Всего новостей: 2259492, выбрано 16 за 0.001 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Краузова Елена в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаТранспортГосбюджет, налоги, ценыНефть, газ, угольФинансы, банкиСМИ, ИТОбразование, наукаАгропромвсе
Россия > Приватизация, инвестиции. Образование, наука > forbes.ru, 16 декабря 2016 > № 2007814 Елена Краузова

Неунывающие: что поддерживает веру венчурных инвесторов в российский рынок

Елена Краузова

Обозреватель Forbes

В 2015-м игроков венчурного рынка беспокоило в первую очередь то, что российские корпорации неохотно скупают начинающие компании, а значит, возможности «выходов» ограничены. В прошлом году 83% респондентов главным сдерживающим фактором назвали дефицит стратегических инвесторов на рынке. В этом году на первом месте оказались политический кризис и санкции в отношении России (72% опрошенных), хотя проблема «выходов» все еще остается актуальной (69% опрошенных). На этом фоне низкую доходность венчурных инвестиций (опять же из-за отсутствия «выходов») отмечают 58% экспертов, общий спад инвестиционной активности — 47%. Проблема «выходов» зафиксирована и в официальной статистике. В течение 9 месяцев 2015 года активность в сфере «экзитов» фондов прямых и венчурных инвестиций упала вдвое (20 компаний в сделках общим объемом $280 млн против 40 проектов в сделках на более чем $3,7 млрд по результатам всего 2014 года). По итогам 9 месяцев 2016 года объем «выходов» составил лишь $55,5 млн, однако эта цифра не учитывает данные о 62% портфельных компаний российских фондов, о которых РВК и РАВИ не удалось получить информацию. Около половины проектов, обеспечивших инвесторам «выход», связаны с ИТ. Таким образом, фонды, работающие, например, с биотехнологиями, промышленными инновациями или новой энергетикой и материалами, ограничены в возможностях выходов из проектов. Тренд может измениться, говорят опрошенные Forbes представители венчурной индустрии. «Приобретение Mail.ru компании Delivery Club за $100 млн, привлечение компанией Gett (портфельный проект InventurePartners. — Forbes) венчурного кредита в $100 млн от Сбербанка — это положительные сигналы», — говорит Азатян. Однако есть и другие препятствия для развития российского рынка стартапов и инвестиций: 42% опрошенных Venture Barometer считают преградой несовершенство законодательства, а 28% — разочарованы качеством приходящим к ним проектов.

Читать также: 900 вопросов и 200 человек: чему может научить история «выхода» российских предпринимателей

Помимо этого, инвесторы испытывают сложности и с привлечением капитала в фонды. Общий объем капитала под управлением фондов прямых и венчурных инвестиций, по данным РВК и РАВИ, действительно продолжает идти вниз. За три квартала 2015 года показатель снизился на 8,1%, за 9 месяцев 2016 года падение составило 7%. 42% инвесторов, опрошенных составителями Venture Barometer, отмечают трудности в получении денег от LP (limited partners — партнеры с ограниченной ответственностью, которые лишь дают деньги под управление фондов, но обычно не участвуют в принятии решений о сделках со стартапами). 39% респондентов не устраивает то, что средства западных фондов теперь для российских предпринимателей оказались недоступными. При этом, хотя, по мнению респондентов, состоятельных людей в целом привлекает российский венчурный рынок, инвестировать они, по мнению 56% опрошенных, предпочитают в проекты напрямую. Только 33% ожидают, что они отдадут деньги под управление венчурным фондам. Возможно, именно с этим можно связать другой факт, зафиксированный в отчете: 14% опрошенных назвали главным негативным фактором на российском венчурном рынке активность неспециалистов.

Такие высокообеспеченные физические лица (например, люди с опытом развития крупных компаний, экс-чиновники и предприниматели) не считают, что ценность, создаваемая управляющими компаниями фондов, релевантна запрашиваемой ими плате за свои услуги, поясняет управляющий директор Prostor Capital Алексей Соловьев. «Им кажется, что проводить сделки с венчурными проектами не так уж и сложно, особенно с высоты их опыта управления более традиционными бизнесами, — говорит он. — Они начинают инвестировать, делают 3-4 сделки, понимают, что все не так просто и останавливаются».

В этой ситуации венчурные инвесторы ценят ориентированность проектов на глобальный рынок. Впрочем, теперь они менее скептичны в отношении стартапов, нацеленных на развитие на российском рынке. В прошлом году 90% участников Venture Barometer указывали на тренд выхода инвесторов в поисках активов за рубеж, в этом году их только 72%. При этом 92% фондов, принявших участие в опросе, в течение 2016 года вложились в российские компании, среди бизнес-ангелов этот показатель — 70%. Впрочем, анкета исследователей не уточняла размер инвестиций в подобных сделках. 39% опрошенных к тому же ждут в течение двух лет роста числа стартапов, ориентированных на зарубежные рынки.

Венчурные инвесторы не возлагают больших надежд на помощь государства. Только 25% респондентов ждут появления госфондов или инвесткомпаний с госучастием и лишь 6% считают, что венчурным фондам откроет новые возможности Национальная Технологическая Инициатива. Если в 2015 году 30% инвесторов отмечали, что на развитии рынка венчурных инвестиций положительно сказывается работа государства по популяризации инноваций, то в этом году таких респондентов — 17%.

Уставшие страдать

Политический кризис, безусловно, привел к тому, что число венчурных инвесторов упало, теперь они готовы выписывать меньшие чеки и в целом начинают более серьезно подходить к процессу отбора стартапов, говорит Евгений Тимко, инвестиционный директор инвесткомпании Finstar. «Но, живя в России, многие инвесторы уже свыклись с этим риском, так что его вряд ли можно считать основным сдерживающим фактором развития венчурной экосистемы», — поясняет он. Самые сильные проекты привлекают инвестиции в любое время, вспоминает он опыт Facebook, получавшего венчурное финансирование после пузыря доткомов, и Uber, закрывавшего сделки после финансового кризиса 2008-го.

«Все устали страдать», — объясняет Алексей Соловьев уверенность российских венчурных инвесторов. По его мнению, те, кто разочаровались в венчурном секторе, ушли с рынка после событий 2014 года, а те, кто остались, сохраняют оптимизм. «Они видят, что проекты, достойные вложений, есть, и надеются, что их будет больше, — говорит Соловьев. — Их логика: должен же быть рост рано или поздно».

Согласно статистике ФРИИ, на стадии pre-seed совокупный объем сделок вырос с 178,6 мнл рублей за III квартал 2015-го до 215,8 млн за тот же период 2016-го. «Статистически определенное количество компаний, получивших инвестиции на ранних стадиях, достигнут определенного этапа зрелости на пятилетнем горизонте и будут привлекать инвестиции более поздних раундов», — полагает Сергей Негодяев, управляющий портфелем ФРИИ. Впрочем, в Venture Barometer 2016 о большом числе бизнес-инкубаторов и фондов на стадии pre-seed заявили лишь 6% респондентов.

По информации Venture Barometer, главное, что стимулирует российских инвесторов продолжать работать с российскими проектами, — низкие зарплаты технических специалистов (58% респондентов) и качество ИТ-кадров (39% опрошенных). В прошлогоднем исследовании Venture Barometer главным фактором роста инвесторы называли растущую в России интернет-аудиторию, для которой перспективно развивать все новые продукты. Теперь инвесторы несколько разочарованы: эта аудитория оказалась достаточно разобщенной и не готовой платить за интернет-сервисы, отмечают авторы исследования. Поддерживает российскую венчурную индустрию и то, что в кризис традиционные инвестиционные инструменты приносят меньшую доходность и венчурные инвестиции становятся интересными все новым частным лицам. «Фактически рынок венчурных инвестиций в России держится на дешевых квалифицированных специалистах и наличии свободных денег у российских инвесторов, которые нельзя или сложно вывести», — резюмируют составители отчета.

Дешевую рабочую силу не стоит считать главным фактором конкурентоспособности российских стартапов, возражает Константин Виноградов, assosiate венчурного фонда Runa Capital. «Как и с продуктами стартапов, низкую цену нельзя считать основным конкурентным преимуществом, — говорит он. — Важнее высокое качество разработчиков, хорошая научно-техническая база. В России действительно хорошие технические таланты, а то, что у нас лучшее сочетание цена-качество, это только дополнительный плюс». «Главным фактором была и остается концентрация талантливых инженеров-разработчиков и, что менее очевидно, наличие у последних достаточного количества свободного времени на собственные проекты», — соглашается Сергей Негодяев из ФРИИ. По его мнению, стоимость работы российского разработчика напрямую влияет разве что на количество открытых в России R&D-офисов зарубежных компаний и популярность аутсорса ИТ-услуг, но никак не на количество стартапов.

Стоит учесть и то, что хорошие российские технари часто не обладают нужными для успеха стартапов знаниями в развитии бизнеса, в маркетинге и продажах. Стоимость качественных специалистов может даже превышать уровень западных зарплат, подчеркивает Тимко из FinStar: в России такие люди редко уходят в стартапы из большого бизнеса на меньшие оклады, хотя на Западе это норма. «Особенно это заметно в кризис, когда высокооплачиваемые специалисты держатся за стабильную работу, и их довольно сложно мотивировать опционами», — отмечает Тимко.

Профессионализм российских ИТ-специалистов особенно проявился в волне проектов, связанных с технологиями машинного обучения, нейросетями и искусственным интеллектом — сходятся во мнении опрошенные Forbes инвесторы. Системы искусственного интеллекта оказались самой перспективной нишей, следует из Venture Barometer. «Впервые за долгое время в России начала формироваться отраслевая направленность — AI (команды из России, разрабатывающие AI без преувеличения являются одними из лучших в мире)», — говорит Галина Дегтярева, старший аналитик Maxfield Capital. «Чтобы создавать сервисы на основе машинного обучения, распознавание изображений, облачную инфраструктуру и другое сложное ПО, нужны нетривиальные мозги. И, пожалуй, именно это, а не локальный рынок — самое ценное, что есть в России, если смотреть на нее глазами глобального венчурного инвестора», — считает Виноградов из Runa Capital.

Возможно, дело просто в том, что венчурные инвесторы так же, как и основатели стартапов, — безнадежные оптимисты. Для людей в венчурной индустрии сложно отказаться от хорошей возможности, которая оказывается рядом, говорит Константин Стискин, управляющий партнер венчурного фонда Samfar Ventures. А так как большинство их контактов в России, деньги получают именно отечественные проекты. «Думаю, венчурные инвесторы все еще мучаются, но, как и хорошие предприниматели, продолжают работать», — считает инвестор.

Россия > Приватизация, инвестиции. Образование, наука > forbes.ru, 16 декабря 2016 > № 2007814 Елена Краузова


Россия. Евросоюз > СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 10 ноября 2016 > № 1965185 Елена Краузова

За работой — в чат: как стартап с российскими корнями Job Today трудоустраивает европейцев

Елена Краузова

обозреватель Forbes

Бывшая петербурженка Полина Монтано (ее девичья фамилия до сих пор в профиле Linkedin — Фролова), более 12 лет назад обосновавшаяся в Люксембурге, в марте 2014 года ждала гостей на пятничный ужин. Инвесторов и финансистов с русскими корнями Полина, экономист по образованию, часто звала то на обеды, то на коктейльные вечеринки. На них часто заглядывал Евгений Мизин, инвестдиректор венчурного фонда Mangrove Capital. Полина в то время получала второе высшее в Университете Люксембурга («предпринимательство и инновации») и донимала Мизина идеями собственных проектов. Хозяйка уже собралась звать гостей к столу, когда все испортил телефонный звонок. HR-менеджер люксембургской компании — франчайзи Shell, которой руководила Полина, огорошила начальника: форс-мажор, трое кассиров не выйдут завтра на заправки, нужно искать замену. Монтано тогда подумала, что проблему быстрого подбора кадров для сферы услуг в таких ситуациях легко решило бы мобильное приложение, похожее на Tinder: «свайп» вправо — «да, интересно», влево — «нет, следующий кандидат». «До этого я критиковал идеи Полины, у меня было всегда пять причин, почему они «не полетят», а в этот раз я не нашел серьезных просчетов, настолько актуальной была проблема для огромного числа компаний», — вспоминает Мизин. С тех пор прошло два с половиной года, сегодня он и Монтано возглавляют стартап Job Today, который получил $30 млн и помогает искать работников McDonald's, Subway, Starbucks, Hillton и многочисленным небольшим фирмам. Как предпринимателям удалось приучить менеджеров небольших магазинов, кафе и ресторанов, гостиниц и заправок к быстрым знакомствам?

Круговорот кадров в природе

«Просто страшно представить, что в наш век мобильных технологий мы все еще видим объявления о поиске сотрудников в холлах или на дверях, а люди иногда распечатывают резюме и обходят с ним офисы компаний», — говорит Монтано. По ее подсчетам, более 70% сотрудников в сфере услуг постоянно меняют работу. Официанты, водители, администраторы постоянно ищут варианты, где график будет мягче, а зарплаты выше. Для компаний высокая текучка кадров означала, что люди часто исчезали без предупреждения, внезапные увольнения раздражали менеджмент и не давали строить планы. К тому же в индустрии гостеприимства многие компании увеличивают или уменьшают штат в зависимости от сезона — ресторану с летней верандой в мае — сентябре нужны 20-40 официантов, а в холодное время года — 8-10 работников в зале.

Монтано видела проблемы бизнеса изнутри: после учебы на экономическом факультете в вузе Амстердама и переезда в Люксембург, она два года строила бизнес по франшизе Stefanel Group, одной из самых известных итальянских марок молодежной одежды. На позициях менеджеров по продажам, работников в торговом зале, кассиров люди могли меняться несколько раз в месяц. С франшизной сетью АЗС Shell Монтано проработала почти восемь лет — операторы, кассиры, уборщики устраивались и увольнялись так же часто. На закрытие таких постоянно появляющихся вакансий у небольших компаний так или иначе уходило несколько дней, а иногда и недели, в это время приходилось справляться «как-нибудь». Полина предположила, что раз во многих случаях важна скорость, мобильное приложение, где работодатель и кандидат могут общаться напрямую в чате, без долгой отправки резюме и сопроводительных писем, станет популярно. Мизин поддержал ее энтузиазм — в Mangrove Capital он видел, как быстро растут сервисы-маркетплейсы, соединяющие двух и более участников рынка без посредников.

В приложении, получившем название JobToday, нет запутанных описаний вакансий и долгой переписки. Создатели предпочитают сравнивать его не с Uber ([хотя в нем тоже есть функция поиска вакансий в привязке к геолокации), а с WhatsApp. В его основе — мобильный мессенджер, где разговор может начать и кандидат, и наниматель. «Сделать поиск работы более демократичным было принципиально важно, — говорит Мизин. — Можно поговорить с потенциальным нанимателем напрямую, через несколько минут после регистрации в приложении, хотя обычно ты ждешь часы и дни, пока тебе напишут».

Стикеры вместо резюме

Три месяца Монтано и Мизин занимались проектом, совмещая его с основной работой. Разработку начали Алексей Глобчастый и Дмитрий Лихачев, программисты из Санкт-Петербурга, которых Мизин нашел через общих знакомых. У него было много связей в ИТ: до прихода в венчурный фонд он учился на финансиста в Мэрилендском университете в Колледж-Парке, но после нескольких лет работы в банковской сфере (в Wells Fargo) решил перейти в технологический бизнес. Во время учебы на MBA в Джорджтаунском университете он пробовал свои проекты — например, сделал прототип интерактивной системы direct marketing для сети торговых центров, также участвовал в нескольких интернет- проектах. За десять лет работы в США он руководил разработкой продуктов в AOL, eBay и Skype. «Я до сих пор уверен, что, как театр начинается с вешалки, так стартап — с хороших программистов, а технари в России очень сильные», — объясняет Мизин.

В феврале 2015 года Монтано и Мизин, уволившись со своих мест, запустили приложение в Люксембурге в тестовом режиме. К нему сразу присоединилось около 50 работодателей и около 200 кандидатов. В мае JobToday расширился до восьми человек, в штате появились менеджеры по продажам — стартап вышел на рынок Испании. Здесь активно развивается туризм, а значит, кафе, гостиницы, сувенирные лавочки постоянно ищут кого-то на подработку.

Создатели JobToday выбрали Испанию первым регионом для экспансии еще и потому, что на тот момент уровень безработицы в стране превышал 21%, а среди молодежи до 25 лет он подбирался к 48%. «Позднее мы выяснили, что безработица практически никак не влияет на то, насколько активно люди переключаются с бумажных резюме и сайтов для поиска работы на мобильное приложение, - говорит Монтано. — Намного важнее то, что искать работу через приложение — удобно и модно, так же как постить фото в Instagram или общаться в Snapchat».

За восемь месяцев в Испании JobToday помог найти работу 10 000 человек, число обработанных заявок о поиске работе прошло отметку 2 млн. В начале 2016 года JobToday начал работать в Англии. Сегодня сервис с командой более чем из 50 человек работает со 150 000 компаний. Число зарегистрированных соискателей выросло до 2 млн. Меньше чем за два года приложение обработало более 20 млн вакансий. «Предпринимателям всегда важно найти способ ощущать развитие продукта и рост его масштабов», — говорит Мизин. Для него таким индикатором стало то, что в момент запуска в Испании на каждую вакансию поступало в течение 10 минут лишь несколько откликов, а теперь за это же время обычно приходит 30-50 предложений. «Если я ужинаю в ресторане в Барселоне, мне всегда интересно, сколько официантов в зале здесь подобрали через JobToday», — поясняет предприниматель.

Больше половины размещаемых вакансий приходит от работодателей, которые уже работали с сервисом. 70% откликов соискателей поступают от тех людей, кто уже когда-либо общался с работодателями через JobToday. В среднем кандидаты откликаются на пять и более вакансий. Другим важным достижением основатели стартапа считают то, что его начали скачивать люди старше 40, хотя изначально целевой аудиторией были молодые специалисты моложе 30.

Создатели JobToday продолжают делать ставку на срочные вакансии: 74% работодателей и кандидатов находят друг друга в течение суток. Одно из главных преимуществ приложения для кандидатов — возможность затребовать ответ потенциального работодателя в течение 24-х часов: отказ всегда лучше, чем неизвестность.

Приключение для инвесторов

В начале 2016 года JobToday закрыл сделку на $10 млн от венчурных фондов Accel Partners, Mangrove Capital Partners и Felix Ventures. Помогли прежние связи в инвестиционной среде, не скрывает Мизин. «Для многих стартапов привлечь финансирование — огромный вызов, мы же изначально относились к задаче так: нужно найти людей, которые, как и мы сами, будут увлечены задачей изменения рынка поиска работы, захотят отправиться с нами в это приключение», — говорит предприниматель.

Сегодня компания объявила о новом раунде на $20 млн. К прежним инвесторам присоединилась испанская медиа-группа Atresmedia, британский телеканал Channel4 и венчурные фонды German Media Pool VC. А возглавил раунд венчурный фонд Flint Capital, из России. Atresmedia управляет в Испании несколькими телеканалами и радиостанциями, Channel4 активно инвестирует в стартапы, предлагая за долю рекламные возможности (модель «Media for equity»). Проведена ли сделка с медиакомпаниями по той же схеме, основатели JobToday и их инвесторы не раскрывают. Деньги нового раунда инвесторов будут направлены на экспансию в новые европейские страны. Также стартап рассчитывает выйти на рынок США.

JobToday, как и многие маркетплейсы, долгое время наращивал базу пользователей и только сейчас вводит платные опции. «Маркетплейсу вначале нужно создать «ликвидность», обеспечить активность участников — а для этого нужно убрать все барьеры для них — говорит Андрей Герфельд, партнер Flint Capital. — Монетизацию проект включил как раз в тот момент, когда пользователь уже попробовал и понял, что продукт наилучшим образом решает его проблему»

Работодатели могут купить ежемесячную подписку за £30 - так они смогут вывешивать больше вакансий и начинать больше диалогов с соискателями, чем сейчас в рамках бесплатной версии. Компания также экспериментирует с моделями монетизации, типичными для classified-сервисов (сайты и приложения с систематизированными объявления по рубрикам, с системами фильтров) — за дополнительную плату можно будет поднять объявление о вакансии в поиске. Конкретных планов по росту выручки создатели JobToday не раскрывают. Стартап борется за долю на рынке сервисов для подбора временной и случайной работы, а также работы для «синих воротничков», суммарный объем соответствующего рынка в мировом масштабе основатели проекта оценивают в $300 млрд. К 2018 году у JobToday будет 1 млн поставщиков вакансий, надеются они. «Мы конкурируем не столько с досками объявлений, сколько с вывеской о работе в холле гостиницы, с объявлениями в газетах, с вопросами менеджеров к работникам: «Ни у кого нет знакомых, которые ищут подработку?» — говорит Мизин. — А ведь это довольно устаревшие методы, когда многое в нашей жизни уже происходит по одному клику».

У JobToday уже есть конкуренты. Стартап CornerJob, базирующийся в Испании, тоже предлагает «синим воротничкам» найти через мобильное приложение работу в течение 24 часов. CornerJob получил $35 млн меньше чем за год работы, вышел на рынок Мексики, где начал активную рекламу на ТВ (получив финансирование по схеме media for equity в Европе и в Мексике) . Стартап Jobandtalent, изначально разрабатывавший технологии для более продвинутой «стыковки» соискателей и работодателей, с $39 млн венчурных инвестиций, перестал работать как веб-сервис и тоже сконцентрировался на развитии мобильного приложения с мессенджером и геолокацией для быстрого закрытия вакансий. После смены курса Jobandtalent, представленный в Великобритании, Испании, Мексики и Колумбии, получил еще $42 млн. У Jobandtalent более 10 млн зарегистрированных пользователей и 150 000 компаний-работодателей. У CornerJob, по данным TechCrunch на июль 2016 года, было 650 000 новых установок приложения в месяц и 150 000 работодателей-партнеров.

JobToday тоже рассчитывает интегрировать более «умные» способы выявления наиболее подходящих друг другу кандидатов и нанимателей, проверять предыдущий опыт и репутацию соискателей по открытым источникам, автоматизировать первые этапы коммуникации между соискателями и работодателями. Но внедрение новых технологий не должно идти вразрез с настройкой сервиса под запросы клиента, хотя это частая ошибка ИТ-проектов, говорит Мизин. «Сейчас на рынке, за который мы боремся, дело не в отсутствии крутых технологий, а в том, что мало кто искал решение конкретных ежедневных проблем компаний и соискателей. Мы не будем наступать на эти грабли», — объясняет он.

Профессионалы «сами по себе» как рыночная ниша

Алексей Тукнов, директор по инвестициям венчурного фонда Maxfield Capital, отмечает, что скорость, главное отличие JobToday от конкурентов, может показаться на первый взгляд незначительным преимуществом, но его достаточно для взрывного роста бизнеса. «Во многих секторах смена лидера происходит как раз из-за радикального увеличения скорости оказания сервисов потребителям, — говорит Тукнов. — Эти изменения уже произошли в такси и доставке еды, на рынке подбора персонала может произойти ровно то же».

Наталия Годжаева, генеральный директор Superjob.ru, сомневается, что модель информационного минимализма JobToday способна к масштабированию на разные отрасли. «Претенденты на позиции, где не требуется высокая квалификация, действительно не желают возиться с привычными резюме, но у работодателей может стоять задача собрать больше данных о потенциальном сотруднике еще до очной встречи», — говорит Годжаева. От кассира в гипермаркете требуется только способность освоить работу с терминалом и приветливость с покупателями, а вот к продавцу-консультанту крупного спортивного бренда требований будет куда больше, в том числе к его личным качествам.

Тренд перехода на самостоятельный поиск работы без посредников, важный для JobToday, не нов, хотя он неравномерно проникает в разные сферы на рынке труда, отмечает Татьяна Дадашева, аналитик венчурного фонда Almaz Capital. «Больше всего в онлайн-среде работу ищут профессионалы, связанные с технологиями (разработчики или маркетологи), а вот в сфере услуг тенденция проявляется гораздо позже, — говорит она. — Хотя и здесь появление on-demand сервисов («по запросу») накладывает свой отпечаток: у исполнителей нет фиксированного рабочего дня и четкого набора обязательств — это похоже на работу фрилансеров«

C появлением маркетплейсов все больше людей меняют постоянную работу на временную: агрегаторы приложений для такси Uber, Gett, Lyft превратили водителей из сотрудников таксопарка во фрилансеров, сервисы для поиска исполнителей вроде Handy или YouDo позволили переключиться на разовые заказы грузчикам, сантехникам, няням и сиделкам. То же самое происходит (со все новыми специализированными маркетплейсами) с учителями и артистами, докторами и даже консультантами McKinsey. Благодаря таким самозанятым профессионалам (их объединяет термин «independent contractors») сервисы, которые помогают людям все более гибко распоряжаться своим рабочим временем, будут набирать все большую популярность.

А Монтано вспоминает одно из первых писем от клиента, полученное на специальный адрес для отзывов два года назад. Тогда команда засиживалась в офисе в Барселоне до восьми-девяти вечера, а сама она приходила после десятка встреч с работодателями, которым нужно было представить сервис и попросить «запостить» первую вакансию. «Все были напряжены — все-таки это было самое начало, была неуверенность, страхи, - говорит она. - Но тут падает письмо: «Ребята, спасибо, нашла у вас работу за день». Когда понимаешь, что решаешь насущную проблему обычных людей, двигаться вперед становится просто».

Россия. Евросоюз > СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 10 ноября 2016 > № 1965185 Елена Краузова


Россия. ЦФО > Транспорт. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 октября 2016 > № 1940698 Елена Краузова

Шутер на колесах: зачем «Яндекс.Такси» компьютерные игры

Елена Краузова

обозреватель Forbes

В Москве каждый день в такси садятся 260 000 человек, считают в столичном департаменте транспорта. В среднем москвич проезжает за одну поездку 16,7 км за 26 минут. Это время обычно тратят на переписку в мессенджерах, просмотр почты или сериалов. «Яндекс.Такси» предлагает провести почти полчаса на поле битвы Первой Мировой войны. Компания договорилась с российским подразделением глобального игрового издательства Electronic Arts о том, что заказчики «Яндекс.Такси» смогут протестировать шутер Battlefield 1. В течение месяца в Москве будут развозить пассажиров 10 автомобилей Ford Galaxy c кожаными креслами, акустической системой, монитором Samsung и консолью XBox One, вмонтированными в перегородку в салоне. «Такситеймент» призван помочь сервису-агрегатору сделать пользователей лояльнее, а для EA, издателей Battlefield 1, это экспериментальный формат маркетинга.

Сейчас «Яндекс.Такси» работает в 37 городах, количество таксопарков-партнеров превышает 1000, говорит Даниил Шулейко, директор по маркетингу «Яндекс.Такси». Каждую неделю через «Яндекс.Такси» обслуживают хотя бы один заказ более 70 000 водителей. Согласно годовой отчетности «Яндекса», по итогам 2015 года, выручка «Яндекс.Такси» выросла почти на 201% и достигла 657 млн рублей (это 1,6% от общей выручки корпорации). С начала 2016 года «Яндекс.Такси» работает как отдельная компания.

«Яндекс.Такси» пробовала разные маркетинговые эксперименты. Например, в июле сервис предложил москвичам поездку на Tesla (компания купила два электромобиля). Большинство таких проектов включали технологии виртуальной реальности (VR). Так, в ноябре 2015 года «Яндекс.Такси» поставила в 50 автомобилей шлемы виртуальной реальности российского разработчика Fibrum. Контент был тем же, что и у других пользователей шлема Fibrum, — поездка на американских горках в тропиках. Аттракцион попробовали десятки тысяч человек, говорит Шулейко. В апреле 2016 года в виртуальной реальности Fibrum (уже через очки) стали показывать 360-градусный фильм с хоккейной арены.

Поставщиками контента стали несколько съемочных студий. «В России популяризация VR происходит именно благодаря подобным кейсам, – говорит коммерческий директор Fibrum Михаил Титов. – Именно такие проекты проникают в повседневную жизнь людей, знакомя их с различными техническими новинками». По словам Титова, Fibrum обсуждает с сервисом такси еще несколько совместных проектов.

Затем к Дню защитника Отечества десять машин перевозчик превратил такси (снова с помощью VR-устройств) в танк Т-55 в партнерстве с разработчиком игры World of Tanks. Проехавшись на брендированном авто, игроки могли получить бонус-коды и премиум-танки в World of Tanks, поясняет Константин Каменев, директор по развитию компании в России и СНГ.

«Вначале мы смотрели на такие проекты скорее как на попытку рассказать аудитории, что мы не просто такси, а что мы готовы давать ей необычные впечатления, – признается Шулейко. – Но после нескольких тестов мы увидели конкретные результаты — LTV (lifetime value — cуммарный доход компании с одного клиента, за все время его пользования сервисом. — Forbes) после таких акций растет на несколько процентов». Он не раскрывает условий конкретных партнерств, но говорит, что обычно «Яндекс.Такси» берет на себя предоставление машин и их брендирование, а на партнера ложатся расходы по оснащению авто и др.

Оборудование 10 автомобилей в рамках акции с Electronic Arts необходимой аппаратурой обошлось в несколько сотен тысяч рублей, говорит Шулейко. «Не скрою, разногласия с издательством были, – говорит представитель «Яндекс.Такси». – Создателям шутера, конечно, хочется сделать все более аутентичным, но для нас было важным, чтобы дизайн автомобилей соответствовал облику городской среды, чтобы он был понятен более широкой аудитории, а не только геймерам».

По словам Шулейко, на переговоры с Electonic Arts ушло больше времени, чем с предыдущими партнерами. В этот раз нужно было дать пассажирам эксклюзивный доступ к игре на несколько дней раньше даты официального релиза. Обычно издательства идут на это только в работе с блогерами или журналистами из СМИ об играх, поясняет Шулейко, но представители «Яндекс.Такси« настаивали на этом как на одном из ключевых условий.

Тони Уоткинс, глава EA в России, в комментарии Forbes сказал: «Изначально идея шла от ЕА, «Яндекс.Такси» очень вдохновились, но, как это часто бывает, в процессе обсуждения проекта от первоначальной идеи не осталось практически и следа, потому что одна голова хорошо, а две лучше: проект трансформировался, улучшался. Мы очень довольны результатом». Он также отметил, что для ЕА подобные проекты ценны тем, что помогают донести информацию об игре до более широкой аудитории.

Читать интервью с Тони Уоткинсом: «Через несколько лет киберспортсмены будут богаче футболистов«>>

Шулейко уверен, что в перспективе «игротакси» могут стать новой площадкой для продвижения брендов, необычным носителем рекламы. Например, «Яндекс.Такси» договорился с производителем детских товаров Cybex о поставке 1 800 детских кресел в свои машины. Другой совместный проект провели с Lamoda — в поездке можно было примерить наряды и аксессуары из каталога с помощью технологии дополненной реальности (AR). Точно так же можно договориться, например, с производителями воды ( водитель предложит бутылочку пассажиру), причем премиальные бренды могут сотрудничать с авто, выезжающими по заказам бизнес-класса, а более массовые — с машинами «эконом» или «комфорт». «Понятно, что мы не будем делать рекламу, которая будет раздражать пассажира, это будет не просто показ видео или объявлений на экране, а совместные партнерства, которые как-то улучшат условия поездки, – объясняет Шулейко. – Пока мы «пристреливаемся», выбираем форматы».

В сервисах такси главный вопрос для потребителя в цене, и поэтому такие акции, рассчитанные на улучшение имиджа бренда, вряд ли помогут реально повысить прибыль, считает Фара Кучкаров, директор по стратегии брендингового агентства Depot WPF. «Кто-то порадуется, повеселится, скажет: «Люблю «Яндекс», такие лапочки!» — и забудет, – говорит Кучкаров. – Спроси его через год — он вполне может вспомнить такую акцию, но скажет, например, что ее Uber делал. Или, например, если в такси неприятный запах – что толку, что он там поиграет в игру?» Пока приложения для такси конкурируют демпингом и без существенных различий в продукте, так что пользователь все равно скачивает на смартфон все 3-5 сервисов и использует тот, что удобнее в данный момент.

Россия. ЦФО > Транспорт. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 октября 2016 > № 1940698 Елена Краузова


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 18 октября 2016 > № 1936734 Елена Краузова

«Когда мы предлагали поставить на стены датчики и снимать бегающего робота, на нас смотрели как на террористов»

Елена Краузова

обозреватель Forbes

«Жизнь робота тяжела: много заданий, потеряться легко, – говорит Максим Третьяков, основатель компании Marvelmind Robotics. – Робот-помощник, «коробочка» шириной 40 см, должен пройти в дверной проем 90 см, для этого ему нужно очень точно знать свои координаты — в 100-1000 раз точнее, чем GPS/GLONASS». Изобретатель достает чемоданчик: четыре стационарных датчика для стен, еще несколько мобильных (для корпуса робота), роутер (флешка для ноутбука).

Соединенные в сеть по радиосвязи маяки на стенах смогут обмениваться информацией с модемом, центральным контроллером системы, до 50 раз за секунду. Положение движущегося объекта определяется с точностью до 2 см. Третьяков представил работающую систему весной 2015 года, сейчас его тестовые наборы покупают университеты в России, США и Европе, Lufthansa и Boeing. Чем российский «внутрикомнатный GPS» понравился заказчикам?

Из Nokia в стартап

Третьяков, выпускник зеленоградского МИЭТа, начал строить роботов почти 15 лет назад, в офисе Nokia в Финляндии. Радиоинженеры, устроившиеся на зарплату в крупные российские компании, могут годами ждать, пока их разработки станут продуктами, а отечественные корпорации не привыкли работать на результат, говорит Третьяков. Поэтому узнав, что однокурсник прошел конкурс в американскую Motorola, он рассылал резюме в зарубежные офисы компаний от LG до HP, но в итоге получил место в Nokia Mobile Phones. Вначале Третьяков занимался разработками для сотовых телефонов, потом — для базовых станций. Параллельно он получил MBA в Helsinki School of Economics. «Мне просто стало надоедать, что я, будучи подчиненным, из-за неэффективного управления вынужден распоряжаться своим временем неоптимально. Я начал думать о менеджерских позициях, а там уже и до идей о своем бизнесе недалеко», — говорит предприниматель.

В свободное время Третьяков развивал фирму Marvelmind. Эта фирма разработала платформу-конструктор для проектирования роботов (аналог сегодняшнего Arduino) и на ее основе делала роботов для университетов. Третьяков закончил только несколько заказов, после чего, по предложению Nokia, переехал работать из Финляндии на Украину, а оттуда — в Азербайджан. Вернулся к работе с роботами он только в 2010 году, когда оказался в Москве.

Компания занялась более сложными автономными роботами — они перемещались, обходили препятствия, перевозили грузы. Но инженерам не хватало простого решения, которое бы научило машины хорошо ориентироваться. Как оказалось, трекинг перемещающихся объектов на улице отлично решается технологиями GPS и ГЛОНАСС, но внутри зданий спутниковая связь не ловится, а ориентация по wi-fi или bluetooth (по базовым станциям сотовых операторов) слишком неточна. Третьяков задумался, как сделать indoor-навигацию доступной, чтобы устройство могло само определить, где оно находится в данный момент, какие препятствия его ждут и как их обойти. Популярные маячки i-Beacon, которые помогут посетителю торгового центра дойти до нужного магазина и даже полки с товаром, или привести посетителя огромного музея к самому интересному для него экспонату, дают точность в несколько метров, а не сантиметров. Технологии LIDAR (лазерное или световое «сканирование») слишком дороги (сенсоры стоят до $50 000). А способы определения перемещений робота вроде одометрии (подсчет оборотов колес и угла их поворота) или магнитометрии предполагают использование в совокупности с другими методами позиционирования. Как быть тем, кому нужны одновременно точность и низкая цена?

Максим Третьяков

Ультразвук-навигатор

Выбор Третьякова пал на ультразвуковые сенсоры. Принцип работы системы не нов — с ним экспериментировали и в советских НИИ, и в MIT. Маяки располагаются в заданных точках и по очереди испускают ультразвуковой сигнал. «Сосед» принимает сигнал и рассчитывает разность времени приема сигналов от каждого устройства. Такое «общение» маяков координирует по радио центральный роутер. Зная начальные координаты передатчиков, а также то, как быстро прошел от каждого из них ультразвуковой сигнал до другого, можно узнать координаты мобильного маяка.

В 2009 году системы на ультразвуковых датчиках обсуждались на форумах российских разработчиков роботов, точность позиционирования тогда достигала 5 см, но дальше тестовых наборов, где датчики были соединены проводами, дело не шло.

Что нового сделала Marvelmind? Ноу-хау стали алгоритмы синхронизации всех маяков без потери скорости обновления данных и с надежным обновлением. Второе новшество — свои алгоритмы для фильтрации данных о расстояниях, которые используются для расчета координат мобильных маяков (в них важно отделить сигнал от «шума»). Продумывать пришлось не только архитектуру решения, но и схемотехнику — подбирать эффективные, но маленькие процессоры, долгоживущие аккумуляторы и т.д.

Marvelmind Robotics притормозила с роботами и начала продажи маяков ($59 за каждый) и их комплектов ($349 за набор). Тестовые автономные роботы с датчиками Marvelmind Robotics нарезали «восьмерки», круги и прямоугольники по маршрутам, задаваемым за несколько секунд. Им давали задания перевозить грузы (около 2 кг) из одной точки в другую, меняя направления на лету. Раньше для такой быстрой навигации надо было чертить на полу метки или даже прокладывать провода. Правда до сих пор большую часть тестов Marvelmind Robotics проводит в своем офисе на Таганке или в Сколково — пробираться в офисы или торговые центры сложнее. «Когда мы предлагали поставить на стены датчики, а еще снимать камерой бегающего робота — на нас иногда смотрели как на террористов», – говорит Третьяков.

Поводырь для развозчиков тапочек

Первыми покупателями Marvelmind Robotics стали американские фирмы и университеты, конструирующие роботов. Например, роботам, которые уже ориентировались по LIDAR, инерциальным датчикам и одометрии, устанавливали и мобильный маяк от российских разработчиков — ультразвуковая система навигации и существующие методы дополняют друг друга. Как разные органы чувств помогают человеку ориентироваться в мире, так и для робота — чем больше источников информации, тем лучше, поясняет Третьяков. Если на пути ультразвукового сигнала между датчиками возник человек или, например, напольная вешалка для одежды — робот не «слепнет».

«Проблема indoor-навигации — глобальная, то, как Marvelmind подступается к ней, имеет все шансы изменить отрасль», – говорит Олег Кивокурцев, основатель проекта Promobot. Его выставочный робот должен был работать в дилерском центре одного из производителей автомобилей, и для автономной навигации разработчики тестировали маяки Marvelmind. На тестовых испытаниях система Marvelmind давала заявленную точность, говорит Кивокурцев. LIDAR, который хотели встроить в робота изначально, не работал бы в автоцентре — лучи лазера отражались бы от поверхностей кузовов, и Marvelmind оказался наиболее точным методом.

Разработкой московского стартапа заинтересовались также создатели коптеров — команда испанских студентов, которым нужно было, чтобы беспилотник на соревновании летал по все той же «восьмерке». Как выяснил Третьяков, датчики-высотометры позволяют беспилотникам удерживать заданную высоту, но для контроля над перемещениями в горизонтальной плоскости решений меньше.

К создателям Marvelmind Robotics обратился и американский стартап, который делает роботов-помощников для отелей. Они развозят забывчивым гостям зубную пасту, шапочки для душа или тапочки. Стали сотрудничать с компанией и разработчики российских рекламных роботов, чтобы те могли перемещаться по конференц-залам. Затем к создателям Marvelmind Robotics обратились создатели контроллеров для виртуальной реальности (VR) — с новыми датчиками человек может не стоять на месте, а перемещаться — каждый шаг будет спроецирован на движения виртуального персонажа.

«Решение выглядит очень заманчиво для производителей VR-оборудования, — уверен Олег Мусин, один из разработчиков российского VR-шлема Fibrum. – Но есть проблема — частота обновления положения датчика в 16 Гц. Для комфортного погружения в VR частота обновления положения человека в пространстве должна быть не меньше 30 Гц, и эта цифра сильно зависит от показываемой сцены. В особенно динамичных сценах шутеров от первого лица нужная частота доходит до 50-60 Гц». Систему Marvelmind можно использовать в VR для трекинга сразу нескольких объектов с большой точностью и скоростью, но только в качестве дополнения к другим системам, отмечает Мусин.

В 2016 году комплекты заказали Boeing и Lufthansa, американский гигант по обслуживанию оборудования для добычи полезных JoyGlobal и производитель спецтехники Caterpillar. Представители компаний просто нашли сайт стартапа в Google. Для каких именно «пилотов» они сделали покупку, представители корпораций не сообщили, говорит Третьяков. Он предполагает, что его датчики используются для доставки автоматическими погрузчиками или отслеживания погрузчиков в ангарах.

Рынок поворотливых роботов

Создание системы обошлось Marvelmind Robotics в несколько десятков тысяч долларов. Сборочное производство у Marvelmind Robotics — в Китае, в России — вся разработка. Продажи идут через компании в России, США и Финляндии. «Набор стоит $350, а оформление по всем таможенным документам каждой «коробки» обошлось бы под $1000, – говорит Третьяков. – В России на данный момент можно успешно разрабатывать софт и отсюда продавать его. Но с «железными» продуктами сложностей неизмеримо больше, что делает экспорт в небольших объемах экономически невозможным».

Пока клиенты покупают от одного до трех наборов (это приносит стартапу от $300 до $1000). Общая сумма продаж превышает $30 000, но предприниматель надеется, что те, кто закупил наборы для оценки в рамках пилотных проектов на несколько месяцев, начнут делать более крупные заказы. Предзаказы на новые партии уже есть, выручка проекта по итогам 2016 года вырастет до $100 000, надеется Третьяков.

Проблемы с точностью позиционирования роботов в помещениях действительно серьезны — роботы могут терять траекторию и просто останавливаться на пути, возвращение им ориентации на местности потребует вмешательства человека, соглашается Сергей Мальцев, сооснователь проекта RoboCV. RoboCV разрабатывает X-MOTION — систему технического зрения и комплекс программного обеспечения для складской техники, которые за счет связи по wi-fi, лазерного сканера LIDAR и видеокамеры превращают погрузчики или тягачи в автономные машины. Точность позиционирования — около 10 см, X-MOTION позволяет технике самой «видеть» препятствия и грузы, просчитывать сценарии поведения и выбирать нужный. «Сейчас многие разработчики роботов пытаются отойти от использования инфраструктуры для навигации. Заказчики хотят автоматизировать существующие бизнес-процессы, но экономически эффективно, а это нечасто позволяют сделать те или иные виды маяков или меток, – отмечает Мальцев. – Marvelmind как раз инфраструктурное решение. Но для определенных задач максимальная надежность навигации может быть очень важна, так что стартап может найти своих покупателей».

Сейчас Marvelmind адаптирует систему для работы вне помещений, текущая точность которой измеряется в метрах. Системы GPS с сантиметровой точностью уже есть (например, их рассчитывает использовать Google в своих автономных авто), но антенны-тарелки для фокусировки GPS-сигнала для них обходятся от $1000, а сверхчувствительный приемники стоят еще дороже. Принцип работы системы на улице останется тем же — нужно только сделать корпус и все ее части устойчивыми к погодным условиям.

Возможно, пока стартап работает в узкой нише, но зато стал в ней лидером по техническим характеристикам и цене, говорит Третьяков. Следующая цель — превратиться из изготовителя компонентов для роботов в производителя законченных роботов. Развитие мобильной электроники создает все предпосылки для появления роботов, которые будут делать поставленные задачи, принимая решения самостоятельно, считает Третьяков. Раньше массивные и не слишком точные сенсоры, гироскопы, акселерометры стоили до $200, сегодня, когда для миллиардов смартфонов и планшетов комплектующие выходят с заводов в Китае, их можно купить уже за $3-4. Та же незаметная пока революция происходит с системами питания, с камерами высокого разрешения, с процессорами. «Как Т-1000 во втором «Терминаторе» собирался по каплям жидкого сплава в человека — так же сейчас собирается воедино этот рынок, – резюмирует предприниматель. – За место на нем поборются и сегодняшние производители мобильных устройств, и новые игроки. Уверен, что и мы на этом рынке найдем место».

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 18 октября 2016 > № 1936734 Елена Краузова


Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 12 октября 2016 > № 1929242 Елена Краузова

Бросовые миллионы. Как проект «Свалка» зарабатывает на хламе

Елена Краузова

обозреватель Forbes

Склад компании «Свалка», согласно названию, завален связками книг, старой электроникой, потертой мебелью. На входе стоят разваливающийся «Запорожец» и укрытая тентом карусель с розовым пони. «Свалка» зарабатывает на перепродаже ненужных вещей, вывезенных по просьбе прежних владельцев. Странное занятие для руководителя инвестпроектов группы Qiwi? «Первые месяцы мы жили в полном хаосе, — не скрывает Алексей Баринский. — Зато теперь это серьезный бизнес». Стартовав осенью прошлого года, к лету 2016-го «Свалка» вышла на среднемесячный оборот 2 млн рублей при чистой прибыли 15–20% от выручки.

В июне 2014 года Баринский с женой Ириной переселялся из съемной «однушки». Стоя среди коробок, супруги недоумевали, что делать с кучей барахла, которое не хотелось перевозить, но и выбрасывать было жалко. Алексей прикинул, что отдал бы отслужившие свое вещи за 10 000 рублей. Впоследствии ему удалось распродать их, разместив объявления на Avito и в соцсетях, — в сумме набралось 80 000 рублей. «То есть в восемь раз больше, чем я изначально хотел, — вспоминает предприниматель. — Значит, тут кроется отличная бизнес-идея».

Баринский переговорил с Дмитрием Ухановым, сооснователем и IT-директором Qiwi. Тот рассказал, что на днях отдал 15 000 рублей бригаде, которая вывезла из его квартиры после ремонта старые оконные рамы и бытовую технику. Вместе они стали фантазировать на тему бизнес-барахолки. Ненужные кому-то вещи (вывоз бесплатный!) можно перепродавать: старые книги — букинистам, одежду — секонд-хендам, технику и мебель в неплохом состоянии — прокатным компаниям, винтаж — реставраторам и антикварам, ветошь — переработчикам. Обсуждали проект год. Баринские и Уханов обошли блошиные рынки Москвы. «Бывает так, что мысль не отстает от тебя, — пожимает плечами Баринский. — Тогда надо взять, сделать и посмотреть, что получится».

Алексей Баринский (справа), Ирина Баринская и Дмитрий Уханов

В сентябре 2015 года Ирина Баринская, комьюнити-менеджер сервиса BlaBlaCar, объявила в своем Facebook: избавим от старых вещей! За несколько дней число перепостов выросло до 4000. «Мы на скорую руку сделали сайт и посадили на телефон ассистента, — рассказывает Уханов. — Уже в середине дня он позвонил нам с другого номера: отпустите на обед на 15 минут, телефон разрывается!» В первый день работы «Свалка» получила около 150 заявок на вывоз, через неделю — больше тысячи. Спустя еще пару недель, когда число запросов выросло до 3000, у компании имелся склад с сотрудниками для сортировки, три «газели» и бригада грузчиков.

Основатели «Свалки» вложили в бизнес более 1,5 млн рублей. Экспериментальным путем они установили оптимальную цену выкупа, чтобы вещи отдавали охотнее, — 35 рублей за килограмм. За первые 10 месяцев работы на склад привезли больше 600 т вещей. Сейчас сдатчику в среднем выплачивается 110 рублей при расходах на выезд 450 рублей. Выгоднее всего сбывать одежду — она приносит до 700% прибыли. Клиенты «Свалки» — 13 московских секонд-хендов. Среди хлама московских квартир попадаются и ценные вещи. Так, музыкальный сундучок XIX века, выкупленный «Свалкой» за 2500 рублей, на антикварном онлайн-аукционе ушел более чем за 80 000 рублей.

Своим главным достижением создатели проекта считают то, что научились пристраивать все выкупленное. Они сами устраивают барахолки дважды в неделю в отдельном зале рядом со складом (помещения арендуются у радиопромышленного НИИ). Мебель и старая электроника, которая не поддается реставрации, отдается «Дебошу» — собственному комнатному аттракциону, где можно покидаться старым утюгом в ЭЛТ-мониторы или разгромить молотком рассохшийся сервант. В июне 2016 года «Дебош» вывозили на московский фестиваль Geek Picnic — к аттракциону выстроилась очередь.

Почти в каждом заказе на вывоз, которые получает «Свалка», есть отслужившая свое электроника

Летом 2016 года «Свалка» открыла представительства по франшизе в Санкт-Петербурге, Краснодаре, Екатеринбурге и Томске. К концу года ее выручка за 14 месяцев существования, как рассчитывают основатели, должна составить 30 млн рублей (без учета франчайзинга). Супруги Баринские и Дмитрий Уханов хотят продавать как можно больше вещей через собственный интернет-магазин, чтобы меньше тратиться на перевозки и оставлять себе розничную маржу. Пока на онлайн-магазин, для которого отбираются, по словам Алексея Баринского, самые интересные предметы, приходится 20% продаж.

Еще нужно ускорить сборы вещей. Сейчас за день вывозится около 30 партий, а хотелось бы втрое больше. Поэтому владельцы «Свалки» договорились о партнерстве с сетью постаматов PickPoint. Как объясняет основатель PickPoint Надежда Романова, компания развивает сервис обратной логистики для клиентских возвратов и эта модель подходит для «Свалки»: 450 из 800 постаматов PickPoint будут участвовать в сборах ненужных вещей. Далее Баринские и Уханов планируют договориться с одним из агрегаторов такси о развозе вещей покупателям. Намерены вовлечь в круг сдатчиков офисы, рестораны и гостиницы, создавать арт-объекты из старых вещей для разных фестивалей и развлекательных мероприятий.

«Мы научились привлекать тех, кто готов отдать что угодно, научились продавать это кому угодно и хотели бы по-максимуму использовать эти компетенции», — поясняет Уханов. «Нам не хотелось, чтобы на нас смотрели как на барыг, поэтому в какой-то момент решили отправлять часть доходов «Добро.Mail.ru». Нам так спокойнее», — говорит Алексей Баринский. На благотворительность, по его словам, перечисляется 70% чистой прибыли. Оставшегося хватает на поддержание жизнеспособности проекта, хотя его основатели начали переговоры с потенциальными инвесторами о привлечении до 50 млн рублей на развитие.

Дмитрий Уханов, как и Алексей Баринский, продолжает работать в Qiwi. Но с такими темпами роста «Свалка» может стать их главным делом, уверены предприниматели. А Ирина Баринская ушла из BlaBlaCar, чтобы сосредоточиться на Svalka.me и «Дебоше». «Мы запустились очень вовремя, — объясняет она. — В России набирает силу тренд разумного потребления: люди хотят тратить меньше, жить проще, совместно делить жилье через Airbnb, а места в авто — через BlaBlaCar. Мы тоже поймали волну интереса к «шэрингу», и сейчас главное — не останавливаться».

Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 12 октября 2016 > № 1929242 Елена Краузова


Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 11 октября 2016 > № 1927869 Елена Краузова

Водородная уборка: российский стартап хочет приучить нефтяников чистить трубы перекисью

Елена Краузова

обозреватель Forbes

В офисе на территории бывшего советского НИИ бытового обслуживания населения, недалеко от павильонов ВДНХ, по радио играет рок. Виктор Семенихин проводит опыт: в колбы с фосфорной кислотой, соляной кислотой и разработанным им составом он опускает одинаковые оцинкованные пластины. Детали покрыты толстым слоем «накипи» — такая оседает в трубах теплообменников в системах охлаждения. Через несколько секунд колба с составом по рецепту ученого желтеет, над поверхностью идет пар. Через 15 минут пластинка из этого сосуда полностью очищена, а в двух других или накипь «не взялась», или металл разъелся вместе с отложениями. «Жидкость «кипит», потому что в ней — производные перекиси водорода, которые, разлагаясь с выделением газов, «взрывают» отложения изнутри», – объясняет Семенихин, технический директор компании «Ангара-Сервис». Изобретение химика, композиция AlfaPerox, проходит испытания на нефтеперерабатывающих заводах, на теплообменниках ЖКХ и даже на молочном заводе. На что рассчитывает ученый с технологией, которой придется конкурировать с десятками производителей реагентов для очистки?

Идея с историей в 40 лет

В 1980-х сотрудник одного из НИИ Минобороны Семенихин основательно вникал в фундаментальные исследования вузов и подразделений Академии наук по всему СССР. Он перелопачивал горы научных статей из разных разделов химии, физики, материаловедения. Однажды ему на глаза попалось описание технологии для очистки оборудования атомных станций от радиоактивных отходов — с помощью соединений… перекиси водорода. Семенихин задумался: такой состав мог бы очищать любые промышленные трубы, внутри которых отложения оседают и в конечном счете «убивают» оборудование. Правда, в тот момент ученый не планировал разработку — раствор сильно разъедал трубы.

После распада СССР Семенихин работал в фирмах по производству химических реагентов, но идея бороться с «накипью» в трубах с помощью перекисных соединений его не оставляла. Больше 20 лет он следил за научными публикациями по этой теме. За это время появились новые вещества, снижающие скорость коррозии. Ученый решил, что они смогут сдержать агрессию перекиси водорода против материалов труб. Семенихин стал вечерами заниматься опытами на химфаке МГУ. В 2014 году ученый как-то вечером разговорился с Данилом Базановым, аспирантом химфака. Чем больше экспериментировали два химика разных поколений, тем эффективнее были результаты их исследований.

Приручить водород

Партнер фонда FPI Александр Тимофеев никогда бы не узнал об успехах Базанова и Семенихина, если бы не любовь к вузу. В апреле 2015 года он поехал на «Матч века» — ежегодный футбольный турнир выпускников МФТИ. Тимофеев разговаривал с учеными и предпринимателями, сменившими деловые костюмы и лабораторные халаты на футбольную форму и экипировку болельщиков. Один из старых знакомых обронил пару слов о проекте Семенихина и Базанова. Тимофеев взял его «на карандаш» — к нему уже обращались несколько стартапов с похожими разработками, но их изобретения оставляли желать лучшего. Вскоре Семенихин и Базанов уже демонстрировали Тимофееву «шипучку». «У Виктора было много идей, мы много чего обсуждали и в конечном счете остановились именно на очистке теплообменников, – вспоминает Тимофеев. – Тут огромный рынок».

FPI дал разработчикам около $30 000 на эксперименты с рецептурами, арендовал лабораторию и закупил самое необходимое оборудование.

Чем привлек инвесторов рынок средств для очистки теплообменников? Теплообменники — это система труб, внутри которых проходит жидкость-теплоноситель, она передает тепло (или холод) другому веществу. Теплообменники, например, поддерживают нужную температуру сливок или соков при пастеризации. Они же используются при нагревании и охлаждении нефтепродуктов, красок, лаков и эмалей, растительного масла или спиртов. Радиатор в квартире — это тоже теплообменник, только с воздухом.

Теплообменник работает хорошо, если теплопередача идет интенсивно. А когда стенки трубок изнутри покрываются отложениями, то разница температур двух рабочих веществ уменьшается — эффективность теплопередачи падает. Приходится «гонять» жидкость дольше. Вскоре теплообменник вообще может выйти из строя. Можно разобрать теплообменник и почистить его механически. Но простой оборудования невыгоден, а некоторые теплообменники и не разбираются. Поэтому появились химические методы очистки — прокачка через трубы химических растворов (обычно с кислотами), разрушающих накипь. Но здесь свои минусы — засорения удаляются только частично, материал труб истончается, а некоторые отработанные растворы еще и токсичны. Часто реагенты не «пробивали» затвердевшие отложения, многие владельцы теплообменников разочаровались в химических методах и просто списывали оборудование.

«Идея очистки теплообменного оборудования с помощью перекисных соединений не нова», – признает Семенихин. Но ученый сделал ее дешевле. За счет чего? Первые реагенты с перекисью водорода не завоевали массовый рынок не только из-за агрессивности, объясняет ученый. Вторым их недостатком был большой расход составов. Перекись водорода — активное вещество: она интенсивно разлагается, особенно если в растворе есть примеси. Поэтому составы не проникали вглубь образований на стенках труб, реакция проходила в толще раствора или в объеме отложений. Приходилось заливать в трубы больше жидкости и делать больше прогонов. На это уходило больше времени и денег — из-за дорогих (более мощных) установок для промывки. Композиции в порошках Семенихина и Базанова управляли реакцией лучше —и потому «забирались» в пористые отложения глубже.

Инвесторов FPI покорила настойчивость Семенихина и его помощника и то, как глубоко они разобрались в теме. «Когда я познакомился с Виктором Семенихиным, сразу подумал: въедливый технарь, которому даже с учетом его богатого жизненного опыта хочется чего-то эдакого», – говорит Илья Родин, партнер FPI.

Основатели фонда зарегистрировали компанию «Ангара Сервис». FPI не забирает долю у стартапа, а становится соучредителем в новой фирме и берет на себя большинство проблем начинающего бизнеса, объясняет Родин. По данным СПАРК, ему принадлежит 100% в компании «Ангара Сервис». Реальные доли расписаны в структуре капитала компании в английском праве, а отношения авторов проекта и FPI регулируют внутренние бенефициарные договоры, говорит инвестор. FPI вложил в новый бизнес уже почти $400 000.

Инвесторы пригласили в проект предпринимателя Станислава Бецера. У Бецера до этого был бизнес с эксклюзивной дистрибуцией автомобильной электроники. «Химическое производство казалось темным лесом, – говорит Бецер. – Но я понимал: поставлять аудиосистемы — это просто перепродавать, а тут есть шанс изменить стандарты в целой нише».

Семенихин, Базанов и Бецер доработали состав, который назвали AlfaPerox. Одни его вещества (подбираемые под каждый тип отложений) делают отложения более пористыми. Дальше специальные катализаторы инициируют разложение перекиси — отложения дробятся на мелкие кусочки. Через некоторое время активируются другие вещества, которые, наоборот, сдерживают новые реакции разложения. Дальше вступают в работу вещества, которые предотвращают перенос отложений из одной части теплообменника в другую вместо их удаления. Еще две составляющие — антикоррозийные реагенты и специальные добавки против набухания прокладок внутри теплообменников.

К маю 2015 года у «Ангара-Сервис» был набор «рецептов» на разные случаи. В августе инженеры поехали на первый «полевой» эксперимент в Домодедово. Управляющие одним из тепловых пунктов пригласили стартап на промывку теплообменника в составе систем отопления. «Мы приехали с установкой для прокачки состава, собранной «на коленке» на даче у знакомых», — вспоминает Бецер. Нервничал Бецер, как оказалось, зря: удачные прокачки первого теплообменника впечатлили инженеров теплосетей, и они попросили стартап прочистить еще две установки. Суммарно AlfaPerox удалил из труб 15 кг отложений солей жесткости.

Нефтяникам и молочникам

Но важнее было впечатлить промышленных заказчиков. Через компанию «Миррико», как следует из документов, предоставленных Forbes стартапом, «Ангара-Сервис» получила заказ на теплообменнике нефтесервисной «Танеко». Судя по профилю Виктора Семенихина в Facebook, он тоже работал в «Миррико». Разработчики и инвесторы не комментируют, как именно был получен «пилот». «Сеть контактов партнеров FPI очень обширна, «Ангаре» это сильно пригодилось, многое ускорило, хотя, конечно, команда тоже многое сделала для работы с заказчиками», – говорит Родин о том, как стартапу удалось заполучить заказчиков даже для тестовых внедрений. Так или иначе, 20 октября 2015 года команда стартапа отправилась в Нижнекамск. Бецер хорошо запомнил эту дату. Это была пятница, и, заперев лабораторию с канистрами с AlfaPerox, он пошел отмечать 45-летие. В понедельник его разбудил звонок на мобильный. «Крышки выбило газом, на полу пены по щиколотку», – услышал он в трубке. Бецер кое-как успокоил сотрудников (они пытались собрать пену с перекисью тряпками) и помчался в лабораторию — «месить» новые растворы.

В теплообменнике «Танеко» тепло передавали тонкие гофрированные пластины. По трубкам одного контура внутри теплообменника идет горячая нефть с температурой выше 200°C, по трубкам другого — тягучий гудрон с температурой выше 340°C. «Когда мы заглянули в трубу, казалось, там просто асфальт», – вспоминает Семенихин. Вначале на сотрудников стартапа смотрели косо, вспоминает Бецер. «Когда мы пришли на промывку, в глазах инженеров читалось: это вряд ли вам по зубам», – говорит он. Люди из цеха с недоверием смотрели на новенькие шланги, через который состав загоняли в трубу, на насосную установку, которой Базанов управлял с планшета. А на следующее утро, когда уже были видны первые результаты обработки, Бецера, Базанова и Родина уже засыпали вопросами. «В общем, уже смотрели с уважухой», – говорит он. Вскоре на пластинах кокса уже не было, перепады давления упали почти вдвое, а разница температур выросла в несколько раз.

Следующий тест провели на Новолипецком металлургическом комбинате (НЛМК) — теплообменник, который должен был охлаждать воздух, забился соляными отложениями и слизью из ила. «По контуру шла речная вода, так что в теплообменник даже рыба заходила», – морщится Семенихин. «Их технология действительно новая — промывка производится кислым раствором перекиси водорода, – говорит Сергей Чеботарев, вице-президент по энергетике НЛМК. – Качество промывки достигается за счет присутствия сильного окислителя (перекись водорода), его авторазложения и, как следствие, обработки поверхности пузырьками кислорода. Применение такой технологии приводит к минимальной коррозии металла». Хотя результаты испытаний НЛМК оценила как удовлетворительные, использовать новую технологию на постоянной основе пока не решили.

Самый необычный заказчик стартапа — Останкинский молочный комбинат. В его теплообменнике нагревают паром трубы, по которым идет молоко. При разных температурных режимах оно превращается в сметану, ряженку, кефир и йогурт. При такой пастеризации частицы молочных продуктов оседают на стенках, производство идет медленнее. После промывки AlfaPerox затраты времени на производство молочных продуктов сократились на 5-6%.

Всего за полгода пилотных внедрений стартап заработал около 1 млн рублей, говорит Родин. Бецер только три месяца назад организовал отдел продаж, который обзванивает потенциальных заказчиков. Предприниматель рассчитывает и дальше развивать сервисный бизнес, а не продавать AlfaPerox массово. Сумма заказа может варьироваться от сотен тысяч до сотен миллионов рублей — все зависит от объемов теплообменников и сложности отложений.

Станислав Бецер

«Оживить» теплообменник

«Ангара» предложила идею физико-химического, в том числе кавитационного, воздействия на отложения действительно не первой, говорит Павел Морозов, курирующий стартап как резидента Сколково в энергетическом кластере. «Однако подтвердить работоспособность технологии вне стен лаборатории удалось только «Ангаре», – говорит он. Препарат с похожим «взрывным» принципом на основе перекиси водорода есть, например, у стартапа из Мордовии. Резидент «Центра нанотехнологий и наноматериалов Республики Мордовия» тоже научился управлять скоростью разложения композиции и кавитации частиц, следует из материалов на сайте наноцентра. Пока проект проходит стадию патентной экспертизы, значится на портале наноцентра. «Если «Ангаре» удастся решить вопрос полной очистки теплообменных аппаратов и при этом исключить существенное коррозионное воздействие, то будет решена задача повышения КПД эксплуатирующихся теплообменников (приращение до 20%) и существенной экономии по топливу и косвенно на электрической энергии, которые часто составляет заметную долю в себестоимости продукции», – резюмирует Морозов.

«Если команда стартапа действительно нашла способ сдержать разрушительное действие пероксидных соединений (а они «едят» все подряд, с чем соприкасаются), ей обеспечен быстрый захват рынка», – уверен Джомарт Алиев, председатель Бизнес Школы МИРБИС, ранее входивший в топ-менеджмент «дочек» «Лукойла» и «Росатома». «Возможно, состав не подойдет для силикатных отложений или некоторых органических, но карбонатные отложения (самые распространенные) точно будут ему по зубам, — говорит Алиев. — Разработчики большие молодцы, что не «куксили» разработку, а пошли раскручивать пилоты и общаться с потенциальными заказчиками».

Как следует из сертификационных документов на сайте стартапа, задача стабилизации перекисной группировки решалась несколькими путями: с помощью ЭДТА — комплексного соединения широкого класса многовалентных ионов металлов, с помощью стабилизаторов перекиси водорода на основе производных фосфорной кислоты и благодаря входящему в состав реагента сульфанолу. Всех их можно считать классическими, говорит Константин Мотовилов, старший научный сотрудник Лаборатории терагерцовой спектроскопии МФТИ. Уксусная и муравьиная кислоты (тоже входят в состав AlfaPerox) также являются классическими мягкими растворителями окислов железа и ряда других металлов, отмечает Мотовилов. Реагент не представляется трудно воспроизводимым и, скорее всего, очень скоро будет вынужден конкурировать с аналогами, говорит ученый.

А команда «Ангары-Сервис» рассчитывает быстрее занять место на рынке за счет того, что в кризис производители стали внимательнее к проблемам очистки теплообменников. «Раньше было так: больше не работает — все, выбрасываем, ставим новый, – говорит Бецер. – Сейчас сто раз подумают, прежде чем списать оборудование за сотни тысяч евро». Чистка от «Ангара-Сервис» обходится в 10-15% от стоимости нового теплообменника.

Основные продажи основатели и инвесторы «Ангара-Сервис» ждут в 2017 году — в рамках тендеров, которые разыграют за осень 2016 года. За 2017 год компания рассчитывает на 10-20 проектов, общая сумма заказов пройдет отметку в 50 млн рублей. «Мы верим в перспективность ниши, которую выбрал проект, так что не ставим жестких планов по выручке», -поясняет Илья Родин. По его мнению, важнее быстрого роста выручки наработать новые партнерства, чтобы AlfaPerox стал «ксероксом» на рынке безразборной очистки теплообменников. Родин планирует, что в ближайшие годы «Ангара-Сервис» выйдет на европейский рынок, где из-за высокой стоимости рабочей силы, разборная очистка оборудования от нереакционных отложений стоит гораздо дороже, чем в России. А пока стартап рассчитывает продать франшизу партнеру в Казахстане, который уже собирает предзаказы от нефтеперерабатывающих заводов.

А Семенихин не жалеет, что сменил лабораторию НИИ на стартап. «Для того, чтобы увлеченно заниматься наукой, нужно идти либо в R&D-подразделение в корпорации, либо в крупный научно-исследовательский центр, оба сценария, увы, ведут за пределы России», – говорит химик. По его словам, наукоемкий бизнес — один из немногих способов для российского ученого продолжать научную работу и обеспечить детей и внуков.

Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 11 октября 2016 > № 1927869 Елена Краузова


Россия > Образование, наука. Финансы, банки > forbes.ru, 6 октября 2016 > № 1921667 Елена Краузова

Три буквы нашего венчура. Как Российская венчурная компания превратилась в рисковый проект

Елена Краузова

обозреватель Forbes

Дмитрий Филонов

редактор Forbes

На огромную сцену форума «Открытые инновации», одного из главных смотров технологий в России, вышел глава Российской венчурной компании (РВК) Игорь Агамирзян и начал буднично и слегка вальяжно рассказывать о том, как надо развивать инновации. «Пока мы делаем что-то для послезавтра, то есть еще надежды на успех. Это как стрельба по движущейся мишени — если мы не стреляем на опережение, мы гарантированно промахнемся», — рассуждал Агамирзян. Через полгода под прицелом оказался он сам и в июне 2016 года, через семь лет после назначения, ушел в отставку.

Почему Агамирзяну пришлось покинуть свой пост, а в правительстве задумались о ликвидации старейшей лаборатории венчуров?

Посевная стадия

На заседании Госсовета в феврале 2006 года разгорелся спор о будущем венчурных инвестиций в России. Спорили замминистра Минэкономразвития Андрей Шаронов и министр связи Леонид Рейман. Шаронов считал, что государственный венчурный фонд должен быть универсальным, Рейман отстаивал свою позицию: фокус только на информационные технологии. Конец спору положил Владимир Путин: «Мне все равно: либо IT (отраслевой), либо общий. Но в этом году». Так было принято решение о создании Российской венчурной компании.

РВК задумывалась как фонд фондов, с задачей создать 10–15 венчурных фондов для инвестиций в стартапы. РВК вкладывала деньги вместе с частными инвесторами, получая 50% минус 1 акцию в фондах, напрямую в компании она не инвестировала. Идея возникла не на пустом месте. Например, в Израиле уже функционировал похожий госфонд Yozma объемом $100 млн. На момент создания Yozma в 1993-м венчурного рынка в стране практически не было, а через 10 лет там было уже 60 венчурных фондов общим объемом $10 млрд, пришли крупные корпорации Cisco, IBM, Intel, Microsoft. Сам госфонд был приватизирован еще в 1997 году и удачно вышел из большинства проектов.

В России надеялись на такой же успех и даже позвали в совет директоров РВК одного из создателей Yozma Игаля Эрлиха. Российский госфонд получил в управление 30 млрд рублей ($1,1 млрд). Новую структуру возглавил Алексей Коробов, до этого руководивший аппаратом комитета по бюджету и налогам Госдумы и работавший первым замом председателя РФФИ. На своем посту Коробов продержался всего два года. «Я не вижу поддержки ни со стороны Министерства экономического развития, ни со стороны совета директоров [РВК]», — объяснял Коробов решение об отставке. Его уход спровоцировали в том числе и претензии Генпрокуратуры.

К началу 2009 года РВК инвестировала в фонды только 15% имеющихся у нее денег, подавляющая часть средств лежала на депозитах в банках — на процентах РВК заработала около 3 млрд рублей, заявлял Коробов. Генпрокуратура посчитала такую деятельность неэффективной: средства лежат мертвым грузом, а не инвестируются. Более того, к нескольким фондам у правоохранительных органов возникли претензии. И принципы работы венчурного госфонда решено было скорректировать.

Стадия депозитов

В апреле 2009 года в РВК появился новый гендиректор — Игорь Агамирзян. Он успел поработать и в российской науке, и в крупных западных IT-компаниях Microsoft и EMC. «Он пришел в РВК из мирового бизнеса с идеей возглавить штаб технологической революции, построить в России венчурную экономику», — рассказывает один из знакомых Агамирзяна. С его приходом сменилась концепция: РВК стала не только вкладывать деньги в фонды, но и занялась популяризацией инвестиций в инновационные проекты. «В чистом поле стартапы не растут: надо их удобрять, поливать, ухаживать за ними. Вполне ясно, откуда эта тема с популяризацией», — рассуждает управляющий директор венчурного фонда Prostor Capital Алексей Соловьев.

Агамирзян неоднократно повторял, что в России много идей, но делать из них бизнес не получается. «Инвестиции института развития в бизнес-девелопмент дают в конечном счете больше прибыли всем на венчурном рынке», — говорит он в интервью Forbes. Команда во главе с новым гендиректором с воодушевлением взялась за дело: стали работать над развитием законодательной базы, создали собственную сеть частных инвесторов и компаний, проводили конференции и конкурсы стартапов. «У нас еще не хватало компетенций, управленческих команд, нормативно-правовой базы», — говорит Олег Фомичев, замминистра Минэкономразвития.

При этом РВК продолжала вкладывать в фонды, но после претензий Генпрокуратуры в договорах появился пункт о предоставлении полной информации о движении средств. Всего в 2010 году фонды с участием РВК вложили 2,7 млрд рублей. Однако инвестиции госкомпании отставали от бизнес-плана. Например, в 2010 году на посевной стадии было проинвестировано 20 компаний вместо планируемых 25, на более поздних — 38 вместо 53. Это вызывало вопросы у Счетной палаты: по подсчетам аудиторов, за все время существования РВК вложила в фонды только 23% уставного капитала — около 7 млрд рублей, остальные деньги так и лежали на долгосрочных депозитах. В следующие два года темпы инвестиций увеличились незначительно: в 2011 году фонды с участием РВК проинвестировали 2,3 млрд рублей, в 2012 -м — 2,9 млрд рублей.

Почему РВК держала средства на депозитах? Как объясняет Агамирзян, деньги были зарезервированы под фонды, но передавались им только по мере подготовки проектов. «Так во всем мире LP работают. Депозиты в банках нельзя считать свободными средствами», — считает Агамирзян. По его словам, деньги размещались в банках при условии, что они пойдут на кредиты малому и среднему бизнесу. «РВК зарабатывала на этом и перераспределяла деньги на продвижение технологического бизнеса», — объясняет Агамирзян. Впрочем, собеседник Forbes, близкий к совету директоров РВК, говорит, что на таких условиях была размещена лишь половина суммы.

Стадия роста и усыхания

В 2013 году в России был пик венчурных инвестиций: по итогам года российский рынок вышел на второе место в Европе и пятое в мире. «Когда РВК создавалась, то ее деньги были половиной рынка, а к 2013 году пришли большие деньги, и средства РВК стали занимать около 5% рынка», — говорит Фомичев. По данным РВК, в России на тот момент было 173 венчурных фонда, которые управляли капиталом около $5,2 млрд. В России первые сделки закрыл известный американский фонд Accel Partners, активно инвестировала корпорация Intel.

РВК выполнила свою функцию? Как рассказали Forbes источники в РВК и нескольких венчурных фондах, в правительстве как раз в 2013 году появилась идея сменить гендиректора РВК. «Он многих не устраивал. Мало занимался реальным бизнесом, много мероприятиями и пиаром. При этом в компании лежали огромные средства на счетах, которые никому не давали покоя», — говорит партнер одного из венчурных фондов, которому предлагали возглавить госкомпанию. Претензии к Агамирзяну были все те же: РВК слишком мало и медленно инвестирует.

Для венчурных фондов принято проводить сделки в юрисдикциях Кипра, Британских Виргинских островов, Делавэра. РВК придерживалась общих правил и даже сама инвестировала в зарубежные фонды. Еще в 2010-м она создала управляющую компанию Russian Venture Asset Management Ltd для инвестиций в Великобритании и RVC Usa Inc — в США. За 2012–2013 годы РВК вложилась через них в три стартапа и четыре фонда в Кремниевой долине. «Мы инвестировали в зарубежные компании, чтобы организовать трансфер технологий в Россию. И в финансовом плане это были самые выгодные инвестиции РВК», — рассказывает Агамирзян. Однако в 2013 году правительство взяло путь на деофшоризацию. «До 2013 года создавать венчурные фонды в российской юрисдикции было практически невозможно — ни один зарубежный или российский инвестор не чувствовал себя защищенным», — говорит Фомичев. По его словам, создание новых фондов в 2013-м и начале 2014 года практически заморозилось: переговоры начались заново даже по тем сделкам, где уже провели due diligence. В итоге несколько фондов в 2014-м все же были зарегистрированы в России по новой схеме — как акционерные товарищества. Законодательная база для этого была создана еще в 2011 году, но сделки не практиковались.

Бум венчурного инвестирования в России был недолог. Уже в 2014 году после присоединения Крыма и последовавших за этим санкций многие западные фонды прекратили инвестировать в Россию, да и российские фонды все чаще выбирали инвестиции в зарубежные компании. Усугублял ситуацию развивающийся экономический кризис. По итогам 2014 года объем российской венчурной экосистемы составил $1,69 млрд, хотя в 2013 году объем достигал $2,89 млрд.

В прогнозах РВК значилось, что фонды, созданные в 2007–2008 годах, получат возврат инвестиций не ранее 2017 года. РВК нужен был запас средств для дополнительных траншей в уже существующие фонды и проекты. Но деньги на ее счетах по-прежнему многим не давали покоя. «Вначале государство вроде бы согласилось, что деньги на венчурном рынке должны работать, но в кризис об этом забыли и попросили деньги обратно», — говорит собеседник, близкий к РВК. По словам другого источника, на проведение форума «Открытые инновации» в 2015 году «Роснано» и Сколково направили по 60 млн рублей, а РВК — 110 млн рублей. «Это все равно что посадить картошку утром и выкопать ее вечером, потому что захотелось есть», — негодует Агамирзян.

Стадия слияния

В декабре 2014 года проблема отсутствия инноваций в России вновь зазвучала с самых высоких трибун. Президент Владимир Путин в послании Федеральному собранию объявил о новой программе поддержки технологических разработок, которая получила название «Национальная технологическая инициатива» (НТИ). «На основе долгосрочного прогнозирования необходимо понять, с какими задачами столкнется Россия через 10–15 лет», — говорил президент. Идеологом новой программы стало Агентство стратегических инициатив, но задачу по воплощению и управлению деньгами возложили на РВК.

«Денег в бюджете особо не было, а НТИ надо было запускать», — объясняет федеральный чиновник. РВК тогда отказывалась от инвестиций в IT-проекты и присматривалась к перспективным отраслям вроде биотехнологий, где не хватало частного финансирования. «Для РВК проект стал палочкой-выручалочкой. Ведь над РВК уже сгущались тучи на фоне недовольства тем, что они больше пиаром занимались», — добавляет собеседник Forbes. Проект согласовали с помощником президента Андреем Белоусовым, директором проектного офиса НТИ стал Павел Булавин, работавший в международном консалтинге и управлявший несколькими проектами в оргкомитете Олимпиады в Сочи. Но снова возникли проблемы.

Формально Булавин подчинялся Агамирзяну и должен был согласовывать с ним все решения. Но, как рассказали Forbes несколько человек, у них возник личный конфликт. «Нашла коса на камень, обе стороны примерно виноваты», — говорит один из собеседников Forbes. Проблему удалось решить, разведя полномочия Агамирзяна и Булавина, но создание проектного офиса затянулось на два месяца. Это вызвало жесткую реакцию и Белоусова, и Аркадия Дворковича, который с января 2016-год стал куратором проекта в аппарате правительства, утверждает собеседник Forbes. Представитель Дворковича отказался давать комментарии для этой статьи. «Никакого личного конфликта не было, подчинение Булавина мне было изначально сугубо формальным, разделение полномочий было согласовано с самого начала», — говорит Агамирзян.

Параллельно возобновилась борьба за деньги РВК — на конец 2015 года на депозитах лежало 20,1 млрд рублей. Руководство Сколково предложило направить деньги госкомпании на финансирование резидентов, инициативу поддержал Минфин. Представители Сколково отказались комментировать, в Минфине не ответили на запрос Forbes. «Агамирзян и его команда совсем ушли в «высшие материи». Их «воздушные замки» не нравились Минфину, который хотел знать, на какие цели идут выделенные бюджетом суммы», — говорит собеседник Forbes в одном из институтов развития. В 2015 году РВК провела тендеры почти на 700 млн рублей: большая их часть касалась конференций, выступлений, конкурсов (для сравнения: в 2013 году объем тендеров был вдвое меньше). При этом фондам РВК перечислила около 651,2 млн рублей, большая часть денег пошла на докапитализацию американского фонда.

По словам сотрудника РВК, Агамирзян хотел, чтобы на рынке госкомпанию воспринимали как один из венчурных фондов, а не инструмент государства. «Никому не нравилось, что РВК принимает стратегию на внутреннем совещании, а не собирает стратегическую сессию с представителями других институтов развития и членами правительства», — говорит собеседник Forbes. При этом РВК, с одной стороны, должна была зарабатывать деньги, а с другой — безвозмездно развивать венчурный рынок. «Все это время все дискуссии были, по сути, о том, как совместить эти два направления, как упорядочить работу», — говорит экономист Александр Аузан, член совета директоров РВК.

Отстаивать независимость РВК перед Минфином пришлось Минэкономразвития. «В случае слияния со Сколково РВК стала бы просто денежным мешком, ведь в мандате Сколково нет ничего про поддержку венчурного рынка», — объясняет позицию Минэкономразвития собеседник Forbes, знакомый с ходом переговоров. Окончательного решения о слиянии Сколково и РВК пока нет, говорит министр Открытого правительства Михаил Абызов. «Все предложения по реформе институтов развития направлены в правительство, идет рабочий процесс», — уверяет он. Тем не менее уже принято решение о переезде РВК в Сколково. «Но это не значит, что компания будет под управлением Сколково», — говорит Фомичев. «В условиях сокращения бюджетного финансирования урезание функций одного или нескольких институтов развития неизбежно», — говорит зампредседателя правления по внешним коммуникациям «Роснано» Андрей Трапезников.

На фоне переговоров о будущем РВК Агамирзян и написал заявление об отставке. «С Агамирзяном «расстались», накопилось глухое недовольство», — говорит топ-менеджер одного из институтов развития. Впрочем, по его словам, формально сказать, что РВК сделала что-то не так, нельзя. «У госкомпании по сути не было конкретных задач, поэтому все то, что они делали в РВК, рынок просто не заметил», — добавляет собеседник Forbes. Как говорит знакомый Агамирзяна, он не смог создать команду, заточенную на практический результат: «Они стали заложниками своей оторванности от жизни, желания красиво порассуждать».

К концу 2015 года, как рассказывает Агамирзян, с участием РВК было создано 23 фонда общим объемом 33,7 млрд рублей. За 10 лет госкомпания участвовала в финансировании 200 проектов и сделала около 20 «выходов». «Суммарно за это время мы заработали более 10 млрд рублей, выплатили государству в виде налогов и дивидендов несколько миллиардов», — говорит Агамирзян. Сейчас его обязанности временно исполняет его зам Евгений Кузнецов, но АСИ и Минэкономразвития проводят открытый конкурс на должность гендиректора РВК. «Я надеюсь, что будет около 100 кандидатов. Задача еще и в том, чтобы новый человек посмотрел на все свежим взглядом, — рассуждает Фомичев. — К концу сентября у нас будет новый гендиректор, а в ноябре переезжаем в Сколково, и у нас начинается новая жизнь». В середине августа на пост гендиректор РВК поступило 134 заявки.

При участии Александры Галактионовой

Россия > Образование, наука. Финансы, банки > forbes.ru, 6 октября 2016 > № 1921667 Елена Краузова


Швейцария > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 5 октября 2016 > № 1919947 Елена Краузова

Правда о прибылях: женщина-руководитель как залог успешного бизнеса

Елена Краузова

обозреватель Forbes

Специалисты исследовательского института Credit Suisse представили доклад «The CS Gender 3000: вознаграждение за перемены». В работе, которая проводится уже во второй раз, утверждается: у компаний с более высокой долей вовлечения женщин в процесс принятия решений финансовые показатели лучше, и они приносят своим акционерам более высокую прибыль.

В Credit Suisse проанализировали 3400 компаний по всему миру с общей численностью менеджеров около 27 000 человек. Предметом исследования стала взаимосвязь между гендерным разнообразием и производительностью компаний. Эксперты выяснили, что в 17% компаний женщины занимают должность финансового директора, в 10% — возглавляют бизнес-подразделения и только в 4% добились места генерального директора (СЕО). Но главным открытием стало то, что инвесторы готовы платить премиальную цену (на 19% выше) за компании, которые возглавляют женщины. У таких компаний также выше рентабельность собственного капитала (ROE, на 19% выше средних показателей). К тому же, они приносят своим владельцам на 9% больше в виде дивидендных выплат.

Что касается индустриального разнообразия, то больше всего женщин в топ-менеджменте в медиа (22% от общего числа сотрудников), в индустрии путешествий и отдыха (19,5%), бытовых услуг (18,9%), ритейла (18,4%). Наибольшего прогресса в расширении карьерных возможностей женщин за последний добились компании в страховой и нефтегазовой отрасли, а также в ИТ-бизнесе. Рывок сделал и банковский сегмент, где женщины теперь занимают почти 18% высших должностей.

В целом признание женщин в качестве равных представителей в топ-менеджменте стало следствием кризиса 2008 года: именно тогда многим стало ясно, что компетенции женщин в риск-менеджменте учитывались слишком мало.

Тем не менее сегодня решение проблем гендерного неравенства все еще идет не столь быстрыми темпами. «Мы видим мало свидетельств тому, что практика трудовых взаимоотношений принципиально меняется, — отмечают аналитики Credit Suisse Research Institute. — Вызовы и трудности для женщин в преодолении пути к вершинам огромных корпораций остаются незыблемыми».

По количеству женщин в топ-менеджменте в 2016 году так же, как и в 2014 году, лидируют Таиланд (рост с 25,1% до 27,8%), Филиппины (рост с 24,6% до 25,0%) и Норвегия (рост с 23,8% до 25,0%). Россия занимает лишь 22-ю строчку: представленность женщин на высших руководящих постах в нашей стране упала за два года с 11,7% до 9,9%. По этому показателю Россию уступаем большинству стран Европы, Канаде, США, Китаю, странам Юго-Восточной Азии и даже ЮАР.

В целом эксперты Credit Suisse Research Institute констатируют, что в решении проблем гендерного неравенства в бизнесе компаниям не хватает последовательности. Доля представительниц прекрасного пола среди менеджмента в среднем за два года не увеличилась, а даже незначительно сократилась - с 13,9% до 13,8%. Составители отчета объясняют падение тем, что хотя на топовых позициях количество женщин выросло на 16%, в отдельных отраслях (например, в телекоммуникациях) число женщин-директоров росло, а на позициях в топ-менеджменте в целом уменьшалось. Возможно, прогресс в равноправии полов в бизнесе нужно изучать на протяжении более долгого времени, приходят к выводу авторы исследования. Так, исследование 1500 компаний из списка S&P с 1997 года по 2009 год показало, что с увеличением на 10% женщин в совете директоров растет и представленность женщин в топ-менеджменте (на 1,4%) — но только с задержкой около года.

Исследователи из Credit Suisse Research Institute также подчеркивают, что чем выше доля женщин в высшем руководстве компании, тем выше прибыль ее акционеров. В целом активное участие женщин в высшем руководстве фирм улучшают их финансовые показатели. Так, за время исследования опережающая динамика компаний с 25% женщин на руководящих постах составила 2,8% ежегодного прироста (CAGR), а с более чем половиной женщин - – 10,3%. У фирм, где у руля стоят в основном женщины, и сверхдоходность по акциям – 12% ежегодно (с 2008 года), против 9% скорректированного ежегодного прироста по компаниям, входящим в индекс MSCI. Рынок готов платить за них премиальную цену в 19% по мультипликатору P/B (капитализация компании в ее отношении к балансовой стоимости).

Аналитики Credit Suisse Research Institute также разрушают несколько мифов о женщинах в бизнесе. Например, вымыслом оказалось предположение, что женщины, получившие руководящие должности, препятствуют карьерному продвижению других сотрудниц. Исследователи доказали это статистически: женщины на постах топ-менеджмента, наоборот, расширяют число женщин в своем окружении. Они в полтора раза чаще, чем руководители- мужчины, готовы поставить на должность финансового директора женщину и в 55% случаев возьмут ее в компанию в качестве главы подразделения или департамента.

Другое распространенное заблуждение, которое оказалось ошибочным, — то, что женщин ставят на руководящую должность только из-за феномена «стеклянного утеса». Этот термин впервые ввели социологи Мишель Райан и Алекс Хаслам. Он означает, что назначения женщин часто происходят от безысходности, когда в сложное время для организации требуется нестандартный ход. Действительно ли женщины приходят на топовые места только тогда, когда у компании нет иного выхода и когда компания вошла в стадию кризиса?

Авторы отчета подсчитали, что за восемь месяцев до назначения руководителя-женщины цены акций компании в среднем были на 10% ниже средних по рынку, а спустя 8-12 месяцев после назначения исполнительного директора-женщины акции компаний они уже стоили дороже (в среднем на 14,4% в годовом исчислении). С другой стороны, другая приведенная Credit Suisse Research Institute статистика не подтверждает, что женщины более успешны, чем мужчины, в «спасении» компаний. Так, если сравнить показатели рентабельности собственного капитала (ROE) в течение трех лет, предшествующих назначению нового CEO, и трех последующих лет, окажется, что различий между достижениями директоров-мужчин и женщин, возглавляющих компании, нет.

Швейцария > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 5 октября 2016 > № 1919947 Елена Краузова


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 9 июня 2016 > № 1793671 Елена Краузова

«Любой человек с деньгами может заработать»

Елена Краузова

обозреватель Forbes

«Мастер спорта России» — теперь такое титул может получить игрок в Dota 2, League of Legends или Starcraft. Министерство спорта России включило компьютерный спорт в реестр официально признанных видов спорта. Нас ждут официальные соревнования по компьютерным играм, ведение спортивных рейтингов и подготовка судей и тренеров в вузах.

Киберспорт уже вносили в список Минспорта в 2001 году (Россия оказалась первой страной, признавшей виртуальные соревнования), но в 2006 году его исключили — он был недостаточно массовым, объясняли в тот момент в ведомстве. Возвращение было последовательным. С 2009 года Федерация компьютерного спорта России помогала российским сборным выезжать на международные чемпионаты, а в 2014 году в Российском государственном университете физической культуры, спорта, молодежи и туризма (РГУФКСМиТ) стали учить теории киберспорта.

Сегодня компьютерный спорт в России стал коммерческой индустрией — игроки зарабатывают сотни тысяч долларов на призовых и на показательных выступлениях, крупные бренды присматриваются к спонсированию турниров по сетевым играм. В октябре 2015 года холдинг Алишера Усманова USM вложил $100 млн в компанию Virtus.pro (сегодня — ESforce Holding), которая занимается организацией чемпионатов и развивает медиапроекты для освещения событий в российском и международном киберспорте. Весной в USM сообщили о планах инвестировать более $5 млн в киберспортивный стадион площадью около 5000 кв. м, ESforce Holding провел в Москве крупнейший киберспортивный турнир Epicenter: игроки в DOTA2 из восьми команд с мировым именем сражались за призовой фонд в $500 000.

По оценкам PayPal, российский рынок киберспорта — самый большой в Европе. В 2016 году его объем составит $35,4 млн — это почти на $12 млн больше, чем второй по размеру французский рынок.

Для сравнения: американский рынок, согласно подсчетам SuperData Research, в 2015 году составил $111 млн. Мировую индустрию SuperData Research оценивает более чем в $748 млн по итогам 2015 года. К 2018 году размер рынка вырастет до $1,9 млрд, прогнозируют аналитики компании. Российский рынок к этому моменту вырастет до $43,7 млн. Число участников соревнований по компьютерному спорту в России уже прошло отметку в 2 млн человек, почти половина из них — люди от 25 до 34 лет. Подростки — это только 3% аудитории киберспортсменов, хотя именно их часто считают главными любителями компьютерных игр. Forbes выяснил, что означает для участников зарождающегося рынка российского киберспорта его признание на государственном уровне.

Антон Черепенников, руководитель холдинга ESforce:

«Это очень важное событие для индустрии киберспорта России. Постепенно из увлечения энтузиастов компьютерный спорт вырос до официально признанного вида спорта. В настоящее время у нас в стране соревнуются несколько десятков киберспортивных команд с многомиллионной армией болельщиков – для них это настоящий подарок. А для бизнес-индустрии спорта – это новые возможности для развития и инвестиций в рынок с ростом свыше 50% в год».

Алексей Корнышев, руководитель отдела Competitive Gaming в России и СНГ компании Wargaming:

«В России с киберспортом за прошлый год стали считаться, в него пришли крупные бренды и инвестиции. В немалой степени благодаря популярности игр от Valve. Но инфраструктура, включая площадки, клубы и спортивные ассоциации, в России еще только формируется. Говоря об объеме и потенциале рынка, важно понять, что киберспорт не моноблок, это ряд дисциплин, основанный на популярных играх DoTA2, CS:GO, Hearthstone, World of Tanks, StarCraft 2 и т.д. Данные по этим проектам коммерческие и обладают стратегическим весом для издателей, соответственно, их, обычно, не разглашают.

Тренд большого киберспорта за рубежом задают крупные игровые издатели, для которых наш регион идет третьим или четвертым в приоритете. Отсюда и сформировавшееся отставание. Сейчас на нашем рынке активно работают два издателя: Wargaming (потому что СНГ для нас «родной» рынок) и Riot Games. Трендсеттером для России и стран СНГ являются продукты от Valve, соревнования по которым проводят сторонние организации. Надеюсь, что совместными усилиями догоним зарубежных коллег.

Признание государством — важный шаг вперед в легитимации направления в глазах общественности. Это действительно хороший PR-повод для киберспорта, о котором после этого анонса услышат широкие массы. Важно учитывать, что это известность ситуационная, которую можно реализовать, только работая «на дистанции». Говорить о росте популярности самих киберспортивных турниров в зависимости от официального\неофициального статуса сложно, потому что ряд классических спортивных дисциплин, невзирая на официальный статус, не обладает широкой известностью. Рискну предположить, что соревнования по DoTA2 более популярны, чем, скажем, спортивная стрельба, хотя у второй есть даже олимпийский статус».

Антон Богер, основатель MMO coach (образовательная платформа для геймеров):

«Киберспорт очень динамично развивается, этому сильно способствуют усилия как разработчиков игр, так и самих игроков, которые создают новые турниры и команды. Киберспорт становится бизнесом: раньше было просто нерентабельно вкладывать деньги и время, сейчас можно смело получить очень интересный возврат на инвестиции, имея одну-две хороших команды и хоть какую-то аудиторию. Сейчас игроки одной из топовых команд по League of Legends в России получают 100 000 рублей в качестве зарплаты как минимум — и это помимо бонусов и турнирных призовых.

Но основные деньги не в киберспорте, а вокруг него.

Появляются сервисы, которые позволяют геймерам зарабатывать. Один из самых известных таких проектов — Twitch, он помогает киберспортсменам зарабатывать до $20 000 ежемесячно, транслируя онлайн процесс игры. Сегодня больше 1700 российских игроков проводят трансляции через Twitch. Инвестиции в киберспорт в целом по всему миру растут бешеными темпами — например, в США звезды НБА покупают киберспортивные организации. Шакил О'Нил даже купил команду. Я бы сравнил ситуацию с распродажей активов России в 1990-х. Любой человек с деньгами может сейчас купить сильнейшие команды и при грамотном управлении не только отбить свои деньги, но и заработать в течение нескольких лет. Мой знакомый геймер Ocelote (мы с ним играли в World of Wacraft в 2009 году) сейчас владеет одной из самых популярных команд в мире — Gamers — и зарабатывает не менее $700 000-800 000 ежегодно. Однозначно официальный статус киберспорта в России подстегнет еще больший интерес к индустрии».

Александр Горбаченко, президент Федерации по компьютерному спорту России:

«Компьютерный спорт и интерес к нему постоянно растут: если на заре киберспорта — 15 лет назад — соревнования собирали сотни игроков и болельщиков, то уже 10 лет назад это были тысячи. А за последние 2 года только по спортивным протоколам Федерации компьютерного спорта России в соревнованиях принимали участие более 30 000 спортсменов. Количество болельщиков и зрителей же сегодня исчисляется миллионами, и хороший тому пример — турнир EPICENTER, трансляцию которого смотрели 30 млн человек по всему миру. Если заглянуть в будущее еще на три года вперед, думаю, компьютерный спорт станет самым популярным из всех видов спорта в мире.

Теперь соревнования приобретают официальный статус, судьи проходят аттестацию, а участники чемпионатов могут получать спортивные разряды и звания. Кроме того, появляется возможность существенно упростить процесс оформления спортсменами виз для участия в международных соревнованиях. Безусловно, присутствует важный момент, касающийся восприятия компьютерного спорта старшим поколением.

Признание киберспорта официальным видом спорта дает нам возможность структурировать это массовое социальное явление, а людям старшего поколения — взглянуть на него с новой стороны.

Официальный статус позволит привлечь новых игроков на этот рынок. До недавнего времени основную массу спонсоров и рекламодателей составляли компании, имеющие прямое или косвенное отношение к игровой индустрии. Сейчас ситуация меняется. И на рынок приходят крупные компании, которые заинтересованы в позиционировании своей продукции на молодежную аудиторию и планируют реализовывать долгосрочные маркетинговые программы. У них есть уверенность, что после того, как человек перестает активно участвовать в соревнованиях, он продолжает с интересом следить за ними в качестве болельщика.

Николай Давыдов, управляющий партнер Gagarin Capital:

«Долгое время киберспорт не казался массовой аудитории чем-то стоящим. Единственной причиной играть называли «пусть лучше так, чем пить в подворотне», как это сформулировал как-то один из московских депутатов. И хотя киберспортивные турниры получали поддержку властей еще в середине 2000-х, в то время прорыва в киберспорте для России не произошло. Долгое время и в России, и в мире были турниры, было много игроков, чемпионаты делали зрелищными статусные спонсоры, но для большинства такие мероприятия были непонятны. Они не были зрелищем, они были просто очередной «конференцией компьютерщиков». Но потом выросло новое поколение, и аудитория игр выросла из нишевой. Сидеть по 18 часов в день перед компьютером стало нормальным.

Еще спустя время аудитория игроков повзрослела и начала зарабатывать — начала тратить деньги на игры и поэтому стала интересна самым разным рекламодателям, а не только производителям компьютерных аксессуаров и видеокарт. Российских громких чемпионатов пока нет, но тот же тренд приходит и в Россию — геймеры из России зарабатывают, транслируя в прямом эфире свои выступления, все больше людей, хотя и не играют, но смотрят киберспортивные соревнования, их внимание приковывают игры, которые все больше создаются не столько для сложности прохождения, сколько для зрелищности.

Призовые на последнем чемпионате мира The International по Dota 2, составили больше $20 млн — это деньги из карманов зрителей, которые покупали брошюры со списком участников турнира, 30% от каждой покупки шли в призовой фонд. Если вдуматься: это сопоставимо с призовым фондом «Ролан Гаррос» (€32 млн в этом году)!

Я был в Сиэтле во время проведения The International — игроки приезжали на McLaren, а под проведение соревнований отдали самый большой конференц-центр города. А мы, участники конференции по мобильному маркетингу, на которую, между прочим, приехал Рэймонд Курцвейл, известный футуролог, получили здание куда меньше. В общем-то, это отлично иллюстрирует то, как киберспорт становится индустрией нового времени, которая зарабатывает все больше на том, как десятки миллионов людей каждый день смотрят игры».

Алексей Крайнов, региональный директор Riot Games:

«Мы рады этому событию, хотя это новый заход в ту же реку. Киберспорт уже признавался спортом официально на некоторое время, но в этот раз, уверен, развитие киберспортивного движения в России достигло уровня, когда признание будет надолго. Недавно аналогичное событие произошло в Австралии, ранее в других странах — Турции, Корее.

Для России признание киберспорта — логичное развитие событий. Если вспомнить, что футбольные клубы, такие как «Бешикташ», или «Шальке 04», открывают киберспортивные команды по League of Legends, то можно увидеть, что киберспорт это мейнстрим и его признание государством в официальном статусе — правильное событие. Я думаю, что по уровню развития в киберспорте Россия в уверенных «середняках», аудитория растет, появляется интерес спонсоров, собираются большие площадки, увеличивается количество зрителей онлайн. Да, нам еще далеко до Кореи, Китая или Тайваня, но мы уже точно не слабее по уровню событий и команд многих других регионов, включая США и Европу. В апреле финал летнего сплита по League of Legends собрал целый стадион «Дружба» в Лужниках. Да, 3000 человек на киберспортивном событии — это еще не 40 000 на стадионе в Сеуле на финале чемпионата мира по ЧМ по League of Legends в 2014 году, но огромная динамика развития киберспорта в России очевидна.

Долгое время индустрия киберспорта воспринималась как «развлечения, медиа и компьютерные игры», сейчас благодаря в том числе получению официального статуса у организаторов и игроков рынка появляется больше инструментов для привлечения различных участников. Например, мы развиваем «Университетскую лигу» с «Битвами университетов», и раньше команды-победители приходили в деканат с письмами от нас с просьбой поддержки (помещение, компьютеры и т.д.). Сейчас у ребят появится дополнительный аргумент в виде официального признания киберспорта на государственном уровне. Думаю, это признание может в дальнейшем помочь и в других направлениях, например, для упрощения получения виз для киберспортсменов, прилетающих в Россию на соревнования и турниры.

Безусловно, киберспорт уже сейчас — огромная индустрия: есть ключевые участники (владельцы дисциплин, партнеры, клубы, организации), есть потоки денег, есть зрители и спонсоры — это уже работающая машина. Часто в организацию киберспортивных соревнований инвестируют разработчики игр. Есть дисциплины, в которых деньги собираются с самих игроков — желающие поддерживают киберспортивные события покупкой специально выпущенного контента, серьезная часть доходов от него пойдет на организацию турниров или призовые. Есть модель сбора основного дохода со спонсоров, которым интересна молодая аудитория. В этом случае инвестиции могут идти от организаторов мультидисциплинарных событий, которые возвращаются через спонсорские взносы. Официальное признание поможет в развитии составляющей «шоу» в киберспорте, но не станет в этом определяющим фактором. Главное — интерес аудитории, наличие сильных игровых дисциплин, внимание спонсоров и международный уровень команд.

Роман Поволоцкий, продюсер онлайн-игр, партнер компании Other Kind Games, экс-руководитель проектов в IT­ Territory:

«Киберспорт — это мощный тренд, который поддерживается технологическими компаниями — производителями оборудования для профессиональных геймеров, например MSI, Asus, с одной стороны, и производителями и издателями игр — с другой. Наша страна отстает от других стран в этом направлении, и тем ценнее, что мы теперь можем официально поддерживать наших спортсменов.

Нужно понимать, что официально киберспортсмены — это те, кто участвуют в спортивных играх. Неофициально — все интересующиеся. Первых в России, по моим подсчетам, не более 10 000, вторых около 5 млн. Интерес к киберспорту, безусловно, растет. Если проанализировать просмотры записей игр в YouTube, Twitch с чемпионатов League of Legends, World of Tanks, Counter Strike, FIFA и Dota — масштаб станет понятен. Получение киберспортом официального статуса важно именно с точки зрения психологии массовой аудитории. Киберспортсмены должны иметь возможность заниматься играми при поддержке государства и родителей, иначе это явление не станет массовым».

Игорь Клюкин, исполнительный директор Pixonic:

«Сейчас киберспорт становится большой частью медиапространства и занимает значимое место в современной культуре, вне зависимости от возраста игроков. Активно можно проследить тренд роста популярности киберспорта в последние годы, а поддержка на таком уровне упрощает его популяризацию для игроков рынка.

В целом хорошо, что игры становятся развлечением не только для самих участников киберспортивных турниров, но и для зрителей. Еще лучше, что у нас в России достаточно серьезно обратили внимание на этот значимый мировой тренд. По популярности и скорости распространения нового контента это направление в ближайшие годы сможет потягаться с «мастодонтами» среди спортивных мероприятий, а в недалеком будущем и потенциально обойти их».

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 9 июня 2016 > № 1793671 Елена Краузова


Россия > Транспорт > forbes.ru, 9 июня 2016 > № 1793666 Елена Краузова

Счастливый билет: кто меняет рынок автобусных перевозок

Елена Краузова

обозреватель Forbes

Планируя путешествие из Нью-Йорка по разным штатам, выходцы из России Игорь Братников и Полина Райгородская решили передвигаться между городами, используя сервис каршеринга. Но в Вирджинии водитель подвел их, друзья застряли в крошечном городке. Пытались найти в интернете билеты на автобус, но агрегатора, который помог бы состыковать расписания автобусов разных перевозчиков, не было.

Вернувшись домой, они выяснили, что объем междугородних автобусных перевозок в США за последнее десятилетие удвоился, 70% пассажиров — «миллениалы».

«Было ясно, что нужно сделать поисковик для билетов на автобусы, такой же, как тот, что помогает искать и бронировать билеты на самолет», — вспоминает Райгородская.

Братников, успевший поработать инженером в компаниях от EMC до стартапов, и Райгородская, руководившая ивент-агентством, решили, что у них в руках отличная возможность построить успешный стартап – так родился Wanderu.

Чтобы создать сайт, который бы сопоставлял все предложения автобусных компаний, вначале нужно было сделать систему бронирований, подобную GDS (Global Distribution System) в случае с авиабилетами, от которой получают ответы как онлайн-агентства, так и поисковики. Райгородской и Братникову нужно было построить такую же систему для автобусных компаний, а затем убедить их подключиться к платформе. «Это была очень сложная задача, поэтому, наверное, наш первый «эдвайзор» поначалу не верил, что это под силу людям без большого опыта в этой индустрии», — вспоминает Райгородская. Она говорит о Крейге Лентче, бывшем руководителе компании Greyhound, 1700 автобусов которой колесят почти по всем штатам в США и по десяти провинциям Канады. Но Лентч все-таки инвестировал в стартап и познакомил Райгородскую и Братникова с автобусными перевозчиками.

В августе 2013 года создатели Wanderu представили первую версию платформы. На ней были билеты от шести компаний (сейчас их 50). Сервис подгружал данные и об общественном транспорте США, Канады и Мексики. Аудитория росла на 400% ежеквартально.

За три года Wanderu получил больше $8 млн венчурных инвестиций.Охват вырос до 2000 городов, сервисом воспользовались 20 млн покупателей.

Стартап зарабатывает, удерживая комиссию с каждого проданного билета. Ее размер основатели проекта не раскрывают, но признают, что она больше, чем у поисковиков авиабилетов. «Покупая билет на самолет, ты продумываешь путешествие заранее, настраиваешься на отдых или командировку, — говорит Райгородская. — А тут ты видишь, что в автобусе осталось последнее место — и срываешься навестить родственников или на концерт любимой группы. У нас даже есть те, кто покупают билет на бегу к автобусной остановке или по пути на автовокзал в такси. Такие возможности дают только интернет-продажи». 40% покупают билеты на тот же день.

В феврале Райгородская рассказывала о сервисе Ричарду Брэнсону (состояние — $5,4 млрд, №286 в рейтинге богатейших людей Forbes) — миллиардеру понравилось, он отобрал Wanderu в число трех проектов для поездки на свой остров на мероприятие Necker MaiTai. Создатели Wanderu рассчитывают интегрировать в систему предложения сервисов каршеринга, такси, предложения авиакомпаний, чтобы можно было «сконструировать все путешествие», говорит Братников.

К тому же предприниматели рассчитывают найти новых автобусных перевозчиков за пределами США. Например, мексиканский рынок, на который стартап смог выйти благодаря связям своего инвестора, фонда Alta Ventures Mexico, в пять раз больше американского. Контракты могут появиться и в Европе, не исключают предприниматели. «В Россию мы пока не собираемся, международный рынок огромный, — говорит Райгородская. — Я как-то приезжала на встречу со студентами в один московский университет, попала на автовокзал — поняла, что здесь все совсем иначе».

История Wanderu, возможно, повторит путь индийского RedBus. В Индии около 2000 автобусных операторов, 65% из них владеют менее чем 20 автобусами. Основатель RedBus Шаниндра Сама стал убеждать автобусные компании продавать билеты через свою платформу в 2006 году. В Индии не так много смартфонов, так что RedBus продавал билеты не только онлайн, но и через SMS и сервисы сотовых операторов. Вскоре RedBus стал одним из самых быстрорастущих стартапов в Индии. В июне 2013 года RedBus, вышедший на ежегодный объем продаж в 10 млн билетов, был куплен крупнейшей на рынке электронной коммерции Индии ibibo Group, входящей в Naspers. Сумма сделки, по разным оценкам, составила от $100 млн до $135 млн. В большинстве европейских стран появляются стартапы, подобные RedBus и Wanderu. Точных подсчетов, какова доля онлайн-продаж автобусных билетов от общего их объема, нет. Но, например, во Франции рынок онлайн-продаж билетов на поезда и автобусы оценивают в $6,3 млн, в Германии — в $4,4 млн.

По стопам индийцев

Data Insight оценила российский рынок онлайн-путешествий в 2015 году в 550 млрд рублей (годовой рост в рублях около 30%). На нем около 10 млн активных покупателей. Около 30% всех ж/д билетов в 2014 году уже продавались онлайн. А что с автобусными билетами?

По оценкам первопроходца в этом сегменте, компании Busfor (ранее — Gill Business Systems), пока на онлайн-сегмент приходится только 1%. «Это, безусловно, очень мало, — говорит основатель компании Илья Екушевский. — Очень долго единственным каналом продаж были кассы на автовокзалах, только сейчас что-то начинает меняться». Екушевский и его партнер, Артем Алтухов, в 2011 познакомились с инвесторами и основателями RedBus. Его успех подтолкнул их попробовать сделать GDS для автобусного рынка Таиланда. «В Индии хуже развито железнодорожное сообщение, авиабилеты были слишком дорогими, поэтому автобусный рынок пережил настоящий бум, — говорит Екушевский. — В Таиланде было много авиакомпаний-лоукостеров, железные дороги приличные, но зато там большой туристический трафик и вообще это оказался большой рынок». Но попытка оказалась неудачной — для российских предпринимателей экзотичный рынок скрывал слишком много подводных камней. Более $100 000 из собственных карманов, инвестированных в первые разработки, пришлось списать. Тогда Ерошевский и Алтухов вернулись в Москву, наняли программистов в Киеве.

На создание GDS для России и стран СНГ ушло три года, $1 млн собственных средств Екушевского и Алтухова, а также $4 млн, которые проект получил от венчурных фондов InVenture Partners, CIG, Intel Capital и Finsight Ventures.

Сегодня Busfor работает на Украине, в России, Таиланде, Белоруссии и Польше. У компании в партнерах около 400 автобусных операторов и 500 агентств, которые продают билеты онлайн. В России к платформе подключились около сотни автобусных перевозчиков. Busfor продал за время работы около 400 000 билетов, 30% из них приходится на Россию. До конца 2016 года, рассчитывают Алтухов и Екушевский, уже больше половины продаж будет в России. «Масштаб у ниши пока небольшой, но это вопрос времени, — уверен Екушевский. — Рынок активно формируется, с каждым днем увеличивается спрос клиентов приобретать билеты через интернет: удобно, удаленно, без предварительной поездки на автовокзал и томительного ожидания в очереди».

Все дело в том, что без подключения онлайн-агентства к GDS для пассажира покупать билет онлайн невыгодно. Автовокзалы — сегодняшние главные дистрибьюторы билетов перевозчиков — берут комиссию в десятки процентов. Еще небольшой процент от суммы проданного билета идет операторам софта автостанций. Агентства, которые до недавнего времени были единственными проводниками билетов в онлайн, становились третьим звеном в этой цепочке и продавали места в автобусах с наценкой. В результате на сайтах онлайн-агентств билет стоил дороже, чем на вокзале. Поэтому для Алтухова и Екушевского после создания GDS было логично создать свое онлайн-агентство, где можно купить билет за ту же сумму, что и на автовокзале.

Россия > Транспорт > forbes.ru, 9 июня 2016 > № 1793666 Елена Краузова


Россия > Агропром > forbes.ru, 3 июня 2016 > № 1793726 Елена Краузова

Йогуртозамещение: как бывший директор по развитию «Вимм-Билль-Данна» стал производить лампочки

Елена Краузова

обозреватель Forbes

«Мы запрыгнули в последний вагон», — говорит совладелец «Вартона» Денис Фролов, стоя у конвейерных линий. За день завод выпускает 5000 светодиодных ламп. Фролов и его партнер Илья Сивцев запустили производство в Богородицке в мае 2013 года и успели расширить мощности втрое до катастрофической девальвации рубля в 2014 году. Пока монтировалось оборудование, бизнесмены сидели как на иголках: брать кредит для расчетов с поставщиками или хватит своих оборотных средств? В целом они инвестировали в предприятие около 1 млрд рублей. Его выручка в 2015 году достигла 1,3 млрд рублей, или 40% оборота группы компаний «Вартон», начинавшей с импорта ламп из Китая.

Возможно, никакого производства и не появилось, если бы в 2010 году PepsiCo не договорилась о покупке «Вимм-Билль-Данна». Денис Фролов более семи лет проработал в этой компании, где из инвестаналитика вырос в директора по развитию. Узнав о переговорах с PepsiCo, он задумался: при новом начальстве самостоятельности в решениях будет явно меньше. Если есть опыт модернизации заводов и подготовки новых проектов, то почему бы не попытаться открыть свой бизнес?

Закупая системы освещения для пищевых производств, Денис заметил, что в мире растет спрос на светодиодные лампы. В России они только-только начали продаваться, но спрос неизбежно сформируется и здесь. Фролову казалось, что разобраться с механизмом сбыта светодиодной продукции он сможет легко: лампочки — товар повседневного спроса, как соки и йогурты. Последним аргументом для него стало обсуждение в Государственной думе закона «Об энергосбережении» (принят в ноябре 2009 года).

«Я привык, что о трендах потребления молока или соков можно узнать из отчетов Nielsen. А тут должен был довериться ощущению, что светодиоды — новый огромный тренд», — вспоминает предприниматель.

Ощущение подтвердил Матвей Лещев, соучредитель компании «Стил-Лайт», торговавшей лампами General Electric и под собственным брендом Selecta. Он даже согласился войти в долю. Менеджер по продажам «Стил-Лайт» Илья Сивцев посоветовал заказать в Китае компактно-люминесцентные лампы, которые тоже вытесняли лампы накаливания, но были дешевле светодиодных.

Старт обошелся Фролову в 40 млн рублей. Половину суммы дала продажа двух квартир в Нижнем Новгороде, доставшихся по наследству. Пришлось влезть в кредиты. По совету Сивцева он придумал марку Gauss и выбрал для своих ламп черные коробочки, чтобы выделиться на полках с пестрыми упаковками конкурентов. С августа по ноябрь 2009-го Фролов завез в Москву три контейнера с КЛЛ-лампами. Сивцев к тому времени создал торговую фирму, занялся электроникой и заодно стал дистрибьютором Gauss.

Когда Фролов заказал четвертый контейнер, вся партия была распродана еще до прихода на склад. Маржа составляла 40% и более. Но к концу зимы 2010 года стало ясно, что завозить КЛЛ-лампы в Россию взялись десятки компаний и есть риск, что продажи у «Вартона» могут встать. В апреле, побывав на выставке в Китае, Фролов и Сивцев застряли в гостинице — из-за извержения исландского вулкана самолеты в Москву не летали. Почти неделю они обсуждали по вечерам вопросы бизнеса, решились объединиться и заняться светодиодными лампами (LED). Фролов уже расстался с Лещевым, выкупив долю, и новым совладельцем «Вартона» стал его дистрибьютор. «Потребители, узнав о возможностях экономии электричества, ждали новинок в световых решениях. Надо было ловить волну», — поясняет Сивцев.

Первый контейнер с LED-лампами партнеры привезли в июле 2010 года. К концу года продажи выросли до 15 млн рублей в месяц, компания вышла в прибыль. За 2012 год «Вартон» заработал около 1 млрд рублей. «Мы всегда знали: как только оборот позволит, мы будет строить собственное производство. Было ощущение, что «так правильно», — говорит Фролов. На своей площадке партнеры хотели в первую очередь выпускать лампы для офисных, торговых и производственных помещений и уличного освещения — это более прибыльно. Их покупатели требуют гибкости в сроках и объемах поставок, что нелегко обеспечить при импорте.

В ноябре 2012 года владельцы «Вартона» купили заброшенный завод сельхозтехники в Богородицке Тульской области. С учетом ремонта площадка обошлась им в 250 млн рублей. Столько же за три года было потрачено на создание лаборатории, разработку модельного ряда и маркетинг. Бывший менеджер «Вимм-Билль-Данна» признается: «Мне казалось, что пригодятся наработанные приемчики по оборудованию производств. Ничего подобного! Хорошо, что знал, с кем посоветоваться — было много знакомых в инженерных компаниях в Европе и России».

Партнеры создали отдельный бренд Varton и отказались от прямых продаж корпоративным заказчикам — дилеры работают активнее, когда знают, что производитель не уведет клиента. Но «Вартон» помогает дилерам в тендерах, участвует в проектировании систем освещения, предоставляет светильники для тестирования. Производственные линии, в которые инвестировано 500 млн рублей, уже загружены на половину проектной мощности в 300 000 ламп в месяц. Если рентабельность продукции из Китая после удорожания доллара упала до нескольких процентов, то у выпущенной в Тульской области составляет 30–40%. Доля продаж в страны СНГ и Европы у «Вартона» в 2015 году выросла до 7%. Компания даже открыла экспортный офис в Турине.

«Драйвер рынка LED-ламп в России — компании реального сектора, менеджмент которых умеет считать экономику, и компании с госучастием, — указывает Юрий Маснев, коммерческий директор производителя светодиодного оборудования «ЛЕД-Эффект». — У владельцев квартир высокой мотивации нет. Хорошие лампочки стоят дорого, с низкими тарифами на электроэнергию они не окупаются быстро». Корпоративный сегмент рынка светодиодных решений в 2015 году вырос на 13%, тогда как бытовой — упал на 30–35% (данные «Лайтинг Бизнес Консалтинг» и Некоммерческого партнерства производителей светодиодов и систем на их основе — НП ПСС). Как считает Евгений Долин, генеральный директор НП ПСС, новый риск для производителей LED-ламп для массового рынка несут филаментные лампочки, появившиеся около года назад. У них светодиодная нить внутри колбы, и они дешевле обычных LED-ламп. «Каков будет исход конкуренции уже внутри светодиодных технологий, пока сказать трудно», — резюмирует он.

Но по оценке аналитиков «Лайтинг Бизнес Консалтинг», светодиоды к 2020 году завоюют 83% российского рынка светотехники, который вырастет в объеме до $3,7 млрд. «Вартон» рассчитывает на долю 15%. Его владельцы надеются, что через пару лет корпоративный сегмент вернется к 50% прироста в год, а бытовой — к докризисным 15%.

У «Вартона» теперь есть свой конструкторский центр — 20 штатных сотрудников и студенты-практиканты. Их силами, например, разработаны светильники для трассы Москва — Санкт-Петербург, которые можно размещать на далеко стоящих друг от друга фонарных столбах. При этом они потребляют на 30% меньше электроэнергии и дешевле других светодиодных решений. Без собственных конструкторов «Вартон» не справился бы с поставками светодиодов для фасада ГУМа. Три месяца ушло на создание лампочек, которые не пропускали бы влагу, работали на морозе до –60°C и в жару до +60°C (именно такой диапазон назначил инженер ГУМа), да еще излучали бы мягкий желтый свет, не портящий облик Красной площади.

«Всегда хочется после многих лет работы по ночам и быстрого темпа найти заповедную гавань, выдохнуть, — рассуждает Илья Сивцев. — Но у нас такой рынок, что останавливаться времени нет».

Россия > Агропром > forbes.ru, 3 июня 2016 > № 1793726 Елена Краузова


Россия. США > Транспорт > forbes.ru, 2 июня 2016 > № 1793663 Елена Краузова

Кнут Зауэр: «Физика в основе Hyperloop не космически сложная»

Елена Краузова

обозреватель Forbes

Футуристичный проект Илона Маска (№94 в глобальном рейтинге богатейших, состояние — $10,7 млрд) Hyperloop, кажется, сходит со страниц презентаций — две компании — Hyperloop Transport Technologies и Hyperloop One — работают над воплощением идеи вакуумных поездов. Базовые технологии определены, в мае Hyperloop One завершила испытания разгонной системы. В этот проект дважды инвестировал венчурный фонд Caspian VC Зияудина Магомедова, компания ведет переговоры с РЖД о строительстве поезда будущего в России. Forbes воспользовался визитом в Москву Кнута Зауэра, вице-президента Hyperloop One, который 2 июня проведет встречу в Сколково, чтобы обсудить транспортную идею Маска, конкуренцию между двумя фирмами и перспективы проекта в России.

— Как вы решили присоединиться к Hyperloop?

— Я возглавлял в Siemens команду аналитиков, работающих над транспортными системами будущего. Около года назад мне поручили проанализировать проект Hyperloop — Siemens рассматривал вариант начать партнерство, возможно, участвовать инвестициями. Несколько дней я был погружен в работу команды Hyperloop One, а потом меня спросили, не хочу ли я присоединиться к ней. Мне потребовалось ровно три минуты, чтобы согласиться.

В Siemens тоже работали над новыми транспортными решениями, но я понял, что в Hyperloop One я наконец сменю презентации в Power Point на реальные инновации.

— В тот момент вы хорошо были знакомы с концептом Маска?

— Конечно, я читал Hyperloop-Alpha (доклад, где впервые Маск изложил идею и технические спецификации Hyperloop в августе 2013 года — Forbes) и был поражен красотой идеи. После первого знакомства с документом, я рассказывал о Hyperloop всем знакомым. Пожалуй, я «секретно» был в команде Hyperloop еще до ухода из Siemens.

— Скептики до сих пор ставят будущее вакуумных скоростных поездов под вопрос. А Hyperloop One удалось привлечь более $92,6 млн от венчурных фондов. Инвесторы озвучивают сомнения?

— Конечно, нам задают много вопросов. Самый распространенный из них — сколько понадобится времени, чтобы разработать технологии для первой коммерческой дороги Hyperloop и построить ее. Второй — насколько вообще реалистична разработка таких технологий. Третий — сколько денег уйдет на все это.

— У вас уже есть ответы?

— Мы достаточно уверенно можем сказать, что до конца года у нас будет четыре полностью работающих прототипа, которые продемонстрируют магнитную левитацию, систему тяги и вакуумные трубы. Мы надеемся к началу 2017 года показать, что с инжерной точки зрения все возможно. Второй важной вехой станет 2020 год, когда мы рассчитываем показать работающую транспортную систему. Но первый поезд повезет не пассажиров, а груз. Мы уже сейчас видим интерес потенциальных заказчиков к таким перевозкам. Другая задача больше связана с перспективами бизнеса: в ближайшие 6-9 месяцев станет понятно, какой из проектов Hyperloop будет воплощен к 2020 году. Для того, чтобы сделать выбор, нужно проанализировать возможности финансирования, доступность технического воплощения, регуляторный и инвестиционный климат.

— Так сколько может стоить создание Hyperloop? Маск оценивал транспортную систему в $6-7,5 млрд.

— Эти расчеты основаны на концепции транспортной системы, изложенной в Hyperloop-Alpha. Наша структура издержек будет иной. Скорее всего, вначале мы запустим небольшую трубу — 50 км или 100 км. Это позволит, опять же, продемонстрировать работоспособность технологий. То, что мы не строим дорогу на 400 км, позволит снизить технологические риски и риски наших инвесторов.

— В чем основные отличия технологий, которые сегодня развивает Hyperloop One, от тех, что изначально представил Маск?

— Надо сказать, что физика в основе Hyperloop не космически сложная. Все трудности — в деталях. Илон Маск изначально предложил использовать эффект «воздушной подушки», на которой должен парить поезд. Но мы быстро отказались от этой идеи, это слишком сложно и дорого. В конструкции трубы были бы допустимы только минимальные отклонения. Мы решили разрабатывать технологию пассивной магнитной левитации, которую изначально разработали в Ливерморской национальной лаборатоории им. Э. Лоуренса в 1980-х. Эта технология предполагает, что мы двигаем постоянные магниты с достаточной скоростью над проводящей поверхностью. Так создается эффект левитации. Используя его определенным образом, мы продвинулись гораздо дальше.

К тому же важно разработать систему для переключения движения между вакуумными трубами. Это даст возможность без торможения «съезжать» с магистральной трубы или «въезжать» на нее, чтобы можно было проложить путь «от точки до точки», без «пересадок». И все это должно работать на огромных скоростях.

— За счет чего вы снижаете стоимость системы? Потенциальная дороговизна Hyperloop остается главным аргументом критиков проекта.

— Скептики говорили и братьям Райт, что их полет не состоится, и Стефенсону, что из-за дороговизны паровозы не заменят лошадей. Инфраструктура, необходимая для Hyperloop, будет дешевле, чем инфраструктура современных высокоскоростных поездов. Во-первых, длина транспортных путей будет меньше. Во-вторых, вся транспортная система будет намного легче. Сравните поезд весом в 600 т и капсулу на 40-45 человек, которое весит примерно как небольшой частный самолет — 20-25 т. Если строить мост, расход бетона и стали будет несопоставимым. В противоположность проекту Transrapid (немецкая компания по разработке поезда на магнитной левитации — Forbes), создатели которого пытаются решить только инженерную проблему, инженерам нашей команды нужно изначально думать и о том, как сделать технологию дешевой. Сейчас, например, мы работаем над технологией, которая уменьшит расход стали на 80% от того, сколько мы тратим сегодня.

— Чем отличаются ваши разработки от тех, что воплощены в высокоскоростных поездах на магнитной подушке, например, в Японии?

— В японских поездах используется технология активной магнитной левитации. Она требует магнитов, охлажденных до сверхпроводящего состояния и установленных в системе самого поезда. Поэтому такому поезду нужно очень много энергии, которую нужно как-то подводить. Мы идем совсем по другому пути и используем пассивную магнитную левитацию. Для нее внутри капсулы нужны только постоянные магниты, а значит большой запас энергии или двигатель на борту не нужны. Это очень важное отличие. Другое — в том, что технологии, применяемые в Японии, накладывают жесткие требования к путям, например, нужно как-то компенсировать деформации. Это тоже приводит к удорожанию технологии. Пассивная магнитная левитация в этом отношении менее требовательна, допустимые отклонения здесь существенно больше. Еще один важный момент — в трубе Hyperloop, где воздух сильно разряжен, при тех же энергозатратах скорость может быть в 3-4 раза выше.

— А отличия от технологий Hyperloop Transportation Technologies (HTT)?

— Здесь я отвечу резко. Воплощений технологии HTT мы еще не видели. Несколько недель назад компания анонсировала, что будет использовать пассивную магнитную левитацию. Мы используем ее давно, просто не делали специальных объявлений. Я считаю, что мы на два года обходим HTT в отношении развития технологий.

— HTT объявила о том, что подписала с правительством Словакии договор о возможном строительстве Hyperloop. Где планирует проводить испытания Hyperloop One?

— Насколько я знаю, HTT еще предстоит оценить экономическую целесообразность этого проекта. Мы уже анонсировали, что изучаем возможность построить транспортную систему между Хельсинки и Стокгольмом, или в Швейцарии, или между Лонг-Бич и Лос-Анжелесом. Могу сказать, что всего у нас 12 компаний, предполагающих оценку перспектив строительства Hyperloop в разных точках мира. Мы просто не поднимали шума.

— В мае стало известно о вашем сотрудничестве с РЖД. Россия тоже на карте Hyperloop?

— РЖД проявила большой интерес к нашей технологии и сегодня мы с одним из ранних наших инвесторов, Caspian VC, решили начать с РЖД переговоры о том, чтобы изучить техническое и экономическое обоснование разных маршрутов на территории России. Детали я раскрыть не могу. Могу отметить, что ближайший год мы будем изучать возможные конкретные применения технологии в России.

— Насколько вам помогли связи Caspian VC?

— Caspian VC и Зияудин Магомедов оказали Hyperloop One большую поддержку на ранних этапах ее развития. Когда я приезжал в феврале встретиться с командой Caspian VC, она продемонстрировала большое гостепреимство и помогла нам знакомствами со многими из тех, кто принимает решения.

— О чем вас спрашивают чиновники и руководители компаний, которые обсуждают возможность участия в проектах Hyperloop One?

— Все спрашивают о том, на что может быть похоже быть заключенным в капсулу и лететь на скорости больше 1000 км/ч. Я всегда отвечаю, что можно просто представить ощущения от полета между Москвой и Нью-Йорком. За одним исключением — нельзя выглянуть в окно. В мае мы объявили о партнерстве с Aecom, одной из самых крупных мировых компаний по дизайну и проектированию. Вместе мы найдем решения для тех, кто все еще опасается, что в капсулах может появиться клаустрофобия.

— Вы довольны испытаниями разгонной установки в Неваде в мае?

— Безусловно. Тележка разогналась за 2 секунды до 200 км/ч. Все было так, как мы планировали. В целом, для нас было важным показать, что у нас есть действительно работающие технологии, которые уже приходят в жизнь, — пусть это пока только часть системы, только двигатель. Мы объявили, что пригласим журналистов на испытательную трассу в апреле — и мы действительно позвали их, правда, в середине мая. Надеюсь, нам простили двухнедельную задержку.

— Вас не смущает, что Маск решил развивать проект не по стандартным правилам технологических проектов: обозначив концепт, предложил разработать его технические воплощения всем желающим?

— Илон Маск понял, что, развивая Tesla и Space X, он не сможет быть глубоко погружен в третий проект с технологиями такого уровня. Поэтому он и опубликовал Hyperloop-Alpha. Я бы не называл это «передачей на краудсорсинг». Я лично не верю, что столь сложные инженерные задачи могут быть решены с помощью краудсорсинга. Программные — возможно, но «железные» нет. В какой-то момент команда должна собраться и начать, скажем, сварку труб, сборку двигателей и т.д.

Вряд ли выйдет что-то хорошее, если люди этой работе будут посвящать только по 10 часов в неделю, совмещая ее с обязанностями на своем основном рабочем месте.

— Какими вы видите инновации в транспорте помимо развития Hyperloop?

— Hyperloop станет лишь частью транспортной системы будущего. Например, мы понимаем, что он не вытеснит авиаперелеты на большие расстояния. Инвестиции в инфраструктуру Hyperloop для перемещений на больше чем 1 000 км вряд ли будут когда-либо выгоднее регулярного авиасообщения. Поэтому, скорее всего, из Сингапура в Лос-Анжелес вы не поедете на Hyperloop, а полетите. Что касается транспортной системы внутри городов, я верю в автомобили-беспилотники — думаю, в ближайшие 20 лет они заменят существенную часть машин на наших улицах. Вообще, сама идея машины, как мы знаем ее сейчас, — с водителем за рулем или брошенную им на парковке — в каком-то смысле будет считаться устаревшей. Появятся автономные поезда. Метро и трамваи тоже будут обходиться без водителей, но не исчезнут — ими будут пользоваться как транспортом «последней мили».

Россия. США > Транспорт > forbes.ru, 2 июня 2016 > № 1793663 Елена Краузова


Россия > СМИ, ИТ. Экология > forbes.ru, 19 мая 2016 > № 1761105 Елена Краузова

После дождичка в четверг: как алгоритмы меняют метеоданные

Елена Краузова

обозреватель Forbes

Мы зависим от климата больше, чем нам, возможно, кажется. Ежегодно катаклизмы приносят $250-300 млн экономического ущерба. Как только температура поднимается до 23-30°C, производительность труда падает на 9%. Многолетние наблюдения доказывают, что духота, жара и редкие дожди влияют на итоги политических выборов, поведение и рождаемость. Неудивительно, что IT-компании хотят зарабатывать на предсказаниях погоды. В ноябре 2015 года «Яндекс» запустил тестирование своего сервиса прогноза погоды «Метеум», 18 мая он стал работать по всей стране. О том, как метеоданные меняют бизнес-процессы и рождают новые продукты в IT-отрасли, Forbes поговорил с Андреем Усенко, руководителем «Яндекс.Погоды» с технологией «Метеум».

— Почему «Яндекс» решил развивать технологию прогноза погоды?

— «Яндекс.Погода» появилась больше 10 лет назад. Наша задача — отвечать на вопросы, а погода интересует людей даже больше, чем пробки. Во многих городах о проблемах с трафиком и не слышали, а узнать, будет завтра дождь или солнце, нужно всем. Вначале мы только показывали прогноз погоды от партнеров. Потом стало интересно, смогут ли наши технологии дать более точный прогноз. В команду разработчиков вошли метеорологи. После экспериментов мы поняли, что технологии машинного обучения в сочетании с традиционными методами прогнозирования дают результат, который может конкурировать по качеству с другими прогнозами.

— Конечная цель — увеличение трафика?

— У нас в первую очередь технологическая задача. У«Яндекс.Погоды» всегда была хорошая посещаемость. Но мы понимали, что если мы научимся предсказывать погоду лучше, чем коллеги по цеху, и давать прогноз именно для того места, где находится человек, к нам будут заходить чаще.

— После запуска «Метеума» аудитория «Яндекс.Погоды» выросла?

— Растет. До запуска дневная аудитория не превышала 500 000 пользователей. Сейчас у нас 700 000 установок приложений на iOs и Android, веб-версией пользуются 30 млн человек в месяц.

Интерес к погоде меняется в течение года. Например, его подстегивает рост пробок. Снежный и холодный январь в Москве и во всей центральной России дал нам рекордные показатели — больше 40 млн пользователей веб-версии. Вначале люди ждали, когда их перестанет засыпать, потом — когда уйдут морозы. Проверяли прогноз очень часто. Погода в феврале была ровной — посещаемость упала. А в марте, в первые две солнечных недели, она снова пошла вверх. Трафик погодных сервисов всегда растет перед майскими или новогодними праздниками — люди планируют отдых.

— Для вас это еще и канал для привлечения мобильных пользователей?

— Да, и уже сейчас мобильная аудитория растет динамичнее, чем веб. Чем точнее мы будем, тем чаще пользователь будет сверяться с прогнозом. Тот же путь мы прошли с «Яндекс.Навигатором». Раньше человек мог ночью отправиться домой с работы по МКАД, не заглянув в приложение, и встать в пробку из-за аварии. Теперь он на всякий случай проверит дорожную обстановку перед выездом. В «Яндекс.Погоде» та же идея. Чем чаще человек будет пользоваться смартфоном как «термометром» или для сверхкороткого планирования, тем лучше мы сможем детализировать для него прогноз.

Сервис используют как «термометр» уже сегодня, это видно по отзывам. Люди не выглядывают в окно, чтобы оценить погоду, а смотрят в экран компьютера. Это ставит перед нами сложную задачу точнее предсказывать погоду на коротких временных промежутках. Потому что если мы показываем точный прогноз на ближайшие 15 минут и человек сопоставляет прогноз с тем, что видит за окном, — это повышает доверие к нам.

— Как работает «Метеум»?

— Во всем мире есть очень много методик прогнозирования погоды. Они работают с «большими данными» — нужно свести информацию со спутников, данные с метеостанций, результаты радиозондирования атмосферы и проанализировать источники, косвенно указывающие на погодную обстановку.

Для предсказания погоды в России можно использовать несколько традиционных метеомоделей. Обычно погодные сервисы на этом останавливаются. Мы делаем еще один шаг — сопоставляем новые данные с данными о погоде в прошлом. То есть сегодня мы смотрим, что наша модель спрогнозировала вчера и где она ошиблась. Сопоставляя данные прогноза и реальные погодные данные, механизмы машинного обучения выявляют закономерности, чтобы еще точнее скорректировать прогнозы.

— Какие источники данных вы используете?

— У нас несколько источников данных — спутниковые снимки с европейских, американских и российских спутников, информация от Гидрометцентра России, финской компании Foreca. У нас есть и свои данные, например, из «Яндекс.Карт» — о застройках. Из этой разрозненной информации составляются начальные условия для метеомодели. На ее основе мы составляем прогноз и сравниваем с тем, что дают две другие системы — Weather Research and Forecasting и Global Forecast System.

— Неразвитая сеть метеостанций в России стала проблемой?

— В России около 2500 профессиональных станций в сети «Росгидромета». Конечно, чем больше, тем лучше. Но есть альтернативные источники данных наблюдений — например, данные сотовых вышек операторов о силе сигнала, сообщения от пользователей. Любой человек может сообщить нам, насколько мы сейчас точны. Можно отправить жалобу на неправильный прогноз — через форму на сайте «Яндекс.Погоды» или через приложение. Энтузиасты в небольших городах дают нам данные, которые мы не можем получить иначе. Владельцы мобильного приложения помогают еще больше — например, мы планируем использовать данные с барометров в мобильных телефонах. Не исключено, что в будущем пользователи смогут подключать и домашние метеостанции.

Преимущество этих данных в их объеме, в них распознаются «сигналы» — так на языке анализа данных называются факторы, которые могут заметно влиять на точность прогноза. В «сигналах» как раз преимущество технологий работы с «большими данными» — без новых инвестиций в инфраструктуру, анализируя косвенные данные, можно улучшить прогноз только за счет алгоритмов.

— Насколько сложно вовлечь пользователей в улучшение прогноза погоды?

— С первых дней после анонса «Метеума» и до сих пор мы получаем несколько тысяч сообщений ежедневно. В погодных сервисах краудсорсинг работает иначе, чем в картографических. Если человек «разрисует» парк скамейками, то он почти сразу (после быстрой премодерации) увидит результат труда. В погоде так быстро увидеть, как ты «увековечил» себя, не получится. Твои данные вливаются в общий поток фактов, чтобы улучшить алгоритмы. «Награды» в виде какого-то графического доказательства нет.

— Были идеи интегрироваться с уже запущенными социальными сервисами мониторинга погоды? Например, петербургский проект Narodmon уже пять лет позволяет подключать свои датчики и веб-камеры синоптикам-любителям.

— Честно говоря, пока до этого не дошли руки. Для нас сейчас важнее всего вовлечь в работу свою аудиторию.

— Ваше обещание улучшить точность прогноза на 35% многие восприняли как маркетинговый ход.

— Действительно, было много шума. На самом деле эта цифра относится только к такой оценке, как «количество больших ошибок в температурном прогнозе». «Больших» — это значит больше чем на 3-5°C. Вообще такие ошибки редки, серьезные промахи встречаются только в 5-7% случаев. Так вот если сопоставить абсолютное число таких ошибок в 24-часовом прогнозе у нас и у конкурентов, то действительно мы можем быть на 35% точнее. Нужно понимать, что метрик точности прогноза очень много. Кроме точности прогноза температуры важно предсказывать параметры ветра, облачности и осадков.

— Удалось узнать что-то новое о погоде в России?

— Мы как-то ради интереса посмотрели статистику за последние годы. Самыми дождливыми неожиданно оказался не Петербург, а Северо-Курильск и Сочи, а самыми солнечными — Чита и Хабаровск. Это не «Метеум». Тут важно сказать о методике. Мы посмотрели погоду в утреннее и дневное время суток, когда люди наиболее активны. Можно придумать и другие критерии — например, считать по длине солнечного дня, тогда города будут другими.

Для тестирования «Метеума» мы выбрали 36 регионов в Центральной России, потому что нам нужны были регионы с относительно ровным климатом. На юге, например, сложный рельеф, на северо-западе вносит коррективы морской климат. Мы проверили технологию в боевых условиях на них и сейчас готовы запускаться на всю Россию.

— А есть ли какие-то особенности, как в России «потребляют» прогнозы погоды?

— Интересно, что люди в разное время года по-разному следят за осадками, например. Зимой они не особенно всех интересуют — ну, выпал снег, засыпало машину, что делать. Летом стараются заранее узнать обо всех дождливых днях. Другой любопытный факт, что люди ругаются на прогнозы, даже если они быстро корректируются. Например, выходные в середине апреля должны были быть теплыми и солнечными. Потом появились новые данные наблюдений, оказалось, что будет дождь и прохладно. В пятницу вечером откорректированный прогноз был доступен, но люди, спланировав поездку на природу или прогулку по Москве, уже не проверяли его. За эти выходные на нас обрушился поток упреков.

— Где могут использоваться более точные прогнозы погоды?

— Очевидное применение — сельское хозяйство. У нас огромные территории угодий вдали от городов, где обычно погода предсказывается довольно точно. Если фермер распылил удобрения над полем, а через два часа пошел дождь, для него это прямые убытки. Мы работаем как раз над максимально локальными прогнозами.

Энергетики, зная, когда ждать обледенения проводов, могут лучше планировать график работы ремонтных бригад. Для дорожных работников можно рассчитывать, когда температура воздуха на уровне асфальта (а она отличается от температуры воздуха на высоте 2-3 м) перейдет критичную отметку. В сочетании с прогнозом по осадкам это позволит экономно и эффективно использовать антигололедные реагенты.

Ритейл давно использует погодные данные, чтобы планировать завоз тех или иных продуктов. Понятно, что в прохладную погоду лучше рекламировать горячие пирожки, а в жару — мороженое. Реклама сработает, если будет совпадать с погодными условиями, но более точный метеопрогноз позволит также рассчитать, сколько надо привезти на торговую точку пирожков и мороженого. Много потенциальных применений в маркетинге. Я видел на одном горном курорте табло, на котором кофейня показывает высоту снежного покрова на склоне в виде шапки пены на кофе. Прогноз погоды помог бы заведению задавать значения заранее.

— Метеоданные уже используются в других продуктах «Яндекса»?

— Мы даем доступ к прогнозам через «Яндекс для медиа», есть мысль использовать «метеотаргетинг» для контекстной рекламы. Мы планируем работать RTB-системами, где ставки на рекламные показы об отдельных категориях товаров могут варьироваться в зависимости от погоды. И вообще, люди больше покупают в плохую погоду, так что метеоданные могут, скажем, повышать цены на торгах в дождливый выходной и понижать в теплый субботний вечер. Думаю, метеоданные со временем будут учитываться в подаче информации в «Яндекс.Маркете». Они могут использоваться и в «Яндекс.Расписаниях», и в «Яндекс.Авиабилетах» — информация об осадках, например, позволит вовремя предугадать, что рейс задерживается и сообщить об этом пользователю. Мы уже понимаем, что данные о погоде помогут улучшать сообщения о пробках в «Яндекс.Навигаторе», но пока только начинаем эксперименты.

— Сторонним компаниям вы будете отдавать данные по подписке?

— Скорее, с любым заказчиком мы будем начинать с исследования «под ключ». Есть немного кейсов, которые можно предложить бизнесу на основе наших данных для пользователей — под каждую задачу набор метрик нужно адаптировать. В дальнейшем мы можем создавать сервисы на основе нашего API с круглосуточным обновлением данных для заказчиков. Стоимость таких данных во многом будет зависеть от объема дополнительной работы и специфики исследования.

— Уже есть потенциальные партнеры?

— У нас есть несколько экспериментов, но я не могу раскрывать детали. К некоторым компаниям мы приходили сами, потому что нам было интересно поэкспериментировать. Например, разговаривали с некоторыми ритейлерами. Думаю, через один-два года мы уже сможем говорить не об экспериментах, а о стабильной монетизации b2b-направления. Мы не планируем выбирать между рекламной или b2b-моделью, они не каннибализируют друг друга.

— Это встраивается в стратегию «большие данные для бизнеса»?

— Во всем мире компании переносят данные из физической реальности в цифровую, чтобы обрабатывать их огромные массивы и использовать для улучшения бизнес-процессов и жизни обычных людей. И в анализ метеоданных приходят игроки, чья экспертиза изначально была основана на алгоритмах, — например, IBM. Для нас движение в этом направлении тоже было логичным шагом. Мы хотели бы стать в России одной «точкой входа» метеоданных из повседневной реальности в мир алгоритмов.

— В общем, есть шанс, что анекдоты о синоптиках устареют?

— Может быть, но вряд ли они исчезнут. 100-процентная точность в предсказаниях погоды недостижима, но к ней надо стремиться. Даже если мы сможем делать точную детализацию часового прогноза температуры, нас будут корить за отклонения в пределах 15-20 минут. Задача прогнозирования погоды до сих пор настолько сложна, что тут «нет предела совершенству».

Россия > СМИ, ИТ. Экология > forbes.ru, 19 мая 2016 > № 1761105 Елена Краузова


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 17 мая 2016 > № 1761113 Елена Краузова

«Сложно связать код на блокчейне с реальным миром»: интервью с создателем Ethereum

Елена Краузова

обозреватель Forbes

Виталику Бутерину всего 21 год. Сегодня он выступает в Сколково уже как создатель известного стартапа. Ethereum — платформу, на которой можно создать любое приложение на основе блокчейн, – он придумал в Торонто, куда семья переехала из Москвы, когда Виталику было 6 лет. Нашумевший биткоин не единственное применение блокчейн, уверен Бутерин. Будущее за «умными контрактами», которые автоматизируют любые сделки между людьми или между человеком и машиной. Верит в это не только он – венчурный инвестор Питер Тиль (основатель PayPal и первый инвестор Facebook) на старте вложил в Ethereum $100 000.

— В чем базовое отличие Ethereum от биткоин?

— Ethereum, как и биткоин, основан на технологии блокчейн. У нас тоже есть транзакции, подписанные криптографическими ключами. Есть майнеры, которые создают блоки. Каждый новый блок содержит список транзакций и ссылку на предыдущий блок, формируется цепь блоков — блокчейн. Но в биткоине значение транзакции имеет более жесткий формат, чем у нас. В самой транзакции фиксируется только то, что отправитель посылает, например, 20 монет адресату. Язык для верификации подписей ограничен. То есть система заточена на хранение информации о том, кому принадлежат биткоины в какой-то момент времени. Но она не подходит для применений с другими внутренними правилами.

— Как работает Ethereum?

— Ethereum может хранить список передвижений криптовалюты, но это не главное. Наш блокчейн записывает данные о контракте («умный контракт»). У него тоже есть баланс (сколько в нем «эфира» — нашей криптовалюты), история транзакций, в которых он участвовал. Но еще у каждого контракта есть внутренняя память, которая содержит код. Когда объект участвует в транзакции, этот код выполняется, он может работать с данными из памяти и создавать новые транзакции. Все это позволяет закодировать любой вид правил и любую последовательность событий, которые должны произойти, если правила выполняются. Программируемые контракты, управляемые и защищенные блокчейном, могут описывать самые разные отношения участников.

— То есть биткоин нацелен на работу с платежами, а с помощью Ethereum создаются любые децентрализованные интернет-сервисы?

— Да, идея децентрализации, которая гарантирует безопасность системы, центральная. Представьте, что в какой-то деревне решили вести учет всех проезжающих по главной дороге. Можно назначить ответственного за список, который будет каждый день вписывать новых прохожих. Но этому человеку должна доверять вся деревня, ведь он может неправильно описывать события — умышленно или нет. Можно сделать так, чтобы каждый человек имел копию и вносил в нее запись только после того, как убедится, что все написанное ранее верно. Если турист захочет узнать об истории перемещений по главной дороге за последний год, он просмотрит все книги. Если увидит расхождения, он сможет разобраться, что считает правильным большинство жителей.

Биткоин — это такая книга, в которой можно писать только на одном языке и только о перемещениях людей. Ethereum же более гибкий, в его книге язык — это универсальные математические формулы.

Я не единственный думал о том, что у блокчейн, помимо биткоинов, есть множество применений. Идея была в том, чтобы создать максимально общий протокол для работы не только с биткоином, а с более абстрактными объектами. В 2013 году ни одна из команд не решила принципиальной проблемы (новый тип транзакции — новый протокол) и я понял, что надо сделать универсальный язык программирования и «вшить» его в протокол.

— Но у Ethereum тоже есть своя криптовалюта — «эфир».

— Да, криптовалюта помогает хранить историю транзакций. Во-первых, криптовалюта нужна для того, чтобы платить майнерам, ведь они тратят на майнинг время, электроэнергию. Во-вторых, криптовалюта позволяет майнерам брать комиссию с транзакции (это фиксированная сумма). Это предотвращает случаи, когда кто-то может перегрузить сеть, отправив миллион бесплатных транзакций. Но в биткоин-сети криптовалюта — самоцель, а наш «эфир» — это только «топливо» для инфраструктуры приложений.

— Как приложения работают на «умных контрактах»?

— Идея «умного контракта» появилась в 1997 году у криптографа Ника Сабо. Он описал вендинговый автомат, который выдает банку газировки после опускания денег. Машина сама гарантирует реализацию правила. И продажа колы становится проще, быстрее и безопаснее. В сегодняшних «умных контрактах» та же идея. Только из мира физических объектов она переходит в цифровой. «Умный контракт» — это программа, которая ведет реестр сделок по зафиксированным заранее правилам. Алгоритм предусматривает, что любое изменение прав собственности должно быть авторизовано программой. А она проверяет, выполняется ли заложенный набор условий.

— Где это применяется?

— «Умные контракты» уже работают в финансах. Например, в сфере страхования. Несколько фермеров, скажем, могут оформить «умный контракт» о страховании погодных рисков. Каждый фермер перечисляет определенное число монет, затем программа анализирует открытые источники о том, сколько было дождей в районе каждого из них. Если засуха действительно была — определенный объем криптовалюты пострадавшему фермеру перечисляется автоматически.

Другой сценарий — передача права на управление деньгами. Если ты попал в автокатастрофу и находишься без сознания, кто-то должен заплатить врачам за операцию. Чтобы заранее назначить человека, который получит доступ к твоему банковскому счету, если такое случится, можно оформить доверенность в банке. Только услуги юристов обойдутся в Швейцарии, как я знаю, в сумму около $1200. А можно не платить им и задать условия с помощью «умного контракта». Если я не открываю собственным криптографическим ключом мой кошелек с криптовалютой в течение, скажем, двух недель — перечислить средства такому-то адресату или дать человеку право управлять счетом по доверенности.

— Какие необычные проекты на Ethereum уже реализованы?

— «Умные контракты» могут описывать операции с самыми разными объектами собственности. Есть, например, несколько проектов, которые позволяют продавать электроэнергию. «Умный контракт» ведет учет мощностей, вырабатываемых твоей солнечной батареей. Если тебе самому не нужно столько энергии, ты можешь отправить ее по сети соседу, а тот перечислит тебе монеты.

Другой проект помогает музыкантам продавать произведения. Сегодня артист вынужден верить отчетам звукозаписывающей компании о том, сколько его песен скачали. С «умным контрактом» он сам может проследить, кто покупает его музыку. Автор песен сам определяет правила «умного контракта». Он может прописать, например, что 20% с каждой песни перечисляются на рекламу.

На нашей платформе уже больше 210 проектов. Среди них многие созданы программистами-одиночками, которым интересно экспериментировать с технологией. Есть несколько десятков стартапов, которые хотят зарабатывать.

— А корпорации участвуют?

— Они подключаются. Банковский холдинг UBS создал облигации на блокчейне, где «умные контракты» следят за всей цепочкой передачи ценной бумаги от одного участника торгов к другому. Можно обойтись без держателей реестров, брокеров, бэк-офисов. Процентная ставка определяется алгоритмом, платежи идут автоматически. IBM экспериментирует с «умными контрактами» для интернета вещей. Компьютеры и «умная» бытовая электроника смогут самостоятельно перечислять платежи — например, стиральная машина сама сможет заказать порошок, а электросеть дома купить энергию с ветряка в соседнем районе. Пока в корпорациях технологией интересуются единицы, но постепенно, я надеюсь, крупный бизнес будет запускать все новые приложения на «умных контрактах». Все-таки Ethereum — платформа именно для разработчиков и бизнеса. Но через их решения блокчейн вскоре придет в жизнь обычных людей.

— Насколько нужно дорабатывать ваши «умные контракты» для каждого применения?

— В большинстве проектов часть внутри системы Ethereum небольшая. Куда сложнее связать код на блокчейне с реальным миром. Например, чтобы «умный контракт» позволил регистрировать права на землю, нужно не просто написать программу, но и интегрировать ее с правовыми институтами. А прежде чем «умная» электроника сможет расплачиваться криптовалютой, нужно договориться с производителями. Чтобы эти компании захотели работать с «умными контрактами» и инвестировали свои деньги в приложения на Ethereum, — на это уйдет несколько лет.

— У вас были на старте предложения от венчурных инвесторов?

— Мы получили грант от The Thiel Fellowship, фонда Питера Тиля. Венчурных инвестиций мы не привлекали. Те, кто стоял у истоков Ethereum, хотели развивать проект по всем правилам венчурного финансирования. Но я был против. Я хотел, чтобы базовая инфраструктура платформы была создана некоммерческой организацией. Только так люди бы приняли идею децентрализации и независимости системы, на которых основан Ethereum. Сейчас мы работаем через Ethereum Foundation, у него нет цели зарабатывать.

— Тогда откуда у вас были средства?

— В 2011 году мы сделали собственный crowd sale. За полтора месяца мы продали «эфира» примерно на 31 000 биткоинов. По курсу биткоина на тот момент сумма составила $18,5 млн. Мы и сейчас живем на эти деньги, в распоряжении Ethereum Foundation сегодня около $12 млн. У нас есть зарплаты, но деньги нам нужны, только чтобы дальше развивать технологию. У многих участников Ethereum Foundation есть свои проекты на Ethereum, которые они рассматривают как источники будущего дохода.

— Можно ли привлекать финансирование подобным способом другим проектам?

— Для этого есть другая новая тема — краудфандинг через DAO (децентрализованная автономная организация). DAO полностью управляется с помощью блокчейн. Любой может описать идею и начать предварительную продажу токенов — «кирпичиков» криптовалюты на Ethereum. Владельцы токенов могут принимать решения коллективно, голосуя. Этот процесс, благодаря преимуществам блокчейн, прозрачен и лишен единого центра. Владельцы токенов решают, на что именно направить деньги, предназначенные для разработок, переслать их исполнителю с помощью «умного контракта». Владельцы токенов могут решать, должны ли доходы от проектов реинвестироваться, храниться на счете или распределяться в виде «дивидендов».

Одна команда разработчиков, Slock.it, из Германии, уже запустила «децентрализованный венчурный фонд», который позволяет любому человеку вкладывать «эфир» в разные проекты, получая их «акции».

— Как вы оцениваете перспективы Ethereum, когда столько денег пришло в индустрию?

— Да, новым проектам на основе блокчейн довольно сложно развиваться после бума инвестиций в биткоин. Но точно так же можно сказать, что и биткоину сложно развиваться, когда так много инвестируют в традиционную финансовую систему. Но мы видим, как распространяются идеи биткоин. Это доказывает, что новые технологии, если они работают, становятся востребованы.

География нашей сети больше охватывает США и Европу, но ее узлы есть и в Китае, и в России. Мне много пишут разработчики из России, предлагая идеи для «умных контрактов». Уже есть несколько интересных стартапов. Например, проект AIRA сделал контракт на Ethereum для найма дрона. Пользователь создает «умный контракт», передавая координаты начальной и конечной точек полета, — дрон сам рассчитывает расстояние и стоимость. Пользователь отправляет платеж — дрон автоматически вылетает. В российских банках и ИТ-компаниях тоже думают о внедрениях блокчейн. Экспериментируют с Ethereum в Сбербанке, в Acronis, но деталей раскрывать я пока не могу.

Влад Мартынов и Виталик Бутерин

— Насколько сильны ваши связи с Россией?

— В середине 1990-х мой папа, программист, познакомился с Владом Мартыновым (сегодня генеральным директором и основателем Yota Phone). Они работали в одной компании, потом ушли из нее и создали несколько новых бизнесов, для продвижения одного из которых отец уехал в Канаду. Я уехал с ним. Я вырос в Торонто, но в семье мы всегда говорили по-русски. С Владом мы продолжали общаться. В конце 2015 года Влад вышел на связь и, рассказав о растущем интересе к блокчейн в России, предложил съездить в Москву.

Думаю, что Россия — один из потенциально крупных рынков для Ethereum. В России очень сильные инженеры. Всегда отправляясь на международные олимпиады по математике в Канаде, я знал, что буду соревноваться с американцами, китайцами и русскими. Возможно, российские разработчики присоединятся к команде Ethereum.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 17 мая 2016 > № 1761113 Елена Краузова


США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 17 мая 2016 > № 1761112 Елена Краузова

Чат с ботом: как бизнес использует искусcтвенный интеллект

Елена Краузова

обозреватель Forbes

«Даже моя мама разобралась бы с чат-ботами, а вот скачать мобильное приложение для нее все еще сложно», — говорит Андрей Ярошевский, партнер стартапа Chatfuel, конструирующего ботов. Боты — это виртуальные собеседники в мессенджерах, по сути разговорные интерфейсы, которые могут дать полезную информацию, выполнить просьбу, сыграть в шахматы или поболтать. Пионерами стали азиатские мессенджеры, затем боты появились в Telegram, Facebook и Skype. «Человечность» ботов быстро обеспечила им популярность. Ярошевский настолько уверен в перспективах ботов, что в январе ради нового проекта оставил работу в «Яндексе», где возглавлял поиск по картинкам.

Пионерка Клара

Chatfuel создали Дмитрий Думик и Артем Пташник, которые давно занимались технологиями персонализации контента. Их первый проект — приложение Myata — анализировал профиль пользователя «ВКонтакте», составляя подборку из событий друзей, анонсов групп, публикаций на страницах мероприятий и так далее. В апреле 2015 года предприниматели продали проект. Спустя несколько месяцев Telegram открыл платформу для ботов. Думик решил, что это отличный новый рынок. К тому же он был знаком с Павлом Дуровым.

Созданный Думиком и Пташником бот стал 11-м ботом в Telegram (первые 10 создали разработчики Дурова). Помимо конструктора ботов друзья запустили еще и каталог роботов-ассистентов StoreBot. Через этот каталог-магазин «Яндекс» стал набирать аудиторию для своих ботов: ImageSearch помогал быстро найти подходящую картинку для остроумного ответа, Yandex Maps рассказывал о пробках в городе и искал фирмы, Yandex Translator в интерфейсе чата переводил слова. В рейтинге скачиваний лидирует поисковый бот Клара, которая реагирует на реплики почти как человек. «Яндекс», как вспоминает Ярошевский, тестировал ботов, наблюдая, как люди с ними общаются — все относились к боту иначе, чем к безличной программе (именно тогда он и принял решение войти в стартап).

После успеха Клары в корпорации создали официальный поисковый бот. «Бот, конечно, дает людям веру в свою магию, — говорит Светлана Григорьева, руководившая запуском официального поискового чат-бота «Яндекса» для Telegram. — Люди часто спрашивают у бота «Ты меня любишь?» или «Кто будет следующим президентом?». Хотя какой, казалось бы, смысл говорить об этом с машиной?»

Chatfuel получил $120 000 от американского акселератора YCombinator и инвестиции от «Яндекса» (уже после ухода Ярошевского из корпорации). Сумму основатели не раскрывают, а по данным отчетности «Яндекса», это $3,5 млн. Меньше чем за год стартап создал 130 000 ботов, которые общаются более чем с 1 млн пользователей ежедневно. Индустрия развивается. Российский предприниматель Микаэл Ян, сын Давида Яна, сделал конструктор для ботов ManyBot и сервис клиентской поддержки с ботами ManyChat, куда 500 Startups уже инвестировал $125 000. У ManyChat уже около 130 000 ботов, общее число подписчиков 5 млн. «Боты полезны бизнесам как еще одна точка контакта с пользователями, — уверен Микаэл Ян. — С помощью ботов можно отвечать на вопросы пользователей, принимать заказы, отсылать уведомления о статусе заказа и доставки, собирать обратную связь и т.д.«

Боты в работе

Сферы применения ботов самые разные. Например, агентства путешествий уже работают с сервисами Pana и Scout Travel, которые могут помочь подобрать тур, забронировать билеты на самолет или поезд, номер в гостинице. Chatfuel, например, создал ботов для американского Forbes и TechCrunch: бот отвечает на вопросы, связанные с содержанием архива статей, присылает подборки по определенной теме и так далее. CNN одним из первых сделал похожего бота для мессенджера Facebook. Через чаты в Facebook и Skype можно заказать такси, доставку еды на дом или кофе в офис. Будет ли человек на другом конце провода или заказ обработает робот, не так важно.

Дэвид Маркус, глава подразделения Facebook по работе с мессенджерами, считает, что боты вскоре заменят приложения: «Люди не хотят взаимодействовать с каждой компанией в ее собственном приложении, они хотели бы сделать все с одного экрана». Но в отличие от живых операторов они не всегда понимают формулировки естественного языка. К тому же, компании пока не освоили новый инструмент, не все знают, как набрать аудиторию для бота, как правильнее использовать этот канал.

OneTwoTrip, например, запустив бота в Telegram в октябре 2015 года, уже разочаровался. «В первые пару месяцев после анонса мы видели около тысячи уникальных пользователей, которые отправляли поиски, сейчас ежедневно только несколько десятков поисковых запросов, — говорит Михаил Соколов, глава компании. — Мы узнавали у коллег по отрасли — у них схожие результаты. За все время через билетный бот купили чуть больше десяти авиабилетов, поэтому в данный момент мы не рассматриваем бота как канал продаж». У Aviasales есть чат-бот в Telegram, бот для Facebook — в разработке. «Но пока это баловство, — скептически комментирует Иван Козлов, руководитель мобильных продуктов Aviasales. — Трафика от них почти нет, единственный плюс — ажиотаж вокруг».

Сервис поиска недвижимости Cian решил бота не запускать. «Пока боты в сфере недвижимости кажутся лишь современной трендовой игрушкой. Для классифайда с миллионами объявлений бот может быть лишь дополнением к основному инструменту — сайту или мобильному приложению», — говорит Евгений Бондарев, диджитал-директор Cian.

Ярошевский же уверен, что боты заменят приложения, которые человек скачал «на случай» и не открывал уже полгода.

«Когда я останавливаюсь в отеле и не знаю, когда приеду сюда снова, мне удобнее обсудить все с ботом отеля в Telegram, а не скачивать их собственное приложение», — иллюстрирует эту идею Думик. Светлана Григорьева из «Яндекса» верит, что будущее за ботами, которые научатся решать проблемы комплексно: «Например, вместо того, чтобы открывать и закрывать одно приложение за другим, ты с помощью бота вначале бронируешь авиаперелет и отель, потом отслеживаешь время вылета и вызываешь такси, а по прибытии получаешь описание достопримечательностей вокруг или совет, где поблизости перекусить».

«Когда-то роботы стали заменять людей на производствах, а платежные терминалы — кассиров. Боты — это такие же роботы, мы просто переживаем новую волну автоматизации, где-то она будет идти быстрее, где-то медленнее, — говорит Николай Давыдов, управляющий партнер фонда Gagarin Capital.

В будущем бот домашнего холодильника, например, может напомнить в чате, что кончился любимый йогурт, и сам закажет его из супермаркета. Работу ботов домашней техники будет координировать бот-консьерж, который будет раздавать задания: универсальный искусственный интеллект обучать сложнее, чем нацеленный на заданный круг поручений и определенный набор ключевых слов и команд. «Метабот» из Сан-Франциско Assist уже координирует задания от заказа до курьерской доставки через SMS и четыре мессенджера. Стартап с российскими корнями Luka тоже представил коллекцию специализированных ботов на одной платформе, а переключаться между ними помогает главный бот.

Бот и деньги

Боты будут тем полезнее и умнее, чем больше разработчиков займутся ими. Но пока непонятно, как именно на этом рынке можно заработать. Chatfuel, ManyBots и другие платформы набирают аудиторию, но пока не получают доходов. «Единственной эффективно работающей моделью остаются системы поддержки пользователей крупных бизнесов, типа ботов компаний IKEA и онлайн-консультантов для банков, — считает Сергей Негодяев, управляющий портфелем ФРИИ. — Боты делают некоторые задачи уже качественнее людей, доступны 24/7, не ошибаются и при этом их стоимость существенно меньше стоимости живого оператора». По его подсчетам, провайдеры программ для онлайн-консультантов в России зарабатывают около 500 млн рублей в год, за эти бюджеты могут бороться и создатели ботов.

В бота уже можно встроить рекламу, но вряд ли баннеры или рекламные сообщения приживутся в чатах. «Реклама в мессенджере — это еще больнее чем по SMS», — объясняет Владислав Гафаров, глава студии разработки ботов Mrbot.im. Но боты могут научиться понимать когда, кому и что можно предложить в чате. Пока, впрочем, даже у самых популярных ботов дневная аудитория не превышает 1500-2000 человек.

Можно продавать компаниям сервисы для их ботов, например аналитику или опросы, интеграцию с внутренними системами фирмы. Эту модель уже развивают создатели ботов для корпоративного мессенджера Slack. Разработчики сервиса Statsbot Михаил Меланин, Артем Кейдунов и Павел Тиунов написали бота, который в рабочем чате дает нужную статистику, может напомнить о задаче и т.д. Statsbot бесплатно используют 8500 компаний по всему миру. Маркетинговые агентства, которым Statsbot помогает лучше анализировать интернет-трафик и эффективность рекламных кампаний, платят за работу бота около $150 в год. Команда рассчитывает интегрировать в бота базы данных крупных фирм (например, ритейлеров или банков), такая версия обойдется в $500-5000 ежемесячно. Еще один бот для Slack — Meekan — распознает упоминания в диалоге планируемых встреч и, сверяясь с календарями участников, предлагает им время и место. Такие сервисы тоже зарабатывают на подписке.

Электронная коммерция в мессенджерах тоже будет набирать обороты. Андрей Загоруйко, Михаил Бузенков и Никита Жильцов разрабатывают Quest.ai — сервис ботов, который сможет общаться с пользователем на естественном языке в рамках всех стадий продаж — от приветствия до «спасибо за покупку». Вы пишете боту в мессенджере, что хотите купить телефон, он узнает ваши потребности и предлагает на выбор три варианта, избавляя вас от тирании выбора, а затем переправляет на страницу покупки. «Диалоговая электронная коммерция гораздо шире интеграции в мессенджеры, — говорит Андрей Загоруйко. — Уже есть примеры интеграций с голосовыми интерфейсами вроде Amazon Echo, вскоре она появится в платформах Apple (Siri) и Microsoft (Cortana), это выведет существующие решения на новый уровень». Такой бот может брать деньги с компаний за свои услуги, может удерживать процент с чека покупателя или помогать организовывать совместные закупки, тоже по комиссионной модели.

Правда, большая часть аудитории мессенджеров — молодежь от 16 до 25 лет, которая уже давно предпочитает сообщения голосовому общению, напоминает Сергей Грибов, партнер фонда Flint Capital. «Как монетизировать эту аудиторию, если не всегда она сама делает покупки? Сами мессенджеры пока только пробуют зарабатывать, чат-ботам тоже лишь предстоит этому научиться,» — говорит Грибов.

США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 17 мая 2016 > № 1761112 Елена Краузова


Россия > Образование, наука > forbes.ru, 4 апреля 2016 > № 1712575 Елена Краузова

Расчет окончен: как выпускники мехмата МГУ и МИСиС превратили свои стартапы в миллионный бизнес

Елена Краузова

обозреватель Forbes

Офис компании «Мовиком» завален телекамерами, тросами и разной электроникой. Из этого хаоса инженеры собирают подвесные комплексы, которые снимают спортивные соревнования, торжественные церемонии и зрелищные акции, такие как «Кубок Кремля», парад Победы на Красной площади и мотошоу Adrenaline FMXRush. Не так давно «Мовиком», созданный выпускниками механико-математического факультета МГУ, был стартапом. «Мы жили от заказа до заказа, в постоянных кассовых разрывах», — вспоминает сооснователь компании Виктор Пахомов. Эта проблема давно решена: в прошлом году выручка «Мовикома» превысила 50 млн рублей. Запросы рынка на оригинальные конструкторские решения настолько разнообразны, что инженерные лаборатории, созданные вчерашними студентами, быстро становятся доходным делом.

Своя голова

Любовь к «железу» свела будущих владельцев «Мовикома» в университетской лаборатории. Здесь студенты собирали игровых роботов, способных обходить фишки, делать «змейки» и «восьмерки». Компания, которую Пахомов с друзьями основал в 2004 году, сразу занялась роботехническими проектами. Для старта хватило 80 000 рублей. Помещение было у лаборатории в Институте механики МГУ, от которого поступили заказы на НИОКР (Научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы — Forbes). «Запуск бизнеса оказался для нас вопросом не денег, а готовности вкладывать время», — уверяет предприниматель.

На первом коммерческом заказе — системе управления светодиодными панелями для ночных клубов — «Мовиком» заработал 320 000 рублей.

Молодые инженеры создавали также системы управления для промышленных машин, электрических и гибридных транспортных средств, роботизированных комплексов. Они приносили несколько миллионов рублей выручки в год. В 2007 году в компанию обратился подрядчик студии «Черепаха», снимавшей фильм «Стритрейсеры». В одном из эпизодов картины в овраг падал огромный грузовик. Подрядчик решил не привлекать каскадеров, а сделать фуру дистанционно управляемой и искал, кто бы выполнил заказ за умеренную плату. Так Виктор Пахомов и его партнер Оганес Геворкян поняли, что у роботизации есть перспективы в киноиндустрии.

Контракт с «Черепахой» привел к знакомству с Сергеем Астаховым — оператором, работавшим с Балабановым, Лунгиным, Миттой, Соловьевым. Астахов задумывался о тросовой съемочной системе российского производства — более дешевой, чем зарубежная техника, и более удобной для переноски между местами съемок. Он общался с разными командами инженеров, но разочаровывался: никто не сумел сделать так, чтобы система отслеживала объекты плавно, без торможений и встряски, а перемещением камеры было бы легко управлять в реальном времени. Владельцы «Мовикома» убедили Астахова попробовать еще раз, а потом и вложить в создание опытного образца 6 млн рублей.

Систему, названную Robycam, испытывали на дворовой площадке: установили по периметру поля опоры, натянули тросы, управляемые электролебедками, в центре закрепили подвес с камерой. «Robycam, действительно, получилась легче, более верткой и мобильной и потребляла меньше энергии, чем иностранная техника», — рассказывает Сергей Астахов. Ее конструкция с 2008 года не менялась. Robycam может работать при температурах от –20° до +50°. Траектория движения камеры заранее программируется. Те же достоинства есть у австрийской SpiderCam и американской SkyCam. Но благодаря оригинальной конструкции подвеса и синтетическим тросам Robycam весит 16 кг, а не 25 кг. Ее гиростабилизированная голова держит горизонт съемки, когда камера летает на скорости до 8 м/с. Для трансляции футбольного матча важно не просто следить с высоты за перемещениями игроков, но и дать, например, крупный план мяча в сетке или вспотевшего лица вратаря в ожидании пенальти. Robycam позволяет сделать то и другое без прыганья кадра.

Получив желаемое, Астахов вышел из проекта — основатели «Мовикома» выкупили его долю. Оператор посчитал, что Robycam дороговат для продажи и даже для прокатного бизнеса установка и обслуживание системы не подходят. Пахомов и Геворкян продолжали брать роботехнические заказы и «дошлифовывали» Robycam, бесплатно снимая спортивные мероприятия. Наконец, Пахомов, уложив в чемодан гиростабилизированную голову, отправился в Голландию на выставку IBC Amsterdam-2010. «Пообщавшись с прокатчиками и производителями, я сразу понял, в чем мы сильны и что можем предлагать себя за границей, — вспоминает Пахомов. — Если бы мы «варились» только в Москве, то никогда не достигли бы того, что имеем сегодня».

Первые Robycam на экспорт «Мовиком» отправил в Узбекистан — для стадиона клуба «Насаф» в Карши и стадиона «Бунедкор» в Ташкенте.

«Система работает без сбоев и сильно расширила возможности съемок», — подтверждает Виктор Сумбаев, главный инженер «Бунедкор». По словам Геворкяна, каждый, кто ищет роботизированные системы для съемок, рано или поздно заходит на сайт компании, и тогда нужно не просто выслать презентацию, а самому лететь на встречу — никакая реклама не сработает лучше личного обсуждения конкретных технических деталей.

Новый виток продаж случился после того, как Robycam купила телекомпания «Панорама», транслировавшая Олимпиаду в Сочи. Систему задействовали на съемках предолимпийских тестовых соревнований и церемонии открытия и закрытия Паралимпийских игр. Для «Мовикома» открылся путь в «высший свет»: Российская футбольная премьер-лига, теннисный «Кубок Кремля». Для съемок парада Победы в 2015 году в «Мовикоме» создали рельсовый вариант Robycam. Первый канал прежде пользовался импортным оборудованием, но на этот раз получил указание найти отечественного поставщика.

Сейчас, после подорожания импортных комплектующих, cборка одной системы обходится «Мовикому» в 13 млн рублей. 11 систем компания уже продала (цена поставки — 25–35 млн рублей), две сдает напрокат. При крупных контрактах Robycam окупается за 10–12 съемочных проектов, если арендуется для небольших мероприятий — затраты могут возвращаться в течение двух-трех лет. Более половины дохода «Мовикому» приносят заграничные клиенты — например, ее систему приобрела японская Rocket Inc, транслирующая концерты рок- и поп-звезд.

В Италии с Robycam снимают популярное музыкальное шоу X Factor.

Какая сумма вложена в конструкторские работы, помимо денег Астахова? Виктор Пахомов быстро считает в уме: более 5 млн рублей, если не учитывать реинвестированную прибыль, плюс 15,5 млн рублей грантов от Департамента науки и промышленной политики правительства Москвы. По итогам 2015 года выручка «Мовикома» превысила 50 млн рублей. 80% принесла Robycam, остальное — заказы на разработку опытных образцов другой электроники. Предприниматели не намерены бросать то, с чего все начиналось. «Это позволяет не только получить оборотные средства, но и следить за технологиями в смежных областях, — объясняет Пахомов. — И, в свою очередь, дает возможность развивать продукт, на который мы сделали ставку».

Модельный ряд

Совладельцы «Карфидов Лаб» Алексей Карфидов и Дмитрий Васильев иногда просят сотрудников «обрадоваться, как в NASA». Ни одна киносцена успеха космического агентства не обходится без ритуала — аплодисментов и объятий. Правда, в «Карфидов Лаб» фраза впервые была сказана после того, как сотрудники долго собирали прибор, а пилотное тестирование провалилось. Так что призыв «обрадоваться» здесь означает: что-то идет не по плану, надо собраться и сосредоточиться.

За полтора года «Карфидов Лаб» приобрела более 20 заказчиков и выполнила свыше 30 проектов. Лаборатория участвовала в разработке математической модели конструкции корпуса факела Олимпиады в Сочи. Моделировала аппарат для исследований воздействия кислоты, шлем виртуальной реальности, печь для сжигания мусора, подводный «беспилотник», мобильный электрогенератор.

Карфидов и Васильев учились на одной кафедре в НИТУ МИСиС, но подружились только на третьем курсе, заняв первые места в конкурсе студенческих инженерных проектов. Призеры организовали на кафедре клуб любителей компьютерного моделирования и графики, где студенты могли вместе работать над техникой 3D-моделирования, продумывать конструкцию какого-либо гаджета, экспериментировать с прототипами устройства. «Мы поняли, что у нас много ребят, которые хотят больше, чем просто учиться и жить университетской жизнью. Хотелось помочь им, да и развиваться самим», — рассказывает Карфидов.

В 2011 году ректор МИСиС одобрил создание студенческого конструкторского бюро, куда пришли многие из кружка Карфидова и Васильева. Но сами инициаторы его покинули: Карфидов ушел работать конструктором в Центр прикладной физики МГТУ им. Н. Э. Баумана, а Васильев уехал на год учиться в Массачусетский технологический институт. «В США студенческая жизнь пронизана предпринимательским духом. Конструкторы, инженеры и промышленные дизайнеры с первых курсов работают с заказчиками, становятся частью профессионального сообщества и вращаются в бизнес-кругах. В России этого не хватает», — признается он.

Васильев сделал вывод: с таким уровнем подготовки, как у студентов МИСиС, нужно строить бизнес.

Бизнес Виктора Пахомова (справа) и Оганеса Геворкяна — съемки на высокой скорости с большой высотыВернувшись в Москву, он уговорил Карфидова регистрировать фирму. Вместе они в апреле 2014 года договорились с руководством альма-матер. МИСиС получил 33,8% долей в ООО «Карфидов Лаб», а компания — помещение в студгородке и доступ к оборудованию университета. Но клиентов пришлось искать самостоятельно.

Понимая, что у компании есть сильные «технари» (трое бывших участников студенческого клуба), но пока нет имени, Карфидов и Васильев наняли менеджера по продажам. Тот упорно обзванивал потенциальных заказчиков во всех отраслях — от медицины до оборонной индустрии. «Карфидов Лаб» была готова взяться за всю цепочку — от разработки промышленного дизайна продукта до изготовления образца. Не пренебрегая при этом мелкими заказами, например расчетами конструкций для проверки будущей работоспособности изделия, разработкой 3D-моделей для выявления недочетов в устройстве. Первые 20 000 рублей «Карфидов Лаб» получила от производителя медицинской техники, заказавшего 3D-прототипирование аппарата для восстановления суставов.

Из 30 выполненных проектов две трети — это медицинские приборы и роботехника, остальное — промышленное оборудование и техника военного назначения (к примеру, концерн «Моринформсистема-Агат» заказал дизайн корпуса корабельного радара). Компания Cognitive Technologies, занятая созданием беспилотного «камаза», взяла лабораторию в подрядчики. «Карфидов Лаб» разработала конструкцию панели индикации для оповещения водителя о пересекании сплошной полосы, помехах рядом с транспортным средством, повреждениях дорожного полотна и т. д. «С предложением сотрудничества на нас вышел МИСиС. Мы внимательно изучили образцы работ «Карфидов Лаб» и согласились. Конечно, риски при взаимодействии со стартапами существуют всегда, но бэкграунд у этой компании был положительный, у нас была уверенность, что эти риски в данном случае невелики», — комментирует Юрий Минкин, руководитель департамента по созданию беспилотных транспортных средств Cognitive Technologies.

В среднем за один заказ «Карфидов Лаб» получает 300 000–500 000 рублей, но бывают заказы и на десятки тысяч рублей — все зависит от новизны задачи, которую нужно решить.

В 2014 году выручка составила около 2 млн рублей, по итогам 2015 года она превысила 5 млн рублей. Примерно 40% новых клиентов вышли на «Карфидов Лаб» сами. В конце 2015-го компания получила статус Центра коллективного пользования в технопарке «Сколково» и теперь будет предоставлять услуги его резидентам. На 2016 год заложено удвоение выручки.

«Все, что нам требовалось для старта, — наши знания и руки, — говорит Карфидов, объясняя, что компанию можно считать прибыльной с первых дней жизни. — Зарплаты у нас пока ниже средних по Москве, зато удобный график и интересные проекты». «На Западе идея инженерного предпринимательства культивируется, ты постоянно слышишь, какое это захватывающее ощущение — делать свой бизнес, — подхватывает Васильев. — А у нас вузы рекламируют рабочие места в самых разных компаниях, но ни слова не говорят о том, что студенты могут создавать их сами. Мы пошли по этому пути и пока не разочаровались».

Россия > Образование, наука > forbes.ru, 4 апреля 2016 > № 1712575 Елена Краузова


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter