Всего новостей: 2527941, выбрано 655 за 0.017 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Медведев Дмитрий в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаТранспортМеталлургия, горнодобычаГосбюджет, налоги, ценыМиграция, виза, туризмНефть, газ, угольФинансы, банкиТаможняЭкологияХимпромСМИ, ИТАвиапром, автопромНедвижимость, строительствоОбразование, наукаЭлектроэнергетикаАрмия, полицияАгропромРыбаМедицинавсе
Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 29 марта 2012 > № 527416 Дмитрий Медведев

Дмитрий Медведев направил приветственное послание участникам общеарабской встречи на высшем уровне.

В послании главы Российского государства, в частности, отмечается:

«Рад обратиться к участникам саммита ЛАГ и пожелать вам успешной работы. Проведение в Багдаде такого представительного форума является очевидным подтверждением того, что Республика Ирак вернула себе место, достойное статуса одного из учредителей Лиги, и вновь играет важную роль в арабских делах.

Деятельность вашей авторитетной организации традиционно направлена на укрепление коллективных и правовых начал в мировой политике, формирование справедливого миропорядка. Сейчас это особенно актуально. Ваша встреча проходит на фоне продолжающихся в регионе сложных, порой драматичных событий, которые требуют повышения роли Лиги в поисках политико-дипломатических путей урегулирования кризисных ситуаций.

Отношения между Россией и арабскими странами опираются на глубокие исторические традиции дружбы и взаимопонимания. В контексте охвативших регион перемен возрастает значимость активизации нашего плодотворного сотрудничества. Мы неоднократно заявляли, что Россия выступает в поддержку стремления арабских народов к лучшей жизни, бóльшим социально-экономическим правам. Убеждены, что стоящие перед государствами Ближнего Востока и Северной Африки задачи могут и должны решаться в конституционном поле, через национальный диалог. Особо важно при этом способствовать предотвращению насилия в регионе.

Именно из этого исходила Россия, поддержав конструктивные инициативы ЛАГ по разрешению кризиса в Сирии. Выступаем за выработку коллективных подходов, которые помогли бы нормализации обстановки в этой стране. Призываем участников саммита к объединению усилий в целях содействия скорейшему прекращению кровопролития в Сирии. Важно найти приемлемый для всех вариант урегулирования, запустить диалог между сирийскими властями и оппозицией – при безусловном соблюдении норм международного права, без внешнего вмешательства.

Происходящие на Ближнем Востоке и в Северной Африке перемены не должны оттеснять на второй план задачу разрешения самой острой проблемы региона – достижения всеобъемлющего и справедливого урегулирования арабо-израильского конфликта. Россия твёрдо выступает за скорейшее возобновление прямых палестино-израильских переговоров по всем вопросам окончательного статуса на прочной международно-правовой основе.

Подтверждаем нашу заинтересованность в совместной работе с арабскими партнёрами по продвижению предложенной нами концепции коллективной безопасности в зоне Персидского залива. Настроены и далее наращивать стратегический диалог по линии Российская Федерация – Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива, поддерживать усилия по запуску механизмов Российско-арабского форума сотрудничества.

Углубление всестороннего взаимодействия с государствами ЛАГ остаётся одним из приоритетных направлений нашей внешней политики. Уверен, укрепление российско-арабских отношений отвечает общим интересам, служит обеспечению мира, устойчивому развитию наших стран и народов».

Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 29 марта 2012 > № 527416 Дмитрий Медведев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 27 марта 2012 > № 527423 Дмитрий Медведев

Пресс-конференция по итогам саммита по ядерной безопасности.

Д.МЕДВЕДЕВ: Всем привет! Мы завершаем пребывание в Сеуле на саммите по ядерной безопасности. Повестка дня вам всем хорошо известна.

В преддверии открытия саммита были проведены несколько важных встреч: я встречался с Президентом Соединённых Штатов Америки, встречался с Президентом Республики Корея господином Ли Мён Баком. Сказал ему сегодня, что всё было организовано блестящим образом. И ещё раз хотел бы поблагодарить, пользуясь возможностью, корейских партнёров за организацию мероприятия и за содержание. Потому что от страны, которая принимает, очень многое зависит.

Кроме того, как это обычно и происходит, на полях саммита было проведено некоторое количество встреч. Я также встречался (помимо руководства Соединённых Штатов Америки и корейского руководства) с Королём Иордании, Премьер-министром Турции, Премьер-министром Италии, с некоторыми другими коллегами обменялся коротко информацией.

Сеульский саммит – уже второй после встречи в Вашингтоне. Я могу сказать, что я в целом удовлетворён его итогами, потому что проблематика очень сложная, и рассчитывать на то, что мы сразу за несколько встреч решим все вопросы, не приходится. Но мы не только обменялись мнениями – мы вышли и на целый ряд конкретных решений, которые более эффективно позволяют выстраивать сотрудничество в сфере ядерной безопасности.

Сделали сегодня ещё одно полезное, на мой взгляд, заявление с участием Президента Казахстана и Президента Соединённых Штатов Америки по Семипалатинскому полигону. Действительно, это уже хорошее трёхстороннее сотрудничество, и, собственно, в этом и реализуются идеи саммита и его повестка.

Несмотря на то, что произошло на японской АЭС «Фукусима-1», сегодня всё-таки большинство стран приходят к выводу, что использование ядерных технологий и материалов неизбежно, нужно заниматься их совершенствованием, но без их использования никакого прогресса у человечества быть не может. Во всех сферах это весьма и весьма востребованная технология. Естественно, мы должны обеспечивать то, о чём говорили эти два дня (вчера вечером и сегодня весь день), – так называемую физическую и техническую безопасность объектов включая их безопасность в глобальном масштабе.

Напомню, что сделали мы в этой сфере. Мы выступили инициаторами разработки новой нормативной базы, модернизации существующих конвенций, включая Конвенцию о ядерной безопасности, Конвенцию об оперативном оповещении о ядерной аварии, и выступили авторами глобальной инициативы по борьбе с актами ядерного терроризма.

В чём, на мой взгляд, сегодня проблема? Нормативная база добротная, но не все торопятся её ратифицировать и принимать, причём даже самые передовые государства в сфере ядерных технологий. Понимаю, что это может в чём-то сковывать; очевидно, это поднимает планку технологических ожиданий, деньги нужно дополнительные вкладывать. Но мы же это делаем. Поэтому, считаю, что наша ядерная энергетика, безусловно, самая передовая в мире, почему мы её активно предлагаем нашим партнёрам. Так должны поступать и другие государства для того, чтобы мы были гарантированы от стихийных бедствий и связанных с ними катастроф, не говоря уже о такой проблематике, как акты ядерного терроризма, когда происходит несанкционированный доступ с преступными целями к ядерным материалам, к ядерным технологиям. В результате этого, естественно, наш мир не становится прочнее, и создаётся угроза ядерного терроризма.

Мы сейчас занимаемся специальными вопросами, даже будем проводить учения, связанные с несанкционированным доступом к таким технологиям, включая так называемый криминалистический аспект. Сегодня я об этом рассказывал нашим партнёрам.

В любом случае разговор был полезный. Итоги отражены в совместном коммюнике. Это сбалансированный документ, который отражает консенсус по поводу конкретных мер, направленных на совершенствование системы учёта, контроля и физической защиты ядерных материалов, а также, естественно, предотвращение их незаконного оборота и снижение угрозы ядерного терроризма.

Мы выдвинули ещё одну инициативу – по культуре физической ядерной безопасности, а также представили в распоряжение участников саммита меморандум, в котором изложены меры, предпринятые нашей страной после саммита в Вашингтоне в 2010 году. Естественно, будем принимать участие в активной реализации тех решений, которые были приняты сегодня на саммите в Сеуле.

Ещё раз благодарю Республику Корея и Президента Кореи за прекрасную организацию этого мероприятия.

Спасибо за внимание. Я готов ответить на ваши вопросы.

ВОПРОС: Дмитрий Анатольевич, в своём заявлении по итогам встречи с Президентом США Бараком Обамой Вы отметили, что у нас пока ещё есть время договориться по ПРО, но в то же время Вы отметили, что пока стороны остаются на своих позициях. В ходе этих переговоров американская сторона всё-таки продемонстрировала готовность идти на конкретный диалог, пытаться достичь конкретных договорённостей, а не ограничиваться общими заявлениями? И в этой связи – когда можно ожидать очередного раунда консультаций по проблематике ПРО?

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Диалог и не прерывался. Могу сказать прямо, американская сторона продемонстрировала желание его продолжать, и мы это желание, естественно, всячески поддерживаем. Вопрос в том, ради чего этот диалог.

У нас есть шансы и есть ещё время для того, чтобы договориться по всем вопросам североатлантической, европейской ПРО. Для этого необходимо продолжать не только консультации, но и выходить на какие-то решения.

О чём мы договорились? Мы вчера об этом с Президентом Обамой сказали: мы договорились о том, что будут продолжены консультации, причём вначале, на протяжении ближайших полугода, восьми месяцев – с участием технических специалистов, потому что полной технической ясности по всем аспектам ПРО, включая так называемый адаптивный четырёхэтапный подход развёртывания европейской ПРО, нет ни у нас, ни у европейских стран. Подозреваю, что и у американцев нет окончательного понимания, что это будет. Потому что ПРО – это не только оборонительная инициатива; давайте скажем прямо, это ещё и политическая штука, которая используется различными политическими силами для достижения собственных политических интересов, включая интересы, связанные с выборами как в парламент, так и президентскими выборами.

Поэтому мы консультации продолжим, диалог обязательно продолжится хотя бы потому, что разговаривать и обсуждать гораздо лучше, чем просто обижаться и ничего не делать. В любом случае у этого диалога должен быть финал. Финал будет благоприятным тогда, когда мы посчитаем, что наши интересы учтены, а вы знаете, что мы считаем учётом наших интересов: это гарантии того, что эта ПРО не направлена против Российской Федерации (форму гарантий можно обсуждать), и наше понимание того, что будет происходить.

Либо финал будет другой, и об этом финале я всё уже сказал в ноябре прошлого года. Но мне бы такого финала не хотелось, несмотря на то, что этот финал ещё не близок и решение о нём будет приниматься уже во второй половине текущего десятилетия. Но я могу сказать абсолютно твёрдо, такое решение, во-первых, неполезно в целом для всех, потому что будет означать гонку вооружений, это затратное решение для всех. И, во-вторых, это решение, к сожалению, если всё-таки до этого дойдёт, будет неизбежным, а нам бы хотелось его предотвратить. Поэтому консультации и диалог будут продолжены при понимании того, о чём я только что сказал.

ВОПРОС: В продолжение «политической штуки». Собственно, как мы знаем, у журналистов острый слух, особенно после вчерашнего разговора, который тет-а-тет у Вас был с господином Обамой, и который подслушали журналисты, когда, как нам известно, господин Обама обратился к Вам с просьбой, так сказать, не обострять сейчас разговор по ПРО с учётом того, что после выборов он будет гибче в этом вопросе. Как Вы могли бы прокомментировать эти сообщения прессы и жёсткую реакцию одного из кандидатов в президенты Митта Ромни, который назвал Россию врагом номер один для США?

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Всякие решения такого рода всегда носят политический характер. Это не чисто военные решения. Идея противоракетной обороны действительно модифицировалась и изменялась.

Что касается нашего диалога, нашего разговора с Бараком Обамой, то это непрекращающийся разговор. Мы его ведём и в закрытом формате, вчера полтора часа разговаривали на разные темы, включая, естественно, противоракетную оборону. Разговариваем на эту тему и с представителями средств массовой информации. Так что здесь никаких тайн нет, как, собственно, нет ничего удивительного в том, что целый ряд вопросов очень сложно решать в конкретной политической ситуации. Есть лучшее время для решения вопросов и худшее. Очевидно, что лучшим временем является ситуация, когда все политические силы стабильны, безотносительно, кстати, даже к тому, кто чем занимается, но просто более ясная конструкция. Собственно, об этом и был разговор. Ничего удивительного в этом нет, мы никогда ничего не скрывали. Президент Обама об этом мог сказать и публично, и непублично. Просто всегда, когда что-то выдёргивается, это приобретает более интересный оттенок, возникают всякие конспирологические вещи. Сегодня посмотрел: было четыре толкования наших с ним фраз. Даже интересно, что останется в истории и что из этого в конечном счёте получится.

Никто не хочет никаких обострений. Считаю, что в этом плане наш диалог с Президентом Обамой действительно в чём-то был за последние годы образцовым. Самое главное, что важно для диалога, это чтобы стороны друг друга слышали. Вот этому мы с Бараком Обамой научились. И он в этом смысле был очень комфортный партнёр по диалогу. Когда я ему что-то говорил, он анализировал и давал ответ. Когда он мне что-то говорил, я тоже анализировал, а не выдавал сразу какие-то идеологические клише.

Есть разница между тем диалогом, который был с Соединёнными Штатами, и диалогом, который идёт при Президенте Обаме. Но это не значит, что Президент Обама занимал какие-то особые позиции в этом плане. Наоборот, Президент Обама – типичный Президент Соединённых Штатов Америки. Он занимает абсолютно проамериканскую позицию, а никакую другую. Очень часто мы с ним расходились. Но даже когда мы расходились, это было в корректной форме: во-первых, в уважительной форме, и, во-вторых, с разъяснением аргументов. Я ему говорил: «Знаешь, Барак, вот это я сделать могу, а это не могу». И он мне то же самое говорил: «Вот это я могу сделать сейчас, а здесь меня будет мучить, например, Конгресс, и это решение будет очень трудно провести».

Это нормально, это учёт политических реалий. Так и должен строиться доверительный и дружеский диалог, а я рассчитываю на то, что этот диалог с Соединёнными Штатами Америки продолжится. Причём мы бы хотели, чтобы он продолжался вне зависимости от того, кто сидит в Белом доме. Но так не бывает. И уровень доверительности всегда зависит от того, кто конкретно исполняет служебные обязанности, в том числе обязанности Президента Соединённых Штатов Америки.

О том, что касается различных идеологических клише, я уже сказал. Знаете, я всегда опасаюсь, когда та или иная сторона использует конструкции типа «враг номер один» и так далее. Это очень пахнет Голливудом и определёнными временами. Поэтому я бы рекомендовал всем претендентам на кресло Президента Соединённых Штатов Америки, не исключая того, о ком Вы сказали, как минимум две вещи. Во-первых, при формулировании позиции всё-таки включать доводы рассудка, голову использовать, это для кандидата в Президенты иногда невредно. И, во-вторых, посматривать на часы: сейчас 2012 год, а не середина 70-х годов, – и к какой партии кто бы ни относился, он должен принимать во внимание текущие реалии. Только тогда он может рассчитывать на победу.

ВОПРОС: Большое спасибо, Дмитрий Анатольевич, за возможность задать Вам вопрос. Хочу спросить следующее. Россия всегда проводила и проводит разумную и ответственную политику, в особенности на международной арене, и призывает других участников международного сообщества к тому же. Мы сегодня присутствуем на ядерном саммите, но мы не видим участников важных процессов в мире, конфликтных ситуаций, как Иран, Корея, на этом саммите. Не было бы целесообразно их пригласить, поскольку эти вопросы очень важны и актуальны и без их участия наладить прямой диалог с этими странами кажется проблематичным?

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Я бы сам не отказался от ситуации, когда все участвуют в обсуждении вопросов ядерной безопасности, все причастные к этим темам. Потому что даже на этом саммите есть страны, которые в максимальной степени вовлечены в эти вопросы, которые несут максимальную ответственность. К их числу я, кстати, отношу и Российскую Федерацию, и Соединённые Штаты Америки, и других легальных участников «ядерного клуба», также государства, которые используют ядерную энергетику. А есть государства, которые не участвуют. Я даже больше скажу – есть государства, которые, на мой взгляд, на этот саммит попали случайно, по протекции, что называется. Так тоже бывает.

Но в принципе было бы неплохо, чтобы государства, о которых много говорят, принимали более активное участие в дискуссиях. Я, правда, не уверен, что и названные Вами государства были бы готовы в таких дискуссиях принимать участие в сегодняшней жизни. Будем надеяться, что рано или поздно они вернутся за стол переговоров, и мы сможем этот диалог продолжить как в существующих международных форматах для обсуждения ядерной программы, допустим, того же самого Ирана или же Северной Кореи, так и в каких-то более расширенных форматах, не исключая такого рода саммиты.

Хотя, обращаю внимание, проблематикой этого саммита не охватывается тема нераспространения ядерного оружия. Мы всё-таки говорим о несколько других вопросах, хотя они очень тесно связаны с этой проблематикой. Так что в конечном счёте, я надеюсь, это будет возможно. Мы будем делать всё от нас зависящее.

ВОПРОС: Вы говорили, вылетая сюда, о том, что, возможно, миссия Кофи Аннана – это последний шанс для Сирии спасти себя от гражданской войны, хотя она там уже сейчас фактически идёт, но, видимо, от эскалации этой гражданского войны до самой безысходной ситуации. Если шанс есть (а у него всегда есть всё-таки временные какие-то рамки, и если время тикает, то оно когда-то заканчивается), какой Вы видите срок для того, чтобы миссия Аннана закончилась успехом, чтобы стороны, противостоящие в Сирии, могли бы сесть за стол переговоров? Соответственно Ваше видение возможности политического прогресса в Сирии? И я просто добавлю: были ли ещё моменты политического прогресса по Ирану после этих разговоров? Просто я хотел коллегу немного дополнить.

Д.МЕДВЕДЕВ:Мне бы не хотелось создавать проблемы для Кофи Аннана, который сам сказал, что он не готов сейчас обозначить сроки для достижения либо окончательного прогресса, либо ощущения того, что прогресс недостижим, и пора использовать какие-то другие средства международного воздействия на ситуацию. Понятно, что это достаточно короткие сроки, потому что, к сожалению, в Сирии продолжается насилие. И мы все его осуждаем.Другое дело, что у России всегда в этом смысле была сбалансированная позиция. Мы считаем и считали, что в каждом конфликте есть не только одна сторона. Сирийское общество по своему конфессиональному признаку, по другим признакам очень сложное. И считать, что, например, уход Асада разрешает все проблемы, это было бы абсолютно близоруко. Я сегодня и вчера задавал один и тот же вопрос своим коллегам: представим себе, что нет Президента Асада, он ушёл в отставку и по тем или иным причинам не принимает решения, – ситуация изменится? Никто мне не сказал: да, она изменится радикально, всё встанет на свои места. Все понимают, что конфликт, скорее всего, продолжится, и те внутренние противоречия, которые сегодня раздирают сирийское общество, они в результате ухода той или иной политической персоналии не исчезнут. Вот об этом, мне кажется, нужно призадуматься абсолютно всем: и тем, кто говорит о необходимости немедленной смены политического режима, и тем, кто стоит на более сбалансированных позициях.

Я действительно обсуждал эту тему и с Кофи Аннаном как со спецпосланником, и с Бараком Обамой, и с Королём Иордании, и с Премьер-министром Эрдоганом сегодня, причём в кулуарах мероприятия и достаточно подробно. Мне бы хотелось, чтобы решение о судьбе сирийского государства, сирийского общества, о судьбе сирийской политической системы – в конечном счёте, о судьбе сирийского народа – принимали не уважаемые руководители иностранных государств, даже из самых благих побуждений, а сам сирийский народ, причём представленный всеми его стратами, всеми его составляющими. Только в этом случае это решение может быть поддержано сирийским обществом. А если это будет решение, условно говоря, навязанное той или иной внешней силой, оно никогда не будет воспринято до конца. Для этого достаточно посмотреть на ситуацию, в которой находится Ливия. Там нет государства, там нет демократии, там нет и Каддафи, конечно, но там нет демократии. И как долго это будет продолжаться, не знает никто. Этому государству ещё нужно сохраниться на карте мира в качестве единого. Конечно, мы будем помогать нашим ливийским партнёрам, но просто там сейчас очень сложная ситуация. Зачем нам обрекать Сирию на такой же путь? Я не вижу в этом никакого смысла. Поэтому все эти вопросы мы обсуждали, и самое главное, что пусть даже с какими-то оговорками, но все мои партнёры подтвердили важность миссии Кофи Аннана. Мы все ему желаем успехов, и я закончу на том, с чего Вы начали свой вопрос: я действительно считаю, что это, наверное, последний шанс избежать эскалации гражданской войны, а её последствия для Сирии будут просто фатальны.

Что касается Ирана, то я уже всё сказал: мы, естественно, эту тему обсуждали с моими партнёрами тоже, разговор будет продолжен.

ВОПРОС: Дмитрий Анатольевич, хотели спросить про внутреннюю политику России. По поводу диалога с внесистемной оппозицией: будет ли он продолжен, будет ли встреча с представителями внесистемной оппозиции и будет ли расширен список участников с предыдущей встречи? И когда может быть принят закон о партиях? Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Надеюсь, что очень скоро сам по себе термин «внесистемная оппозиция» отойдёт в прошлое. Почему? Потому что оппозиция, если она есть и действует на основе законов, включая закон о политических партиях, другие законы, в любом случае системная. Она может быть очень жёсткая, радикальная, может быть мягкая, тем не менее это всё равно легальная оппозиция. А тот, кто законов не соблюдает, – тот преступник, а не внесистемный оппозиционер.

На мой взгляд, нам нужно переходить именно к такой модели. Именно это я обсуждал во время встречи с теми руководителями, представителями политических сил, которые не прошли регистрацию в органах Минюста. Думаю, что их так и надо называть до поры, до времени. Но этого времени осталось совсем немного. Надеюсь, что в ближайшее время будет принят закон о политических партиях уже и верхней палатой – Советом Федерации, и после этого он поступит на подпись Президенту. Я, естественно, его подпишу.

Но с учётом того внимания, которое уделяется соответствующему законопроекту, я думал, действительно, встретиться и пообщаться с руководителями тех политических сил, которые хотели бы зарегистрироваться. Их гораздо больше, чем было на первой встрече, потому что заявок очень много. На самом деле их ещё больше. Но речь идёт не о том, чтобы обсуждать достоинства и недостатки этого закона, потому что закон идёт в том виде, в котором идёт. Считаю, что он абсолютно нормальный, современный, демократический закон. Это скорее символическая встреча, но это не означает, что впоследствии подобных встреч не должно быть. Наоборот, политическое руководство страны должно регулярно общаться с представителями политических сил. И не только с теми партиями, которые находятся в Государственной Думе, но и с представителями других политических сил, потому что они отражают в целом общий спектр мнений, существующий в нашей стране. Уверен, что это полезно для всех политических руководителей государства. Делать это нужно регулярно, находиться в диалоге. Не обязательно, конечно, делать абсолютно всё, что предлагается, это просто невозможно, но по мере возможности, с другой стороны, учитывать пожелания даже тех политических сил, которые яростно критикуют власть, – не просто возможно, но и необходимо. Мне кажется это крайне важным для создания в нашей стране современного государства, современной общественной системы и развития гражданского общества.

ВОПРОС: У меня тоже вопрос по внутренней российской политике. Дмитрий Анатольевич, как Вы прогнозируете, когда завершится формирование нового Правительства? Может ли его состав быть объявлен до инаугурации нового Президента? И ожидаете ли Вы каких-то структурных изменений в кабинете министров – может быть, изменение количества министерств, вице-премьеров?

Д.МЕДВЕДЕВ: Формирование Правительства начнётся в тот момент, когда будет приведён к присяге и вступит в должность новый Президент Российской Федерации. После этого начнётся формирование Правительства.

В чём оно заключается? Оно заключается во внесении кандидатуры Председателя Правительства в Государственную Думу и впоследствии в формировании уже Правительства по должностям и структуре. Раньше этого времени все разговоры на эту тему абсолютно напрасны, потому что нет предмета для разговора. У нас сейчас есть институты власти, которые исполняют свои обязанности: есть Президент, есть Председатель Правительства, есть Правительство, которое работает на своих местах – и должно доработать до самого последнего часа своих полномочий, потому что наша страна не может оставаться без органов управления.

Что касается консультаций, то мы сказали уже о том (об этом говорил и я, и избранный Президент Владимир Путин), что мы находимся в режиме консультаций. Мы обсуждаем и структуру Правительства, и отдельные персоналии, которые могли бы войти в новое Правительство, а это должно быть именно новое Правительство и по форме, и по содержанию, потому что так, видимо, уже в настоящий момент надо. Вопрос структуры, естественно, это вопрос согласования: структура утверждается Президентом, но делается это на основании консультаций с Председателем Правительства по составу Правительства и по тем блокам, которые в этом Правительстве должны быть. Давайте не будем забегать вперёд – я не сомневаюсь, наша страна без Правительства не останется, и, надеюсь, его структура будет оптимальной. Что такое «оптимальной»: соответствующей сегодняшнему времени, соответствующей тем вызовам, с которыми сталкивается наше государство.

ВОПРОС: Дмитрий Анатольевич, после декабрьских выборов последовало много отставок губернаторов, называли разные причины: неэффективность, низкий результат «Единой России» и Путина. Кто, на Ваш взгляд, следующий претендент на выбывание? В последнее время часто называют Никиту Белых, в его адрес раздаётся критика со стороны в том числе Владимира Путина, говорят о Чиркунове.

И ещё один вопрос. Я понимаю, что сейчас Вы не скажете имя будущего главы Московской области, но всё же намекните: человек с каким опытом может возглавить этот регион – будет ли это федеральный политик?Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Понятно, пытаетесь выпытать у меня все интриги ближайшего времени.

По поводу отставки губернаторов. Знаете, в ряде случаев это была досрочная отставка, в ряде случаев наши коллеги просто завершают исполнение своих полномочий. И видеть в этом что-то экстраординарное я бы не стал. Иногда почему-то все эти вещи смешиваются в головах аналитиков.

Если человек завершает исполнение полномочий, ему на смену может прийти другой человек, что в этом удивительного? Это не означает, что все, кто завершает полномочия, должны быть снова предложены для наделения полномочиями. Но мы с вами должны действовать (мы – в данном случае я имею в виду весь российский народ) в рамках существующего правового поля.

До момента вступления в силу закона о порядке избрания губернаторов по новым правилам действуют старые правила. Я уже начитался за эти недели всяких разных вещей по поводу того, зачем они это делают, как вообще это возможно, зачем Президент кого-то вносит – будет новый порядок, надо апеллировать к народу. Слушайте, давайте вернёмся на землю. Президент может и должен действовать только в рамках правового поля. Истекают полномочия – значит, в рамках существующего закона я предъявляю кандидатуру. Я не могу сказать: знаете, давайте подождём нового закона, там демократичнее, и будет здорово, если все за него проголосуют. Никто не может в этой ситуации уклониться от принятия решения. И я не могу.

Поэтому, ещё раз подчёркиваю, до момента вступления в силу нового закона будут появляться новые люди – в рамках действующего порядка наделения полномочиями через партийную систему, внесения Президентом и решения законодательного органа. Это могут быть и люди, досрочно подавшие в отставку, такие есть. Причины разные, Вы их назвали: это могут быть причины, связанные с политической ситуацией, неудовлетворённостью социально-экономическим развитием того или иного субъекта Федерации. Но это не наказание – это просто лишь констатация того, что не все работают одинаково. И, кстати, после выборов в Государственную Думу, я об этом сказал, в этом нет ничего нового, по итогам избирательных кампаний всегда происходит ротация. И дело не в конкретных результатах. И «Единая Россия», и Владимир Владимирович Путин неплохо выступили на выборах. Если мерить европейскими мерками – прекрасно выступили. Поэтому вопрос не только в этом. А вопрос в том, что в каждом конкретном регионе своя ситуация. Она, кстати, очень часто не вполне зависит, например, от популярности того или иного федерального политика – она зависит от того, как работает местный губернатор. И мы это обязаны учитывать.

Претендентов на выбывание никаких называть не буду, потому что их нет. Исхожу из предположения, что любой губернатор, который ещё не подал заявления об отставке и которого не отрешил Президент своим решением (а такое право у Президента есть, и оно останется, кстати), предполагается законопослушным и в достаточной мере успешным губернатором. Так и должно быть в будущем, иначе мы можем парализовать систему управления в стране. Но у Президента соответствующие полномочия и сегодня есть, и, ещё раз подчёркиваю, они должны остаться и в новом законе, это абсолютно нормально. И как раз в этом я и вижу сбалансированность того законопроекта, который я внёс.

Московская область – очень важный и очень большой регион. Я сам живу в Московской области – мне этот вопрос небезразличен. Уверен, что при принятии решения должны быть проанализированы профессиональные качества человека, который способен возглавить такой крупный субъект Федерации: это должен быть человек с хорошим опытом работы, профессиональный человек, успешный человек. В противном случае его невозможно будет предъявить жителям Московской области и депутатам законодательного собрания для утверждения. Уверен, хорошего человека найдём, всё будет в порядке.

Всего доброго. До встречи в Индии.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 27 марта 2012 > № 527423 Дмитрий Медведев


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 26 марта 2012 > № 520996 Барак Обама, Дмитрий Медведев

Дмитрий Медведев встретился с Президентом США Бараком Обамой. Встреча состоялась в Сеуле, куда главы двух государств прибыли для участия в саммите по ядерной безопасности. Заявления для прессы по итогам встречи

Д.МЕДВЕДЕВ: В очередной раз мы с моим другом и коллегой Бараком Обамой провели содержательное обсуждение самых разных вопросов международной повестки дня и вопросов двустороннего сотрудничества между Российской Федерацией и Соединёнными Штатами Америки.

Я сказал, что, несмотря на то что та перезагрузка, о которой довольно много говорили в последние три года, оценивается по-разному, я считаю абсолютно полезным то, что мы делали в последние три года. Считаю, что это были, может быть, лучшие три года в истории взаимоотношений между Российской Федерацией и Соединёнными Штатами Америки за последнее десятилетие. Нам действительно удалось многое сделать, начиная Договором об ограничении стратегических наступательных вооружений и заканчивая нашим сотрудничеством по наиболее чувствительным международным вопросам.

Отдельно я хотел бы поблагодарить Президента Соединённых Штатов Америки за огромную работу и поддержку, которая была оказана Российской Федерации на пути к вступлению во Всемирную Торговую Организацию. Это для нас очень важная тема. Рассчитываю на то, что столь же успешно мы сумеем преодолеть и оставшиеся проблемы, включая существующую в настоящий момент проблему закона Джексона–Вэника.

Нам ещё очень многое предстоит сделать для того, чтобы вывести торгово-экономические отношения между Россией и Соединёнными Штатами Америки на принципиально новый уровень как по размеру торгового оборота, так и по интенсивности сотрудничества. Российская Федерация в этом весьма заинтересована. Думаю, что это было бы полезно и для американских компаний, и для американских граждан, особенно в период общей экономической нестабильности.

Мы обсудили, естественно, как обычно, и вопросы международного сотрудничества, говорили о некоторых наиболее проблемных вопросах, включая Сирию. Вчера я встречался со спецпосланником Генсека ООН господином Аннаном. Мы с Президентом Соединённых Штатов Америки исходим из того, что это хороший способ достичь хотя бы первой точки успокоения и проложить дорогу для коммуникаций между различными общественными силами, в настоящий момент существующими в Сирии. Мы готовы оказывать господину Аннану всяческую поддержку. Об этом я сказал ещё вчера.

В любом случае мы должны действовать таким образом, чтобы не создать больших проблем и постараться сделать так, чтобы угроза гражданской войны, существующая в настоящий момент в Сирии, не была реализована, а чтобы, наоборот, эта миссия завершилась развитием полноценного диалога между всеми группировками, существующими в стране, и правительственными властями.

Мы говорили, естественно, и о ситуации на Ближнем Востоке, коснулись ситуации вокруг иранской ядерной программы, говорили о северокорейской ядерной программе, говорили о некоторых других чувствительных вопросах, говорили о нашем сотрудничестве в Афганистане – в общем, прошлись практически по всем основным позициям.

Затронута была, конечно, и проблематика противоракетной обороны. Мы говорили о том, что время не упущено. Сотрудничество и обсуждение всех аспектов, связанных с реализацией идеи европейских ПРО, может быть более активным, договорились о том, что в настоящий момент время для работы специальных технических экспертов. В любом случае, конечно, мы остаемся на своих позициях: Россия – на своей позиции, Соединённые Штаты Америки – на своей позиции. Но диалог на эту тему не только возможен, но и необходим. И если говорить предельно прямо – у нас ещё есть время для того, чтобы договориться и прийти к сбалансированному решению, имея в виду тот опыт, хороший опыт, который мы с Бараком накопили при подготовке Договора об СНВ, и который, надеюсь, будет использован и для нахождения решения этой весьма непростой проблемы.

Пользуясь случаем, хотел бы сказать, что мне доставляет большое удовольствие общение с моим коллегой Бараком Обамой, и, как мне представляется, тот уровень взаимопонимания, который сложился у нас за эти годы, помог решению целого ряда важнейших двусторонних и международных вопросов. Надеюсь, что такой характер отношений сохранится между Российской Федерацией и Соединёнными Штатами Америки, между лидерами государств и в будущем. Поэтому, пользуясь случаем, хотел бы, Барак, ещё раз пригласить тебя посетить Российскую Федерацию, даже понимая, что этот год – предвыборный и сложный. У нас есть много хороших мест. Я приглашал тебя в Санкт-Петербург и от своего имени, и от имени избранного Президента Владимира Путина, и я делаю это ещё раз.

Б.ОБАМА (как переведено): Спасибо!

Во-первых, хотел бы сказать, что действительно в последние три года мы очень продуктивно работали с Президентом Медведевым, и эти три года были чрезвычайно продуктивными.

Президент Медведев уже говорил о тех достижениях, которые имели место. Во-первых, это Договор об СНВ, который позволил уменьшить ядерные арсеналы, что, в свою очередь, будет способствовать достижению мира и безопасности не только в отношениях между нашими странами, но и по всему миру. Речь также шла о наших обязательствах по договору о нераспространении.

Кроме того, было упомянуто вступление России в ВТО. Это очень важно для укрепления наших торгово-экономических отношений, это создаст рабочие места в обеих странах. Речь шла также о поправке Джексона–Вэника, о том, как от неё избавиться, для того чтобы американские компании смогли воспользоваться открытым и либерализированным российским рынком.

Действительно, имели место периоды, когда в наших отношениях наблюдалась напряжённость. Этого можно было ожидать. Такое происходит в отношениях между странами, тем более что в наших отношениях, в нашей истории когда-то имела место «холодная война». У наших отношений долгая история, однако нам нужно смотреть вперёд, а не оглядываться назад.

Говоря о продвижении вперед: разумеется, нам нужно проделать большую работу в том, что касается наших двух стран. И Президент Медведев уже говорил о тех вопросах, которые вызывают трения между нами, в частности, по вопросу о ПРО. И сейчас наступило время, когда наши команды начнут дискуссии по техническим вопросам.

Следует также упомянуть о работе двусторонней президентской комиссии. Её сопредседателями являются Министр иностранных дел Сергей Лавров и Госсекретарь Хиллари Клинтон. Работа этой комиссии направлена на расширение торговых отношений между нашими странами, решение торгово-экономических проблем. Речь идёт не только о ВТО, но и о том, как более энергично укрепить инвестиции, как укрепить сотрудничество в экономической области, которое идёт на пользу обеим нашим странам.

Что касается международной арены, то мы согласились в том, что как двум ведущим мировым державам нам необходимо постоянно иметь друг с другом контакты и постоянно координировать то, как мы будем реагировать на возникающие в мире серьёзные ситуации и проблемы.

Что же касается проблематики, относящейся к Сирии, то, несмотря на то что существуют определённые трудности в наших подходах к этой проблеме, особенно в течение последних нескольких месяцев, мы согласились в том, что нам стоит поддерживать миссию Кофи Аннана, который собирается попытаться положить конец кровопролитию в Сирии и продвинуться вперёд к созданию такого механизма, который позволил бы сирийскому народу иметь действительно легитимных представителей, иметь легитимное правительство в Сирии.

Что касается Ирана, то мы согласились в том, что следует приветствовать переговоры с Ираном в формате «пять плюс один». Об этом будет объявлено в скором времени. Речь идёт о том, чтобы добиться дипломатического решения проблемы, добиться того, чтобы Иран выполнял свои международные обязательства, с тем чтобы он смог вернуться в Содружество наций, и для того, чтобы у Ирана могла быть мирная ядерная энергия, а не ядерное оружие.

Что касается Северной Кореи, то мы оба согласились направить сигнал о том, что Северная Корея должна воздержаться от ракетного запуска, о котором шла речь и который будет являться нарушением резолюции Совбеза ООН. И мы надеемся, что именно это произойдёт, что Северная Корея воздержится от этого. Мы надеемся, что этот вопрос будет решён дипломатическим путём.

Что же касается сотрудничества между нашими странами, то оно является чрезвычайно важным и для мира и стабильности во всём мире. И в этой работе я не мог бы даже желать лучшего партнёра, который способствует укреплению наших отношений, чем Дмитрий. И я не сомневаюсь в том, что он в своей новой роли, на своей новой работе будет продолжать осуществлять позитивное влияние на то, что происходит в мире, и будет продолжать работать в целях укрепления отношений между нашими странами.

Конечно, я очень хотел бы посетить Санкт-Петербург, но боюсь, что я это сделаю уже только после выборов. Желаю вам всего самого лучшего.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 26 марта 2012 > № 520996 Барак Обама, Дмитрий Медведев


Корея. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 26 марта 2012 > № 520992 Ли Мен Бак, Дмитрий Медведев

Дмитрий Медведев провёл переговоры с Президентом Кореи Ли Мён Баком. Обсуждались перспективы развития российско-корейского сотрудничества.* * *

ЛИ МЁН БАК (как переведено): Господин Президент!

Очень рад снова с Вами встретиться после нашей встречи в Петербурге в ноябре прошлого года. Позвольте поприветствовать российскую делегацию в нашей стране. Мы очень благодарны российской стороне за то, что Россия внесла весомый вклад в успешное проведение саммита по ядерной безопасности в Сеуле.

Если я правильно помню, то это наша седьмая встреча. Мы стали очень близкими друзьями.

В последние годы Россия и Корея значительно развили своё сотрудничество. Хотел бы также отметить, что, несмотря на кризисные условия в мире, Россия продемонстрировала высокие темпы экономического роста. Думаю, это стало возможно благодаря лидерским качествам господина Президента Медведева. Я также поздравляю вас со вступлением России в ВТО.

Ещё раз хотел бы приветствовать Вас в нашей стране.

Д.МЕДВЕДЕВ: Уважаемый господин Президент Ли Мён Бак! Уважаемые корейские друзья!

Господин Президент, Вы правы, это наша седьмая встреча, и это свидетельство беспрецедентно высокой активности в наших отношениях и дружественного характера личных отношений, которые существуют между нами.

В последние несколько лет мы действительно встречались весьма часто, гораздо чаще, чем за двадцатилетнюю историю наших дипломатических отношений. И это принесло вполне зримые плоды. Наш торговый оборот находится на рекордном уровне, что особенно важно в период экономических неурядиц.

Хотел бы отметить Ваш личный вклад в развитие торговых, гуманитарных и иных связей между нашими странами.

Спасибо Вам большое за приглашение посетить ядерный саммит. Уверен, что он пройдёт на самом высоком уровне.

Корея. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 26 марта 2012 > № 520992 Ли Мен Бак, Дмитрий Медведев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 25 марта 2012 > № 520998 Кофи Аннан, Дмитрий Медведев

Дмитрий Медведев и специальный посланник ООН и Лиги арабских государств по Сирии Кофи Аннан обсудили ситуацию в Сирии.* * *

Д.МЕДВЕДЕВ: Уважаемый господин Аннан, я хочу сердечно Вас поприветствовать в России. Вы приехали сюда в рамках специального поручения, специальной миссии, которой сейчас занимаетесь. Хотел бы сразу сказать, что мы очень ценим Ваши усилия. Может быть, для Сирии это последний шанс избежать затяжной и кровопролитной гражданской войны. Поэтому мы будем оказывать Вам всяческую помощь на любом уровне по самым разным направлениям, в той части, конечно, в которой Россия способна такую поддержку оказать. Мы очень надеемся на то, что Ваша работа закончится позитивным результатом.

К.АННАН (как переведено): Большое спасибо, господин Президент. Я весьма счастлив возможности вести переговоры здесь с Вами, в Москве, касающиеся Сирии, с Вами лично.

Мы уже провели очень хорошие переговоры с Министром иностранных дел Сергеем Викторовичем Лавровым сначала в Каире и сегодня продолжили эти переговоры здесь, в Москве. И я надеюсь на то, что нам удастся внести позитивный вклад в решение вопроса Сирии при самом активном участии Российской Федерации.

Мы действительно рассчитываем на то, что, как всегда, мы сможем вновь положиться на помощь и на добрые советы со стороны Российской Федерации. Вы совершенно верно отметили, что мы при моём участии, при участии группы посредников сможем приложить необходимые усилия для того, чтобы в конечном итоге положить конец этому сложному кровопролитному конфликту, чтобы обеспечить доступ к гуманитарной помощи тем, кто в ней нуждается, чтобы в конечном итоге в этом регионе превозобладал мир. Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 25 марта 2012 > № 520998 Кофи Аннан, Дмитрий Медведев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 23 марта 2012 > № 521003 Дмитрий Медведев

Конференция Российского совета по международным делам.

Дмитрий Медведев принял участие в научно-практической конференции Российского совета по международным делам «Евроатлантическое сообщество безопасности: миф или реальность».

Российский совет по международным делам создан по распоряжениюПрезидента в 2010 году для организации взаимодействия российских научных организаций с иностранными экспертно-аналитическими центрами по вопросам международных отношений.На полях конференции Дмитрий Медведев встретился с Генеральным секретарём Совета Европы Турбьёрном Ягландом.

* * *

Выступление на научно-практической конференции Российского совета по международным делам

Д.МЕДВЕДЕВ: Уважаемые коллеги! Уважаемые дамы и господа!

Я с интересом принял приглашение поучаствовать в конференции. Она весьма представительная. Здесь, насколько я знаю, собрались эксперты практически из 20 стран для того, чтобы обсудить весьма актуальную задачу построения евроатлантического сообщества безопасности. Прежде всего хотел бы поприветствовать в Москве и в России наших гостей.

Хотел бы сразу ответить на главный вопрос, который поставлен перед всеми нами: миф или реальность евроатлантическое сообщество безопасности? Моё мнение: пока это миф, но этот миф должен стать реальностью. И мы все в этом можем поучаствовать.

Очевидно, что конструктивный и непредвзятый диалог с учёными, экспертами необходим для того, чтобы принимать правильные практические решения тем, кто обязан думать о будущем своей страны, своего народа, кто чувствует реальную ответственность за будущее всей нашей планеты. Сегодня, в век быстротечной глобализации, это уже не дежурная вежливость, а, по сути, аксиома.

Два года назад в нашей стране был создан Российский совет по международным делам: мы поддержали эту инициативу, – считаю, что не ошиблись. Надеюсь, что вошедшие в совет представители гражданского общества, учёные, дипломаты, военные ощущают свою реальную востребованность.

Если говорить предельно прямо, Россия, безусловно, добивается построения евроатлантического сообщества безопасности, где все должны чувствовать себя комфортно и быть одинаково защищёнными. Глобальная значимость этой задачи очевидна. И, сколь бы ни был труден путь, по которому наша страна движется вместе с другими государствами, нашими международными партнёрами, мы не намерены сворачивать с этого пути, мы не намерены занимать выжидательную позицию, а намерены действовать.

Обеспечение безопасности не происходит само собой, эта задача требует труда и самоотдачи всех государств регионов. Нам предстоит приложить немало усилий для того, чтобы преодолеть кризис доверия. Как известно, кризис доверия был назван основной причиной глобального экономического кризиса, поразившего международную экономику, мировую экономику в 2008 году. И надо признаться, что эти годы, годы экономического кризиса, – при всём их драматизме – нас многому научили (нас – я имею в виду и мировое сообщество, и лидеров государств): скажу откровенно, научили прежде всего прислушиваться к позиции друг друга в критических ситуациях, чего раньше по экономическим вопросам просто не было. Мы все получили серьёзное предупреждение и, что называется, убедились в том, что необходимы коренные изменения в системе международных экономических отношений. Пока мы их не достигли, но мы движемся по этому пути. И, надо сказать, по некоторым направлениям движемся быстрее, чем я мог себе представить, когда мы первый раз собрались в конце 2008 года в Соединённых Штатах Америки в весьма посредственном настроении.

Этим же необходимо заниматься по всем вопросам внешней политики. Проблемы современного мира нужно решать сообща, объединяя наши усилия на принципиально новой основе.

По-прежнему убеждён, что безопасность может быть только неделимой и равной. Попытки укрепить собственную безопасность за счёт других разрушают саму идею построения сообщества государств и подрывают основы сотрудничества. Но главное – они будут провоцировать появление новых разделительных линий, генерировать напряжённость и нестабильность. И дело не только в том, что такие оазисы безопасности в глобальном мире нежизнеспособны и долго не продержатся, – под их обломками может быть погребена вся существующая система безопасности и в конечном счёте система международного права.

Сегодня в Евроатлантическом регионе всё более востребована идея прочного партнёрства. Нас многое объединяет. И в целом мы нужны друг другу. У нас много общих проблем. Распространение оружия массового уничтожения, природные и техногенные катастрофы, финансово-экономическая нестабильность, международный терроризм, организованная преступность, наркотрафик требуют от нас всё большей сплочённости. Безусловно, эти угрозы существовали и раньше, но в эпоху глобализации они становятся всё более и более явными и более опасными.

Предпосылок для партнёрства и опыта добрососедского сотрудничества у нас тоже достаточно. Мы помогали друг другу в разных ситуациях. Например, в России до сих пор в памяти очень тяжёлая ситуация с лесными пожарами, которые были у нас в позапрошлом году. Мы очень признательны нашим европейским партнёрам за серьёзную помощь.

Мы оказывали и оказываем друг другу поддержку при эвакуации сотрудников посольств из горячих точек, вместе боремся с морскими пиратами и, наконец, вместе противостоим транснациональной преступности и терроризму. У нас налажен обмен информацией по деятельности террористических группировок.

Мы немало сделали за эти годы, в том числе совместно с Евросоюзом: и по упрощению визовых процедур, и в рамках программы «Партнёрство для модернизации» (мне кажется, это была важная идея, и надеюсь, что она будет продолжена с участием большего количества государств), и при преодолении огромного количества препятствий, которые стояли перед Россией в рамках вступления в ВТО. Да и западный бизнес стал чувствовать себя в России, что называется, комфортнее, во всяком случае ему стали понятнее многие правила. Это не означает, что все вопросы решены, тем не менее ощущение близости появилось. Это убедительный сигнал тем, кто занимается проблематикой безопасности.

Ещё сравнительно недавно универсальным мерилом силы государств была их военная мощь. Мы все надеемся, что эти времена уходят в прошлое.

Сегодня государства сильны прежде всего своей открытостью и готовностью к партнёрским отношениям. Скажу больше, помощь партнёрам входит в число наших приоритетных национальных интересов, потому что мир, в котором царит взаимная поддержка, – это безопасный мир.

Исходя из этого мы развиваем интеграцию на пространстве Содружества Независимых Государств, в тесной координации с нашими союзниками последовательно укрепляем сотрудничество в рамках Организации Договора о коллективной безопасности, причём рассматриваем этот Договор не изолированно, а как эффективный региональный механизм противодействия нашим общим угрозам. Кстати сказать, нашим партнёрам из Североатлантического альянса следовало бы подумать о налаживании расширенных или продвинутых отношений, контактов с ОДКБ. Мне кажется, это уже просто назрело. Это во взаимных интересах, в общих интересах.

Сегодня мы также заявляем о решительном продвижении качественно новой ступени экономической интеграции в рамках формируемого Евразийского экономического союза Белоруссии, Казахстана и России.

Полагаю также, что во взаимоотношениях с НАТО нам пора избавляться от того, что мешает полноценному партнёрству, от фантомов прошлого, от инстинктов недоверия, а они есть, конечно, с каждой стороны. Это тоже очевидно.

Настало время сближения позиций и принятия совместных решений, направленных на создание более устойчивой и справедливой системы мироустройства.

Вспоминаю саммит Россия–НАТО в Лиссабоне в ноябре 2010 года. Тогда убедительно прозвучало, что безопасность всех государств в евроатлантическом сообществе неделима, а безопасность НАТО и России – взаимосвязана. Я и сейчас готов под этими словами подписаться. Встреча была в целом хорошая и по атмосфере, и по открытости в обсуждении самых разных вопросов. Мы исходим из того, что наши отношения с НАТО – это один из опорных элементов современной архитектуры безопасности на евроатлантическом пространстве, в значительной мере определяющий стратегическую стабильность в глобальном масштабе.

Вместе с тем, конечно, взаимодействие между Россией и НАТО не наладить без решения вопросов, которые затрагивают сегодня коренные интересы наших стран. Здесь тест один: тест на готовность Соединённых Штатов, других членов альянса к подлинному партнёрству с Россией. Он прост: это попытка учесть наши интересы – интересы, прежде всего, по проблематике противоракетной обороны в Европе.

Для нас принципиально важны надёжные и опирающиеся на военно-технические и географические критерии гарантии ненаправленности развёртываемой системы ПРО в отношении российских сил ядерного сдерживания. Эти силы и сама система должны соответствовать заявленной цели – противодействовать ракетным угрозам, которые могли бы исходить из-за пределов Европы. Подчёркиваю, из-за пределов Европы. Мне ведь так никто и не объяснил, почему мы должны верить, что новая система европейской ПРО не направлена против нас. Наоборот, нам всё время говорят: это как раз для вас – пользуйтесь этой системой. Как пользоваться-то? Это взлом ядерного паритета в той или иной ситуации. И, скажу откровенно, какие бы лично у меня ни были добрые отношения с моими коллегами, какими бы ни были продвинутыми отношения между Россией и государствами, входящими в НАТО, мы всё это вынуждены будем учитывать и при определённых обстоятельствах – отвечать.

Диалог сейчас продолжается, никакие двери не закрыты. Прошу ещё раз обратить внимание на то, что это не наше решение, это не мы придумали, это не мы продвигаем. Скажу прямо, что во время кулуарных разговоров со многими лидерами европейских стран они мне на ухо говорили, что им это не надо, но «есть атлантическая солидарность, поэтому мы будем это делать, и денег нам на это жалко». Вот и нам это не надо.

Время есть, но оно уходит, и я считаю, что в наших взаимных интересах – скорейший выход на взаимоприемлемые договорённости, но именно взаимоприемлемые. Договориться мы можем, у меня в этом сомнений нет, тем более что есть весьма успешные примеры такого взаимодействия, которые были получены в последние годы. Скажу вам, я испытываю определённую гордость за то, что мы достигли таких результатов. Это заключение нового российско-американского Договора об СНВ, в основу которого заложены принципы равноправия, паритетности, равной и неделимой безопасности сторон. Кстати, в преамбуле, по-моему, говорится и о взаимосвязи между ПРО и СНВ. Если кто забыл, рекомендую освежить, открыть этот Договор. Я убеждён, что такой же подход требуется и в отношении противоракетной обороны, и тогда всё получится.

Добротное сотрудничество налажено у нас и по вопросам обеспечения надёжной ядерной безопасности. Мы тщательно готовимся к предстоящему на днях в Сеуле саммиту. Я поеду туда, и, надеюсь, он станет этапным в укреплении и расширении взаимодействия в области физической ядерной безопасности, предотвращения потенциальных угроз ядерного терроризма, появления чёрных рынков ядерного материала и противодействия его незаконному обороту.

Россия уделяет большое внимание безопасности и сохранности ядерных материалов и связанных с ними установок. В Сеуле планирую поговорить об этом, о шагах, которые мы предпринимаем в этой сфере, и о возможных формах общения и обмена опытом с нашими партнёрами.

Задача укрепления правового фундамента международных отношений лежит и в основе другого нашего предложения заключить договор о европейской безопасности. В проекте этого документа мы попытались зафиксировать базовые принципы безопасности в межгосударственных отношениях на евроатлантическом пространстве, а именно приверженность добросовестному исполнению международных обязательств, уважение суверенитета, территориальной целостности государств, политической независимости государств, отказ от использования силы. Договор призван обеспечить условия для формирования эффективных механизмов взаимодействия в целях выработки адекватной реакции на вызовы и угрозы в области безопасности.

Уверен, что реализация этой инициативы (а она ни против кого не направлена, она как раз нас должна консолидировать) повысила бы взаимное доверие государств и добавила бы стабильности в наши отношения.

Уважаемые коллеги, я также хотел бы надеяться, что конференция придаст дополнительный импульс предметному обсуждению вопросов совершенствования архитектуры европейской безопасности и поможет ответить на целый ряд очень важных вопросов. Ведь ответ на эти вопросы поможет и договориться по наиболее сложным проблемам сегодняшнего дня, в конечном счёте будет способен изменить парадигму отношений в сфере безопасности.

Равные права (это краеугольные принципы международного права) предполагают и равную ответственность, а также обязательства вносить реальный вклад в обеспечение безопасности. Универсальным и проверенным временем инструментом межгосударственного взаимодействия являются нормы и принципы международного права. Никакие схемы управления глобальными международными процессами не станут жизнеспособными, если в них не будет использоваться или уважаться принцип верховенства права, во-первых, и, конечно, принцип суверенитета государств, во-вторых. И здесь бесспорны роль и авторитет главной международной площадки – Организации Объединённых Наций, на которую возложена ответственность за поддержание международного мира и безопасности. Скажем прямо, не всегда так происходит. Нужно исключить любые лазейки для действий в обход полномочий Совета Безопасности, для использования силы без его санкций, а такие попытки регулярно предпринимаются под самыми разными соусами. Аргументация проста, мы её регулярно слышим: мы не можем договориться в Организации Объединённых Наций – значит, она несовершенна. Или политика отдельных государств несовершенна – будем договариваться во имя лучшего мира, во имя демократии действовать сами. Где здесь приоритет международного права?

Хочу особо отметить, в последнее время опять возросло количество тех, кто желает использовать оружие в качестве аргумента для решения проблем.

То и дело звучат, причём не на экспертном уровне, а на официальном уровне, заявления ультимативного характера с угрозами внешнего вооружённого вмешательства. Считаю, что это крайне опасная и просто неприемлемая тенденция. Кто-то хочет поскорее сделать современной демократической страной Сирию. Кому-то хочется побыстрее разделаться с ядерной программой Ирана. Да, нас тоже очень тревожат многие процессы и в том числе те вопросы, о которых я только что сказал. Но за всем тем, что происходит, очень часто просматривается просто ущербная логика и психология войны.

Какими бы благими намерениями ни были продиктованы попытки навязать своё мнение, свою волю несогласным, они несовместимы с принципами международного партнёрства, принципами взаимного уважения в международных отношениях. Давайте всё-таки стараться более внимательно и беспристрастно слушать друг друга, внимательно учитывать и историческое наследие, культурно-религиозные особенности отдельных стран и регионов. Самое главное – нельзя допустить, чтобы пропагандистские атаки подрывали или подавляли верховенство права, иначе международные отношения будут входить в штопор анархии и произвола.

Сегодня особенно востребована конкуренция идей по укреплению кооперативных основ международных отношений, общих усилий в этом русле в противовес гонке за достижение геополитического превосходства, а такая гонка за превосходством всегда воспроизводит устаревший подход к ведению международных дел и обеспечивает лишь кратковременный успех. Мы очень часто становимся свидетелями относительности таких побед. Сегодня достигли какого-то преимущества, а завтра его уже нет, оно исчезло, а вот цена и издержки в плане нарушений региональных и глобальных балансов и подрыва доверия весьма высоки.

Мы свой вклад в конкуренцию идей внесли: это упомянутый мною Договор о европейской безопасности, – но мы готовы обсуждать и альтернативные идеи по обеспечению неделимости безопасности. Мы никогда не зашорены, не считаем, что наша идея – самая лучшая, а всё остальное обсуждаться не может. Нет, конечно. Но этих идей нет, мы их пока, во всяком случае, не слышим. Слышим, что есть НАТО, есть Североатлантический альянс и этого достаточно. А те, кто в НАТО не участвуют, они очень часто воспринимаются или как скрытые враги, или как международные лузеры. Это плохо.

Несколько слов о новом измерении безопасности. Сегодня мы становимся свидетелями настойчивых попыток использовать в межгосударственных отношениях схему действий, которая предусматривает массированное манипулирование общественным мнением. В итоге так называемые нужные цели, задачи, которые ставят перед собой государства или группа стран, внедряются в сознание людей, в политический обиход как истина в последней инстанции, а иные точки зрения отбрасываются. Мы должны быть более толерантными, мы должны слышать друг друга. Убеждён, что любые инициативы и действия, даже в том числе поддерживаемые большинством, не могут попирать международное право и демократический порядок принятия решений. В этом плане, кстати, показателен и пример Сирии, о которой сейчас много говорят. Вокруг этой страны была развёрнута весьма активная медийная кампания. Я сейчас не обсуждаю даже природу того, что происходит. Но в любом случае, эта медийная кампания была мало связана с задачами немедленного прекращения насилия и оказания содействия запуску общесирийского диалога, а мы ведь все к этому стремимся.

В то же время, если ориентироваться не на пропаганду, а на профессиональный серьёзный разговор, то международное сообщество способно выработать общий подход к задачам урегулирования данной конфликтной ситуации. Об этом свидетельствуют и договорённость об известных пяти принципах, достигнутая на встрече с участием нашего Министра иностранных дел с коллегами из Лиги арабских государств, и одобренное несколько дней назад заявление Председателя Совета Безопасности Организации Объединённых Наций в поддержку миссии Кофи Аннана. Хотел бы подчеркнуть, что положение этих документов идёт именно в русле тех предложений, которые Россия высказывала с самого начала.

В контексте острой дискуссии по сирийским проблемам хотел бы ещё раз выделить роль экспертного сообщества в объективном и беспристрастном анализе международных событий. Мы, конечно, все весьма признательны журналистам за оперативную подачу информации, за их самоотверженную, подчас опасную для жизни работу. Они молодцы. Но по-настоящему глубокий анализ, профессиональный анализ, комментарии происходящего должны давать профессионалы, эксперты, вооружённые всесторонними знаниями и своим богатым опытом, в том числе дипломатическим опытом, опытом решения кризисных ситуаций. Поэтому нам казалось бы очень важным регулярно слышать ваш голос, ваши оценки и заключения.

Уважаемые коллеги! Сегодня всё чаще говорят о многомерности понятия безопасности, включающего в себя и гуманитарные компоненты. Большое количество вызовов в сфере прав человека накопилось и в Евроатлантическом регионе: речь идёт и о элементарном расизме, и о расовой дискриминации, и о ксенофобии, и о нетерпимости, речь идёт о проблемах с положением национальных и этнических меньшинств, беженцев, внутренне перемещённых лиц, мигрантов. Это далеко не полный перечень. И самое главное, что эти проблемы в той или иной степени затрагивают все наши государства, все государства Евроатлантики. По-настоящему эффективно бороться с ними можно лишь на основе конструктивного и равноправного сотрудничества с использованием всего спектра механизмов регионального взаимодействия включая и Совет Европы, и ОБСЕ. Мы к такому сотрудничеству готовы и последовательно призываем к этому всех партнёров.

Для нас неприемлемы попытки отрыва этой тематики от сферы духовности, морали, исторических традиций. Мы тем не менее против стремления диктовать суверенным государствам рецепты решения имеющихся проблем. Не можем согласиться с избирательным подходом к оценке ситуации с правами человека. Такой подход, который обычно основывается на двойственности стандартов, ведёт к девальвации основополагающих принципов международных отношений, да и самого классического понятия демократии, которое все мы впитали ещё в школьные годы или в университетских курсах.

В этом плане как можно воспринимать, как принято говорить, «мантры» отдельных государств, которые считают себя главными проводниками демократии, если, скажем, в ливийском, а сейчас и в сирийском сюжете в качестве примера для демократического развития выбираются государства, внутриполитическая жизнь которых регулируется совсем другими нормами? Это или демократия – или не демократия. Самим-то не грустно от этого?Необходимо отбросить конъюнктурные подходы и дать себе отчёт, насколько глубоки и серьёзны перемены, которые происходят в мире. Только в этом случае мы сможем воплотить идею о единой Европе, без разделительных линий, а это реальная задача. И мы в России этого очень хотим. Времена размежевания, к счастью, канули в прошлое, им нет возврата. Гарантией тому является воля наших народов, их стремление к единству.

Сегодня состояние международной безопасности как никогда ранее зависит от общеевропейского человеческого потенциала. Россия очень дорожит этим национальным богатством, потому что мы многонациональная страна, очень сложная страна и с той системой ценностей, которая складывалась тысячелетиями, которая развивалась и обогащалась во взаимодействии с другими европейскими культурами. Мы понимаем и то, что в основе европейской идентичности лежит наша историческая и духовная общность. И это не пустые слова.

Завершая своё выступление, хотел бы сказать: мы открыты для диалога и поиска взаимоприемлемых решений по всему спектру проблем безопасности на евроатлантическом пространстве. Я искренне надеюсь и рассчитываю на ваш вклад в достижение этих по-настоящему исторических целей.

Я желаю всем вам успехов и благодарю за внимание.

Пользуясь случаем, поздравляю господина Брауна с 60-летием. Спасибо Вам за то, что Вы сегодня с нами. Вместо того, чтобы отмечать День рождения в привычной обстановке, Вы посвящаете этот день обсуждению глобальных вопросов. Мы благодарим Вас за это. Здоровья Вам.

<...>

Уважаемые коллеги! Уважаемые друзья! Мне было очень интересно послушать ваши выступления, ваши размышления о том, всё-таки миф или реальность наши возможности по евроатлантическому сообществу безопасности и в целом по ситуации в мире.

Если говорить о наборе проблем, то мы понимаем, что в целом все мы сталкиваемся с одним и тем же набором проблем. И даже, когда господин Перри [профессор Стендфордского университета, бывший министр обороны США] говорил о ситуации в различных странах, я отметил, что анализ ситуации, проблем, силы власти, экономического положения, угроз общественной безопасности в Афганистане, Пакистане, Ираке, Иране, Сирии, Северной Корее совпадает с моими ощущениями. Вопрос в том, какие мы выводы из этого делаем и каким образом мы пытаемся решать проблемы, существующие перед международным сообществом.

Очень важными являются наши договорённости по ключевым аспектам международного сотрудничества. Здесь вспоминали несколько раз – я тоже в своём выступлении вспоминал то, каким образом шли наши дебаты, возникали договорённости по договору СНВ. Генерал Джонс [бывший помощник Президента США по вопросам национальной безопасности] как раз вспоминал и трудности состыковки технических параметров. Я на самом деле с удивлением обнаружил, что мы с Президентом Обамой разговаривали по техническим проблемам больше часа по телефону. Это, наверное, беспрецедентная ситуация, когда два руководителя государства обсуждают абсолютно технические параметры, находясь в прямом диалоге. Но именно поэтому мы и договорились. Если мы отдали бы обсуждение этих вопросов кому-то другому, то, скорее всего, мы никакого договора не подписали бы, потому что эксперты всегда найдут повод для того, чтобы не договориться. Вот так и надо действовать.

Кстати, по противоракетной обороне, о чём говорил лорд Браун [бывший министр обороны Великобритании]. Мы на самом деле готовы воспринимать любые аргументы, мы готовы думать и над центрами, и над обменом информацией, и над другими мерами по укреплению доверия. Но, главное, мы должны услышать одну простую вещь – я ещё раз возвращаюсь к противоракетной обороне, – услышать и получить её закрепление: уважаемые коллеги, уважаемые друзья из России, противоракетная оборона не направлена против Российской Федерации. И это должно быть зафиксировано. Но не в дружеской беседе за чашкой чая или бокалом вина, а в документе. Так жизнь устроена, мы все с Вами понимаем. Есть такое латинское изречение: «Verba volant, scripta manent» («То, что сказано, улетучивается; то, что написано, остаётся»). Давайте напишем – тогда можно будет договариваться и по вопросам нестратегического ядерного оружия, и по другим вопросам. Это всё взаимосвязанные вещи, это всё элементы одного процесса.

И, наконец, третья вещь, которую я хотел сказать. Господин Рюэ [бывший министр обороны ФРГ] использовал такую хорошую формулировку: мы не должны быть заключёнными – или, выражаясь по-русски, заложниками истории. Вот я с этим бы абсолютно согласился. Нам всем пора уйти с этой зоны, выйти из заключения и научиться мыслить так, как мы сегодня мыслили здесь, в этом зале.

Всем большое спасибо.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 23 марта 2012 > № 521003 Дмитрий Медведев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 22 марта 2012 > № 521010 Дмитрий Медведев

Заседание рабочей группы по формированию системы «Открытое правительство».

Дмитрий Медведев провёл заседание рабочей группы по подготовке предложений по формированию в России системы «Открытое правительство». Основная тема встречи – противодействие коррупции.

Заседание прошло в Центре специального назначения в области обеспечения безопасности дорожного движения. Перед началом встречи Президент ознакомился с работой центра.Стенографический отчёт о заседании рабочей группы по подготовке предложений по формированию в России системы «Открытое правительство»

Д.МЕДВЕДЕВ: Добрый день, коллеги!

Сегодня у нас встреча в рамках рабочей группы по подготовке предложений, касающихся формирования «Открытого правительства». Но тема очень важная, очень сложная, очень болезненная – противодействие коррупции, – наверное, одна из важнейших тем рабочей группы по созданию «Открытого правительства».

Естественно, я от присутствующих жду прежде всего конструктивных предложений, которые основаны на мнении экспертов, на мнении общественности, предложений, которые касаются совершенствования законодательства как в создании новых законов, так и подготовке и продвижении уже внесённых законопроектов, включая недавно внесённый законопроект о контроле за расходами государственных служащих, который сейчас проходит общественную экспертизу, потом будет уже окончательно передан для работы в Государственную Думу.

Не буду долго рассказывать вам о том, в чём должна заключаться борьба с коррупцией. Очевидно, что это проблема, которая не может быть побеждена только законами, не может быть побеждена в течение какого-то установленного срока.Напомню: когда я несколько лет назад впервые за последние годы поднял на самый высокий уровень обсуждение этой темы и настоял на принятии соответствующего блока законопроектов, в общем, ни у кого иллюзий не было, ни у меня, ни у общественности, ни у наших граждан, что за несколько лет эту проблему радикально минимизировать не удастся. Но я об этом говорил и ещё раз скажу: я считаю, что мы эти годы не потратили зря хотя бы потому, что у нас впервые за всю тысячелетнюю российскую историю появилась определённая нормативная база для противодействия коррупции – не идеальная, потому что нормативная база не может быть идеальной, она должна всегда приспосабливаться под текущее состояние общественных отношений в стране, под набор бытовых привычек, под существующие общественные институты и, естественно, под развивающуюся экономику.

Сознание людей меняется очень медленно. Понятно, что коррупция и в широком смысле, и в бытовом смысле – это всегда процесс, в котором участвует не одно лицо. Напомню, что преступление совершает не только тот, кто берёт взятку, но и тот, кто даёт взятку. Почему-то это, как мне представляется, в головах большого количества людей не укладывается. Бытовое сознание вообще основано на том, что единственным преступником является взяткополучатель. Это ошибка – и с правовой точки зрения, и с нравственной.

Очевидно, что значительное число наших граждан больше не хочет мириться со всеми формами коррупции, которые существуют. Мы видим и рост требований граждан по усилению борьбы с коррупцией в верхних эшелонах власти, потому что это всегда раздражает наиболее активно, и на федеральном уровне, и на региональном уровне, естественно, и по муниципалитетам люди проходятся, и по бытовой коррупции, и по проблемам, связанным с использованием государственных средств. В этих отношениях граждане непосредственно не участвуют, но, несомненно, это всё равно влияет и на уровень коррупционности в стране, и просто на общее состояние экономики.Про законодательную базу я уже сказал. На мой взгляд, неплохо, что мы приняли ряд важных решений о контроле за доходами государственных и муниципальных служащих. Сейчас такие сведения предоставляют более чем миллион 200 тысяч человек. Это не значит, что все эти сведения безупречны, но это тем не менее впервые за все годы истории нашей страны открытые сведения.

В прошлом году было проведено 233 тысячи проверок соответствующих сведений и выявлено приблизительно 22,5–23 тысячи случаев предоставления недостоверных или неполных сведений о доходах. Это означает, что практически каждая десятая проверка завершилась тем, что была установлена неполнота или недостоверность сведений, поданных должностными лицами. Часть людей была уволена, количество не очень большое. Считаю, что это, кстати, как раз то, чем мы обязаны заниматься. Люди, которые подают декларацию, должны понимать: вовсе необязательно, что они окажутся в тюрьме за то, что что-то не так сделали, но если они наврали в декларации – их хотя бы уволят за это. И всё. И пусть живут по другим законам.

Мы должны саму по себе кампанию по декларированию, регулярную работу по декларированию сделать принципиально иной.

Мы в последнее время принимали важные решения и о присоединении к целому ряду ключевых конвенций, в том числе тех конвенций, которые являются важными для членства России в целом ряде международных организаций типа ОЭСР, я имею в виду конвенцию против подкупа иностранных должностных лиц при осуществлении международных коммерческих сделок.

В 2015 году в Москве состоится международная Конференция государств – участников Конвенции Организации Объединённых Наций о противодействии коррупции. Думаю, что это тоже будет на пользу нашей стране.

Наряду с законодательными мерами крайне важной является просветительская работа, и я думаю, что как раз «Открытое правительство» многое может сделать в этом направлении. Ещё раз подчеркну, я рассчитываю на ваши инициативы в соответствующих сферах.

По подготовке сегодняшнего мероприятия. Мы договаривались разбить всю нашу дискуссию на пять важных блоков. Естественно, их выделение носит условный характер, но для работы это нормально. Первое касается сокращения государственного вмешательства в экономику. Второй блок касается борьбы с так называемой «большой коррупцией». Третий блок касается мер по снижению коррупции при государственных закупках и повышению качества корпоративного управления в компаниях с государственным участием. Четвёртый касается снижения уровня бытовой коррупции. Кстати сказать, наше присутствие здесь, на гостеприимной площадке ГИБДД, с этим вопросом, собственно, и связано, мы не случайно приехали в гости. И, наконец, пятый блок касается формирования эффективных механизмов общественного контроля.

Предлагаю начать работу. Пожалуйста.

Сергей Маратович Гуриев делает основное выступление.

С.ГУРИЕВ: Спасибо большое, Дмитрий Анатольевич.

Добрый день, коллеги.

Спасибо за то, что дали возможность выступить. Мы всё-таки договорились, что, несмотря на то что наша цель – дать конкретные поручения, в том числе и с точки зрения общественного контроля, я бы хотел сказать несколько банальных слов о масштабе проблемы и о важности решения этой проблемы.

И если посмотреть на слайды 2 и 3, то вы видите, что коррупция – это огромная проблема и для бизнеса, и для населения. При этом коррупция – самая главная проблема для бизнеса, и это касается целого ряда условий ведения бизнеса.

На слайде 3 мы смотрим на бытовую коррупцию, которую мы тоже будем сегодня обсуждать, и мы видим, что и население сталкивается с коррупцией очень часто. И это касается на самом деле практически большинства российского населения, это касается целого ряда учреждений. Мы будем сегодня говорить о некоторых из этих учреждений. И самое главное, коррупция стала настолько важной и существенной проблемой для российского общества, экономики и собственно государства, что трудно говорить о каких-то точечных мерах. Нужно работать над системной концепцией борьбы с коррупцией.

Хотел бы сейчас пропустить четвёртый слайд и перейти к пятому слайду. Мне кажется, очень важный момент, мы часто говорим о том, что нормально, что в России не такая низкая коррупция, как в Дании или в Америке. Мы ещё не слишком богатая, не слишком развитая страна, и вот этот слайд, собственно, показывает, что если мы будем смотреть на Россию по сравнению с сопоставимыми странами, то Россия гораздо более коррумпированная страна. К сожалению, в международных рейтингах Россия стоит там же, где страны, которые находятся на гораздо более низком уровне развития, на порядок более низком уровне развития.

Д.МЕДВЕДЕВ: А сопоставимые страны здесь какие у нас?

С.ГУРИЕВ: На слайде №5 по горизонтали – это доход на душу населения, по вертикали – контроль над коррупцией. Чем ниже страна, тем она более коррумпирована. Соседи, вы видите, Азербайджан, Казахстан, Гвинея, но самое неприятное то, что такой же уровень коррупции у стран типа Зимбабве. Наверное, международные рейтинги преувеличивают ситуацию, преувеличивают тяжесть проблемы.

Давайте вернёмся на предыдущий слайд. Дело не только в рейтингах. Это на самом деле реалии, мы видим, что инвесторы воспринимают Россию как страну, в которой трудно делать бизнес. Мы видим, что, несмотря на благоприятную макроэкономическую ситуацию, низкую инфляцию, отсутствие дефицита бюджета, низкую безработицу, экономический рост, несмотря на то, что в России ситуация гораздо лучше, чем в Европе или Америке с точки зрения макроэкономики, капитал уходит из России, и это не только иностранный капитал, это и российские инвесторы. Бегство капитала имеет большие макроэкономические последствия. Кроме того, что уходит капитал, уходит и самое главное наше богатство – люди, высококвалифицированные профессионалы, предприниматели. Многие из них считают, что они не могут себя реализовать в России. Мы, к сожалению, пока не можем убедить их в том, чтобы они возвращались.

Не буду сейчас говорить о методологии подсчётов, но есть все основания полагать, что вместо 4 процентов роста мы могли бы рассчитывать на 6 процентов роста в ближайшие годы, если бы нам удалось справиться с этой проблемой, вернуть коррупцию на тот уровень, хотя бы на уровень сопоставимых стран.

Коррупция – это не только экономическая проблема, коррупция – это и социальная проблема. Многие российские граждане знают, что из-за коррупции они не могут получить доступ к качественному образованию, к качественному здравоохранению, не могут получить услугу безопасности. И это, конечно, именно то, что закрывает для них социальный лифт, мешает им самореализоваться. Коррупция – это и проблема безопасности, коррупция – это угроза самому государству. Из-за того, что у нас есть коррупция на всех уровнях государственной власти, нам трудно восстановить управляемость государства, нам трудно реализовать в том числе и те поручения, которые, возможно, мы будем обсуждать и сегодня. И в этом смысле ситуация на самом деле достаточно тяжёлая.

Дмитрий Анатольевич упомянул однажды оценку так называемых откатов при госзаказах. Речь идёт о сумме в 2 процента ВВП, просто, чтобы перевести это в рубли, представьте себе единицу с 12 нулями. Это огромная величина, сопоставимая с дефицитом Пенсионного фонда, это макроэкономическая проблема, и это только коррупция при госзаказах. Конечно, коррупция, таким образом, не позволяет нам инвестировать огромные деньги в инфраструктуру, справляться с проблемой перевооружения армии. Мы всё равно это будем делать, но это будет обходиться нашим налогоплательщикам гораздо дороже, чем могло бы быть. Очень трудно справляться с проблемами экологии, с проблемой фискального федерализма и, конечно же, с проблемами межнациональных отношений. И в этом смысле, если мы хотим реализовать то будущее, построить ту страну, которую мы бы хотели оставить своим детям, то, конечно, именно проблему коррупции необходимо решать.

Давайте пойдём дальше, на два слайда вперёд. Дмитрий Анатольевич упомянул пять составляющих. Мы считаем, что коррупция – это системная проблема, и каждый элемент из этого пазла заслуживает внимания, о каждом мы будем говорить сегодня. Наша цель – сформулировать конкретные меры, которые можно реализовать не только при помощи бюрократии, но и при помощи механизмов общественного контроля, вовлечения гражданского общества и обратной связи от наших граждан.

Я буду говорить о сокращении государственного вмешательства. Но прежде чем об этом говорить, следующий слайд, пожалуйста. Я бы опять хотел сказать несколько банальных слов. Извините, но мы все знаем, что, конечно, без политической конкуренции, без свободы СМИ бороться с коррупцией не получится. Сегодня мы не будем говорить об этом. Но я хотел бы сказать, что забывать об этом не надо.

Почему нужно говорить о сокращении государственного вмешательства в экономике? Это тоже очевидная вещь, тоже банальная вещь. Но государственное вмешательство в экономику как через госсобственность, так и через избыточное регулирование – это главный способ для коррупционеров увеличивать свою власть над обществом и бизнесом. И очень часто это избыточное регулирование как раз и вызвано тем, что нечистые на руку чиновники думают о максимизации своих неправовых доходов.

4-й пункт на этом слайде – то, чем наши предложения отличаются от того, что можно было бы сделать без «Открытого правительства» и гражданского общества. Мы считаем, что с коррупцией можно справиться только при помощи гражданского общества. И, как только что сказал Дмитрий Анатольевич, гражданское общество зреет, в гражданском обществе есть механизмы, инструменты и, главное, спрос на борьбу с коррупцией. Но общество не вполне доверяет тому, что мы делаем. И чтобы убедить общество в том, что мы будем бороться с коррупцией по-настоящему, наши меры должны быть конкретными, они должны быть измеримыми, у них должны быть сроки. Так что и мы, и общество, проходя через эти дедлайны, сможем сказать: «Да, мы сделали это». Или: «Нет, нам не удалось это сделать, нам не удалось выполнить свои обещания».

Эти меры должны быть реалистичными. Но самое главное, они должны быть ориентированы на конечный результат. И конечным результатом не может быть просто принятие закона, проведение совещаний, объявление о следующих шагах. Мы предлагаем в том числе и регулярный мониторинг состояния дел с коррупцией. Только тогда, когда наши граждане будут говорить, что коррупция больше не является ключевой проблемой, только тогда, когда они не будут бояться общаться с чиновниками, а будут знать, что чиновники работают на них, на граждан, а не на себя, мы сможем сказать, что мы победили коррупцию.

Следующий слайд, пожалуйста. Теперь самое простое, как нужно сокращать присутствие государства. К нам в голову после серьёзных обсуждений пришли очень простые предложения. Мы считаем, что государство должно объяснить обществу, зачем оно вмешивается в экономику по каждому конкретному случаю. Для каждого государственного предприятия государство должно сказать, нужно это предприятие оставить в госсобственности или нет, и если нужно, то почему, после чего «Открытое правительство» проведёт обсуждение, и Правительство Российской Федерации примет решение, оставлять этот актив в госсобственности или нет. Если этот актив не входит в закрытый список государственной собственности, то он приватизируется. То же самое мы предлагаем сделать и с регулирующими функциями.

Следующий слайд, пожалуйста. Итак, для государственной собственности мы предлагаем следующий план. До 1 июля Росимущество публикует закрытый список (закрытый в том смысле, что он конечный и ограниченный) предприятий с обоснованием необходимости сохранения в госсобственности каждого предприятия. «Открытое правительство» до 1 октября проводит общественное обсуждение каждого этого аргумента и даёт рекомендации Правительству Российской Федерации. Правительство Российской Федерации принимает решение о списке предприятий, которые нужно оставить в госсобственности, а до 1 декабря формирует «дорожные карты» приватизации всех остальных активов, где должны быть и сроки, и цели приватизации, и формы приватизации, и ответственные за исполнение этих мер.

Следующий слайд, пожалуйста. То же самое мы предлагаем сделать и с дерегулированием. Министерство экономического развития, которое накопило в последние годы большой опыт с точки зрения оценки регулирующего воздействия, собирает предложения от федеральных органов исполнительной власти и публикует опять-таки закрытый список регулирующих функций вмешательства в экономику. Для каждой функции публикует обоснования необходимости вмешательства в экономику и план передачи остальных функций в ведение саморегулирующих организаций или отмены этих регулирований. Мы считаем, что здесь общественное обсуждение займёт больше времени, и ставим срок – 1 декабря, после чего все остальные функции либо отменяются, либо передаются саморегулирующим организациям.

И ещё один слайд, пожалуйста. Ещё одна головная боль – это произвол при оказании государственных услуг. У чиновника слишком часто есть право принятия решений там, где его, наверное, не должно быть, возможность затягивать процесс, возможность отказывать без обоснования. И мы предлагаем провести краудсорсинг бизнес-процессов для государственных услуг. И это мы предлагаем сделать таким образом. До 1 июля «Открытое правительство» собирает предложения по поводу приоритетных для бизнеса и населения государственных услуг. По этим услугам до 1 октября проводится краудсорсинг на поиск оптимальных бизнес-процессов, и до 1 декабря Правительство принимает «дорожные карты» по переходу на оптимальные бизнес-процессы по самым болезненным, по самым важным государственным услугам.

Спасибо большое.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое, Сергей Маратович.

Давайте так договоримся. У нас есть пять блоков. Я потом буду предоставлять слово всем, кто желает высказаться, по возможности, конечно, коротко по соответствующей проблематике. Сейчас мы обсуждаем, напомню, сокращение госвмешательства в экономику. Кто готов?

Пожалуйста, прошу.

Е.СОЛЖЕНИЦЫН: Добрый день, коллеги!

Мне кажется, надо начать с того, что у нас, как было упомянуто, сейчас есть кризис доверия к словам, которые произносятся на публичной арене. Люди, мне кажется, часто считают, что много уже разговоров было, и как-то оно не меняется, и бесполезно это, и, может, даже и неискренне. И очень важно на самом деле нам не забывать, что, не увлекаясь, может быть, организационными решениями, изменением роли государства, законами, о том, что многие на самом деле думают, что ничего не изменится.

Второе – это не только недоверие, но это неверие. И очень важно нам будет сегодня, мне кажется, обсудить, что мы конкретно можем сделать, чтобы люди на самом деле поняли, что этот раз будет по-другому, по-иному, не обязательно именно в сфере коррупции, в сфере инициативы, которая исходит сверху, с точки зрения действий власти и роли государства в этом процессе.

Есть несколько соображений. Во-первых, законы, Вы упомянули, Дмитрий Анатольевич, много принято. При подготовке к этой встрече посмотрел на законы, которые принимались в других странах: очень многие практики, которые можно назвать лучшими, тоже у нас теперь узаконены. В общем-то, скажем так, буква закона на месте. Думаю, что, может быть, что-то можно совершенствовать, но, в общем-то, сейчас главный вопрос – как начать их применять. И здесь вопрос и воли, и вопрос открытости, и вопрос, как Вы сказали, доверия.

В применении же законов мы должны тоже понимать, что – опять сегодня речь пойдёт – некоторые предложения будут про организационные новшества. Наверное, правильно, во многих странах так делают. Но всегда есть риск восприятия общества: «Опять чего-то придумали – очередной комитет, очередную оргструктуру».

У нас есть и Прокуратура, и Следственный комитет, и Общественная палата, и надо объяснить, почему что-то новое нужно, даже не потому, что оно не нужно, а чтобы не усыплять, не отвлекать, не было риска неправильного восприятия для публики.

Второй момент действия. Все об этом говорят, неотвратимость наказания за нарушения, равенство перед законом во многих странах – в Италии, в Китае, в Корее – довольно масштабно. На самом деле люди и увольняются, и даже попадают в тюрьму.

Д.МЕДВЕДЕВ: Но в Китае за это обычно их к стенке ставят.

Е.СОЛЖЕНИЦЫН: В общем-то, всё-таки, мне кажется, тоже народ думает, наверное, так: «Ну ладно, поговорили, чего-то создали. А где конкретные примеры того, что это применено, в том числе на высоком уровне?»

Третий пункт – вкратце, просто повторю, то, что в других странах комплексно подходят. Есть законы, неотвратимость наказания, восстановление доверия. Но и вот эти внешние контроли традиционны, не надо здесь придумывать велосипед: СМИ, суды, публикация данных, партии и парламент, парламентские исследования и так далее.

Думаю, интересно в этом смысле использовать сейчас муниципальные выборы. И из того, что в СМИ видно, по крайней мере, много разных новых лиц на локальном уровне, подумать, как вот этот свежий потенциал задействовать, опять же, в том числе чтобы показать, что в этот раз – по-другому. Может быть, я бы даже сказал так: ослабление мощи вертикали власти, а не её усиление – направление для борьбы с коррупцией. Только усиливая одну вертикаль, будет намного труднее, чем создавая параллельный, сильный противовес.

Последний, может быть, пункт – тоже, опять же, потому что довольно первична роль государства, Вы тоже об этом сказали, – вопрос нравственности. Как-то неприлично в обществе говорить о нравственности, каких-то моральных моментах. Вы знаете, если посмотреть новости, что происходит, посмотрите, что школьники наши делают, у нас глубочайший кризис. Кто-то назовёт это поведением, кто-то моралью, кто-то нравственностью. Поскольку институты у нас в стране, скажем так, в общем-то, довольно централизовались за последнее время, может быть, столетие, потому что всегда так было со времён Петра Великого, то, конечно, ключевую роль здесь играют первые лица страны. Вы, Дмитрий Анатольевич, Владимир Владимирович, конечно, должны, наверное, заявить достаточно чётко какой-то обновлённый набор принципов в этой сфере, которых вы придерживаетесь для себя, для своего окружения, для всей страны, которые вы будете отстаивать и от которых вы вообще не будете отступаться. Это мощнейший и очень важный сигнал, потому что, как правильно было сказано, совещаний можно много провести, это такая декларация. Это начинается сверху. Это в любой компании всегда с генерального директора начинается. Церковь, наверное, может играть какую-то роль в таком вопросе поведенческом, но, наверное, начинаться оно должно здесь.

В общем-то, мне кажется, главный шаг здесь будет просто сказать: смотрите, с этого момента реально будет по-другому. Не надо объяснять всем опять, почему вы можете быть уверены, что оно будет так. Это очень важный шаг. Главное, время-то течёт. Иногда иностранные коллеги приезжают и говорят, мэр города, я помню: «А вы бываете, ваши руководители, ваши люди ездят за границу? В Китае бывают?» – «Конечно, бывают». – «А у меня, – говорит, – такое впечатление, что они быстро двигаются вперёд».

Время тикает, и это ключевой барьер. Многие другие планы «Открытого правительства», я соглашусь с Вами, это ключевая тема, «Стратегия-2020», все другие стратегии внедрять сложно, если не решить эту проблему. А решив её – многое там и внедрять не надо, оно само, в общем-то, решится. Поэтому, я думаю, по накалу, по важности эта тема ключевая, и даже на чисто человеческом уровне стыдно. Я часто с иностранцами встречаюсь, они всегда спрашивают: «Почему у вас…» Стыдно, и перед детьми нашими будет стыдно, если мы реально не решим. Поэтому я просто надеюсь, что роль государства здесь будет руководствующей как главный институт в стране сегодня. Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

Пожалуйста, кто продолжит?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Про СМИ я просто хотел сказать, поскольку господин Гуриев сказал, что здесь не будут обсуждаться сегодня СМИ. Может быть, я начну и закончу этим тогда.

Смотрите, Дмитрий Анатольевич: СМИ, конечно, свободные СМИ очень важны, и разнообразные СМИ очень важны, но и сейчас, и сегодня СМИ работают в антикоррупционном режиме очень сильно. Однако государство это не замечает почему-то. Я приведу Вам несколько примеров.

Смотрите, о Кущёвке: «Российская газета», государственная газета, правительственная газета, за полтора года до резни публиковала о сращивании местной полиции, тогда милиции, властей и банд. Государство не обратило на это внимания. Это правительственная газета, а не какое-то оголтелое «Эхо Москвы».

Или история с так называемой налоговой принцессой. Вся страна знает, нет ни одного медиа, которое бы не написало об этой истории, об уводе из бюджета 5 миллиардов рублей: «Первый канал», второй канал, «Ведомости», «Известия» и так далее. Ничего не происходит. Швейцария заморозила счета этих людей, российских граждан, считая, что там лежат деньги российского бюджета. Российская Федерация на это не обращает никакого внимания, а это СМИ работают. И так далее, и так далее.

Поэтому мне кажется, что в тех предложениях, которые сегодня делала рабочая группа, отсутствует мониторинг разных медиа, уже существующих, в том числе медиа региональных, в том числе медиа провинциальных. Потому что местные журналисты гораздо глубже, чем мы, московские, на своём уровне видят проблему. И я видел ваш дайджест, президентский дайджест – они огромные. Значит, видимо, может быть, внутри сделать по Вашему поручению, чтобы вопросы коррупции, про которые пишут медиа, пишут, показывают, говорят, чтобы это было вычленено, чтобы Вы это видели, чтобы Правительство это видело отдельно. Потому что очень много пресса об этом пишет. К сожалению, реакции никакой. Хотя в законе, в законах, в хороших законах, показано: государственные институты обязаны реагировать. Не реагируют. Я прошу обратить на это внимание, ничего дополнительного-то не надо, всё уже существует.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо, Алексей Алексеевич.

Пожалуйста, прошу Вас.

В.ГРУЗДЕВ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Согласен с предыдущими выступающими, хотел добавить несколько слов. Мне кажется, очень важно сделать, чтобы люди, которые приходят на государственную и муниципальную службу, стремились на эту службу, то есть должна быть конкуренция. Конкуренции можно достичь двумя путями: с одной стороны – сокращением численности чиновников и второе – повышением социального статуса чиновника, то есть повышением его заработной платы.

Мне кажется, что все нематериальные выгоды, которые есть на сегодняшний день у государственных и муниципальных служащих, во-первых, во всех регионах и на разных уровнях власти очень разные, а повышение заработной платы и конкуренция за получение должности государственной службы существенно снизит любую коррупционную составляющую. Ведь человеку, который работает, некогда думать, чем бы ему ещё заниматься. Поэтому, вы знаете, мне кажется, что иногда от безделья, в общем-то, коррупция появляется, потому что нужно себя чем-то занять, показать свою значимость и необходимость. Поэтому я предложил бы на эту тему тоже обратить дополнительное внимание.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Здесь у нас круг обсуждающих экспертов, которые любезно согласились поучаствовать, меняется. Просто я хотел бы обратить внимание, что мы должны стараться реагировать на всё, что мы уже обсудили. Просто прошлый раз, когда у нас была встреча, я, откровенно говоря, не помню, Владимир Сергеевич, принимали Вы участие или нет, мы как раз обсуждали пакет мер в отношении социального статуса чиновника, разные предложения. Некоторые из них, в общем, вполне реализуемые. Естественно, их будем имплементировать и в эту работу тоже. Спасибо.

Пожалуйста. Есть кто-либо ещё?

Л.ЯКОБСОН: Спасибо, Дмитрий Анатольевич.

Я хотел бы привлечь внимание к детали скучной, но важной. Сначала выражу согласие со всем тем, что здесь сказали коллеги. А скучная деталь вот какая. Краудсорсинг в отношении перечня функций и бизнес-процессов – очень полезное и очень нужное дело. Но многие из присутствующих знают, что до сих пор, хотя и не в формате краудсорсинга, но довольно многие эксперты пытались и определить соответствующие перечни, и оптимизацией бизнес-процессов заниматься, кое-какие подвижки есть, они заметны, но они действительно недостаточны. И скучная деталь, о которой я хочу сказать, состоит в следующем.

Мы могли бы гораздо более определённо и чётко оптимизировать бизнес-процессы с помощью такого инструмента, как административные регламенты. Они есть, их много, но они зачастую довольно расплывчаты, и не потому, что нельзя разработать более чёткие, а потому, что задумывавшаяся очень чёткая связь административного регламента, детально описывающего бизнес-процесс, с ресурсным обеспечением выполнения этого процесса была изначально нарушена. Почему? Потому что эта связь предполагает не только возможность экономии, но иногда и необходимость дополнительного финансирования.

В своё время – вот Сергей Семёнович [Собянин] наверняка это помнит – Минфин занял жёсткую позицию: раз мы не хотим чётко обеспечить оптимизированные бизнес-процессы ресурсами, значит, неизбежно регламент расплывчатый и гибкий, а где он гибкий, он не является инструментом реального контроля над происходящим. И если мы с самого начала не установим связь, о которой задумывались, никакой краудсорсинг, к сожалению, не спасёт.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

Пожалуйста.

И.ЯРОВАЯ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Говоря об элементах административного влияния, наверное, сегодня важно отметить, что очень многие режимы противодействия включаются при принятии подзаконных нормативных актов. Мы в принципе разделяем позицию и всячески идём по пути того, чтобы законы были прямого действия. Но, так или иначе, мы не можем отказаться полностью от подзаконных нормативных актов, и в этой связи конкретное предложение.

С учётом того, что сегодня, принимая законы Российской Федерации, мы очень часто оговариваем, что то или иное министерство должно разработать подзаконные нормативные акты, наверное, с точки зрения парламентского контроля как формы общественного контроля можно предусмотреть процедуры. Допустим, 90 дней, в течение которых то или иное ведомство разрабатывает подзаконные нормативные акты и презентует их хотя бы на профильном комитете Государственной Думы. Потому что фактически может даже оказываться ситуация, когда идеология, концепция закона противоречит подзаконному нормативному акту, который появляется позже. Это первое.

Второе. Работая на площадке Комитета по безопасности в Государственной Думе и общаясь с представителями бизнеса, мы убедились в том, что серьёзное административное влияние, связанное с дальнейшим коррупционным поведением и изыманием средств по налогу на добавленную стоимость, – это проблема отдельная, большая, серьёзная и глубокая. Но, так или иначе, сегодня рассмотрение объёма средств, который проходит фактически через административное решение о том, кому возвращать, в какие сроки, в каком объёме и так далее, – это вопрос, который заслуживает действительно пристального внимания.

И если говорить о приватизации, конечно, у нас всех есть общее опасение в части того, что приватизация в понимании людей связана с приватизацией той, прошлой. И очень важно, если сегодня подходить к приватизации, обеспечить максимальную честность, открытость и справедливость, потому что без этих категорий убедить будет чрезвычайно сложно в том, что новая приватизация не является второй волной той приватизации.

И последнее предложение связано с темой, которая наиболее сложно решаема. Она касается чиновников всех уровней. Это образование, это обучение и воспитание будущих чиновников. У нас сегодня нет ни одной дисциплины в системе высшего образования, которая была бы связана с этикой и психологией поведения муниципального государственного служащего и даже будущего сотрудника полиции в специальных учебных заведениях. Мы обсуждали эту тему с Министерством образования, и есть вполне конкретное предложение. Уже сегодня через государственный заказ, а далее и федеральные образовательные стандарты ввести, безусловно, жёсткое требование, в том числе и по дисциплинам, связанным с формированием личностного статуса и некоррупционного поведения, через воспитание и образование вместе. Поэтому в этой связи предложение, которое есть ещё в данном случае, – это через инициативы, которые сегодня будет предлагать парламент в рамках парламентского контроля деятельности Счётной палаты, предусмотреть возможность парламентского расследования, в том числе в ситуациях, когда материалы Счётной палаты свидетельствуют о возможных злоупотреблениях. Поэтому это вопросы, которые возможно сегодня развивать как новые формы общественного контроля.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

Давайте, наверное, перейдём к следующему блоку. У нас следующий блок – борьба с «большой коррупцией». Пожалуйста.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Спасибо, Дмитрий Анатольевич, за это мероприятие. Мне кажется, что сегодняшняя встреча и есть тот знак, тот символ, о котором говорил Сергей [Гуриев], что политическое руководство страны хочет продемонстрировать, что борьба с коррупцией всё-таки переходит в новую фазу, она продолжается. Мне кажется, что то внимание, которое Вы уделяете этой проблеме в последние годы, действительно не остаётся незамеченным, хотя общество хочет большего.

Общество, к сожалению, пока не удовлетворено теми результатами, которые достигнуты, общество не видит высокой эффективности в работе антикоррупционных структур, которые существуют в России в достаточно большом множестве. Наверное, самое главное, общество хочет быть уверено в том, что высшая власть страны честна, потому что, к сожалению, коррупция в стране стала системной, она проникает сверху донизу, в разных ведомствах по-разному, но все понимают, что нет, к сожалению, в нашей стране ни одной государственной структуры, которая бы не была подвержена этой заразе.

Вы, Дмитрий Анатольевич, как юрист, наверняка знаете, многие из присутствующих, может быть, и нет, что слово «коррупция» происходит от латинского слова сorrumpere, что означает «растлевать». Коррупция, которую поощряют высшие органы власти, растлевает наше общество, нашу страну. Мне кажется, то, что мы хотим услышать, что «открытое правительство» хочет услышать от власти, – то, что нужно остановить это растление.

Конечно, здесь то, что будет происходить с высшими органами власти, – безумно важная задача. Потому что не могут оставаться безответными публикации в СМИ, которые говорят, что у этого министра есть конфликт интересов, у этого вице-премьера есть необъяснимое, на самом деле незаконное, обогащение, этот директор департамента имеет долю в той компании, сектор которой он регулирует, и так далее. Эти публикации существуют в огромном количестве, и спасибо СМИ, это всё известно. К сожалению, никакого ответа от руководства страны, от высшего политического руководства, от руководства ведомств не поступает. И на самом деле мы считаем, что борьба с большой коррупцией, борьба с коррупцией в высших эшелонах власти – это залог успеха всей антикоррупционной программы. Потому что, пока общество не поверит, что власть, высшая власть, начала наводить порядок с самой себя, общество не будет верить никаким усилиям.

И что бы мы ни говорили, что давать взятку нехорошо, это опять, к сожалению (я часто буду повторять это слово), является укоренившимся пониманием в правосознании наших граждан. Они не верят, что можно обратиться в прокуратуру. Они не верят, что можно обратиться в милицию. Из тех, кто давал взятку, 2–3 процента людей готовы обращаться в милицию, чтобы противодействовать этому явлению. Поэтому это ключевая задача. Мы её специально нарисовали в виде такой структуры, где понимают, что все эти элементы взаимоувязаны, и нельзя реализовать один элемент, не реализовав другой.

Безусловно, нужно начинать с правового фундамента. За последние годы сделано очень много. Мы, Россия как государство действительно продвинулась достаточно далеко вперёд. Можно построить замечательную плотину, которая будет перегораживать реку. Но если в этой плотине оставить несколько маленьких щёлочек, то эту плотину рано или поздно размоет. Мне кажется, что нужно ещё раз посмотреть на наше законодательство и заделать те щели, которые уже сегодня видны. Мы понимаем, что есть несколько положений антикоррупционных конвенций и Совета Европы, и Организации Объединённых Наций, включая коррупционный доход, незаконное обогащение, конфликт интересов, совместный финансовый интерес и так далее. Их нужно имплементировать в наше законодательство. У нас в законодательстве слишком много вот этих щёлочек, через которые можно проникнуть.

Недавно Вы предложили публичному обсуждению законопроект о расходах чиновников. Сейчас «открытое правительство» ведёт сбор информации. Но уже сегодня одно из ключевых замечаний, которые существуют, – неполный круг чиновников, которые декларируют свои расходы, из него выпадают военнослужащие, из него выпадают сотрудники правоохранительных органов, из него выпадают руководители госкорпораций.

Вот написано, что нужно представлять декларацию о расходах, не написано, в какие сроки. То есть существует должностное лицо, ведомство, которое контролирует своих подчинённых: может проверить, а может не проверить. Не написано, что оно обязано проверить, что по каждому случаю несовпадения деклараций нужно провести проверку. К сожалению, наше законодательство очень много возможностей оставляет для ухода даже от правильного законодательства, которое в последние годы появилось.

Мы считаем, что нужно, безусловно, создать центральный орган по борьбе с коррупцией на уровне федерального руководства, мы его условно называем «бюро по противодействию коррупции». Я об этом буду говорить дальше. Нужно закрепить в нашем законодательстве систему вознаграждений граждан, информирующих о фактах коррупции, и законодательно закрепить систему их защиты.

Мы долго спорили, нужно или не нужно платить людям, которые информируют о коррупции. В конце концов мы решили провести опрос общественного мнения. Понимаем, что он не репрезентативен. Мы разместили два опроса: один на сайте «Эха Москвы», второй на сайте Алексея Навального. На «Эхе Москвы» – три к одному, 75 процентов считают, что нужно платить; на сайте Алексея Навального 90 процентов считают, что нужно платить информаторам. Это означает, что люди готовы, они понимают, что этой информации столько, что действительно её уже никто не прячет, её огромное количество. Это на самом деле элемент вовлечения общества в борьбу с коррупцией. Причём понятно, что платить нужно только тогда, когда незаконное обогащение доказано судом, когда суд признал это решение, когда незаконный доход изъят в доход бюджета, всё понятно. Но общество понимает, что это действенный инструмент, и оно категорически поддерживает такое предложение.

Нужно дорабатывать наше законодательство в части определения конфликта интересов граждан перед их поступлением на госслужбу. Нужно декларирование конфликтов интересов, нужно понимать, что есть конфликт интересов: чем выше должность человек занимает, тем больше у него конфликт интересов. Любой вице-премьер российского Правительства – для него владение даже акциями публичных компаний – «Газпрома» или Сбербанка – создаёт конфликт интересов.

Я хочу напомнить, что бывший вице-президент США Дик Чейни перед вступлением в должность продал акции компании Halliburton, в которой он был крупным акционером. Он работал много лет, у него были опционы, он мог зарабатывать на этих компаниях многие годы вперёд – он продал весь пакет, потому что это составляло конфликт интересов для вице-президента США. Он упустил доход, потому что после этого акции Halliburton пошли вверх, и сильно. Всё понятно. Вот у нас в стране должны быть настолько же жёсткие требования. Ещё раз: общество не должно сомневаться в честности наших высших чиновников, потому что оно будет с них брать пример.

Мы считаем, что нужно закрепить в нашем законодательстве обязанность публичных должностных лиц в случае предъявления обвинения в незаконном обогащении доказывать обратное, то есть это их обязанность. Мы понимаем, что есть вопрос презумпции невиновности, но Конвенция ООН предполагает понятие незаконного обогащения. У нас существует аналогичная форма в российском законодательстве, в российской правоприменительной практике – это возврат НДС при экспорте, когда экспортёр должен доказать свою правоту. Мы считаем, что человек, идущий на госслужбу, берёт на себя обязательство вести себя честно и объяснять свои расходы на имущество, которые общество видит, несоответствующие его доходам.

К сожалению, мы не можем обойтись и без ещё одной болезненной проблемы – это состояние российского суда. Общество суду не верит. У меня была в понедельник встреча с судьями Нижегородской области, очень подробно, глубоко обсуждали все эти темы. И проблема даже не в том, что судьи [коррумпированы]. Общество не считает судей коррумпированными очень сильно, то есть уровень коррупции в судейском сообществе обществом оценивается не так высоко, как во многих других структурах, но оно не верит, что решения принимаются справедливые.

В отношении коррупции, к сожалению, мы будем рекомендовать, например, создание специальной коллегии Верховного Суда хотя бы для рассмотрения вопросов, касающихся конфликтов интересов незаконного обогащения высших должностных лиц. Могу от себя сказать, что я буду счастлив, если таких дел не будет, я буду счастлив, если эта коллегия останется без работы, я буду счастлив, если ни одного случая наших высших руководителей страны, условно мы называем её топ-1000, не будет ни одного случая. Это будет замечательный результат, и об этом можно только мечтать. Общество хочет быть уверенным, что это так.

Мы предлагаем создать специальный федеральный орган по борьбе с коррупцией. Мы понимаем критику, которую высказал Ермолай, что в России традиционный подход, есть проблема создать ведомство. Не мы первые на этом пути, я надеюсь, что не мы последние, уже многие страны пошли по этому пути. Мы проанализировали практику создания таких органов. Как правило, в развитых странах, в странах с устоявшимися институтами: США, Великобритания, Франция, Австрия, Швейцария, Швеция, Финляндия, Норвегия и так далее, список можно продолжать, – эти структуры создаются внутри имеющихся институтов. Это может быть офис генерального прокурора, это может быть министерство внутренних дел, как во Франции, это может быть служба внутренних доходов и таможни, как это сделано в Великобритании. Все страны, которые существуют в ситуации изменяющихся институтов, это и Восточная и Центральная Европа, это Юго-Восточная Азия, это Латинская Америка – все они создают специальный орган вне институтов, понимая, что неустоявшиеся институты являются ослаблением этого органа.

Вот опыт показывает, что в той ситуации, в которой находится Россия, когда, к сожалению, коррумпированы основные правоохранительные структуры, борьба с коррупцией не может вестись без создания такого органа. Все страны, которые попадали в такую ситуацию, в которой находится Россия, они шли по этому пути.

Сразу хочу сказать, что создание такого органа – это не панацея. Мы создадим орган – это не есть гарантия, что мы победим коррупцию. У этого органа должны быть полномочия, у этого органа должна быть мощнейшая политическая поддержка руководства, и нужно делать очень многое. Но если нет такого решения – лучше не создавать, потому что сам вариант, который обрисовал Ермолай (создадим орган, но он ничего не будет делать), – это дискредитация идеи. Давайте лучше оставим на потом, когда мы будем готовы бороться с этой проблемой.

Сразу хочу сказать, что основные цели бюро [по противодействию коррупции], хотя мы и декларируем, что это борьба с коррупцией в высших эшелонах власти, на самом деле основная цель шире – это борьба с коррупцией в стране, это организация взаимодействия различных правоохранительных структур, это координация работы по реализации Национального плана по противодействию коррупции, это вовлечение общества в борьбу с коррупцией и создание того, что мы называем общественно-государственным партнёрством. То есть нельзя победить коррупцию только силами общества, нельзя победить коррупцию только силами государства. Мы должны объединять наши усилия, мы считаем, что создание такого бюро при активном участии общества, при контроле общества за составом руководства бюро, за тем, что оно делает, за проведением антикоррупционного мониторинга позволит победить и коррупцию.

Функции бюро. На первое место мы поставили аналитическую работу. Этот орган должен анализировать, что происходит в стране, он должен внимательно работать с результатами социологических опросов, выясняя, в каких регионах, в каких ведомствах коррупция более сильна, какие коррупционные пятна выпирают, каким образом устроены коррупционные схемы и какие инструменты используются для этих незаконных, некрасивых целей. Эта главная задача – методологическая и аналитическая работа ведомства – будет применима во всех структурах. Они должны выступать экспертами по борьбе с явлением.

Борьба с коррупцией в высших эшелонах власти, конечно, является одним из основных элементов, потому что сегодня, например, в том же самом законопроекте о контроле за расходами просто сказано, что контроль за декларациями расходов лиц, замещающих высшие государственные должности, ведётся в отдельном порядке, установленном законами, указами Президента и так далее, и непонятно в каком.

Студенты «Вышки» [Высшей школы экономики] проделали небольшой эксперимент: они взяли декларации депутатов Государственной Думы, избранных в декабре этого года, и проверили их декларации, просто размещённые публично на сайте Государственной Думы декларации за 2010 год и на сайте Центризбиркома, когда они шли на выборы. У 12 избранных депутатов Государственной Думы, понимаю, что не очень большое количество, различие в большую или в меньшую сторону сумм двух деклараций составляет больше 100 процентов. То есть одна декларация отличается от другой в 2 раза или больше, максимум достигает 30 раз. То есть у некоторых депутатов две декларации, поданные с небольшим разрывом во времени, различаются по суммам в 10 раз, в 30 раз. И никакого ответа получить невозможно.

«Новая газета» провела огромное количество исследований, сопоставлений деклараций о расходах, и видно, что огромное количество высших чиновников имеет задекларированное имущество, которое не соответствует доходам, – и ничего не происходит дальше. Это работа для бюро. Бюро должно работать как правоохранительный орган. Поэтому, конечно, потребуется принятие специального закона об этом органе. Бюро будет заниматься, должно заниматься организацией защиты свидетелей и граждан, сообщающих о коррупции, защиты и заявителей, и потерпевших, и сотрудников бюро. Важнейшая задача бюро – организация международного сотрудничества, потому что мы понимаем, что в современном глобализованном мире очень много имущества, уводят коррупционно заработанные активы, они уходят из России, и найти без международного сотрудничества невозможно.

Хочу привести пример, который мне стал известен. Известное дело «Даймлера», которое перешло в Россию по запросу Генпрокуратуры, полгода лежало вообще без движения, потому что ведомство, уполномоченное вести расследование, не могло найти переводчика. Просто не могло найти переводчика, оно искало, но не могло найти, для того чтобы перевести документы и запустить их дальше в работу. Мы понимаем, что эта практика порочна, но она позволяет затягивать вопросы очень надолго. Мы считаем, что у этого бюро должны быть полномочия на приостановление действий нормативно-правовых актов в случае выявления коррупционногенных норм, а также право временного, на период расследования, отстранения от должности должностного лица, подозреваемого в коррупции.

Мы очень долго думали о названии, как назвать. Честно говоря, нам кажется, что это вопрос непринципиальный. Это может быть, условно, федеральный прокурор, это может быть офис федерального прокурора, это может быть бюро. Идея, которую мы вложили в слово «бюро», – это должен быть коллегиальный орган. Это дополнительная гарантия того, что эта проблема будет решаться сообща, она будет решаться совместно. Да, там речь идёт о 100, 120, 150 человек – это не тысячи человек по всей стране. Причём это и методологическая работа, работа с общественностью, и образование, и аналитика. Количество следователей, реальное количество правоохранительных единиц не должно быть очень большим. Но мы хотели подчеркнуть, что это коллегиальная работа, что это независимый орган, независимый от всех органов власти, который имеет право заниматься контролем высших должностных лиц и обязан реализовывать план антикоррупционной деятельности в нашей стране.

Как я уже сказал, мы считаем, что сила этого бюро, сила борьбы с коррупцией в высших эшелонах власти, сила успеха в борьбе с коррупцией вообще в стране – в создании общественно-государственного партнёрства. Мы считаем, что общество созрело для того, чтобы активно участвовать в борьбе с коррупцией, общество не хочет терпеть то положение дел, которое сложилось сегодня. Но общество понимает, что в одиночку оно может информировать само себя о том, что происходит в стране, оно не может применять меры воздействия, оно не может реагировать на те факты, которые происходят, у общества нет функции правоохранительных органов.

Поэтому мы хотим, чтобы деятельность бюро была подкреплена, усилена, поддержана деятельностью общественного совета. Мы считаем, что создание совета – это функция, которую может выполнить общественность с участием Президента, если он решит, что это необходимо. Мы считаем, что общество созрело для того, чтобы сформировать такой совет и без участия Президента, если Вы, Дмитрий Анатольевич, решите, что это правильно. Но мы считаем, что эта конструкция создания общественного совета, который изначально имеет право вето на назначение руководителей бюро, имеет право мотивированного выражения недоверия членам бюро, руководству бюро. Это очень важно, и очень важно, чтобы именно эта общественность, общественный совет при этом бюро, занимался и организацией мониторинга, организацией взаимодействия с социологическими службами, анализом информации, оценкой реализации антикоррупционных действий, оценкой тех достижений, которые у нас реально есть. Это должны делать не чиновники, которые отчитываются о плане, о выполнении плана.

Я прочитал последний Национальный план противодействия коррупции, он выполнен в замечательной бюрократической манере: каждое ведомство написало то, о чём легко отчитаться. Например, Минфин записал фразу, что он будет продолжать работу по совершенствованию принципов бухгалтерского учёта, аудита и финансовой отчётности. А есть замечательная фраза, которую я даже не знаю, как интерпретировать: «Рекомендовать Правительству предпринять усилия по снижению экономической заинтересованности в совершении коррупционных мероприятий». Вот просто сама по себе фраза звучит фантасмагорически: а как её проконтролировать, как сказать, выполнено, не выполнено? Мы что, будем проводить опрос чиновников, сказать: вам как, стало менее привлекательно, вам стали меньше взяток носить за решение вопросов? Этим должна заниматься общественность, Общественный совет должен добиться того, чтобы план был чёткий, чтобы были понятны, как говорил Сергей [Гуриев], цели, чтобы были понятны индикаторы, чтобы была понятна траектория движения, по которой мы хотим пойти и по которой мы реально идём.

Мы считаем, что Правительство может доверить Общественному совету, например, распределение грантов, которые в последнем плане, Национальном плане противодействия коррупции, записаны для общественных объединений и СМИ по формированию в обществе активного неприятия коррупции. Правительство может этим не заниматься. Достаточно того, что Правительство выделяет деньги и доверяет Общественному совету распределить эти гранты между теми, кого общественность считает нужным.

Следующий слайд, и он очень сложный для нас самих, он называется «переходный период». Мы понимаем, что пока большинство российских чиновников живут с понимаем того, что взятки брать можно и за это не наказывают. Не все, может быть, даже не большинство, но те, кто берёт, кто зарабатывает, считают, что это можно, и их никто не убеждает в обратном. Здесь, ставя себя на (я понимаю, что я никогда не окажусь на Вашем месте, но иногда нужно)...

Д.МЕДВЕДЕВ: Никогда не говори «никогда».

С.АЛЕКСАШЕНКО: Дмитрий Анатольевич, спасибо, но я воздержусь: слишком ответственная работа, Вы с ней лучше справляетесь.

Что должно сделать высшее руководство? Прямо не знаю. С 1 апреля начать жёсткие меры и всех, у кого что-то появляется, начать со 2 апреля (понедельник), я не знаю, сажать, увольнять. Мы провели такой узкий, абсолютно нерепрезентативный опрос экспертов. Эксперты считают, что у порядка 70 процентов из того, что мы называем топ-1000, можно найти факты незаконного обогащения, факты незадекларированного конфликта интересов, и мы понимаем, что вряд ли государство может так одномоментно взять и всех уволить.

И мы, понимая, наступая на свои гражданские чувства, наступая на чувство справедливости, мы предлагаем всё-таки ввести некий такой переходный период, подвести черту и сказать: «Все миллион двести тысяч человек, которые подают декларацию: начиная с Вас, Дмитрий Анатольевич, и кончая самым последним человеком в этом списке – вы имеете право подать декларацию об имуществе, включая финансовые активы, включая бенефициарные владения, полную, по состоянию на 1 июля. И всё, что мы вас просим, всё, мы согласны на компромисс, вы заплатите 13 процентов с того, что не было задекларировано раньше, просто подоходный налог, всё». После этого к вам, к тем людям, кто задекларировал, общество соглашается, что мы не будем предъявлять претензий.

Другое дело, что руководители ведомств, увидев, что происходит у них, могут принять своё решение. Но это уже будет административное решение, это будет решение министров, директоров департаментов, руководителей госкорпораций. Это должно быть индивидуальное решение, и каждый должен оценивать его по себе. Понимаю, что доверие будет маленькое, понимаю, что скажут: «Ну вот, мы сейчас задекларируем, а нас потом уволят, а нас потом выгонят». Или: «Я буду дурак – задекларирую, а никто этого не сделает». Мы считаем, что, если это не будет сделано, если люди не декларируют, уже начиная со следующего дня, после завершения декларационной кампании, государство имеет право применять жёсткие меры. Государство имеет право применять кратные санкции, государство имеет право предъявлять уголовное обвинение, власть обязана увольнять людей. Мы считаем, что человек, попавшийся на коррупционном преступлении, факты которого подтверждены, не имеет права занимать должностей ни в государстве, ни в государственной компании. Более того, по опыту отдельных стран, мы считаем, что такие люди не могут занимать руководящие должности в публичных компаниях, в компаниях, акции которых торгуются на биржах. То есть они не могут быть ни членами правления, ни членами советов директоров. Эти люди себя дискредитировали как честные люди. Мы считаем, что это такой переходный период, который мы предлагаем построить.

Спасибо, извините, что получилось очень долго.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо, Сергей Владимирович, всё равно интересно.

Пожалуйста, по теме, может быть, наиболее резонансной, так называемой «большой коррупции». Кто хотел бы продолжить?

Прошу Вас.

М.ГРИШАНКОВ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Вопрос, который мы обсуждаем, естественно, предельно болезненный, и те идеи, которые высказал Сергей Владимирович Алексашенко, для кого-то, может быть, они покажутся иллюзорными – это создание новой независимой структуры, которая способна организовать системно не только профилактическую работу, не только карательную работу, но и образовательную работу, но, по всей видимости, мы постепенно будем приходить к этой идее, что это надо делать, по крайней мере, Дмитрий Анатольевич, мы Вас будем убеждать в этом.

На сегодняшний день при том уровне коррупции, который существует в правоохранительных органах, безразлично, какое название у органа, граждане достаточно слабо доверяют той работе, которую они делают. Да, конечно, они приходят, но они хотят большего, они хотят конкретных результатов.

Самое удивительное, что после принятия важнейшего закона, который Вы инициировали, Дмитрий Анатольевич, статистика, которую даёт ГИАЦ МВД, показывает, что количество возбуждённых и расследуемых уголовных дел коррупционной направленности сокращается, при этом в обществе ощущение совершенно другое. У меня остались конкретные цифры, боюсь ошибиться, но примерно так: в 2007 году количество возбуждённых уголовных дел было 21 тысяча с копейками, в 10-м году их было 19 тысяч, при этом мы понимаем, что уровень коррупции не снижается. Это говорит о том, что правоохранительные органы где-то, может быть, недорабатывают, я так попробую мягко сказать, и, естественно, общество этим недовольно. Именно поэтому в недрах рабочей группы «открытого правительства» долго обсуждалась идея: создавать или не создавать новую структуру, и она высказана. В странах, в которых достаточно высокий уровень коррупции, а Россия, больно говорить, но относится к этим странам, практически везде такие структуры создавались. Вопрос в том, какая форма, как наполнять кадровый потенциал, где искать эти кадры, а они на самом деле есть, – это вопрос уже техники. Но главное – организовать работу, потому что на сегодняшний день мы видим удивительные истории борьбы правоохранительных органов между собой, и граждане задают вопрос: а кто же реально-то борется с коррупцией, та или иная структура? Поэтому этот вопрос надо решать.

В развитие позиции, о которой высказался уважаемый Алексей Алексеевич Венедиктов, хотел бы отметить, что несмотря на то, что на сегодняшний день в Уголовно-процессуальном кодексе прописано положение о том, что правоохранительные органы обязаны проверять всю информацию о совершаемых преступлениях, которую публикуют СМИ, на самом деле такая работа ведётся спустя рукава.

И, уважаемый Дмитрий Анатольевич, вернусь, может быть, к предложению, которое уже однажды высказывал. Может быть, надо обязать руководителей правоохранительных органов ежегодно отчитываться о результатах проверки информации, которая публикуется в СМИ, в том числе и о фактах отказа в возбуждении уголовного дела. Даже там, где работа ведётся, люди не знают, не получают ответа, как же был наказан тот или иной коррупционер, это, конечно, уже вопрос судебных решений, но также того, как отработали правоохранительные органы. То есть, мне кажется, это решение было бы достаточно важным.

Ещё один момент, на котором хотел бы остановиться. Каждый правоохранительный орган даёт свою статистику уровня коррупции в стране, эта статистика достаточно серьёзно отличается.

Я вернусь к предложениям, которые высказал Сергей Гуриев. Полагаю, что, может быть, есть смысл рассмотреть вопрос постоянного антикоррупционного мониторинга, для того чтобы реально оценивать, что происходит, для того чтобы мы могли оперативно реагировать на изменения ситуации и оценивать эффективность тех законов, которые приняты, и тех организационных решений, которые есть.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

А.ЕРМОЛИН: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Я хочу высказать свои соображения как журналист, как редактор отдела расследований журнала «The New Times» и как в прошлом офицер спецслужб на данную тему.

Дело в том, что ситуация во многом тупиковая не только для обычных граждан, но и для добросовестных сотрудников спецподразделений и спецслужб. Я про «кухню» сейчас скажу, ситуацию, которая в настоящий момент даже у нас имеется.

Есть некий журнал сейчас на руках – «Офицеры». Там очень хорошая, классная статья про одного из заместителей руководителя УФСКН, замечательная статья. С другой стороны, у меня на руках есть книжка двухлетней давности, которая была издана в Испании, называется она Palabra de Vor, то есть про русскую мафию, где этому человеку посвящена целая глава. Я фамилию пока не называю, но, естественно, совсем нетрудно её узнать.

Есть оперработники, которые от безысходности приходят к журналистам и готовы поделиться какой-то информацией о должностных преступлениях. Но проблема заключается в том, что даже мы, представители свободных СМИ, не можем помочь таким оперработникам, потому что в силу специфики их работы один-два человека знают тему, и немедленно они будут навлекать на себя мощный удар и мощное противодействие. Поэтому я пока не готов дать оценку идее бюро по противодействию коррупции, потому что как-то в нашей стране так всё устраивается, что, как только мы собираем какую-то отдельную структуру, создаём отдельный институт, туда же немедленно в первую очередь приходят те люди, против кого он должен бороться. Но у нас же есть и был институт, и он работал – это институт парламентских расследований. Я думаю, это реальная тема. И почему бы не подумать нашим парламентариям о создании специального комитета Государственной Думы по расследованиям?

А если говорить про конкретику, связанную уже, скажем так, с внутренней гласностью в спецслужбах, то я уверен, что надо возрождать такой институт, как офицерское собрание. Я помню то время в 90-х годах, когда генералам, в общем-то, было очень тяжело отвечать на вопросы, которые задавали им обычные прапорщики.

Спасибо большое.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

Прошу Вас.

Р.ШАКИРОВ: Добрый день, коллеги! Я хотел бы просто в развитие темы средств массовой информации поставить такой вопрос, во многих странах такой подход практикуется. Конечно, можно привлечь средства массовой информации к расследованиям грантами и так далее, но гораздо более действенной мерой в этом смысле было бы, наверное, расследование дел, преступлений против журналистов, которые ведут соответствующие расследования по коррупции. И мне кажется, что, может быть, это более долгосрочная задача, во многих странах и законодательство есть соответствующее, это может быть долгосрочная задача, но на данном этапе, если бы подобного рода дела брались бы под контроль высшими должностными лицами, мне кажется, это бы изменило атмосферу.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Есть желающие что-то добавить? Пожалуйста.

И.ЯСИНА: Такая, может быть, спорная тема и тема очень болезненная – это вопрос семей. Сергей Владимирович не поднял эту тему относительно чиновников высших, но мы с вами и как пресса, и как просто люди, читающие газеты и заглядывающие в интернет, знаем истории про государственных чиновников, у которых доходов с гулькин нос, а жены их имеют совершенно невероятные предприятия, доходы и так далее. Я опять же не называю фамилии, все мы их знаем. Я думаю, что это должно быть проработано, потому что та система непотизма относительно детей, которая складывается в высших эшелонах власти, когда мы видим, что у высших чиновников… не знаю, может быть, у них гениальные дети, которые возглавляют отделы в крупнейших банках и госкорпорациях, и это происходит автоматически, и жён. Вот, наверное, декларирование доходов, акций, имущества и так далее должно касаться абсолютно всех членов семьи. Пускай это выглядит нарушением прав человека, я не знаю, но у меня ощущение, что общество нам не поверит, если этот человек будет один как перст в поле стоять. Извините, я думаю, что это важный момент.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

Пожалуйста.

Ю.БЕРЕСТНЕВ: Спасибо, Дмитрий Анатольевич.

В развитие того, что сейчас было сказано, и плавно переходя к вопросу законопроекта по расходам, несколько соображений. Вот тот первый анализ предложений, которые поступают и массив которых наверняка будет расти и увеличиваться, показывает, что есть уже несколько таких точек, которые сформировались, по которым либо надо продолжить дискуссию, либо надо принять какое-то развилочное решение.

Круг декларантов – это такой уже набивший немножко оскомину вопрос, но он не имеет однозначного решения, потому что, с одной стороны, в обществе есть очень сильное желание расширить этот круг максимально: давайте включим этих, этих родственников, этих родственников – это желание понятно и обосновано. Но, с другой стороны, технологически совершенно очевидно, что чем дальше мы будем расширять вот эту рамку, этот круг, тем больше коррупционные и прочие нарушения будут просто перемещаться чуть на один шаг дальше. Включим двоюродных братьев – будут троюродные, включим троюродных – будут четвероюродные, потом двоюродные братья жены. Это несистемное решение, хотя, безусловно, расширить по сравнению с тем, что сейчас, можно, но не в этом направлении, наверное, надо искать решение этой проблемы.

Может быть, в качестве такого возможного решения могло бы быть декларирование совместных финансовых интересов. Тогда человек как бы сам заявляет о том, где у него, может быть, вообще не родственник, может быть, вообще человек, который формально никак не связан с ним, но тем не менее человек заявил о том, что у него есть совместный интерес. Если потом это выявилось, с одной стороны, это в фокусе внимания, с другой стороны, если он не заявил, а это выявилось, значит, применяются санкции. То есть здесь ситуация очень развилочная.

Из других соображений очень важно придание публичности той информации, которая собирается, потому что сегодня подразумевается, что она содержит гостайну. Какая там гостайна? Там личная, персональная тайна, да, но не государственная тайна. Поэтому эти сведения нужно через закон раскрывать и, может быть, через создание единого сайта, на котором публиковать единообразно всю эту форму, чтобы общество могло получать доступ к этой информации не через сложную систему запросов, которые то ли удовлетворят, то ли нет, а уж если, что называется, подписался под своим желанием быть на госслужбе, в этом слое общества, который подлежит контролю дополнительному, значит, раскрыл о себе всю эту информацию.

Ещё несколько моментов, они, может быть, немножко технологические, но важные, важно, чтобы они не были упущены. Это предложения о подаче деклараций не только в период нахождения на службе или при поступлении, но и в течение некоторого периода после ухода, например, двух или трёх лет. Логика понятна: человек, находясь на госслужбе, принимает некие решения коррупционные, а затем увольняется, уходит и получает как бы дивиденд незаконный уже после формального оставления.

И второе предложение. При выявлении при проверке декларации нарушений – не только применение санкций путём, например, увольнения, что безусловно, то, о чём Вы говорите, но и последующая дисквалификация. Не обязательно, может быть, пожизненная. Возможно, надо дифференцировать от степени этого нарушения, может быть, на пять лет. Это надо обсуждать. Но то, что человека надо не просто уволить, но и не дать ему через три месяца снова «всплыть» где-то в другом месте, если он выявлен как коррупционер, это тоже очень важно.

Поступают и другие предложения: много редакционных, технических. Я думаю, что оставшиеся две недели этого общественного обсуждения принесут какие-то ещё идеи.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

Нам просто нужно двигаться вперёд. Но если есть что-то совсем коротко, что требуется сказать, пожалуйста.

Л.ЯКОБСОН: Я предельно коротко действительно скажу.

Не буду говорить о том, что я поддерживаю в сказанном Сергеем Алексашенко, моим коллегой и товарищем по Высшей школе экономики, поддерживаю очень многое, прежде всего роль общественности, без этого нельзя. Скажу о том, о чём считаю просто необходимым сказать.

Мне кажется, что в составе предложений есть и очень опасные вещи, то, что на слайде о правовом фундаменте фигурирует в качестве буллитов 3-го и 5-го. Да, в нашем обществе достаточно много людей, которые хотят «стучать». «Кипит разум возмущённый» – говорю об этом без иронии. Действительно, люди крайне недовольны состоянием коррупции. Но пойти навстречу этим пожеланиям – значит, на мой взгляд, не развивать наше гражданское общество, а разрушать его. Здесь речь не о государстве, а о гражданском обществе. Это крайне опасное предложение.

И отмена презумпции невиновности. Понимаете, одно дело – да, действительно увольнение, когда не можешь объяснить, но здесь-то жёстче ставится вопрос. Понимаете, мы под правильными лозунгами можем по очень неправильному пути пойти. Но, чтобы не осталось ощущения того, что я против всего сказанного, вновь повторю: я за очень многое, и, безусловно, это надо делать, но так, чтобы не скомпрометировать всю идею.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Пожалуйста, Юрий Анатольевич.

Ю.ЧИХАНЧИН: Уважаемый Дмитрий Анатольевич!

Я хотел затронуть буквально один вопрос, касаясь бюро противодействия коррупции. В целом, на мой взгляд, как практика, идея очень хорошая, за исключением одного момента – это деятельность правоохранительных органов. Самый сложный, пожалуй, вопрос, и здесь он заключается в том, что я поддерживаю выступавшиих передо мной коллег, что мы не подберём, наверное, нужных людей. Проблема в людях. Почему потеряно доверие прокуратуре, МВД и другим органам? Люди. И нет гарантии, что придут именно те, которые должны работать именно так, как это должно быть. Первое.

И второе – то, о чём Вы говорили в самом начале. Самое главное – научить нужно всех исполнять законы. Если законы мы не будем исполнять, разницы нет, как мы будем называть тот или иной орган.

И ещё один момент – это, конечно, система контроля, какой мы изберём контроль за деятельностью правоохранительных органов. Пусть это будет парламентский контроль, пусть это будет общественный контроль. Если мы сумеем его наладить, тогда, конечно, будет реализация уголовных дел и реализация тех материалов, которые в средствах массовой информации, сомнения никакого нет, а остальная часть, та, которая описывается в предложениях по созданию бюро, она, безусловно, интересная, и её надо реализовать в том или ином виде.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

А.ИДРИСОВ: Я очень коротко скажу.

Меньше всего рабочей группе хотелось бы, чтобы предложенные меры выглядели как жажда крови. Отсюда и предложение, которое было сформулировано таким образом. Вот один из важных пунктов – это досудебные сделки. Мне кажется, также следует этому уделить внимание.

Мы видим в других странах очень хороший результат: если человек признал свою вину – ему гарантируется минимальное наказание; если он компенсировал ущерб – его освобождают, он уходит с работы, но последствий тяжёлых нет, потому что иначе мы попадаем в ситуацию… Они не работают у нас сегодня. Пока, к сожалению, не так хорошо, как хотелось бы.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Я могу, конечно, отреагировать, но просто, мне кажется, для меня важнее всё-таки послушать то, что вы говорите, а потом я, конечно, подведу итог и отреагирую на значительную часть того, что прозвучало, и на часть предложений. Просто чтобы не разрывать ткань дискуссии, тем более мы уже довольно давно работаем, а прошли ещё только два пункта.

«Меры по снижению коррупции при государственных закупках и повышение качества корпоративного управления, – тут написано, – в госкомпаниях». На мой взгляд, это некорректный термин. У нас нет почти госкомпаний. У нас есть государственные предприятия, всё остальное – это частные компании. Даже «Газпром» – частная компания, но это компания с государственным участием. Вот так и нужно формулировать.

Пожалуйста, кто у нас по этой теме выскажется?

Д.КАМЫШЕВ: Я выступаю по этой теме.

На самом деле мы уже в последней версии для себя обсуждаем, безусловно, корпоративное управление в компаниях вообще. Прежде всего почему мы говорим о госкорпорациях? Мы сейчас это формулируем как «публичные компании и госкорпорации», чтобы покрыть эту всю тему целиком. Всё, что мы здесь сформулировали, носит, конечно, более технологичный характер, чем то, что говорил Сергей, например. Это конкретные вещи в конкретной реальности, которые здесь и сейчас нам могут дать результаты. Это была наша самая основная задача, чтобы этими – кто-то назовёт это заплатами… Но на самом деле это фундаментальные вещи, которые в корпоративном управлении и в процессе закупок дадут нам какое-то чувство комфорта, общественному институту или общественности в целом покажут, что там что-то делается, и то, что делается, это правильно.

Соответственно, первое, что мы считаем необходимым по корпоративному управлению для компаний, компаний с государственным участием, для госкорпораций – изменить, точнее даже, закончить ту замечательную идею, фундаментальную идею о выводе чиновников из советов директоров, из комитетов. Принципиальнейшая вещь, много сделано, высшие чиновники вышли или выходят, но остались директора департаментов, какие-то замы директоров департаментов, кто-то кого-то делегирует. Просто простой, чёткий запрет: с этого момента государственные чиновники не участвуют в управлении государственными корпорациями или компаниями с госучастием в широком смысле в данном случае.

Второе. Собственно, чтобы ответить на вопрос, откуда мы будем брать этих людей, то есть первый вопрос возникает: откуда появляются эти директора, которые становятся абсолютно правильными, компетентными и абсолютно независимыми? Это опять-таки принципиальная вещь – это вовлечение гражданских институтов в список формирования этих директоров. Например, дать возможность тому же «открытому правительству» предлагать свои кандидатуры, то есть вывести этот процесс из такого достаточно закрытого для общественности пространства в более формальное обсуждение, предлагать на 11 мест не 11 членов советов директоров, кандидатов, а предлагать 15, при этом общественные институты, в частности «открытое правительство», имеют возможность предлагать свои кандидатуры.

Следующий принципиальный момент, он относится ко всем компаниям, не только к компаниям с государственным участием, – это корпоративная ответственность, корпоративная ответственность компаний за коррупционные действия. Опять-таки принципиальная вещь, во многих странах она существует, и она показывает замечательный результат. Если мы доказываем, если следствие и суд подтверждают, доказывается факт, что компания не предприняла необходимых усилий для предотвращения коррупционного действия своим сотрудником, в этот момент мы можем наложить на компанию, соответственно, корпоративный штраф. Оборотный, внеоборотный – вопрос технологии, в том числе оборотный штраф.

Чего мы здесь хотим достигнуть? Мы хотим, чтобы у компании не было соблазна негласно поощрять: он у нас за это отвечает, такая у него «серая» область, но, в общем, если что, мы ни при чём. То есть вот если компания предпринимает все действия, то тогда у нас получается некая последовательность: корпоративно мы это декларируем, у нас есть люди, которые следят за тем, чтобы этого не было, у нас всегда остаётся так называемый аудиторский след, когда мы можем вот эту всю цепочку развернуть обратно в случае каких-то подозрений. Это, безусловно, повысит ответственность прежде всего руководства, которое может само быть заинтересовано в повышении такой транспарентности и эффективности корпоративного управления, и это даст возможность прежде всего избежать, в том числе у частных компаний, соблазна на коррупционные действия. Не надо здесь считать, что государственные корпорации – это единственные корпорации, которые у нас каким-то образом работают неэффективно.

Д.МЕДВЕДЕВ: Можно я уточню просто, потому что это тема, которая довольно давно дискутируется с точки зрения вообще того, как это всё вписывается в наш правопорядок, глубинная вещь. Речь идёт об ответственности юридических лиц как ответственности административной или уголовной?

Д.КАМЫШЕВ: Мы в группе очень много обсуждали этот вопрос. Мы сейчас говорим об административной ответственности. Всё-таки уголовная ответственность у нас вписывается тяжелее гораздо для компаний. Но пока, наверное, на первом этапе хотя бы административная ответственность.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Д.КАМЫШЕВ: Соответственно, следующий момент фундаментальный. Если мы говорим, что у нас возникает вот это идеальное множество правильных членов советов директоров, правильных членов комитетов при советах директоров, то нам нужен чёткий мост между тем, что происходит внутри корпорации (я в широком смысле говорю), компании с государственным участием или госкорпорации и, соответственно, вот этим органом корпоративного управления – советом директоров и комитетом. Существует абсолютно общепринятая международная практика – это внутренний аудит. Он должен быть в компании, и у нас практически во всех корпорациях он существует в том или ином виде. Что мы хотим? Мы хотим чёткий, обязывающий нормативный акт, который прописывает, что внутренний аудит в компании обладает таким-то статусом и не меньше, такой-то ответственностью и не меньше, такие-то полномочия у него, и, самое главное, мы его выводим в подчинённость функционально аудиторским комитетам или комитетам по аудиту, или советам директоров напрямую. То есть с этого момента руководителя этой службы, его вознаграждение и план работы назначает, соответственно, аудиторский комитет или комитет по аудиту при совете директоров.

Принципиальнейший момент – появляются глаза и уши вот у этого внешнего органа по отношению к менеджменту, который и следит за всеми теми вещами, о которых мы и в закупках будем говорить и которые касаются гораздо более широкого круга вопросов, чем просто закупки.

Второй момент, который принципиален здесь, – дать этой службе, дать этому внутреннему аудиту возможность проверять обоснованность закупки. Кратко: обоснованность закупки сейчас не подпадает ни под ФЗ №94, ни под 223-й. Это уже, соответственно, вне вот этих двух законодательных актов. И здесь, безусловно, существует поле для неэффективности или даже для злоупотреблений.

Наконец, «горячая линия», это отчасти перекликается с вопросом об информировании. Я могу сказать, что практически корпоративная практика, не государственная, а корпоративная практика, безусловно, поддерживает внедрение «горячих линий». Тут есть этический момент, его надо обсуждать. Но, по сути, мы говорим о следующем: государственные компании – это компании наши, то есть это где все мы, условно, акционеры. Соответственно, когда, допустим, кто-то нам приносит потерянный кошелёк, мы в принципе готовы ему дать какое-то вознаграждение за это. Здесь та же самая ситуация: кто-то нам возвращает деньги в бюджет.

Безусловно, вопрос нашей истории, безусловно, вопрос этики, он нас неким образом с осторожностью заставляет относиться к этой идее. Но вот эти «горячие линии» в государственных компаниях, в компаниях с государственным участием – это то, что может работать, это то, что позволит нам как-то разложить по уровням эту коррупцию: что-то остаётся внутри компаний, они сами занимаются этим, а что-то информируется этому органу – бюро. Если у нас менеджеры компаний из вот этой топ-1000 абстрактной, – отлично, у нас существует орган, который берёт ещё на дополнительный мониторинг. Опять-таки наша задача сделать некую прозрачность. Чем больше света, тем будет больше, мне кажется, эффекта от этого процесса, даже без каких-то законодательных усложнений.

Наконец, говорили несколько раз – это нормативные акты раскрытия потенциального конфликта интересов. Сейчас мы декларируем доходы, сейчас мы хотим полностью каким-то образом контролировать расходы – это весы, а на другой чаше весов –собственно, этот совместный финансовый интерес. По факту возникновения менеджер говорит, что у него есть совместный финансовый интерес, с ним ничего не случается, но просто в какой-то момент времени он не будет и не должен голосовать по вопросам, где этот совместный финансовый интерес может перерасти в конфликт интересов. Простая норма, на самом деле очень эффективная. Единственное, здесь важно отметить, что это не есть декларирование, то есть раз в год. Нет, это вопрос по факту возникновения.

Здесь чего мы хотим добиться? Мы хотим сбалансировать всю эту информацию. Мы много собрали, например, информации по контрагентам в ходе последних государственных инициатив. Есть огромный массив данных, соответственно, из деклараций. Сейчас что мы делаем? Мы сейчас неформализированно анализируем этот потенциальный конфликт интересов. Мы просто хотим дать возможность чиновнику об этом сказать самому. Принцип нормального корпоративного управления практически во всех странах: если акционер или член совета директоров заинтересован в какой-то сделке, он не голосует по этой сделке или по принятию какого-то решения.

Тот же самый принцип, есть чиновники, их не так много, государственные, высшего ранга сотрудники госкорпораций или компаний с государственным участием, которые просто в какой-то момент времени говорят: я не могу по этой сделке принимать решение. Отлично, вот этого мы и хотим достигнуть. Если он этого не раскрыл, то дальше все эти вещи, о которых говорили, – СМИ, мониторинг, бюро в зависимости от каких-то общественных институтов – это всё должно срабатывать. Вот это вещи, касающиеся корпоративного управления.

На следующем слайде это уже, собственно, госзакупки. Госзакупки – вещь опять-таки достаточно технологичная, но она в общественном сознании, безусловно, ассоциируется: вот там всё самое плохое. Хотя на самом деле по практике, по своей практике, и когда мы обсуждали в нашей группе, там многое уже сделано. Две версии: давайте мы всё опять снесём, сделаем новое – один подход, может быть, он правильный, но он более долгосрочный; и второй подход – давайте мы уже зафиксируем какие-то вещи, мы знаем, что там уже работает неправильно. Это самое быстрое – здесь и сейчас, и мы закрываем какие-то темы. 80 процентов закроем – уже хорошо, 20 процентов закроем – тоже хорошо, судя по масштабу экономики, государственных компаний, государственных закупок вообще в нашей стране.

Соответственно, что мы хотим предложить? Обеспечить раскрытие информации обо всех закупках компаний, контролируемых государством, на едином сайте – аналог портала госзакупок. То есть наша мысль: есть общественные институты, которые уже занимаются за счёт своего времени, за счёт своих ресурсов каким-то анализом, опять-таки принесём туда некий свет, принесём туда некую прозрачность, нам будет легче, они за нас сделают нашу работу. Это принципиальный момент.

Второе. Мы всё-таки предлагаем разделить госзакупки на стандартизованные, так называемые, и нестандартизованные. Сейчас у нас ощущение, что плохо со всеми, на самом деле не всё так, ощущение – плохо с нестандартизованными закупками. Это, например, услуги, стройка, это такие вещи, которые действительно тяжело контролировать. Давайте мы уберём оттуда 80 процентов закупки стульев и каких-то базовых вещей, это гигантские финансы, но для этих закупок чётко определим: вот критерий дисквалификации. Понятно, что основная задача, когда свой закупщик приходит, он как-то дисквалифицирует всех остальных. Это всё понятно, это просто. Очень тяжело будет придумывать хитрые критерии по закупке стульев, тем более если это будет выложено всё на сайте, люди увидят это.

И по нестандартизованным – это всё-таки самое главное, нам, наверное, надо к этому идти, это во многих странах и во многих российских частных компаниях – это два уровня закупок, когда отдельно прозрачно выкладывается техническое задание, по нему идут конкретные возражения конкретных участников, и дальше корпорация решает принимать эти возражения по дисквалификационным критериям, по каким-то хитрым вещам, которые могут служить признаком коррупционности, или не принимать. Мы выложили все цепочки в том же доступе. И если корпорация или компания, или государственное учреждение не принимает эту вещь, отлично, у нас опять появился тот аудиторский проблеск…

Соответственно, и следующий вопрос – это уже контроль вот этих закупок. То есть принцип целесообразности (проверяют некие внутренние органы обязательно обоснованность закупки) и усиление роли ФАС. Мы должны иметь возможность останавливать эти закупки, если по ним существуют какие-то критерии коррупционности, ещё даже не факт. Мы должны дать возможность разобраться.

Сейчас ситуация немножко другая, сам ФАС это говорит, когда пять дней, по-моему, есть на приостановку, и до вскрытия конверта. Конверты вскрыли – уже ничего нельзя сделать.

И последний момент, который важно отметить. Можно поддерживать так называемый casebook. Уже знаем где, уже знаем как неправильно. И всё что нужно, вот это распространять, чтобы те службы, которые это контролируют, прекрасно владели всем этим инструментарием. Это повысит некую объективность.

И последний момент касательно госзакупок, он очень важный, дать возможности этим идеальным нашим комитетам по аудиту или членам советов директоров делегировать своего представителя в тендерные комиссии. Это может быть общественный представитель, пожалуйста, это может быть известный человек, который существует, совет директоров ему доверяет, это может быть внутренний аудитор. Это уже техника.

Вот принципиальные те вещи, которые, нам кажется, могут этот процесс ещё улучшить.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

Кто продолжит тему? Пожалуйста.

К.КАЛМЫКОВ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Большое спасибо за предоставленное слово. Я представляю проект «РосПил». Собственно, мы уже год занимаемся борьбой с тем, о чём сегодня все говорят, с коррупцией конкретно в рамках системы госзаказа, поэтому у нас есть чёткие представления о том, что нужно делать. Более того, мы уже давно подготовили поправки в закон, регулирующий государственные и муниципальные закупки. Часть этих поправок даже уже учтена. В целом мы исходим из необходимости расширения полномочий контроля над осуществлением закупок со стороны граждан и общественных объединений. Я постараюсь вкратце высказать основные предложения.

Первое – по общественным объединениям. Мы убеждены, что общественные объединения должны быть наделены правом обращаться в судебные органы в защиту прав и интересов неопределённого круга лиц (по аналогии с Обществом защиты прав потребителей) в случае, если происходят нарушения, какие-то противоправные действия, нарушения в рамках осуществления закупок.

Второе – по раскрытию информации. Мы убеждены, что заказчики обязаны предоставлять информацию по всем стадиям осуществления закупки, не только по стадии размещения заказа. При этом очень важно отметить, что у них должна быть ответственность. Если эта норма не соблюдается, ответственность должна быть вплоть до увольнения, до дисквалификации должностного лица. Это очень важно, потому что сейчас, например, они тоже обязаны это делать. Например, контракты не выкладываются, ещё какая-то информация не выкладывается и так далее.

Говоря о той информации, которую должны выкладывать, мы переходим к вопросу об информационной системе, где всё это будет. На наш взгляд, она должна быть исключительно удобной для пользователя в плане поиска информации и работать бесперебойно. Сайт, который сегодня существует, портал закупок, – это крайне важная и полезная вещь, очень здорово, что она появилась. Она в принципе очень сильно помогает нам работать и помогает людям находить информацию. Но существуют проблемы с тем, как он работает. Есть проблемы с поиском, есть проблемы с перебоями, когда он просто не грузится, и ничего невозможно найти. Есть проблемы с какими-то другими вещами, которые можно сделать более удобными. В принципе по этому вопросу у нас тоже есть некое понимание, которое, если нужно будет, мы можем изложить.

Продолжая тему раскрытия информации, мы убеждены, что победители торгов в определённых случаях, например, когда начальная максимальная сумма контракта по этой закупке выше некоего уровня установленного, обязаны представлять сведения о конечном собственнике, бенефициарии, а также о субподрядчиках и соисполнителях, если таковые имеются. В этом случае должна быть тоже предусмотрена ответственность победителя торгов, в частности, через штрафы, через выплату неустойки. Это должно быть всё прописано в проекте контракта. Это тоже крайне важная вещь.

Наконец, ещё одно предложение, которое, на наш взгляд, является самым кардинальным и самым важным. Оно также исходит из нашего опыта работы. У нас подавляющее большинство жалоб обоснованные. Да, мы в том числе пресекаем технические и формальные нарушения по 94-му закону, но зачастую за какой-то закупкой мы сталкиваемся со вполне реальной и конкретной коррупционной схемой. Мы знаем, как она работает, мы знаем приблизительно людей, которые эту схему выстроили, мы владеем информацией, фактами. Но, к сожалению, мы не можем заместить собой контрольные и правоохранительные органы. Мы в эти органы обращаемся. В течение года в принципе неоднократно обращались, но прошёл год, а ни одного уголовного дела не возбуждено, и в принципе по существу ни одного расследования не проведено. Это большая проблема, на наш взгляд, и это позволяет уходить потенциальным коррупционерам от ответственности. В связи с этим мы предлагаем ввести институт независимых общественных контролёров, которые будут наделены рядом полномочий, в том числе полномочиями по приостановке осуществления закупок, и инициации и полному контролю над осуществлением проверок и следственных действий. В том числе они должны обладать правом определять направления проверок и направления расследований. Грубо говоря, эти контролёры могут набираться из представителей экспертов, могут быть там представители общественности. Они должны быть, условно говоря, сертифицированы и нести ответственность. В случае принятия каких-то неправильных решений они этот статус теряют.

Вот, собственно говоря, все наши скромные предложения. Спасибо большое, что позволили высказать свою позицию.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

Пожалуйста, прошу Вас.

К.ТЕРЕХОВ: Спасибо.

Дмитрий Анатольевич, я буду очень краток, и у меня конкретное предложение. В июле прошлого года был принят закон, который регулирует закупки так называемых, как Вы сказали, предприятий с госучастием, в том числе государственных корпораций. Этот закон, механизм которого запускается в этом году, предусматривает, по сути, только два нововведения.

Первое – это максимальное информирование о предстоящей госзакупке. Второе – необходимость этим организациям, предприятиям разрабатывать самостоятельно правила осуществления этих закупок. Мы убеждены, что подобный закон никоим образом не способствует минимизации коррупционных каких-то рисков, поскольку не устанавливает никаких правил абсолютно. Он представляет собой пять–семь страниц текста. И более того, когда он вступил, этот закон, он отменил за собой правило, например, о том, что когда госпредприятия закупали какие-то финансовые услуги, банковские услуги, они руководствоваться обязаны были 94-м законом.

Мы на самом деле убеждены, и, мне кажется, это абсолютная аксиома для экспертов, что законодательство, которое регулирует закупки государственных и муниципальных субъектов, полностью применимо к закупкам госкорпораций. Таким образом, следует, какой будет новый закон, или отменят старый 94-й, и так далее, этот закон распространить на госкорпорации и предприятия с государственным участием. И здесь ничего изобретать не надо.

И в подтверждение моих слов, например, этот же закон, который сейчас действует, согласно ему, если госпредприятие не разработает положение о госзакупках, то оно руководствуется 94-м законом. То есть я считаю, что, безусловно, 94-й закон или его аналог какой-то будет применим к отношениям по закупкам предприятий с госучастием.

Я заканчиваю и прошу вот это предложение рассмотреть и как-то обсудить, потому что это чрезвычайно важно.

У меня всё. Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Прошу Вас.

В.ФАДЕЕВ: Спасибо, Дмитрий Анатольевич.

Мне кажется, здесь в нашем обсуждении этого пункта довольно сильный бюрократический оттенок и такой, я бы сказал, репрессивный уклон. Мы всё-таки о бизнесе говорим, и мне кажется, что здесь необходимо говорить о вовлечении конкурентного бизнеса для развития конкурентной среды, для того бизнеса, у которого есть компетенция работы в конкурентной среде. Вот, скажем, федеральная контрактная система – это ведь безусловное продвижение, по сравнению с 94-м законом, контрактная система, которая регламентирует работу по закупкам: начиная от планирования и заканчивая контролем и анализом результатов. Мне кажется, что это то, что может нас сильно продвинуть, не только, чтобы репрессировать и искать всё больше методов обхода 94-го закона, а принципиально менять среду.

Сейчас мы с коллегами из «Деловой России» наблюдаем, как происходит работа над федеральной контрактной системой, и там, конечно, уже ведомства начинают дербанить этот законопроект, ведомства начинают искать, где у них могут появиться дополнительные какие-то рычаги влияния, и исчезает единый центр силы. До недавнего время Министерство экономического развития этим занималось, а сейчас я не понимаю кто. Буквально вчера мы подписывали соглашение со Степашиным, с национальной ассоциацией институтов закупок, мы её создали, и Степашин тоже уже не понимает, с кем ему взаимодействовать в этой части.

Вот, пожалуйста, пример. В этом документе написано: «Создать службу внутреннего аудита, обеспечить её независимость», – и так далее. Внутри компании создать ещё одну службу – внутреннего аудита. Проблема заключается в том, что у нас в огромном количестве компаний нет службы закупок. У нас огромная часть работы закупочной… Кириенко четыре года создавал у себя в Росатоме службу закупок, в результате он теперь, по его словам, экономит 27 миллиардов рублей. Проблема не в том, чтобы поставить одного надзирателя, а проблема в том, чтобы создать эффективное подразделение. Это относится не только к государственным компаниям, но и к частным компаниям. У нас эта сфера деятельности находится почти в девственном состоянии.

Дальше. «Обеспечить раскрытие информации обо всех закупках компаний». Это очень сложно. Сейчас коллега из «РосПила» сказал. Нет, мы, конечно, можем всё открыть, но это миллионы и десятки миллионов сделок, в этом невозможно разобраться. Конечно, отдельный журналист найдёт какие-нибудь кровати, купленные не по тем ценам, чтобы написать заметку в газете, но это не повлияет на среду. Основные деньги, триллионы и десятки триллионов рублей, проходят через другие контракты, разобраться в них журналисту невозможно. Мы сейчас со Счётной палатой разрабатываем варианты с МЭРом, начать работу хотя бы с миллиардных контрактов.

Д.МЕДВЕДЕВ: МЭР – это имеется в виду Минэкономразвития. Для тех, кто не знает. Сергей Семёнович может не волноваться.

В.ФАДЕЕВ: Минэкономразвития. И то трудно даже на миллиардных контрактах в этом разобраться. Я бы коллег предостерёг в том, что мы сейчас всё откроем, и всё будем знать. Это тяжелейшая работа.

Наконец, последнее, что хотел заметить, пункт 2 – вовлечь «открытое правительство» в формирование советов директоров. Видимо, госкомпании имеются в виду. Если кто знает размеры вознаграждений в некоторых советах директоров, я думаю, он с энтузиазмом отнесётся к этому пункту.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

У нас есть ещё одна тема, она вроде помельче, тем не менее очень существенная для большинства граждан, – так называемая бытовая коррупция. Если нет возражений, давайте к ней перейдём.

Кто у нас выступает? Прошу Вас.

К.КАБАНОВ: Я прошу 24-й слайд. Спасибо.

На этом слайде мы видим тот срез, который называется «социальное восприятие коррупции», и мы с вами понимаем прекрасно, что в принципе общество неадекватно всегда оценивает коррупцию, потому что оно оценивает по тому, как часто оно сталкивается с тем или иным явлением. Именно поэтому у нас в восприятии на первом месте правоохранительные органы, ГИБДД, учителя, врачи (это то, что ещё в 2008 году, Дмитрий Анатольевич, Вы говорили на коллегии) – это как раз то, что имитирует борьбу с коррупцией, поскольку у нас то же самое проходит и по судебной практике.

В принципе понятно, что систему нужно менять. И общество видит, и гражданин, самое главное, видит, когда сталкивается с услугой, что она некачественная, либо ему дополнительно ещё приходится за неё платить. Но давайте мы разберёмся всё-таки – мы говорим о «низовой коррупции», мы говорили сегодня о «высшей коррупции» – давайте разберёмся, что такое «бытовая коррупция». Это плата за конкретные истории, связанные с жизнеобеспечением гражданина, с жизнеобеспечением человека.

Мы выделили четыре причины. Что такое отсутствие реальной оценки в обществе? С отсутствием реальной оценки в обществе мы сталкиваемся постоянно, потому что люди не чувствуют личной угрозы, личной опасности от коррупции. Ну что такое дать взятку на дороге за превышение скоростного режима? Мы же не думаем, что это ненормально, поскольку вот это становится привычкой. А это связано напрямую со смертностью, которую мы имеем в настоящее время, крайне высокой для цивилизованной страны.

Мы не думаем о том, что угроза напрямую связана с реализацией замыслов террористов. Вспомним историю с самолётами, на которые зашли террористки-смертницы за 1,5 тысячи рублей без досмотра. Сколько получается стоимость человеческих жизней, 400 человеческих жизней фактически?

Мы не понимаем, что хищение средств из бюджетов, связанных со здравоохранением, напрямую связано с падением возраста дожития, который сейчас происходит в России. Это связано и с экологией, когда мы подкупаем просто тех инспекторов, которые должны смотреть за состоянием данной сферы.

Второй пункт – это невыполнение своих обязательств. Это стандартный пункт, о котором мы говорим давно, перед всеми государственными служащими, когда мы говорим о низких заработных платах, отсутствии социальных пакетов. Это пункт самый простой, который системно можно решить. Но как быть с общественными практиками, устоявшимися практиками, когда понятие «вор» – это успешный человек. А честный человек – это, извините за выражение, такое есть у молодёжи, лох. Как быть с этим, когда воровать становится в принципе достойно?

Я, читая лекции в МГУ, четвёртому курсу юрфака задал вопрос: «Куда вы хотите идти?». Они говорят: «Конечно, на государственную службу». – «Но, может быть, у кого-то есть мотивация на самом деле реализовать романтические амбиции защитить Родину?» Они говорят: «Вот посмотрите, самые успешные у нас кто? Это чиновники».

Есть ещё одна проблема, которую мы называем круговой порукой. Это не только то, что чиновники, особенно в регионах, попадают в некую особую касту, потому что вместе общаются, вместе в таком круге общения. Круговая порука – это ещё история, когда низовая коррупция является выгодной для руководства. Коррумпированный подчинённый, он выгоден для коррумпированного начальника, потому что через него можно решать вопросы, можно давать ему команды неправовые. Мы считаем, что эти причины являются основными и самыми важными для формирования низовой коррупции.

Какие методы мы предлагаем и что можно сделать в ближайшее время? В настоящий момент у нас фактически нет ни одного ведомства, где бы велась, – и мы поднимали и в рамках Президентского совета этот вопрос, Дмитрий Анатольевич, помните, мы говорили об этом, – где бы велась системная работа по изучению и анализу коррупционных практик. Коррупционные практики – это бизнес. Чтобы понять, с чем мы боремся, мы должны понять, на основании каких функций они происходят, где слабые места и где мы можем расставлять реперные точки. Как в истории – у меня очень неприятная такая функция, потому что мне приходится говорить о ГИБДД, на самом деле не самом коррумпированном, но если уж мы здесь сидим, на примере ГИБДД, – сколько было возможностей, предложений по реорганизации работы, какие функции нужно отделить, какие усилить. Ведь это же можно сделать, и это нужно сделать в ближайшее время, поскольку ГИБДД в восприятии граждан является самой коррумпированной структурой, хотя, подчёркиваю, это не так.

Образование. Этот вопрос самый сложный, о котором мы говорим уже, наверное, лет десять. Сегодня мы говорили по этому поводу, ввели спецкурс, в большинстве вузов этого спецкурса нет. Когда я был в Калининграде и в других областях, задавал вопрос чиновникам: «У вас читают спецкурс?» Это национальный план. Говорят: «Нет, у нас специалистов нет. Мы бы хотели послушать, но кто нам будет читать?» У нас есть Высшая школа экономики, которая продвинулась в этом отношении, а в ряде других вузов просто нет специалистов, они не понимают, где и как взять информацию.

Меры общественного контроля. Я бы отметил уже готовые предложения. Вот Владимир Сергеевич здесь сидит, мы говорим о конкретных предложениях, давайте попробуем реализовать систему (у нас есть законопроект, мы с коллегами его обсуждали) по контролю за муниципальными чиновниками. Лучший контроль – это контроль со стороны граждан. Вот мы предложим Владимиру Сергеевичу и конкретно в регионе сделаем конкретный проект. Сразу скажу, почему он сложный. В Тверской области он не прошёл, хотя предлагал его Зеленин, местная Дума зарубила, потому что невыгодно контролировать чиновников, невыгодно контролировать себя или людей, которые их представляют.

Я думаю, что есть проект, который можно будет реализовать и на Едином государственном экзамене, который стал тоже символом у нас. В вузах – у нас есть предложения, связанные с созданием советов студентов. В школах – это советы родителей с расширенными полномочиями. Просто люди сами должны быть заинтересованы в контроле. Они контролируют то, за что они уже заплатили в виде налогов. Если мы дадим им полномочия и поддержим эту инициативу, я думаю, это будет крайне правильным и крайне полезным, и не нужно будет тогда нанимать новых полицейских и задавать вопросы Генеральной прокуратуре.

Если мы говорим о бизнесе, то, как всегда, мы возвращаемся только к одному – к развитию нормальной конкуренции. Прошу 26-й слайд. Мы объединили ряд предложений. Их, конечно, больше, огромное количество поступает в «открытое правительство», но здесь как раз мы говорим о том, что можно реализовать сейчас, в кратчайшие сроки. Если мы говорим, какие взять проекты как пилотные, давайте мы поработаем вместе с руководством МВД, ГИБДД и с Государственной Думой, посмотрим, как реализовать работу дорожной полиции. Если мы говорим, что мы сделаем медицину, у нас есть конкретные предложения, очень быстрые по медицине. Мы говорим о чеке. Когда человек выходит, мы обсуждали с коллегами, когда человек получает услугу у нас, оплаченную услугу, что он получает по выписке из больницы? Кто-то говорит, бюллетень, по привычке, кто-то говорит, выписку из истории болезни. А он должен получать чек, потому что больница отчитывается за него чеком. У неё конкретные финансовые расходы на конкретного больного. И будет понятно, сколько на этом больном, извините за выражение, могли украсть. У нас здесь проходил спор, но это тоже вопрос обсуждаемый.

Как я уже сказал, с Владимиром Сергеевичем можно попробовать реализовать проект, связанный с муниципальным контролем за служащими, которых будут контролировать сами граждане. Задача их будет только в одном: по приходе на приём к чиновнику заполнить по результатам квиточек и бросить его в урну для голосования – удовлетворён либо не удовлетворён оказанной услугой. Всё. Законопроект подписан, и даже санкции к чиновникам, зависимость их карьерного роста, заработной платы, всё это прописано.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

У нас есть ещё «формирование эффективных механизмов общественного контроля». Я предлагаю послушать последнее сообщение и потом обсудить бытовую коррупцию и эффективность общественных механизмов. Прошу Вас.

В.СИДОРОВ: Спасибо.

Мы хотели бы сказать сегодня о пяти элементах, или пяти механизмах, нам они видятся приоритетными, в общественном контроле. Во-первых, политическая конкуренция, нельзя об этом не сказать. К сказанному только что Кириллом Кабановым, хочется добавить, что одновременно причиной и следствием коррупции является разобщённость, и с этой разобщённостью в стране можно и следует бороться вовлечением граждан в политический процесс. Эта вовлечённость, конечно, обусловлена напрямую тем, насколько на политической сцене есть реальная конкуренция. Внесение изменений в Закон «О политических партиях» является, точно, очень важным, но не единственным элементом работы в этом направлении. Совершенно очевидно, что на следующих этапах нужно будет говорить о выборности и расширении круга выборных должностей на всех уровнях власти, в том числе судебной власти.

Второй элемент – это СМИ. Общество, наверное, может формировать своё мнение объективно и полноценно при условии объективного освещения в СМИ происходящих в стране событий. Эта объективность в свою очередь зависит от того, насколько СМИ реально независимы от властных структур. И в этой связи мы считаем, что в деле активизации СМИ важным элементом является, во-первых, приватизация региональных СМИ, во-вторых, развитие общественного телевидения, в-третьих, содействие развитию порталов антикоррупционной направленности, в том числе путём их прямого финансирования через гранты. И четвёртый элемент, который не отражён на слайде, но тем не менее который немаловажен, это прямое участие государства в повышении доступности современных инфокоммуникационных технологий для населения. Эта программа должна поддерживаться и реализовываться в том числе и государством.

Третий элемент – гражданский контроль. Борьба с коррупцией, создание каких-то новых органов, в том числе о которых мы сегодня говорили, должна сопровождаться созданием элементов прямого гражданского контроля. И таким элементом гражданского контроля на уровне бюро по противодействию коррупции мы видим Общественный совет – независимый и выборный. И вторым немаловажным элементом является формирование на уровне всех ведомств, министерств и государственных организаций реально независимых, в первую очередь от руководства этих ведомств и министерств, общественных советов и, естественно, их выборность.

Четвёртый элемент – это информационная прозрачность и подотчётность. Совершенно очевидно, что деятельность органов государственной власти недостаточно прозрачна, недостаточно подотчётны они гражданскому обществу и обществу в целом. И такие простые элементы, технологические абсолютно и абсолютно реализуемые, как сайты государственных органов, должны превращаться в реальную площадку не только информационную, но и интерактивную. Эта интерактивность должна заключаться не только в том, что люди должны иметь возможность оценивать и отслеживать качество работы того или иного ведомства или организации, но и участвовать в выработке критериев этой оценки. Ну и очевидно совершенно, что чем больше граждан будут при общении с ведомствами, министерствами общаться электронно и получать ответы в электронном виде в установленные сроки, в том числе технологические сроки, тем меньше будет площадка для возникновения коррупционных ситуаций.

И, наконец, пятый элемент – это бюджеты. Фундаментально важным аспектом общественного контроля является понимание этим обществом того, как управляются государственные финансы, и в этом плане прозрачность бюджетов всех уровней – ключевой элемент такого общественного контроля.

Следующий слайд, если можно. Цели и ожидаемые результаты программы. Если можно, следующий слайд, 29-й. Какие ожидаемые цели и результаты программы, о которых говорили все коллеги? Естественно, цель основная – это радикально снизить уровень коррупции в стране во всех сферах. Немаловажная цель, принципиально важная цель – это снизить в несколько раз, наверное, не уровень восприятия, а уровень приемлемости коррупции в стране в целом, среди населения в целом, и как результат – это вхождение, которое может оцениваться объективным образом, оцениваться на международном уровне, вхождение в топ-25 стран, свободных от коррупции. И хотелось бы к этому добавить, что каждый год нереализации шагов в этом направлении означает год проигрыша и потерь России, в том числе на международном уровне, в международной конкурентной борьбе.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

В.ПАНИН: Спасибо, Дмитрий Анатольевич.

Я бы хотел обратиться ещё раз к теме бытовой коррупции, которая, на мой взгляд, крайне важна, несмотря на то что мы сейчас говорим в комплексе о системе борьбы с коррупцией. Но именно вот на этом этапе граждане, понятное дело, сталкиваются наибольшее количество раз, да и вообще в принципе сталкиваются с проявлениями коррупции сами. Более того, они в этом процессе участвуют, как уже было сказано, давая взятки.

Мне видится, что несколько, наверное, несправедливо, с одной стороны, были здесь посылы и в адрес одного только ГИБДД. Ну понятно, что у нас уже какие-то штампы сложились в обществе, по-моему, даже оставшиеся с советских времен. Потому что анекдоты про чукчу, анекдоты про Чапаева и анекдоты про ГИБДД – это уже притча во языцех.

На мой взгляд, мы недооцениваем такую сферу, в которой бытовая коррупция проявляется наиболее активно, как образование. Мы об этом говорили только что. На мой взгляд, опасность коррупции в образовании… И начинается, кстати, коррупция, на мой взгляд, не в ГИБДД, а именно в детском саду. Я поясню свою мысль.

Когда ребёнок на кухне слышит, как родители обсуждают, сколько денег они занесли для того, чтобы его устроить в детский сад, потом они какую-то сумму отдали для того, чтобы воспитатель последил хорошенько за ним и так далее, потом в школе, я уж не говорю об этих подарках и прочих всевозможных платежах добровольно-принудительных, понятно, что складывается неверное представление вообще в принципе о государственном устройстве, об отношении к власти и в принципе власти к гражданам. Понятно, что в обществе уменьшается доверие в результате к власти, и вырастая, ребёнок, человек, он уже начинает участвовать во всех остальных проявлениях коррупции бытовой.

Мы рады, что наши предложения вошли в документы, предложения Всероссийского общества защиты прав потребителей в сфере образования, они вошли в документы «открытого правительства», и мы предлагаем в том числе аутсорсинг проведения ЕГЭ. И не только использование различных технических средств, как видеокамеры на местах сдачи ЕГЭ, но как один из элементов, и мы настаиваем на этом, должна быть использована технология общественной аккредитации в высших учебных заведениях, которые наиболее подвержены, кстати, коррупции. Этот механизм, он прописан в Законе, по крайней мере указан в Законе об образовании, но абсолютно не работает на сегодняшний день.

Я хочу привести в качестве примера живого, реального 2008 год, когда мы проводили антикоррупционный проект «Абитуриент-2008»: взяли и просто предложили 12 крупнейшим вузам России, в том числе МГИМО, МГТУ имени Баумана, МГУ, Саратовскому госуниверситету, Новосибирскому, провести у себя независимый общественный контроль вступительных экзаменов. Причём эта технология не предполагала каких-то сложных методологий и так далее. Просто должны были наблюдатели прийти, посмотреть, как считают, как собирают и так далее. Из 12 вузов мы провели в полном объёме, в нормальном объёме только в трёх. Все остальные категорически отказались от этого, категорически, причём немотивированно и где-то просто в открытую сказали. Вот эта позиция, на мой взгляд, она ярко демонстрирует в принципе… Из МГУ мы вообще ни одного ни ответа, ни привета не получили и на другие запросы в том числе. Поэтому обижаться на то, что наши вузы не входят в топы рейтингов мировых, – на мой взгляд, нужно здесь посмотреть самим, что у нас происходит.

У меня всё.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

Пожалуйста.

А.ИДРИСОВ: На мой взгляд, очень важной также мерой является пересмотр системы целеполагания в стране в целом. Я попытаюсь сформулировать очень точно. Вот, допустим, здесь у нас коллеги-губернаторы присутствуют. За что отвечает обычно, если мы посмотрим на международную практику, глава региона? За две большие сферы.

Первая – это качество жизни населения. Вторая – это качество делового климата, то есть условий для ведения бизнеса и инвестиций. Эти элементы могут быть легко измерены, но самое главное – в этом может принимать активное участие население. При сегодняшнем уровне развития технологий, при уровне проникновения интернета даже сегодняшнем в стране это не столь дорогие опросы. Обычно что мы слышим? Наша система показателей существует, их 400 критериев… Но людей не волнует, сколько кроватей в больнице, их волнует состояние здоровья. Их не волнует, сколько преступлений совершено на территории, хотя это страшные цифры иногда, их волнует, может ли он ребёнка отпустить в школу. Человека нужно спрашивать одного, его нужно спрашивать об этом, он должен говорить о своём самочувствии. Часто говорят, что это необъективная информация. Почему же тогда более 50 процентов показателей в других странах, мы видим сегодня, это прямые опросы? Именно потому, что это прямое воздействие. Мы должны управлять ожиданиями людей; мы должны понимать точно, что они чувствуют. И, соответственно, это будет объективный результат. Почему сегодняшние показатели не работают?

Первое. Они не ориентированы на результат, часто на процесс. Это промежуточные статистические показатели.

И второе, очень важное. Никакая ответственность за то, что показатели не достигнуты, результат не достигнут, не наступает. Когда, условно говоря, губернатора наказывают за результат в выборах, при этом у него бегут компании и не готовы инвестировать в регион, это совершенно разная история. Потом мы получаем бедный регион.

Я вам приведу, кстати, один интересный пример по СМИ, очень коротко. Один из корреспондентов снял интервью с калужским губернатором во время кризиса и мне говорит: «Из 20 регионов, где они хотели прокатить это интервью во время кризиса, – потому что он рассказывал, что у него на 40 процентов выросло промышленное производство, что у него средний рост в регионе 18 процентов, заработная плата выросла в несколько раз, а уровень производительности в 10 раз, – просто сняли с эфира эту передачу». Во время кризиса было просто страшно показывать, что, оказывается, где-то есть рост. Это тоже очень важный момент, потому что люди должны понимать, за что конкретно отвечают.

И вот конкретное предложение: ежегодный доклад губернатора, ежегодный доклад министра, ежегодный доклад Президента должен включать 10–20 конкретных, чётких показателей, динамику которых можно отследить за несколько лет. Всё остальное – творческий процесс, ответ на текущие вызовы, на проблемы, которые возникли, и прочее. Возникают новые поручения. Но это не должны быть новые поручения.

Ещё одна большая проблема – это принцип управления поручениями. Мы живём в абсолютно устаревшей парадигме управления государством. Этого нет ни в одной развитой стране. Невозможно управлять поручениями. Представьте себе корпорацию, где сидят сотрудники и ждут весь день поручений. Сегодня у нас 90 процентов задач, которые получают чиновники, – это срочные поручения, которые они должны исполнить. Они перестают управлять задачами, программами по целям. Только на первый взгляд кажется, что это не относится к коррупции. В действительности, если бы мы спрашивали за результат и оценивали людей за достигнутый результат, у них бы просто не оставалось возможности заниматься другой деятельностью или, по крайней мере, это поле сильно сократилось бы.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Кто ещё хотел бы что-то добавить? Виктор Николаевич, хотите что-то сказать про ГИБДД? Было бы с нашей стороны нечестно Вам слова не дать.

В.КИРЬЯНОВ: Спасибо, Дмитрий Анатольевич.

Я хотел бы спасибо всем сказать, я не знаю, кто меня пригласил, потому что пришла вчера бумага какая-то – «штаб». Я не понял. Спасибо, Сергей Владимирович вчера в 22 часа мне рассказал, что же здесь, в этом центре, у нас будет происходить. Но я вам очень благодарен действительно, что я присутствую на этом совещании.

Знаете, если говорить в целом о реформе МВД, о тех законодательных актах, которые сегодня принимаются, я бы, конечно, назвал это дореволюционными событиями. Спасибо, Дмитрий Анатольевич, что Вы приняли такое решение. Я думаю, что плоды, они будут, я не сомневаюсь, положительными, не сразу, но будут, я это чувствую. У нас сегодня, в системе МВД, как это всё происходит? Трудно, тяжело, но всё равно уже началось движение в нужном направлении.

Что касается системы госавтоинспекции, критика, хочу сказать, правильная. Ещё шесть с лишним лет назад, когда мы писали документ, который назывался «Несовершенство управления системой безопасности дорожного движения на государственном уровне», а это мы делали с Эльвирой Сахипзадовной, она тогда центр стратегических разработок возглавляла, там было одним из пунктов написано, что же мешает наведению порядка на дороге. Как раз этот пункт и был записан – взятки, коррупция. И у нас были предложения. После этого родился указ «Социально-правовая защита сотрудников госавтоинспекции». Не получилось, потому что в целом по МВД надо проблему эту решать. И сегодня это всё случилось.

Я хочу сказать, что мы много уже делаем. И то, что сегодня мы находимся здесь, это тоже антикоррупционное явление. Почему? Потому что создание условий для сотрудников… Вы, наверное, не поднялись ещё в музей, который тоже показывает нашу работу, старики, ветераны говорят спасибо, потому что они могут гордиться и показывать это и своим внукам, детям, рассказывать, как развивалась служба, и они должны дорожить своей работой, тогда они, конечно, будут воспитанием заниматься.

Сегодня мы много делаем по установке камер. И спасибо Сергею Семёновичу, бурное развитие в Москве происходит, конечно. Мы видим, как ситуация в очагах аварийности меняется, даже без сотрудников госавтоинспекции. Спасибо. И в других регионах. У нас почти все регионы уже это направление взяли, и оно развивается. Я думаю, что и в дальнейшем это всё будет. Мы взяли камеры, установили в машинах, для того чтобы оценивать действия сотрудников полиции полностью: от начала, когда он заступил на работу, до окончания, когда он сдаёт дежурство.

С.ИВАНОВ: Плюс ГЛОНАСС.

В.КИРЬЯНОВ: И плюс ГЛОНАСС, конечно. Мы можем понимать, где он находится, и там ли, где задача поставлена, в очагах аварийности, чтобы сократить количество дорожных происшествий, или нет. То есть это тоже те действия, которые направлены на это.

Мы открыли сейчас институт. Может быть, смешно, но впервые специализация проходит в Орле. С таким трудом создали институт, где мы обучаем сотрудников госавтоинспекции. Это центр прекрасный, и я приглашаю, Дмитрий Анатольевич, посетить этот центр и посмотреть, как проходит этот учебный процесс. Я думаю, что много интересного Вы там увидите.

Пошла специализация во всех субъектах Федерации. Трудно пока идёт по инспекторам дорожно-патрульной службы. Самая многочисленная сегодня в госавтоинспекции – дорожно-патрульная служба.

Я услышал, нареканий-то тоже много. Ну а всё ли от них зависит? Мы учим, обучаем их сейчас. Но ведь посмотрите, останавливает инспектор, ведь прежде чем показать водительское удостоверение и технический паспорт… А давайте спросим самих себя: а что вы показываете? А вы показываете удостоверение служебное. Давайте мы не будем этого делать.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Кто как.

В.КИРЬЯНОВ: Кто-то, может быть, и денежный знак, да. (Смех.)

Но ведь смотрите, что получается. Дмитрий Анатольевич, 58 миллионов правонарушений, которые выявлены сегодня сотрудниками госавтоинспекции, из них примерно 30 процентов – камерами, а остальные-то – сотрудниками. Это большая цифра.

Что у нас сегодня получилось? Вот мы сегодня сократили личный состав примерно на 20 процентов в целом по линии госавтоинспекции – да, надо, хорошо. Но ведь у нас впервые за шесть лет пошёл прирост количества дорожных происшествий в результате управления в нетрезвом состоянии. То есть люди, понимая, что их уже не останавливают на дороге, они стали пить за рулём, а раньше у нас этого не было. У нас 50 процентов погибших детей в салоне машины, они перестали удерживающее устройство применять, а мы к этому шли, и у нас было как положительно, даже иностранные эксперты обратили на это внимание. То есть общество оказалось, мне кажется, не готово к законопослушанию, автомобильное. Как поступить? Давайте подумаем вместе, и готов экспертов послушать, по какому направлению нам двигаться. Но это ведь серьёзные нарушения, 2,5 процента внутреннего валового продукта – социально-экономический ущерб от дорожно-транспортных происшествий, мы тоже должны не забывать это. До программы у нас почти 35 тысяч погибало народу, а сейчас 27 с копейками. Это же показатель, это же работа!

Да, шероховатости есть, вижу, интенсивное обсуждение уже идёт там.

Д.МЕДВЕДЕВ: Нет, это реакция на то, как Вы цифру обозначили просто. Когда речь идёт о жизнях, так нельзя говорить просто – это очевидная вещь.

Ладно, Виктор Николаевич [Кирьянов], спасибо за то, что Вы тоже внимательно выслушали всё, потому что, что там скрывать, руководителю ведомства всегда это тяжело слышать, когда тем более основной пафос выступления крутится вокруг службы, которую он возглавляет. Но Вы слышали оценки экспертов, которые сказали о том, что всё-таки не в этом основная коррупционная проблема России, не в деятельности ГАИ и ГИБДД. Хотя в силу субъективных причин, в силу просто, может быть, даже человеческого мышления именно факты нарушений деятельности ГАИ вызывают наиболее мощный резонанс, наиболее активное неприятие, просто первое, что приходит в голову.

Если позволите, теперь я подведу итоги нашего довольно длительного обсуждения. Пройдусь и по своду ключевых предложений, и по тем замечаниям, которые были сделаны. Сначала по своду ключевых предложений, потому что это, наверное, важнее, хотя и отдельные комментарии тоже важны.

По первому блоку – сокращение государственного вмешательства в экономику. Я просил бы всех вас принимать мои слова не как окончательный приговор, или как мы сейчас говорили, что не надо поручений давать, но мы пока ещё немножко в другом состоянии находимся, без президентских поручений здесь не обойтись. Может быть, компании и способны работать без поручений. У нас государственная машина пока работать без поручений не способна. Так вот я не говорю о том, что мы всё это принимаем или что я готов всё это принять, но по основным позициям я выскажу, что мне представляется правильным, а что, может быть, не до конца и требует дополнительного обсуждения.

Первый блок – сокращение государственного вмешательства в экономику. «Правительству составить «дорожные карты» приватизации, дерегулирования с исполнительными сроками». Абсолютно это поддерживаю на 100 процентов без каких-либо обсуждений. Сделать необходимо. Специально углубляться не буду, и так всем всё понятно.

Второе. «Открытому правительству» провести краудсорсинг по оптимизации бизнес-процессов важнейших госуслуг». Я буду очень признателен «открытому правительству», если будет проведена такая работа в формате краудсорсинга, значение которого не надо преувеличивать, но и недооценивать не надо, потому что это действительно очень важный метод выяснения общественного мнения и управления общественными процессами.

Третье. «Правительству составить «дорожные карты» с исполнителями и сроками по переходу на оптимальные бизнес-процессы государственных услуг». Я тоже это полностью и всецело поддерживаю. По срокам надо посмотреть, потому что правильно было сказано коллегами, когда мы обсуждали, Сергей Маратович [Гуриев] говорил в отношении того, что на приватизацию поменьше сроков, может быть, а на дерегулирование – побольше, но тем не менее в целом подход этот поддерживается.

Теперь по отдельным моментам, которые звучали в первом блоке. Сергей Маратович начал с роли СМИ, и другие говорили об этом. Я просто не могу об этом не высказаться. Вне всякого сомнения, она здесь носит ключевой характер, это абсолютно верно. Причём, на мой взгляд, это нужно не только для того, чтобы бороться с коррупцией или победить коррупцию, что, наверное, сделать весьма затруднительно, или снизить восприятие коррупции у людей, как здесь таргетировано это было, но и просто для самореализации человека.

Тем не менее мы должны, когда говорим о коррупции, относиться к этой сфере весьма и весьма щепетильно, потому что я просто всех призываю и прошу меня тоже понять правильно: коррупция – это не только борьба с коррупционерами, что, безусловно, крайне важно, но это и судьбы огромного количества людей. Поэтому мы обязаны все, начиная от Президента и заканчивая сельским старостой, реагировать на публикации в средствах массовой информации. Но презумпцию невиновности никто не отменял. И до тех пор, пока не доказано, что чиновник совершил какое-то правонарушение или даже уголовное преступление, он предполагается невиновным.

Я говорю об этом не ради того, чтобы дать карт-бланш на то, чтобы не отвечать СМИ. Наоборот, обязаны отвечать, а правоохранительные органы обязаны проверять. Но просто эта ответственность должна быть взаимной. И я просил бы всех здесь присутствующих и огромное количество людей отсутствующих тоже это понимать, точно так же, как, конечно, недопустимые оскорбления и чиновников, по разным причинам, до тех пор, пока, ещё раз говорю, их вина не доказана.

Вот этот уровень политической корректности нам ещё только-только предстоит достичь, потому что я иногда, когда смотрю на, допустим, градус дискуссии в весьма уважаемых даже средствах массовой информации, у меня волосы дыбом встают. Потому что в любом другом мире, в любом другом обществе просто были бы возбуждены уже уголовные дела по факту оскорбления тех или иных лиц, не важно, кстати, чиновники они или нет, судьи они или нет, это штука, которую мы обязаны из себя точно так же вытравливать, как и совершение коррупционных поступков.

Дальше. По кризису доверия здесь Ермолай Александрович [Солженицын] говорил. Я одно лишь могу сказать: я согласен, что этот кризис доверия между властью и обществом есть. Но, давайте смотреть правде в глаза, он был всегда. Значит, вопрос в том, каков уровень этого кризиса. Он был и в советские времена. Но кто постарше из здесь присутствующих, я помню советские времена, мы что, верили тому, что говорили с трибун, тому, что решали на политбюро? Очень часто нет.

В 90-е годы – да вообще почти ничему не верили! Вообще почти ничему не верили! И в нулевые годы то же самое, и сейчас. Это общественный феномен – неверие действительно заключается в том, что люди не верят в то, что мы делаем это искренне, а не для того, чтобы продемонстрировать некую псевдоэффективность наших усилий.

Каков рецепт преодоления этого неверия? Рецепт только один – убеждать, открыто общаться, вступать в диалог на любом уровне: на президентском уровне, на правительственном уровне, на уровне министерском, губернаторском, руководителей муниципальных образований. Вот в этом смысле идея «открытого правительства» и принципиально новой системы коммуникаций между властями и гражданским обществом носит абсолютно ключевой характер. Кто бы в этих властях ни был – мы или кто-то другой, – это, наверное, самое главное. Это, кстати, показывает опыт развития большинства государств за последние три-четыре года. Ведь все общественные процессы, которые, например, развернулись в других государствах, гораздо более продвинутых с точки зрения экономики и гораздо менее коррупционных, чем наша страна, тоже связаны с кризисом доверия и кризисом взаимопонимания между властями и обществом.

Ну и я абсолютно согласен, что нравственные принципы должны быть обязательны для всех. Другое дело, что у нас у всех всё-таки, наверное, разная, может быть, шкала ценностей, но образец нравственности, образец морального, правильного поведения должен даваться с самого верха. Это абсолютно справедливо.

По СМИ я уже сказал, так что специально комментировать то, что было сказано Алексеем Алексеевичем Венедиктовым, не буду. Одно лишь скажу: мониторинг деятельности СМИ – действительно важнейшая составляющая работы любого руководителя государства, любого государственного служащего. Бессмысленно надеяться, что Президент страны просмотрит все публикации о коррупционном поведении чиновников, которые выходят в нашей стране, их слишком много, коррупция слишком велика, но это должно быть сделано снизу доверху. Вот в этом смысле я это полностью поддерживаю, и на это должна быть реакция правоохранительных органов.

По чиновникам мы говорили в прошлый раз, мне нечего добавить к тем решениям, которые я уже порекомендовал принять.

По административным регламентам полностью поддерживаю необходимость совершенствования и их максимально тщательного использования.

По поводу соотношения между подзаконными нормативными актами и самим законом. Я солидарен, конечно, здесь не должно быть никаких внутренних противоречий. Подзаконный нормативный акт потому и подзаконный, что он должен идти в развитие закона, но не подменять его, не заменять и не создавать новых правил поведения.

Приватизация. Мы об этом говорили, просто коллеги тоже здесь говорили о том, как она должна проводиться. Допустим, нынешняя часть приватизации, абсолютно согласен, должна быть абсолютно открытой. Понятие о справедливости гораздо более тонкое, на мой взгляд, – со мной, может быть, кто-то не согласится, – справедливость при проведении приватизации должна быть в одном – что открытые торги проводятся по максимальной цене. В этом и есть справедливость, а не в том, чтобы раздать всем сёстрам по серьгам, как это мы иногда пытались делать абсолютно безуспешно и абсолютно губительно для государства.

Институт парламентского расследования. Я сразу скажу, и другие коллеги об этом говорили, я – за. Но только, мои уважаемые коллеги, понимаете, парламентское расследование (здесь не дадут соврать наши коллеги, которые работают в парламенте) – это очень мощный инструмент. Если мы его заводим, а его нужно чаще заводить, чем мы это делали в последние годы, то он должен идти по абсолютно фундаментальным, серьёзным делам, а не по требованию, допустим, некоторого количества депутатов, которые либо что-то решили для себя, либо, простите, продвигают какие-то свои политические интересы. Это нормально, все депутаты лоббисты, так во всём мире. Поэтому «да» парламентскому расследованию, но должны быть чёткие правила и более серьёзный повод для проведения.

Теперь второй блок, может быть, самый резонансный с точки зрения количества предложений – борьба с «большой коррупцией».

Закрытие лакун в законодательстве. Возражений никаких нет, чем быстрее они будут заполнены, тем лучше.

Создание бюро по противодействию коррупции или офиса федерального прокурора по противодействию коррупции – самое такое, может быть, яркое и, наверное, самое спорное предложение. Яркость и привлекательность заключается в том, что нет веры в другие правоохранительные органы: мол, они не работают, мы создадим бюро, которое всё решит. Уже Сергей Владимирович [Алексашенко] сам сказал, что, конечно, никакой панацеи в этом нет, и если что-то создавать, то только в том случае, если это будет работать, если этот орган будет эффективным.

Выскажу свою позицию. Как Вы не претендуете на исключительность этого мнения, так и я. Если что-то создавать, это должно быть в структуре существующей системы правоохранительных органов. Создание чего-либо инородного либо превратится в неработающую структуру, в неработающий орган, либо превратится, извините, в бюро по сведению счётов между различными кланами и группировками.

Не скрою, я ещё в Администрации Президента работал, некоторые коллеги ко мне приходили и говорили: давайте такое бюро создадим, и неплохо бы, чтобы я его возглавил. Не я – они. Я был тогда категорический противник этого, потому что я понимал, для чего это делается. Чтобы удушить своих, условно говоря, конкурентов, где бы они ни находились. Поэтому это должен быть орган с компетенцией, вытекающей из закона. Из какого закона? Уголовно-процессуального закона, только одного. Тогда нам нужно менять Уголовно-процессуальное законодательство и законодательство о предварительном расследовании. Мне больше нравится (подчёркиваю, я сейчас говорю не о персоналиях, потому что вы сразу можете сказать: вот нам не нравится это или это, этот человек или другой), мне больше нравится идея помещения соответствующей структуры внутрь Генеральной прокуратуры, потому что именно на Генеральной прокуратуре лежит финальная ответственность за борьбу с преступностью в стране. Как это сделать – можно подумать.

Есть фигура независимого прокурора, есть возможность использования Общественного совета. Но вот если и говорить о создании подобной отдельной, но в то же время вовлечённой в структуру правоохранительных органов позиции, то это Генеральная прокуратура. Общественный совет, если подобный офис создаётся, возражений никаких нет, он, наверное, нужен.

Создание специальной коллегии Верховного Суда по коррупционным делам. Надо обсудить это. Здесь, мне кажется, вопрос (и здесь я, кстати, согласен с тем, что коллеги говорили на эту тему), здесь вопрос в людях, в качестве судебного рассмотрения в целом. Мне очень часто приносят предложения: давайте создадим коллегии по делам несовершеннолетних, по интеллектуальной собственности, по административным вопросам. Но это проблема квалификации судей, мы не можем одних судей уволить и новых набрать. Но если речь идёт о таком коллективе, который включает в себя весьма уважаемых и профессиональных судей, для рассмотрения каких-то особых дел, особо резонансных, – я не могу это исключить, мне кажется, это возможно. Нужно посмотреть, правда, насколько это соответствует уголовно-процессуальным законам и законодательству о статусе судей, но если это помещается, то почему нет.

Теперь по декларации о доходах и имуществе, раскрытии конфликта интересов. Здесь много всего было сказано, я в принципе уже тогда перейду к тому, что говорили коллеги в развитие общего доклада.

По декларированию. Вообще-то у нас сейчас, по сути, декларированию подвергнуты все государственные служащие. Я понимаю, что, может быть, это не все знают, но у нас не только государственные гражданские служащие декларации подают, у нас декларации подают и военнослужащие. Другое дело, что значительная часть этих деклараций не публикуется. Но, слушайте, у нас огромное количество государственных служащих, более того, некоторым из них нельзя публиковать декларации в силу вполне понятных причин – соображений безопасности. Но должны декларировать свои доходы и государственные гражданские служащие, и военнослужащие, и служащие правоохранительных органов. Все три ветви государственной службы декларируют. Значит, нужно лучше, на мой взгляд, определиться с уровнем публичности. И вот это действительно задача и для нашего «открытого правительства», и в целом для государства. Если общество считает действующий уровень публичности недостаточным, а судя по всему, это так, то давайте пойдём на более высокий уровень публичности. У нас ведь сейчас, если говорить серьёзно, о ком есть информация? Информация есть о Президенте, членах Правительства, губернаторах, федеральных собраниях. Но я имею в виду не только топ-уровень. Это скорее наиболее заметные люди. Но есть заместители министров, есть заместители губернаторов, руководителей законодательных органов. Можно публичность в этом плане расширить. Думаю, никакой проблемы в этом нет. Давайте определимся только: кто это будет? Но в любом случае, если есть публичный интерес – должен быть дан публичный ответ.

По продаже акций, трасту и так далее – всё это мною, например, многократно обдумывалось, потому что мы знаем, какая конструкция сегодня действует по передаче акций в доверительное управление, она неработающая по разным причинам: во-первых, потому, что не хочется передавать; во-вторых, потому, что доверительное управление в нашей стране не развито – это институт англо-саксонского права. И на нашей правовой почве он приживается плохо, если, конечно, речь не идёт о тех акциях, которые тот или иной госслужащий приобрёл за границей и которые он держит где-нибудь на BVI. Но обычно это не декларируют.

Примеры с иностранцами, Сергей Владимирович, они хороши, но до поры до времени. Вот Вы Чейни упомянули, а мы сразу с Сергеем Борисовичем начали немного улыбаться. То, что он продал акции, – это хорошо. Но тем не менее, когда в Ирак начали поставлять военную технику, все подряд были за Halliburton.

РЕПЛИКА: И нефтяные тоже.

Д.МЕДВЕДЕВ: Поэтому у них тоже с этим всё в порядке. Но что очень важно – важно, что об этом говорят. А у нас об этом даже не говорят. И в этом принципиальная разница сегодня между нами и Штатами.

Декларации расходов. Уважаемые коллеги, я просто хотел обратить внимание всех здесь присутствующих. Тот законопроект, который был мною подготовлен, не предполагает декларирования расходов. Вопрос в том, каким образом закончится обсуждение. Но, понимаете, чиновники тоже люди. Одно дело – декларация доходов, это делается везде, во всём мире, и значительная часть чиновников должна их публиковать. Но декларация расходов – здесь другое должно быть: контроль за расходами.

А вот если речь идёт о публичном обращении, тогда на публичное обращение о расходах чиновника должен быть дан публичный ответ, никаких секретов быть не должно, никакой гостайны. С этим я полностью согласен. Но не декларирование всех расходов чиновников. Потому что, если это всё помещается в его доходы, допустим, по смыслу закона, трёхкратный годовой доход, почему это должно быть отдекларировано? Но если, ещё раз говорю, есть информация, в том числе у СМИ, тогда надо давать публичный отклик.

Панацея ли это? Ну конечно, не панацея. Схемы всё равно останутся. Но в чём я вижу смысл и почему в конечном счёте я посчитал правильным этот законопроект внести? Мы существенно снизим поле для манипулирования, возможность для того, чтобы самому что-то такое химичить. Это будет, Вы правильно сказали, круг лиц. Мы сейчас сделали так же, как в других актах. Члены семьи – кто это? Супруг, несовершеннолетние дети. Потому что это самые близкие члены семьи. Можем расширить, без проблем. Можем братьев включить туда. Хотя вы понимаете, какие это создаст сложности для обычных людей. Некоторые братья плюют друг на друга в прямом смысле этого слова, они даже не знают, где он: в тюрьме или, извините, на том свете. Поиск этих братьев, конечно, невозможен, но, самое главное, в любом случае возможность манипулирования останется. Будут отдалять, отдавать другим родственникам, отдавать просто людям несвязанным, друзьям, а это вообще не контролируемо. Поэтому я не сторонник того, чтобы эти рамки раздвигать очень серьёзно. Здесь важно вырабатывать цивилизованный подход.

Про бюро и Генерального прокурора я уже сказал.

Новая декларационная кампания. Я согласен, тему можно обсудить. Скажу честно, первая декларационная кампания дала почти нулевой эффект. У меня нет уверенности, что вторая декларационная кампания окажется существенным образом более эффективной. Но давайте обсудим, может быть, потому что в том, что вы предлагаете, есть определённая привлекательность: как бы дать возможность чиновникам ещё раз реабилитироваться. Сказать: «Первый раз испугались принести сведения, мы вам ещё раз даём, но вот если не сделаете, тогда уже точно всех размажем».

По поводу роли правоохранительных органов в новом законодательстве я уже сказал, это в конечном счёте вопрос перераспределения компетенции между органами следствия и изменения в уголовно-процессуальное законодательство.

Информирование СМИ о наказаниях чиновников (говорил Михаил Игнатьевич Гришанков) – абсолютно правильная вещь, потому что дел возбуждается достаточно много, тут вопрос спорный по статистике, надо окончательно действительно определиться, больше или меньше становится. Но несмотря на то, что возбуждается и реализуется через приговоры, информация до людей не доходит. Может быть, надо создать какой-то единый ресурс на эту тему в конце концов, чтобы можно было залезть и получить информацию чиновника такого-то. Допустим, в какой-то момент против него было возбуждено уголовное дело, чем закончилось. Можно написать, что там дело прекращено за отсутствием состава преступления, это будет прямая и честная информация, или же он осуждён к такому-то наказанию. Может быть, единый ресурс здесь поможет.

По поводу работы оперативных сотрудников, оперработников. Здесь Анатолий Александрович Ермолин говорил на эту тему. Согласен, что многие из них зажаты начальниками, хотя, объективности ради, надо признать, что эта проблема есть не только у нас – она во всех странах есть. Посмотрите любые кинофильмы, включая голливудские, как там пытаются заминать дела и так далее. Но это не повод ничего не делать. Как помочь? Давайте, если есть какие-то разумные предложения законодательным образом это сделать, через обращения вышестоящим начальникам, ещё как-то – давайте подумаем.

Про парламентское расследование я сказал. Это очень важно, но только по крупнейшим делам.

По офицерским собраниям мне кажется, эта идея в принципе неплохая.

По поводу того, что здесь ещё звучало в целом по семьям. Коллеги сами сказали, что это довольно тонкие вопросы. Я уже высказался по поводу расширения круга, хотя, ещё раз подчёркиваю, можно обсудить всё-таки и увеличение количества вовлечённых лиц, то, что Ясина Ирина Евгеньевна говорила, некоторые другие. Но при этом нужно понимать те естественные сложности, с которыми столкнутся декларанты в этом случае.

В отношении того, что далеко не все дети являются в этом смысле столь же талантливыми, как и родители, это, наверное, правильно, но хотел бы, чтобы все понимали, это касается всех присутствующих, потому что так можно разбирать практически любого человека. Согласен, у меня тоже вызывают подчас какие-то назначения удивление, но, с другой стороны, знаете, это вопрос этики в конечном счёте, этики взаимоотношений и тех решений, которые принимают государственные структуры.

По декларированию расходов я уже сказал, круг лиц – тоже сказал.

Конструкция совместного финансового интереса. Я не возражаю против появления соответствующей конструкции, но, уважаемые коллеги, хотел бы обратить внимание вот на что. Конструкция совместного финансового интереса, по сути, дублирует конструкцию конфликта интересов, которая в нашем законодательстве уже имеется, эффекта от этой конструкции немного. Кстати, я лично в 2002-м, по-моему, году пробивал эту конструкцию, когда только-только менялось законодательство о госслужбе. Поэтому можно использовать и одну, и другую, но надо понимать, где и когда это использовать, при этом персональная информация тоже должна быть защищена, хотя чиновники при зачислении на государственную службу, по сути, дают согласие на раскрытие довольно существенной информации о себе. Это, скажем, та плата за то, что человек становится должностным лицом.

Надо ли контролировать период после государственной службы? В некоторых странах это есть, мне бы не хотелось, чтобы это превратилось в «охоту на ведьм», но, может быть, по некоторым позициям это возможно. Либо по работе, допустим, в крупных государственных корпорациях потенциально, мне кажется, это было бы возможно. Если человек, например, занимался тем или иным бизнесом в государственной структуре, контролируемой государством, а потом перешёл и начал заниматься тем же самым в частной структуре, ему принадлежащей, запах у этого плохой. Точно так же, откровенно говоря, как, скажем, и переход министра. Никого не хочу конкретно назвать, но, допустим, если министр энергетики сразу после этого возглавляет очень крупную энергетическую компанию, тоже, наверное, в этом есть какой-то вопрос. Если это компания частная, подчёркиваю. Если это компания государственная – это уже решение государства поручить тому или иному должностному лицу.

Дисквалификация, невозможность занимать ту или иную позицию в течение определённого ряда лет после осуждения за административный проступок или уголовное преступление. Я думаю, что это полезная штука.

Почти библейская тема: можно ли «стучать» за деньги, хорошо это или плохо, и как нужно «стучать», громко или потише. Знаете, у меня нет ответа на этот вопрос, я только порассуждаю вслух. С одной стороны, как и у любого человека, всякого рода доносительство за деньги у меня вызывает скорее вначале чувство отвращения. С другой стороны, когда я начинаю смотреть на опыт так называемых передовых государств, это помогает. Но делается это там всё-таки в меньшей степени за деньги, а просто от осознания того, что кто-то рядом с тобой ведёт себя не по правилам, ведёт себя неправильно, безнравственно, незаконно. Поэтому денежную составляющую я бы здесь не гипертрофировал, но в целом стимулирование к информации о совершённых преступлениях – абсолютно важная вещь.

В тех же самых Соединённых Штатах Америки, в других государствах с весьма развитой демократией на этом построена деятельность полицейских структур, во многих государствах. Кстати, и у нас ведь это тоже было. У нас, к сожалению, в период определённый это приобрело абсолютно другое измерение, почему, в общем, у нас у всех это вызывает сначала оторопь, отторжение. Но если говорить серьёзно, в определённый период люди, которые писали бумаги, ведь всё это делали не за деньги, почти никто не делал за деньги. Большинство делали исходя из лучших побуждений. Правда, чем закончилось – нам тоже всем известно. Поэтому у меня нет ответа на этот вопрос. Давайте вместе поразмышляем.

Идея досудебных сделок, здесь она тоже упоминалась, в принципе абсолютно позитивна. Сейчас у нас законом это же предусмотрено. Применяется не так широко, действительно, как опять же в некоторых других странах. Нужно просто развивать этот институт, с тем чтобы он применялся более активно, чтобы адвокаты его предлагали, чтобы судьи на это шли и так далее.

РЕПЛИКА: По налогам мы сейчас планируем.

Д.МЕДВЕДЕВ: Вот об этом речь.

Третий блок – меры по снижению коррупции в госзакупках, повышению качества корпоративного управления. «Принять нормативные акты раскрытия потенциального конфликта интересов». Я за то, чтобы раскрытие потенциального конфликта подчинялось какому-то распорядку, каким-то правилам, процедурам.

«Принять нормативный акт о внутреннем аудите для всех публичных компаний и государственных корпораций с чётким закреплением перечня полномочий». Тема довольно сложная, но в целом по крупнейшим публичным компаниям, по крупным государственным корпорациям, наверное, это хорошо. Главное просто, чтобы у них была возможность для этого.

Обеспечить раскрытие информации обо всех закупках компаний, контролируемых государством, на едином сайте, аналоге портала госзакупок. Если мы сможем это понять – вот здесь коллеги об этом правильно говорили – никто не возражает. Просто главное, чтобы это был такой массив информации, который не просто переварить, хотя бы обработать было можно. Мы же тоже должны понимать, никто не обнимет необъятного, хотя к этому надо стремиться.

Теперь по отдельным позициям, прозвучавшим по третьему блоку. Включение совета директоров по предложениям «открытого правительства». Здесь правильно сказали, что это будет очень хорошая тема для «открытого правительства», для тех, кто попадёт. Конечно, в принципе идея по окончательной зачистке советов директоров от государственных служащих в целом правильная. Почему мы оставили их на среднем уровне? Ответ вам понятен: людей просто нет. Кажется, что люди есть, а когда начинаешь разбираться, если по-честному, несут всегда лоббистов. Всегда говорят: вот давайте Ивана Ивановича уберём из такого-то министерства, а поставим Петра Петровича. Поэтому задача в том, чтобы формировать корпус независимых директоров, и чем больше он у нас будет, тем лучше.

Оборотные штрафы. В том виде, в котором вы это предлагаете, а вы предлагаете не как уголовную ответственность корпораций, а именно как административную ответственность, я считаю, что это возможно приблизительно в таком же ключе, как у нас это используется в некоторых других сферах. Как уголовная ответственность корпораций, я считаю, что это невозможно именно в силу причин разницы в природе уголовной ответственности в нашей стране и в странах англо-американского права. Мы не судим корпорации, мы судим людей – в этом основной принцип уголовной ответственности в нашей стране.

Государственные компании. Тут было сказано, что мы все помним, что они наши. Уважаемые коллеги, вот здесь я просто хотел бы вас предостеречь от некоторых всё-таки, на мой взгляд, весьма распространённых заблуждений. Я довольно много всё-таки тоже работал в корпорациях и компаниях, и в частных компаниях, когда не был на государственной службе, в «Газпроме» довольно много времени провёл. Государственные компании – это какие компании? Нам тогда нужно дать абсолютно чёткую индикацию. Если 75 процентов компании принадлежит частным акционерам, а 25 – государству, это государственная компания в нашем понимании, с точки зрения антикоррупционного законодательства? Акционеры или один акционер считает её своей, говорит: «Государство, да ты миноритарий, иди ты подальше. Да я как хочу, так и буду делать всё». А с другой стороны, граждане обращаются с требованием узнать, что в этой корпорации происходит. Я не в том смысле, чтобы их лишить этого, но мы должны всё-таки призадуматься о соотношении, о мере между частным и публичным. Мы в конце концов рыночное общество, общество, которое развивается по законам свободного рынка.

Совместный финансовый интерес, декларации – я уже говорил.

Государственные закупки: нестандартизованные и стандартизованные. Идея мне нравится, думаю, что вполне можно было бы попробовать провести такое разграничение, но контроль, конечно, весьма и весьма сложен.

То, что говорили коллеги из «РосПила», Калмыков Константин Николаевич по поводу общественных объединений, которые обращаются в защиту неопределённого круга лиц. У нас это было, я в принципе не возражаю. Не скрою, другие мои коллеги взвоют, а я не возражаю.

Заказчики. Дисквалификация должностных лиц за непредоставление информации, если я Вас правильно понял. Что-то в таком духе, да?

К.КАЛМЫКОВ: Просто дело в том, что они сейчас тоже обязаны предоставлять определённую информацию, но они часто не делают это.

Д.МЕДВЕДЕВ: Тогда понял. За это надо наказывать. Если не предоставили информацию по-хорошему, как минимум сначала должно быть какое-то дисциплинарное взыскание, а потом уже надо говорить до свидания.

По поводу сайта. Абсолютно согласен, что всё это хорошо, и то, что он появился. Плохо, что он работает с перебоями. Хотелось бы, чтобы он был полезным. Это первое. И второе, хотелось бы, чтобы он был всеобъемлющим. Достижимо это или нет? Я не знаю. Надо просто понять вообще, можно туда свести всё или нет. Должна ли там быть информация о конечном собственнике и бенефициаре? В принципе, на мой взгляд, да. Давать не будут. Будут ограничиваться формальным указанием, просто потому, что, вы сами понимаете (я, во всяком случае, обращаюсь к коллегам-юристам, да и к экономистам, которые всё в этом понимают), информацию о конечном бенефициаре подчас выяснить почти невозможно, и открывать её при государственных закупках не будут. Ну это моё ощущение. Хотя требовать такого можно.

Ну и по возбуждению уголовных дел. В принципе, кто бы сомневался, надо возбуждать.

По поводу правил, содержащихся в законе о закупках государственными структурами. В общем, я сейчас не буду повторять те аргументы, которые есть. Я, откровенно говоря, например, не возражал бы против того, чтобы новое законодательство распространялось и на государственные корпорации. Более того, я восемь лет в этой государственной корпорации просидел, или в акционерном обществе с государственным участием, если говорить откровенно, и, конечно, там очень много непрозрачного. Давайте подумаем об этом.

Четвёртый блок – снижение уровня бытовой коррупции.

«Запустить пилотные проекты по борьбе с коррупцией в отдельных сферах». Я – за. Только нужно найти эти отдельные сферы.

РЕПЛИКА: Мы нашли. (Смех.)

Д.МЕДВЕДЕВ: Вот они – да. И не создать проблемы для людей, которые там работают. Если, например, это будет образование, к примеру – я понимаю, о чём речь, – в общем, нужно так, чтобы не разбалансировать всё-таки образовательную систему. Мы с вами понимаем, насколько она тонкая, чувствительная. Люди просто даже нас в этом смысле не поймут, скажут: да чёрт с ним, пусть будет как было, дайте всё-таки возможность там как-то учиться и так далее. Но попробовать можно. Давайте выберем несколько регионов и попробуем провести такой пилотный проект.

«Реализовать общенациональную информационную и образовательную программу нетерпимости к коррупции». Безусловно, «за».

«Превратить предложения о противодействии бытовой коррупции, полученные «открытым правительством», в программу действий». Если это возможно, конечно, давайте.

Пятое – формирование эффективных механизмов общественного контроля.

«Сформировать систему мониторинга и оценки уровня коррупции в государственных органах с учётом мнения граждан». Было бы очень хорошо сформировать такую систему, точно так же, как и систему оценки деятельности должностных лиц. Мы с Сергеем Семёновичем [Собяниным] этим довольно много занимались. Как принято говорить, благими намерениями определённым образом дорога мостится: чем больше количество таких критериев оценки возникало, тем менее эффективными они были. Мы там с какого-то более ограниченного числа начинали, сейчас их, по-моему, более 400. Так?

С.СОБЯНИН: Но это не конечный показатель. Это статистические данные.

РЕПЛИКА: Там где-то около двадцати.

Д.МЕДВЕДЕВ: Около двадцати. Но в любом случае можно к этому вернуться, посмотреть на создание укрупнённых показателей, синтетических показателей, показателей, которые будут более информативны для граждан, потому что здесь правильно говорят: людям очень часто безразлично количество, допустим, кроватей в больнице. Людям важно, какие медицинские услуги они получают: вылечивают их или нет.

«Обеспечить качественное раскрытие информации о деятельности государственных органов на сайтах, введение механизмов интерактивности». Здесь, вне всякого сомнения, «да», мы это делаем. Делаем, наверное, неидеально, но нужно просто эту работу продолжать и заставлять все государственные органы соответствующую информацию раскрывать.

«Введение механизмов интерактивности». Вне всякого сомнения, также «да».

«Открытость федерального и субфедеральных бюджетов». Вопрос в том, что имеется в виду. В целом бюджет открыт. Но, если речь идёт о каких-то просто более дробных позициях, есть и закрытые вещи, абсолютно, для всех присутствующих это не секрет; есть расходы на вооружение, на спецслужбы. Они открываться не могут, и, в общем, этого не делает ни одно государство мира.

Из того, что прозвучало по четвёртому и пятому блоку.

Выборы судей. В принципе, если мы почувствуем себя готовыми к этому – можно что-то подобное попробовать, хотя мы обсуждали предварительно, не скрою. Я начал вспоминать советские времена – может, все уже подзабыли, у нас все судьи выбирались: 100 процентов выборности судей. И потом, когда начался переход, так сказать, к новому обществу, все говорили о том, что ни в коем случае, никакой выборности, это неправильно, потому что будут выбирать там «карманных» судей или неквалифицированных. Судьи должны назначаться из профессионалов. Но, может быть, можно подумать о каких-то уровнях. Во всяком случае, моё ощущение: ещё не сейчас.

Роль СМИ очевидна, все уже говорили, как и необходимость создания общественного телевидения. Указ Президента, кстати, просто информирую всех присутствующих, кто этой темой обеспокоен, уже почти подготовлен, скоро будет представлен мне на подписание.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Когда?

Д.МЕДВЕДЕВ (смех): Алексей Алексеевич, молодец какой! Завтра! А я его буду рассматривать.

Вот, уважаемые коллеги, я, по-моему, почти на всё самым добросовестным образом ответил. Мы с вами проговорили почти три часа. Я искренне благодарю всех за участие и рассчитываю на то, что всё, что мы придумали, будет исполнено.

До свидания.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 22 марта 2012 > № 521010 Дмитрий Медведев


Россия. ДФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 22 марта 2012 > № 521008 Дмитрий Медведев, Владимир Илюхин

Рабочая встреча с губернатором Камчатского края Владимиром Илюхиным.

Владимир Илюхин информировал Дмитрия Медведева о социально-экономической ситуации в регионе. Отдельно обсуждалась ситуация на рынке труда, перспективы привлечения инвестиций для развития энергетики, транспортной инфраструктуры и туризма.

* * *

Д.МЕДВЕДЕВ: Владимир Иванович, это наше с Вами первое мероприятие в новом статусе. Поэтому давайте, вкратце просто расскажите о том, в каком состоянии сейчас находится экономика Камчатского края, как обстоят дела, каких социальных показателей Вы хотели бы достичь в этом году и в целом за период Ваших полномочий.

В.ИЛЮХИН: В целом сегодня ситуация в крае стабильная, предсказуемая, без каких-либо кризисных явлений. В целом по всем экономическим показателям мы подросли к этому году, за исключением инвестиционного. У нас в 2010 году завершились работы на газопроводе, поэтому «Газпром» ушёл, мы провалились.

Д.МЕДВЕДЕВ: За счёт «Газпрома» всё время инвестиции неправильно поддерживать. Нужно искать различные источники, в том числе частные инвестиции.

В.ИЛЮХИН: Конечно. Мы, к сожалению, сегодня незначительно, но упали.

Д.МЕДВЕДЕВ: А безработица какая сейчас?

В.ИЛЮХИН: Сегодня у нас показатель – 0,7, порядка 4700 человек официально зарегистрированных безработных, а латентная безработица – порядка тринадцати тысяч.

Но Вы знаете, у нас сезонность преобладает на этом рынке. Хотя с учётом того, что федеральные программы, которые работают в крае, дают возможность привлекать к этим работам жителей края, очень многие идут. И в 2011 году мы впервые ограничили приём иностранных рабочих, даже из ближнего зарубежья, устраиваем в первую очередь своих.

В целом то, что касается заработной платы, по всем сферам рост, и в образовании мы вышли в декабре на 46 тысяч рублей, достаточно значительный такой рост. С 1 января этого года на 22 процента повысили зарплаты работников дошкольных учреждений.

Д.МЕДВЕДЕВ: Сколько сейчас получает учитель?

В.ИЛЮХИН: Зарплата учителя сегодня у нас 41 тысяча в среднем.

Д.МЕДВЕДЕВ: Это при средней зарплате какой сейчас?

В.ИЛЮХИН: Средняя зарплата – 39 тысяч сейчас.

Д.МЕДВЕДЕВ: То есть это чуть больше средней. Собственно, это тот показатель, на который планировали выйти.

В.ИЛЮХИН: В здравоохранении у нас тоже значительный рост. Сегодня врачи получают в пределах 60 тысяч рублей. Средний персонал – где-то в пределах 30. Хотя, конечно, понимаем, что на Камчатке одна из самых дорогих корзин, поэтому это не очень большая заработная плата, и нам есть к чему стремиться.

Д.МЕДВЕДЕВ: В любом случае необходимо исполнять то, что обещали, а обещали вывести среднюю заработную плату учителей на среднюю по общерегиональному уровню. Как раз так и есть.

В.ИЛЮХИН: Мы этого показателя достигли.

Д.МЕДВЕДЕВ: Главное, чтобы платили ещё. Платится? Всё нормально?

В.ИЛЮХИН: Да. У нас сегодня всего 700 тысяч задолженность по заработной плате, и то по предприятиям, которые находятся в состоянии банкротства.

Д.МЕДВЕДЕВ: Владимир Иванович, я думаю, что Вам нужно сейчас как новому руководителю региона, человеку, который хорошо знает Дальний Восток и собственно родной край, сконцентрироваться именно на поиске и новых точек роста, и новых инвестиционных проектов. Потому что без этого экономики не будет.

Конечно, федеральный центр будет финансировать программы, которые есть, мы будем стараться помогать по разным направлениям, понимая специфику жизни на Дальнем Востоке, но тем не менее привлечение иностранных и российских инвесторов остаётся ключевой задачей. То, что, к сожалению, надо признаться откровенно, не удавалось Вашим предшественникам – всем Вашим предшественникам.

В.ИЛЮХИН: Дмитрий Анатольевич, я думаю, что нам удастся в этом смысле ситуацию продвинуть, конечно, не так скоро, как хотелось бы. Сейчас мы активно занимаемся проработкой проекта по строительству на Камчатке приливной электростанции с участием южнокорейских коллег. В начале апреля я улетаю на переговоры.

Д.МЕДВЕДЕВ: Корейцы приняли уже решение?

В.ИЛЮХИН: Они очень хотят войти.

Д.МЕДВЕДЕВ: Если нужно, я готов тоже пару слов замолвить, я на следующей неделе буду в Корее.

В.ИЛЮХИН: По крайней мере, уровень достаточно высокий. Все же понимают, что сегодня гидроэнергетика для Камчатки – это очень знаковый аспект, которым мы будем заниматься. Это один из видов развития экономики. И конечно, сегодня туризм для Камчатки – вещь очень важная.

Д.МЕДВЕДЕВ: Перспективная, безусловно.

В.ИЛЮХИН: Перспективная, но она требует сегодня создания инфраструктуры, безусловно, должны быть большие инвестиции.

Д.МЕДВЕДЕВ: Где-то большие, где-то небольшие. Потому что ведь что такое туризм? Это не только магистрали и не только пятизвёздочные отели – это всё-таки сеть обычных, относительно небольших отельчиков, сеть кафешек, ресторанов.

В.ИЛЮХИН: Чтобы было чем привлечь, но здесь, конечно, транспортная составляющая нас заставляет думать.

Д.МЕДВЕДЕВ: Это как раз то, о чём мы с Вами должны будем посовещаться. Спасибо.

Россия. ДФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 22 марта 2012 > № 521008 Дмитрий Медведев, Владимир Илюхин


Россия > Образование, наука > kremlin.ru, 21 марта 2012 > № 521012 Дмитрий Медведев, Андрей Фурсенко

Заседание Комиссии по модернизации и технологическому развитию экономики России.

Тема двадцать девятого заседания Комиссии: «Повышение эффективности системы поддержки научных исследований в интересах модернизации и инновационного развития».

* * *

Д.МЕДВЕДЕВ: Добрый день!

Уважаемые коллеги, мы с вами находимся в стенах нового научно-производственного центра – находимся, по сути, в этой же местности второй раз. Два с половиной года назад на заседании нашей Комиссии как раз говорили вообще о модернизации, о создании новых центров и кластеров и о создании соответствующего медико-биологического центра «Генериум», на территории которого мы находимся.

Мы посмотрели, что здесь сделано за столь короткий срок. На самом деле это производит очень хорошее впечатление: и лаборатория, и офисные помещения, и вся сопутствующая инфраструктура, что, на мой взгляд, особенно важно, потому как обычно когда мы смотрим какие-то объекты, то всегда смотрим производственные площади. А здесь очень хороший пример того, как правильно соединять и производственную площадку, и исследовательские возможности, и просто инфраструктуру для жизни (там, куда мы приехали, рядом стоят коттеджи).

Я сейчас с молодыми ребятами встречался, они рассказывали о том, как у них здесь жизнь устроена. Это очень хороший пример и вообще хорошая иллюстрация к предстоящему разговору, потому что всегда приятно, когда у тебя на глазах возникает что-то принципиально новое, а то, что мы видим здесь, – это мировой уровень. Это очень важно даже с учётом того, что значительная часть молодёжи, которая здесь работает, талантливой нашей молодёжи, работала или в других местах, или за границей, но нашла в себе силы и желание приехать трудиться сюда. Когда я с ними разговаривал, они все говорили, что условия для труда и для жизни здесь абсолютно конкурентоспособны применительно к мировым условиям.

Сегодня мы обсудим эффективность системы поддержки научных исследований. Я напомню, что в 2010 году я поручил Правительству и крупным государственным корпорациям разработать программы инновационного развития, предусмотреть значительное увеличение расходов на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы. Мы обсуждали эту тему с представителями крупного и среднего бизнеса, были даны поручения, стимулирующие институты развития к поддержке исследований и разработок на всех этапах: от создания идеи – до коммерческого воплощения. Надеюсь, что Андрей Александрович Фурсенко нам подробнее об этом в своём докладе расскажет.

В результате со стороны государства вложения в НИОКРы выросли неплохо, в некоторых случаях даже кратно. Только в рамках ФЦП «Исследования по приоритетным направлениям» за последний год объём финансирования увеличился почти в четыре раза: в 2010 году это был миллиард рублей, в 2011 году – 4 миллиарда.

Крупные государственные компании в 2011 году вложили в свои инновационные программы на 50 процентов больше средств, чем в 2010-м. Есть определённый результат, хотя, на мой взгляд, 50 процентов – это не сверхъестественный рост. Резервы у крупных государственных компаний есть и в смысле минимизации своих других трат, и в смысле просто вложений в исследования. Это необходимо делать, раскошеливаться на это пора, а не ждать милости от государства.

Кроме того, необходимо обеспечить максимальную отдачу от вложений за счёт скорейшего внедрения результатов работ в производство. Важно, чтобы активизировалась прикладная научно-исследовательская работа в вузах, а сотни частных компаний по возможности участвовали в софинансировании НИОКРов и разработок.

Некоторые цифры мною названы. Давайте посмотрим, что за ними стоит, как на практике действуют механизмы поддержки исследований, как сочетаются между собой её формы, есть ли реальные проблемы, открытые и скрытые, и какие решения ещё дополнительно необходимо предпринять для формирования более эффективной системы сопровождения научных исследований. Рассчитываю на то, что в ваших выступлениях прозвучат не только оценки, но и предложения.

Давайте начнём нашу работу.

Перед тем как передать слово Андрею Александровичу Фурсенко, я также хотел бы заметить, что Комиссия все эти несколько лет собиралась регулярно, все присутствующие участвовали в её работе. Я подумаю о том, каким образом переформатировать её работу, но в целом она свою деятельность продолжит. Рассчитываю на то, что все присутствующие также будут принимать максимально активное участие в деятельности соответствующей структуры.

Андрей Александрович, Вам слово.

А.ФУРСЕНКО: Уважаемый Дмитрий Анатольевич!

Уважаемые коллеги!

Успех инновационного развития зависит в первую очередь от того, насколько эффективно сотрудничают бизнес, наука и образование в двух направлениях. Первое – это в сфере исследований, результаты которых могут быть использованы компаниями для превращения в конкурентоспособные технологии и продукты. И второе – это обеспечение подготовки новых и переподготовки работающих специалистов для участия в совместных проектах. Новые инструменты развития исследовательских компетенций, обеспечивающих необходимую бизнесу научно-технологическую продукцию и подготовку соответствующих кадров, реализуются в рамках специализированных разделов ФЦП «Исследования и разработки», в рамках двух постановлений Правительства, постановления №218 и №220, которые направлены на вовлечение вузов в создание высокотехнологических производств и на создание исследовательских лабораторий под руководством ведущих учёных, а также ряда других мероприятий. Это мероприятия по развитию инновационной инфраструктуры вузов, по реализации программ развития ведущих вузов, по созданию малых инновационных компаний в соответствии с Федеральным законом №217 и, об этом я тоже обязательно скажу, в рамках программы инновационного развития компаний.

Если говорить о ФЦП «Исследования и разработки», то проект реализуется в двух видах взаимодействия бизнеса и научно-образовательной системы.

Первый – это когда бизнес непосредственно формирует актуальную тематику исследования. У нас специальные направления, при которых исследовательские институты, вузы и академические институты, реализуют заказы бизнеса.

И второй – когда бизнес участвует в разработке новых технологий или продуктов по проектам, предложенным либо учёными, либо государством.

За период с 2007 года, то есть с начала работы ФЦП, по 2011 год было реализовано почти 400 таких проектов. В основном эти проекты соответствуют пяти приоритетным направлениям. Из бюджета было вложено почти 34 миллиарда рублей и почти столько же – 31 миллиард – вложено внебюджетных денег за счёт компаний. Получено почти 500 патентов. И что важно, объём новой продукции, созданной в ходе этих проектов по двум направлениям, увеличился только с 2008 по 2011 год почти в четыре раза. Мы надеемся, что к 2015 году объём продукции, производимой по этим направлениям, составит более 150 миллиардов рублей в год. При этом пятая часть продукции, которая сегодня реализуется, реализуется на экспорт. Об этом будут говорить присутствующие здесь наши коллеги.

Кроме того, в 2011 году в рамках специально объявленного для этих целей конкурса ФЦП отобрано 127 проектов в целях обеспечения деятельности технологических платформ. Мы вложили из бюджета около миллиарда, объём внебюджетных средств был около 500 миллионов. И, как вы знаете, технологические платформы начали работать, начали реализовывать новые направления. Это тоже обсуждалось, было одобрено и инициировано работой нашей комиссии.

Теперь несколько слов об упомянутых постановлениях Правительства. Что было принципиально в постановлении №218? Проекты промышленных компаний при непосредственном участии вузов реализовывались не через финансирование вузов, а через финансирование самих компаний, то есть деньги мы выделяли (субсидии) компаниям, и они, добавляя софинансирование, заказывали работы вузам.

Сегодня реализуется 98 таких проектов общей стоимостью около 30 миллиардов рублей, из которых 46 процентов – это государственные субсидии компаниям, а 54 – непосредственно финансируется из денег самих компаний. При этом, что важно, в проектах, наряду с научными сотрудниками, инженерами, принимают участие более двух тысяч студентов и более тысячи аспирантов.

За два года реализации подано 300 патентных заявок, по 148 из них уже получены патенты. Все проекты заканчиваются в конце 2012 года, и с учётом подтвердившейся эффективности подобного рода инструментов, по Вашему поручению, Дмитрий Анатольевич, было принято постановление Правительства о реализации следующего этапа в 2013–2015 годах. Мы предлагаем в рамках формируемой сегодня госпрограммы развития науки и технологий предусмотреть в федеральном бюджете соответствующие средства из расчёта 4,5 миллиарда рублей в год. Это деньги бюджета. На наш взгляд, они способны привлечь гораздо больше, чем внебюджетные деньги, и продолжить этот достаточно успешный проект.

Что касается 220-го постановления, в рамках которого в российских вузах создаются исследовательские лаборатории под руководством ведущих учёных, как российских, так и зарубежных, то за два года создано 77 лабораторий. В 2010–2013 годах на выполнение этих научных исследований направлено 10,5 миллиарда рублей и примерно 2 миллиарда привлечено в виде софинансирования. В лабораториях сегодня уже занято почти 3 тысячи научных сотрудников, студентов, аспирантов, при этом молодёжь в возрасте до 30 лет составляет почти половину.

Хочу сказать, что этот проект был запущен государством, но аналогичные проекты реализуются в целом ряде и вузов, и частных фирм, когда мы привлекаем ведущих учёных из-за рубежа для реализации конкретных проектов. При этом 53 лаборатории занимаются прикладными научными исследованиями, в результате которых будут созданы в том числе новые технологические линии, новые установки для промышленных предприятий. Важно, что в российские университеты привлечены не только выдающиеся учёные мирового уровня, среди которых два нобелевских лауреата, но и новые научные практики, новые технологии, причём технологии коммерциализации.

Сейчас готовится постановление Правительства о пролонгации наиболее успешных действующих проектов и о запуске конкурсов по отбору новых проектов в той же самой логике, в 2013–2014 годах. И, Дмитрий Анатольевич, я тоже прошу эту инициативу поддержать, видел, что в проекте постановления это есть, мне кажется, что это хороший проект. Об этом сегодня будет рассказывать один из наших ведущих учёных, но вообще проект работает.

Уважаемые коллеги!

Сегодня научно-образовательное сообщество готово представить свои исследования, свои предложения как частному бизнесу, так и госкомпаниям. И это особо проявилось при формировании программы инновационного развития компаний с госучастием.

Вы уже упоминали, что финансирование растёт. Я могу назвать цифры, если в 2010 году 46 компаний с госучастием заказали в вузах (я говорю только о вузах) НИОКР на 3,5 миллиарда рублей, причём из этих 3,5 миллиарда почти 1,5 – это было софинансирование работ, которые ведутся с участием федерального бюджета, то в 2011 году этих работ было почти в два раза больше – около 7 миллиардов, из них на финансирование направлены были только 1,2, то есть рост чисто коммерческих проектов в 2,5 раза. И на 2012 год запланирован примерно такой же темп роста, то есть объём коммерческих заказов на ниокровские работы от компаний с госучастием растёт, и растёт довольно быстро.

Вообще доля вузов в исследованиях и разработках увеличилась с 7,4 процента в 2009 году, это примерно 35 миллиардов рублей, до более чем 9 процентов в 2011 году – 54 миллиарда. Конечно, мы не предлагаем большую часть НИОКРов перевести в вузы, но доля вузов, как мы считаем, должна и дальше расти. И в соответствии с нашими и Минэкономразвития оценками мы считаем, что к 2020 году доля НИОКР в вузах должна достичь не менее 15 процентов, что в абсолютных цифрах должно составить как минимум 300 миллиардов рублей.

Однако я хочу сказать, что возникла и начала ощущаться с увеличением финансирования серьёзная проблема. Начал ощущаться дефицит научно-технологического задела прикладных мероприятий. Мы это особо остро почувствовали при формировании тематики Федеральной целевой программы «Исследования и разработки». Мы в 2011 году из-за отсутствия заявок должного уровня, заявок на прикладные и внедренческие исследования, вернули в бюджет почти 4 миллиарда рублей. Поэтому в проекте государственной программы развития науки и технологий мы предлагаем сосредоточиться на создании научно-технологического задела, включающего развитие поисковых работ как, может быть, наиболее узкого места между проведением фундаментальных и прикладных исследований, то есть это – поддержка работ, которые обеспечивают передачу исследования на докоммерческую стадию. При этом предполагается обеспечить рациональную долю таких работ. Мы считаем, что она должна быть не менее 20–25 процентов от общего объёма внутренних расходов на исследования и разработки, а также преодолеть дисбаланс между объёмами фундаментальных и поисковых работ.

Сегодня у нас соотношение финансирования фундаментальных к поисковым два к одному, а по общемировой практике и по нашему опыту это соотношение должно быть примерно один к двум, потому что поисковые работы как передаточное звено более ресурсоёмкие и без них многие фундаментальные работы остаются без реализации, даже те, которые в принципе могли быть реализованы.

Мы рассчитываем, что если все эти предложения будут реализованы, то эффективность научных исследований и работа научных организаций для модернизации и инновационного развития экономики будут повышены.

Доклад закончен.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо, Андрей Александрович.

Доклад хороший, потому что короткий. Это его безусловное достоинство. Больше никаких докладчиков не запланировано.

Я обращаюсь ко всем присутствующим, если есть что сказать… Может, начать с хозяина нашей сегодняшней встречи? Александр Михайлович, пожалуйста, Вам слово.

А.ШУСТЕР: Глубокоуважаемый Дмитрий Анатольевич!

Коллеги!

Во-первых, Дмитрий Анатольевич, я хотел бы Вас поблагодарить за ту оценку, которую Вы дали комплексу проведённых здесь работ по созданию этого центра.

Во-вторых, хотел бы сказать, что это только первый этап, первая фаза, поскольку у нас планы идут куда дальше.

Что же касается мер государственной поддержки науки и науки, связанной с технологией, то я хочу сказать, что наша компания, а у нас ведь не только исследовательская, но и производственная компания, в полной мере ощущает эти меры поддержки на себе. Они не всегда осязаемые, не всегда материальные. Я хочу напомнить, что когда Дмитрий Анатольевич, по-моему, в 2009 году сформулировал пять направлений инноваций и когда одно из них было чётко определено как здравоохранение и, соответственно, фармацевтика, тогда в это мало кто верил, но процесс-то шёл. По-моему, классик один сказал, что «когда идеи овладевают умами масс, они становятся материальной силой». И я вам скажу, я говорю не только от своего имени – от имени фармацевтической промышленности как таковой, у нас идёт очень серьёзное шевеление и оживление. Мы поверили, и, наверное, я не зря об это сказал во-первых, потому что это самая главная мера поддержки фармацевтической отрасли.

Во-вторых, заработала программа «Фарма-2020», ФЦП в рамках Минпромторга. Программа нам представляется очень эффективной, сбалансированной, самое главное, что она модифицируется на ходу. Что могу сказать в этом отношении? Если мы говорим о биофармацевтическом секторе, то в стране уже достаточно игроков, чтобы гораздо раньше, чем предусмотрено этой программой, закрыть все вопросы. Я говорю не только о нашей компании, могу назвать ещё как минимум две, но не буду делать им рекламу. Думаю, что список тем уже близок реально к исчерпанию. Реально так отреагировал бизнес на формирование целевой программы.

Но у нас есть некие проблемы, которые тормозят развитие как собственно научных исследований, так и фармацевтической отрасли, и биомедицинской области целиком. Если позволите, я бы разбил их на две категории – это законодательные проблемы и проблемы инфраструктурные.

Первое – то, о чём бы мы убедительно просили, так как можем здесь только просить, нас особенно не привлекают к обсуждению этого законопроекта, но в нём нуждаемся не мы, нуждается вся страна, нуждаются люди, нуждается медицина, – это законопроект о биомедицинских клеточных технологиях. Если мы не хотим заложить отставание от всего мира в пять, в десять, в пятнадцать лет, этот закон должен быть принят в самом обозримом будущем, потому что это переход от массовой, скажем, фармацевтики и медицины к медицине индивидуальной, это область, куда идут сейчас крупнейшие игроки фармацевтического рынка. У нас закона нет, мы ограничены в этом смысле, и мы даже не знаем перспективы его принятия, то есть ни временных, ни то, какие изменения или дополнения туда будут внесены. Мы отлично знакомы с законодательством Америки, с законодательством Европы. И для нас очень большая загадка, что мы не знаем, как вообще это будет соотнесено.

Второй вопрос касается отношений, собственно, бизнеса и науки, науки прежде всего той, которая сосредоточена в пределах Российской академии медицинских наук и Российской академии наук. Нет упрощённого и прозрачного механизма отчуждения результатов интеллектуальной деятельности. Есть некий закон, но он не работает. И я могу сказать, что для того, чтобы работать по этому закону, нужно иметь двух героев этой драмы: соответствующий институт и соответствующую бизнес-структуру, которые будут согласны катить этот сизифов камень с двух сторон на протяжении неопределённого времени для достижения результатов. Его нужно упростить. И, по-моему, нужно просто создать некую структуру, которая будет заниматься оценкой интеллектуальной собственности, создаваемой в рамках бюджетных исследований внутри академических институтов, и на каких-то условиях либо продавать, либо отдавать бизнесу. Пока же на сегодняшний день, когда у нас есть необходимость в каких-то технологиях, то для нас как для бизнеса легче купить билет в одну из европейских стран и попытаться приобрести эту технологию там, поскольку там это простая вещь, она известна давно и называется spin-off. В любом университете, любом академическом учреждении есть чётко прописанная процедура: при появлении результата, который потенциально может быть коммерциализирован (каким образом, с каким распределением долей и участием), он выводится из академической структуры в компанию, расположенную рядом, которая уже, собственно, ведёт коммерческую деятельность. У нас, к сожалению, этого нет.

Третий вопрос касается уже компаний, которые реализовали некие наработки (опять же я говорю от лица всего фармсектора) и перед которыми стоит задача регистрации препарата. После принятия нового закона об обращении лекарственных средств выпала одна, казавшаяся на этот момент несущественной, процедура, или одна инстанция. Эта инстанция существует по всему миру и отсутствует у нас. Называется она scientific advice. Раньше у нас это называлось предрегистрационной экспертизой, когда любой заявитель или изобретатель шёл в Минздрав и в нормальном, дискутабельном режиме обсуждал возможности своего препарата, виды клинических испытаний, необходимых для того, чтобы это из идеи превратить в лекарство. Сейчас этой процедуры нет вообще. И мы зачастую ходим по замкнутому кругу, в результате чего, по нашим наблюдениям, срок регистрации препаратов в Российской Федерации уже превысил аналогичные сроки в Европейском сообществе и в США. Более того, из-за отсутствия института предрегистрационной экспертизы иностранные компании стали отказываться от работы в Российской Федерации. Без этого они не могут сдвинуться.

Это три вопроса, которые касаются законодательной сферы или поправок к ней, по которым мы просим помощи от государства.

И два маленьких инфраструктурных момента.

Много идёт разговоров о центре доклинических испытаний. Более того, в рамках ФЦП «Фарма-2020» есть очень большие деньги, которыми государство помогает компаниям производить доклинические испытания. Но у нас нет этих центров, а деньги запрещено использовать за пределами Российской Федерации. Поэтому я боюсь, что мы оказываемся в ситуации, когда по даже самому новому, самому перспективному лекарству автор или владелец будет вынужден второй раз клинические испытания проводить за границей, чтобы иметь возможность доступа ко всему рынку, а не оперировать исключительно локально внутри страны. Тема эта довольно затратная. По нашим расчётам, такой центр стоит 55–60 миллионов долларов. Но есть масса западных партнёров, которые хотели бы войти туда и финансово, и, самое главное, своим научно-технологическим потенциалом.

Следующий вопрос опять же о создании государственного, скорее всего (потому что здесь, не знаю, будет кто-то претендовать на участие или право собственности), центра коллективного пользования. О чём я в данном случае говорю? Есть финансирование многих стартаповых компаний сейчас из разных источников: есть фонд «Сколково», мы финансируем, есть другие источники. Через год-два они будут уже на выходе, они будут на выходе с молекулами, но эти молекулы будут или в пробирке, или на бумаге. Место, а такие центры есть по всему миру, где можно реализовать в количествах, необходимых для доклинических испытаний или для клинических, у нас отсутствует. А в стране такой опыт был, я напомню, что в 30-е годы были машинно-тракторные станции, когда у колхозов не было денег на свои трактора. И поэтому мы предлагаем создать такую «машинно-тракторную станцию». Здесь мы можем сами поучаствовать и помочь советом, у нас есть промплощадка, у нас есть специалисты. Но это должен быть центр общего пользования и равного доступа для тех десятков и сотен компаний, которые сейчас возникают и которые так или иначе будут приходить сдаваться, извините, монстрам типа нас, потому что у них нет выхода, либо они будут вынуждены продаваться за границу со своими разработками за копейки, поскольку у них нет возможности наработать на доклинические и клинические испытания, именно на эти этапы жизни препаратов, которые создают добавленную стоимость и стоимость самого продукта. Поэтому мы хотели бы ходатайствовать о рассмотрении этого вопроса.

Вопрос шестой (вопрос довольно комичный) – это оптимизация работы таможенной службы. Мы по-прежнему ничего не можем сделать, у нас по-прежнему идёт наращивание запасов материалов, реактивов и оборудования, поскольку в ряде случаев мы знаем, что, если направление исследования меняется, мы должны его просто остановить и ждать от шести до девяти месяцев поступления либо реактивов, либо оборудования. Это опять же не наша личная просьба. Я думаю, сидел бы на моём месте любой другой руководитель научной организации, он бы говорил об этом же.

Д.МЕДВЕДЕВ: А всё-таки в чём, Александр Михайлович, сейчас вопрос? Потому что к таможне вопросов всегда много, тем не менее, у вас в чём сложности? Они те же, что были, или что-то поменялось?

А.ШУСТЕР: Те же, что были.

Д.МЕДВЕДЕВ: Очень долго даёт разрешение на ввоз соответствующих препаратов и реактивов?

А.ШУСТЕР: Да, причём совершенно непонятна эта разрешительная система.

Если позволите, Дмитрий Анатольевич, я ещё занимаю должность председателя совета директоров публичной европейской исследовательской компании. Исследовательский центр находится в городе Осло. Понимаете, как мы с ними можем конкурировать, если в Осло заказанные реактивы мы должны разместить до 12 часов сегодняшнего дня, чтобы получить это завтра? Если идёт речь о биоматериале или экстренной доставке, в Осло и в ряде других европейских стран задействована служба скорой помощи, а здесь меньше трёх, шести, иногда девяти месяцев не проходит.

Д.МЕДВЕДЕВ: Девять месяцев даёт разрешение на ввоз материалов?

А.ШУСТЕР: Нет, сначала идёт вся эта разрешительная история, потом идёт заказ препарата, идёт поставка, потом идёт растаможивание продукта.

Д.МЕДВЕДЕВ: Всё-таки как объясняется то, что по шесть месяцев растаможивание?

А.ШУСТЕР: Ещё есть вопрос, извините, монополизации. В Европе, в Америке есть возможность доставки реактивов, небольших партий оборудования DHL до двери. Здесь работает некое количество товарищей, которые имеют хорошие отношения на таможне, хорошие отношения с транспортными компаниями, которые работают как хабы, они собирают эти заказы и везут их сюда. Вот они убивают массу времени на сбор заказа. Помимо них иногда невозможно заказать, компания-поставщик говорит: у меня есть эксклюзивные отношения с таким поставщиком икс. Мы теряем очень много времени, очень много.

Д.МЕДВЕДЕВ: То есть это договорённости между таможенными структурами и этими накопительными компаниями…

А.ШУСТЕР: Брокерами.

Д.МЕДВЕДЕВ: …которые невозможно обойти.

А.ШУСТЕР: Да. Я не голословно говорю, я готов…

Д.МЕДВЕДЕВ: Я сомневаюсь, что голословно говорите. Конечно, не голословно.

Это печально на самом деле. Я надеялся, что хоть какое-то сокращение сроков происходит, в течение которых таможня выполняет свои процедуры. То есть Вы считаете, что сроки не улучшаются?

А.ШУСТЕР: Мы стали резидентом «Сколково» с прошлого года. Мы просто сидим все на научных советах, «молимся» и приближаем тот срок, когда в «Сколково» заработает таможня. Поверьте, это будет новый день науки в Российской Федерации, когда в «Сколково» заработает таможня.

Д.МЕДВЕДЕВ: Хорошо, для вас как резидента «Сколково» заработает таможня. Вы и так в целом за себя можете постоять. А как быть другим несчастным, которые не будут резидентами «Сколково»?

А.ШУСТЕР: Дмитрий Анатольевич, мне совершенно невозможно Вам ответить, просто у меня нет никакой идеи, зачем нужны разрешения на то, что мы покупаем, почему это относится к тем товарам, на ввоз которых нужны разрешения. Есть очень чёткий список сильнодействующих препаратов или прекурсоров. Всё остальное… Я не знаю, какой извращённый ум предусматривает возможность злоупотребления этим товаром, спекуляции этим товаром. Понимаете, это ферменты, которыми мы разрезаем гены. Это вот такие пузырьки, в которых…

Д.МЕДВЕДЕВ: Вот этот извращённый ум-то как раз и работает в этой системе. Видимо, в его воспалённом мозгу происходят соответствующие процессы и конструкции возникают.

А.ШУСТЕР: Может, их чохом вывести в открытую группу, на которую не требуется разрешение? Понимаете, мы готовы платить любые пошлины. Для нас деньги сейчас, для большинства, наверное, для 95 процентов, ничего не значат. Только сроки.

Д.МЕДВЕДЕВ: У меня такое предложение. Подготовьте, передайте мне список соответствующих препаратов, биологических материалов, может быть, максимально широкий, я не знаю, может быть, лучше подключиться было бы Министерству науки и образования, для того чтобы всё-таки постараться разрубить этот гордиев узел.

А.ШУСТЕР: Я могу пример привести. Литр этого сорбента, который мы Вам показывали, стоит 20 тысяч долларов. Он до сих пор в сухом грануляте поставлялся. Потом компаниям стало легче это делать, и они стали поставлять его в том же литре, но 20-процентного спирта. Это попало сразу в алкогольсодержащую продукцию. Понимаете? Литр 20-процентного спирта, я не знаю, сколько это стоит, центов пять, наверное, и содержимое (20 тысяч долларов) этого литра – и всё. И мы висели по три-четыре месяца, не могли это получить.

Д.МЕДВЕДЕВ: И что сейчас делаете?

А.ШУСТЕР: Сейчас как-то разрулили. Но я, извините, купил на полгода или на год вперёд на всякий случай.

Д.МЕДВЕДЕВ: То есть правило всё равно остаётся таким же и во внимание принимается 20-процентный раствор этанола, а не то, что в нём растворено?

А.ШУСТЕР: Да. Я постараюсь и коллег попрошу остальных…

Д.МЕДВЕДЕВ: Да. Я, собственно, в данном случае обращаюсь не только к Вам, но и вообще ко всем, кто от этого страдает, потому что, конечно, это безобразие пора заканчивать.

А.ШУСТЕР: А так, Дмитрий Анатольевич, у нас всё хорошо реально.

Д.МЕДВЕДЕВ: Мы видим, насколько у вас хорошо. У вас действительно хорошо. Я с этого начал, с комплиментов. Офис новый, люди хорошие работают, зарплаты хорошие, дело интересное, но есть мелкие сложности, характерные для нашего государства в целом.

Пожалуйста, коллеги, продолжаем разговор.

Прошу Вас.

А.АРОНОВ: Аронов Александр Михайлович – генеральный директор открытого акционерного общества «ЛОМО».

Я хотел бы несколько слов сказать о кооперации университетов и промышленности по работам по постановлению №218.

Глубокоуважаемый Дмитрий Анатольевич!

Уважаемые участники совещания!

Прежде всего хотел бы отметить причины, по которым наше предприятие приняло участие в таком проекте. Оказалось, это постановление наиболее удобное для частного предприятия – форма участия государства в создании новой продукции. Другие формы финансирования не так привлекательны, так как могут привести к потере прав предприятия на разработку либо к дополнительной эмиссии акций.

Во-вторых, это была возможность совершения технологического прорыва за счёт сочетания нашего опыта в классическом приборостроении и инновационных знаний молодых учёных ведущего вуза в области информационных технологий, в которых, конечно, классические предприятия отстают.

Совместная работа в рамках этого постановления стала для университета ИТМО и для «ЛОМО» естественным продолжением многолетнего плодотворного сотрудничества. В настоящее время мы ведём совместные разработки по широкому спектру оптических приборов, от микроскопов до телескопов.

В ходе реализации настоящего проекта разрабатывается принципиально новый для отечественного медицинского приборостроения автоматизированный цифровой микроскоп – анализатор микроизображений, осуществляется перевод на «цифру» классических видеоэндоскопов в «ЛОМО», разрабатывается сетевая информационная система и прикладное программное обеспечение для анализа микроизображений.

Разрабатываемый комплекс обеспечивает сопряжение входящих в него средств медицинской диагностики с базой данных электронного госпиталя, а также обеспечивает возможность проведения консультаций и медицинских консилиумов в глобальных информационных сетях. Значение этого проекта для «ЛОМО» – это прежде всего переход на принципиально новую технологическую платформу. Без государственной поддержки и без привлечения нового поколения молодых вузовских специалистов в области информационных технологий такой прорыв был бы очень затруднён.

Для вуза это тоже хороший урок – получение опыта проведения законченного комплекса работ от разработки до постановки на производство инновационного продукта. Для страны в целом создаются предпосылки для решения достаточно важной социальной проблемы: обеспечить население с помощью сетевых технологий высококачественными и доступными медицинскими услугами и консультациями экспертов высокой квалификации.

В завершение хотелось бы сделать несколько предложений.

Я не знал, что у Андрея Александровича [Фурсенко] есть такое же предложение. Мы тоже считаем, что форма господдержки кооперации между вузами и промышленностью, как в постановлении №218, является очень удачной. И предлагаем продолжить её, объявив новый цикл конкурса на срок три-пять лет. Всё-таки три года иногда бывает мало.

Во-вторых, считаем, если так можно сказать, необходимо внести ряд изменений в порядок реализации 218-го постановления. Во-первых, очень жёстко зафиксировано участие предприятий. Мы в софинансировании обязаны не более 20 процентов НИОКР, остальное – только подготовка производства. Непонятно почему. То есть долю НИОКР надо не ограничивать.

Во-вторых, нужно, безусловно, пересмотреть правила проведения закупок вузом. Сейчас они определяются, как во всех случаях, в 218-м постановлении тоже, 94-м Федеральным законом. Что получается? Получается, очень удлиняется процесс получения денег. Скажем, четыре месяца уходит в полугодии на получение денег конечным потребителем и только полтора-два месяца – на исполнение самой работы. Хотя, казалось бы, проект уже есть, он защищён во многих инстанциях и там уже трудно найти злоупотребления.

И, наконец, третье. Хотелось бы, чтобы Миннауки несколько уменьшил отчётность по проекту. У нас, я знаю, по нашему проекту пять человек систематически работают круглый год над отчётностью. Конечно, больше в институте, но и у нас парочка.

И, наконец, последнее. В ходе реализации 218-го постановления создаётся инновационная продукция. Очень часто, как в нашем случае, потребителями её будут государственные медицинские учреждения. Поэтому государство могло бы способствовать созданию пользовательской среды для нового продукта. Никогда новый инновационный продукт без создания среды не идёт. В связи с этим предлагаем предусмотреть в 2013 году целевое выделение бюджетных средств для приобретения, внедрения и подконтрольной эксплуатации десяти таких диагностических комплексов для телемедицины в учреждениях Минздрава и МЧС.

Спасибо за внимание.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

Я потом вкратце кое-какие итоги тоже подведу. Специально, может быть, сразу комментировать не буду некоторые вещи.

Пожалуйста, желающие? Прошу Вас.

С.ЛУКЬЯНОВ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич!

Уважаемые коллеги!

Меня зовут Лукьянов Сергей Анатольевич. Я работаю в рамках постановления №220 по привлечению ведущих учёных. И под моим руководством создаётся лаборатория в Нижегородской медицинской академии, называется Лаборатория флуоресцентного биоимиджинга. Я скорее являюсь элементом системы, поэтому в целом картину не вижу, но на примере работы лаборатории я хотел бы показать, как тема по взаимодействию вузов, будущей коммерциализации и внедрению в практику результатов осуществляется.

Несколько слов буквально про проект, чтобы было понятно, о чём идёт речь. В начале 90-х годов был открыт зелёный флуоресцентный белок из медузы Aequorea victoria. Это оказался уникальный маркер, который позволяет наблюдать за процессами, проходящими в живых клетках, или клетки внутри живых организмов. Это открытие совсем недавно было удостоено Нобелевской премии. Интересно, что один из авторов открытия – Шимамура, великий биохимик – сейчас также работает в рамках данного проекта в Красноярске.

Мы в конце 90-х в моей лаборатории в Институте биоорганической химии в Москве смогли расширить эту палитру, то есть открыть белки самых разных цветов – от синего до тёмно-красного. Это даже было названо в одном ведущем журнале последней красной революцией России. И эта палитра позволила разработать массу новейших инструментов. Я не смогу углубляться в научные детали, скажу только, что эти белки могут использоваться для наблюдения, в отличие от других красителей, за живыми клетками в режиме реального времени внутри организмов. И в том числе эти клетки могут быть опухолевыми, и мы можем наблюдать за тем, как развивается опухоль или, наоборот, как она подвергается деградации на модельных животных.

Активно используется идея получения меченых опухолевых линий, с тем чтобы в дальнейшем можно было на модельных животных подбирать те лекарственные препараты, ту химиотерапию, которая наиболее эффективно атакует различные типы опухолей. Что важно, несмотря на то что эта модель мышиная, клетки человеческие, существуют такие модели, и они могут быть взяты от индивидуального пациента.

Соответственно, не останавливаясь на наших научных достижениях и разработках, в Нижегородской академии в рамках этого проекта были избраны два направления для такого практического применения. Поначалу мы вообще ориентировались на то, что будем разрабатывать новейшие инструменты и продавать лицензии на эти флуоресцентные инструменты для биомедицинских компаний, фармацевтических. Но сейчас для меня представляется наиболее интересным другое направление, связанное с индивидуальной медициной онкологических заболеваний.

Современные подходы позволяют при анализе конкретных больных, при извлечении биоматериала устанавливать те мутации, которые произошли в ДНК, в ключевых генах, которые и приводят к развитию этой опухоли. Почему это важно? Потому что понимание, что за мутации произошли в опухоли, позволяет, во-первых, подобрать правильно химиотерапию, а обычно у онкологических больных очень мало времени и шансов на перебор, сейчас во многом подбирается на основе морфологических данных и очень часто ошибочно. А, во-вторых, собственно, это позволяет тестировать качество проведённого лечения, операции и в дальнейшем проводить мониторинг больного на предмет появления у него данной опухоли снова, на предмет его здоровья.

И в этом направлении стало понятно, что чрезвычайно важно дополнить эту новую технологию, новые подходы тем, чтобы подобранные лекарства можно было тестировать на клеточных культурах и даже в условиях in-vivo, то есть на животных, поскольку достаточно часто какие-то мутации могут представлять не всю популяцию опухолевых клеток. Или генетические тесты предлагают на выбор два-три, так сказать, препарата. И вот эта работа с культурами опухолевых клеток, взятых от конкретного пациента, может очень существенно дополнять получаемую информацию. Соответственно, вырисовывается вот такое исследование с взаимодействием многих структур.

Я хочу сказать, что мы наметили данную работу. У нас есть потенциальные участники проекта, причём все участники чётко выразили заинтересованность и сейчас активно взаимодействуют между собой. Во-первых, это компания ЗАО «Евроген», располагается в Москве. Я в 2000 году был инициатором создания этой компании. Как только у нас появились законы о малых предприятиях, об упрощённой системе налогообложения, мы такую компанию создали. Эта компания разрабатывала в течение десяти лет различные инструменты для учёных, а сейчас в биомедицине начинает работу по анализу опухолевых клеток.

В Нижнем Новгороде мы через Нижегородскую академию вступили в контакт с медицинскими учреждениями, где огромный интерес к сотрудничеству, к возможности применения новейших технологий (там большой поток онкобольных) и очень современное оборудование, прекрасные современные врачи, которые прекрасно понимают перспективы. А вот те технологии, которые мы сейчас отрабатываем в рамках гранта 220-го постановления, будут реализованы на базе компании, созданной в Нижегородской медицинской академии, собственно, с участием этой лаборатории. Я считаю, что это будет очень интересная и перспективная работа.

Что сказать о проблемах? Я, в общем, не очень понимал рамки совещания, когда меня пригласили, и не вынес на слайды.

Д.МЕДВЕДЕВ: Так скажите, прямо. Без слайдов.

С.ЛУКЬЯНОВ: По-моему, проект прекрасный. Он очень серьёзно меняет саму конформацию взаимодействия различных учреждений, работать интересно, и люди вовлечены с большим энтузиазмом.

Проблемы – сроки. Хочу поддержать, что тут очень важно продление, потому что фактически два года… Очень сложно даже кадровую политику проводить, то есть привлекать сильных людей, которым ты не можешь сказать, что буквально через год ты не знаешь, будет финансирование или нет, соответственно, мне кажется, срок должен быть более длинный. Это инфраструктурные проекты, они требуют до пяти лет хотя бы на реализацию, а здесь получается два года.

И более того, я хотел бы предложить, чтобы в дальнейшем Министерство рассмотрело возможность создания отдельной программы миди-грантов, потому что те ребята, которых мы вырастим, которые буквально через несколько лет будут способны к самостоятельным работам, которые захотят что-то реализовывать сами (на всех, я прекрасно понимаю, мегагрантов не найдёшь, а на те микрогранты, которые сейчас существуют, либо ФЦП-гранты тоже по разным причинам без взаимодействия с компаниями и крупными администрациями выйти трудно), эти ребята, я волнуюсь, начнут уезжать. То есть получится, что мы вложились в некое кадровое решение, которое мы потеряем, если они не смогут на честной конкурсной основе, аналогичной мегагрантам, с международной экспертизой выигрывать на 10–20 миллионов гранты, на которые реализовывать свои самостоятельные проекты.

И я полностью присоединяюсь к Александру Михайловичу [Шустеру]: таможня «не даёт добро» по-прежнему. У нас были случаи, когда мы пытались этот спирт обойти тем, что высаживали ДНК в виде сухого осадка, но нас просили доказать, что нет паров спирта в пробирке над кусочком фрагмента.

Д.МЕДВЕДЕВ: Может, с вас просто деньги тянули? Вы как поступили в этой ситуации?

С.ЛУКЬЯНОВ: Может быть, но дело в том, что вопросы-то очень мелкие.

Д.МЕДВЕДЕВ: То есть это даже не объект для взяток, это просто «упражнение».

С.ЛУКЬЯНОВ: Потому что людям на самом деле достаточно сложно систематизировать то, что мы делаем. Мы тоже их понимаем. Они не понимают, что происходит, они волнуются.

Д.МЕДВЕДЕВ: Слушайте, может, эти люди вообще не должны этим заниматься просто в силу того, что сейчас в мире такие вещи невозможно контролировать, и в других странах же этого не делают.

С.ЛУКЬЯНОВ: В других странах, Дмитрий Анатольевич, иная вообще идеология отношения к человеку. Если я как руководитель предприятия, института, фирмы говорю, что это не наркотик, то считается, что это не наркотик. Меня полиция может выборочно проверить, взять тесты в пробирках, но не будет заставлять непонятно каким образом доказывать, что это не наркотик. Пробовать, что ли, при всех или что?

И вторая часть таможни – это животные. В нашем проекте видно, что мы заинтересованы в получении стандартных линий животных, линий клеток. Опять же что-то надо придумывать, может быть, вынос таможни в такое место, где есть сертифицированный виварий, потому что животные просто не переживают процедуры растаможивания. Для них эти месяцы, проведённые…

Д.МЕДВЕДЕВ: Это вы можете как-то пережить, а им, конечно, труднее существенно.

И что сделать лучше?

С.ЛУКЬЯНОВ: Мне кажется, что (несмотря на, видимо, убыточность такого поста), может быть, при каком-то из сертифицированных вивариев сделать несколько комнат, отвести под таможенный пункт, где несколько офицеров будут работать. Но животным нужны условия.

Д.МЕДВЕДЕВ: Может, в «Сколково» это сделать?

С.ЛУКЬЯНОВ: Может быть. Может быть, «Сколково» могло бы работать не только на «Сколково».

Д.МЕДВЕДЕВ: Конечно. Он должен работать не только на «Сколково». Предполагается, что в «Сколково» виварий будут строить.

С.ЛУКЬЯНОВ: А ещё я хотел бы сказать, что участвовал также в предыдущей встрече. Таможня «не даёт добро», а тендеры с нового года на закупку оборудования и реактивов реально по большинству научных программ отменены. И это действительно огромное достижение, которое сделает нашу работу более эффективной, потому что, конечно, мы должны покупать то, что нужно для выполнения проекта, а не то, что дешевле или навязано.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

Пожалуйста, коллеги.

В.ДОВГИЙ: Объединённая промышленная корпорация «Оборонпром». Довгий Владимир Иванович – заместитель генерального директора по инновационному развитию.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич!

Уважаемые члены комиссии!

Мы как раз относимся к той компании с госучастием, которая по Вашему поручению разработала и реализует программу инновационного развития. «Оборонпром» является крупной высокотехнологичной компанией, конкурирующей на глобальном рынке вертолётной техники и газотурбинных двигателей.

Наша стратегическая цель – закрепиться в числе мировых лидеров. Для этого нам нужны продукты, которые были бы конкурентоспособны на глобальном рынке в течение как минимум ближайших 40–50 лет. Для этого в рамках программы инновационного развития мы разрабатываем продукты нового поколения, внедряем технологии мирового уровня.

Большая часть программы инновационного развития – это НИОКРы как продуктовые, так и технологические. Они у нас растут темпами 30 процентов в год, соответственно, растут объёмы, которые мы заказываем научным организациям и вузам. По итогам 2011 года в два раза мы увеличили объём заказов вузам и научным организациям, а до 2015 года мы планируем увеличить в пять раз. Но в этой части есть определённые резервы.

Наши предложения. Во-первых, мы понимаем, что необходимо перейти от заключения коротких локальных договоров на НИОКР к среднесрочным и долгосрочным комплексным проектам по сопровождению жизненного цикла продукции. «Оборонпром» – это корпорация, которая сопровождает полный жизненный цикл своей продукции, и нам нужны научные организации и вузы как партнёры, а не как продавцы локальной и научно-технической продукции.

Второе предложение. Поскольку жизненный цикл нашей продукции 40 лет и более, крайне важно, чтобы компании, научные организации и вузы имели общее видение будущего, какие вызовы нас ждут, как на них реагировать. В этой части мы считаем крайне важным провести совместное форсайт-исследование, разработку технологических коридоров и «дорожных карт» по приоритетным направлениям инновационного развития.

Третье предложение. Мы хотели бы присоединиться к высказанным словам о том, что необходимо сохранить широкий спектр инструментов государственно-частного партнёрства в инновационной сфере. Поддерживаем продолжение 218-го постановления Правительства. И программы инновационного развития, и технологические платформы, и территориальные инновационные кластеры – они дополняют друг друга и в комплексе способны дать синергетический эффект.

И четвёртое. Просим рассмотреть возможность применения повышенного уровня рентабельности при закупках продукции для государственных нужд у инновационно активных компаний, которые реализуют программы инновационного развития, поддержанные отраслевыми министерствами. Здесь вопрос не иждивенчества, в вопросах инновационного развития фактор времени принципиальный. Если такое решение, хотя бы на переходный период, принять, это позволит ускорить формирование корпоративных фондов инновационного развития, которые созданы в соответствии с Вашим поручением, Дмитрий Анатольевич, и позволит нарастить объёмы финансирования НИОКР за счёт собственных средств. И ещё очень важное направление. Мы могли бы активизировать наше взаимодействие с институтами развития при реализации совместных проектов, в которых предусматривается софинансирование.

Надеемся, что данные предложения позволят повысить результативность научных исследований и разработок, выполняемых научными организациями и образовательными учреждениями по заказам компаний.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ.: Спасибо большое.

Кто ещё? Пожалуйста.

В.ВАСИЛЬЕВ: Глубокоуважаемый Дмитрий Анатольевич!

Уважаемые участники заседания!

Когда первоначально я строил свой доклад, то хотел построить его на тех достижениях, на тех результатах, которые были достигнуты за последние три-четыре года, но в итоге понял, что хотелось бы в течение короткого времени (до пяти минут) всё-таки изложить видение национального исследовательского университета, что произошло существенного за последние три-четыре года.

Мне кажется, что всё-таки произошёл системный сдвиг в национальных исследовательских университетах, не только в том университете, который я представляю. Это связано и с изменением основной деятельности, и с изменением ментальности преподавателей и студентов. Хочу сразу же сказать, что те инструменты, которые касаются взаимодействия с бизнесом, и со структурой организации управления высшим учебным заведением, и с формированием инновационной среды, не являются жёстко привязанными, они действительно проникают или диффундируют из одних существенных изменений в другие. Я хотел бы по каждому из таких блоков изменений привести примеры.

Прежде всего это взаимодействие с бизнесом, частично, естественно, это связано с системой управления вузом, в котором, мы все прекрасно знаем, строится кафедральная университетская система. Но если посмотреть то, что сейчас сделано в нашем университете, то созданы традиционные кафедры, приход якорной компании Mail Group (Москва). С помощью Mail Group была создана кафедра и лаборатория под руководством выдающегося учёного Петера Слота. Также подключение наших американских партнёров, венчурных капиталистов для создания фонда-акселератора и взаимодействия в том числе и с бизнесом. Александр Михайлович Аронов говорил о конкретном проекте c ЛОМО. Здесь есть ряд и других конкретных предложений.

Если говорить о системе управления вузом, всем хорошо известно (я имею в виду в области поддержки научных исследований), что было всегда. Всегда было управление НИРов и интеллектуальная собственность. Сейчас нас заставили полностью перестроить комплексную поддержку, начиная от задела стратегического планирования, заниматься форсайтом, естественно, в областях, где работает наш университет (информационные технологии, фотоника, робототехника). Это организация проектной деятельности, это подготовка и менеджеров, которые работают в университете, и так далее, включая создание вузовского студенческого бизнес-инкубатора QD («Четвёртое измерение»), это то, что сами студенты придумали, он поддерживается инвестиционным фондом «Четвёртое измерение», выпускниками нашего университета, и фондом-акселератором, это венчурные фонды Соединённых Штатов Америки.

Я говорил о ментальности. Вот, пожалуйста, то, что сделали студенты в прошлом году. В течение каникул, обращаю ваше внимание, начиная с середины июля, был проведён стартап-марафон, в котором в итоге было задействовано около двух тысяч людей. И в конце года они вышли на стартапы, которые получили уже не просто посевное финансирование, а венчурное финансирование. Один был приобретён стратегическим инвестором.

Об основных результатах можно говорить много, но я хотел бы остановиться на таких результатах, которые связаны с молодёжными инновациями. Создано 12 студенческих компаний. Притом это не просто создание, одна уже работает и размещена в Кремниевой долине. Это говорит об уровне тех работ, которые сделаны. Проведены два стартап-марафона SumIT. Более 3,5 тысячи ребят проскочило через эту систему. Это буквально двухмесячный период, который задействован обучением.

Конечно, «Сколково», безусловно. Потому что открытие филиала в Санкт-Петербурге Открытого университета «Сколково» по направлению подготовки специалистов в области высокотехнологичного предпринимательства… Сразу же хочу сказать, это студенты не только нашего университета, задействованы все желающие студенты высших учебных заведений нашего города Санкт-Петербурга. И мы вообще хотели бы выйти на весь Северо-Западный регион. Очень важно, что объединились активные студенческие объединения и ассоциации, которые работают в области высокотехнологичного предпринимательства, которые работают совместно. И тот фонд-акселератор, который уже начал работать.

Более того, на Санкт-Петербургском экономическом форуме, мы договорились, будет представлено пять серьёзных студенческих работ стратегическим инвесторам, понятно, что инвесторы на Петербургском форуме собираются серьёзные.

В качестве предложения я хочу сказать, Дмитрий Анатольевич, что то, что делается, я, может быть, из-за краткости не всё чётко показал, но ещё раз хотел бы повторить, все инструменты, которые были задействованы в три-четыре года, они совместные, они, безусловно, изменили облик, парадигму развития университета, атмосферу, ментальность, как угодно. Это действительно так, это касается, во всяком случае, национальных исследовательских университетов. И хотелось бы это направление продолжать, не сворачивать. Коллеги все уже об этом говорили.

Поэтому большущее спасибо за то, что было сделано. Действительно, стали дышать, смотрим в будущее, появились дети, я имею в виду студенты и молодые учёные.

Спасибо за внимание.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

А.ГАБИБОВ: Дмитрий Анатольевич!

Я здесь представлен как заведующий лабораторией, с удовольствием поделюсь в следующий раз нашими данными, а сейчас я хотел бы остановиться на некоторых политических вопросах. Может быть, некоторых коллег из академии я даже несколько возмущу. Но посмотрим.

Да не обидится на меня Александр Михайлович Шустер, с которым мы проработали довольно долго вместе, я хочу углубить проблему, о которой он говорил. Дело всё-таки не только в таможенниках, которых мы подразумеваем априори коррупционными, а дело в том, что Россия в постперестроечный период стала окружённой виртуальной Берлинской стеной. Этот процесс двусторонний. Действительно, с одной стороны, у нас неправильное законодательство, и мы получаем замедленно, в десятки раз по времени замедленно те продукты, которые мы дальше можем использовать. Но здесь нельзя недооценивать и Запад. Запад стал труднее публиковаться, хотя мы пробиваем всё-таки статьи в хорошие журналы, но есть большая проблема, что продукты, о которых говорил Александр Михайлович, многие из них высокотехнологичные, в частности, модели животных, впрямую недоступны нашим лабораториям и фирмам. Здесь нам может помочь «Сколково». На самом деле, если вы делаете заказ некоторых клеточных линий из Америки, вы не получите их под разными предлогами, поэтому это очень важная проблема.

Я перейду сразу к сотрудничеству, прямому сотрудничеству с крупнейшими международными европейскими организациями, где нас ещё пока ждут, в частности, я имею в виду Европейскую молекулярно-биологическую лабораторию, куда взнос составляет 7 миллионов евро в год, но участие в этой лаборатории позволит официализировать трансфер в «Сколково» тех моделей, которые явно помогут нам продвинуться вперёд. Я ставлю этот вопрос прямо.

Далее, вопрос второй, не материальный, а именно более политический. Наших учёных стали существенно меньше приглашать, если сравнить с советскими временами, на крупнейшие международные конгрессы. У нас очень приличные публикации, рейтинги. Дело всё-таки, наверное, политическое. Когда я был избран президентом, пять лет назад, нашей ассоциации, я решил кардинально изменить эту ситуацию.

Если вы посмотрите программу крупных конгрессов, где собирается по 4–5 тысяч человек, то увидите двух-трех русских, я имею в виду не эмигрантов, а российских учёных. И мы добились путём очень больших усилий привлечения одного из таких топовых конгрессов на территорию Российской Федерации. Это 2013 год, июль – ФЕБС, Конгресс Федерации европейских биохимических сообществ. Они выбрали только Петербург, как наиболее привлекательный.

Мы столкнулись с очень сложной проблемой, чего не было в Советском Союзе. Такой конгресс был, он проводился покойным вице-президентом Овчинниковым в Кремле в 1984 году. Так вот здесь, когда я выступал дважды или трижды на подобных конгрессах и добивался этого слота, мне сказали, что «к вам не приедут, потому что к вам нужны визы». Я говорю: «А почему в Китай или в Индию, куда меня приглашали с докладами на такие конгрессы, туда нужны визы?» – «Ну, это другой вопрос. А вот Россия – да, она в Европе». Поэтому мне как гражданину и патриоту претит этот вопрос, но я его ставлю. Мы рассматривали его в «Сколково», прорабатывали.

В исключительных случаях, когда конгресс, куда мы привлекли уже 10 нобелевских лауреатов (поверьте, это очень высокий уровень конгресса), когда всё-таки конгресс приезжает к нам, – снять на время это унизительное решение виз и на неделю, на десять дней специальным решением, как футбольный матч, как Олимпийские игры, внести какие-то подзаконные акты (или специальным указом) и развить эту историю? Потому что таким образом наша молодёжь сможет увидеть уровень исследований. Да, они ездят, мы стремимся ездить, наше общество и академия, отправлять молодёжь. Тем не менее, когда они видят, что люди приехали сюда и с нами разговаривают на равных, то это совершенно другая ситуация. Я считаю, что эту проблему нужно поставить. Повторю, унизительное положение, что мы до сих пор находимся в визовой изоляции, но трудно обеспечить визовый режим четырём тысячам человек сразу.

Спасибо большое за внимание.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Есть ещё что сказать присутствующим?

Тогда у меня предложение. Может, министры хотят что-то прокомментировать, я имею в виду и Андрея Александровича [Фурсенко], и Эльвиру Сахипзадовну [Набиуллину], и других коллег, которые здесь есть, прежде всего в части, касающейся продления соответствующих документов?

А.ФУРСЕНКО: Дмитрий Анатольевич, что касается 218-го, то Вы соответствующее поручение давали, и постановление Правительства принято. Сейчас мы обсуждаем с Минфином, с Минэкономразвития госпрограммы по науке. Я могу сказать, что мы эту статью там предусматриваем.

Та же самая ситуация с 220-м – с приглашением ведущих учёных, причём как с продлением существующих грантов, так и с объявлением новых. При этом мы действительно предлагаем несколько уменьшить суммы, но обеспечить более длинные гранты, и, главное, не для всех, а для успешных грантов обеспечить продление. Как раз 23-го будет собираться совет, который обеспечивает грантами, мы будем заслушивать целый ряд участников. Мы договорились о том, что те гранты, которые демонстрирует хорошие показатели, во-первых, будут продлены, может быть, на два года, и будут выделены деньги, по крайней мере, предложено будет. Но если в каких-то случаях (а такие всё-таки работы тоже есть) проект не самый выдающийся, то, в общем, наверное, и неправильно всех их чохом автоматически продлевать.

Д.МЕДВЕДЕВ: Чохом и не надо, конечно. Зачем же чохом? А 219-е постановление?

А.ФУРСЕНКО: А 219-е – это программа поддержки инфраструктуры. Мы сейчас провели конкурс программ развития целого ряда вузов. И, в принципе, мы считаем, что можно использовать для этого и другие инструменты, то есть по приоритетности опять же, как нам представляется, 218-е и 220-е имеют приоритет. Мы бы рады были всё продлить, но понимаем, есть бюджетные ограничения, и поэтому мы расставляем приоритеты.

И то же самое, касается либерализации, о чём Александр Михайлович говорил. Я записал себе. Есть некоторые вещи, которые только что приняты, по поводу развития четвёртой части Гражданского кодекса в части интеллектуальной собственности. Мне кажется, что можно было бы ими воспользоваться. Если недостаточно, то, может быть, тогда мы вместе с Александром Михайловичем посмотрим, что надо сделать дополнительно.

Д.МЕДВЕДЕВ: Есть какие-то дополнения ещё?

Пожалуйста, Виктор Феликсович.

В.ВЕКСЕЛЬБЕРГ: Дмитрий Анатольевич, я хотел бы просто проинформировать о том, что Фондом принято уже решение о создании центра доклинических исследований. Сейчас идёт проектная работа, формируется команда. Привлечены специалисты, имеющие опыт работы в аналогичных зарубежных структурах. Я думаю, что, бесспорно поддерживая всё, что было сказано с точки зрения актуальности этой проблемы, Фонд справится с этой задачей и подготовит на высоком уровне такой центр.

По поводу таможни информация. Таможенный брокер Фондом учреждён. Юридически он готов к своей деятельности, уже фактически приступил. Существуют ограничения, связанные с учредительными документами. Услуги оказываются только резидентам, которые зарегистрированы в соответствии с процедурами. Поэтому все резиденты могут пользоваться нашими услугами. Ну а те, кто станут, соответственно, в будущем тоже получат такую возможность.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Давайте подводить итоги.

Проект поручения подготовлен. На что хотел бы обратить внимание? Коллеги здесь выступали – я вкратце остановлюсь на некоторых моментах, которые мне представляются значимыми и по которым хотел бы, чтобы дополнительно Правительство и Администрация Президента проработали проекты моих соответствующих поручений.

Первое – в части, касающейся законопроекта о биомедицинских клеточных технологиях. Я не возражаю против того, чтобы такой законопроект появился. Надо единственно адекватно проработать, посмотреть на законодательства других стран. Просто я не очень чувствую, где такие законопроекты есть, как они действуют. Но если такой опыт есть и если есть предмет для правового регулирования на уровне закона, то можно делать. Если это могут быть акты, допустим, подзаконные, то есть постановления Правительства, например, – можно сделать это на уровне постановления Правительства, здесь нужно просто понять специфику. Поэтому хочу сказать, что такое поручение дать можно.

Это же касается и совершенствования законодательства о передаче технологий и стадии коммерциализации, хотя здесь проблемы, на мой взгляд, всё-таки в большей степени не законодательства, а существующей практики и целого ряда ограничений, которые сохраняются у нас на уровне ведомств, о которых много сегодня говорилось.

По поводу предрегистрационной экспертизы. Я не возражаю против того, чтобы поручить проработать вопрос либо её возрождения, либо создания аналогичного института, который будет выполнять те же самые функции.

По центру доклинических исследований Виктор Феликсович [Вексельберг] только что сказал.

Государственный центр коллективного пользования: тоже нужно подумать, каким образом что-то подобное создать. Он, собственно, там и должен быть.

По таможне комментировать специально не буду, потому что все основные комментарии прозвучали.

Я согласен с тем, что желательно, чтобы все конкурсы, которые проходят в рамках применения соответствующих постановлений, были рассчитаны на более длительный срок. Здесь как раз коллеги об этом говорили – о продлении на три-пять лет соответствующих мер господдержки. По мере возможности мы будем это делать.

По поводу ограничения доли НИОКРов. Посмотрите в рамках 218-го постановления: действительно, стоит ли это ограничение сохранять, или, может быть, сделать его более подвижным. Вообще всякие ограничения, как правило, ведут к обходу закона. И если сами участники соответствующих процессов, если предприниматели, научная общественность полагают, что это нецелесообразно, – значит, лучше это отменить.

По поводу уменьшения отчётности, тоже коллеги об этом говорили, обратить внимание. Я не знаю, я не отчитывался вам ни разу пока. Но говорят: много отчётности – значит, её много, вряд ли врут.

Ещё раз по срокам звучала тема. Я, собственно, поддерживаю.

По поводу так называемых микрогрантов, тоже коллеги выступали, говорили, – миди- и микрогрантов. Понятия «миди-» и «микро-» очень разнятся в зависимости от тех условий, в которых мы живём: где-то это «миди-», а где-то это уже и не «миди-», но в целом это правильно. Надо думать о том, чтобы наши гранты были разноплановы и по размерам, и по сроку действия.

По поводу вивария тоже разговор уже был.

Дальше у нас некоторые темы повторялись – по среднесрочным и долгосрочным проектам в рамках соответствующих НИОКРов.

По продлению срока действия постановлений Правительства уже Андрей Александрович [Фурсенко] откомментировал: я имею в виду 218-е, 219-е и 220-е. По сути, все необходимые решения должны быть приняты, жду окончательных предложений.

Повышение уровня рентабельности по инновационным компаниям – это более сложная тема, тем не менее хотел бы, чтобы Министерство экономического развития проанализировало и этот вопрос.

Несколько тем, которые звучали, таких околополитических – по поводу сотрудничества с различными европейскими институтами. Я, естественно, двумя руками за, вопрос ведь, наверное, как обычно, упирается в банальности – в деньги. Всякие хорошие институты просят за участие в них платить деньги. Моя позиция понятна: конечно, там, где это не астрономические суммы, надо платить, потому что потерять можно гораздо больше; эти все членские ежегодные или ещё какие-то взносы – желательно их платить. Давайте подумаем над тем, чтобы источники для платежа, может быть, как-то диверсифицировать, посмотреть на то, чтобы в ряде случаев не только государство участвовало в этом, но и негосударственные структуры. В конце концов есть объединения соответствующих компаний, они уже что-то в нашей стране значат.

И то, что говорили по поводу виз. Здесь такая ситуация. Вы знаете, сколько я положил усилий на то, чтобы прежде всего наших европейских коллег сдвинуть с этой мёртвой точки. В принципе движение по визам есть, потому что мы с ними подготовили «дорожную карту» движения к безвизовому пространству. Сколько мы по этой карте будем двигаться, я не знаю: всё зависит от их доброй воли. Мы готовы это сделать сегодня, завтра, когда угодно, потому что я никаких препятствий не вижу. Одних договоров о реадмиссии за последние годы, я помню, мы подписали, наверное, 22 или 23. Напомню, что стран в Евросоюзе – 27, то есть мы даже в этом смысле абсолютно готовы, но у них есть свои резоны – конечно, их невозможно не слышать. В каждой стране, кстати, там больше всего, например, резонов, как ни странно, не в государствах, с которыми у нас есть какие-то сложности в политическом общении, а у крупных государств, где есть проблемы миграции. Те же самые проблемы существуют в ФРГ и в некоторых других государствах. Тем не менее мы двигаться будем.

Идея разовых разрешений на въезд: она ущербная несколько для государства, скажем откровенно, вы сами об этом сказали, но потенциально, конечно, это не исключается, особенно когда, например, есть уже окончательные, допустим, договорённости. Обычно, конечно, это делается не под конгресс или форум, потому что это всё-таки более счётное количество, а действительно футбол, где – десятки тысяч. Но, наверное, можно подумать и о каких-то ситуациях, связанных с большими мероприятиями типа научных форумов и конгрессов. Будет обращение – будем рассматривать, короче говоря. Хотя, как мне представляется, всё-таки здесь роль виз несколько завышена, потому что к нам не едут по разным причинам или к нам едут по разным причинам. Мне кажется, всё-таки сейчас проблема виз становится вторичной. Раньше не ехали исходя из других соображений. Но иногда, конечно, это имеет значение, я спорить не буду, это так.

По поводу совершенствования гражданского законодательства. В настоящий момент у нас готовится новая версия Гражданского кодекса включая совершенствование положений части четвёртой Гражданского кодекса, посвящённой интеллектуальной собственности. Вы сами люди опытные, все здесь присутствующие, руководители бизнеса и научных школ. Никаких идеальных законов не бывает. Как только появится новая версия Гражданского кодекса, естественно, в ней будут обнаружены какие-то свои проблемы, но это тем не менее уже тоже будет определённый шаг вперёд. Надеюсь, что режим охраны, режим защиты интеллектуальной собственности и так называемой промышленной собственности в узком смысле этого слова будет более современным.

Уважаемые коллеги, спасибо всем за работу. Эта работа будет продолжена и сейчас, и после известных событий в мае этого года.

Всем до встречи!

Россия > Образование, наука > kremlin.ru, 21 марта 2012 > № 521012 Дмитрий Медведев, Андрей Фурсенко


Россия > Армия, полиция > kremlin.ru, 20 марта 2012 > № 515901 Дмитрий Медведев

Расширенное заседание коллегии Министерства обороны.

Дмитрий Медведев выступил на расширенном заседании коллегии Министерства обороны. Глава государства подвёл итоги деятельности Вооружённых Сил в 2011 году и обозначил приоритетные задачи на 2012 год.

В заседании приняли участие руководители центральных органов военного управления, главнокомандующие видами и командующие родами войск, руководители военных округов, объединений и всех соединений Вооружённых Сил, руководители подведомственных Министерству обороны федеральных служб и агентств.Обсуждался ход модернизации Вооружённых Сил, вопросы социального обеспечения военнослужащих. С основным докладом выступил Министр обороны Анатолий Сердюков.

Позже Президент вручил государственные награды ряду военнослужащих.

* * *

Д.МЕДВЕДЕВ: Товарищи офицеры!

Сегодня на расширенной коллегии мы обсудим и итоги 2011 года, и результаты, которые достигнуты в укреплении обороноспособности страны, формировании нового облика нашего государства и Вооружённых Сил за последние несколько лет. И конечно, я обращу внимание на ближайшие долгосрочные задачи в сфере военного строительства.

Сразу хотел бы отметить, что реформирование Вооружённых Сил практически завершено. Большинство частей и соединений готовы приступить к выполнению боевых задач в кратчайшие сроки, оптимизирован состав межвидовых группировок войск, а благодаря новой структуре округов повысилась эффективность планирования и управления их действиями.

Укреплены стратегические ядерные силы. Создана единая система воздушно-космической обороны, которая объединила войска противовоздушной и противоракетной обороны, система предупреждения о ракетном нападении и контроля космического пространства.

В 2008–2011 годах в войска поставлялись преимущественно современные образцы вооружений и военной техники. Их доля увеличилась с 10 до 16 процентов. За этот же период в три раза выросла интенсивность боевой и оперативной подготовки. Масштабные учения не только стали серьёзной проверкой боевого потенциала армии и флота, но и помогли выработать новые подходы к ведению военных действий в современных условиях.

Как Верховный Главнокомандующий я принимал участие во всех ключевых учениях и хочу подчеркнуть, что личный состав и руководство Вооружённых Сил на деле показали умение решать и тактические, и стратегические задачи.

В целом в результате проведённых преобразований мы имеем новые Вооружённые Силы. Они в куда большей степени отвечают современным требованиям и способны дать ответ на потенциальные угрозы в наш адрес.

Вместе с тем темпы и характер изменений геополитической обстановки заставляют нас по-новому смотреть на обеспечение государственной и военной безопасности России, расстановку приоритетов в межгосударственных отношениях и международное военное сотрудничество. Об этом я говорил не раз и готов ещё раз об этом сказать: безопасность граждан, безопасность нашей страны, безопасность наших союзников нуждается в гарантированной защите.

Наша военная мощь, способность оперативно реагировать на угрозы должны быть такими, чтобы ни у кого в мире не появилось желания испытать их на прочность. Поэтому развитие военной организации впредь останется одним из приоритетов государственной политики, а на финансирование национальной обороны будут направляться значительные средства вплоть до 2020 года в размере не ниже 2,8 процента объёма ВВП.

В этом контексте отмечу несколько принципиальных задач.

Первое. Нам необходимо совершенствовать единую систему военного планирования и в целом законодательную базу в сфере обороны, внести необходимые изменения и в законы об обороне, о военном положении, ряд других с целью концентрации ресурсов, выделяемых на нужды обороны, и одновременной их оптимизации.

Второе. Особое внимание предстоит уделить реализации государственной программы вооружений на 2011–2020 годы, обеспечению комплексных поставок в армию и на флот современных систем вооружений. Напомню, что к 2015 году доля таких вооружений должна увеличиться до 30 процентов, а к 2020-му – до 70 и даже 100 процентов, в зависимости от конкретных видов и родов войск.

На реализацию программы выделены серьёзные бюджетные ассигнования – более 23 триллионов рублей. И нельзя допустить повторения ситуации, которая сложилась с размещением гособоронзаказов в прошлом году. Нестыковок с заключением контрактов, их оплатой, выполнением договорных обязательств быть не должно. Виновные в неисполнении таких заданий или затягивании сроков заключения контрактов должны привлекаться к ответственности.

Третье. Предстоит завершить создание новой системы управления Вооружёнными Силами, прежде всего в бригадном и тактическом звене. Она должна быть объединена в единое информационное пространство на основе современных информационных и телекоммуникационных технологий.

Четвёртое – это совершенствование военного образования, укрепление материально-технической базы и кадрового потенциала военных учебно-научных центров и их филиалов. Дальнейшее развитие должны получить президентские кадетские училища. В этом году такие училища должны открыться в Тюмени и Краснодаре, а в последующем – в Томске, Москве, Петербурге и Владивостоке.

Безусловным приоритетом для нас было и останется повышение социального статуса военнослужащих и военных пенсионеров. Убеждён, что защитники Родины и члены их семей должны иметь достойный пакет социальных гарантий.

С 1 января текущего года вступил в силу закон о денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат. Заявленная планка по увеличению денежного довольствия по первой офицерской должности и по первому воинскому званию – в три раза. Эта планка достигнута. Не менее чем в 1,6 раза вырос средний размер военных пенсий.

Активно решается и жилищная проблема. Только за период 2009–2011 годов квартирами обеспечено 132 тысячи семей. И на эти цели израсходовано почти триста миллиардов рублей. Такой объём жилого фонда позволил снизить количество военнослужащих, которые нуждаются в постоянном жилье, до 60 тысяч. С учётом военнослужащих, вставших на учёт в этом году, в ближайшие два года планируется построить и приобрести жильё для 65 тысяч семей. Значительно вырастет фонд служебного жилья.

Ещё раз хотел бы подчеркнуть, что государство и дальше будет укреплять социальный статус военнослужащих. Забота о них и о создании достойных условий для выполнения поставленных задач по обеспечению обороноспособности остаётся важным фактором в строительстве Вооружённых Сил в нашей стране.

В завершение хотел бы подчеркнуть, за последний период, за прошедшие годы многое сделано для формирования новогооблика армии и флота, развития военной организации, повышения престижа воинской профессии. Но эту работу, безусловно, необходимо продолжать – сделано ещё далеко не всё. Одно из обязательных условий успеха в преобразованиях – это активное участие в модернизации Вооружённых Сил командиров всех уровней.

<...>

Д.МЕДВЕДЕВ: Уважаемые товарищи.

Прозвучавший доклад, на мой взгляд, в целом верно отражает общую картину, сложившуюся в настоящий момент в Вооружённых Силах. Не буду подробно комментировать то, что было сделано, но несколько позиций – пять позиций – я обозначу.

В той части, которая касается жилья. Надо, Анатолий Эдуардович об этом сказал, принять все необходимые меры для ускорения оформления этого жилья, его ввода в эксплуатацию. Потому что я постоянно получаю информацию о том, что много домов стоят уже готовыми, но не заселяются. И это, в общем, обоснованно раздражает военнослужащих. Если потребуются какие-то меры правового характера, изменения законодательства (я знаю, что была ситуация с необходимостью дважды проводить одну и ту же процедуру оформления) – эти меры должны быть приняты.

Второе, на что хотел бы обратить внимание. Необходимо достигать договорённости со всеми местными структурами власти о создании объектов инфраструктуры в местах массового проживания военнослужащих, в тех районах, которые появляются в ходе выполнения программы строительства жилья для военнослужащих. Потому что негоже, когда дома строятся, а детские сады и школы – нет. Это не задача Министерства обороны, но, тем не менее, нужно договариваться о том, что вместе с введением очередного квартала будут вводиться и объекты социальной инфраструктуры. Тем более для района, как правило, это всегда полезное начинание, полезное дело.

Что ещё хотел бы отметить. Закупки вооружения, заключение договоров: Вы мне только что сказали, что идёт кампания по заключению – надо её максимально ускорить. Тех, кто не понимает, каким образом нужно заключать договоры, с любой стороны (я имею в виду и из Министерства обороны, и из компаний-поставщиков), надо действительно привлекать к ответственности или увольнять. Иначе никогда не разберётесь, кто прав, кто виноват. Срывов быть не должно. Деньги огромные. Надо на них закупать качественное вооружение.

Ещё одна тема. Обращаюсь и к Министерству обороны, и к следственным подразделениям: нужно довести до конца расследования всех последних инцидентов и происшествий в Вооружённых Силах (имею в виду и внутренние расследования, и соответствующие следственные мероприятия) и доложить.

Теперь в отношении противоракетной обороны. Действительно, мы дверь не закрываем для общения, и конференции проводим, и продолжаем эту тему обсуждать с нашими партнёрами, но нам в любом случае нужно готовиться к изменениям обстановки. Надо, чтобы к 2017–2018 годам мы были подготовлены в полном объёме, находились, что называется, во всеоружии, могли дать ответ в рамках моего заявления от ноября прошлого года и с учётом корректив, которые будут внесены в ходе третьей и четвёртой фаз так называемого адаптивного подхода по развитию европейской противоракетной обороны. Все указания Министерству обороны и Правительству на эту тему мною были даны. Так что переговоры продолжаем, но готовиться нужно к достаточно серьёзному переоснащению Вооружённых Сил для того, чтобы мы могли быть в форме и могли представить свой ответ на инициативу европейской противоракетной обороны.

Уважаемые товарищи, уважаемые коллеги, я всех благодарю за службу. Всего самого доброго.

Россия > Армия, полиция > kremlin.ru, 20 марта 2012 > № 515901 Дмитрий Медведев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 19 марта 2012 > № 515932 Дмитрий Медведев, Виктор Христенко

Саммит Межгоссовета ЕврАзЭС / Высшего Евразийского экономического совета.

В Большом Кремлёвском дворце состоялось заседание Межгосударственного совета Евразийского экономического сообщества / Высшего Евразийского экономического совета.

Открывая встречу, Президент России предложил обсудить, в частности, выполнение договорённостей предыдущего саммита ЕврАзЭС о реорганизации Сообщества и «некоторые вопросы развития интеграционных процессов на постсоветском пространстве».

Помимо Дмитрия Медведева в заседании приняли участие Президент Белоруссии Александр Лукашенко, Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев, Президент Киргизии Алмазбек Атамбаев, Президент Таджикистана Эмомали Рахмон и главы государств – наблюдателей при сообществе: Президент Армении Серж Саргсян, Президент Украины Виктор Янукович, исполняющий обязанности Президента Молдавии Мариан Лупу. В заседании также участвовали Генеральный секретарь ЕврАзЭС Таир Мансуров и председатель Коллегии Евразийской экономической комиссии Виктор Христенко. Позднее к участникам саммита присоединились члены делегаций.

* * *

Д.МЕДВЕДЕВ: Уважаемые коллеги, уважаемые друзья!

Я всех ещё раз сердечно приветствую на расширенном заседании Межгосударственного совета ЕврАзЭС / Высшего Евразийского экономического совета.Мы провели продуктивные и весьма полезные переговоры в узком формате: договорились о том, каким образом мы дальше будем развивать интеграционные процессы, каким образом функционировать институтам ЕврАзЭС в ближайшее время; договорились о том, что через некоторое время (после того как соответствующие уполномоченные представители и Коллегия проведут дополнительные консультации) мы на следующем саммите ЕврАзЭС рассмотрим подходы к тому, как эти институты будут реорганизованы.

В любом случае с 1 июля прошлого года в полном объёме функционирует Таможенный союз России, Белоруссии и Казахстана, а с января текущего года введена в действие договорно-правовая база Единого экономического пространства. Таким образом, мы реально запустили работу по созданию общего рынка, который подразумевает движение товаров, работ, капиталов и рабочей силы между нашими странами.

Исходим из того, что это исключительно полезное дело, и наша дискуссия в узком составе показала, что у нашего объединения есть чётко выстроенная идеология и перспективы.

Теперь я предлагаю дать высказаться с учётом нашей договорённости Виктору Борисовичу Христенко – для того, чтобы он нас проинформировал по конкретным вопросам начала функционирования соответствующей коллегии ЕврАзЭС.

В.ХРИСТЕНКО: Спасибо.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич, уважаемые президенты! В соответствии с вашими решениями Евразийская экономическая комиссия приступила к работе с начала года. За это время уже состоялось два заседания Совета комиссии. На первом был не только сформирован состав Совета, но и определён Председатель Совета комиссии – Сергей Николаевич Румас, заместитель Премьер-министра Белоруссии.

С 1 февраля все члены Коллегии приступили к исполнению своих обязанностей, и в соответствии с договором в еженедельном формате проходят заседания Коллегии, на которых рассматриваются в том числе и содержательные вопросы, связанные с таможенно-тарифным регулированием, с введением защитных мер по отношению к общему рынку, по уточнению позиций по кодификации и так далее.

Конечно, на сегодняшний день достаточно большой объём работы связан и с принятием организационных решений. Эти решения в том числе касаются и процедур рассмотрения вопросов, в частности идёт активное формирование консультативных комитетов, которые включают официальных представителей сторон национальных правительств.

На сегодняшний день сформированы уже три таких консультативных комитета: по торговой политике; по налоговой политике и администрированию; по техническому регулированию, санитарным и фитосанитарным мерам. Это позволяет в безостановочном режиме подхватить деятельность в этих направлениях с учётом того расширенного уровня полномочий, который сформирован и передан комиссии.

Один из серьёзных вопросов связан с кадровым наполнением деятельности комиссии, и в соответствии с договором, который был подписан, все назначения идут на конкурсной основе. Эта конкурсная работа по привлечению сотрудников для деятельности комиссии сегодня активно идёт. В рамках этой работы порядка 350 вакансий объявлено на конкурс. Конкурс на сегодняшний день – примерно один к трём на каждое место работы. Уже идёт формирование: у нас назначены восемь директоров департаментов. Как правило, это люди с большим опытом, высокоэффективные, профессиональные, которые имели серьёзные позиции на государственной службе в своих странах. И я абсолютно уверен, что мы сумеем в течение ближайших двух месяцев костяк кадрового состава сформировать в соответствии и с представленностью стран внутри этого профессионального состава. Напомню, что по нашим утверждённым документам представленность на уровне: 6 процентов – Республики Беларусь, 10 процентов – Республики Казахстан, и 84 процента – Российской Федерации.

Кроме того, хочу вам доложить, что все формальные организационные процедуры также завершены, то есть комиссия зарегистрирована соответствующим образом как юридическое лицо, поставлена на учёт во всех органах, рублёвые и валютные счета открыты: у нас полное взаимодействие с Минфинами сторон, поэтому обеспечение деятельности идёт в рабочем порядке.

И Правительством Российской Федерации сейчас завершается работа по подбору соответствующего здания для размещения Комиссии. Поэтому мы полностью вошли в работу, и считаю, что идём достаточно хорошим темпом.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо, Виктор Борисович.

Мы договорились с коллегами на узком составе о том, что мы не будем открывать отдельную дискуссию. С учётом того что по всем существенным вопросам, вынесенным в повестку дня, у нас есть единая позиция, думаю, что можно было бы перейти к подписанию документов.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 19 марта 2012 > № 515932 Дмитрий Медведев, Виктор Христенко


Россия > Экология > kremlin.ru, 15 марта 2012 > № 515936 Дмитрий Медведев, Михаил Федотов

Заседание Совета по развитию гражданского общества и правам человека.

Вопросы экологической безопасности и защиты окружающей среды Дмитрий Медведев обсудил на выездном заседании Совета при Президенте по развитию гражданского общества и правам человека. В заседании приняли участие члены Совета, эксперты-экологи и представители ряда экологических организаций.

Стенографический отчёт о заседание Совета по развитию гражданского общества и правам человека

Д.МЕДВЕДЕВ: Добрый день, коллеги!

У нас с вами традиция – встречаться в регионах. Я считаю, что это полезно, потому что проблемы развития нашей страны, развития гражданского общества, прав человека не локализуются Москвой, известными московскими местами – они существуют во всех регионах. Я считаю, что полезно встречаться в других местах. Надеюсь, что сегодня у нас с вами будет откровенный и продуктивный разговор, посвящённый в основном экологической проблематике.

Право на нормальную окружающую среду – одно из основных прав человека. Создание подобной среды – это наша общая задача. Решить её без поддержки гражданского общества государство не в состоянии, и поэтому диалог между властью, с одной стороны, бизнесом и общественными организациями, с другой стороны, по этой весьма и весьма непростой проблематике крайне необходим. Здесь у нас присутствуют и члены Совета при Президенте, и специалисты в области охраны окружающей среды, представители соответствующих неправительственных организаций. Я хотел бы, чтобы мы обменялись впечатлениями как о том, что происходило в этой сфере за последние годы, так и о том, что нам ещё следовало бы сделать.

Я несколько раз к этой теме обращался за последнее время на президиумах Госсовета, на Совете Безопасности, у нас было специальное заседание Комиссии по модернизации и технологическому развитию при Президенте, а в июне прошлого года мы в течение месяца проводили целую серию встреч, мероприятий, совещаний по проблемам экологического развития. Надеюсь, что с тех пор кое-что изменилось.

Ряд вопросов, которые тогда обсуждались, вошли в перечень моих поручений по итогам заседания президиума Государственного совета. Тогда говорилось о необходимости внесения изменений в экологическое законодательство, о ратификации так называемой Орхусской конвенции, Конвенции Эспо. Законопроекты о ратификации названных конвенций в ближайшее время по итогам этой работы будут внесены в Государственную Думу. Это как минимум вполне зримые результаты нашего с вами сотрудничества.

В рамках исполнения этих и некоторых других поручений Правительство внесло в Госдуму пакет из пяти законопроектов, которые направлены на современное экономическое стимулирование, внедрение зелёных технологий, технологий переработки отходов, повышения эффективности государственного экологического мониторинга (последний – вступил в силу); в стадии высокой готовности также проект основ государственной политики в области экологического развития нашей страны на период до 2030 года (этот документ в настоящий момент проходит согласование).Отмечу также, что проект федерального закона, который направлен на защиту морей от нефтяного загрязнения, принят в первом чтении, но не вполне устраивает заинтересованные стороны, насколько меня информировали. Давайте эту проблему обсудим: что можно было бы поправить.

Что мне хотелось бы услышать от вас: естественно, вашу оценку эффективности решений, которые были приняты; вашу оценку того, есть ли изменения к лучшему, а если таковых нет, то с чем это связано (хотя не бывает ситуации белой или чёрной, всегда она значительно более пёстрая). В любом случае, что может дополнительно предложить гражданское общество, чтобы вместе с государством и вместе с предпринимательским классом сдвинуть застарелые экологические проблемы и, может быть, постараться часть из них решить. Потому что накопленные проблемы действительно весьма и весьма немалые, и, совершенно очевидно, нам ещё десятилетиями с ними придётся разбираться.

Я знаю, конечно, и о той большой работе, которую вы ведёте по борьбе с несанкционированным сбросом мусора, с самовольным строительством в природоохранной зоне, выступаете за то, чтобы современные технологии использовались, за то, чтобы экологически опасные производства закрывались или перепрофилировались. Я знаю о существовании такой весьма энергичной работы в интернет-сети со стороны тех добровольцев, которые в какой-то период сплотились для решения разных задач включая, по сути, национальное бедствие – лесные пожары. Всё это адекватные и достойные примеры того, когда общественность берёт инициативу в свои руки, занимается полезным для страны делом.

Очевидно, что репрессивная составляющая в области экологии срабатывает далеко не всегда. Все разговоры о том, что нужно только штрафы увеличивать, – это иллюзия. Очевидно, что необходимы меры стимулирования предприятий к созданию современных программ и технологий, выходу на экологически чистое производство. Наши предприятия где-то слышат эти доводы. Сказать, что ситуация не меняется, я не могу, особенно когда речь идёт о достаточно крупных и успешно развивающихся комплексах. Но где-то они и не очень хотят эти аргументы воспринимать.

И поэтому важно, чтобы соответствующий диалог между экологическими структурами и бизнесом продолжался, в том числе и при деятельном участии государства, потому что экономика у нас, как ни крути, в значительной степени частная. Хотя некоторые крупные предприятия принадлежат государственным компаниям, но в большей степени всё-таки это экономика, основанная на частной собственности, и договариваться по поводу соответствующих мероприятий нужно с собственниками.

Важным аспектом является экологическое просвещение. Оно ведётся во всех регионах – где-то лучше, где-то хуже. В любом случае инициативы такого рода, мне кажется, нужно поддерживать.

Передаю слово Михаилу Александровичу Федотову, председателю Совета по развитию гражданского общества и правам человека. Михаил Александрович, Вам слово.

М.ФЕДОТОВ: Спасибо, Дмитрий Анатольевич.

Уважаемый господин Президент! Уважаемые коллеги! Эта встреча была запланирована ещё в июле прошлого года, когда, завершая наш разговор в Нальчике, Вы, Дмитрий Анатольевич, сказали: «В следующий раз поговорим об экологии». И вот мы сегодня собрались здесь. Причём мне очень нравится, что мы собрались именно на этом заводе [Новокуйбышевский нефтеперерабатывающий завод].

Я вчера подробно изучал ситуацию с модернизацией завода и понял, что модернизация – это один из важнейших ключей к решению экологических проблем. Вчера мы об этом разговаривали с Сергеем Владимировичем Симаком, который возглавляет Самарское отделение Социально-экологического союза. Вместе смотрели, обсуждали. Была Ирина Анатольевна Скупова, Уполномоченный по правам человека в Самарской области. Всё наглядно можно было посмотреть.

Но чтобы подготовить сегодняшнее заседание, нам надо было поговорить не только с самарскими специалистами. Мы провели специальное заседание на Алтае, собрав там около двухсот человек – гражданских активистов и экспертов. Говорили и о судьбах Байкальска и Норильска, и о твёрдых бытовых отходах, и о кавказских заповедниках, и об обмелении рек, и беззащитности лесов, об особо опасных производствах, об особо охраняемых территориях, то есть прошли по всем семи кругам российской экологии. И вся эта собранная информация включена в доклад рабочей группы, который я Вам сейчас передаю вместе с рекомендациями.

Я думаю, что образ замкнутого круга наиболее точно подходит для описания ситуации с охраной природы от созданной человеком окружающей среды. Мы видим, что экологические проблемы рождаются, как правило, из жажды наживы, из безответственности, из разгильдяйства, из высокомерного отношения к окружающим, к их правам и законным интересам, из экологического нигилизма и, наконец, из-за элементарной безграмотности.

И неразрешимость этих проблем подпитывается из тех же источников. Так, безоглядная погоня за нефтедолларами провоцирует захват территорий традиционного природопользования. Правовой нигилизм порождает нигилизм экологический, безответственность ведёт к разливам нефти, а коррупция всё покрывает. Это больше чем преступление – это растрата. Вот почему я возьму на себя смелость утверждать, что для экологии важны не только чистые реки, но прежде всего чистые руки и чистые помыслы. Где взять эти чистые руки: в гражданском обществе.

Сегодня за этим столом собрались представители экологических некоммерческих организаций. Это они проводят общественные экологические экспертизы, а от них отмахиваются, как от назойливых мух. Это они организуют те самые уроки экологии, о которых Вы говорили, Дмитрий Анатольевич. Это они встают на пути бульдозеров, останавливая их до приезда прокурора. Это они спасают реликтовые леса, подвергаясь, как в случае с Суреном Газаряном и его адвокатом Виктором Дутловым, весьма сомнительным обвинениям в избиении охранников и повреждении двух секций забора на сумму 120 тысяч рублей путём нанесения якобы из хулиганских побуждений надписей типа «Хватит ВИП-дач!». Это они отказываются получать деньги от государства и частных компаний, собирая лишь благотворительные пожертвования частных лиц (в частности, «Гринпис» исходит из этой идеологии), потому что они не хотят давать ни малейшего повода для подозрений в ангажированности.

Поверим Умберто Эко, который сказал, что «интеллектуальная функция может привести человека к результатам эмоционально непереносимым, поскольку многие проблемы решаются только выводом, что они решения не имеют. Морален и последующий выбор: выразить ли своё заключение, или замолчать его – такова трагичность положения тех, кто хотя бы на одну минуту берёт на себя бремя парламентёра от человеческого рода». Это слова Умберто Эко.

Экологи берут на себя такое бремя не на минуту, а навсегда. Говорят, эколог – это не профессия, а диагноз. Я думаю, что если это так, то это диагноз самой полезной болезни, когда человек болеет за всё общество. Вы сами, Дмитрий Анатольевич, легко в этом убедитесь, послушав этих замечательных людей.

Право человека на благоприятную окружающую среду гарантировано нашей Конституцией. Но почему этого права лишены жители Мончегорска Мурманской области или Карабаша Челябинской области, Норильска или Нижнего Тагила? Разве для них Основной закон страны не писан? Оказывается, что действительно не писан, потому что, согласно Конституции, определение основных направлений внутренней и внешней политики относится к исключительному ведению Президента Российской Федерации. Именно глава государства одобряет, например, военную доктрину, морскую доктрину, доктрину информационной безопасности, даже доктрину развития российской науки. А вот экологическая доктрина была утверждена распоряжением Правительства в 2002 году и фактически так и не вступила в силу. Про неё Совет Федерации написал в 2009 году, что она была забыта. Хотя это стратегически важный документ, который готовился, кстати говоря, с участием представителей экологических НКО.

А что получается? Получается, что у нас под развитие законодательства об экологии не подложена доктринальная база. А это всё равно, что писать проект Гражданского кодекса, забыв доктрину гражданского права. Этого не может быть. Вот почему одно из предложений Совета – ускорить разработку основных направлений экологической политики и утвердить их на президентском уровне.

В этом основополагающем документе должны найти отражение, в частности, презумпция экологической опасности любой планируемой хозяйственной деятельности и вытекающая из неё обязательность независимых экологических экспертиз и мониторинга, проводимых с непременным участием общественности. Об этом хорошо сказано в декларации Рио-де-Жанейро 1992 года: «В тех случаях, – я цитирую, – когда существует угроза серьёзного или необратимого ущерба, отсутствие полной научной уверенности не используется в качестве предлога или отсрочки принятия эффективных с точки зрения затрат мер по предупреждению ухудшения состояния окружающей среды». Знаменитый русский «авось» сегодня может стоить слишком дорого.

В основных направлениях важно закрепить принцип государственного содействия экологизации гражданского общества в духе всё той же декларации Рио-де-Жанейро, где сказано: «Экологические вопросы рассматриваются наиболее эффективным образом при участии всех заинтересованных граждан на соответствующем уровне». На мой взгляд, концепция «Открытого правительства» как нельзя более подходит для реализации этой задачи.Следовало бы прописать в основных направлениях и те конкретные меры, которые призваны повысить эффективность гражданского участия. Во-первых, необходимо создавать правовые условия, позволяющие гражданам участвовать в принятии и реализации экологически значимых решений путём опросов, общественных слушаний, референдумов, экспертиз. Простой пример: с 2007 года наш Совет занимался конфликтом вокруг так называемого Химкинского леса и убедился: чтобы мнение граждан было хоть как-то учтено при принятии экологически значимых решений, необходимы митинги, стычки с полицией, поломанные руки и ноги, пикеты перед бульдозерами. Но никто не обязан доводить добродетель до геройства. Потребовалось именно Ваше, Дмитрий Анатольевич, вмешательство для того, чтобы крики возмущённой общественности были услышаны.

Но будем предельно честны: когда в прошлом году Совет собрал за круглым столом защитников Химкинского леса и их оппонентов из Росавтодора, мы предложили им совместными усилиями предотвращать незаконные рубки леса в Химкинском лесу. Все покивали головами, все сказали: да-да-да, – но так ничего и не было сделано. К сожалению, радость диалога доступна пока не всем.

Во-вторых, следует использовать возможность прохождения альтернативной гражданской службы на объектах, которые занимаются экологической политикой. В 2004–2005 годах Минприроды подало заявки для прохождения альтернативной гражданской службы в 15 лесхозах и 21 базе авиационной охраны лесов, туда было направлено семь человек. После 2005 года ни одной заявки на альтернативную гражданскую службу от Минприроды не поступало вообще, и это при том что и в заповедниках, и в национальных парках имеется острый дефицит в рабочем персонале.

В-третьих, Совет полагает, что важно в основных направлениях экологической политики предусмотреть поддержку экологических и общественных движений и благотворительной деятельности. Наш Совет, в частности, предлагает обратиться к опыту некоторых зарубежных стран, в которых граждане вправе сами распорядиться частью своих налогов, переадресовав эту часть на поддержку экологических некоммерческих организаций.

В-четвёртых, мы предлагаем в основных направлениях указать на создание условий для развития традиционного экологически сбалансированного природопользования коренных малочисленных народов. У нас есть понятие «территория традиционного природопользования». Но как это реализуется? В 2009 году Правительство отметило необходимость внести изменения в Федеральный закон «О территориях традиционного природопользования» с целью создания модельных территорий традиционного природопользования федерального значения. Хорошая задумка. Что сделано? Ничего, ноль, никаких изменений в закон не внесено. Напротив, в перечне объектов, которые предлагались Минприроде в 2010 году для предоставления в пользование в целях геологического изучения за счёт средств недропользователей, я нашёл девять территорий традиционного природопользования. У меня вопрос: неужели теперь у нас добыча нефти и газа стала у малочисленных народов Севера видом традиционного природопользования?

В-пятых, основные направления должны открыть путь для радикального повышения информационной открытости и экологической отчётности всех значимых предприятий в интересах развития общественно-экологического контроля, в том числе общественных инспекций. К сожалению, за последние 10 лет реальная роль общественных экспертиз и мониторингов только снижалась, а длина заборов, огораживающих опасные производства и незаконно захваченные территории, вырастала в астрономическую величину.

Россия всё больше становится страной заборов. Вот почему наш Совет, работая над проектом федерального закона об общественном контроле в Российской Федерации, предусмотрел в нём специальные параграфы об обязательных общественных экспертизах, обязательных общественных проверках, общественных обсуждениях, инициативах и так далее. Совет убеждён, что основные направления должны прийти на смену Экологической доктрине 2002 года, но, не дай Бог, не повторить её печальную судьбу.

Мы считаем, что те позиции, которые были заложены в Экологическую доктрину, должны перейти в основные направления экологической политики, утверждённой Президентом и стать доктринальной основой для создания экологического кодекса Российской Федерации.

Правоведы знают, что подобные комплексные кодексы строятся на началах систематизации действующего законодательства. У нас есть уже большой букет разрозненных федеральных законов в области экологии. Видимо, пора задуматься о создании кодекса путём их кодификации.

В своё время великий Махатма Ганди назвал семь главных социальных грехов современной цивилизации – всё это относится к нашей экологии: политика, лишённая принципов; коммерция, лишённая морали; богатство, лишённое труда; образование, лишённое качества; наука, лишённая человечности; удовольствие, лишённое совести, и поклонение, лишённое жертвенности. Я бы добавил сюда восьмой грех – производство и потребление, лишённые самоограничения.

Экологический нигилизм наносит огромный ущерб, не меньший, чем отсутствие заводов по переработке шин или приёмных пунктов по сбору отработанных батареек. Поэтому главный упор мы предлагаем делать на формировании экологической культуры в обществе.

Последние, что я хотел бы привести в качестве цитаты, – из Декларации ЮНЕСКО 1997 года об ответственности нынешних поколений перед будущими поколениями: «Каждое поколение, – говорится здесь, – которое на определённое время наследует Землю, должно заботиться о разумном использовании природных ресурсов, и обеспечивать защиту жизни от опасности пагубных изменений экосистем, и о том, чтобы научно-технический прогресс во всех областях не наносил ущерба жизни на Земле».

Строго юридически декларация ЮНЕСКО никого ни к чему не обязывает, но она не освобождает нынешнее поколение от ответственности перед будущими поколениями.

Теперь позвольте передать слово Сергею Александровичу Цыпленкову, руководителю рабочей группы по экологическим правам, которая создавала этот доклад.

Д.МЕДВЕДЕВ: Пожалуйста.

С.ЦЫПЛЕНКОВ: Спасибо.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Хотел бы постараться быть максимально кратким в своём выступлении и представить доклад, для того чтобы коллеги из других организаций смогли по своим темам более глубоко представить проблемы.

Если Вы позволите, я даже немножечко отойду от того, что я планировал, и в ответ на то, что Дмитрий Анатольевич сказал по поводу того, что государство не может решить эту проблему без гражданского общества. Хотел бы также отметить, что и гражданское общество не может решить эту проблему без государства. Гражданское общество давно, в общем-то, призывает государство: вернись в природоохрану! Пока там только чиновники и бизнес, государства там нет.

Хотел бы немного рассказать о том, что же содержится в этом докладе и что из себя этот доклад представляет. Во-первых, как уже сказал Николай Александрович, в составе Совета существует рабочая группа по экологическим правам, и она была вовлечена в работу над этим докладом, а также представители других общественных и научных организаций. Всего почти 30 человек принимали участие в подготовке этого доклада. Это не доклад «Десять самых грязных мест России» или «Десять самых чистых и уникальных природных уголков России». В этом докладе мы попытались понять, насколько в нашей стране соблюдается Конституция, насколько гарантируются экологические права граждан. Вывод можно сказать в двух словах: не гарантируются и не соблюдаются. При этом масштаб, длительность и безнаказанность, я хочу подчеркнуть, безнаказанность многих нарушений просто превосходит мыслимые пределы.

На взгляд авторов доклада, на взгляд Совета, это всё вызвано тем, что за последние годы у нас произошло существенное ослабление природоохранного законодательства. Если вы посмотрите специальный раздел доклада, то увидите таблицу различных законов, подзаконных актов, так далее и тому подобное, как в природоохранном, так и в смежном законодательстве, которые были ослаблены лет 15.

У нас произошло понижение статуса природоохранных институтов. С 2000 года у нас отсутствует единый федеральный независимый орган, занимающийся вопросами экологии и охраны окружающей среды. У нас идёт повсеместное неисполнение даже существующего законодательства и неисполнение принятых решений, в том числе, Дмитрий Анатольевич, Ваших поручений. Мы это попытались проиллюстрировать в докладе.

Также можно сказать, что сегодняшняя ситуация характеризуется принятием антиэкологичных решений, причём как законных, так и, на наш взгляд, незаконных, для защиты отнюдь не интересов государства, но и, возможно, чьих-то личных интересов, может быть, по бестолковости. Даю шанс на то, что это просто дурость. Как результат – неблагоприятное качество окружающей среды на 15 процентах российской территории (по госдокладам), где проживает более половины населения страны.

Это влияет и на экономику. Существовали слухи, что эта деэкологизация была избрана как курс на развитие страны для того, чтобы снять административные барьеры. Привело это к тому, что у нас фактически структура экономики утяжелилась в пользу сырьевых и загрязняющих секторов. Это можно легко увидеть из любых аналитических отчётов и докладов. Это привело к деградации ресурсосберегающих и высокотехнологических производств, что мы и пытаемся доказать в этом докладе. В повседневной жизни это привело к росту социальной напряжённости, о чём как раз Михаил Александрович только что говорил.

Что, на наш взгляд, нужно сделать, изложено в этом докладе. Я не хочу сейчас перечислять всё, слишком много времени это займёт, плюс, как я уже сказал, мои коллеги должны выступить и чуть более детально рассказать по целому ряду направлений. Но мы считаем, что необходимо сделать всё, чтобы гражданское общество привлекалось на самых ранних стадиях появления, обсуждения тех или иных проектов, чтобы не только чиновники и бизнес принимали решение, но и независимые эксперты, и гражданское общество могло, по крайней мере, имело право сказать. Для этого у гражданского общества должен быть доступ к информации, а не так, как происходит сейчас, постепенное засекречивание или гриф к служебной информации и так практически на всё. Специалисты, которые занимаются космоснимками, говорят, что у нас даже сейчас запрещено или осложнено использовать космоснимки с иностранных спутников, то есть ситуация доходит до абсурда. Мы также считаем, что необходимо вернуть в полном масштабе государственно-экологическую экспертизу. Необходимо, наконец, восстановить единый федеральный орган по охране окружающей среды.

[Министр природных ресурсов и экологии Трутнев] Юрий Петрович здесь присутствует. Ничего личного, более того, Юрий Петрович, за ту фразу, которую Вы сказали по поводу Байкальского целлюлозно-бумажного комбината, я Вас уважаю. Вы единственный высокопоставленный чиновник, который сказал, что стыдно, когда столько лет продолжается загрязнение озера и страна не может трудоустроить сотрудников комбината. Близко к тексту я Вас цитирую.

Юрий Петрович отвечает за эксплуатацию природных ресурсов и экологию. Я не специалист в юриспруденции, но мне это представляется таким же абсурдом, как объединить, например, прокуратуру и адвокатуру в одном ведомстве и смотреть, кто победит. С точки зрения спортивного интереса, может быть, это и любопытно было бы, но когда страдают права граждан, когда страдает природа, мне кажется, этот эксперимент надо прекращать.

Среди экологов есть такая горькая шутка: «Уничтожили госорган по экологии, ликвидировали Госэколэкспертизу, разогнали лесоохрану, а теперь принимаются за заповедники и за экоактивистов». Дело в том, что даже в ситуации, когда у гражданского общества нет особых механизмов, для того чтобы отстоять права на благоприятную экологическую среду, гражданское общество пытается что-то делать, как говорил Михаил Александрович совершенно справедливо в своём выступлении. Но они встречают отпор – отпор и чиновников, и правоохранительных органов, и бизнеса.

По предварительной идее этого совещания, доклад на тему «Преследование экоактивистов» должен был делать Сурен Газарян, который вчера оказался за решёткой, а до этого выпал из списка докладчиков.

Дмитрий Анатольевич, все присутствующие здесь представители неправительственных организаций подписали сегодня обращение к Вам с просьбой разобраться в этом деле. Мы не хотим, чтобы было какое-то телефонное право. Мы уверены, что, если будет действительно независимое расследование, то уж если не награждать Газаряна, то, по крайней мере, не преследовать. Я хотел бы это обращение Вам передать, равно как и обращение, под которым подписались в интернете за один день почти 20 тысяч людей – граждан нашей страны. Я прошу моих коллег передать это Дмитрию Анатольевичу.

И закончить я хотел бы следующим. Михаил Александрович сказал о том, что специально одно из заседаний Совета на Алтае было посвящено вопросам экологии. Но и в Екатеринбурге на выездном заседании Совета мы проводили экологическую секцию. Представитель природоохранной прокуратуры сказал, на мой взгляд, очень важную фразу: «До тех пор, пока у нас в стране выгодней будет загрязнять и уничтожать природу, это будет происходить. Нам нужно сделать так, чтобы бизнесу просто это было невыгодно». Я надеюсь, что те рекомендации, которые у нас здесь в докладе изложены, будучи использованы, помогут изменить ситуацию.

Хотел бы, Дмитрий Анатольевич, ещё об одной очень важной вещи сказать. В последние годы в среде природоохранников даже появился сдержанный оптимизм, потому что на Совете Безопасности в 2008 году рассматривались вопросы экологии, два Госсовета: 2010-й и 2011 годы, Вы подписывали целый ряд поручений на основании вопросов, поднятых Советом.

Вот судьба этих поручений. По поводу восстановления в полном объёме института государственной экологической экспертизы, Ваше поручение от апреля 2009 года, ответ: разрабатываем, срок исполнения – декабрь 2009 года. Поручение снято с контроля, на дворе март 2012-го. Аналогичная судьба постигла целый ряд поручений по результатам Госсовета 2010–2011 годов. Иногда возникает ощущение, что главная задача – снять с контроля, а не посмотреть, выполнено ли действительно это поручение. У нас есть предложения и по этому поводу.

Спасибо большое. Надеюсь, что сейчас мои коллегии более детально осветят ряд проблем. Всё, конечно, не успеть в столь короткое время. Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

Кто начнёт?

М.ФЕДОТОВ: Дмитрий Анатольевич, если позволите, я буду передавать слово и попытаюсь небольшую дискуссию организовать.

Д.МЕДВЕДЕВ: Давайте, чтобы Вы передавали, а не я. Пожалуйста.

М.ФЕДОТОВ: Алексей Владимирович Зименко, представляет Центр охраны дикой природы.

Д.МЕДВЕДЕВ: Пожалуйста.

А.ЗИМЕНКО: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые участники заседания Совета!

Разговор об особо охраняемых территориях хотел бы начать несколько издалека, с примера из Китая. Там дотошно посчитали, что в результате деградации природных экосистем страна теряет 12 процентов ВВП. При этом из этих потерь только 8 процентов приходится на деловую древесину. Всё остальное – за счёт потери экосистемных функций: изменение гидрорежима рек, потеря плодородия почв, эрозии и так далее. Аналогичные расчёты сделаны в США по поводу очистки воды. Оказалось, что чем меньше площадь лесных территорий, тем дороже, причём в разы дороже, очистка воды.

Но природные территории обладают не только экономическими показателями. Они обеспечивают нас совершенно необходимыми, многими жизненно необходимыми функциями. Но для того, чтобы они выполняли эти функции, необходим ряд условий, должна быть достаточная площадь занята природными территориями. Понятно, что при высокой численности населения невозможно сохранять всё и в больших объёмах. Поэтому [в Китае] разработана так называемая концепция экологических каркасов, когда особо охраняемые территории являются некими ядрами сохранения и разнообразия в регионе, между которыми существуют экологические коридоры. Это принципиальная вещь, потому что природные экосистемы не могут существовать без обмена биологическим, генетическим материалом, для чего необходима определённая площадь.

Это имеет непосредственное отношение к нашим особо охраняемым [природным] территориям (ООПТ). Много у нас их или мало? Территория заповедников в России занимает чуть больше 1 процента, национальных парков – и того меньше, в совокупности федеральные особо охраняемые территории занимают не более 3 процентов [площади]. В то же время, например, в США эта площадь достигает 15 процентов, в Китае – 17. Вот так выглядят наши федеральные особо охраняемые территории на сегодня.

Какие принципиально важные особенности имеются у ООПТ? Они поставляют человеку абсолютно уникальные и незаменимые ничем другим функции. Наблюдения за природными процессами в многолетнем режиме при изменении климата – подобные данные бесценны, взять их абсолютно негде. Таким образом, ООПТ – это эталоны того, как должна выглядеть здоровая природа. Невозможно лечить больного человека, не зная, как выглядит здоровый организм, то же самое и в отношении природных территорий.

Таким образом, особо охраняемые природные территории – это национальное достояние, а ценность их – абсолютна.

Что происходит у нас? В последние годы все проблемы с ООПТ связаны в основном с госуправлением. Достаточно привести несколько примеров. Недавно принятая концепция по развитию ООПТ до 2020 года, новый законопроект об особо охраняемых территориях принимались в практически абсолютно закрытом режиме, общественность, и научная, и природоохранная, с ним не была знакома. Происходит довольно интенсивная и фактически насильственная смена кадров в системе особо охраняемых территорий, особенно это касается директоров, уходят авторитеты, а учитывая низкий уровень финансирования, вообще складывавшаяся десятилетиями кадровая система заповедников и национальных парков сейчас чрезвычайно ослаблена.

Многие экономические, коммерческие решения, касающиеся ООПТ, принимаются с подачи Минприроды фактически на принципах соглашательства, потому что я не помню ни одного примера из серьёзных коммерческих проектов, где бы Минприроды реально отстаивало интересы особо охраняемых территорий. Это понятно, потому что существует системное противоречие, о котором уже упоминалось. Министерство природных ресурсов ответственно за использование природных ресурсов, а в этом режиме очень трудно сохранить паритет.

Проект закона, который я упоминал, бесконечно опасен, там изъято основное свойство, основное требование существования системы особо охраняемых территорий – это принцип бессрочности. Поскольку природные сообщества функционируют длительное время, без этого принципа невозможно каким-либо образом сохранить ту эталонность, ради которой создаются заповедники и национальные парки. Проект закона целиком и полностью ориентирован на развитие хозяйственного использования на охраняемых территориях, причём в разных форматах. Что касается заповедников, то там предполагается развитие туризма, что принципиально недопустимо, о чём мы уже говорили. Что касается национальных парков, то часть из них фактически превращают, пытаются превратить в дома отдыха, спортивные комплексы и так далее, то есть наделить их функциями, совершенно не свойственными национальным паркам, потому что в национальные парки люди должны приезжать для того, чтобы знакомиться с естественной, дикой, сохранённой природой. Ради этого они создаются.

По поводу финансирования. Уровень зарплаты у научных сотрудников, охраны, отдела просвещения: базовые оклады 5–7 тысяч рублей, командировочные до сих пор 100 рублей. В результате происходит потеря кадров, [научных] школ, которые создаются десятилетиями. Молодёжь, естественно, на такие условия, в отсутствии жилья тем более, никогда не придёт. Происходит потеря преемственности, и вот это уже катастрофа. Деньги, которые выделяются на особо охраняемые территории, это деньги в основном на зарплаты. Допустим, выделяется в год 16 миллионов на особо охраняемую территорию, из них 14 – это заработная плата. На оставшиеся деньги нужно умудриться оплатить аренду, коммунальные расходы и так далее. А на что работать?

Говорят, что денег в бюджете нет. Мы прикинули: в среднем в год выделяется сейчас на федеральные ООПТ по 23–25 миллионов рублей, а при нынешнем режиме требуется 3,5 миллиарда рублей в год на все федеральные ООПТ.

Вы знаете, когда мы узнаём о том, что только на проектирование ЦКАД [центральной кольцевой автодороги] было нецелевым образом истрачено около 9 миллиардов рублей за пару лет, мы не можем поверить в то, что в бюджете нет денег на принципиально важные государственные задачи.

И последнее. Туризм в заповедниках – это всё равно что СПИД. Он разрушает иммунную систему заповедной системы, он противоречит принципиальным свойствам этих особо охраняемых территорий.

И наконец, что мы хотели бы рекомендовать. Давно пора на государственном уровне признать особо охраняемые территории национальным и неделимым достоянием, приоритетом в обеспечении экологической безопасности, отказаться от каких-либо планов развития туризма в заповедниках, от преобразования национальных парков в санатории, спортивные комплексы и так далее, отказаться от каких-либо планов изъятия, изменения границ и режима охраны ООПТ. Соответственно, нельзя допустить принятие нового законопроекта в том формате, который существует. Необходимо обеспечить адекватное финансирование. И, конечно же, нужно создать при Правительстве орган – федеральное агентство по особо охраняемым территориям с наделением его полномочиями и по выработке государственной политики, и по нормативно-правовому регулированию.

И последнее. Пользуясь присутствием здесь Юрия Петровича, хотелось бы просить Министерство обеспечить реальное содержательное взаимодействие с общественными организациями по вопросам ООПТ.

Я не упоминал региональные ООПТ, тем не менее в России есть совершенно уникальный опыт функционирования так называемого Муравьёвского парка, инновационного, фактически эколого-культурного центра в Амурской области. Это региональный парк, который войдёт в учебники, он требует всяческого тиражирования. Но на сегодняшний день парк борется с проблемами и не находит понимания на областном уровне.

Пользуясь случаем, я хотел бы передать Вам, Дмитрий Анатольевич, письмо заслуженных учителей Амурской области, которые просят посодействовать в сохранении Муравьёвского парка. Спасибо.

М.ФЕДОТОВ: Спасибо. Алексей Владимирович, всё было очень интересно, что Вы говорили, единственная просьба: если можно, давайте держаться того регламента, который у нас был обозначен.

Иван Павлович Блоков, «Гринпис России».

И.БЛОКОВ: Спасибо большое.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги! Я постараюсь ответить на вопрос о том, что происходит с окружающей средой, кто за это отвечает и что надо сделать, чтобы её изменить. Кстати, это проект «Сахалин-2», для тех, кто не знает эту фотографию. Вот так выглядит работа ряда компаний у нас. Я думаю, что многие иллюстрации будут интересны.

Первый мой тезис, что за последние десять лет практически не улучшилась ситуация с окружающей средой. Я базируюсь только на официальных цифрах, причём говорю не о прошедших проблемах, не о накопленных, а о том, что происходит сейчас. Постараюсь это проиллюстрировать на примере – для начала на нефти, потому что это основа, и она иллюстрирует ту самую институциональную проблему между контролем и добычей. Количество прорывов нефтепроводов увеличивается в последние годы, официальные цифры на 2010 год – 28 тысяч прорывов нефтепроводов в год, 2011 год (по оценочным данным) – 26 тысяч прорывов. Эти данные недоступны, достать их в открытой печати невозможно. Количество нефти, вытекающей северными реками в Ледовитый океан, по данным Росгидромета, подчёркиваю, по данным многолетних наблюдений, – 0,5 миллиона тонн каждый год. При этом базовый уровень – данные 70–80-х годов. Изменений нет, мы чётко видим, что не прекращаются прорывы нефтепроводов, хотя нефть добывается. Кстати, удельное количество прорывов тоже возрастает.

Следующий показатель – лесные пожары. Данные о лесных пожарах – это официальные данные Росстата – за последние 20 лет в 1,7 раза выросло число пожаров, а лесовосстановление, которое тоже очень условное, упало вдвое. Если брать последние 25 лет, то количество пожаров вообще увеличилось в пять раз.

Можно ли верить официальным данным, показывает следующий слайд. Вот данные, которые приводит наша государственная статистика на основании наземных наблюдений, а вот это данные дистанционного наблюдения, которое проводилось Красноярским институтом леса и рядом других организаций. Реальные площади пожаров не 1,8 миллиона гектаров, а 9 миллионов гектаров – это площадь пожаров в 2011 году. Вот это реальные цифры, но в официальных документах их нет. Можно себе представить, что происходит.

Загрязнение воды. Случаев экстремально высокого и высокого загрязнения, по данным Росгидромета, у нас становится больше.

Количество промпитьевой воды, которая не соответствует санитарно-химическим показателям, тоже увеличивается.

Далее, Ярославль. Загрязнение воздуха в городе, где среднегодовые концентрации больше 1 ПДК (предельно допустимая концентрация). Столько же, можно сказать, что показатели чуть-чуть возрастают, чуть падают, лучше [воздух] не становится.

Показателем загрязнения воздуха является совершенно потрясающий пример с городом Норильском и предприятием ГМК «Норильский никель». В Норильске, по крайней мере, ещё две недели назад, начиная с 2003 года, не было ни одного поста Гидромета. Интересно, что в докладе Юрия Петровича указано, что в Сочи [проводится] шесть, по-моему, различных методов наблюдения. А в Норильске в 2003 году из-за аварийного состояния закрыт пост Гидромета. Почему я говорю про Норильск? Потому что это 10 процентов по массе выбросов по всей стране. Одна десятая, каждая десятая тонна вредных веществ, выбрасываемая [в атмосферу] в стране, выбрасывается в Норильске. Контроля Гидромета нет, слегка контролирует Роспотребнадзор. Так что сложно говорить об улучшении.

Ввод в действие мощностей по охране от загрязнения атмосферы или воды. Если вы посмотрите на график, то их количество никак не увеличивается для того, чтобы полностью очистить то, что у нас выбрасывается и сбрасывается. Для этого, в зависимости от того, по какому периоду усреднять, нужно от 60 до 120 лет. Я не знаю ни одних очистных сооружений, которые прослужат 60 или 120 лет. То, что есть сейчас, к тому времени уже разрушится, если мы будем теми же темпами строить.

Наконец, отходы. Очень показательная вещь, потому что отходы сложно спрятать. Можно неправильно провести замер, можно использовать не ту лабораторию, можно спрятать то, что выбрасывается и сбрасывается, а отходы спрятать тяжело. Вот цифры по росту отходов. Вот так образуются отходы в стране. Заметим, что они растут каждый год, быстрее, чем ВВП. При этом интересно наблюдать, что цифры, которые указывает Росстат, не соответствуют тем цифрам, которые дают руководители Росприроднадзора в официальных докладах, почему-то они очень серьёзно расходятся. Интересно, как это происходит, и каким же документам мы должны верить?

Наконец, то, что происходит с населением. Экологические преступления растут. Маленькое снижение числа экологических преступлений в последнее время впрямую связано только и непосредственно с Лесным кодексом, принятым в 2006 году, который, по сути, исключает понятие о незаконной рубке и создаёт проблемы. Если вы посмотрите на экологическую преступность, то она в стране составляет 0,85–0,9 процента.

Что касается роста, то видно, что произошло за два десятилетия, рост действительно гигантский. Это показывает, как люди относятся к окружающей среде и, соответственно, как люди обеспокоены окружающей средой. Данные ВЦИОМ и «Левада-центра», сделанные за весь период, показывают, что люди не становятся более обеспокоенными проблемами с окружающей средой, данные колеблются около 20–22 процентов, единственный случай, когда был рост обеспокоенности до 32 процентов, это пожары 2010 года. Но интересно, что у нас это было 32 процента, а самый низкий уровень экологической обеспокоенности в Соединённых Штатах был 35 процентов (данные получены по той же методике).

И, наконец, как относятся власти к состоянию окружающей среды. Количество незаконных правовых актов в экологической сфере измеряется тысячами (это данные Генпрокуратуры). И падение, которое вы видите в конце, опять связано с Лесным кодексом, с тем, что проблемы с нарушениями исчезли, поскольку понятие незаконных рубок Лесным кодексом убирается. Расходы федерального бюджета, доля расходов падает за последние годы, это тоже показатель отношения.

У нас сейчас пока нет экологической катастрофы, но у нас есть очень серьёзные проблемы. Катастрофа будет, если останется тот самый кризис в головах и у населения, и у властей, который был до настоящего времени и который ведёт к такому наплевательству, к тому, что у нас не принимаются важные и нужные меры. Что можно сделать для того, чтобы это изменить? Предложения самые простые, вот первые шаги, которые действительно можно к этому сделать. Воссоздание самостоятельного органа с правом контроля, в том числе муниципальных и региональных объектов, не обязанность, но право, чтобы не выделялись чётко региональные вещи.

Принципиально важно восстановление государственной и общественной экологической экспертизы, обеспечение доступа к экологической информации. Когда доклад о состоянии вод [в стране] печатается тиражом 240 экземпляров, то его нет ни в одной российской библиотеке, его невозможно достать, люди не могут получить эти данные, не существует его в электронном виде, он не висит в интернете.

Общественное участие, в том числе референдумы, при принятии решений об опасных объектах, – это принципиальный момент. Лесной кодекс, безусловно, требует переработки, причём не косметической. Конечно же, платежи должны быть подняты и изменены. Причём вопрос с платежами критично важен, потому что не система плоха, плохо то, что устанавливается временное разрешение на основании планов, которые должны были привести к нормативам, а планы не приводят. 17 лет обещается привести к нормативам выбросы и сбросы предприятий. Не приводятся.

Так что можно многое сделать, но для того, чтобы решить проблему, я бы предложил сделать ещё одну вещь – начать с себя, так, как начали больше 10 тысяч человек год назад, собравшие мусор и поехавшие, чтобы его отвезти.

Дмитрий Анатольевич, покажите пример всей стране, начните собирать мусор раздельно прямо завтра.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо за приглашение и предложение. Неплохая идея, кстати.

М.ФЕДОТОВ: Ирина Ильинична Максимова – учёный секретарь научного совета по Байкалу Сибирского отделения Российской академии наук. Ирина Ильинична, пожалуйста.

И.МАКСИМОВА: У нас в настоящее время приняты и реализуются решения по моногородам, но необходимо не только планировать трудоустройство граждан и экономические эффекты, но решить накопившиеся и предотвращать новые экологические проблемы. Программы по экологии должны стать обязательной составной частью каждого моногорода, и такие предложения отражены в докладе Совета.

Байкальский целлюлозно-бумажный комбинат является знаковым для оценки отношения России к вопросам экологии. Если Байкальский комбинат продолжает сбрасывать сточные воды в Байкал, то в отношении других объектов тем более сделать ничего невозможно. И все слова про «стремления государства» остаются только словами.

Максимальные риски развития Байкальского региона демонстрируют бездействие федеральной власти. В условиях, которые созданы вокруг Байкальского ЦБК, когда принятие решений по будущему предприятия и в качестве следствия будущему города Байкальска полностью замкнуто на высшее руководство страны, отсутствие такого решения вынуждает всех чувствовать себя в состоянии неопределённости. Такое состояние не позволяет ни работать, ни развиваться.

Даже межведомственная комиссия по Байкалу уже с 2009 года ни разу не собиралась. Именно непринятие никаких решений позволяет заинтересованным лицам пользоваться ситуацией и выжимать последнее из уже находящегося в состоянии экологического и экономического банкротства предприятия. На этом графике красным цветом вы видите, как увеличились сбросы после восстановления производства на Байкальском ЦБК (БЦБК). Если до 2008 года они были примерно на одной определённой величине, то уже в этом и в прошлом году они в два раза выше.

Очень серьёзную опасность представляет и то, что до сих пор не осуществляется работа по ликвидации шлам-отвалов БЦБК. Эта работа не терпит отлагательств, так как угроза сброса отходов в Байкал является вполне реальной. К сожалению, Министерство природных ресурсов до сих пор не утвердило данный проект, который разработан в конце года, несмотря на то, что он одобрен и в Минэкономразвития, и в Правительстве Иркутской области, и в Минпромторге. Это не позволяет начать его реализацию. Сейчас уже два из трёх факторов катастрофических селей, которые в том районе вполне объективны, существуют. Снежный покров на Хамар-Дабане сейчас три метра, и прошедшие землетрясения способствовали сходу снежных лавин. Остался лишь июньский ливень, и 7 миллионов тонн отходов БЦБК будут в Байкале. Тогда Байкала уже не будет.

Усугубляет картину практически полное отсутствие информации о принимаемых решениях и серьёзные сомнения в её достоверности. Игнорирование федеральными ведомствами обращений и обоснований научных и общественных организаций дополняет проблему непонимания и конфликта интересов власти и общества.

Вы видите здесь на слайде, что предприятие убыточно. Оно уже два года находится в состоянии банкротства. К середине этого года оно должно было уже реализовать план внешнего управления. Но как Вы видите, и по состоянию на полугодие прошлого года, и по состоянию на конец года, кредиторская задолженность 3,5 миллиарда рублей, а в реестре акционеров – 2,8 миллиарда. У БЦБК убытки за прошлый год и долг по экологическим платежам, кстати, 72 миллиона рублей. Они тут недавно гордо заявили, что 2 миллиона выплатили. Но по сравнению с 72 – это вообще ничего. Поэтому план внешнего управления 100 процентов не будет реализован.

Мы делаем такие выводы, что предприятие убыточно, модернизация его бесперспективна и оно технически неспособно работать в рамках действующего законодательства. Росприроднадзор постоянно проверяет это предприятие, там постоянное превышение [ПДК]. Причём превышения составляют до тысячи раз по отдельным компонентам! И ничего, кроме штрафов, не предъявляется, штрафов, которые, конечно же, не выплачиваются. Государство всегда имело в составе этого акционерного общества достаточно значительную долю, в настоящее время это 49 процентов.

Ещё в 2007 году, когда начинал реализовываться проект по замкнутому водообороту, мы обращались и в Минприроды, и к господину Дерипаске, который тогда владел более 50 процентами акций, и давали ему свои экономические оценки будущего предприятия (то, что предприятие будет патологически убыточным). До планового введения замкнутого оборота оставалось всего полгода. Он промолчал, как и государство, замкнутый водооборот был введён через полтора года. Остановилось предприятие, как заявил собственник и Минпромторг России, именно из-за убытков работы в замкнутом водообороте.

Уже в январе 2009 года Сибирское отделение РАН разработало более десяти вариантов альтернативных видов деятельности, с бизнес-планами. Эти варианты есть и в Правительстве России, и у специалистов, они есть в Минпромторге, например у господина Дементьева, они есть и в Минприроды. В январе 2009 года эта работа была полностью поддержана Иркутской областью, но в ответ – молчание, как будто бы не существовало этих вариантов.

С момента принятия решения об особой экономической зоне на Байкале мы твердили, что лучшее место для этого – Байкальск. Наконец-то после трёхлетних бессмысленных затрат на Листвянку и на Голоустное в 2010 году принято решение, что такая зона будет в Байкальске. Сейчас и наука, и турбизнес, и даже ответственные из Минэкономразвития говорят, что пока не будет БЦБК закрыт, турзона эта развиваться не будет. И всё равно абсолютно ничего не говорится, власть молчит.

Когда предприятие было остановлено, Иркутскэнерго готово было взять на свой баланс полностью энергообеспечение города, причём вместе с затратами на особую экономическую зону. Постановлением Правительства №1 от 2010 года решили, что комбинат можно открывать и всё, никаких абсолютно решений нет. В настоящее время Иркутскэнерго ничем не занимается. До осени 2010 года главный кредитор БЦБК, «Альфа-банк», стремился к продаже активов акционерного общества, постольку поскольку капитализация его ниже долгов тогда была, а сейчас тем более. И вдруг принял решение о новом плане внешнего управления, причём в конце 2011 года господин Авен заявил, что они сделали это, так как их попросили, то есть он это официально заявил, а сами вообще-то хотели бы избавиться от этого предприятия и считают, что его надо закрывать. Никакой реакции так и нет.

Постоянно звучит угроза о том, что страна останется без оборонной мощи, которая составляет 300 тонн целлюлозы в год, которую выпускает БЦБК. Это всего два-три дня работы комбината. А где было оборонное ведомство с 2001 года? В 2001 году государство утвердило план замкнутого водооборота, и было известно заранее, что будет выпускаться только небелёная целлюлоза. Что восемь лет делало оборонное ведомство? А что оно делало два года, пока предприятие стояло? На самом деле в 2009 году был сделан государственный контракт закрытый какой-то, и в нём были предложены три варианта. Если уж действительно всё-таки это по безалаберности так себя ведёт у нас оборонное ведомство, то были три варианта предложены, где можно такую же целлюлозу выпускать в размере 300 тонн. Это в Братске, новый завод строить и самое лучшее, как говорят специалисты, завод «Питкяранта» в Карелии. Там 10 процентов в государственной собственности. Они готовы это выпускать, даже при маленькой мощности, всего 10 тысяч тонн, говорят, что им это выгодно будет. Но ведь ничего не делается, хотя можно было быстро сделать с 2009 года.

Почему вообще БЦБК работает – это загадка, это вообще никому невыгодно. Мы оцениваем это просто как паралич власти, как полную бездеятельность или намеренное недопущение всякой возможности принятия окончательного решения. Но в любом случае это унижение людей и всей страны с риском уничтожения Байкала и, естественно, города Байкальска.

Работа БЦБК создаёт социально-экономические ограничения развитию города и реально закрывает возможности его развития. Ведь нам надо трудоустроить всего одну тысячу человек. Там сейчас работает 1600, но часть останется на ТЭЦ работать, также есть специалисты из Селенгинска. Двести сорок человек профессиональных специалистов готовы... Их готовы в ближайшее время взять на работу в Красноярске на вводимом предприятии. Уже с осени этого года в Красноярске готовы взять этих специалистов с семьями, и даже с квартирами, жильём их обеспечить. Только одна особая экономическая зона даёт 2 тысячи рабочих мест. А на разборки всех этих шлам-отвалов и на рекультивацию территорий нужны ещё 2 тысячи плюс 10 тысяч нужно в смежных видах деятельности.

Закрытием БЦБК может быть только его ликвидация. Решение о конкретных сроках закрытия может и должно быть принято в ближайшее время с установлением технического регламента и финансового механизма.

В докладе есть предложения, которые касаются моногородов, Байкальска и объектов Всемирного наследия. Это самостоятельный статус государственной экологической экспертизы, в первую очередь по моногородам. Нельзя заново сейчас строить новые производства, чтобы они создавали опять проблемы. И также для объектов Всемирного наследия, в частности для Байкала, у нас больше половины территорий объектов Всемирного наследия не являются особо охраняемой территорией, там есть объекты. Так вот раз они включены в список ЮНЕСКО, значит, должна быть и международная экспертиза ЮНЕСКО. Ещё одно предложение: обязательно должно быть страхование экологического риска, это вопросы, которые должны быть внесены в действующее законодательство.

Это надо поручить Правительству. Дело в том, что есть поручение Премьер-министра до конца первого квартала этого года подготовить план модернизации, перепрофилирования комбината. Президент России имеет абсолютно все полномочия, все – решающие, для того чтобы этот вопрос решить. Можно до 1 апреля, тем более готовы эти предложения, их представить, до 15 апреля их обсудить с общественниками и ликвидировать это предприятие. В 2013 году точно можно ликвидировать, единственное что требуется, это проект ликвидации, но его можно делать параллельно со всем остальным.

Нам бы хотелось, чтобы на сегодняшнем совещании прозвучали следующие слова: «Проблема по БЦБК – это не только проблема Байкальска и это не только экологическая проблема, это сохранение Байкала как глобального стратегического ресурса пресной питьевой воды, это ресурс всего человечества».

Завершаю словами директора Лимнологического института Сибирского отделения РАН академика Грачёва: «Давайте перестанем осквернять Байкал наличием Байкальского ЦБК».

В дополнение я хотела бы передать лично Дмитрию Анатольевичу документ от имени общественного совета при правительстве Иркутской области с обоснованием позиции по ликвидации предприятия.

Спасибо.

М.ФЕДОТОВ: Теперь у нас на очереди Сергей Владимирович Симак – главный эколог Самарской области, я бы так его назвал. Он возглавляет Самарское отделение социально-экологического союза. Вчера мы вместе с ним осматривали этот замечательный нефтеперерабатывающий завод, вместе с директором Андреем Гориславовичем, который был нашим экскурсоводом. И всё, что Андрей Гориславович рассказывал, я дальше перепроверял у Сергея Владимировича Симака. И мне было очень приятно узнать, что экологи вполне благожелательно относятся к тому, что делается здесь на заводе по модернизации производства. Это показывает конкретный пример, как модернизация позволяет решать экологические проблемы.

Сергей Владимирович, я прав?

С.СИМАК: Согласен, Михаил Александрович.

Уважаемые коллеги, право на благоприятную окружающую среду – это одно из базовых прав человека, которое каждому из нас гарантирует Конституция. Однако это право остаётся всего лишь декларацией, если нет эффективных механизмов защиты реализации этого права. Давайте посмотрим, как оно реализуется. Одним из важнейших механизмов является механизм экологического контроля. Вот мы находимся в Самарской области, давайте посмотрим, как организован государственный экологический контроль в регионе.

В управлении экологического надзора регионального министерства сегодня 14 оперативных сотрудников, в управлении Росприроднадзора – 11, в Самарской межрайонной природоохранной прокуратуре – 4. Итого: 29 человек. Теперь, пожалуйста, посмотрите, что из себя представляет регион. Население больше 3 миллионов, 37 муниципальных образований и больше 30 тысяч предприятий, которые зарегистрированы в налоговой инспекции. Могут 29 человек по-настоящему обеспечить контроль такого региона или это шутка?

Я могу сказать, что Самарская область в этом отношении одна из лучших. В других регионах гораздо хуже. Позавчера я принимал участие в круглом столе в Пермском крае, там хуже, там ниже численность. В результате мы имеем то, что мы имеем. Латентность экологических правонарушений в России намного превышает 95 процентов. Это то, что называют юридическим языком правовой нигилизм, а общечеловеческим языком – беспредел. О какой защите прав можно говорить при такой ситуации?

Муниципальный контроль несколько лет назад ликвидирован федеральным законодателем. Могу сказать, что Самарская область сумела эту проблему решить, делегировав часть полномочий государственного надзора, тогда ещё контроля, органам местного самоуправления. Но, во-первых, эта проблема таким образом решена только в одном регионе России (ещё в двух регионах в усечённом виде более или менее как-то решена), а, во-вторых, на мой взгляд, совершенно ненормальная ситуация, когда субъект Федерации вынужден исхитряться, для того чтобы исправить дурацкие решения федерального законодателя. Это ненормальная ситуация. А ведь муниципальный контроль, муниципалитеты, они ближе всего к земле, именно они могут оперативно реагировать на нарушения, которые влияют на право людей на благоприятную окружающую среду, на это право жителей этих муниципалитетов.

Какие ещё формы контроля могут быть? Есть общественный контроль, который мог бы быть очень серьёзным подспорьем для системы контроля государственного. Ведь дело в том, что, мы с вами прекрасно понимаем, муниципального или государственного инспектора в каждом дворе не поставишь, никакого бюджета на это никогда не хватит, а вот общественного инспектора поставишь (его и ставить не надо, он живёт в этом дворе), если он подготовлен, поддержан государством и с государством взаимодействует.

Какие формы существуют общественного контроля? Во-первых, получение информации, это тоже право, которое гарантирует нам 42-я статья Конституции, Закон об информации, Орхусская конвенция, к которой, кстати, Россия присоединилась в прошлом году. Но вот механизмов, которые гарантируют получение гражданами полной и достоверной информации, как Конституция нам обещает, не существует, мы постоянно сталкиваемся с невозможностью её получения. Это очень серьёзная проблема, которую можно решать только принципиально на уровне государства.

Вторая форма – форма превентивного контроля – экологическая экспертиза. За последние годы экологическая экспертиза была усечена катастрофически – на 95 процентов. В первую очередь она была ликвидирована в городах, где проживает большая часть населения России и где реализуется большая часть проектов, которые из здравого смысла обязаны быть объектом такой экспертизы.

Да, исходя из понятных антикоррупционных соображений, упрощением хозяйственной деятельности свели всю экспертизу к единой экспертизе – государственной экспертизе, создав там экологический отдел вроде бы. Но ведь при этом ликвидировали заодно и Общественную экологическую экспертизу, которая была чуть ли не единственным эффективным механизмом влияния граждан на принятие решений, от которых зависит их судьба. И сейчас такого механизма просто нет. Я предлагаю рассмотреть вопрос, хотя бы как один из вариантов, восстановить общественную экологическую экспертизу в связи с государственной экспертизой в городах. Это был бы один из вариантов решения такой проблемы.

И третья форма контроля – это прямой инспекционный контроль общественными организациями. Мы имеем опыт такого контроля: в Самарской области у нас действует шестой год общественно-экологическая инспекция Самарского социально-экологического союза, который объединяет более 120 общественных инспекторов в разных муниципальных образованиях. Но, к сожалению, это редкий, очень редкий опыт для России, и мы сталкиваемся с большим количеством проблем, я чуть позднее о них скажу.

На мой взгляд, и я глубоко убеждён, что полноценная система экологического контроля должна представлять такую пирамиду, которая должна опираться на землю, на многочисленных общественных инспекторов, чуть менее многочисленных муниципальных и какое-то определённое количество государственных, которые осуществляют общий надзор. Сегодня мы имеем только верхний уровень, который висит в воздухе и не способен оказать никакого реального влияния на ситуацию. При этом, осуществляя на практике общественно-экологический контроль, мы сталкиваемся с рядом очень серьёзных проблем.

Во-первых, общественный контроль не имеет практического смысла, если он не реализуется в эффективном взаимодействии с органами государственной власти, потому что он – полуконтроль. Общественным контролем нельзя принять меры, нельзя исправить ситуацию, а можно только выявить проблему. А дальше дело за государством.

Во-вторых, существует серьёзная проблема отсутствия правового статуса и правовой защиты общественных инспекторов.

В-третьих, существует серьёзнейшая проблема отсутствия ресурсов, которая не позволяет эффективно и полноценно развивать общественный контроль. Мы в какой-то степени эти проблемы решаем, готов рассказывать и делиться, как это делать, мы готовы помогать другим регионам развивать общественный контроль, но здесь необходимо партнёрство с государством, а также с другими общественными организациями.

Вторая проблема, которая в моём докладе была заявлена, – это проблема формирования экологической культуры. Думаю, мы все здесь согласны с профессором Преображенским в его тезисе, что разруха, извините, не в сортире, разруха в голове. До тех пор, пока разруха в голове не будет ликвидирована, ситуация у нас меняться не будет никогда, какие бы законы ни принимались и какие бы слова мы ни говорили.

Единственным консолидированным инструментом, через который государство может повлиять на эту ситуацию, является система образования. Понятно, что есть и другие, но это наиболее эффективный инструмент. И закон, и Конституция тоже создают для этого, вообще говоря, нормативные условия, и в Законе «Об охране окружающей среды» есть 72-я статья, которая требует от системы образования вводить эти элементы. Дмитрий Анатольевич, в позапрошлом году Вы давали поручение провести работы по экологизации системы образования, давайте посмотрим, как это выполнено. В 2010 году был принят Стандарт школы общего образования, в преамбуле этого Стандарта слово «экология» встречается 117 раз – здорово, выполнили в том же году. Посмотрим теперь, как это дошло до земли, посмотрите в стандартах предметов, когда доходит до ученика – ровно столько, сколько в предыдущем, 2009 году. То есть когда доходит до земли, оказывается, что ничего не выполнено, всё красиво для отчёта. Органы управления образованием, очевидно, не имеют понимания того, что надо делать, чтобы это поручение выполнить. И главное, ничего не делается для того, чтобы это понимание выработать.

У нас есть опыт, есть инструменты, которые позволяют эти проблемы решать. Одним из таких инструментов является комплекс «Экологические капельки», который я уже показывал в июне. Это инструмент, который позволяет, на мой взгляд, принципиально изменить такую ситуацию. Сегодня этот комплекс внедряется в инициативных школах в пятнадцати регионах России и ряде зарубежных стран, но пока, к сожалению, мы не имеем полноценной поддержки органов управления образованием. Правда, в Самарской области готовится педагогический эксперимент по внедрению этого комплекса. Так что Самарская область при желании, в том числе федерального министерства, может стать опорной экспериментальной площадкой для внедрения этого комплекса, тем более что у нас активно ведутся работы по продолжению этого проекта. Сейчас 7–9 классы у нас охвачены, и задача – в ближайшие годы сделать полную линейку с 1 по 11 класс.

Есть ещё один важный вопрос, на котором я хочу закончить. Практика показала, что очень часто (боюсь, как бы не всегда), когда даются поручения первых лиц государства, сделанные по инициативе общественных организаций, и в том числе представителей Совета по правам человека, эти поручения либо не выполняются, либо выполняются так, что лучше бы вообще не выполнялись. На мой взгляд, единственным механизмом, который мог бы этому противостоять, является создание на основе таких поручений рабочих групп при специально уполномоченном органе с обязательным участием инициаторов от общественных организаций и с обязательной обратной связью от того, кто дал это поручение, к тому, кто это поручение инициировал и участвует в работе. Он обязательно должен участвовать в работе по реализации поручения. Если этого не произойдёт, все эти поручения также будут зависать, как зависали до сих пор.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: У нас тут есть коллеги, которые хотели выступить. Пожалуйста.

М.ФЕДОТОВ: Николай Игоревич Рыбаков.

Н.РЫБАКОВ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые члены Совета!

Я представляю экологический правозащитный центр «Беллона», Санкт-Петербург. Сама история создания «Беллоны» в России связана с защитой экологических активистов. Вы как юрист и петербуржец, я думаю, помните дело Александра Никитина, который является председателем правления «Беллоны». Вот уже больше 15 лет мы защищаем экологических активистов и экологические права граждан России. Сегодня, считаю, важно говорить с Вами об очень сложных случаях, о преследовании экологических активистов и о проблемах защиты экологических прав в России.

Люди, которые к нам обращаются, это, наверное, самые активные люди в нашей стране, которые борются за сохранение природы, борются против вырубки лесов, против перегораживания берегов озёр, рек, побережий, против того, чтобы выводили земли особо охраняемых природных территорий и распродавали их под дачи. К сожалению, в последнее время эти активисты всё чаще подвергаются преследованиям, иногда физическому давлению. И в этом, к сожалению, часто участвуют местные, региональные органы власти, включая губернаторов. В тех случаях, когда активисты выступают против нарушения законов со стороны чиновников, а, к сожалению, это случается почти всегда, когда встаёт вопрос о нарушении экологических прав граждан, в этих случаях они в основном не находят поддержки у правоохранительных органов и прокуратуры. И наоборот, как будет понятно из примеров, которые я приведу ниже, они сталкиваются с тем, что государственная машина не помогает им, а начинает с ними бороться, против активистов заводят административные и даже уголовные дела. А вот как раз дела против тех, кто нарушает природоохранное законодательство, они как раз не заводятся.

Об истории с Михаилом Бекетовым в Химках, я думаю, знают уже все в нашей стране, это весьма печальный пример. Но есть ещё несколько. Ленинградская область, особо охраняемая территория «Поляна Бианки», это Ломоносовский район, Дмитрий Анатольевич. Там распродаются земли этой природной территории, а защищавший эти земли эколог Александр Сенотрусов, он был муниципальным депутатом, который создавал эту особо охраняемую природную территорию, сначала он был уволен из школы, где работал, в декабре прошлого года он был жестоко избит, практически лишился глаза. Дело не расследуется, к пострадавшему даже скорая помощь отказалась ехать на место преступления, зная о его конфликте с главой местного района.

Свердловская область. Бизнес при помощи ФСБ, к сожалению, есть документы о том, что была проработка Федеральной службы безопасности в отношении Максима Петлина. Устранили неудобного активиста, депутата Думы Екатеринбурга Максима Петлина, который боролся против застройки сквера в городе, и он с 26 августа 2011 года находится в следственном изоляторе. Эти примеры подробно изложены в докладе, который Вам передан.

Но я хотел бы особенно обратить Ваше внимание на тот случай, который взволновал в последние дни всю экологическую и интернет-общественность, это ситуация в Краснодарском крае. Мы находим здесь пример не только борьбы и преследований экологических активистов, но и, к сожалению, пример коррупции на региональном уровне.

Краснодарский край, село Бжид – это Туапсинский район. С попустительства и при поддержке местных властей, включая действующего губернатора, проведена вырубка деревьев (все эти фотографии есть), установлен незаконный забор. Деревья были включены (это пицундская сосна) в Красную книгу, перегорожены подходы к побережью Чёрного моря. И посередине всего этого (действительно есть опровержение того, что забор установлен не вокруг дачи губернатора Ткачёва, вырубка не на территории дачи проводилась) находится дача, в центре всего этого мероприятия, а забор перегораживает земли лесного фонда.

Позавчера активисты «Экологической вахты по Северному Кавказу», которые следят за этой ситуацией и многократно обращались в правоохранительные органы (в ответ получали письма, что нет там никаких заборов, не ведётся там никаких вырубок), поехали туда и были задержаны на месте. До этого было возбуждено уголовное дело против Сурена Газаряна и Евгения Ветишко – активистов. С согласия следователя, который ведёт это дело, вместе со своим адвокатом Газарян поехал на место, чтобы собрать доказательства, сделать фотоснимки. Когда они приехали на место, частным охранным предприятием они были схвачены, избиты, закованы в наручники, у них были отобраны телефоны (я сам пытался дозвониться Газаряну) и фотоаппараты, до приезда полиции их незаконно удерживали сотрудники частного охранного предприятия. Газаряну пытаются инкриминировать, что он нанёс ущерб, написав на заборе слова «Ткачёв – вор», и это, к сожалению, нанесло некой фирме ущерб в 120 тысяч рублей.

Сейчас Газарян находится в следственном изоляторе. Вчера мировым судьёй (к сожалению, печально известным уже) он был наказан – приговорён к 10 суткам административного ареста. Сегодня утром, когда мы летели к вам, это дело было рассмотрено уже Туапсинским районным судом, и решение суда мирового оставлено было без изменения. Сейчас они находятся в следственном изоляторе в Туапсе, который до этого уже судом был признан непригодным для использования, в нём содержание с нечеловеческими условиями. Есть решение суда об этом. Он до сих пор действует, и туда поместили общественных активистов.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Вам передано письмо, больше двух десятков тысяч человек уже подписались. Мы требуем, чтобы Газарян и его адвокат Дутлов Виктор были освобождены. И мы просим Вас дать поручение Генеральному прокурору. Мы просим, чтобы всё было, естественно, в рамках закона, чтобы Генеральный прокурор разобрался в этой ситуации, проверил постановление мирового судьи, почему не был вызван ни один свидетель, ни одно ходатайство не было удовлетворено на этом суде. Какое может быть доверие к суду после таких заседаний? Мы просим проверить законность постановления о возбуждении уголовного дела против Ветишко и Газаряна и провести расследование, почему был возведён забор, огораживающий земли лесного фонда, почему были вырублены деревья, занесённые в Красную книгу? Если проводится расследование в отношении общественных активистов, то почему же оно не проводится в отношении тех, кто нарушал законы?

Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Есть ещё один момент. Я передаю Вам папку, в которой собраны все документы по делу Максима Петлина (Свердловск) и по делу Газаряна и Ветишко, чтобы Вы могли посмотреть их по дороге в Москву, а также общественный доклад.

Есть ещё одна ситуация, к сожалению, она как раз в эти дни опять же рассматривается. В Краснодарском крае карту, которую я Вам сейчас показал, знают все люди, и все жители Кубани знают, как называется эта территория. При этом, к сожалению, кандидатура губернатора Ткачёва при всём том, что сейчас там происходит, она была внесена Вами для переназначения.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Мы просим, чтобы Вы, такого ещё не было, но тем не менее, чтобы Вы отозвали внесённую кандидатуру губернатора Ткачёва для переназначения его на следующий губернаторский срок. Это даст людям веру в то, что должна быть какая-то ответственность, что чиновники не могут себя так вести. Не может губернатор не вести диалога [с обществом] и так поступать в своём родном крае.

Спасибо Вам большое, Дмитрий Анатольевич.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо. У меня есть несколько записок. Коллеги просили дать слово, помимо тех, кто специально готовился. Я, естественно, готов это сделать. Просьба, конечно, максимально коротко. Сейчас скажу, кто здесь у нас.

М.ФЕДОТОВ: Алексей Пушков просил слово.

Д.МЕДВЕДЕВ: Секунду, здесь я всё-таки председательствующий, поэтому я сам буду записки отбирать. Алексей Пушков, конечно, хороший человек, но он в Государственной Думе может выступить, и в этом смысле его глас мне известен, он всегда может свою информацию до меня донести без проблем. Здесь есть люди, которые гораздо реже со мной встречаются.

Шварц Евгений Аркадьевич – директор Всемирного фонда дикой природы.

Е.ШВАРЦ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Я постараюсь очень коротко затронуть некоторые вопросы, которые уже поднимались. Я был соруководителем комиссии Минприроды, которая готовила основы государственной экологической политики, и нас очень волнует то, что мы все: и представители неправительственных организаций, Академии наук – хотели, чтобы этот документ не разделил судьбу экологической доктрины. И для этого должен быть утверждён план её реализации, предусматривающий чёткие временные и количественные показатели, чтобы не возникала ситуация, когда у нас особенно госкомпании постоянно переносят сроки внедрения Евро-4, Евро-5, сроки отказа от двигателей со стандартом ниже Евро-4.

Сейчас идёт борьба за то, чтобы не переносить Ваше поручение о 95-процентной утилизации попутного газа. Во всём мире реализация политического документа, если он реально влияет на жизнь страны, может быть только по количественным критериям-индикаторам. Мы просим, можно обсуждать сроки, может быть, к 1 декабря этого года, может быть, к 1 марта следующего, но мы с Минэкономразвития договорились, что возьмём часть индикаторов из «Стратегии-2020», должен быть серьёзный стратегический взгляд до 2030 года.

Следующее. В течение последних трёх лет Вами минимум трижды и премьер-министром Путиным (четыре раза в сумме) давалось поручение об установлении государственной экологической экспертизы. Совместно с Минприроды, в рамках деятельности Минприроды, был подготовлен проект закона о государственной экологической экспертизе, в подготовке принимали участие не только экологи, но и Минэкономразвития, Российский союз промышленников и предпринимателей, крупнейшие компании. У меня есть глубокое ощущение, что Юрий Петрович стесняется внести этот законопроект в Правительство. Мы очень просим, чтобы этот законопроект был Минприроды в Правительство внесён.

Более того, нужно отметить, что Минприроды удалось согласовать с 24 федеральными органами исполнительной власти реализацию Вашего поручения о ратификации конвенции Эспо и Орхусской конвенции. Это то, без чего невозможно восстановление государственной экологической экспертизы. Просим дать указание МИДу согласовать ратификацию, потому что это последний барьер в реализации Ваших двух поручений, и это можно сделать в ближайшие сроки.

Вами было дано поручение о том, чтобы государственные компании и госкорпорации в обязательном порядке публиковали не финансовую отчётность, а устойчивое развитие [Отчёт об устойчивом развитии на территории Российской Федерации], которое бы заверялось третьей независимой стороной. Очень жалко, что, по данным того завода, где мы имеем честь быть в гостях, по данным на их официальном сайте, глубина переработки нефти снизилась до уровня, который был при ЮКОСе. При этом за последние два года Роснефть отказалась от публичных обсуждений своего нефинансового отчёта и заверения его третьей независимой стороной. Считаем, что, если мы хотим, чтобы госкомпании были у нас такие же, как Statoil в Норвегии, надо, чтобы это Ваше поручение выполнялось.

И последнее: я знаю, что сейчас будет дискуссия по поводу туризма в заповедниках, хочу отметить следующее. Есть поручение Правительства Российской Федерации об утверждении концепции развития системы охраняемых природных территорий. Невозможно развивать что-либо, если нет системы сдержек и противовесов. Если у нас нет индикаторов экологической политики, мы не знаем, зря тратим деньги или нет. То же самое касается и туризма. До того момента, пока для каждого заповедника не будут утверждены показатели того, что он охраняет, и качества состояния охраны, безусловно, всё это будет встречать критику, опасения и активные общественные дискуссии.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Сейчас в порядке поступления записок. Шпиленок Тихон Игоревич. Пожалуйста.

Т.ШПИЛЕНОК: Спасибо большое.

В начале своего выступления Дмитрий Анатольевич сказал, что не бывает всё чёрным или белым, что это всё-таки мозаика. И мне, как человеку, который очень давно работает в заповедной системе и, собственно говоря, родился и вырос на территории одного из заповедников России – в Брянском лесу, мне эти очерняющие заявления несколько претят. Поэтому я хотел бы сказать несколько слов на примере Кроноцкого заповедника, в котором я работаю.

С 1 января 2009 года управление практически всеми заповедниками, нацпарками и заказниками федерального значения сосредоточено в Минприроды. Сравните: бюджет 2008 года, до передачи в Минприроды Кроноцкого заповедника – 14 млн. рублей, бюджет 2012 года, текущий бюджет – 130 млн. рублей. Существенно. Штат 2008 года – 62 человека, штат 2012 года – 88 человек. Средняя зарплата: 2008 год – 10 тысяч рублей, средняя зарплата по учреждению, текущий год – 28 тысяч. Но это Камчатка, это с учётом «северных», и так далее.

В результате за это время мы смогли привлечь новые молодые кадры. Было сказано, что уходят старые авторитеты, не приходят молодые. Приходят молодые, и работают молодые!

За последние 20 лет не было такого рывка по техническому вооружению заповедников и в части противопожарной техники, и в части других технических средств, и в целом финансирования. За последние три года в 2,7 раза увеличился бюджет заповедной системы в целом. Объёмы закупок техники в последние два года не имели аналогов за последние 20 лет.

Теперь что касается туризма. Здесь я категорически не согласен по ряду причин. Представим картины Рафаэля, Рембрандта. Мы их берём, запираем в сундук и говорим: вот это надо охранять, никому не показывать, но при этом мы не говорим, что надо охранять и показывать. Это же неправильно. Это раз.

Второе: гражданское общество. Дело в том, что туризм в заповедниках, именно познавательный туризм, это же в том числе элементы контроля, это лишние глаза на территории, если всё это отрегулировано, чтобы действительно это не была закрытая система. А без этого система будет закрытой.

В Кроноцком заповеднике существует ряд уникальных объектов, к примеру, Долина гейзеров. Давайте закроем доступ вообще в Долину гейзеров всем, кроме сотрудников заповедника. Ну как это? Это будет неправильно. Поэтому я считаю, что должен развиваться познавательный туризм. Это не какие-то там вечеринки либо ещё что-то, а именно познавательный, когда люди едут познавать свою природу. Я лично был свидетелем, когда приехал с туристической группой на Курильское озеро, знаменитое своими медведями, где их огромное количество. Человек увидел, как медведица кормит медвежат, увидел эти взаимоотношения [животных] и сказал: «Всё, я никогда не буду охотиться на медведя». Вот это конкретная работа, просвещение со стороны туризма.

В настоящее время активно в заповедниках используются, в части популяризации в том числе, технические средства, такие как веб-камеры и так далее. При всех сложностях, всех трудностях за последнее время, могу это сказать на своём примере, начали решаться вопросы, которые не решались десятилетиями: оплата труда, приобретение техники, внедрение современных методик, в том числе в научных исследованиях, расширение информационного поля, в котором действует заповедная система.

В нашем заповеднике, и это не хвастовство, мы полностью изменили ситуацию в сфере борьбы с браконьерством, и это в том числе было связано с тем, что есть «глаза» на территории, туристы.

В завершение хочу пригласить Вас посетить Кроноцкий заповедник – жемчужину Камчатки, чтобы почувствовать пульс нашей работы, увидеть её результаты.

Спасибо большое.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое за приглашение. Я, конечно, с удовольствием приеду, я тем более у вас в заповеднике не был. На самом деле это очень важный пример – посещение любого природного объекта со стороны руководства государства создаёт мультипликативный эффект, точно так же, как, я не помню, кто из коллег выступал на эту тему, по поводу того, что нужно уборкой заниматься на территории, Вы, Иван Павлович? Я думаю, что это (я просто не стал сразу реагировать) абсолютно правильная мысль, причём в ней есть, конечно, такой пиар-эффект, но он носит позитивный характер. И если люди видят, что даже власти предержащие, начальники, не брезгуют этим заниматься, у них аргументов не остаётся не заниматься тем же самым. Почему в Скандинавских странах чисто? Не только потому, что они существенно выше нас по экологической культуре, а просто потому, что они привыкли так делать, это часть их жизни. Мы умничать умеем, безусловно, выступать хорошо научились, а когда нужно за собой убрать – не идёт это. Так что предложение Ваше поддерживаю.

У меня просьба, совсем коротко, люди пишут такие правильные слова, энергичные. Вот Владимир Алексеевич Чупров, в скобках написано: энергетика, вот энергетика – энергично.

В.ЧУПРОВ: Я возглавляю энергетическую программу «Гринпис России». Постараюсь уложиться буквально в полторы минуты, один пример в развитие предыдущего выступления, что ситуация очень мозаичная и примеры бывают обратные.

Я у себя под Москвой возглавляю группу, которая противостоит захвату одного из озёр в Мытищинском районе. Там аренда, которая изначально шла как строительство лыжероллерной трассы, то есть спортивный объект для туризма, для рекреации. Сейчас там строятся коттеджи, то есть на самом деле не всё так однозначно. Это в продолжение Вашего тезиса о мозаичности.

Энергетика – это сектор, который напрямую влияет на состояние окружающей среды, это не надо объяснять, но не только. От энергетики зависит вообще наша национальная безопасность. Известно, что половина федерального бюджета – это нефтегазовые поступления. В ближайшие пять–десять лет страна может пройти пик добычи газа и нефти, и это вызов, который страна должна начинать воспринимать и решать. К сожалению, мы не видим реальных попыток или механизмов решения проблем этого вызова. На сегодня на 90 процентов энергетический баланс страны – это углеводороды и плюс 5 процентов – это уран. Если мы посмотрим документы стратегического развития, энергетическую стратегию, то реальных шагов для того, чтобы потихонечку менять энергетический баланс и снижать долю углеводородов, на сегодня такого коренного перелома мы не видим, хотя многие вещи по итогам Ваших поручений, конечно же, были сделаны. Это госпрограмма по энергосбережению, это некоторые вещи по возобновляемой энергетике, но до коренного перелома далеко. Например, по возобновляемой энергетике де-факто Ваше поручение было истолковано таким образом, что поддержку получит только гидроэнергетика, и в основном крупная гидроэнергетика. Заложен такой механизм поддержки, где ветровая, солнечная энергетика, например, уже не получает, не становятся игроками на оптовом рынке электроэнергии. Поручение снято с контроля.

В этой связи хотелось бы, чтобы Вы вернулись всё-таки к этому вопросу. И вопрос реальной поддержки, а не то, что сейчас просто назвали «РусГидро» и гидрогенерацию возобновляемыми источниками. Надо, чтобы это всё-таки было изменено, потому что через 5–10 лет возникнет реальная угроза и федеральному бюджету, и всей социальной системе нашей страны.

Что касается энергоэффективности, то здесь новостей хороших больше. Но один ключевой момент, до которого пока ещё, к сожалению, не хватает, наверное, политической воли, и политических сигналов, к сожалению, мы не видим, это проработка механизмов ведения торговли парниковыми эмиссиями, то, что происходит не только в развитых странах. Это уже и Китай, и Южная Корея, и другие страны активно это развивают. Пора и нам задуматься об этом. Это единственный реальный механизм.

Д.МЕДВЕДЕВ: Вы про усилия Сбербанка знаете, насколько они продвинулись?

В.ЧУПРОВ: Там ситуация очень плачевная, если можно так сказать. Осталось 8 месяцев до конца действия Киотского протокола. Из заявок на 300 миллионов тонн, которые бизнес готов сегодня реализовать, там реализованы первые десятки, 20–30 миллионов тонн. Весь потенциал не будет реализован, к сожалению. И это невыполнение поручения, я считаю. Поручение снято с контроля.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Каюмов Асхат Абдурахманович – председатель совета экологического центра «Дронт», Нижний Новгород.

Коротко прошу, пожалуйста.

А.КАЮМОВ: Дмитрий Анатольевич! Коллеги!

Я сам из Нижнего Новгорода. И у нас есть проблема, о которой Дмитрий Анатольевич, наверное, достаточно подробно информирован, вы – меньше, но она долгая и постоянно будоражащая нижегородцев. Это Чебоксарское водохранилище. Сотни тысяч гектаров, которым угрожает затопление и подтопление в случае реализации предлагаемого в очередной раз АО «РусГидро» проекта подъёма уровня ещё на пять метров. Проблем много, про ущерб можно рассказывать долго. Но хотелось бы сегодня, Дмитрий Анатольевич, обратить внимание на то, что когда Вам представляется информация от «РусГидро», то не то чтобы она представляется не вся, извините, иногда там просто враньё.

Буквально пара коротких примеров. Когда Вам обосновывали, что навести порядок с 63-й отметкой дорого и дешевле поднять ещё на пять метров, построив 68-ю, было сказано, что с 63-й отметки надо для берегоукрепления Нижнего Новгорода 20 миллиардов рублей. Для сведения: при 63-й отметке Чебоксарское водохранилище находится по Волге ниже Нижнего Новгорода на 40 километров, и защищаться от него, когда оно там, далеко внизу, тратиться на это 20 миллиардов рублей, это просто нонсенс! Но это пишется в обосновании, представляется Правительству, служит основанием сказать: да, это дорого, давайте более дешёвый вариант.

Когда рассматриваем более дешёвый вариант, 68-ю отметку, выясняется, что, чтобы удешевить, там просто забывают вещи, которые однозначно всё сделают дорого. Вы у нас были в Дзержинской промзоне, Дмитрий Анатольевич. Там тоже были важные поручения. Кстати, следует отметить, что некоторые из них сейчас как-то тормозятся, было бы хорошо, если бы их как-то проверили, их реализацию. Но на самом деле что? То, что Дзержинская промзона будет подвергнута подтоплению, «РусГидро» заставили признать буквально в ходе проектирования. А это цифры, которые потребуют даже не десятков и не сотен миллиардов рублей, потому что только существующие объекты, они известны, и по ним нужны гигантские средства, чтобы их обезопасить. А сколько там ещё всего периода упадка нашего химкомплекса! Где, чего и сколько там закопано, не знает никто. Это очень дорогое удовольствие.

Как известно, все затраты по строительству всей защиты всех инженерных сооружений предполагается возложить на бюджеты, текущую и дальнейшую эксплуатацию – тоже. А учитывая то, что, например, по Нижнему Новгороду 39 процентов застроенной части – заречная территория, вода, оказывается, метр и выше. 35 процентов выползает вообще на поверхность, там нужны гигантские деньги, чтобы всё это осушать.

Ради чего мы всё это делаем? У нас «РусГидро» выдвигает четыре аргумента.

Первый аргумент, который известен, это дополнительные мощности. Две цифры. Дополнительная мощность, которую предполагается получить в 2021 году, – 584 мегаватта. Вот как-то вот так. Те, кто понимает, что это, уже смеются. При этом Нижегородская область прямо сейчас, в ближайшие два-три года, достраивает парогазовую станцию в Кстовском районе, реконструирует Игумновскую и Новогорьковскую и добавляет ещё 1325 мегаватт. Вот без каких-либо затоплений, подтоплений, разрушений. То есть вот настолько несопоставимо, что даже сравнивать нечего и говорить, что это аргумент.

Второй аргумент – это судоходный путь на Волге. Существуют две альтернативы. Одна разработана научно-техническим центром «Вода и люди», её рассматривало Минэкономразвития, и даже поддерживало, это строительство третьей нитки Городецкого шлюза, которая просто решает проблему. Да, это настолько дёшево, что, извините, в Москве никому не интересно.

Второй проект был предложен правительством Нижегородской области – это строительство у Большого Козино на Волге низконапорного гидроузла, чтобы приподнять уровень только на Городецком гидрошлюзе, тоже на порядки дешевле проект. Поэтому зачем тратить таки деньги?

Третий аргумент – это необходимость водорегулирования в Волжско-Камском каскаде. В августе прошлого года Вам красочно про это рассказывали в Астрахани. Мы посчитали: подъём до 68-й отметки добавит 5 кубокилометров, в регулирующей функции это даст меньше 3 процентов (2,8 процента). Это что, такой мощный рычаг, эти 3 процента, которые нам позволят решить проблему? В общем, как серьёзный, весомый аргумент, чтобы затопить существенную часть Нижегородской области и Марийской Республики, как-то не тянет.

А четвёртый аргумент вообще смехотворный. Нам говорят: «Чебоксарское водохранилище стухло, вода непригодна для питья. Это безобразие!» Но если мы это стухшее водохранилище с грязной водой разбавим грязной водой из Оки и Волги ещё на пять метров, с чего же вода станет лучше-то? Гидрологи и гидробиологи просто над этим вариантом смеются.

Дмитрий Анатольевич, у нас есть четыре аргумента, почему нам предлагается это сделать. Вот эти четыре основания – на одной стороне, а на другой стороне – проблемы для двух субъектов Федерации и многосотмиллиардные затраты для федерального бюджета и региональных.

Мне бы хотелось просить Вас ещё раз вернуться к этому вопросу и всё-таки уже, как там говорилось, сегодня процитировали профессора Преображенского многократно, принять ту самую окончательную бумагу, чтобы никакие швондеры больше не приходили, потому что Правительство России принимало окончательное решение считать 63-ю отметку окончательной. Её проигнорировали, прождали 15 лет и снова поднимают этот вопрос. Давайте уже примем самое окончательное из окончательных решений и зафиксируем его, наведём порядок и будем с этим уровнем жить.

Спасибо. У меня обращение, я передаю его Вам.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

У меня одна ремарка насчёт окончательности решений. До тех пор, пока нет каких-то технологических изменений, Вы же понимаете, власти приходят и уходят. Это сейчас кажется, что Путин и Медведев – это навсегда. Не навсегда. Я не готов расписаться за тех, кто придёт после нас и в очередной раз будет пересматривать решение по Чебоксарскому водохранилищу. Я действительно в теме, я этим сам занимался, Правительство этим занималось. Ладно, я потом в конце уже скажу несколько слов на эту тему.

Уважаемые коллеги, чем более длинные выступления, тем, конечно, труднее мне сейчас выделять время. Тем не менее я ещё, если не возражаете, трём коллегам дам слово, прежде всего ориентируясь на наших товарищей из экологических организаций, потому что наши коллеги, которые находятся внутри Совета, они всё-таки больше имеют возможности мне и бумаги передать, и мы встречаемся всё-таки либо прямо, либо косвенно, так или иначе. Кстати, мы договорились, что мы ещё одну встречу проведём в апреле по общеполитическим вопросам и общегуманитарным темам, связанным с защитой прав человека в нашей стране, как угодно называйте. В общем, не тематическую встречу, как наша сегодняшняя, а общую.

Пожалуйста, Грибков Алексей Владимирович, Барнаул.

А.ГРИБКОВ: Спасибо, Дмитрий Анатольевич.

Д.МЕДВЕДЕВ: Написали: «буквально на два слова», сейчас проверим.

А.ГРИБКОВ: Действительно, буквально два слова. Я хочу обратить Ваше внимание на то сравнение, которое прозвучало, с картиной Рафаэля. Действительно, заповедники можно сравнивать с самыми удивительными произведениями искусства или с храмами природы, но в храме тоже можно бог знает что устроить, черт знает, вернее, что устроить, как недавно произошло. Поэтому нужно, чтобы государство обращало самое пристальное внимание, тем более что, как показывали коллеги, это какие-то там доли процента от территории нашей страны.

Дмитрий Анатольевич, у Вас лежит моё обращение, там буквально 3–4 фотографии, хотел бы, чтобы Вы их увидели, прежде чем оно уйдёт к нам опять в Алтайский край, как это много раз уже случалось, постоянно так происходит.

Д.МЕДВЕДЕВ: Я могу Вам гарантировать как минимум одно: я это сам посмотрю, я всегда, коллеги не дадут соврать, все бумаги, которые получаю, смотрю сам и сам их расписываю. Это не означает, что после этого они качественно анализируются, ситуации могут быть разные, где-то есть правильное исполнение, где-то неправильное, где-то вообще пытаются «замылить» тему – жизнь есть жизнь. Но то, что я это лично посмотрю, не сомневайтесь.

А.ГРИБКОВ: Это обнадёживает, Дмитрий Анатольевич. И ещё одно слово буквально. Вы 17 февраля 2012 года подписали указ №195 о награждении, в том числе там был Яков Николаевич Ишутин из Алтайского края, орденом Почёта, вот те фотографии, которые там приложены, это то, чем он занимается в Алтайском крае, вот за это Вы его наградили. На его непосредственного подчинённого возбуждено уголовное дело сейчас по двум статьям, там и коррупция, там и безобразие полное, игнорирование мнения экспертов, заинтересованных сторон, природоохранной, научной общественности, а самое главное, мнения граждан. Дальше уже точка кипения. Но это опять те же улицы, выходы, они уже такие прецеденты имеют. С политикой никак не связано, чисто с экологической ситуацией в крае. Просьба обратить внимание на это.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Васильева Елена Александровна, «Волгоград-экопресс».

Е.ВАСИЛЬЕВА: Спасибо большое. Я постараюсь очень коротко.

Во-первых, про информацию. Дело в том, что (тут говорили коллеги) мы не присоединились к Орхусской конвенции, к сожалению, пока что. Этот вопрос открыт.

И в дополнение к рассмотрению этого вопроса я хотела бы попросить, в частности, Юрия Петровича, здесь присутствующего: давайте ещё рассмотрим вопрос присоединения к протоколу по РВПЗ – это принципиальный вопрос открытия информации. Если уж нельзя к этому протоколу присоединиться, там какие-то основания, может быть, найдутся, может быть, давайте попробуем хотя бы начать внедрять этот РВПЗ в России. Мы начали это делать в Волгограде на региональном уровне, это очень хороший опыт. И это не требует больших затрат. Это всего-навсего размещение в интернете информации об объёмах выбросов и сбросов предприятий, государственной информации, которая лежит в томах, в отчётах. А она может прекрасно работать, когда она открыта, доступна. Это самый прекрасный и саморегулирующийся механизм.

Второй вопрос касается контроля. Очень много сегодня мы говорили об органах контроля. Ещё один аспект очень важный, с моей точки зрения. Потихонечку мы теряем сейчас базу инструментального контроля. Те лаборатории, которые создавались десятилетиями, сейчас находятся на положении полукоммерческих и коммерческих организаций, даже некоторые из них, находящиеся в системе Росприроднадзора. Необходимо поставить цель вывести их из коммерческого сектора.

Давайте сделаем нормальную инструментальную базу для государственного контроля. Невозможно будет проводить оценку ущерба, невозможно будет проводить очень многие мероприятия по контролю загрязнения либо объёмам загрязнения, не имея достаточной лабораторной базы, мы её сейчас теряем. Для того чтобы её восстановить или перевести полностью на содержание государства, конечно, нужны большие деньги. И в последней части своего выступления я себе позволю затронуть вопрос природоохранных финансов.

Дело в том, что то, что Минприроды нам любезно предоставило материалы, где написано, что возрождаются экологические фонды, это прекрасно. Но дело в том, что экологические фонды в своё время потерпели фиаско из-за того, что не могли совместить две функции – функцию сбора платежей и эффективности сбора платежей, и самое главное, функцию их эффективного расходования. Как показывает опыт (в своё время мы пытались делать такую оценку в Волгограде, была сделана, я знаю, оценка в Санкт-Петербурге), наиболее эффективным является всё-таки разделение этих функций, и лучше, чем налоговая инспекция, у нас никто деньги из народа не вытрясает. Поэтому эффективность собирания платежей, если мы хотим повысить, если мы хотим сделать их регулярными (обычных платежей, я сейчас не говорю о штрафах), давайте рассмотрим вопрос о том, чтобы это передать в налоговую инспекцию, пусть у нас будет экологический налог. Наши соседи на Украине уже пошли по этому пути, и там есть прекрасные результаты об объёмах и своевременности поступления платежей. Попробует хоть одно предприятие не заплатить налоговой инспекции, сразу получит соответственно.

И второй вопрос здесь – это эффективное расходование. Соответственно, если у нас будут экологические фонды, это будут действительно фонды по эффективной реализации природоохранных проектов. Они смогут в полной мере сосредоточиться на этом, они смогут реализовать полный проектный цикл, подобрать соответствующие кадры, которые будут следить именно за эффективностью расходования в соответствии с национальными программами либо с региональными программами. Может быть, на перспективу этот вопрос рассмотреть.

Ещё один вопрос коротко. Всё-таки, может быть, в каком-то стратегическом будущем нам стоит посмотреть на внедрение в России принципа «загрязнитель платит», когда сам загрязнитель, тот, кто причинил ущерб, этот ущерб не просто пятикратным штрафом в бюджет государству вносит, а сам восстанавливает то, что было нарушено. Мы можем очень много говорить о размерах, штрафах, об их эффективности, но, может быть, рассмотреть этот вопрос, что не штрафы, которые идут куда-то, через очень много бюджетов и не приходят в то место, где был нанесён ущерб, а всё-таки происходит прямое возмещение этого ущерба на местности, восстановление территории.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Всё интересно. Единственное, я чего-то про Украину не верю. Может быть, конечно, я не прав.

Е.ВАСИЛЬЕВА: Мы Вам подготовим записочку.

Д.МЕДВЕДЕВ: Пришлите, потому что, когда везде непорядок, очень редко, когда порядок бывает в одном месте. Может быть, это счастливое исключение.

Троицкая Наталья Ивановна. Я ещё одному нашему коллеге дам высказаться, потом передам слово Министру, а потом сам, естественно, подведу итоги. Пожалуйста.

Н.ТРОИЦКАЯ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Дорогие коллеги!

Я представляю «Партнёрство для заповедников». Меня зовут Наталья Троицкая.

В силу своей профессиональной деятельности в последние 30 лет я занимаюсь заповедниками и национальными парками, то есть федеральными ООПТ. Ежегодно бываю в 10–15 территориях, в первую очередь федеральных. Кроме того, уже десять лет занимаюсь обработкой годового отчёта директора всех федеральных ООПТ, то есть по всем направлениям я имею какое-то представление и представление, в том числе о динамике происходящих изменений. Мне хотелось бы, чтобы мы ушли отсюда с некоей объективной картиной происходящих изменений в системе ООПТ. Сейчас пока у меня не сложилось такого впечатления, потому что после выступления Алексея Зименко и после того, что сейчас есть в СМИ по поводу системы ООПТ. Конечно, эта информация необъективна, там масса негатива, причём абсолютно неконструктивного и необъективного. На самом деле не всё так плохо, система ООПТ развивается, и система показателей как раз в позитивном вполне росте. Мне бы не хотелось опять же, чтобы выступление Тихона Шпиленка произвело впечатление такой обласканной территории, залюбленной, что это единственный такой пример в нашей системе, – ничего подобного.

Д.МЕДВЕДЕВ: Его специально привезли для того, чтобы продемонстрировать белое пятно на фоне потока негатива.

Н.ТРОИЦКАЯ: Да-да. На самом деле всё не так. Я могу назвать десять территорий как минимум, которые находятся в таком же прорыве, как и Кроноцкий заповедник. Это заповедник Байкальский, заповедник Хакасский, заповедник Воронежский, заповедник «Столбы» и ещё десяток таких же заповедников, которые находятся в таком же точно прорыве. Кроме того, два десятка заповедников находятся в динамичном, позитивном развитии. Это связано как с кадровыми переменами, на которые здесь пеняли и говорили, что всё плохо делается. Ничего подобного. Как показала жизнь и как показывает практика, очень много пришло людей конструктивных, позитивных, молодых, энергичных, и то, что происходит на этих территориях, вполне выглядит позитивно. Это опять же два десятка территорий, просто нет времени, чтобы их перечислить, но все цифры есть, я могу это доказать.

Что касается познавательного туризма в заповедниках: ведь ни для кого из общественных организаций и из ООПТ не секрет, что туризм в заповедниках был, есть и будет, причём он был изначально прописан классиками нашего заповедного дела, которым так гордимся. То, что он был в самые тяжёлые времена, в 90-е годы, в самых заповедных уголках, я могу доказать тем, что 15 лет проработав в Баргузинском заповеднике (это один из самых труднодоступных и удалённых заповедников на Байкале), – так вот там в год не меньше тысячи посетителей было, это в 90-е годы, когда трудно было добраться и когда не было денег на это. То есть задача лишь в том, что увидят посетители, что услышат посетители на заповедных территориях и какой туризм мы планируем развивать, и как он будет развиваться.

Так вот то, что сейчас делается на территориях, называется развитием цивилизованного познавательного туризма. И Министерство природных ресурсов в этом заняло конструктивную позицию, уделяет должное внимание, и можно, приехав на любую территорию, в этом убедиться лично, я всех к этому призываю.

И в заключение я хочу сказать, почему это происходит, на мой взгляд. Потому что первые лица государства впервые за много лет обратили самое пристальное и непосредственное внимание на охраняемые территории. Они их посещают, они их понимают, они их любят, ценят и уделяют должное внимание. Так вот я хочу попросить первых лиц государства и Юрия Петровича о том, чтобы это внимание не ослабевало и развивалось и наши ООПТ стали настоящим нашим национальным достоянием.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

Вот как я говорил, ещё одной коллеге передадим слово, а потом подведём некоторые итоги.

Биктимирова Наиля Марсиловна, Казань.

Н.БИКТИМИРОВА: Уважаемые коллеги!

Хотелось бы отметить полное бездействие федеральных надзорных органов в области охраны природы у нас, в Казани и в Татарстане. Можно привести, например, два кратких примера.

У нас именно жители, а не прокуратура вынуждены обращаться в суд для признания леса лесом. И кстати говоря, довольно непросто доказать, что лес – это действительно лес, а не поле или не верблюд. Разумеется, ситуация осложняется тем, что данный лес продан под видом сельхозугодий фирме, где директором является племянник президента. При этом прокуратура просто наблюдает за процессом, иногда даёт какие-то советы, куда написать ещё.

И второй пример, может быть, занимательный и полезный уже для всех слушателей. У нас в Татарстане разработали хитроумную схему, как можно отчуждать и приватизировать волжские острова и акваторию Куйбышевского водохранилища. Что делается? Засыпаются протоки между островами, затем по периметру насыпается грунт, и данная территория очередной засыпкой протоков соединяется с материком. И вместо острова получается полуостров, где акватория Куйбышевского водохранилища превращается во внутренний водный объект. То есть сейчас уже данные территории поставлены на кадастровый учёт. Вся акватория Куйбышевского водохранилища поделена на кадастровые кварталы, и всё это благополучно продаётся на торгах, куда жителей, естественно, не пускают.

И притом, что нарушения и органами местного самоуправления, и органами государственной власти Республики Татарстан стали уже регулярными. К сожалению, обращения в прокуратуру, в надзорные органы не дают никакого эффекта абсолютно. Поэтому единственный результат, который мы имеем, – это нарастание социальной напряжённости. Пикеты, митинги по данной тематике, они стали уже регулярными и проводятся чуть ли не еженедельно.

В части ситуации с засыпкой и отчуждением островов народ реально уже поднимается. Проходил митинг, где вышло более одной тысячи жителей района. Дачники пока ещё не в курсе, что острова, где у них расположены дачи, сейчас уже продаются. То есть мы имеем опасность того, что возбуждение недовольства населения резко возрастёт и непременно выльется уже к самой Универсиаде.

Всё. Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

Юрий Петрович, пожалуйста, Вам слово.

Ю.ТРУТНЕВ: Спасибо большое.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Прежде всего хочу всех поблагодарить за внимание к вопросам экологии. Можете поверить, что нас они беспокоят точно не меньше.

Теперь несколько слов, считаю, обязан сказать о том, какие изменения произошли в сфере экологии в рамках выполнения поручений главы государства.

Мы действительно вошли в 2000-е годы с достаточно сложной ситуацией в сфере экологии. Вы знаете, и уже отмечалось в выступлении, что у нас практически не работает система нормирования выбросов и сбросов промышленных предприятий, ликвидирован институт экологической экспертизы, есть проблемы с организацией контроля, мониторинга, и, в общем, отрицать всё это было бы бессмысленно. Но необходимо сказать о том, что на все эти вызовы существуют действия, и эти действия сегодня предприняты в разработке практически нового экологического законодательства Российской Федерации, разработано семь законопроектов, два закона приняты, пять находятся в Госдуме, и по сроку их принятия мы ориентируемся на середину июня, Дмитрий Анатольевич.

Д.МЕДВЕДЕВ: Это какие законы?

Ю.ТРУТНЕВ: Разработано семь по Вашему поручению, два – приняты, и пять сейчас обсуждаются. Мы рассматривали возможность, так скажем, ускорить этот процесс, но, скажу совершенно честно, законы сложные, они задевают все отрасли экономики. Мы считаем, что лучше на месяц позже, но всё-таки отработать их.

Д.МЕДВЕДЕВ: А что с двумя конвенциями? Там когда ратификация будет? А то у нас тут уже даже внутри нашего маленького коллектива образовался внутренний спор: кто-то считает, что мы к ним присоединились, кто-то считает, что не присоединились, кто-то считает, что присоединились, но не ратифицировали. Всё-таки какова ситуация реальная сегодня?

Ю.ТРУТНЕВ: Реальная ситуация следующая, Дмитрий Анатольевич. Мы, естественно, на сегодняшний день не присоединились. Есть Ваше поручение, срок нашего отчёта по этому поручению – это начало мая. Сегодня у нас согласовано со всеми, работа эта проведена. Пока дорабатываем с МИДом, у МИДа есть возражения по Орхусской конвенции. Как ни странно, возражений нет даже у ФСБ и других наших уважаемых коллег, от которых мы их ждали. Мы доработаем это в установленный Вами срок.

Д.МЕДВЕДЕВ: Хорошо.

Ю.ТРУТНЕВ: Теперь что дальше будет происходить по законодательству. Прежде всего Вы знаете, что мы переходим на наилучшие существующие доступные технологии. Я не знаю, будет ли кто-то из присутствующих оспаривать, но это переход на те принципы, на которых развивается законодательство практически всех стран, которые мы берём за пример. Мы считаем, что это очень важный и очень позитивный шаг. Хочу сразу сказать, он непросто осуществляется. У нас там сейчас институты бизнеса обратно пытаются отозвать свои согласования, которые уже проведены, но я уверен, что нам всё-таки удастся дойти до конца. У нас появились три федеральные целевые программы, чего никогда не было в экологии. Сейчас решается вопрос финансирования.

Далее. Сегодня говорилось об отсутствии стратегии в сфере экологии. Это не так. Разработан стратегический документ «Основы государственной политики в области экологического развития на период до 2030 года». Дмитрий Анатольевич, он утверждён Правительством, находится на подготовке к подписанию Вами в Администрации Президента Российской Федерации. Насколько я знаю, ГПУ он уже прошёл, поэтому в принципе, конечно, очень просил бы в ближайшее время его рассмотреть. Действительно, этот документ разрабатывался с участием абсолютно всех организаций, участвовали практически все представленные здесь общественные институты. Он определяет структуру законодательства, направления, цели, в том числе целевые показатели до 2030 года. Показатели на шестом слайде приведены.

Что ещё считаем важным. Очень трудно говорить об экологии, опираясь на недостоверную информацию. Об этом уже коллеги говорили, и я готов их поддержать. У нас есть проблемы с достоверностью экологической информации, со сроками её представления и, скажем, с тем, насколько быстро и точно она может доходить до каждого пользователя. Нас упрекнули сегодня по Сочи. Я готов принять этот упрёк, мы действительно начали с Сочи. Но, с другой стороны, это обязательство Российской Федерации. Мы обязаны показать приехавшим гостям, что у нас происходит с точки зрения экологии, тем более вопросов они задают очень много. Но это не потому, что мы, кроме Сочи, ничего не видим. Мы отработали модель, когда мы можем представлять данные об экологии гражданам Российской Федерации онлайн. Можно нажать ссылку в интернете и получить состояние атмосферы, состояние водных источников в любой момент времени. Там работает сейчас несколько автоматических станций, и мы обеспечили эту работу. Дальше такая же работа должна быть проведена по всей России. Более того, эта работа запланирована в соответствующих федеральных целевых программах, на неё выделены деньги, и осуществляться она будет в рамках модернизации наблюдательной сети Росгидромета до 2030 года.

По Орхусской конвенции я уже сказал, что идёт присоединение. Что касается работы общественных советов, общественных объединений, вообще работы с общественными институтами и с институтами гражданского общества. Может быть, я заблуждаюсь, но скажу совершенно честно: я не знаю другой сферы государственного регулирования, где бы мнение общественности учитывалось настолько полно. На слайде 12 мы привели список тех глобальных развилок, решение которых принимались в соответствии с мнением институтов гражданского общества. Мы изменили маршрут трубопровода Восточная Сибирь – Тихий океан. Это стоило 1,5 миллиарда долларов дополнительно, решение было принято руководством страны. Изменили схему строительства объектов зимней Олимпиады. Дмитрий Анатольевич Медведев принял решение о недопустимости строительства завода по сжиганию илового осадка в Сочи, это тоже недешёвое решение.

Я хочу сразу сказать, что все эти процессы обсуждаются, что они иногда обсуждаются достаточно активно, это мне кажется нормальным взаимодействием, потому что, ещё раз говорю, другой отрасли, где бы так происходило, я сейчас не назову. Эти решения принимаются совместно. Точно так же совместно принимаются и практические действия, например, такие, как создание новых особо охраняемых природных территорий.

Здесь говорилось о деградации опыта. Я тут совершенно точно могу сказать, что это неправда. Улучшается материальное обеспечение, повышается заработная плата, создаются новые особо охраняемые природные территории. Мы просто, извините, за последние три года поставили на кадастр все границы ООПТ, чего не было. Мы рассуждали о границах ООПТ, говорили: вот это в границах, а вот это не в границах, – но это были рассуждения, границ ООПТ не существовало. У нас осталось 8 заповедников, после чего мы эту работу заканчиваем и заканчиваем спекуляции на эту тему. Это тоже очень большая и очень серьёзная работа.

Мы не только занимаемся законодательством системы особо охраняемых природных территорий, мы начали практическую уборку территории страны, этого тоже никогда не происходило. Мы промониторили всю страну, выделили 194 точки накопленного экологического ущерба. По трём из них: Земле Франца-Иосифа, острову Врангеля и Джидинскому вольфрамо-молибденовому комбинату на Байкале – начата реальная уборка в этом году. Эта работа будет закончена.

В принципе в программе в ближайшее время 20 объектов, и здесь мы, Дмитрий Анатольевич, просим просто нас поддержать в работе по принятию решения по финансированию программы экологической безопасности, потому что, конечно, всё связано с этой программой.

Далее. Помимо точек накопленного экологического ущерба мы просто начали заниматься уборкой мусора. Говорилось о волонтёрском движении. Общественники-волонтёры в этой работе участие принимали. Мы промониторили всю территорию страны, выделили 22 тысячи незаконных свалок, из них 13 тысяч ликвидированы, ликвидированы усилиями Росприроднадзора, предприятий-общественников. Хочу за это всем спасибо сказать. Мы эту работу будем продолжать.

Почему мы это считаем важным – потому что тот пакет законов, который лежит в Госдуме, создаёт новое пространство. Но строить новое пространство на замусоренной территории страны невозможно. Надо вводить, например, закон об обороте твёрдых бытовых отходов. И тогда появится, Дмитрий Анатольевич, возможность отдельно сортировать отходы, потому что тогда будет куда их нести. Но до этого надо очистить территорию страны. Ровно этим мы и занимаемся.

И, наконец, два слова о направлениях совершенствования и о том, куда мы собираемся двигаться. Как я уже сказал, это улучшение качества информации. Мы исходим из того, что в каждой точке территории страны человек должен онлайн получать информацию о состоянии окружающей среды через развитие системы мониторинга, системы Росгидромета, расширение участия общественных организаций, расширение волонтёрского движения. Здесь говорилось об этом, мы полностью с этим согласны. Проблема в одном: нужна законодательная база, потому что, если мы просто людей соберём и выпустим на предприятия, то, во-первых, мы можем напороться на злоупотребления, во-вторых, мы можем напороться на, скажем, соответствующую реакцию со стороны собственников, руководителей предприятий и так далее. То есть здесь всё должно быть достаточно точно прописано. Этой работой мы занимаемся.

Уже сказали о восстановлении института экологической экспертизы. Для того, чтобы его восстановить и чтобы он не стал нагрузкой на бизнес и в то же самое время действительно защищал экологию страны, мы начали заниматься категорированием предприятий. Из миллиона предприятий Российской Федерации мы выделили три категории. Мы об этом на Госсовете, Дмитрий Анатольевич, Вам докладывали, 11 тысяч предприятий – это предприятия, которые дают 90 процентов экологической нагрузки. В части этих предприятий мы хотим ввести экологическую экспертизу.

И, может быть, несколько слов по конкретным вопросам, которые прозвучали. Чебоксарская ГЭС и Нижний Новгород, поднятие уровня. Вы знаете, прежде всего, наверное, совершенно неправильно говорить о том, что поднимут уровень, затопят засорённые участки, и, соответственно, будет экологическая катастрофа. Совершенно очевидно, что никто даже рассматривать не будет проект, который не предусматривает ликвидации этих территорий. Вся проблема в том (я собирал, Дмитрий Анатольевич, по Вашему поручению, все стороны ещё раз, мы их слушали), что просто нет проекта как такового. Нам сегодня обсуждать нечего, потому что проекта у энергетиков нет. У них есть желание, нет проекта. Поэтому мы просто с ними расстались и сказали: «Коллеги, будет что обсуждать, приходите, пожалуйста».

По основам экологической политики я сказал. По Байкальскому целлюлозно-бумажному комбинату. Дмитрий Анатольевич, я здесь солидаризируюсь с мнением общественности. Мне кажется, что нам постепенно надо принимать меры к закрытию Байкальского целлюлозно-бумажного комбината. Это позиция Министерства, мы её не изменяли, она такова и есть, обязан Вам доложить.

И, может быть, последнее. Был очень горячий диспут на тему того, что делается особо охраняемыми природными территориями. В особо охраняемых природных территориях Соединённых Штатов Америки доходы США от туризма составляют 14,5 миллиарда долларов в год, в 20–30 раз больше нас на туризме зарабатывают Галапагосы. При этом мы точно не за то, чтобы денег обязательно больше заработать, мы не про это. Но мне никто никогда не докажет, что будет хуже, если в красноярском заповеднике «Столбы», который сегодня посещают 400 тысяч человек в год, и они идут, прыгая через поваленные деревья, разрушая стоянками окружающую природу, разбрасывая мусор, если им негде, извините, в туалет сходить и так далее, будет хуже там построить нормальную тропу, поставить нормальные туалеты, поставить какие-то баки. Так во всём мире делают. Мы не можем 400 тысяч человек не пустить. Есть желание людей, мы не можем ООПТ обнести колючей проволокой. Те 3500 человек инспекторов, которые занимаются охраной ООПТ, не для этого там присутствуют. Поэтому я уверен в том, что развитие ООПТ как раз состоит в том, чтобы, не разрушая их, выделять те зоны, которые можно показывать, создавать те условия, которые не разрушат систему ООПТ, а, наоборот, позволят улучшить материально-техническое обеспечение, позволят сделать ООПТ действительно той частью экологического образования, которое просто, извините, любовь к Родине будет прививать. Я не знаю чего-то другого, что бы так же прививало любовь к Родине.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Позвольте мне несколько слов сказать.

Во-первых, сегодняшний разговор меня убеждает как минимум в одном: никуда мы друг от друга не денемся и просто обречены на сотрудничество. Иногда неприятные разговоры, иногда просто непонимание, имею в виду в широком смысле слова власть и тех, кто занимается защитой экологии. Но деться друг от друга некуда, и именно поэтому необходимо продолжать нормальный, рабочий, подчас неприятный, но тем не менее в конечном счёте продуктивный диалог. Рассматриваю и сегодняшнюю встречу в этом ключе.

Мы находимся на комбинате. Тут разные мнения высказывались и по поводу того, насколько хорошо он проводит модернизацию. Обращаю внимание всех присутствующих лишь на одно: далеко не все захотели по нему прогуляться. Может быть, потому что не хочется мараться, потом скажут, что вот осветили своим присутствием очередное грязное производство. Коллеги, а мне кажется, правильно было бы посмотреть, что здесь делается. Иначе у нас все разговоры на тему экологии зачастую сводятся к разбору достаточно хорошо раскрученных, но с точки зрения вреда экологии крайне незначительных эпизодов, и вот это на самом деле печально.

Мне кажется, что основное направление экологического удара должно быть направлено как раз на такие ситуации. Здесь рассказывали про «Норильский никель» – вот с этим я абсолютно согласен, это реальная проблема. А когда вся страна занимается Химкинским лесом – это обслуживание пиар-интересов отдельных людей. Я лично в это включился, я не жалею, хорошо, что посмотрели, и так далее. Но сопоставить Химкинский лес и вред, который способен нанеси тот или иной комбинат, невозможно.

Точно так же я могу сказать вам предельно откровенно (я никого не защищаю, я не прокурор): поручение по Газаряну я дам Генеральному прокурору, но гораздо приятнее и выгоднее бороться с Ткачёвым – беспроигрышная ситуация, – нежели заниматься реальными экологическими проблемами.

В данном случае я не Вам отвечаю, я просто говорю о модельной ситуации, потому что мы должны быть последовательны, и вы власть должны теребить по крупным экологическим проблемам. Потому что я летаю, скажу откровенно, больше, чем все здесь присутствующие, и я реально вижу, что происходит и куда страшно зайти просто. И вот там нужно бить в колокол и требовать от власти ответственности и за нынешнюю ситуацию, и за то, что наделали наши предшественники. А когда мы занимаемся другими проблемами, конечно, можете не сомневаться, я все поручения дам, и неприятно, когда экологическую общественность, экологических активистов преследуют. Это плохо, надо в каждом таком случае разбираться, хотя вы знаете, откровенно говоря, и в других странах такие происшествия случаются, когда те или иные экологические активисты попадают под внимательный взгляд властей.

Ещё раз подчёркиваю: я не хочу рассматривать конкретные вопросы, я поручения дам и по конкретной ситуации на Кубани, естественно, разберёмся. Единственное, что я хотел бы отметить всё-таки, уважаемые коллеги, никто не отменял обязанности соблюдать экологические законы, но никто пока не отменял священного и неприкосновенного права собственности. На этом стоит наша рыночная экономика. Я просил бы это тоже всех учитывать. Баланс между этими моментами – это уже вопрос более тонкий.

Теперь начну с самого большого документа, который мне передан, – предложения Совета. Здесь очень много, на мой взгляд, вполне разумных вещей, на которые мне хотелось бы откликнуться, хотя уже Юрий Петрович кое-что сделал. Я некоторые вещи просто зачитаю. Это не означает, что я с другими не согласен.

По фактам прокурорской проверки я уже сказал, в том числе в отношении отдельных гражданских активистов. При этом ещё раз не хочу говорить, кто прав, кто виноват. И уж точно не буду выносить суждение в адрес отдельных должностных лиц. Для того чтобы это делать, нужно иметь материал под руками. А говорить о том, что незаконно возбуждены уголовные дела, может только человек, который погрузился в соответствующий правовой материал. Но организовать обобщение судебной практики, защиты судами экологических прав граждан и провести пленум по вопросу нарушения экологического законодательства – с этим я абсолютно согласен, обращусь в Верховный Суд с соответствующим предложением.

Кодифицировать российское экологическое законодательство, принять экологический кодекс Российской Федерации. Насчёт кодификации точно можно подумать. Я, как юрист, не всегда уверен, что экологический и любой вообще кодекс сразу же означает переход в радикально лучшую ситуацию с точки зрения регулирования основных позиций, здесь и Михаил Александрович меня, наверное, поддержит. Но можно подумать и о создании экологического кодекса. Просто у нас есть некий штамп в восприятии, чего бы это ни касалось: плохо избирательные права соблюдаются, избирательное законодательство нарушается – давайте примем избирательный кодекс; есть проблемы в экологии – давайте примем экологический кодекс. Конечно, вопрос в реальном исполнении действующих законов, а не в степени кодифицированности тех или иных отраслей законодательства, но я не исключаю этого.

По ратификации конвенции, присоединения к конвенции и последующей ратификации конвенции Эспо и Орхусской конвенции. Только что коллега сказал, всё это должно быть доделано, я и во вступительном слове об этом сказал под камеры.

«Внесение изменений в Гражданский процессуальный кодекс по различным статьям, дающим право общественным организациям обращаться в суд в целях защиты прав и законных интересов граждан». Здесь нужно подумать, потому что мы можем завалить суды соответствующими обращениями, но, с другой стороны, может быть, в определённых случаях это и необходимо. Надо подумать всё-таки над тем, как здесь какую-то сбалансированную конструкцию по соответствующим истцам создать.

Изменения в закон об экологической экспертизе. Да, об этом здесь говорил Министр.

Теперь по общественному экологическому контролю. Здесь тоже коллеги выступали, я в принципе считаю, что нам необходимо развивать общественный экологический контроль. Здесь звучали разные предложения. Может быть, действительно в определённых случаях дать возможность проводить общественную экологическую экспертизу. Во всяком случае, эта тема требует регламентации в том ключе, о котором здесь говорилось.

Доступ к информации. Здесь невозможно не поддержать: чем более открытой будет ситуация, тем лучше, включая и повышенную ответственность, как здесь говорится, должностных лиц за непредоставление экологической информации по запросам граждан. Это, безусловно, необходимая вещь.

По поводу основ государственной политики в области экологического развития только что было сказано. По всей вероятности, документ находится уже в Администрации. Как только я его получу, я, естественно, его подпишу, он приобретёт уже необходимую юридическую силу.

М.ФЕДОТОВ: Но с учётом наших предложений.

Д.МЕДВЕДЕВ: Надеюсь, что с учётом предложений, к этому можно вернуться.

Полномочия органа экологического контроля. У нас сейчас ситуация такая, мы с вами находимся на рубеже действия Правительства нынешнего и будущего Правительства. Сейчас как раз, в общем, я и занимаюсь тем, чтобы подготовить предложения по будущей структуре Правительства и тому органу, который будет заниматься экологическими вопросами. Здесь есть разные предложения, все они не бесспорные, но под каждым из них есть определённые аргументы. Надеюсь, что в ближайшее время определимся.

По бумагам, как я уже сказал, я посмотрю.

Несколько слов в развитие того, о чём коллеги говорили.

Оплата труда в природоохранной сфере. Она действительно невысокая, по мере возможности мы будем её поднимать. Хотя в ряде случаев действительно всё-таки некоторые изменения налицо, их не видеть было бы нечестно.

Национальные парки, особо охраняемые природные территории. Юрий Петрович уже сказал, мне бы хотелось поддержать то, что было сказано им и некоторыми другими коллегами. Мы всё-таки должны создавать разумный порядок посещения соответствующих территорий, который будет соединять, с одной стороны, природоохранный компонент, а с другой стороны, коммерческий компонент. Мы живём в определённом мире. Вот цифры, которые привёл министр Трутнев: США – 14 миллиардов долларов, он не назвал российскую цифру, Россия – 300 миллионов рублей.

В любом случае необходимо увеличивать соответствующие поступления и тратить получаемые деньги на то, чтобы на особо охраняемых природных территориях был порядок. Я иногда читаю, конечно, когда там люди с толстыми кошельками лезут и пытаются что-то строить, это раздражает. Но, с другой стороны, когда бардак полный и вообще ничего не происходит, это тоже раздражает.

Я уже откликнулся на тему Норильска. На самом деле я про Норильск сказал просто как про модельную ситуацию, но если это правда, то это действительно очень плохо, что в Сочи шесть постов, Вы сказали, а в Норильске нет ни одного. Это как раз то, на что мы должны прежде всего обращать внимание, потому что оттуда исходит основной набор угроз, я об этом уже говорил.

Экологические преступления. В Вашей презентации это звучало, их количество растёт. Для меня это не всегда отрицательный момент. Другие коллеги говорили о высокой латентности экологических преступлений. То, что растёт количество экологических преступлений, зарегистрированных и расследуемых, на мой взгляд, это скорее плюс, потому что как раз общее отношение к экологическим преступлениям вы знаете какое. Органы следствия и наши обычные граждане рассматривают экологические преступления, скажем откровенно, как наименее тяжкие. Убийства – да, тяжкие телесные повреждения, изнасилования, преступления чиновников, взятки – это тяжкие преступления, они всегда в зоне общественного внимания. Экологические преступления никому не интересны, давайте по-честному, никому не интересны: так, общественность пошумит, экологическая прежде всего, те, кто живёт рядом, может, выйдут на митинг какой-нибудь, но так – никому не интересно. Поэтому рост количества зарегистрированных экологических преступлений, я вам по-честному скажу, рассматриваю как благо хотя бы потому, что как минимум от возбуждённого уголовного дела не отвертеться. Не факт, что оно закончится посадками или штрафами, но в любом случае к этому привлечено внимание.

Межведомственная комиссия по Байкалу с 2009 года ни разу не собиралась. Не знаю, правда это или нет, но в любом случае поручаю Министру собрать эту комиссию в двухнедельный срок. Информация по Байкалу, темы, которые здесь поднимались, – я думаю, вам всем наши позиции известны. Конечно, очевидно, что было бы по разным причинам проще и лучше закрыть или перепрофилировать. Вопрос в людях, в лоббистских возможностях тех или иных предпринимателей, которые их вовсю используют. В любом случае эту проблему придётся решать, и необходимо следовать тому плану, который был намечен, не давая никому шансов от него отвертеться. Я не знаю, можно ли загрузить другие комбинаты, здесь упоминался целлюлозный завод в Питкяранте, если это так, то это на самом деле неплохой выход из ситуации. Но, естественно, вы должны, уважаемые коллеги, понять и мотивы власти, потому что мы не можем просто так бросить людей. Если бы были возможности моментально их там перенести в другую местность, наверное, так и нужно было бы поступить, но это не делается за месяц и даже не делается за год. Но проблема должна быть закрыта – это несомненно.

По поводу муниципального контроля. Согласен, что лишать муниципалитеты контроля в экологической сфере в целом абсолютно неправильно, потому что, собственно, там люди и живут – не в Москве и не в крупных городах жизнь проходит, а в муниципалитетах, и поэтому, наверное, это было бы правильно.

Здесь также звучала мысль о том, чтобы восстановить общественную экологическую экспертизу наряду и в связи с государственной экологической экспертизой. Я не считаю себя специалистом, но мне эта мысль кажется достаточно продуктивной. Потому что если есть как минимум государственная экспертиза, то есть обоснование для того, чтобы проводить общественную. Мы всё равно экспертизой занимаемся при проведении тех или иных проектно-изыскательских работ. Она у нас, как бы ни называлась, всё равно идёт под эгидой государства, об этом речь.

Кстати, поддерживаю прозвучавшую здесь идею: для выполнения тех поручений, которые даются, создавать рабочие группы с обязательным участием инициаторов соответствующих идей. Вот это правильно. Потому что, во-первых, мы с вами повстречались, потом разошлись, как это реализуется – конечно, до меня доходит процент информации, да и до Министра не много информации доходит. А вот сами инициаторы сядут на шею и будут у ответственных чиновников сидеть. Да, им будет тяжко, но они в любом случае тогда не отвертятся. В этом случае я полностью с этим согласен. Обращаю внимание Администрации Президента, которая этим занимается, и, конечно, всех приглашаю в этих рабочих группах участвовать, в этом будет толк тогда.

Здесь говорилось много и по срокам внедрения перехода на более чистые виды топлива. Согласен, что переносить – это всё плохо. И по-хорошему никакие мотивы здесь не должны влиять на позицию соответствующих компаний. Надо за этим следить. И также обращаю на это внимание Правительства России.

Не знаю, являются ли основными нарушителями госкомпании, трудно сказать. Есть, конечно, и у них проблемы. Но, с другой стороны, у крупных государственных компаний, например, Роснефти, на территории которой мы сейчас находимся, всё-таки этому внимание достаточно серьёзное уделяют. Хотя, конечно, не без проблем.

По Чебоксарскому водохранилищу Юрий Петрович высказался. По контролю за присоединением к конвенции я тоже сказал.

Что хотел бы сказать в завершение разговора.

Уважаемые коллеги, мы все, присутствующие за этим столом, люди вполне реалистичные. Легко никому не будет. И давайте признаемся друг другу в одном достаточно очевидном факте. Экология в нашей стране не стала модной до такой степени, в которой экологическая тема является модной, например, в странах Европы. И, как ни странно, не только в странах Европы, в некоторых, казалось бы, достаточно отсталых территориях. Тому есть и рациональные, и иррациональные причины, вы тоже знаете. И не только злонамеренность власти тому виной или злонамеренность бизнеса, который «дербанит» природу.

Есть и другие объяснения. Много у нас всего. Люди не привыкли считать природные блага. Это в подкорковом слое сидит. Это именно так. Наше богатство нас и губит в этом смысле. Поэтому мы должны сделать всё для того, чтобы экологическое мышление, экологическое восприятие самых разных проблем с молоком матери впиталось в голову, если хотите, в быт, в жизнь каждого гражданина нашей страны. И в этом смысле ответственность на присутствующих не меньшая, чем на власти. Своими жёсткими выступлениями, претензиями к власти Вы заставляете власть «крутиться». Надеюсь, что и эту просветительскую миссию вы разделите вместе с властями, потому что, на мой взгляд, за общее состояние жизни в нашей стране все мы ответственны в равной степени как граждане нашего государства. На власти есть, конечно, своя ответственность, власть не имеет права уклоняться от неё, но и наша личная, персональная гражданская ответственность не менее важна.

Именно поэтому я призываю всех здесь присутствующих: и коллег из экологических структур, и моих коллег из Совета по гражданскому обществу и правам человека – уделять этой теме весьма серьёзное внимание и заниматься не только раскрученными, резонансными случаями, к которым и так приковано общественное мнение, но и теми страшными, абсолютно неприемлемыми событиями, на которые никто не обращает внимания, их гораздо больше. Очень прошу вас услышать то, что я говорю.

Спасибо вам большое.

Всем членам Совета я хотел бы сказать, что я специально не стал сейчас открывать дискуссию по другим вопросам по вполне очевидным причинам. Мы обязательно встретимся и поговорим по всем остальным вопросам деятельности Совета, с учётом в том числе и того, что моя работа в должности Президента завершается, но не завершается наша с вами жизнь, не завершаются наши с вами встречи, они будут продолжены.

Все материалы, которые я получил, как я и обещал, я посмотрю лично.

До свидания.

Россия > Экология > kremlin.ru, 15 марта 2012 > № 515936 Дмитрий Медведев, Михаил Федотов


Россия. ПФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 15 марта 2012 > № 515935 Дмитрий Медведев, Владимир Артяков

Рабочая встреча с губернатором Самарской области Владимиром Артяковым.

Губернатор информировал Президента о социально-экономической ситуации в регионе. В частности, обсуждались пути сокращения безработицы, возможности увеличения темпов строительства жилья экономического класса, перспективы сокращения очереди в детские дошкольные учреждения. Владимир Артяков также рассказал Дмитрию Медведеву о мерах, принимаемых для улучшения экологической обстановки в Самарской области.

Д.МЕДВЕДЕВ:Владимир Владимирович, начнём с той темы, которая нас собрала у вас на территории Самарской губернии. Мы говорили об экологии.Эта тема сейчас волнует всё большее и большее количество людей. И, наверное, это естественно, потому что некоторое время назад было, что называется, не до экологии. Сейчас наши граждане хотят жить в нормальных условиях, пить чистую воду, дышать нормальным воздухом. Поэтому сегодня мы говорили о довольно серьёзных, сложных проблемах экологического развития нашего государства. Мы с Вами на эту тему коротко обменялись мнениями. Как, на Ваш взгляд, сейчас дела в области?

Но помимо экологических вопросов развития Самарской области (мы как раз находимся на территории комбината, где тоже и свои проблемы есть, и в то же время идёт реконструкция) хотел бы, чтобы Вы мне коротко доложили об итогах социально-экономического развития Самарской области, обратив внимание на несколько моментов.

Первое. Заработная плата для всех, кто в целом работает и в бюджетной сфере в частности. Общее количество новых рабочих мест, в том числе создание новых рабочих мест в малом бизнесе. Социально-экономическое развитие в части, касающейся нового жилищного строительства, потому что мы с Вами говорили о том, сколько нужно строить. Хотел бы, чтобы Вы чуть подробнее меня проинформировали.

И, наконец, последнее, то, что волнует всех граждан (буквально несколько дней назад с нашими гражданами тоже на эту тему общался), – это детские сады. В любой территории это проблема. Какова программа ввода новых мест в детских дошкольных учреждениях, что сделано и что ещё предстоит?

В.АРТЯКОВ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич, хотел бы доложить по порядку.

Это, конечно, экология. Экология для нашей области – это особая часть нашей работы, поскольку у нас достаточно много экологически напряжённых производств. Прежде всего это касается компании «Роснефть». Три нефтеперерабатывающих завода находятся на территории Самарской области, два газоперерабатывающих завода (это тоже нефтехимия) и, конечно, город Тольятти, где находятся крупные химические комбинаты: «ТольяттиАзот», «КуйбышевАзот». Мы понимаем, что с этим надо работать не от случая к случаю, а постоянно, что, собственно, мы и делаем.

Д.МЕДВЕДЕВ: Не к приезду Президента?..

В.АРТЯКОВ: Да.

Мы, собственно, исходим из чего? Мы решением правительства Самарской области приняли особую экологическую программу, она у нас признана одной из лучших в Приволжском федеральном округе, то есть мы подходим таким программно-целевым методом к решению экологических проблем. Это мониторинг ситуации, финансирование экологических программ, и, безусловно, очень пристально мы работаем с общественностью, с молодым поколением. Экологическая тема очень широко обсуждается у нас в школах. Мы вводим дополнительные занятия, которые как раз и обучают экологической культуре наших детей. И, безусловно, мониторинг ситуации. Это даёт свои положительные результаты.

Если брать компанию «Роснефть», то по договорённости с компанией (это входит в их инвестиционные планы), значительные средства вкладываются сегодня руководством компании в каждый НПЗ на программы модернизации производства. Это даёт на сегодняшний день, во-первых, значительную глубину переработки нефти и, второе, конечно, снимает экологическую нагрузку на территорию области.

Кроме того, большая работа сегодня ведётся компанией «Роснефть» по модернизации газоперерабатывающих заводов (дополнительные трубопроводы строятся) и ведётся глубокая переработка попутного газа. Это тоже очень важно для нас, то есть факелов на территории области практически не стало, осталось их незначительное количество. За этим мы тоже наблюдаем, следим, и у нас выстраивается очень тесное сотрудничество с компанией «Роснефть», есть полное понимание на этот счёт.

Д.МЕДВЕДЕВ: Я просил бы Вас также обратить внимание на необходимость сотрудничества с общественными организациями, которые занимаются экологической проблематикой. Мы с ними сейчас говорили, это не всегда удобные люди, с ними иногда тяжело разговаривать, предъявляются завышенные требования, которые ни финансами не обеспечены, ни чем другим, но этот диалог необходим просто потому, что они всё-таки профессионально этим занимаются, и это наша совместная задача.

Что по социально-экономическому развитию?

В.АРТЯКОВ: Дмитрий Анатольевич, мы наблюдаем здесь значительную тенденцию роста социально-экономического развития территории после кризисных периодов (это конец 2008 года и весь 2009 год). Тенденция сохраняется, и мы считаем, что 2012 год даст нам возможность выйти на докризисный период развития и по бюджетной обеспеченности, с одной стороны, и, конечно, по уровню доходов населения.

Сегодня у нас, если сравнить 2010 и 2011 годы, среднемесячные денежные доходы населения выросли более чем на шесть процентов. То есть если мы стартовали в прошлом году с 20 тысяч рублей, то сегодня это уже 21,6 тысячи рублей. Собственно говоря, это впрямую отражается на бюджетной сфере. Если говорить о бюджетных организациях, то на сегодняшний день мы наблюдаем тенденцию роста зарплат. Если средняя заработная плата врачей в 2010 году у нас была около 20 тысяч рублей, то сегодня это 23 тысячи рублей.

Д.МЕДВЕДЕВ: Как обстоят дела с учителями?

В.АРТЯКОВ: С 1 сентября 2011 года мы повысили уровень заработной платы работникам народного образования до уровня средней по экономике области – это порядка 19 тысяч рублей. Тенденция [роста зарплат] будет сохраняться и дальше...

Д.МЕДВЕДЕВ: Деньги заложены на это?

В.АРТЯКОВ: Деньги заложены в бюджет ещё во втором полугодии 2011 года.

Что касается создания рабочих мест и уровня безработицы. Сегодня у нас по территории уровень безработицы соответствует 1,4 процента, что ниже, чем по Российской Федерации; в Российской Федерации – 1,7 процента.

Д.МЕДВЕДЕВ: А в таких городах, где были проблемы, например, Тольятти?

В.АРТЯКОВ: В Тольятти мы ситуацию стабилизировали, уровень безработицы там такой же, даже ниже – 1,3 процента. За счёт чего мы этого достигли? Мы развиваем там новые производства, развиваем там малый бизнес. Вы задали вопрос о малом предпринимательстве – сегодня у нас более 30 процентов работоспособного населения работает в малом бизнесе. Это очень хороший результат, и каждый год мы эти показатели увеличиваем. За счёт чего?

У нас работают бизнес-инкубаторы, есть целый институт поддержки малого предпринимательства на территории Самарской области. Кстати говоря, Министерством экономического развития Российской Федерации эти меры поддержки признаны одними из лучших в России, и мы темпы эти не снижаем и считаем, что идём по правильному пути, поскольку результат у нас очевиден, он у нас фиксируется каждый год, причём с ростом.

Что касается строительного сектора. Действительно, в ситуации, связанной с экономическим кризисом, конечно, была стагнация, прироста не наблюдалось. Сегодня мы прибавляем каждый год по 10 процентов объёмов строительства на территории Самарской области, прежде всего ввода жилья. Если мы некоторое время назад начинали с 600 тысяч квадратных метров на территории Самарской области, это у нас были крайне низкие результаты, сегодня мы выходим уже за 1 миллион 300–400 тысяч [квадратных метров] и так далее. То есть тенденция такая, что каждый год мы будем прирастать на 10 процентов, и потенциал для этого есть.

Д.МЕДВЕДЕВ: Надо, конечно, обратить внимание на строительство жилья экономкласса. Просто в той ежегодной прибавке, которая есть, подавляющую долю должно занимать строительство не элитного жилья, а жилья экономкласса, которое можно приобрести на ипотечные кредиты, которое в конечном счёте должно быть доступно не только среднему классу, но и бюджетникам.

В.АРТЯКОВ: Это у нас одна из основных задач. Мы понимаем, что не все бюджетники могут себе позволить купить жильё на рынке, тем более где-то взять ипотеку, если ипотечный процент достаточно высокий. Здесь мы должны включать собственные механизмы и, безусловно, будем строить жильё экономкласса, которое даст возможность эту проблему решить и среди бюджетников.

Д.МЕДВЕДЕВ: Нужно ещё заниматься созданием так называемого жилья для аренды, потому что далеко не во всех случаях целесообразно приобретать жильё в собственность. Во всяком случае на определённом историческом этапе, в смысле в определённых условиях. Но это отдельная тема.

В.АРТЯКОВ: Что касается программы детских садов, Дмитрий Анатольевич, мы пошли по трём направлениям решения этой проблемы.

Первое. Конечно, безусловно, это строительство новых детских садов. Это пролонгированный затратный механизм, но мы по нему идём.

Второе. Мы изымаем из хозяйственного оборота старые детские сады, когда они отдавались коммерческим организациям, каким-то учреждениям, реконструируем их и доводим до того состояния, которое необходимо для приёма детей, делаем комфортные детские сады. И сейчас уже принимаем новых детей.

Кроме того, мы пошли по такому пути, когда стали реконструировать существующие детские сады, увеличивая количество групп. У нас на некоторых территориях в Самарской области сегодня практически нет очерёдности в детские сады благодаря программе, которую мы реализуем. Где-то порядка двух с половиной тысяч мест мы ежегодно создаём благодаря этой программе на территории Самарской области.

Д.МЕДВЕДЕВ: Нужно, видимо, развивать и новые формы устройства детского досуга. Я имею в виду те группы, где содержатся дети в условиях квартир и других частных объектов, которые используются для решения этой задачи. Это не во всех случаях, конечно, полное решение проблемы, но в ряде случаев для родителей, прежде всего для мам, выгодно, чтобы ребёнок попадал туда на 3–4 часа, а для этого сейчас есть все нормативные условия. Просто нужно приспосабливать помещения, выдавать соответствующие разрешения для того, чтобы такие новые формы также использовались в практике Самарской области.

В.АРТЯКОВ: Дмитрий Анатольевич, мы с правительством Самарской области приняли отдельную программу дошкольного образования, куда включили весь перечень возможных вариантов для того, чтобы сократить очерёдность. Заложили в бюджет на ближайшую пятилетку определённые средства, которые позволят нам в течение четырёх, максимум пяти лет вообще закрыть очередь [в детские дошкольные учреждения] на территории области.

Д.МЕДВЕДЕВ: Это надо будет сделать. Договорились.

Россия. ПФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 15 марта 2012 > № 515935 Дмитрий Медведев, Владимир Артяков


Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 14 марта 2012 > № 512201 Дмитрий Медведев

Расширенное заседание рабочей группы по формированию системы «Открытое правительство».

Дмитрий Медведев провёл расширенное заседание рабочей группы по подготовке предложений по формированию в России системы «Открытое правительство». Основная тема заседания – кадровое обеспечение государственной службы.

* * *

Д.МЕДВЕДЕВ: Уважаемые друзья! Уважаемые коллеги! Всех приветствую.

Мы сегодня собрались для того, чтобы открыть серию обсуждений в рамках нашего расширенного правительства, или открытого правительства. И сегодняшняя наша встреча посвящена важнейшей теме для нашего государства – теме кадрового «голода».

С одной стороны, вроде бы у нас всё хорошо: и образование у всех приличное, и считается, что наша страна – страна с высоким уровнем подготовки специалистов. Университеты, хоть и не входят в первые десятки, тем не менее всё-таки крепкие: и классические, и технические. C другой стороны, куда ни посмотришь, кадров нигде не хватает, особенно на государственной службе, куда, к сожалению, далеко не всегда приходят работать молодые и перспективные люди.

У нас на государственной службе не так мало людей занято, по-моему, порядка миллиона 650 тысяч человек. Но это смотря как считать. В данном случае я говорю о государственной гражданской службе. Это, конечно, без военизированных структур, без правоохранительных органов, которые тоже относятся к гражданской службе, но правоохранительной. И, конечно, эффективность нашего государства в значительной мере зависит от того, кто работает на это государство, от того, какие люди представлены у нас во всех структурах власти, начиная от верхних, я имею в виду Правительство России, и заканчивая, конечно, муниципалитетами.

Могу сказать даже по собственному опыту, что когда начинаешь перебирать в голове, кого можно было бы куда-либо направить на работу, в том числе на руководящие позиции, выясняется, что подходящих людей не так много. Да, есть молодые, есть современные люди, но, например, без опыта, хотя, конечно, отсутствие опыта – это не всегда минус, иногда это плюс, возможность посмотреть на мир совершенно другими глазами. Есть люди проверенные, хорошо себя зарекомендовавшие, но, что называется, уже «сбитые лётчики», которым, в общем, пора другими делами заниматься. И я уверен, что подобные размышления есть у любого руководителя, какую бы позицию он в нашей стране ни занимал, подчёркиваю, начиная Президентом страны и заканчивая главой муниципального образования.

Поэтому проблема кадров, проблема личной составляющей и на государственной службе, и в целом, конечно, в стране исключительно важна. Поэтому, я надеюсь, мы сегодня с вами сможем поговорить о человеческом капитале, если использовать научные термины, в самых разных направлениях, и в конечном счёте выйти на то, каким образом нам выстраивать работу и для комплектования государственной службы по-новому, потому что очевидно, что прежняя система не работает. Да она, собственно, и не сложилась. Мы пользуемся остатками советской системы и какими-то собственными представлениями. Ни нормальных социальных лифтов, ни нормальной системы отбора у нас до сих пор действительно не создано. Предлагаю обо всём этом поговорить. Ну и не только об этом.

Я на этом умолкаю. Пожалуйста, Михаил Анатольевич.

М.АБЫЗОВ: Добрый день, Дмитрий Анатольевич! Добрый день, уважаемые коллеги! Я, пользуясь случаем, хотел бы, в том числе, и рассказать о том, какие сегодня есть результаты у рабочей группы по формированию предложений по системе «Открытого правительства», где мы находимся, какие есть результаты. Вашим указом было определено к 15 апреля предоставить предварительные версии доклада по системе «Открытого правительства» и порядку реализации этой системы в Российской Федерации. 15 апреля в соответствии с графиком работы группы было определено для докладов рабочих подгрупп, а их десять, по основным направлениям долгосрочной политики «Стратегии-2020» и приоритетным, важным вопросам. 15 марта было определено начало доклада подгрупп. И сегодня, 14 марта, в соответствии с графиком мы начинаем обсуждение первой подгруппы. Это вопросы кадрового потенциала.

Считаем не случайным: именно эта подгруппа слушается первой по причине, в первую очередь, приоритетности и востребованности как со стороны власти, так и со стороны общества, обсуждения предложений по этой проблематике. Мы уверены, что по остальным направлениям к 15 апреля в соответствии с утвержденным графиком мы представим соответствующие доклады, запланировано еще несколько таких совещаний и докладов для руководства.

Каковы основные цели и задачи по формированию системы «Открытое правительство», в рамках которых работают все подгруппы, включая сегодняшнюю? Прозрачность для общества принимаемых властью решений. Упрощение и ускорение процедур взаимодействия граждан с государством как с помощью онлайн-ресурсов интернета, так и в своей повседневной жизни. И третье - эффективное вовлечение общества в процесс формулирования и приоритезации государственной политики. Речь идет не только о получении властью от общества обратной связи. Речь идет и о том, что общество должно быть вовлечено в эффективное принятие соответствующих решений в повседневной жизни и в повседневной деятельности государства.

С другой стороны, принцип, которым руководствуется рабочая группа «Открытого правительства» при подготовке предложений и в организации работы, это информационная открытость. У нас в работе подгрупп принимают участие, в том числе, и представители средств массовой информации. Некоторые из подгрупп приняли решение, и свои заседания транслируют непосредственно в онлайн-режиме в интернете. Таким образом, уже на этом этапе общество может ознакомиться с тем, как готовятся предложения для «Открытого правительства». Мы считаем, что группа «Открытое правительство» должна работать в открытом режиме, другими словами. С другой стороны, мы стараемся, чтобы в обсуждениях сохранялись объективность и профессиональность суждения, в первую очередь, за счет того, что мы обеспечиваем привлечение экспертов репрезентативных в выборке, и экспертов, которые являются лидерами мнений по направлениям.

Рабочая группа обеспечивает взаимодействие с основными группами. С одной стороны, мы привлекаем активно общественный комитет сторонников, который был создан по Вашей инициативе в конце прошлого года. И многие из участников и членов общественного комитета сегодня присутствуют в этом зале и непосредственно принимают участие в работе рабочей группы.

Общественные и профессиональные объединения в обязательном режиме мы посвящаем в то, как мы продвигаемся по основным направлениям и привлекаем их к работам. Представители власти всех уровней, эксперты и разработчики «Стратегии-2020». Мы ведем, как я уже сказал, освещение деятельности рабочей группы в средствах массовой информации и на сайте Большоеправительство.РФ.

Непосредственно как построена работа и как сформирована архитектура рабочей группы? Их – десять. Невозможно объять необъятное - от социальной политики до инфраструктуры и транспорта. Мы выбрали три темы, которые являются сквозными для всех рабочих подгрупп и направлений. Это так называемые «три К»: кадры, конкуренция, коррупция. Вот эти три основных направления мы стараемся проработать в рамках работы подгрупп в наибольшей степени, не забывая, безусловно, и про приоритеты по направлениям на ближайшие 2-3 года, и про создание механизма «Открытого правительства», и про формирование проектов-локомотивов для каждого из направлений. Безусловно, это должно опираться на систему «Открытого правительства» и предложения по созданию этой системы, а также на систему формирования эффективных показателей эффективности, именно эффективных показателей эффективности, потому что мы не должны показатели эффективности превращать в какую-то самоцель, они должны быть технологичны и работоспособны, иначе это превратится в отчетность.

Вы давали поручение, Дмитрий Анатольевич, проработать в кратчайший срок вопрос по присоединению к международной инициативе партнерства «Открытое правительство», так называемому ОGP. За последние две недели мы провели несколько сессий по этому направлению, и рабочая группа считает присоединение к этому партнерству необходимым и своевременным. Мы подготовили и внесем в установленном порядке тот набор документов, а также предполагаемый список обязательств, которые мы считаем целесообразным в рамках вступления в эту организацию в добровольном режиме принять от имени Российской Федерации. Предусмотрена процедура именно такая, и мы такие предложения подготовим и проработаем с соответствующими министерствами и ведомствами. Мы находимся в тесном взаимодействии с ними.

Какие основные критерии присоединения по этой инициативе, пара слов. Это финансовая прозрачность, открытость информации, доступность информации о деятельности государственных органов, обеспечение определенного уровня участия гражданского общества в системе исполнительной власти.

Непосредственные направления коммуникации власти и общества на платформе «Открытого правительства», которыми мы предполагаем руководствоваться, предоставляя Вам итоговый доклад. Это определение приоритетов и вовлечение граждан в этот процесс, вовлечение гражданского и экспертных сообществ в разработку программ на этапе подготовки этих программ, на этапе реализации и оценки эффективности.

Вот все, что я хотел сказать о том, где находится сегодня выполнение Ваших поручений и работа по направлениям. И я предложил бы приступить непосредственно к обсуждению сегодняшнего вопроса – вопроса кадрового потенциала и вопроса совершенствования системы госуправления и кадровой службы для государственных нужд. И слово предоставить одному из соруководителей подгруппы «Кадровый потенциал» Юрию Котлеру, с Вашего разрешения.

Д.МЕДВЕДЕВ: Да, пожалуйста. Только, если можно, я еще буквально два слова скажу, прежде чем Юрий начнет говорить.Мы сейчас находимся в известной политической ситуации. Я не стал об этом говорить в вступительных словах, но, я думаю, всем понятно, что те идеи, которые прозвучат сегодня, и те решения, на которые мы можем выйти, они должны быть использованы и в ходе формирования нового Правительства Российской Федерации. Собственно, в этом вполне прикладная цель и работы «Открытого правительства» в целом, и нашей сегодняшней встречи.

И вторая, на мой взгляд, очень важная тема, которую я хотел бы затронуть еще до того, как мы начнем общаться, это чтобы наша работа, работа «Открытого правительства», действительно была абсолютно открытой, прозрачной и понятной. Почему я об этом говорю? Я вчера подготовил и, по сути, внес уже для рассмотрения закон о декларировании расходов государственными служащими и лицами, замещающими государственные должности. Начальниками, короче говоря, чиновниками. Посмотрел уже, какая этому дается интерпретация. Просто был удивлен! Открыл сегодня газету, по-моему, это в «Ведомостях» было написано, что вся информация на тему расходов государственных служащих, приобретения ими соответствующих видов имущества, будет идти с грифом «секретно». Ну, абсолютное передергивание смысла закона! С одной стороны, конечно, это и ответственность самих средств массовой информации, а с другой стороны, мы должны быть сами доходчивыми, мы должны объяснять, о чем идет речь. Потому что получается, что благими намерениями, как всегда, у нас вымощена дорога в известном направлении, и говоришь о том, что ситуация будет белая, все равно говорят: нет, она будет черная. Вот поэтому я хотел бы всех нас, присутствующих здесь, настроить на то, что нам нужно максимально четко артикулировать нашу позицию, с тем чтобы и наше гражданское общество, и те люди, до которых мы хотим достучаться, уж не говоря об экспертном сообществе в широком смысле этого слова, понимали, о чем мы говорим.

Ю.КОТЛЕР: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Я хотел бы чуть-чуть рассказать о логике работы подгруппы «Кадровый потенциал» и затем передать слово моим коллегам, которые в открытом режиме рассказывают о том, до чего мы доработались за прошедший месяц. Работа была проведена большая, тем не менее это пока некий промежуточный результат, который мы хотели бы в нынешнем формате обсудить.

Начнем с плохого. Очевидно, что та система, которая сейчас существует, она несовершенна, она закрыта от общества, неадекватно реагирует на современные вызовы и нуждается в изменениях. Наша подгруппа называется «Кадровый потенциал», то есть мы все-таки стараемся затронуть тему человеческого капитала вообще, не только госслужбы, но и всего остального, потому что никакой эффективный чиновник не может существовать в вакууме или в закрытом пространстве.

И эти чиновники, ну они откуда-то должны браться, куда-то должны уходить, и желательно, чтобы эффективные были не только чиновники, а все вокруг…

Д.МЕДВЕДЕВ: В том-то и дело, что они никуда не хотят уходить, потому что им уходить некуда.

Ю.КОТЛЕР: Тем не менее, есть исключения, но мы говорим о системе в целом. И при этом мы сегодня хотели обсудить именно госслужбу, потому что мы наработали определенный механизм и надо с чего-то начинать. И система государственной службы, как нам кажется, то есть та система, которая должна обслуживать население, это та система, которая должна защищать граждан. Может быть, про нее поговорить, и те механизмы, которые покажутся нам правильными, дальше, в рамках работы «Открытого правительства» и подгруппы, распространять уже на более широкие темы.

Теперь чуть-чуть о логике работы, о том, что мы попытаемся сделать лучше. Вчера целый день семь групп работали по семи основным темам в рамках стратегической сессии «Форсайт». С одной стороны, это та система, которая позволяет выработать решение и прийти к определенным развилкам, которые мы хотели бы сегодня обсудить. Плюс мы считаем, что это дополнительный инструмент открытости. Вы сказали о том, что периодически даже белое пытаются сделать черным. Мы, в том числе, привлекаем и представителей средств массовой информации для работы в «Форсайте». И это дает свой результат, потому что мы не вываливаем на них потом рецепты и решения. Они видят логику работы, они понимают, что происходит. И либо критики становится меньше, либо она уже происходит внутри групп. И тогда те результаты, с которыми мы выходим, они понятны, в том числе и представителям, например, СМИ или общественности.

У нас практически 120 человек провели вчера целый день и полночи, работая по основным темам. Нам кажется, что, в первую очередь, безусловно, нам надо поговорить о системе ценностей, в которых вообще функционируют государственные служащие. Мы сделали определенные наработки, тем не менее это та система, которая нуждается в дальнейшем описании. Безусловно, как Вы правильно заметили, чиновник должен быть эффективен, он должен быть открыт, он должен быть ориентирован на антикоррупционность, он должен понимать, что он защищает и обслуживает граждан, и на этом должна строиться его работа.

Основные темы и, наверное, первая развилка. Дмитрий Анатольевич, все эти семь базовых пунктов будут не решениями, а, скорее, выходами на развилки, которые потребуют либо обсуждения, либо сегодняшних решений, либо, может быть, отрицания. Может быть, мы решим, что есть какие-то развилки, которые нам не надо трогать, и это развилки, которые поведут нас в никуда.

Но первая такая мягкая развилка – о чем мы, собственно, говорим? То есть слово «кадры», оно устарело. Вот Вы сказали: «человеческий капитал». У нас звучали слова «человеческий потенциал», «кадровый капитал». То есть, может быть, в какой-то момент нам имеет смысл определиться с термином: собственно, что мы будем продвигать и о чем заботиться?

Д.МЕДВЕДЕВ: «Кадрами», например, мне не сильно нравится, потому что сразу же вспоминается фраза классика, и определенный рубеж сражу же.

Ю.КОТЛЕР: И ассоциация.

Д.МЕДВЕДЕВ: И ассоциация, да. С другой стороны, «человеческий потенциал» – очень наукообразно. Давайте придумаем что-нибудь такое, что будет отвечать задаче.

Ю.КОТЛЕР: Давайте. Я думаю, что у наших экспертов, которые будут выступать, будут свои предложения, и в конце, может быть, мы придем к определенному термину, который нас всех устроит.

Семь групп, которые работали, мы хотели бы, чтобы от каждой группы выступил представитель, который бы объяснил логику работы «Форсайта», те развилки, к которым они пришли, и возможность их пообсуждать. Опять же про слова. Первая группа называется «поступление», до этого она называлась «отбор», участникам «отбор» не понравился. Тем не менее она про вход, то есть кого мы ищем, как и чего мы, в общем-то, хотим добиться.

Я хочу предоставить слово Дмитрию Пескову - Агентство стратегических инициатив, один из инициаторов технологии «Форсайта», который сумел нас убедить, что эта технология будет работать эффективно.

Д.ПЕСКОВ: Спасибо за доверие.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Моя группа действительно работала с входом, с тем, как люди попадают на государственную службу и, собственно говоря, как они должны попадать. Раз у нас тут такое открытое обсуждение, я позволю себе воспользоваться своим академическим опытом и немножко порисовать.

Первое, о чем мы говорили, нам необходимо ключевое слово «экзамен», о том, как люди попадают на государственную службу. То есть сегодня это понятно, это механизмы клановые, механизмы коррупционные, и они приводят к тому, что приличные люди, им сложнее попасть, и их попадает меньше. Наша группа предлагает создать систему, в которой будет существовать открытый общенациональный онлайновый экзамен. То есть мы одновременно расширяем базу для тех, кто может попасть на госслужбу, и ставим входной фильтр. Этот экзамен, как нам кажется, не должен немедленно распространяться на всех госслужащих, потому что делать кампанейщину, делать такой ужас, знаете, в армии чиновников сразу, кажется, неправильным.

Нам кажется, что экзамен должен существовать в трех случаях. Первое – это когда на службу приходит новый человек, то есть это экзамен для молодежи. Второе – если человек хочет продвижения и повышения, каждое повышение должно сопровождаться сдачей такого экзамена. И третье, в порядке инициативы, - если человек хочет, чтобы на него обратили внимание, чтобы он получил доступ в этот лифт, вошел в этот лифт, то он может сдать этот экзамен по инициативе. Это не только российская практика, в США существуют порядка 40 видов по разным уровням, в том числе для министров такие экзамены. Мы предполагаем, что нам 40 пока не надо, можно начать с двух, трех, и очень важно, чтобы там не было комиссий, чтобы такой экзамен можно было сдать онлайн. Что можно тестировать без субъективного фактора? Можно понять, знает ли человек Конституцию, знает ли он законы, владеет ли он русским языком, есть ли у него навыки управления проектами, умеет ли он коммуницировать, может быть, знает ли он английский. Это тоже вопрос такой, который у нас группа очень широко обсуждала, должны ли мы требовать, как минимум, от новых чиновников знания иностранных языков. Вот такой формат – это формат входа.

Нам кажется, что в течение нескольких лет такую систему можно вначале попробовать, а потом распространить и сделать ее всеобщей. Но если человек сдал экзамен, что происходит с ним дальше? Его нельзя бросать ни в коем случае, то есть победители экзамена должны попадать в общенациональную базу резюме. Результаты победителей, их биография должны быть публичными, и такая база позволяет любым руководителям в разных органах власти бороться за этих людей, то есть у них появляется доступ не к знакомым, а к широкой базе. Ты можешь посмотреть, по каким компетенциям тебе нужен сотрудник, и его себе отобрать. В такой модели эта же система может позволять им получать рекомендации по развитию. То есть если человек получил высокие результаты по определенным компетенциям, а по каким-то он проваливается, система может порекомендовать, что ему необходимо изучить, для того чтобы получить уровень квалификации, достаточной для попадания на государственную службу. То есть внутри есть сразу некоторый механизм развития.

Далее. Этот человек, попадая на государственную службу, он откуда-то приходит: он приходит из бизнеса, из некоммерческого сектора. Но его все равно берет на работу конкретный руководитель. И ответственность эта – все равно ответственность руководителя. Поэтому нам кажется правильным делать это не жестким, не «хард», а делать «софт», то есть ввести понятие «испытательного срока».

Группа обсуждала развилки от трех месяцев до года, когда руководитель может легко уволить человека, которого он взял себе на работу, потому что может быть, что человек просто не способен работать на госслужбе. И когда человек, уже все, понятно, что он прошел, что он в системе, дальше вопрос: а, собственно говоря, до какого уровня системы открытого отбора должны действовать? И группа вышла на тему открытых конкурсов. То есть, собственно говоря, предложения заключаются в том, что нам нужны открытые конкурсы, в том числе на позиции руководителей - от начальников отделов и выше до руководителей федеральных агентств, госкомпаний, может быть, министерств.

И вот здесь развилка, в которой мы, конечно, не смогли решить, собственно говоря, конкурсы и политические назначения. Позиция министра – это политическая позиция? А позиция его заместителя, она должна попадать в конкурсную систему или нет? Здесь вопрос, на который мы, наверное, не очень смогли ответить. Это, скорее, вопрос к вашему решению и обсуждению.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

Мы, наверное, так договоримся, я всех послушаю сначала?

М.АБЫЗОВ: Мы предлагаем по итогам доклада рабочее обсуждение под модерированием Юрия Котлера и Троценко с подведением итогов брифом по каждому из модулей.

Д.МЕДВЕДЕВ: Просто я уже на что-то могу отреагировать, но давайте лучше послушаем наших товарищей, которые готовились.

Ю.КОТЛЕР: Коллеги, я тогда прошу короткие выступления. Я просто напомню про регламент, Дмитрий – молодец, выдержал просто с точностью до секунды, хотя обещал говорить долго. У нас выступления 5 минут и выступления с мест 1,5-2 минуты максимум.

Д.ПОЛИКАНОВ: Уважаемые коллеги! Дмитрий Анатольевич!

Хотел поддержать идею Дмитрия про экзамен, мне кажется, это очень важно и не нужно этого бояться. Мы вчера на «Форсайте» разные смелые идеи обсуждали, в частности, связанные с русским языком, потому что действительно часто сталкиваешься с тем, что читаешь документ какой-то, и не понятно, о чем он. Пояснительная записка к законопроекту иногда написана так, как будто специально запутать хотят, понимаете.

Д.МЕДВЕДЕВ: Представляете, как мне трудно? Какое количество я читаю.

Д.ПОЛИКАНОВ: Поэтому с русским языком вчера было радикальное предложение: сдали экзамен плохо по русскому языку, значит, на курсы отправили, по итогам курсов пусть напишет пьесу. Это шутка, но если серьезно говорить, то хочется сказать о том, как «Открытое правительство» может участвовать в конкурсах и в работе комиссий. Потому что, конечно, это нужно распечатывать, нужно, чтобы это не был междусобойчик: начальник, допустим, и только кадровик, а все-таки нужно привлекать туда представителей общественных организаций, и в каждом регионе наверняка есть какое-то крупное хэдхантерское агентство и так далее, то есть это должны быть люди, с разных сторон – те, кто оценивает. Могут быть комиссии в количестве 10 человек или 15, но при найме на серьезные должности они должны, конечно, с разных сторон человека покрутить.

Возникает сразу вопрос, а где их взять, как определить, хорошая общественная организация, не хорошая общественная организация и так далее? Во-первых, есть рейтинги и упоминания в СМИ, то есть понятно, какие влиятельные и авторитетные. Есть у нас общественные советы, мы вчера тоже говорили о том, чтобы общественные советы, может быть, формировать на новых принципах. То есть есть общественный совет, узкий, при министерстве или ведомстве, а можно сделать еще расширенный - как раз из онлайн-сообщества, тех, кто прошел все эти вещи. То есть оттуда можно в комиссию людей привлекать.

Собственно говоря, по испытательному сроку такая же идея, с «лайками» и «дислайками». Вот мы вчера обсуждали, знаете, как в Facebook, нравится - не нравится, может быть, градацию расширить и как-то общество подключать к тому, чтобы они потенциальных кандидатов тоже могли оценивать, если будет желание у людей, а я думаю, что такое желание будет.

С.ГУЛЯЕВ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Вчера мы очень плотно поработали. Вчера если чиновники себя чувствовали очень плохо, то это не потому, что вспышки на солнце были, а потому что нам вчера удалось очень эффективно поработать, им немножко вчера досталось.

Тем не менее мне бы хотелось поддержать Дмитрия Пескова с общефедеральной базой данных. Ведь наша Россия - это не только Москва, это не только большие города, это, прежде всего, муниципалитеты. Мы вчера сошлись на том, что для того, чтобы молодые люди не уезжали сначала из муниципалитетов в большие города, потом в Москву, а потом за рубеж, чтобы не было у нас утечки мозгов, нам необходимо развивать и активизировать жизнь на местах.

Безусловно, это власть на местах, безусловно, это власть муниципалитетов. И коли у нас мэр города, или глава городской администрации - это выборная должность, порой человек победил в выборах, а с командой у него, собственно говоря, проблемы. Поэтому, безусловно, воспользоваться такой базой данных, привлечь по-настоящему профессионала, взять из базы данных профессионала и привлечь его к себе на работу, может быть, целую команду взять к себе на работу… Такая база, безусловно, должна быть, и, безусловно, ей руководители должны пользоваться. И в ней, в этой базе данных, нужно, с нашей точки зрения, не только размещать резюме, а, собственно говоря, всю практику и жизненную карьеру того или иного человека. Вот, собственно говоря, о чем хотелось сказать.

М.КОМАРОВ: Скорее, вопрос к Дмитрию Николаевичу Пескову. Дмитрий Николаевич, скажите, пожалуйста, при отборе Вы подразумеваете профессиональные какие-то компетенции, которые Вы будете предусматривать при поступлении кандидата на государственную службу? А есть ли технологии и форматы, позволяющие фокусировать внимание на мировоззрении, нравственности, каких-то этических стандартах? Если есть, то пару слов.

Д.ПЕСКОВ: Самый простой вариант – это, конечно, если отбирать по ценностям, то смотреть, чтобы человек, приходящий на госслужбу, например, поработал в волонтерской организации, в добровольчестве, чтобы он себя проявил. В очень многих странах это очень большой плюс, потому что это значит, что человек способен к бескорыстной работе на благо общества. Собственно, здесь простой механизм.

Д.МЕДВЕДЕВ: Это именно то, что нужно госслужащему, это правильно.

Р.ТРОЦЕНКО: Уважаемые коллеги! Надо сказать, что мы сейчас ведем с вами дискуссию, и складывается впечатление, что государственные служащие, они прилетели с Марса, они – не россияне. Мы думаем, как же их улучшить, реформировать, выбрать? По всей видимости, выбирать их приходится только из наших граждан, наших соотечественников и современников. И поэтому возникает вопрос: выбрав, как их нужно и можно мотивировать? По этому поводу работала активно группа. Поскольку вопрос связан с деньгами, в том числе, то обсуждения были очень острые.

И я хотел бы предоставить слово для доклада Сергею Воробьеву.

С.ВОРОБЬЕВ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Коллеги!

Мотивация – это то, что заставляет людей работать. Хорошо бы, чтобы не заставляли, а хорошо бы, чтобы хотели сами. Так как мы пришли к выводу, что чиновник тоже человек, как ни парадоксально, то и хотелось бы, чтобы с ним тоже обходились по-человечески. Соответственно, для того, чтобы у него возникла мотивация, которая нам понятна, кажется, хорошо бы, чтобы все у него было в жизни гармонично. А гармония, она состоит из двух вещей: рациональных и иррациональных. Рациональные – это деньги. Платить надо по рынку. То, как у нас получают чиновники, сейчас это бессовестно, непонятно, загадочно и мистически. А иррационально – это любовь. Соответственно, хорошо бы, чтобы человек любил то, что он делает, и мы его за это любили. А для этого нам надо, чтобы он, извиняюсь, заботился не о себе и своих детях, а о нас и наших детях, чтобы он на нас работал, что бы он хотел нас обслуживать. Вот, собственно, тогда и будет мотивация.

Я ничего не буду рисовать. Я потом попрошу (только у нас были горячие обсуждения, но мы там и деньги делили, и любовь), хотел бы, чтобы Роман дал потом слово троим представителям из нашей группы, один из которых расскажет про любовь – это чиновник молодой, предприниматель и муниципальный депутат – расскажет про деньги, а потом руководитель крупной инфраструктурной корпорации – он расскажет про гармонию. Он попробует это все объединить.

А я, чтобы не тратить много времени, скажу, что в принципе, как нам кажется, система управления в государстве, - может, мы ошибаемся, но нам со стороны кажется, Дмитрий Анатольевич, что это едва ли не самое архаичное, что есть у нас в обществе, пора бы уже замахнуться и на…

Д.МЕДВЕДЕВ: «На Уильяма нашего Шекспира».

С.ВОРОБЬЕВ: Ну да. И сделать, извиняюсь, по уму.

Первое. Современный человек – это не такой простой субъект. Соответственно, как бы ему хотелось, чтобы его мотивировали? Чтобы это было понятно – не обязательно просто, но понятно, прозрачно, объективно и регулярно.

Соответственно, система оценки должна состоять из ключевых показателей эффективности. Но их должно быть не 300, а 5-10, как в корпорациях. Регулярные, понятные, прозрачные оценки, обучение и развитие, потому что можно прийти и образоваться, съездить на стажировки в другие страны, познакомиться с лучшими. Это очень важно людям - прийти на работу, где обучают и развивают. И понятный карьерный рост.

В принципе договорились до того, что хотелось бы наполнить новой жизнью классную систему, которая у нас есть. Мы даже и не знаем, сколько у нас классов государственных служащих. Вроде бы 15. В Китае – 15, у нас это еще со времен Петра ввели. В бизнесе это называется грейды. Хотелось бы ввести универсальную систему плюс-минус 15 уровней, 15 классов, к ним привязать компенсации, монетизировать все льготы и надбавки, то есть перевести их в деньги. Квартиры не дарить, это очень дорого получается. Нужно платить по рынку. Как нам кажется, как, в общем, в среднем считается, что некоммерческий сектор, к которому относится государство, должен получать по рынку минус 15 процентов. Значит, для управленцев, лиц, принимающих решение, готовящих решение, это будет означать так или иначе существенное повышение в среднем по стране. Иначе мы не получаем конкуренцию. А если мы не получаем конкуренцию, природа не терпит пустоты, мы получаем, извиняемся, отрицательный отбор, и мы сами не любим тех людей, которые в результате на нас работают, потому что мы не можем обеспечить привлекательные условия.

Ну и обязательно, как и в бизнесе, денежная компенсация состоит из заработной платы и премии. Премия должна составлять 15 – 40 процентов и должна быть привязана к более или менее понятным результатам деятельности. Договорились даже до того (то есть совсем на Шекспира покусились, но это в другой группе представитель нашей группы выступит), что прямо общество можно привлекать к постановке задачи и прямо к оценке эффективности деятельности чиновника. И даже есть регионы, в которых это делается, и опять-таки представитель губернии об этом расскажет.

Вот примерно все, что хотел сказать. Готов ответить на вопросы или передать слово следующим трудящимся.

Р.ТРОЦЕНКО: Из этой же рабочей группы хотелось бы выслушать тех самых трех человек – о любви, деньгах, гармонии. Расскажите о Вашем опыте, как Вы решали подобный вопрос.

С.НЕДОРОСЛЕВ: Спасибо. Вообще, хотели с любви начать, но почему-то сразу мне слово дали. Про деньги - вопрос сложный, поскольку в деньгах разбираются все, это не про любовь. Мы разбирали такие практические опыты, но больше всех группе понравился опыт, который я рассказал, который мы имели в Шереметьево, правда, давно уже, семь лет назад, в составе молодой, скажем, команды назначенцев. Начали разбираться, пришли и обнаружили, что финансовый директор «Шереметьево» получает 60 тысяч рублей. В принципе при назначении мы с рынка все пришли, как-то необычно, и парню, который финансовым директором был, я говорю: «Дима, как ты?» Он говорит: «Так я могу поработать, я раньше в большой компании работал, у меня деньги есть». Я говорю: «Нет, на будущее, как же мы тебя-то пенять будем, у тебя есть, а вот кто придет, как у него, есть или нет? Мы должны сделать большую зарплату». Но наше начальство забеспокоилось, сказало: «А как рабочие? Рабочие ведь скажут: «Огромные деньги». Мы говорим: «Сейчас мы узнаем». Мы взяли, собрали 200 человек, и не профсоюз, а просто так выбрали с территории кого-то и быстро тут же посовещались. Спросили одного рабочего: «Сколько ты получаешь?» Он говорит: «Я на ка́ре, получаю 17 тысяч рублей». Я говорю: «Много? Мало?» Он говорит: «Мало, потому что в «Домодедово» платят 26». Мы говорим: «А чего ты туда не пошел?» Он говорит: «Ездить далеко и плюс там еще по-разному, так сказать, сломаешь кар – могут и к дереву привязать и так далее, и вообще, ответственность большая», – это в шутку, конечно. Мы говорим: «Хорошо».

Я тут же спрашиваю финансового директора: «Дима, сколько у тебя зарплата», – а мы второй день еще только работаем. Он говорит: «Я вообще не знаю, в ведомости не расписывался, но сказали, что 60 тысяч рублей». Я говорю: «Ну, вот смотрите, у карщика 17, у тебя – 60», и я говорю карщику: «А ты знаешь, сколько получает финансовый директор «Домодедово?» Он говорит: «Знаем, 20, только долларов в месяц». Мы говорим: «Здорово, ребята, все, на этом мы закончили. У нас два варианта. Первый – либо мы платим по рынкам управленцам и рабочим тоже, либо рабочим мы тоже не платим по рынку. Вот ровно в 10 раз у нас получает меньше и финансовый директор. Сейчас проголосуем: в 10 раз сокращаем тебе, ты за 1700 рублей будешь работать?» Говорит: «За 1700 я на кар сяду и сразу домой его увезу». Я говорю: «А представляешь, у нас финансовый директор, у него кара нет, он может вообще всё увезти». И сразу все сказали однозначно, что платить надо всем по рынку - управляющим, рабочим, всем. Поэтому вот такой разговор состоялся про деньги, и сегодня там платят по рынку.

Д.МЕДВЕДЕВ: Простите, а чего нам делать с госслужащими, с кем советоваться?

С.НЕДОРОСЛЕВ: Платить по рынку, потому что госслужащий, он даже не конкретным хозяйствующим субъектом, он нашим будущим управляет. Если увезут будущее, это не электрокар.

Р.ТРОЦЕНКО: Сергей, вот Вы руководитель ведущего консалтингового агентства. Скажите, сколько на сегодняшний день платить по рынку, сколько это в деньгах?

С.ВОРОБЬЕВ: Ну, если уж решили замахнуться на Шекспира… Мы обсуждали, если это в миллионах рублей, то в год мы считали, что от 2 до 15 миллионов должны получать у нас крупные управленцы.

Д.МЕДВЕДЕВ: Это какие должности?

С.ВОРОБЬЕВ: От уровня замначальника департамента до министра, а в регионах - до вице-губернатора, в год.

Д.МЕДВЕДЕВ: Понятно.

С.ВОРОБЬЕВ: Нам не жалко.

Р.ТРОЦЕНКО: Давайте послушаем реалии сегодняшнего дня. Михаил Прядильников. Миша, Вы молодой чиновник, руководите управлением в Московской мэрии. Скажите, много ли желающих работать сейчас на госслужбе, какие вакансии есть…

Д.МЕДВЕДЕВ: Прежде всего, скажите, сколько Вы получаете?

Р.ТРОЦЕНКО: И сколько получаете?

М.ПРЯДИЛЬНИКОВ: Сейчас я про любовь скажу.

Д.МЕДВЕДЕВ: Правильно, молодец.

М.ПРЯДИЛЬНИКОВ: Наверное, я начну с того, что главная мотивация для госслужащего – это сделать что-то для своей страны, для своего города. И действительно, люди готовы идти и работать, и что-то делать. Когда Сергей Семенович [Собянин] начал создавать новую профессиональную команду - некоторые мои коллеги присутствуют сегодня здесь, - это сразу было заметно. И люди действительно потянулись, потому что поняли, что мы попробуем что-то сделать реально и для города. Но этой мотивации, она очень важная, ее все-таки недостаточно, потому что многие… Мне сейчас нужен, грубо говоря, зам. начальника управления или начальник отдела. И когда я пытаюсь рассказать о системе мотивации, системе продвижения по службе, хотя мы и меняем эту систему в Москве, она все-таки еще не до конца установлена. Эти вопросы надо решать. Нужно четко людям, которые готовы для госслужбы, давать понять, что вы будете измеряться таким-то образом, что у вас зарплата будет такая-то, без всяких льгот, надбавок. Давайте мы всех их, грубо говоря, «схлопнем», будет четко и понятно по грейду, какая у вас будет зарплата, когда вы перейдете на определенный уровень. Тогда будет понятнее объяснять, что госслужба – это не какое-то темное, серое, непонятное, что люди – профессионалы, что вы будете продвигаться, что вас будут оценивать.

Я думаю, это важная составляющая. Говорили про деньги, говорили про любовь. Люди есть, люди готовы работать на свою страну. Давайте им все-таки покажем систему, что они будут проходить через реальную, хорошую систему.

Д.МЕДВЕДЕВ: Можно я у Вас все-таки уточню одну вещь?

Вы – молодой, действительно, чиновник. И у Вас тоже есть проблемы набора персонала. Вы работаете в Москве, в самом дорогом городе нашей страны.

Для того чтобы Вам набрать людей на соответствующие позиции, они все-таки какую зарплату должны получать?

М.ПРЯДИЛЬНИКОВ: Я думаю, что начальник управления должен примерно 150-170 тысяч получать, директор департамента, я думаю, побольше.

Д.МЕДВЕДЕВ: Понятно.

Р.ТРОЦЕНКО: Михаил, а сколько Вы сейчас получаете, и какие вакансии есть в управлении? Вот нас сейчас смотрят москвичи, может быть, кто-то захочет…

Д.МЕДВЕДЕВ: Роман, Вам же сказали, что про любовь сейчас разговор был.

М.ПРЯДИЛЬИНКОВ: У меня сейчас зарплата примерно 100 тыс. рублей в месяц.

Р.ТРОЦЕНКО: А вакансии какие есть?

М.ПРЯДИЛЬИНКОВ: Есть много вакансий. Действительно, у нас есть вакансии замначальника управления, начальника отдела. Можете обращаться, у нас открытый конкурс.

Р.ТРОЦЕНКО: Спасибо большое.

Мне хотелось бы предоставить слово другому участнику группы – Рубену Аганбегяну - руководителю объединенной теперь биржи. Рубен, сколько люди получают в бизнесе, и как добиться гармонии?

Р.АГАНБЕГЯН: Добрый день! Спасибо большое за предоставленную возможность коротко сказать о результатах нашей работы.

Во-первых, я хочу сказать, что я - за прозрачность системы, но за непрозрачность индивидуальной компенсации. И я за диверсификацию компенсации в зависимости от успехов в работе. Я считаю, что когда все получают очень мало и еще меньше, чем мало, то скрывать нечего, можно легко об этом говорить. Но когда возникнет система диверсифицированная, то мне кажется, что ее прозрачность до сумм де-факто будет мощным фактором давления к уравниловке. Поэтому в бизнесе мы как организация находимся в конкурентном поле и вынуждены платить по рынку. Безусловно, среди таких же организаций, и так далее. Поэтому я тоже поддерживаю то, что система компенсации должна быть по рынку.

Но хотел сказать, как Сергей правильно заметил, наверное, о гармонии, и что я имею в виду под этим. Первое, нужен системный подход, и в этом системном подходе нужен набор элементов, и они должны быть гармонично взаимосвязаны между собой. Выпадение одного из них приводит к тому, что порушится вся система.

Какие элементы? Я их упомяну, дальше люди будут об этом говорить, раскроют, я здесь не претендую на мощную экспертизу, но вот какие ценны для меня. Первое - система ценностей, она должна быть одним из элементов, второе – КПЭ. Очень важно ставить задачи, чтобы они были бы каскадируемы от целей КПЭ организации индивидуально каждому человеку. Мы очень часто понимаем, что логика действий того или иного человека что в организации, что в государстве, она абсолютно понятна. Но когда мы посмотрим на то, что этот человек делает реально в своей жизни, то мы видим, что возникает мощнейшее противоречие. У нас часто возникает вопрос: почему? В организациях с этим борются системой документирования подобных вещей. У нас она действует на годовой основе, когда в начале года ты ставишь цели и задачи, затем в середине контролируешь, в конце года подводишь итоги.

Очень важно в эту систему встроить систему мотивации оплатой труда. И здесь я опять хочу подчеркнуть мысль, что важно уйти от уравниловки. Вот та система бонусная, которую Сергей упомянул, она фактически приводит к тому, что этот элемент позволяет тех, кто хорошо работает, поощрять, тех, кто плохо, - не поощрять. Повышение по службе – тоже мощный мотивационный элемент и тоже очень важный системообразующий, я бы сказал, элемент, он тоже должен в эту систему вписываться. Те люди, которые не выполняют цели и задачи, которые перед ними ставятся, не понятно, зачем их тогда повышать по службе? И, наоборот, когда речь идет о формировании кадрового резерва, системы будущих лидеров, очень легко выбирать, потому что эта система дает, в общем-то, достаточно прозрачное видение.

Автоматизация. Очень важный элемент - то, что эта система не должна быть бумажной, не должна быть громоздкой. Все эти средства существуют, их можно взять, условно говоря, off-the-shelf, со шкафа, то есть не требуется написания громоздких программ. Многие корпорации это используют, мы это покупаем у компаний, и государство может ровно так же все это дело построить, задействовать. И автоматизация позволяет лучше документировать, иметь эту систему тоже достаточно прозрачной, архив сохранять и так далее.

И в заключение - о прозрачности. Вот мы все время говорим – для цели, для общества, для людей, чтобы люди тоже могли бы участвовать в постановке задач. Тем не менее у прозрачности, все-таки я отмечу такую вещь, должны быть определенные пределы. Подчас большое количество… Вот мы считаем, что вся работа чиновников видна, я с этим не согласен, огромное количество людей выполняет и задачи, и вещи, которые могут людям быть не видны. И соответственно, с этой прозрачностью очень важно определить уровень пределов, докуда она идет.

И по мотивации я тоже хотел бы отметить, что с точки зрения индивидуальной оплаты труда конкретного чиновника, особенно если мы выходим на рыночные уровни этой оплаты труда, то я не уверен, что мы должны публиковать списки с конкретными цифрами. Но система, сама система – как она работает, как она взаимосвязана – должна быть прозрачной, потому что у нас нет того, о чем мы говорим (подарки, квартиры и прочие вещи), и именно это подрывает доверие.

Спасибо.

Р.ТРОЦЕНКО: Спасибо.

Дмитрий Анатольевич, мы закончили выступление по двум докладам, прошу подвести итоги.

Д.МЕДВЕДЕВ: А потом я еще раз буду подводить итоги? Хорошо. Раз Вы настаиваете.

Уважаемые друзья!

Естественно, всё-таки в силу понятных причин я буду прежде всего сейчас говорить о кадровом потенциале, кадровом ресурсе, просто о кадрах, о государственной службе. Почему? Потому что всё-таки опыт последних двух десятилетий показывает, что худо-бедно бизнес о себе способен сам позаботиться. И самонастройка в бизнес-структурах, в компаниях есть.

Да, там тоже не всё благополучно. Я помню 90-е годы, с каким трудом мы искали людей. Сейчас ситуация, в любом случае, лучше: кто-то здесь, кто-то уезжает, но тем не менее всё равно там всё работает. А вот кадровая система на госслужбе, конечно, совсем другая. Поэтому я полностью солидарен с теми, кто считает, что у нас анахроничная система управления государством и такая же система подбора кадров. Более того, это две стороны одной медали. Очевидно, что не может быть современной системы управления государством при прежней системе отбора кадров, их продвижения по службе, системе их мотивации, ротации и так далее. Поэтому наша задача – создать новую, современную систему отбора персонала на государственной службе и, соответственно, тем самым изменить систему управления государством.

Из того, что прозвучало. Я сейчас назову, что мне кажется разумным и что точно можно было бы поддержать.

Экзамены. Экзамены – штука интересная. Я в своей жизни много экзаменов принял. Даже трудно, наверное, посчитать их будет. Видел разных экзаменующихся: и тех, кто по-русски с трудом говорит, и тех, кто демонстрировал блестящие знания. Но в любом случае это штука полезная. Я, пожалуй, соглашусь с тем, что для государственных служащих, особенно для больших начальников, лучше такие экзамены проводить онлайн, потому что иначе вероятность давления на экзаменатора становится весьма и весьма высокой. Я с трудом себе представляю министра, которого экзаменует, например, начальник департамента. Всё-таки есть определённая специфика в нашей работе. А онлайн – тут дурь, что называется, сразу будет видна, если, конечно, мы уверены, что за компьютером сидит министр, а не его помощник.

Сразу начинать всех экзаменовать – это может привести к обратному результату. Но согласен с тем, что принципы должны быть разумными. Хочешь двигаться вверх – будь любезен, дай согласие на то, что тебя проэкзаменуют, продемонстрируй знание Конституции, знание законов, знание практики, знание своей структуры, знание, наконец, русского языка, о котором говорили, и иностранного языка, если это необходимо по службе. Инициатива – да, мне кажется, тоже нормально. Если сам человек говорит, я хочу проэкзаменоваться, пожалуйста.

Испытательный срок – в принципе неплохая идея. Он на самом деле юридически и сейчас существует. Другое дело, я не помню, чтобы за последние годы мне в различных должностях хоть раз попадалась бумага, когда мне кого-нибудь порекомендовали принять с испытательным сроком. Ни когда я работал в Администрации Президента, ни когда я работал в Правительстве Российской Федерации, ни в действующей должности я никого с испытательным сроком не принял. Сразу принимал безоговорочно и, по сути, навсегда или, как водится, на срок исполнения полномочий начальника, так, как Администрация работает, на срок исполнения полномочий, допустим, Президента.

Конкурсы – важнейшая тема. Абсолютно согласен, что мы должны существенно поменять систему и механизмы проведения этих конкурсов, составы конкурсных комиссий. Но мы должны действительно понять, на кого их распространять. Вы обратились ко мне с этим вопросом. У меня тоже нет окончательного ответа, но я попробую поразмышлять вслух.

У нас не парламентская республика, а президентская. В парламентской республике правительство – это в чистом виде политические назначенцы. Причём если речь идёт, например, о коалиционном правительстве, они ещё представляют разные партии, разные политические силы. Тем не менее очевидно, что для нас практически любой министр – это политическое назначение. Более того, по закону министр, член правительства, вице-премьеры и председатель правительства являются лицами, замещающими государственные должности. Раньше их называли государственные служащие категории «А». То есть вообще-то это такой наш суррогат политического назначенца. Он так не называется. Но мне кажется, что всё-таки мы исходим, должны исходить из того, что правительство – это всё-таки политическая структура.

Что же касается уровней ниже, на мой взгляд, на любом уровне ниже конкурсы возможны. Я имею в виду заместителей министров, я имею в виду руководителей служб и агентств, подчинённых и подконтрольных правительству и отдельным министерствам. Вот там, я считаю, конкурсы нужно опробовать. И откровенно говоря, если мы будем к этому готовы в организационном плане, я бы сам хотел это сделать, это было бы интересно. Не на все, конечно, позиции, чтобы не создавать смешную ситуацию. Но, во всяком случае, два, три, четыре ведомства и с десяток заместителей министров вполне можно было бы назначить на конкурсных началах. В конце концов, если у них по каким-то причинам не будет получаться, мы их поменяем. Это возможная ситуация. Можно и с испытательным сроком их принять. По конкурсу и с испытательным сроком.

Про русский язык сказал. Про то, как мы должны оценивать деятельность государственных служащих, – здесь коллеги предлагали, чтобы эта деятельность оценивалась и через социальные сети. Я – за. Потому что социальные сети – в конце концов, что же нам их использовать только для того, чтобы на митинги собираться? «Лайки» не для этого могут использоваться. Давайте попробуем.

Очень важная тема – база данных государственных служащих и вообще база данных по так называемому кадровому резерву. Я начал этим заниматься сразу же после начала деятельности в качестве Президента. Не могу сказать, что я очень доволен тем, что мы сделали. Да, мы создали так называемый общий федеральный список, так называемую президентскую тысячу, мы создали партийные списки, мы создали списки в регионах. В чём основная проблема? Там приличные люди все. Я не знаю, кто помнит, может быть, здесь и присутствуют люди из соответствующего списка.

Проблема в другом. Они у нас почти никуда не переместились. Многие если и перемещались, то не потому, что они попали в список, а потому, что их и так, и так собирались куда-то двинуть. Список, по сути, это не гарантия, конечно, продвижения по должности, это не гарантия карьерного движения, но тем не менее это всё-таки основание для того, чтобы при определённых ситуациях тебя поднимали вверх или двигали в горизонтальном направлении на соответствующую позицию.

Вот этого добиться не удалось, надо делать это, тем более что у нас есть прежние примеры, был кадровый резерв ЦК КПСС, часть этого резерва сохранилась ещё на различных позициях, некоторые даже на госслужбе, как это ни удивительно. Но тем не менее эта система работала, она была, конечно, абсолютно системой своего времени, применяться сегодня она не может, но я просто привожу её в пример только потому, что она работала. И, откровенно говоря, это всё-таки была система, которая страховала государственную службу от прихода откровенных придурков, как и от прихода людей, абсолютно корыстно мотивированных. Да, в советский период сильно не разгуляешься, сейчас другая жизнь, другие возможности, но тем не менее и таких тоже, так сказать, перерожденцев, как их называли, эта система отторгала. Вот как нам подобную систему создать? Я думаю, как раз если мы будем использовать те принципы, которые назывались, это возможно.

Мотивация, то, о чём начал говорить Роман [Троценко] и коллеги продолжали, – важнейшая вещь, согласен с тем, что её можно делить на рациональную и иррациональную. Правда, иррациональная не в наших руках или почти не в наших руках, рациональная всё-таки в наших руках.

Деньги – безусловно, да, при этом ситуация очень пёстрая. Я посмотрел, у нас на федеральном уровне средняя зарплата, например, в Аппарате Правительства или в Администрации Президента, немаленькая, порядка 100 тысяч рублей, подчёркиваю, средняя зарплата. Но в то же время на муниципальном уровне она в некоторых случаях запредельно, закритично маленькая. В некоторых ведомствах она очень маленькая, притом что ответственность, которая лежит на этих людях, на людях, которые принимают решение, очень и очень серьёзная. Они распоряжаются большими имущественными комплексами, они принимают решение в отношении больших сумм. Зарплаты небольшие.

Как надо платить? В принципе с общей идеологемой платить по рынку я согласен. Но это нужно объяснить, объяснить нашему народу – почему чиновнику нужно платить по рынку. Почему? Прежде всего потому, чтобы он чувствовал себя по-человечески, чтобы он не воровал, чтобы он понимал, что у него есть не только иррациональная мотивация в виде любви людей и его близких, но и рациональная мотивация. Как это сделать? Делать это надо, и делать надо достаточно быстро, потому что иначе наша система государственной службы будет деградировать. Иными словами, нужно внедрять эту систему быстрее, чем мы это делали. Мы её кое-где модернизировали, но далеко не везде. Упоминались так называемые классные чины или квалификационные разряды. Их проблема в одном, и здесь ничего не удалось сделать.

Я, кстати, начинал этим заниматься, ещё в Администрации работал в начале прошлого десятилетия. Они ничего не дают чиновнику. Раньше превращение из коллежского асессора в титулярного советника сразу же прибавляло не только петлицы на шинели, но и существенным образом влияло на зарплату и на ту самую любовь, о которой все здесь говорят, потому что обращение уже было другое. Я не помню, как к титулярному советнику обращались, но как минимум, наверное, «ваше превосходительство». Сейчас эти классы, эти чины никак не влияют на мотивацию. Более того, скажу вам откровенно, я по должности подписываю огромное количество указов, по которым практически всем государственным служащим, а их у нас много, присваиваю высшие классные чины, то есть это, так сказать, штатские генералы, включая государственного советника 1 класса, действительного государственного советника 1 класса. Это в прежней системе координат действительный тайный советник. Я думаю, что большинство этих действительных тайных советников и не вспоминают о том, что они тайные, для них это абсолютно безразлично. Надо её изменить или от неё отказаться, потому что если она не работает, ну зачем она нужна? Но лучше изменить, мне кажется.

Квартиры, машины и так далее. Я за то, чтобы мы провели монетизацию. Мне кажется, это разумно. Единственное, мы не должны это сделать за один присест, потому что мы не сможем в отношении такого большого количества государственных служащих сразу же эту идею реализовать, давайте смотреть правде в глаза. Но делать это надо именно потому, что существующая система предоставления материальных благ в отношении чиновников абсолютно закрытая, и она порождает у людей самые негативные эмоции. Если чиновник получил квартиру, значит, первое, что люди думают, он получил её за взятку, второе – за то, что он там кому-то делает хорошо или просто потому, что он правильно сел, определённым образом, на определённый стул. Никакого вклада люди в этом не видят. И если это будет монетизированная система, если это будет выражено в его доходах, и на эти доходы он сможет получить, например, ту же самую ипотеку и получить, допустим, автомобиль или приобрести автомобиль, которым он будет пользоваться и возмещение расходов на который он будет получать от государства, это будет неплохо. Но я говорю, конечно, не о высших чиновниках – у них во всех странах есть персональные автомобили, никуда от этого не уйти. Но большое количество государственных служащих могли бы отказаться от такого транспорта и пересесть на свой. Поэтому постепенно, но неуклонно нужно, мне кажется, переходить к монетизации существующей системы льгот для чиновников. Деньги тут назывались разные. Я пока не готов комментировать по цифрам, потому что они все очень и очень разнятся в зависимости от региона.

Ипотека. Мы с вами понимаем, довольно легко перевести чиновника на ипотеку, например, в каком-нибудь провинциальном городке и категорически сложно это сделать в Москве. И когда я об этом говорю своим коллегам, они говорят: «Нет, нам проще тогда уже действительно купить дом, распределить между теми государственными служащими, для которых мы хотели бы сохранить эти квартиры, но не создавать какие-то ипотечные институты, потому что иначе будет очень-очень сложно».

Наконец, суммирую. Я в принципе согласен со всем, что прозвучало для гармонизации соответствующих решений по чиновникам. Я считаю, что важны и система ценностей, и КПЭ, и бонусы, и система продвижения по службе, и понимание неизбежной ротации, о которой, как я догадываюсь, мы ещё поговорим, но и в целом прозрачность самой системы.

И, может быть, последнее, но не по месту и уж точно не по значению, о чём бы мне хотелось сказать. Мы не должны забывать, что наши коллеги, мы, в данном случае, отряд государственных служащих – это тоже люди, люди, на которых распространяется и презумпция невиновности, я начал с этого разговор в части расходов государственных служащих, и люди, которые на самом деле требуют к себе определённого уважения. Поэтому, создавая новую систему поощрения государственных служащих, создавая новую систему государственной службы, мне представляется, мы не должны забывать о том, что государственные служащие – это граждане нашей страны, и они должны находиться под максимальным уважением государства, иначе мы не сможем ничего изменить.

Давайте продолжим.

Р.ТРОЦЕНКО: Спасибо. Для того, чтобы мотивировать государственных служащих, нужно каким-то образом оценивать их деятельность, что потом позволяет привязать результат к мотивации. Группу по оценке деятельности возглавлял Александр Брагин – партнёр консалтинговой фирмы «Делойт СНГ». Александр, Вам слово.

А.БРАГИН: Спасибо, Роман. Уважаемые коллеги! Уважаемый Дмитрий Анатольевич!

Мне тут пасов уже много передавали на тему и оценки деятельности, и КПЭ, я немножко разовью те мысли, которые у нас в группе в обсуждениях прозвучали.

Первое. Мы исходим из того, что оценка должна быть ежегодной и оценка должна быть комплексной. Что подразумевает в нашем понимании комплексная оценка? Первое – должны существовать определенные ключевые показатели эффективности так, как они существуют в бизнесе. История, понятно, непростая: как сделать так, чтобы они были сбалансированы, как сделать так, чтобы их было не очень много, как сделать так, чтобы мы не запутались потом во всех этих цифрах. И здесь очень важно правильный анализ провести как раз с привлечением экспертного сообщества и общественности с тем, какие показатели могут существовать.

Второе. Основываться только на количественных показателях, очевидно, неверно, потому что потом мы получим ситуацию, когда мы поставим кому-нибудь цель снизить травматичность в каком-нибудь определенном вверенном регионе, травматичность будет снижена, показатель будет выполнен, а по факту мы выясним, что там просто забор построили, и никто там больше ходить не может. Поэтому надо смотреть на суть и характер того, что делает конкретный чиновник, и надо оценивать качественные показатели.

Если уж мы поговорили про качественные показатели и вообще говорим сегодня здесь про человеческий потенциал, то как часть этих качественных показателей очень важно в рамках комплексной оценки смотреть на то, как государственные служащие, как руководители работают со своими подчиненными, как они занимаются наставничеством, как они их развивают, как они заботятся о том, чтобы они росли, как они заботятся о том, чтобы они повышали неуклонно свою квалификацию, как они не препятствуют их росту, то, что у нас часто происходит, потому что этот новый молодой и талантливый может прийти и занять мое место. А задача руководителя любого, и на государственной службе в том числе, помочь как раз росту этого таланта. Это очень важно учесть в рамках этой комплексной оценки, чтобы люди понимали, как руководители, как чиновники они отвечают за эту сферу их деятельности.

Следующее. Оценка должна проводиться обязательно не только по целям, но и по компетенциям. Было затронуто уже, Дмитрий Анатольевич, Вы тоже сказали, что сегодняшняя система классных чинов не работает. Нам кажется, что ее нужно перенаполнить смыслом, выйти на версию, провести градирование, выйти на версию, которую мы назвали «Табель о рангах – 2.0», с тем чтобы там была проведена правильная градация и было понятно, почему по разным чинам разные компетенции, и потом это должно быть, понятно, привязано к каким-то определенным деньгам.

Дальше. Очень важный постулат – это то, что цели должны быть привязаны к конкретным задачам. Эти задачи должны от уровня конкретного исполнителя быть связаны с задачами департамента, с задачами министерства, с задачами региона и с задачами страны в целом. Эти стратегические задачи не могут быть разорваны, они должны быть привязаны друг к другу.

Собственно, раз мы уже поговорили об оценке деятельности, то тут полным букетом расцветают механизмы деятельности открытого правительства, то, как общество участвует в оценке. Назвали уже сегодня онлайн-активистов, которые могут онлайн оценивать систему.

У нас было три достаточно конкретных предложения, как это может звучать, как это может происходить. Мы предлагаем, чтобы чиновники публиковали конкретные планы своей работы вместе с KPI, а также на ежегодной основе публиковали конкретные практические отчеты о том, что сделано. Не формальные, не воду лили, а что было написано: вот такая цель, я сделал то-то и то-то.

Дальше. Мы знаем об опыте, который существует в Пермском крае, и, может быть, Олег Анатольевич потом с нами поделится в рамках дискуссии о программе, которая называется «Шаг к цели», когда каждый чиновник на муниципальном уровне в онлайн-системе на еженедельной основе говорит о том, что он собирается сделать, а дальше рассказывает о том, что он за эту неделю сделал. И каждый житель города или соответствующего района может посмотреть и сказать, верю я этому, или не верю, и дать какую-то обратную связь на предмет того, что, правда, молодец, сделал; нет, врет.

И еще один шаг, который конкретно мы предлагаем, это как раз в рамках использования системы оценки, с тем чтобы она была комплексная, по тем направлениям, где чиновники взаимодействуют с гражданами, чтобы у нас работала система «тайный покупатель», «тайный гражданин», или то, что еще называется «контрольная закупка», когда были бы независимые участники системы, которые по определенным критериям могли бы оценивать деятельность, и потом их оценка как независимых потребителей услуг учитывалась бы при оценке общей деятельности. Спасибо.

Р.ТРОЦЕНКО: Спасибо, Александр. Петр I считал своей основной заслугой введение Табели о рангах, которая позволяла представителям низших сословий принимать участие в госуправлении. Кстати, одним из первых декретов после революции, в декабре 1918 года, она была упразднена. То есть Россия 200 лет использовала ее.

Д.МЕДВЕДЕВ: Ввели зато свою табель о рангах, чего уж там! Большевики тоже свою ввели, она у них была. Другое дело, что она не на 14 классов делилась, а по другим сословным критериям.

Р.ТРОЦЕНКО: И вопрос – к практику, к Олегу Анатольевичу Чиркунову.

Олег Анатольевич, как удается привлекать кадры и контролировать их деятельность в Пермском крае?

О.ЧИРКУНОВ: Я попробую сейчас два слова сказать про нашу систему «Шаг к цели», как она рождалась.

На первом этапе, помнится, когда Дмитрий Анатольевич у нас был в гостях, я ему демонстрировал во внутренней системе электронного документооборота планирование деятельности чиновников. То есть каждый чиновник раз в неделю пишет план и пишет отчет. Но проблема здесь заключается в том, что число этих отчетов таково, что внутрь туда никогда уже не залезешь и не проверишь. А если начнешь все это проверять, то все силы уйдут именно на проверку всего этого. Поэтому на первом этапе мы приняли решение, что для того, чтобы проверял не только руководитель и не только руководители разного уровня, надо сделать эту ситуацию прозрачной. И мы ушли на платформу Word Press. И сегодня 3 тысчи краевых чиновников и 500 муниципальных еженедельно по пятницам пишут план и отчет, которые может посмотреть любой. А вот средства массовой информации уже специализированных журналистов подготовили, которые сидят только в этой системе, смотрят и выискивают, что там происходит. Это первый шажок. Человек просто планирует, просто задает себе вопрос: «Что я сделаю на этой неделе?»

На следующем этапе, и мы сейчас на нем находимся, нам потребовалось направить эту систему на какие-то реальные цели. А для этого надо было договориться о том, каковы эти цели. Мы создали кодификатор целей, достаточно масштабный, многоуровневый. Но мы расписали всю нашу деятельность по тем целям, которые мы должны достичь. Договорились по целям верхнего уровня с Законодательным Собранием, и они нам это закрепили в качестве задач, и вот именно это называется «Стратегия развития Пермского края». Цель, показатели и сроки достижения того или другого показателя. Мы увязали таким образом цели с еженедельными планами. Конечно, если вы сейчас зайдете в эту систему, вы точно найдете кого-то из чиновников, которые это делают безалаберно, плохо и так далее, но в принципе в целом система уже начала выстраиваться.

Следующий этап у нас – всё это привязать к бюджету. Если есть кодификатор целей, то теоретически постепенно можно это привязать. Если в кодификаторе целей появляется срок и план, то это план деятельности правительства, если там появляются расходы – то это уже бюджет. Наша задача сегодня эти цели увязать с бюджетом, и тогда, в общем, я думаю, мы будем почти полностью открыты.

И буквально два слова про зарплаты, про то, что здесь всех очень волнует. Я считаю, что регионы имеют возможность платить по рынку, закон это позволяет. Это делается разными инструментами, например, если не ограничивать органы госвласти в численности. То есть вот у них бюджет определен, у них есть определенная численность, они имеют возможность оптимизировать численность. И если им все это оставлять, то в принципе они имеют возможность довести до рыночной цены стоимость тех, кого они нанимают.

Могу озвучить цифру. Не знаю, что из этого получится. Я специально поинтересовался: зампредседателя правительства, один из замов председателя правительства (просто сейчас набрал в Skype и задал вопрос) по прошлому году зарплата – 3600, в том числе 800 – за экономию материальных расходов, которые составляют по году 2,5. Возможность перераспределения мы пока отработаем только на зампредах, то есть это не каждый чиновник пока может позволить себе. Мы два года уже отработали в этом формате, человек сэкономил 800, и мне сейчас пишет в Skype. У нас есть зампред, который сам ездит за рулем, у него экономия больше, и он, соответственно, это получил в зарплате.

Странная проблемка, которая здесь возникает. Как только коллеги это получили в зарплате и сели за руль, они заплатили ЕСН и подоходник. То есть вообще-то выгоднее, в том числе и по налоговым вещам, сразу получать натуральной льготой, и, по крайней мере, ЕСН и подоходник стимулирует несколько к другому, но это нормально, когда человек со своих доходов платит налоги. Я не говорю, что надо сейчас что-то менять или что-то отменять. Вот такая практика.

Р.ТРОЦЕНКО: Спасибо. Для бизнеса вопрос оценки деятельности управляющих – дело обычное. И я хотел бы предоставить слово Свете Симоненко, которая занимается этим профессионально.

С.СИМОНЕНКО: Спасибо большое. Коллега привел прекрасный пример про каскадирование целей. И я бы хотела подчеркнуть, что этот механизм постановки задач имеет в себе очень большой потенциал, потому что это система, которая разрабатывается для того, чтобы позволить людям работать лучше. Что значит работать лучше? Им должно хотеться работать лучше. Это высвобождение их инициативы. Вот это как раз блестящий пример. Кроме того, когда начинается каскадирование цели со стратегических задач той отрасли, которая существует, то мы получаем сразу анализ работы и понимание роли каждого человека на своем рабочем месте. В последнее время только ленивый не сказал о сокращении численности госслужащих. Но как это делать?

Д.МЕДВЕДЕВ: Сегодня, кстати, никто не говорил.

С.СИМОНЕНКО: Правда? Я первая. Анализ работы, когда мы начинаем понимать вклад конкретного человека в достижение общей стратегической задачи, как раз нам дает ключ к тому, как эту задачу решать, это первый момент.

Второй момент, что этот процесс не может идти только сверху, потому что люди на местах всегда знают о работе такие мелочи и тонкости, которые не видны ни руководителям, ни обществу. И мы начинаем замечать, что эта работа важна только тогда, когда человек перестает ее делать. Поэтому если человеку задать вопрос: «Вот ты не выполнил какой-то свой показатель, почему ты его не выполнил? Что тебе помешало? А как ты думаешь, что ты можешь улучшить, за счет чего, какие механизмы тебе нужны?», – любой человек, если он в здравом уме, имеет какой-то минимальный опыт, он ответит на этот вопрос. И эта система управления через показатель эффективности позволяет людям на местах проявлять инициативу, включать мозги, включать свои таланты. И этот процесс целеполагания должен идти, с одной стороны, как сверху от стратегических целей вниз к каждому человеку, так и снизу. Это первый момент.

Второй момент. Здесь много говорили про людей, про человечность. У нас вчера на совещании был интересный эпизод. На нашем маленьком совещании мы как раз обсуждали вопрос, когда готовились к докладу, и говорили, что нужно оценивать эффективность деятельности чего, кого. Я говорю: «Человека». И мне Александр и группа говорят: «Как человека? Ты что? Как-то это неправильно». Я говорю: «А кого?» – «Госслужащего». Так написали: «Оценка госслужащего». Это очень хорошая иллюстрация.

Мы иногда выстраиваем систему, хорошую систему, но мы теряем за ней человека. Мы говорим про человеческий потенциал, как о некоем потенциале машины. А человек – ведь существо необычное. Это в машине можно: винтик не работает, раз – вытащил, поменяли. А с человеком, к сожалению, так не получается. Не получается так, чтобы нажал с одной стороны кнопку, и с другой стороны – раз, он выдал то, что нужно.

Конечно, система должна быть, она должна создавать условия. Но мы должны понимать, что каждый человек имеет свою мотивацию, свои личные интересы, семьи, дети, какие-то виды на старость, какие-то свои увлечения. И то, что Александр говорил в своем докладе, об институте наставничества, о том, что госслужба тогда будет работать хорошо, когда руководители будут чувствовать ответственность за свою команду и за своих людей и понимать, почему эти люди должны работать лучше, что их должно заставить работать лучше. Мы их всех отберем по экзаменам супер-пупер талантливых. Почему они должны пойти работать к нам? Что их должно заставить? За идею? За какую идею? За ценности? За какие ценности? Вот, собственно, о чем надо подумать.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Р.ТРОЦЕНКО: Очень многие чиновники работают 10-12 часов в сутки. И труд чиновника на самом деле тяжелый. И лентяев, и разгильдяев, и необязательных людей – меньшинство. То есть жизнь чиновника тяжелая. И конечно, без элементов гражданского общества и элементов контроля снизу рассчитывать на улучшение государственного сервиса не приходится. Хотелось бы узнать, как это обстоит в Свердловской области?

М.МАКСИМОВ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич!

Заместитель губернатора Свердловской области Александра Мишарина, четверо детей, где-то 100 тысяч рублей на руки в месяц получаю.

Д.МЕДВЕДЕВ: Это все выступление?

М.МАКСИМОВ: По-честному, мало, но четыре года на госслужбе. Как взять энергичного и интересного профессионала на госслужбу? Энергичный и интересный человек в последнюю очередь спрашивает про зарплату. Ну не интересно ему про зарплату, про кабинет, про машину, про офис, командировки. Он спрашивает про то, что делать.

Поэтому если мы хотим взять энергичных людей, профессиональных, в первую очередь мы должны поменять задачи перед чиновником. Сейчас чиновник в основном занят чем? Контрольные поручения начальства, вовремя и в сроки отчитаться, электронный документооборот, второе – подготовка к совещанию, третье – участие в совещании. Даже если человеку платить 15 миллионов рублей в год, хотя эта работа столько не стоит, профессионально не будет ею заниматься.

Поэтому как предложение от нашей группы по мотивации. Прежде чем мотивировать, давайте поменяем задачи перед госаппаратом. Давайте тем энергичным, которые не согласны свою жизнь тратить на совещания и на контрольные поручения начальства, дадим им другую жизнь, более живые задачи. Откуда их можно взять, по нашему опыту? Раньше это нельзя было сделать, сейчас с развитием современных электронных систем это сделать легко и реально. Денис Базин сидит, он сделал нам программу, за три месяца написал софт, когда мы всех пересадили из теплых кабинетов в электронные кабинеты и попросили сделать тот же самый бизнес.

Когда ты взаимодействуешь в электронном виде через логин и пароль, все меняется, ты можешь увидеть все, ты можешь уже конкретно по своему министерству понимать, сколько контактов за прошедшую неделю было с бизнесом. Если их десять на 100 человек, как вы занимаетесь привлечением инвестиций? Это простой ключевой показатель. Вы всего 20 раз встретились с руководителем предприятия, о чем вы рассказываете? А можно и нужно, я думаю, поменять сейчас, вот как предложение от нашей группы рабочей, контрольные поручения Президента, контрольные поручения губернатора на контрольные электронные поручения гражданина, на контрольные электронные поручения директора предприятия (нынешние технологии не позволяют это отслеживать), и тогда вы увидите совсем другую картинку. И вы дадите людям, которые просто не за деньги работают, а работают за идею, за какую-то задачу, содержательно совсем другую повестку. Вот как предложение с нашей стороны. И я еще раз говорю о том, что это действительно работает. В области за год я удивился, как это легко можно сделать. Ну, другая картина, другие люди придут на госслужбу тогда. Спасибо.

Р.ТРОЦЕНКО: То есть за опытом обращаться в Свердловскую область. Спасибо.

Без технологий сейчас трудно представить государственное управление, и «Сколково» делает много для того, чтобы продвигать новые технологии. Алексею Ситникову слово, Сколковский институт науки и технологий.

А.СИТНИКОВ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич, Вы сегодня начали Ваше вступительное слово с очень важной темы, темы, очень близкой моему сердцу, с образования. Вы задали вопрос: образование вроде бы неплохое, а кадровый голод – почему, что делать?

Мы работали в группе «Развитие и обучение» и поднимали этот вопрос постоянно, как можно мотивировать, оценивать, спрашивать или даже принимать, не давая изначально набора компетенций, за который потом спрашивать, оценивать, поощрять или увольнять. И здесь мы пришли к выводу, что на сегодняшний день, если у нас есть отдельные успехи в образовании, они точно к области государственной службы относятся в меньшей степени, потому что там нет конкуренции, там нет лучших международных практик. Нельзя, если брать уровень бакалавриата, специальность «Государственное муниципальное управление», выпустить специалиста по государственному муниципальному управлению, потому что он должен быть немножко юристом, немножко психологом, немножко социологом, часто психологом должен быть. И поэтому здесь как предложение у нас возникла мысль.

Мы сейчас создаем «СколТех» по Вашей инициативе, в том числе, и с участием Массачусетского технологического института. Сейчас как раз идет сессия, группа из MIT здесь, я утром был там, потом пришел сюда. И здесь уже есть какой-то конкретный опыт, как делать подобные устройства, создавать систему этих компетенций с участием международных партнеров. И может быть, стоит подумать о поддержке создания в России школы государственной службы именно по образу и подобию, если хотите, «СколТеха» или с учетом опыта, который мы сейчас получаем, потому что мы его каждый день реально очень много получаем, и посмотреть, как это можно интегрировать в существующую систему. Есть наработки и в Академии народного хозяйства, и в Российской экономической школе, и в Высшей школе экономики. Сделать из этого либо партнерство, либо конкуренцию, может быть, даже, но выйти на этот итоговый результат.

Еще одно предложение, тоже связанное с программой, которую Вы поддержали, – программа «Глобальное образование». Она сейчас начинает работать. Может быть, стоит в первоочередном порядке ее распространить на тех чиновников, особенно региональных, которые смогут поступить в международный вуз на программу гражданской службы, и потом, по возвращении, наделить их достаточным объемом полномочий, чтобы они могли своими волевыми решениями те лучшие практики, которые они получат, уже непосредственно применять, чтобы их не поглотила очень консервативная система, система, которую отторгают очень часто лучшие практики. Это можно подумать в масштабе, например, 1000 человек и уже в ближайшее время направить их на такое обучение. А по школе государственной службы можно, например, выйти на параметры в течение 5-7 лет, чтобы до 200 лучших международных профессоров, специалистов работало в такой школе в России, и этот опыт дальше бы распространялся на другие подобные учреждения.

Спасибо.

Р.ТРОЦЕНКО: Да, наверное, никто из нас бы не захотел, чтобы нам делали операцию хирурги, которые учились месяца три. Это профессиональная деятельность. И в государственном управлении должны быть профессионалы.

Кто хочет высказаться еще на тему оценки? Пожалуйста.

Л.МЕЛАМЕД: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемый Роман Викторович! Уважаемые коллеги!

У меня очень короткое замечание. Я присутствовал вчера на обсуждении, и было очень много механизмов участия общественности, то есть именно наш фокус открытое правительство, а сегодня они не звучат. Это было и участие в конкурсных комиссиях, и в мотивации. По крайней мере, хотелось бы, чтобы сейчас Александр Брагин нам сказал, какие оценки есть, и в дальнейшем все докладчики особый фокус обращали именно на нашу специфику, на открытое правительство.

Спасибо.

А.БРАГИН: Действительно дискуссия была. Я, может быть, повторюсь, – это контрольная закупка, участие в оценке как элемент комплексности, это обязательность отчетов и возможность онлайн оценки для граждан. И третье, мы уже тоже говорили, онлайн оценка для граждан, которые участвуют во взаимодействии с чиновниками. «Шаг к цели» – это тоже история про общественные механизмы, абсолютно.

Р.ТРОЦЕНКО: Спасибо. Я передаю слово Юрию Котлеру.

Ю.КОТЛЕР: Спасибо, Роман. Я коротко хотел бы прокомментировать замечание Леонида Борисовича [Меламеда]. Мы действительно в каждой группе настолько глубоко ушли в обсуждение механизмов взаимодействия с обществом и настолько в них вжились, что мы даже как-то прошли их сегодня без обсуждения, тем не менее это сквозная тема, потому что все те пункты, о которых мы говорим, без открытости, без общественного обсуждения теряют смысл, мы опять погрузимся в закрытую бюрократическую систему и в ней останемся.

Я коротко хотел прокомментировать следующую развилку, она называется ротация, как Вы, Дмитрий Анатольевич, сказали, неизбежная ротация. У нас была дискуссия достаточно жесткая, вообще нужна ли она, причем звучали замечания о том, что ротация не нужна, как это ни удивительно, не со стороны госслужащих. Но тем не менее я бы пригласил Павла Лукшу из Школы управления «Сколково», чтобы он рассказал вкратце о том, к каким развилкам мы пришли. Потом я хотел бы дать еще короткий комментарий именно по результатам работы этой группы.

П.ЛУКША: Очень лестно, что меня приняли на госслужбу, но я все-таки нахожусь в школе управления.

Добрый день, Дмитрий Анатольевич, коллеги! Мы обсуждали один из весьма болезненных вопросов, это вопрос ротации. Понятно, что функции ротации важны, это и вопрос борьбы с коррупцией, это и вопросы продвижения талантов, и обмен лучшими практиками. И один из выводов группы, весьма парадоксальный, был в том, что при развитии системы целеполагания и развитии эффективного рынка труда для чиновников весьма вероятно, что многие задачи для системы ротации будут решаться так же, как они решаются в бизнесе, где есть конкуренция за лучшие кадры. А худшие кадры просто в силу того, что они не способны достигать своей цели, сами руководители бизнес-подразделений убирают. То есть нет необходимости навязывать какую-то систему извне, система сама себя регулирует. Но это, возможно, следующий шаг.

Ясно, что ротация нужна уже сейчас, нужно обновление. С этой точки зрения мы говорили о том, что нужно ввести этот принцип, расширять его максимально для широкого круга госслужащих, которых назначают на должности. То есть понятно, что есть политические должности, есть конкурсные должности, там ротация – другой вопрос. А в случае назначения ротация – это важное понятие. И здесь мы знаем, что уже есть внесенная Вами инициатива. Мы предлагаем ее расширить на круг руководителей среднего звена и на часть чиновников низшего уровня. Здесь, наверное, важно, чтобы человек не засиживался на своем месте больше (в зависимости от позиции) 3–6 лет, а дальше у него выбор: либо он идет наверх с повышением, либо он сдвигается вбок, то есть в другое ведомство, в другой регион, или он увольняется. То есть это система, которая позволит более эффективно обновлять. По сроку – это, конечно, зависит от того, в какой области человек работает. Есть вещи, которые более просты, более понятны. Там, может быть, сроки будут короче. Есть те, где специалисты редкие, или где долго нужно входить в специфику, и там, возможно, более длинный срок нужен. Это одна тема.

Вторая тема, которая постоянно звучала, как при системе ротации, при уходе людей со своей позиции, а руководители часто уходят с командами, сохранять те знания, которые эта команда, или эти конкретные чиновники имели в своей деятельности. И здесь у нас было две темы. Первая тема – это автоматизация. То есть: есть система управления знаниями, уже многие регионы и ведомства внедрили электронный документооборот, но это надо дополнять. Приводился пример Свердловской области, в частности. То есть нужно документировать, какие контакты, какие договоренности, чтобы не только для того, чтобы эффективность оценивать, но и для того, чтобы передавать эти знания преемникам. То же самое по управлению проектами. Нужны автоматизированные системы управления проектами, в которых было бы видно все инициативы, которые в конкретном ведомстве или в конкретном регионе ведутся, чтобы людям, которые приходят на смену, был понятен статус, чтобы можно было быстрее передавать эти знания.

И кроме этого, важно: все-таки многие вещи передать в автоматическую систему нельзя, поэтому нужен своего рода институт наставничества именно в смысле преемничества. То есть люди, которые уходят, какое-то время могут оставаться наставниками в своем бывшем ведомстве или в своем регионе и своим преемникам, которые пришли на эту должность, передавать то, что они за это время наработали. Такие, наверное, ключевые вещи, которые в ротации нужны.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Ю.КОТЛЕР: Спасибо большое.

У нас еще была такая тема, когда мы работали в группе. Нам кажется, что должны быть, в том числе, и для того, чтобы показать серьезность намерений, должны быть какие-то конкретные шаги. Мы достаточно много обсуждали это, скажем так, на уровне общественной инициативы рабочей подгруппы, Дмитрий Анатольевич. Тем не менее? одно из предложений, на которое мы вышли, – в течение 2012 года на конкурсной основе выбирать руководителей всех агентств и служб. Всех, за исключением силового блока.

Д.МЕДВЕДЕВ: Силовой блок пожалели.

ФСБ и другие спецслужбы с облегчением вздохнули. (Смех.)

Ю.КОТЛЕР: Ну это только начало.

Это был мозговой штурм, в ходе которого все эксперты сошлись во мнении, что мы бы хотели предложить провести конкурс с предложением выбора для трех министерств: Министерства сельского хозяйства, Министерства регионального развития и Министерства спорта, туризма и молодежной политики. На Ваше решение.

И я передаю слово Роману для презентации результатов работы последней группы.

Р.ТРОЦЕНКО: Последняя группа – это «Система управления». Руководитель группы – Стас Наумов, который имеет опыт государственной службы и теперь работает в Фонде Сколково. Стас, Вам слово.

С.НАУМОВ: У меня достаточно конкретная задача, сказать, чем мы будем заниматься в мае и июне, до начала летних отпусков, то есть во что все идеи должны превратиться.

Во-первых, это, конечно же, действующее законодательство. Мы выделили, как минимум, четыре закона, на которые надо сейчас обратить внимание, чтобы те изменения, которые будут реализовываться, уже были в понятном правовом поле. Ну, во-первых, это закон о государственной службе. Надо сделать в течение ближайших 30 дней своего рода тест на соответствие отдельных его положений тем идеям, которые сегодня озвучены.

Во-вторых, это закон о Правительстве. И на пересечении двух этих законов, мы считаем, очень важное значение для перспективных специалистов имеет типовой регламент взаимодействия органов исполнительной власти. Он состоит из 13 частей, описывает, в том числе, порядок взаимодействия министерств и ведомств с инициативами общественных объединений, экспертных групп. Сейчас там записано право совещательного голоса. Может быть, имеет смысл дать представителям общественных объединений и саморегулируемых организаций право решающего голоса при принятии определенных решений.

Два других закона, о которых мы говорим, это закон о саморегулируемых организациях и закон об общественных объединениях. Там тоже надо прописать четкую взаимосвязь с двумя первыми законами.

И самая сложная, наверное, задача, это то, что касается решения вопроса – можем ли мы сами реформировать государственную службу изнутри. То есть это тот вопрос, который наверняка возникнет. Сегодня вопросами реформирования госслужбы занимаются Министерство экономического развития в рамках программ и Министерство социального развития. Мы предлагаем развилку. Развилку, которая состоит в том, чтобы либо сделать в системе органов исполнительной власти отдельное агентство, либо министерство, которое бы по примеру Китая, который в 1993 году такую работу начал, в течение 2-3 лет осуществило конкретный проект по развитию управленческих технологий в системе государственной службы. Либо второй вариант, или, может быть, он будет дополнять, создать фонд развития управленческих технологий, который бы являлся структурой, которая осуществляет такие услуги для министерств и ведомств. И, может быть, он имел бы не только статус агентства, работающего по реформированию систему исполнительной власти на федеральном уровне, но и уходил бы и на региональный уровень, и на международный.

Мои коллеги могут дополнить.

Р.ТРОЦЕНКО: Илья Брейман – участник рабочей группы. Илья, Вам слово.

И.БРЕЙМАН: На самом деле у меня есть предложение и мечта. Я, наверное, с предложения начну.

В работе Фонда нам нужно активно привлекать международных экспертов – будь то министерство, будь то фонд, будь то любая структура, мир открытый, правительство открытое. Нам надо активно учиться? и для этого нам нужно привлекать лучших. Поэтому необходимо создать условия для привлечения лучшей экспертизы: как российской, так и международной.

Тут я вижу у многих iPad, iPhone. И Стива Джобса часто обвиняли в том, что он ворует инновации. Он говорил, что преступление – это не воровать. Для нас не воровать инновации в области управления кадрами, особенно на госслужбе, – это преступление. И в странах БРИКС спрос на инновации в государственной службе огромен. Я уверен, что мы можем стать интеллектуальным лидером в этой области, если предпримем необходимые шаги в ближайшее время как в области образования, так и в области воровства инноваций, синтезирования и адаптации их под наше заимствование, адаптации их под наши нужды и потребности.

И еще одно предложение – использовать возможности, возможно, Фонда и какой-нибудь независимой организации для проведения аудита кадрового потенциала, кадрового аудита федеральных министерств, ведомств, федеральных агентств, а также региональных органов власти. Вы предложили, Дмитрий Анатольевич, какое-то количество руководителей федеральных агентств нанять через конкурс. Возможно, с приходом нового руководителя есть смысл проводить и сразу кадровый аудит, для того чтобы помочь ему сформировать эффективную команду, а также развить уже существующую команду в той или иной организации.

Михаил Прядильников не даст соврать, результаты кадрового аудита, который провел с участием независимых экспертов Собянин, как только пришел на пост мэра Москвы, были достаточно эффективны, потому что позволили как понять слабые места в структуре управления городом, так и увидеть, как развивать людей, находящихся на ответственных постах в Москве. Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Мечта-то какая у Вас?

И.БРЕЙМАН: Мечта на самом деле была про то, что мы станем действительно интеллектуальным лидером и сможем не только учиться у других, но и учить других, как развивать государственную службу, что наша государственная служба, система государственного управления из того, что Вы назвали анахроничной системой, то есть из нашего конкурентного недостатка превратится в наше конкурентное преимущество, и мы ей будем гордиться.

Р.ТРОЦЕНКО: Спасибо.

Конечно, у всех есть серьезные и разумные сомнения по поводу того, способна ли система сама себя реформировать. Потому что, продолжая налоги и здравоохранение, есть миллионы врачей, миллионы больных аппендицитом, а людей, которые сами себе вырезали аппендицит, очень немного. Поэтому сложность колоссальная.

Д.МЕДВЕДЕВ: Есть такие всё-таки. (Смех.)

Р.ТРОЦЕНКО: Да, есть несколько человек в мире. Дмитрий Анатольевич, Вам предстоит быть одним из таких людей.

Д.МЕДВЕДЕВ: Жестко. (Смех.)

Р.ТРОЦЕНКО: Тем не менее есть регионы, которые с этой сложной задачей справляются и системно занимаются обновлением кадров, у которых есть своя программа, допустим, Татарстан. И я хотел бы предоставить слово заместителю Председателя Правительства Татарстана.

Н.НИКИФОРОВ: Большое спасибо. Вместе с Леонидом Меламедом в рамках рабочей группы по «Открытому правительству» мы работаем в подгруппе по электронным сервисам, электронным услугам и современным средствам коммуникаций. И мне было очень приятно, что сегодня столько раз в ходе нашей дискуссии упоминалась тема электронного документооборота и вообще информационных технологий, которые за последние год, два, три действительно переформатировали и изменили очень многие интерфейсы взаимодействия. Это серьезные вызовы, и я просто хочу привести два коротких примера таких вызовов, которые действительно должны повлиять на систему управления талантами государственной службы.

Пример первый касается электронных услуг непосредственно. В прошлом году в Республике Татарстан 10 миллионов раз жители воспользовались электронными услугами, но есть фантастические примеры, и приведу один из них – это подача заявлений на регистрацию брака. Так вот 22800 пар в прошлом году в Татарстане подавали заявления на регистрацию брака через интернет, это 75 процентов от общего числа, это не треть, это не половина, это три четверти. Это, кстати, совершенно объективно, потому что проникновение интернета в Казани сегодня, например, 78 процентов, и очевидно, что 75 процентов подают заявления в электронном виде. Но это тот вызов, которому мы должны найти соответствующее отражение в той системе, которую мы сегодня выстраиваем. Кстати говоря, каждый из этих фактов обращения может быть персонифицированно оценен. И очень важно, когда мы говорим про те же самые социальные сети или механизмы мотивации, очень важно, чтобы гражданин или тот же самый директор предприятия был авторизован, он был авторизованным пользователем, и мы, пусть даже обезличенно, но мы понимали, что мы говорим все-таки с конкретным представителем общества.

Пример второй касается непосредственно бэк-энда государственной службы, про электронный документооборот. Мы приняли очень простой принцип примерно в 2008 году. Нормативный акт в Республике Татарстан был принят, мы запретили министерствам направлять документы в бумажном виде, кроме тех случаев, когда это строго предписано законом, и они подлежат постоянному хранению. За прошлый год я посмотрел статистику, прямо в этом своем iPad я подписал 85 процентов всех исходящих документов своего министерства. 85 процентов этих документов ушли в структуры, которые работают в Республике Татарстан, остальные 15 процентов ушли на федеральный уровень, может быть, в другие регионы. Мы уже с Пермским краем договорились наладить электронный обмен документами. Но это некий принцип, который также системно влияет на работу всей системы управления на государственной службе. Что скрывать, конечно, важны и контакты, конечно, важны и другие управленческие процессы, но действительно государственный служащий большую часть времени, так как их работа четко регламентирована, работают с документами. Если мы жестко будем переводить это в электронный режим, то получим сразу массу плюсов, которые соответствуют, собственно, тем предложениям, которые сегодня прозвучали.

Большое спасибо.

Р.ТРОЦЕНКО: Дмитрий Анатольевич, прозвучал вопрос, как Вы видите организацию этой системы, какой орган должен заниматься реформированием государственной службы, должен ли это быть фонд, агентство или министерство?

Д.МЕДВЕДЕВ: Роман, я все-таки хотел бы «аппендицит вырезать» один раз в оставшееся время. Вы хотите, чтобы я итоги подвел или же чтобы я ответил на один из вопросов?

Р.ТРОЦЕНКО: Как Вам удобно.

Д.МЕДВЕДЕВ: Давайте я подведу итоги. Будем потихонечку переходить к завершающей части, потому что всякая дискуссия хороша до тех пор, пока она не становится слишком длинной. Сначала по существенным вопросам, по которым я ещё не высказывался.

Вернёмся к мотивации. Я сказал, что считаю совершенно разумной постановку вопроса о том, чтобы платить государственным служащим по рынку, это справедливо. Но хотел бы также отметить, что очень важной является так называемая переменная составляющая в зарплате, о которой здесь тоже говорилось, чтобы государственные служащие не только получали свой фиксированный оклад, который является неизменным и соответствует рыночному индикатору, а чтобы была переменная составляющая. Причём это важно для всех служащих. На удивление, даже, может быть, в тех сферах, где это, на первый взгляд, кажется не столь существенным.

Теперь по публичному отчёту, оценке деятельности государственных служащих. Думаю, что это абсолютно правильно, причём оценивать нужно деятельность не только Президента, не только государственных служащих категории «А» или членов Правительства. Всё это нужно делать, причём делать по ключевым показателям эффективности, число которых должно быть также разумным.

Здесь звучала идея контрольной закупки, то есть оценки гражданами, в целом гражданским обществом деятельности государственных служащих, которые непосредственно вступают в контакт с людьми. Мне кажется, это тоже разумно, но она не должна быть превращена в какой-то абсурд. Здесь нельзя действовать какими-то милицейскими способами, наверное. Но в целом это возможно.

Про систему классных чинов или «табели о рангах 2.0» я уже сказал: я – за. Но только нужно сделать так, чтобы это была работающая система, чтобы к новому классному чину государственный служащий реально стремился, чтобы не было никакого автоматизма в его получении. Ничего не делаешь – новый классный чин не получаешь.

Теперь по тому, что делать с теми, кто заканчивает свою работу. Это сложная тема. Более того, в нашей стране она почти мистическая, потому что никто никуда уходить не хочет. Могу вам абсолютно твёрдо об этом сказать: будь то руководитель небольшого уровня или люди, занимающие очень высокую позицию. Вот так сложилось, причём, может быть, сложилось и за последние годы. Надо признаться, что у нас были довольно спокойные годы, в смысле перемещения по государственной службе, что с одной стороны, хорошо, вроде бы нет кадровой чехарды. В 90-е годы она была довольно значительной. С другой стороны, по сути, все приросли к своим стульям. Даже абсолютно адекватные люди, когда их спрашиваешь (я, конечно, никого называть не буду): «Я бы ещё поработал бы. А чего? Нормально». Независимо от того, сколько этот человек работает: пять лет, десять, двадцать. Отчасти это даже потеря адекватных представлений о том, как должна работать сама государственная служба.

Во многих наших соседних странах этот вопрос даже не стоит. Там постоянная ротация. Люди приходят и уходят, причём приходят и уходят на довольно весомые позиции. Но ни для кого не обидно, что в какой-то момент эту позицию замещает кто-то другой. Это проблема отчасти ментальная, отчасти, если хотите, проблема решимости руководства. Если руководители такие решения принимают – ротация неизбежна. Она происходила и будет происходить. Но сейчас мы упёрлись. Мы просто обязаны наладить систему полноценной ротации.

Куда уходить начальникам разным? Самое лучшее, о чём вы говорите, это наставничество. Мы сидим в зале, который называется «Сингапур». Сразу, естественно, вспоминается министр-ментор или министр-наставник Ли Куан Ю, наиболее авторитетная фигура. Правда, надо признать, до этого он немало поруководил своей страной. Это тоже так. И министр-ментор, как он назывался в их системе координат, – это тоже, в общем, вполне полновластная фигура. Но это скорее символ нации, а в принципе идея наставничества абсолютно правильная, хорошая и ни для кого не обидная.

Здесь говорилось о том, что мы все очень заинтересованы в приходе на государственную службу энергичных людей. Я с этим абсолютно согласен, но давайте смотреть правде в глаза: не все государственные служащие будут энергичными. Более того, всё равно будет некий средний уровень, который должен выполнять свою разумно-рутинную работу. Но тем не менее на среднем уровне должны генерироваться потоки, которые выносят людей наверх, а с другой стороны – сносят часть этих людей просто из государственной службы. И вот эти флуктуации действительно должны находиться под контролем государственной власти, под контролем руководителей соответствующих структур и гражданского общества.

Меня ещё несколько настораживает, и я как-то даже об этом рассуждал, мотивация людей приходить на государственную службу. Я довольно много общался со студентами в прежней своей жизни, и когда я занимался преподавательской деятельностью и спрашивал у студентов или по бизнесу общался, спрашивал: «Кем ты хочешь быть?» В девяностые годы ответ был простой: «Хочу быть предпринимателем, хочу быть экономистом, хочу быть юристом, артистом, наконец – кем угодно». Сейчас, когда мы задаём эти вопросы значительной части молодых людей, да и девушек тоже, они говорят: «Мы хотим быть чиновниками». Почему? Потому что это такая интересная работа? Нет. Просто потому, что считается, что можно практически сразу же после получения университетского диплома «сесть» на непыльное и очень прибыльное, доходное место. Поэтому мне кажется, что эти стереотипы тоже требуют корректировки.

Образование: коллеги говорили, что невозможно готовить чиновников три месяца. Это справедливо. Более того, меня всегда смущали специализированные структуры по подготовке государственных служащих, не потому что они не нужны (они точно нужны), а просто потому, что у них запредельно низкий уровень бывает, очень низкий, даже у самых-самых титулованных, пусть не обижаются. Когда я, находясь ещё в Петербурге, принимал на работу людей с каким-то образованием и мне приносили дипломы, где было написано, например, Академия государственной службы, я всегда спрашивал: «А вы что умеете-то? Вас чему учили?» Для меня и до сих пор это непонятно.

Поэтому очень важны программы и очень важны преподаватели, которые там работают. Там должны быть разные преподаватели: там должны быть преподаватели из классических университетов, там должны быть преподаватели, естественно, из самой среды чиновников, то есть те, кто трудится на государственной службе, там должны быть бизнесмены, но это должны быть адекватные, энергичные, интересные люди, а не те, кто читает по конспекту содержание тех или иных законопроектов или законов.

Про ротацию я уже сказал, могу отметить только одно, что всех нас когда-нибудь ротируют. Это несомненная и непреложная вещь, и с этим человек должен смириться, когда он поступает на государственную службу и когда он достигает пика своей деятельности.

Оптимальный срок нахождения в должности, на мой взгляд, для любого лица – от трёх до шести лет, потому что за этот период можно как следует погрузиться в материал, приобрести управленческие навыки, выстроить свою команду и добиться результатов. После этого нужно уходить или наверх или вбок. Это касается практически любой должности, но при этом существует проблема смены команд. Это справедливо, поэтому важны документирование соответствующей информации, наличие соответствующих электронных носителей, где всё сохраняется, и обмен опытом, и опять же использование наставничества в качестве одного из мест работы для прежних руководителей.

Теперь по самой существенной теме, как нам «самим себе вырезать аппендицит», или как нам реформировать государственную службу. Понятно, кроме нас, это никто не сделает, и смешно рассуждать о реформировании государственной службы со стороны. Это как раз тот институт, который должен реформироваться самой властью.

Две идеи, которые прозвучали: одна из них – это некий фонд плюс министерство, а вторая, насколько я понимаю, просто министерство. Так или не так?

М.АБЫЗОВ: Подразумевается: либо это министерство или агентство, являющееся органом исполнительной власти с элементами общественного контроля и взаимодействия, либо это фонд, который не является органом исполнительной власти, но который работает на уровне соответствующего вице-премьера и комиссии, интегрирующей все модули работы по теме «Кадры и система государственного управления».

Д.МЕДВЕДЕВ: Мне кажется, это несколько идеалистическое представление о том, «как нам реорганизовать Рабкрин». Реформировать государственную службу в нашей стране могут два человека – это Президент и Председатель Правительства. От них и будет зависеть, какой механизм они должны получить. Фонд, наверное, неплох, но я не очень понимаю, что делать внутри этого фонда: можно какие-то программы через этот фонд проводить, или второй вариант: если этот фонд будет местом, где будут писаться законы, то, наверное, – да. Но для этого необязательно отдельный фонд создавать.

Что касается агентства по государственной службе – это идея достаточно древняя, но возможная. Я об этом подумаю, потому что, может, в ней действительно свой сакральный смысл присутствует, но, в конечном счёте, ещё раз подчёркиваю, всё зависит от мнения руководства государства.

По поводу того, как нам по конкурсу назначать руководителей служб и агентств. У меня сначала была более аккуратная идея, я её высказал, но я не возражал бы, чтобы, например, в течение нескольких лет все руководители служб и агентств правительственного блока прошли через систему конкурсов. Только нельзя делать это сплошняком: нельзя сказать, что завтра все… Сколько у нас служб и агентств? Тридцать?

РЕПЛИКА: Пятьдесят.

Д.МЕДВЕДЕВ: Пятьдесят. С каждым годом всё больше и больше, не успеваешь следить, они как грибы растут. Пятьдесят руководителей назначить по конкурсу невозможно – но пять можно, а потом ещё пять, потом ещё пять. Тем более, как только начнёшь назначать по конкурсу, другие начнут «чесаться», это очевидная ситуация. Значит, конкурс по министерствам – более сложная идея именно в силу того, о чём я говорил. На мой взгляд, руководители министерства, министры – это политические назначенцы, но подумать можно и об этом, конечно.

Изменения в законодательство, закон о государственной службе, закон о правительстве, типовые регламенты взаимодействия министерств и ведомств, законодательство о саморегулирующих организациях – абсолютно точно всё надо подстраивать под новую ситуацию с кадрами. Как раз для этого, может быть, пригодился бы тот самый фонд, потому что для того, чтобы быстро написать качественные законы, нужна группа единомышленников, должна быть группа людей, надеюсь, присутствующие в неё войдут и смогут написать соответствующие бумаги. Причём делать это нужно достаточно быстро.

Электронный документооборот – важнейшая тема. Всемерно нужно поддерживать переход к электронным формам взаимодействия с государственными и муниципальными структурами. Вы сказали о том, что в Татарстане действует система, при которой бумажный документооборот запрещён, кроме случаев, когда наличие бумажного документооборота прямо предусмотрено законом. Проблема заключается в том, что таких случаев у нас слишком много, и задача сейчас в том, чтобы изменить законодательство и отказаться от значительного количества случаев, когда закон прямо предписывает хранение бумажек. Такую ревизию необходимо обязательно провести. В том числе по закону об архивном деле.

Мы позавчера проводили совещание по экономическим вопросам, там все наши ведущие банки участвовали. И там как раз руководители крупнейших банков говорили о тоннах бумаг, которые никогда никем не востребуются, но которые прямо предусмотрены законодательством об архивном деле и другими законами. По этому поводу просил бы подготовить отдельное президентское поручение, просто чтобы посмотреть по всем законам.

По-моему, я прошёлся по всем темам, которые здесь обсуждались. Согласен, кстати, с тем, что реформирование государственной службы не может осуществляться только из Москвы. Очевидно, что, несмотря на важность принятия центральных решений, крайне необходимо, чтобы этим занимались регионы. Это как раз то, о чём сейчас рассказывали наши коллеги, лучший пример того, как можно достаточно неплохо реформировать государственную службу в наших субъектах Федерации. Поэтому я думаю, что можно было бы просто предусмотреть создание соответствующих должностей: либо министров в региональных правительствах, либо заместителей губернаторов, которые бы занимались проблемами кадров, проблемами человеческого потенциала. По терминам мы окончательно определимся. У губернатора до этого руки могут не дойти, но специализированная структура для этого в регионах быть должна.

Уважаемые коллеги, хотел бы вас сердечно поблагодарить за то, что вы теряли время вчера, сегодня и в течение этого короткого периода. Скажу откровенно, большинство из позиций, которые вы озвучили, мне представляются абсолютно актуальными. Я постараюсь сделать всё, чтобы они получили свою жизнь.

Спасибо вам большое.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 14 марта 2012 > № 512201 Дмитрий Медведев


Россия. ПФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 7 марта 2012 > № 508376 Дмитрий Медведев, Олег Чиркунов

Рабочая встреча с губернатором Пермского края Олегом Чиркуновым.

Глава региона информировал Президента о реализации ряда инфраструктурных проектов в Пермском крае.* * *

Д.МЕДВЕДЕВ: Олег Анатольевич, какие новости? Чем живёт пермская земля?

О.ЧИРКУНОВ: Зима закончилась, Дмитрий Анатольевич.

Д.МЕДВЕДЕВ: Да, сегодня уже весной пахнет.

О.ЧИРКУНОВ: Пока она, конечно, в полной мере не закончилась – закончилась только по календарю. Но можно уже сейчас говорить, что за последние годы в Пермском крае с инфраструктурой особых проблем за зимний период и вообще не было.

Просто хотелось бы рассказать о том, какие серьёзные системные шаги при поддержке федеральной власти были сделаны.

Д.МЕДВЕДЕВ: Именно в сфере инфраструктуры?

О.ЧИРКУНОВ: Да, в сфере инфраструктуры, но в самых разных сферах. Например, электроэнергетика: мы энергоизбыточный регион, мы поставляем примерно 25 процентов того, что вырабатываем, в другие регионы.

У нас были свои проблемы. Суть этих проблем заключалась в том, что север области у нас снабжался по одной линии, и это была очень ненадёжная система. Колоссальные инвестиции были сделаны федеральной сетевой компанией, мы соединились по северу со Свердловском и получили возможность как поставлять туда электроэнергию, так и делать обратную запитку нашего северного промышленного узла, где у нас серьёзная промышленность, включая «Калину».

Вторая большая проблема, которая у нас существовала по энергетике, – город Пермь. Как я уже сказал, мы энергоизбыточны, но сама столица региона оказалась как бы изолированной от большой энергосистемы – вернее, соединена с ней линией ограниченной мощности. В этом году завершено строительство линии, и уже принято решение о ликвидации так называемой зоны свободного перетока «Пермь». То есть мы были чуточку изолированы, это сказывалось на ценах, потому что мы не могли брать свою же электроэнергию на эту зону.

Задача почти решена. У нас сейчас есть дополнительная генерация, есть дополнительная сеть, пока не решена проблема со специальными понижающими трансформаторами. Это стоит очень больших денег.

В общем, если можно попросить взять на контроль Минэнерго, чтобы они эту задачку попробовали решить, – они этим вроде бы занимаются, но им одинаково выгодно дать эту электроэнергию, скажем, как на Свердловск, так и на Пермь. А мы заинтересованы, чтобы у нас была возможность эту электроэнергию брать.

Д.МЕДВЕДЕВ: Вы хотите, чтобы я у Свердловска её отобрал?

О.ЧИРКУНОВ: Понимаете, ведь нельзя ничего отобрать ни у Свердловска, ни у нас. Есть возможности. То есть мы сейчас взяли, построили систему, когда на Свердловск можно поставлять электроэнергию, а на Пермь есть ограниченная вещь.

Д.МЕДВЕДЕВ: То есть это можно разделить между Екатеринбургом и вами?

О.ЧИРКУНОВ: Это рынок разделит. Главное, чтобы были возможности подавать и туда, и в другом направлении.

А с точки зрения генерации, чтобы нам и Свердловску хватало, введены новые мощности. Примерно на 10 процентов на территории увеличилась выработка электроэнергии, ввели новую станцию на 420 мегаватт и ТГК-9 меньшего объёма, но тоже электроэнергетику ввели. Это что касается электроэнергии.

С точки зрения других ресурсов – газ. У нас тоже была огромная проблема: север области снабжался по очень старым газопроводам. Это большие газопроводы диаметром 900. В этом году принято решение, и с 2012 года мы уже в программе «Газпрома». В общем, эту задачу инфраструктурно мы как-то решили.

Автомобильные дороги. Была огромная проблема: самая опасная трасса Пермь – Екатеринбург, двухполосная, с огромной нагрузкой, громное число погибших. В этом году начали строить шестиполосную дорогу начиная от Перми.

Д.МЕДВЕДЕВ: Когда она вводится в эксплуатацию?

О.ЧИРКУНОВ: Первый участок – это 12 километров, самые опасные, перед городом, – вводим в этом году. Уже летом люди будут ею пользоваться. И так примерно по 10–15 километров в год. Конечно, мы мечтаем о том, чтобы это было быстрее, но в принципе дорожники свои возможности в федеральных средствах используют. Там даже нет просьб, чтоб что-то подталкивать: люди понимают, что эта дорога нужна.

Большая для нас проблема – железнодорожные сообщения. Проблема тоже состоит как бы из двух частичек: Транссибирская магистраль идёт через город Пермь, что, в общем, не очень хорошо. И в проектах, в стратегии развития РАО «РЖД» Южный железнодорожный обход уже тоже вошёл в программу. Мы подготовили за эти годы проект, вернее технико-экономическое обоснование. До проекта надо сделать ещё большой шаг. Тоже, в общем, обозначили, куда будет развиваться железнодорожное сообщение.

Точно так же у нас на севере железнодорожный тупик де факто, откуда поставляются калийные удобрения. Это огромный поток грузов, тупиковая ветка. Разработан проект «Белкомур», он соединяет нас, Республику Коми и Архангельск. Он прошёл все согласования по Инвесткомфонду, но по понятным причинам остановился. Сейчас отрабатываются новые механизмы финансирования. Он тоже в стратегии развития РАО «РЖД», поэтому думаю, что этот проект как-то будет продвигаться.

Д.МЕДВЕДЕВ: Я смотрю, что, действительно, инфраструктурных проектов много. Все они носят абсолютно адресный характер. Хорошо, что есть движение. Может быть, не такое быстрое, как всем бы всегда хотелось, но здесь главное – не останавливаться, потому как понятно, что денег на всё не хватает.

В то же время даже вот такие 12- километровые участки, как Вы говорите, или по возможности больше – это всё равно развитие дорожной сети и вообще других инфраструктурных объектов.

Но обычно жизнь не заканчивается только на инфраструктуре. Что-то ещё хорошее есть у вас, интересное в преддверии праздников?

О.ЧИРКУНОВ: Много хорошего, Дмитрий Анатольевич. У нас есть амбициозный проект, о котором мы несколько лет думаем и говорим. В Европейском союзе есть проект «Культурная столица Европы», но на самом деле это культурная столица Евросоюза, что в общем какая-то несправедливость. Мы сейчас в информационном поле пытаемся сформулировать, что как-то неплохо бы российским городам участвовать в этом проекте, и пытаемся проработать на 2016 год какой-то формат участия в этом проекте хотя бы потому, что в Евросоюзе в этом проекте будут участвовать фактически самый западный город Испании и польский город как окончание Евросоюза. А у нас ощущение, что было бы неплохо это дальше распространить.

Д.МЕДВЕДЕВ: А вы не хотите быть культурной столицей России? То есть вы сразу хотите стать культурной столицей Европы?

О.ЧИРКУНОВ: Мы хотим использовать все возможные инструменты, которые на сегодняшний день существуют, в том числе в информационном плане. И здесь была бы просьба: если возможно, попросить Министерство иностранных дел оценить реальность этого проекта, подключиться к этому.

Д.МЕДВЕДЕВ: А есть юридические основания в конкурсе участвовать?

О.ЧИРКУНОВ: Пока нет, но сейчас Еврокомиссия обсуждает вопрос, как они будут относиться к участию других стран.

Д.МЕДВЕДЕВ: Мы можем с ними поговорить, абсолютно нормальная тема. Мы обсуждаем с Еврокомиссией и вообще с Евросоюзом любые вопросы: и экономические, и политические, почему собственно гуманитарный вопрос не обсудить?

Россия. ПФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 7 марта 2012 > № 508376 Дмитрий Медведев, Олег Чиркунов


Россия > Образование, наука > kremlin.ru, 27 февраля 2012 > № 501970 Дмитрий Медведев

Заседание президиума Госсовета по вопросам поддержки талантливых детей и молодёжи.

В ходе поездки в Чувашию Дмитрий Медведев провёл заседание президиума Государственного совета, на котором обсуждались меры государственной поддержки талантливых детей и молодёжи в России.

Д.МЕДВЕДЕВ: Добрый день, коллеги!Сегодня наше заседание президиума посвящено вопросам формирования системы государственной поддержки талантливой молодёжи и одарённых детей. Тема не новая, мы её рассматривали приблизительно два года назад на совместном заседании президиумов Госсовета, Совета по культуре и искусству и Совета по науке, технологиям и образованию. Была создана специальная группа людей, эта группа людей подготовила концепцию общенациональной системы выявления и поддержки молодых талантов.

Эта концепция лежит на столе, но прежде чем её одобрить, мне бы хотелось со всеми вами посоветоваться, для того чтобы окончательно её утвердить. Срок, для того чтобы свести воедино все предложения с учётом нашего сегодняшнего обсуждения, я установлю в две недели, хотел бы, чтобы вы на это обратили внимание. Правительству до конца мая надо определиться с комплексом мер по реализации этой концепции, учесть это, естественно, в бюджетном процессе, чтобы это не превратилось в очередную бумагу, посвящённую благим намерениям, а чтобы это был документ, имеющий системную бюджетную поддержку.

Ещё одно замечание принципиального порядка. Важно, чтобы у всех детей, независимо от того, где они живут, независимо от того, насколько материально обеспечены их родители, была возможность развивать свои способности в самых разных областях. Задача государства заключается в том, чтобы создать возможности и все условия для такой самореализации настолько, насколько это возможно применительно к той или иной территории. И тем самым мы должны обеспечить приток и в нашу экономику, и в науку, и в культуру высокоинтеллектуальных сил, столь необходимых для того, чтобы наша страна динамично развивалась и чтобы она была, стала, во всяком случае, через какое-то время одним из лидеров в глобальной конкуренции.Хотел бы также специально подчеркнуть: у нас нет задачи обособления или же поддержки каких-то замкнутых элитарных групп. Тему нашего сегодняшнего президиума нужно понимать совершенно иначе. Речь идёт о выявлении и содействии в развитии способностей просто миллионов детей и подростков в рамках той программы, которая подготовлена.

В России сложилась определённая инфраструктура специализированных центров и школ в сфере научно-технического и художественного творчества, в сфере спорта, конечно. Большую роль в этом также играет система дополнительного образования детей. Активно развивается и школьное олимпиадное движение. Кстати, во всероссийских олимпиадах школьников за 5 лет участвовало более 35 миллионов учащихся с 5-го по 11-й классы. Это серьёзная, конечно, цифра. И вообще олимпиад в последние годы проводится очень много. Хотя, надо признать, уровень этих олимпиад тоже разный. Некоторые из них высочайшего уровня, некоторые из них, конечно, совсем другого порядка.

Для того чтобы работа по поддержке одарённых детей и молодёжи принесла долгосрочный результат, очевидно, нужно вести её не от случая к случаю, не от президиума к президиуму, а вести её системно, и распределить наши с вами обязанности и соответственно бюджетные обязательства на федеральном уровне, на региональном уровне и на муниципальном уровне. Требуется, вне всякого сомнения, обновление методической базы работы с молодыми талантами, я про материальную базу не говорю, это процесс более сложный, но, естественно, он тоже должен идти постоянно. Подготовка педагогов – отдельная задача, которой мы занимаемся. Сегодня об этом тоже поговорим.

Региональные программы развития образования, культуры и спорта – это ваш инструмент, и, может быть, самый важный инструмент. Он есть во всех субъектах нашей страны, и, конечно, он должен стать одним из ключевых механизмов реализации этой концепции. Сейчас также разрабатывается госпрограмма развития образования на длительный период – на период с 2013-го по 2020 год, в которой будет специальный раздел, посвящённый работе с одарёнными детьми.

Планируется создать и координационный совет по поддержке молодых талантов. Хотел бы, чтобы в его состав вошли представители науки, культуры, искусства, а также, кстати, успешные политики и, безусловно, представители бизнеса. Надо сделать всё, чтобы в поле зрения государства находился любой талантливый ребёнок, и в этом наша задача. Нам нужен и единый информационный интернет-портал для детей, которые будут его использовать, для молодёжи, естественно, для родителей, педагогов. В принципе, он мог бы объединить всю инфраструктуру, созданную для выявления и развития таких детей, молодёжи на всех уровнях. Надеюсь, что это позволит и родителям и детям лучше сориентироваться в достаточно многообразном наборе ресурсов. В качестве задания (это будет решение нашего президиума) нужно сделать так, чтобы к началу года такой портал начал работу. Я поручу это Администрации, естественно, в кооперации с Правительством нашей страны.

Обращаю внимание на то, что в этом году обучение первоклассников ведётся по новому образовательному стандарту. Об этом долго говорили, говорили и о плюсах, и об опасностях, тем не менее всё это началось. В школах создаются условия для развития способностей всех детей, и мы должны сделать так, чтобы история развития каждого ученика, история личного успеха каждого ученика велась, по сути, с первых дней его пребывания в школе и тем самым формировался ресурс или основа для его будущей жизни, багаж его личных достижений. И не менее важной задачей, конечно, является консультирование родителей, потому что если говорить о талантливых детях, то воспитание такого ребёнка, может быть, требует и больших трудозатрат, и материальных затрат, поэтому этим надо заниматься и с родителями.

Особое внимание – взаимодействию ведущих школ и высших учебных заведений. Надо расширять сеть учреждений, которые работают с талантливыми детьми, с молодёжью. Здесь есть неплохой опыт организации так называемых летних, зимних и заочных школ. Примеры известны. В частности, это школа-интернат имени А.Н.Колмогорова в нашем Московском университете. Кстати, я сегодня был в гимназии, ребята, которые учатся там, участвуют и в олимпиадах, то есть показывают, что эта система хороших олимпиад работает по всей стране.

И ещё два слова. Исключительно важна, мне кажется, поддержка одарённых детей, подростков со стороны российского предпринимательского класса. Я просто уверен, что такие инвестиции обеспечивают долгосрочные перспективы развития компаний. Мы сегодня смотрели за тем, как на одном из хороших местных предприятий проходят стажировку и, по сути, работают студенты и периода бакалавриата, и периода магистратуры, впоследствии – аспиранты. И мне кажется, что это тоже хороший путь. Давайте обсудим возможности для более широкого участия в этой деятельности представителей бизнес-сообщества, представителей науки, культуры и спорта.

Для начала нашего разговора, я думаю, достаточно.

Просил бы выступить с докладом Михаила Васильевича Игнатьева – Главу Чувашской Республики. Михаил Васильевич, пожалуйста.

М.ИГНАТЬЕВ: Спасибо.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Прежде чем приступить к основному докладу, позвольте поблагодарить всех членов рабочей группы, участвовавших в подготовке доклада по теме сегодняшнего заседания. Хочу отметить, что все предложения, которые мы получили от членов рабочей группы, максимально учтены в докладе, представленном сегодня на обсуждение.

В последние годы в Российской Федерации всё больше внимания уделяется работе с талантливой молодёжью, мы это ощущаем. Президент Российской Федерации, Дмитрий Анатольевич, обозначил одарённую молодёжь как основной стратегический ресурс развития регионов и в целом всей страны. Вопросы развития одарённых детей напрямую связаны с новыми реалиями и теми требованиями, которые ставит перед нами быстроменяющийся мир, а именно идеи целенаправленного образования детей и молодёжи, имеющих ярко выраженные способности. Интеллектуальный и творческий потенциал талантливых детей в условиях глобализации всё больше рассматривается в качестве основного капитала общества, и в связи с этим развитие полноценной национальной системы поиска, выявления, поддержки и развития талантливых детей и молодёжи становится одним из важных направлений государственной политики.

Рабочей группой проведён анализ международного опыта развития системы поддержки талантливой молодёжи, основные направления которой приведены на слайде. В качестве примера отмечу, что в ряде европейских стран приняты специальные государственные программы, обеспечивающие интенсивные исследования и использование накопленного практического опыта по выявлению одарённых детей. В частности, в Великобритании принята национальная программа развития образования одарённых и талантливых учеников, широко распространена практика создания целевых специальных фондов поддержки талантливых детей и молодёжи.

Вместе с тем Россия тоже имеет большой опыт выявления, поддержки и развития ряда уникальных способностей у молодого поколения, например, одарённость в таких предметах, как математика, физика, информатика и другие. Нам следует укрепить достигнутые позиции и продвинуться дальше в этом направлении.

Хотим отметить, что в настоящее время в России сформирована определённая нормативно-правовая, организационно-финансовая база для развития талантливых детей и молодёжи в разных сферах. Изучив материалы, представленные регионами, федеральными министерствами, можно с уверенностью сказать, что во всех субъектах созданы определённые условия для развития талантливых детей и молодёжи в интеллектуальной, творческой и спортивной областях.

Активно развивается и инфраструктура учреждений. В субъектах функционируют и специализированные школы, и учреждения профессионального образования, и региональные центры по работе с указанной категорией. Наиболее успешные регионы в этом направлении приведены на слайде.

Динамично развивается система работы с талантливыми детьми из сельской местности. Самой популярной формой для сельских школьников стали очно-заочные школы, созданные на базе учреждений дополнительного образования.

В субъектах Российской Федерации активно используются инновационные формы работы с одарёнными детьми, такие как дни науки, научно-исследовательские и творческие проекты, мастер-классы, деловые игры, экологические рейды, фольклорные экспедиции и другие.

Самой массовой и востребованной формой развития талантливых детей является система интеллектуальных, творческих, спортивных конкурсов, соревнований, а также всероссийские олимпиады школьников, которые проводятся по 21 учебному предмету. Школьным уровнем олимпиады в среднем охвачено 32 процента обучающихся.

По данному показателю лидирует ряд регионов. По абсолютному числу победителей и призёров заключительного этапа Всероссийской олимпиады школьников в прошлом году лидировали Москва, Санкт-Петербург, Московская область, Республика Татарстан, Челябинская область, Кировская область, Пермский край, Новосибирская область, Чувашская Республика и Нижегородская область.

Регионы отмечают, что Всероссийская олимпиада школьников, вузовские олимпиады для школьников сегодня являются системообразующим элементом в отечественной технологии поиска и развития интеллектуально одарённых детей.

Безусловно, как Вы правильно отметили, уважаемый Дмитрий Анатольевич, весомую роль в развитии детей играет система дополнительного образования. В настоящее время около 11 миллионов детей, а это более чем 49 процентов от численности детей в возрасте от 5 до 18 лет, постоянно занимаются художественным и научно-техническим творчеством, экологией, туризмом, краеведением, увлечённо реализуют себя в исследовательской деятельности.

Особо хотел бы отметить положительный опыт работы учреждений дополнительного образования детей по развитию спортивных талантов. Сегодня в субъектах Российской Федерации функционируют 5 тысяч учреждений дополнительного образования детей спортивной направленности. В них занимаются более 3,5 миллиона юных спортсменов. Именно учреждения спортивной направленности являются базовой ступенькой в выращивании спортсменов, достигающих выдающихся результатов. В сфере физической культуры и спорта в Российской Федерации уделяется также особое внимание развитию системы поиска и отбора одарённых детей и молодых людей. Успешные регионы, в которых эффективно действует система материального стимулирования юных спортсменов и тренеров за выдающиеся результаты, приведены в представленном докладе.

Важное место в системе материальной поддержки талантливых олимпийцев занимает стипендия Президента Российской Федерации. Таланты создать нельзя, но можно сформировать благоприятную среду для их развития. Чем шире представлена данная среда, тем чаще появляются таланты и гении.

Важным звеном в системе поиска талантливых детей в сфере культуры и искусства являются детские школы искусств, это музыкальные, хоровые, фольклорные, художественные, хореографические, театральные и другие, которые охватывают свыше 11 процентов школьников страны в возрасте от 7 до 15 лет. Более 70 процентов детей, обучающихся в детских школах искусств, во время обучения принимают участие в творческих конкурсах, смотрах, фестивалях, концертах, выставках и других мероприятиях всероссийского и международного уровней. Национальное достояние нашей страны – это училища, колледжи, академии в сфере культуры и искусств, которые, безусловно, позволяют развивать творчески одарённые личности.

Динамично развивается в России система материальной поддержки молодых дарований в интеллектуальной области. С 2003 года для поддержки молодых российских учёных выделяются гранты Президента Российской Федерации и учреждены стипендии Правительства Российской Федерации победителям всероссийских и международных олимпиад, конкурсов, грантов для молодых учёных. Дополнительно в текущем году Президент Российской Федерации принял дополнительные меры стимулирования, которые создают благоприятные условия для развития инфраструктуры российской науки и привлечения в неё молодых талантов.

По аналогии с Федерацией в регионах действует программа адресной материальной поддержки и поощрения талантливых детей и молодёжи. Объёмы региональных ресурсов, выделяемых на эти цели, составляют от 108 тысяч до 85 миллионов рублей при среднем показателе по Российской Федерации 11 миллионов рублей в год. Лидеры по финансированию талантливой молодёжи из регионального бюджета представлены на слайде.

Приведу в качестве примера наш региональный опыт. Начиная практически с 2002 года, ежегодно мы принимаем решение о выделении стипендий за творческую устремлённость 1 тысяче юношей и девушек. Её обладателями на принципах состязательности из республиканского бюджета выделено на эти цели более 150 миллионов рублей. Предпринимаемые нами меры не напрасны. Одним из ярких примеров служит тот факт, что 100 процентов стипендиатов, обучавшихся на электротехническом факультете нашего [Чувашского государственного] университета имени И.Н.Ульянова, после окончания вуза трудоустраиваются на предприятия-лидеры в области разработки микропроцессорной техники и релейной защиты. На одном из таких предприятий Вы сегодня тоже побывали.

Конечно, можно отметить, многое сделано, но в то же время мы ощущаем, что пока этого недостаточно. Озвучу основные проблемы в сфере поддержки талантливых детей и молодёжи в Российской Федерации, которые необходимо сегодня обсудить, и выработать единые пути их решения.

Одной из ключевых проблем следует обозначить недостаточно развитую систему ранней поддержки одарённостей. Статистика показывает, что пятая часть дошкольников может быть отнесена к одарённым детям, которые, как правило, лишены необходимого для развития их талантов педагогического сопровождения. В результате лишь 5 процентов детского населения проявляют себя как одарённые.

Кроме того, определённые проблемы имеются и в начальной школе. Неподготовленные учителя часто не могут выявить талантливых детей, не знают их особенностей. Решение проблемы видится в серьёзном изменении системы подготовки кадров дошкольного образования и учителей начальных классов. Необходимо, чтобы каждый воспитатель, учитель начальных классов владел эффективными технологиями по ранней диагностике и сопровождению талантливых детей.

Широкие возможности для развития талантов детей в разных сферах, как я уже ранее говорил, предоставляет система дополнительного образования. Однако разные возможности местных бюджетов не дают полноценно поддержать талантливых детей, создавать равные условия для их развития. В связи с этим предлагаем внести дополнения в статью 8 проекта федерального закона об образовании, предусматривающие отнесение организаций дополнительного образования к полномочиям органов государственной власти субъектов Российской Федерации. Мы думаем, что это реально выполнимо.

И на федеральном, и на региональном уровнях следует выработать единые рекомендации по определению особых принципов финансирования образовательных программ, направленных на развитие талантливых детей. Так, например, школа отдельной строкой может получить финансы, которые должны быть использованы только на реализацию программ для талантливых детей. Кроме того, педагог в детском саду, школе, учреждении дополнительного образования детей, учреждении профессионального образования, благодаря которому юный талант добился высоких результатов, должен получать соответствующие стимулирующие выплаты.

Несмотря на очень активную работу по поддержке талантливых студентов, молодых учёных, всё ещё актуальной для России, для регионов остаётся проблема утечки талантов. Таланты уезжают из регионов в крупные города, а лучшие из них – в другие страны. Конечно, высокая степень мобильности молодых профессионалов, их конкурентоспособность говорят о качестве образования, авторитете российских научных школ.

Необходимо поддержать предложение регионов о создании специального Федерального фонда поиска и поддержки талантов, включая бизнес-сообщества, что сейчас было как раз отмечено, которое аккумулировало бы в себе все виды государственной поддержки и систему для поддержки профессиональной карьеры талантливой молодёжи, программу сопровождения особо выдающихся детей, в данном случае даже наставничество, а также систему привлечения организаций в реальном секторе экономики.

Уважаемые участники заседания, я озвучил наиболее актуальные проблемы и предложения, которые были обозначены членами рабочей группы в рамках подготовки к заседанию данного президиума. Основные проблемы по обсуждаемому вопросу и пути их решения представлены также в проекте концепции «Интеграция эффективных механизмов поиска и поддержки талантливых детей и молодёжи в общенациональную систему». Полагаем, что материалы нашей рабочей группы станут дополнением для доработки проекта концепции.

Спасибо за внимание. Доклад закончен.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо, Михаил Васильевич.

Теперь послушаем Министра образования и науки. Андрей Александрович, пожалуйста, Ваше выступление.

А.ФУРСЕНКО: Спасибо.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

В вопросах, которые мы сегодня обсуждаем, есть две ключевые проблемы. Первая – это как создать условия для проявления одарённости у всех детей, в том числе в общеобразовательной школе, и вторая – это как обеспечить особые условия для развития ребёнка, который ярко проявил одарённость.

Именно в этих направлениях в последние годы ведётся работа. И благодаря национальному проекту «Образование» и инициативе «Наша новая школа» нам удалось сохранить и развить соответствующую инфраструктуру. Созданы специализированные центры, развивается сеть очно-заочных и дистанционных школ, причём большинство этих школ, как, Дмитрий Анатольевич, Вы сказали, работает на базе ведущих университетов. Отработаны и совершенствуются механизмы выявления и сопровождения одарённых детей. Это в первую очередь система олимпиад, конкурсов, соревнований, в которых участвуют более половины всех российских школьников.

Помимо того, что уже было сказано в докладе, я хотел бы упомянуть, что недавно по инициативе группы известных директоров школ создана Ассоциация научных и образовательных учреждений, работающих с одарёнными детьми. Ассоциация называется «Одарённость, образование и развитие». В неё вошли школы не только Москвы и Питера, но и многих городов России. Это инициатива снизу, которая, в общем, должна цениться, потому что действительно проявили инициативу школы, которые зарекомендовали себя во всей России.

Вместе с тем в деле выявления и сопровождения одарённых детей не в полной мере задействована система дополнительного образования. Об этом тоже сегодня говорили, и для того чтобы она заработала, с одной стороны, сделан важный институциональный шаг, приняты новые школьные стандарты, где есть специальные часы внеурочной работы, и проведение этой внеурочной работы может и должно быть организовано на базе названных организаций допобразования. Но эта задача может быть решена комплексно только совместно с нашими коллегами из Минкультуры, Минспорттуризма. Мы обсуждали этот вопрос, и определённые предложения есть. Думаю, очень важно, чтобы они тоже вошли в концепцию.

Кроме того, в развитие нацпроекта «Образование» в рамках реализации инициативы «Наша новая школа» мы предлагаем организовать грантовую поддержку на конкурной основе организаций, школ, университетов, учреждений допобразования, которые наилучшим образом организуют работу по развитию детской одарённости либо предлагают современные программы. У нас такой опыт есть. Это и программа, инновационная программа развития университетов, это президентские гранты для лучших школ. И, видимо, по этому пути мы могли бы двигаться дальше, причём именно с федерального уровня, потому что это является катализатором для действия на региональном уровне в том числе.

Также по аналогии с ведущими университетами можно было бы предоставить таким школам более широкие права по организации учебного процесса, в том числе, например, и по набору школьников на конкурсной основе.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич, сегодня в работе с одарёнными детьми реализуются в равной степени оба ключевых подхода, это выявление и поиск одарённых талантливых детей и создание условий для развития детской одарённости в массовой школе. Хочу сказать, что этим путём мы идём в решении вопросов обучения всех детей с особыми потребностями. Есть конкретный пример – это работа с детьми с ограниченными возможностями здоровья: с одной стороны, сохраняется сеть специализированных школ, а с другой стороны, создаются условия для их обучения в массовой школе. И здесь я могу сказать, что очень важно, что отработан механизм формирования норматива на обучение такого ребёнка как в особой, так и в массовой школе, таким образом инклюзивное образование работает и, в общем, даёт определённые результаты. И мне кажется, что мы могли бы то же самое сделать в ближайшее время в отношении обучения и развития одарённых детей, при этом каждый одарённый ребёнок должен быть обеспечен качественным сопровождением независимо от того, в какой школе он учится, где живёт и каково его социальное положение.

Нам предстоит здесь решить несколько задач, первая – это вопрос кадров. Мы сегодня испытываем острый дефицит педагогических работников, которые профессионально подготовлены к работе с одарёнными детьми. И в связи с этим необходимо усилить психологическую подготовку всех учителей, а также разработать магистерские программы для обучения педагогов работе с одарёнными детьми в условиях специализированных школ. Сегодня мы были в 5-й гимназии, там очень интересный есть опыт, когда учителя по собственному желанию готовы сопровождать индивидуальные траектории подготовки одарённых ребят. Причём происходит некая система взаимного договора, когда и учителя берут на себя ответственность, и дети берут на себя определённую ответственность за то, что они должны учиться по этим особым программам.

Д.МЕДВЕДЕВ: То есть, по сути, учителя ведут одного ученика, например, конкретно по какому-то направлению, да?

А.ФУРСЕНКО: Кроме того, что они являются учителями, они ещё дополнительно к этому тьюторы (Любовь Николаевна мне подсказывает), но это не очень простая задача, потому что это немножко отличается от того, что было до этого.

Д.МЕДВЕДЕВ: Тьютор – на самом деле это латинское слово, оно означает всего-навсего «попечитель». Там было два: один назывался тьютор, другой назывался куратор. Слово «куратор» у нас прижилось, а слово «тьютор» является экзотикой, но на самом деле это всё попечительство.

А.ФУРСЕНКО: Ну, вот потихонечку мы начали его использовать.

Кроме того, нужно поддержать педагогов, которые обеспечивают высокие результаты в работе по развитию и сопровождению одарённых детей. Вы об этом уже говорили, может быть, одна из возможностей – это система специальных грантов. При этом я могу сказать, что мы в этом году впервые начали в ФЦП использовать такую систему, как гранты физическим лицам. И, может быть, такие учителя должны иметь не просто какую-то единовременную выплату, а именно грант на какое-то время, когда он показал, что он поддерживает вот такую индивидуальную траекторию. Это было бы, наверное, тоже одной из возможностей.

Д.МЕДВЕДЕВ: В каком объёме, Вы считаете, это можно было бы сделать? Ну, понятно, это зависит от наших финансовых возможностей.

А.ФУРСЕНКО: Мне кажется, что если бы гранты выделялись в объёме, скажем, на год, начиная от 50 тысяч, то это была бы уже заметная сумма. Могло бы быть больше, но, наверное, не больше 100–150, потому что иначе это уже будет просто выходить за рамки работы. Но это было бы таким хорошим сигналом для тех учителей, которые на конкурсной основе добились этого права. Ведь в своё время, помните, у нас были соросовские стипендии, они в своё время сыграли определённую позитивную роль, именно соросовские стипендии учителям. Но я думаю, что у нас сегодня свой накопленный опыт, в том числе по Вашему указанию, когда мы давали гранты для молодых учителей, которые поехали в регионы. Там была большая сумма, но это было практически обустройство на новом месте.

Д.МЕДВЕДЕВ: Но нам сейчас никакие «соросы» не нужны. У нас 2 триллиона консолидированный бюджет образования. Значит, давайте там деньги изыскивать.

А.ФУРСЕНКО: Вторая вещь. Очень важно, чтобы там, где этого ещё нет, были разработаны механизмы поступления в специализированные школы, чтобы они были широко известны и максимально прозрачны. Вместе с тем следует обратить особое внимание – эта проблема сегодня существует, – чтобы ребёнок, который не поступил в такую школу или по каким-то причинам ушёл из неё, не чувствовал себя ущербным.

У нас бывают случаи, когда, скажем, в школах искусств, в спортивных школах просто по объективным данным ребёнок не может продолжать учёбу. Это не значит, что он стал хуже. А у него возникает стресс. Поэтому очень важно, чтобы были созданы условия, при которых он мог бы проявить таланты, продолжать проявлять свои таланты в условиях массовой школы.

Наконец, третье. Необходимо организовать единую систему управления процессом поиска и сопровождения детей: создать сеть координационных советов (то, что Вами было сказано), национальный совет, который мог бы координировать эту работу, и тот портал, о котором Вы сказали, по работе с одарёнными детьми.

Собственно, эти положения в основном и зафиксированы в представленной концепции, которая была разработана под руководством Вашего помощника Аркадия Владимировича Дворковича и которая является, на наш взгляд, хорошей основой для работы в данном направлении.

Есть некоторые предложения, замечания, которые поступили в ходе обсуждения этой концепции. Тут, например, есть необходимость включить в Концепцию вопросы более глубокой работы по психолого-педагогической диагностике сопровождения одарённых детей. В принципе, конечно, олимпиады не могут быть единственным способом отбора одарённых детей, есть и другие подходы.

Есть требования, которые необходимы для внесения ряда изменений в полномочия федерального, регионального уровней, в нормативною базу. И кроме этого, как Вы сказали, должен быть план мероприятий по реализации концепции. Дмитрий Анатольевич, Вы сказали, что есть две недели. Но если бы у нас был хотя бы месяц, мы могли бы дополнить обсуждение сегодня ещё неким общественным обсуждением в интернете, как это было сделано в своё время с законом об образовании. В любом случае, я считаю, к началу апреля и те замечания, которые возникают по концепции, и план мероприятий могли бы быть уже доработаны, с тем чтобы в апреле он был представлен, утверждён.

Д.МЕДВЕДЕВ: Андрей Александрович, я хочу понять, Вы хотите две недели просто обсуждать концепцию? Во-первых, это очень мало, и даже нет ресурса соответствующего. Мы, можем, конечно, и на вашем сайте всё это разместить, где угодно. То есть Вы хотите именно саму концепцию обсуждать или как?

А.ФУРСЕНКО: На самом деле, Дмитрий Анатольевич, есть проблемы. Но я думаю, что не две недели, месяц, так предварительно. Вы сказали две недели, я, значит, мы можем и без этого обойтись.

Д.МЕДВЕДЕВ: То есть Вы меня корректируете. Понятно.

А.ФУРСЕНКО: Да. Но в чём проблема. Это тема, которая очень чувствительна для всех. И очень важным мне представляется, что та концепция, которая сегодня предложена, за небольшими добавлениями уже может и должна быть принята. Но очень важно, чтобы те заинтересованные лица увидели её до момента подписания, потому что в любом случае будет реакция на неё, и, может быть, поскольку тема интересная, дать возможность заинтересованным людям, чтобы они в достаточно короткий срок могли бы дополнить, дать какие-то предложения и замечания. Это не потребует большого срока.

Д.МЕДВЕДЕВ: Можно раздвинуть этот срок и до месяца, я принципиально не возражаю. Вопрос в другом, вопрос в том, что, на мой вкус, месячное обсуждение – тоже маловато, если мы хотим получить какой-то публичный эффект. Может быть, нам всё-таки сделать по-другому? Может, в разумные сроки эту концепцию доработать, тем более что Вы сами признаётесь, что она уже практически готова, а потом уже средства реализации этой концепции, в том числе тот план, который у нас есть, набор этих инструментов под неё, вот этот комплекс мер обсудить вместе с регионами и вообще вместе с заинтересованными лицами?

Давайте сейчас пообсуждаем, чтобы Вас не запирать.

А.ФУРСЕНКО: Доклад закончил.

Ещё раз хочу сказать, что на самом деле и концепция, и первое предложение по плану мероприятий, на наш взгляд, находится в достаточно высокой степени готовности.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо, Андрей Александрович.

Уважаемые коллеги, коллеги-губернаторы и приглашённые сюда участники, пожалуйста, прошу вас.

Пожалуйста, Олег Алексеевич.

О.БОГОМОЛОВ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые члены президиума Госсовета! Уважаемые участники!

В своей работе, как и наши коллеги из других регионов, мы исходим из того, что каждый ребёнок одарён, каждый в чём-то талантлив. И путь раскрытия таланта непрост, только единицы сегодня достигают вершины самореализации и высокого общественного признания.

Полагаю, что есть в нашей области примеры, когда непростой путь восхождения прошли наши молодые ребята, это гиревик – чемпион мира и Европы Константин Стрекаловских, чемпионки России по тяжёлой атлетике Светлана Черемшанова и Алла Важенина. Не было легко по всему пути лауреатам международных конкурсов «Мой друг – баян» участникам трио баянистов Петру Бабину, Евгению Крашенинникову, Жене Боголюбову. Ныне они студенты Российской академии музыки имени Гнесиных. Мы гордимся успехами наших юных интеллектуалов: Абдрашитова Виталия – победителя Международной олимпиады по химии, сейчас он учится в Принстонском университете США, Пушилкиной Кристины – победителя Всероссийской олимпиады по литературе, сегодня обучается в МГИМО. Мы им помогали и дальше помогаем этим ребятам.

Безусловно, особое внимание мы уделяем детям, находящимся в трудной жизненной ситуации, ребятам, которые проживают в сельской местности. И с этим расчётом у нас создана инфраструктура по развитию интеллектуальной, спортивной одарённости, одарённости в сфере культуры, искусства, в центре которой у нас специализированные учреждения нашего областного значения.

В 2007 году мы открыли областной лицей для одарённых детей интернатного типа, в котором учатся ребята со всей нашей области, в основном, из сёл. Мы приглашаем их туда учиться, чтобы дать им достойное образование, это талантливые ребята. Мы начинали с 80 воспитанников, сегодня у нас в этом интернате обучаются уже 150 ребят с 8-го по 11-й классы, на следующий год мы будем проводить уже работы и с 6-ми, 7-ми и 8-ми классами. На сегодня у лицеистов есть уже хорошие результаты в учёбе, в творческих конкурсах, конференциях, олимпиадах. 100 процентов выпускников нашего интерната поступают в вузы, больше половины 100-балльников в нашей области по итогам ЕГЭ – это выпускники лицея. На базе лицея мы открыли, Дмитрий Анатольевич, центр дистанционного обучения для одарённых детей из отдалённых сёл и деревень. Это, пожалуй, единственная возможность качественно подготовиться к олимпиадам, получить квалифицированную консультацию по многим вопросам, выходящим за рамки школьной программы. Сегодня центры дистанционного обучения уже открыты в 10 райцентрах, и до конца этого года мы завершим полностью, во всех 24 сельских районах будет дистанционное образование.

Среди одарённых детей, безусловно, есть и дети-инвалиды, и важное место в системе работы с одарёнными детьми занимает областная школа дистанционного обучения детей-инвалидов, где сегодня по индивидуальным образовательным программам обучаются 137 детей. В учреждении расширяется спектр направлений предпрофессионального обучения. В этом году мы планируем перейти на следующий уровень – очно-заочное обучение детей-инвалидов, проживающих в сельской местности, с приглашением их на недельные весенние и осенние сессии. Эти формы работы позволили выпускникам школы Мокшеву Дмитрию и Рудневой Марине стать студентами Московского независимого политологического университета, Яна Клименко стала студенткой Санкт-Петербургского университета сервиса и экономики. Это ребята-инвалиды, которые сегодня обучаются, талантливые ребята. Мы в области создали специализированные учреждения – областной центр спортивной подготовки, областная специальная музыкальная школа.

Мне хотелось бы отметить, что все эти учреждения нуждаются, на наш взгляд, в информационном, методическом и творческом обмене в рамках единого федерального образовательного пространства. Если у нас в сфере спорта существует вертикаль, которая их объединяет, то учреждения, работающие с интеллектуально одарёнными детьми, а также в сфере культуры и искусства, сегодня существуют во многом разрозненно: часть из них находится в структуре вузов, другая часть – в свободном плавании. В итоге нет системы информационно-методической интеграции. Поэтому я предлагаю объединить специализированные учреждения по работе с одарёнными детьми в единую федеральную информационно-образовательную сеть, что, на наш взгляд, позволит создать эффективную федерально-региональную вертикаль с целью координации деятельности таких учреждений, определение на федеральном уровне единой политики, методологии формирования совместных планов работы.

В нашей области сложилась система конкурсных мероприятий, по итогам участия в которых из бюджета мы выделяем адресную поддержку, именные премии, стипендии и гранты. Их получают юные талантливые спортсмены, музыканты, художники, молодые учёные. При этом особое внимание мы уделяем ребятам из малообеспеченных семей, воспитывающих одарённых детей, они получают единовременные выплаты на компенсационные расходы, связанные с участием в конкурсах, мероприятиях, профильных сменах, обучение в очных и заочных школах при ведущих вузах страны.

В этой связи хочу поддержать предлагаемые меры по созданию федеральных программ адресной помощи именно для одарённых детей, находящихся в трудной жизненной ситуации. Мы не забываем и о наставниках одарённых детей, им тоже выделяем гранты и учителям, подготовившим победителей олимпиад школьников, тренерам, которые подготовили лучших спортсменов, преподавателям музыкальных школ, школ искусств, которые работают с юными дарованиями.

Мы поддерживаем прозвучавшее сегодня предложение по созданию единого национального реестра, свода банка данных именных стипендиатов, премий, грантов одарённым детям и молодёжи. Мы в области такой банк ведём с 2006 года и регулярно его пополняем. У нас сегодня в нём отражается траектория развития ребят. В банке сегодня имеется информация более чем о 3 тысячах одарённых детей в нашей области. Более 3 тысяч – это интеллектуальная одарённость, 1,5 тысячи – в сфере культуры и искусства, более 550 ребят, которые у нас идут по разделу в сфере физической культуры и спорта.

Мы знаем, в каких вузах они учатся, участвуем в дальнейшей судьбе, помогаем даже тогда, когда они обучаются в учебных заведениях, например, других регионов. Ребята, наши талантливые земляки, учащиеся в музыкальной школе при Московской консерватории Шайназаров Руслан и студентка Новосибирского университета Муравьёва Виктория обучаются за пределами области, мы по-прежнему продолжаем их финансово поддерживать. Адресно и своевременно правительством области была оказана помощь Белобородовой Марии, которая стала серебряным призёром Первенства Европы по тяжёлой атлетике, Хайбулоеву Фирдавсу – он стал серебряным призёром Спартакиады учащихся России по греко-римской борьбе. И благодаря этим системным мерам, мониторингу, посредством ведения банка мы постоянно держим наших одарённых детей и талантливую молодёжь в поле зрения, находим возможность для оказания им помощи.

В этой связи, во-первых, необходимо объединение, на наш взгляд, федерального реестра банка данных одарённых детей с региональными банками на межведомственной основе. Во-вторых, на мой взгляд, необходим единый и чёткий федеральный критерий признания детской одарённости, в том числе определение критерия включения в реестр банка одарённых детей. И, в-третьих, необходимо утверждение минимального федерального пакета стандарта мер господдержки одарённых детей, независимо от места жительства, который должен сохраняться при переезде в другой субъект Российской Федерации.

И с другой стороны, Дмитрий Анатольевич, надо найти механизмы финансового взаимодействия между регионами, которые являются сегодня донорами, поставщиками талантов для других субъектов Российской Федерации. Это будет справедливо по отношению к тем регионам, которые тратят значительный объём своих средств на поддержку одарённых детей, а потом, по объективным причинам, теряют ценный человеческий капитал. Безусловно, мы вкладываем ресурсы (это не пропадает зазря), создаём для этого необходимые условия. А в итоге более богатые регионы сегодня перекрывают наши возможности, давая более выгодные финансовые предложения. И примеров здесь тоже можно много приводить.

Положим, международный гроссмейстер по шахматам, неоднократный победитель Всемирной шахматной Олимпиады Сергей Рублевский на протяжении многих лет выступает за Татарстан. Ну платят больше – поехал туда. Семикратная абсолютная чемпионка мира по высшему пилотажу Светлана Копанина выступает за Москву. Яна Романова – биатлонистка, член сборной страны, она стартовала, выходила, попадала в сборную – из Курганской области. Николай Красников – многократный чемпион мира по ледовому спидвею, сегодня выступает за Башкортостан.

Д.МЕДВЕДЕВ: Олег Алексеевич, знаете, я Вас слушаю. Мне кажется, это выглядит довольно странно, что за стенания-то такие.

О.БОГОМОЛОВ: Нет, это не стенания.

Д.МЕДВЕДЕВ: Если они уезжают, значит, у вас нет условий. Создайте вы условия, чтобы они не уезжали.

О.БОГОМОЛОВ: Дмитрий Анатольевич, мы просто столько поддержать, такую финансовую поддержку оказать не в состоянии, положим, по сравнению с более богатыми регионами.

Д.МЕДВЕДЕВ: Понимаете, Москва всегда будет самым богатым регионом и бояться нечего того, что уедут. Из Москвы уезжают в другие места, уезжают в Кремниевую долину и так далее. Что же нам теперь после этого не заниматься выращиванием талантов, что ли? Всё равно будут уезжать, этого бояться, во-первых, не надо. Тот, кто захочет вернуться, тот вернётся, и никаких проблем с этим не будет. И не нужно никого шантажировать, что я вот уеду, такой бесценный, и Россия останется без меня. Это вопрос внутренних решений человека. Но задача властей – создавать нормальные условия для самореализации. Понятно, есть региональные различия, есть разница в уровне оплаты труда, но закрывать ничего нельзя, Вы же сами понимаете. Вот Вы список упомянули, допустим, из определённого количества людей. Вы же не боитесь, что у вас этот список есть.

О.БОГОМОЛОВ: Конечно.

Д.МЕДВЕДЕВ: Хотя некоторое время назад я помню разговоры о том, что мы не хотим создавать подобные списки, потому что у нас всех талантливых людей после этого утянут, эти списки объективно станут доступными, и все хорошие люди уедут или в Москву, или вообще за границу. Работать надо в этом направлении. А то, что такое количество талантливых людей, так это очень хорошо, это означает, что ваша земля не оскудела талантливыми людьми.

О.БОГОМОЛОВ: Дмитрий Анатольевич, я не об этом хотел сказать. Они переезжают, нет вопросов, мы же не возражаем абсолютно. Но порой бывает, эти переезды, они вредят ребёнку. То есть вот он сегодня с тренером идёт, занимается.

Д.МЕДВЕДЕВ: Вы чего, предлагаете запрещать переезды, что ли?

О.БОГОМОЛОВ: Не запрещать – мы должны внимательно к этим процессам подходить.

Д.МЕДВЕДЕВ: Уважаемые коллеги, мы не можем такие решения принимать без родителей, даже если они кажутся спорными. Родители являются законными представителями детей до достижения ими возраста совершеннолетия, и по понятным причинам они принимают такие решения. Но, конечно, это обидно.

Я бы на другое обратил внимание на самом деле. Вот в чём, наверное, задача государства, так это сделать так, чтобы деньги, которые мы тратим на образование, тратились с умом, и чтобы люди, которые получают бесплатное образование, всё-таки это ценили.

Вот я в чем бы Вас поддержал, например. Если студент нашего бюджетного отделения, получивший бесплатное образование, после этого уезжает куда-то, например, заграницу работать, это как минимум повод для того, чтобы поставить вопрос о том, на основании каких соглашений он получил это высшее образование. Если ты учишься за свои деньги – всё понятно, а если ты получаешь бюджетное образование… Конечно, невозможно запретить людям уехать в современной жизни, в современном мире, но, мы неоднократно об этом говорили, крайне важно оформлять такие отношения, может быть, соответствующими договорами, которые будут фиксировать взаимные обязательства сторон: государства в лице соответствующего университета с одной стороны и лица, которое получает бесплатное образование за счёт бюджетных средств. Понятно, он не крепостной, он не привязан к этим местам, но он должен понимать, что какую-то часть своих знаний он обязан отдать Отечеству своему.

Ладно, спасибо.

О.БОГОМОЛОВ: Спасибо, Дмитрий Анатольевич.

В.ЮРЧЕНКО: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Сегодняшний вопрос, который рассматривается на заседании президиума Государственного совета, чрезвычайно актуален и важен и с точки зрения конкурентоспособности страны. Конечно же, этот вопрос сегодня нельзя решить без продуктивной системы, работающей на раскрытие потенциала одарённых детей. И эта система должна быть, безусловно, по всем направлениям: и спорт, и культура, и искусство, и наука.

Отталкиваясь от анализа сложившейся практики и учитывая опыт и мировой, и у нас в стране, мы должны сегодня перенастроить эту систему для получения максимально эффективной работы с одарёнными детьми. Вот Олег Алексеевич говорил о том, что сегодня ряд ребят уезжают из регионов, это неплохо, но, безусловно, опыт, который есть у нас, в Новосибирской области, мне кажется, тоже позволяет не запрещать выбирать место для учёбы или занятий тем или иным любимым делом ребёнку и в то же время нести ответственность.

Дмитрий Анатольевич, мы заключаем такие контракты (по контрактной подготовке), выбрали приоритетные направления – это агропромышленный комплекс, поскольку там нужно обновление кадров, а второе – для подготовки по базовым, перспективным отраслям для авиастроения, для биотехнологий, поскольку мы сегодня начали строить биотехнопарк в области. Мы заключаем контракты и проплачиваем в вузах. Человек вместе с родителями подписывает контракт, что он обязуется отработать в этой отрасли. И уже есть прецедент, когда три человека по объективным причинам (одна девушка вышла замуж и ей пришлось уехать, они оплатили эту сумму и выбрали место там, где им сегодня по семейным обстоятельствам необходимо работать и жить).

На сегодня, конечно же, нужно популяризацию олимпиад и конкурсов вывести, наверное, на более серьёзный уровень, но здесь главное, не потерять и то, чтобы эти олимпиады не захлестнули своей массовостью, и соответственно не снизился престиж участия в этих олимпиадах.

Мы в области с 2010 года в 31 школе организовали 60 классов для углублённого изучения физики, математики и химии. Более полутора тысяч ребятишек разных параллелей занимаются сегодня в этих классах углублённого изучения этих предметов, там норматив в три раза выше, чем по обычному стандарту. И это даёт эффект, у нас очень большое количество ребят побеждают, кстати, на олимпиадах, всероссийских олимпиадах, международных олимпиадах. Популяризация именно таких инженерно-технических дисциплин очень хорошо сказывается на подготовке ребят в университетах, и в Новосибирском государственном университете. Они быстрее всего вписываются в систему коммерциализации разработок, они сегодня стали резидентами в технопарке, который реально начал работать всего два года. До этого мы строили, сейчас они стали уже такими очень продвинутыми, хорошими специалистами.

На сегодня, конечно же, необходимо и развитие одарённости у ребят всё-таки связывать с тем, чтобы они были востребованы в экономике. Вы уже отметили в начале нашего заседания, что сегодня нужно, чтобы бизнес заказывал этих специалистов именно под свои задачи, которые он видит в развитии того или иного предприятия, организации. Здесь необходимо готовить для своей экономики, а не только для того, чтобы кто-то выбирал другую страну. Конечно, перемещение нельзя ограничивать, но всё-таки мы должны свои ресурсы в первую очередь направлять, для того чтобы эти ребята работали здесь. Но для этого нужны условия, нужна хорошая заработная плата, хороший социальный защищённый пакет, и тогда никто никуда не уедет. Примеры возвращения уже есть, у нас в Новосибирск уже вернулся ряд учёных, и сегодня они работают.

Те предложения, которые сформулированы рабочей группой, безусловно, показывают, Дмитрий Анатольевич, что необходимо создавать программу, нужно объединять усилия и местных органов власти по развитию одарённых и финансированию школ, и областных, региональных властей, ну и, безусловно, наверное, и федеральные программы должны быть. Поэтому принятие государственной программы по развитию и поддержке одарённых детей, я думаю, очень актуально. Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Василий Алексеевич, я в принципе со всем согласен, кроме одного. Вы сказали: никто никуда не уедет. Всё равно будут уезжать. Послушайте, американцы уезжают из своей страны, которая весьма продвинута с точки зрения образования, в другие страны. Это нормально, это и есть то, что называется, мобильностью кадров. Вопрос в том, чтобы возвращались и чтобы уезжали именно для того, чтобы набраться новых навыков, вот что главное, а не в том, чтобы были привязаны к своим родными пенатам и никуда не дёргались. Спасибо.

Кто хотел бы ещё? Пожалуйста, прошу.

Н.ЦУКАНОВ: Дмитрий Анатольевич, я коротко тогда.

Мы просто предлагаем для решения отмеченных проблемных вопросов в докладе рабочей группы Госсовета включить следующее: налоговое послабление для предприятий-инвесторов, работающих с талантливой молодёжью; налоговое стимулирование посредством установления налоговых льгот для предприятий, инвестирующих в сферу образования.

В концепции было такое предложение, но Министерство финансов Российской Федерации официально не поддержало предложение об освобождении от налогообложения части прибыли, направленной на цели дарения в форме возмещения налога на прибыль.

Также мы предлагаем обучение тьюторов на базе федеральных вузов (тоже поддерживаем это предложение); сезонные выезды учёных крупных федеральных научных центров субъектов для проведения выездных сессий и обмена опытом с коллегами из регионов. Создание единого портала Вы уже озвучили – это очень хорошая инициатива, которую поддержали, я так понимаю, все присутствующие коллеги. И, безусловно, в свою очередь, мы предлагаем поддержать Вашу идею о развитии Международного молодёжного образовательного комплекса «Балтийский Артек», как инновационной площадки по работе с талантливой молодёжью.

И ещё есть программа «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009–2013 годы. К сожалению, наш университет (БФУ имени И.Канта) в эту программу не попал. Но в то же самое время правительство области в прошлом году пригласила целый институт из Ханты-Мансийска – Институт прикладной информатики и математической геофизики в Калининград. Мы выделили 40 квартир. Они в полном составе приехали: профессорско-преподавательский состав, есть и аспиранты, желающие дальше продолжать работу. И для строительства общежитий или жилья для этих аспирантов всё-таки закрепить их на территории Калининградской области, потому что мы считаем, что инновационный кластер, может развиваться именно у нас. И для этого есть основа, есть и инвесторы – то, о чём я ранее говорил.

Прошу Вас поддержать включение нашего БФУ имени И.Канта в эту программу, в строительство дома. Мы 50 процентов готовы взять на себя, Дмитрий Анатольевич.

Д.МЕДВЕДЕВ: В принципе это, конечно, такая тема достаточно частная, тем не менее давайте проанализируем, что можно сделать и по университету имени И.Канта. Хорошо.

Пожалуйста, Арсен Баширович.

А.КАНОКОВ: Если можно, я очень коротко хотел бы остановиться на одном из направлений по отбору и поддержке талантливой молодёжи – это подготовка управленческих кадров.

Мы для поднятия экономики решили создать кадровый резерв и сделали республиканскую целевую программу – программу Президента КБР по подготовке кадров для экономики КБР на 2007–2011 годы, продлили до 2015 года. И мы обучили за этот период немного, около 140 человек, и на это профинансировали 180 миллионов рублей. Я поддерживаю то, о чём мы говорили, мы сделали контрактную форму, и в случае, если человек закончил, он должен пять лет отработать в экономике Кабардино-Балкарии или же в принципе в случае компенсации, возврата денег тех, которые мы потратили, он имеет право быть свободным от этого контракта.

Но сейчас мы изменили эту программу, нам в первое время, если мы набирали общих специалистов по менеджменту, сейчас набираем по заказу министерств тех специалистов, которых нам сегодня очень не хватает, особенно в развитии агропромышленного комплекса, сельского хозяйства, инноваций и технологий, которые сегодня появились. И нам очень остро не хватает зких специалистов, тех, которые должны работать в других условиях. Поэтому просто как пример хочу привести наш опыт, может быть, и другие регионы это делают. Мы где-то закладываем 400 миллионов рублей до 2015 года из различных источников, в том числе привлекаем источники средства работодателей. Хотел рассказать, как мы решаем этот вопрос у нас в Республике.

Дмитрий Анатольевич, есть эффект: эти люди, молодые люди возвращаются, и мы видим, как они с зарубежными компаниями работают: тепличные хозяйства, капельное орошение садов, мясное животноводство, молочное. Мы видим, что такие специалисты, конечно, для экономики нужны, и надо этим заниматься.

И, если можно, хотел бы одно предложение внести. В разделе 4 концепции говорится о создании национального реестра международных мероприятий, участие в которых будет поддерживаться государством. Мы считаем необходимым создание подобного национального реестра всероссийских мероприятий, так как это позволит упорядочить мероприятия, проходящие на всероссийском уровне, исключить дублирование, особенно интеллектуально направленных, повысить качество их проведения. Обеспечение государственной поддержки мероприятий, вошедших в национальный реестр всероссийских мероприятий, позволит большему количеству детей и молодёжи принимать в них участие. При условии создания национального реестра всероссийских мероприятий целесообразно также создание единого электронного банка учёта достижений учащихся России, принимающих участие в мероприятиях реестра. Спасибо за внимание.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Хорошо, давайте подумаем и в отношении такого реестра.

Александр Петрович, пожалуйста.

А.КОЗЛОВ: Спасибо, Дмитрий Анатольевич.

Уважаемые участники заседания президиума!

Сегодня российское государство поставило перед собой цель опережающего инновационного развития во всех сферах нашей жизни. Поэтому я считаю, поддержка талантливой молодёжи – это стратегическая задача. Эта работа ответственная и системная, я считаю, на федеральном уровне Вами, Дмитрий Анатольевич, дан старт по очень многим инициативам в этой сфере.

Несколько слов по Орловской области. Сегодня в нашей области мы в программы по поддержке талантливой молодёжи включили практически все уровни власти и все виды образовательных учреждений. Мы создали 79 научных обществ школьников, в которых занимаются 2,5 тысячи человек, мы создали областную школу одарённых детей, число обучающихся на сегодняшний день – до 500 человек. По программе модернизации образования с января запустили систему дистанционного обучения. Это позволит развивать интеллектуальный потенциал одарённых детей вне зависимости от места жительства и социального положения семьи. Внедрение этой системы мы полностью финансируем из областного бюджета.

При ведущих университетах созданы школы и образовательные центры для одарённых детей и молодёжи, такие, как школы юных химиков, физиков, международный центр подготовки по информационным технологиям и ряд других. Действует у нас совет молодых учёных и специалистов, одной из основных целей которого является пропаганда научно-технического творчества молодёжи.

Одним словом, много делается в этой сфере. Вместе с тем, уважаемый Дмитрий Анатольевич, всё-таки предстоит сделать значительно больше и в рамках реализации инициативы «Наша новая школа», и в рамках программы модернизации образования.

В этой связи я хотел бы озвучить ряд предложений, может быть, некоторые из них нашли бы отражение в концепции, которую мы сегодня обсуждаем.

Первое, на наш взгляд, может быть, нужно предусмотреть необходимые преференции для победителей конкурсов профессионального мастерства из числа обучающихся в учреждениях начального и среднего профессионального образования при их поступлении в профильные вузы.

Считаю, что такие конкурсы по сравнению с олимпиадами по общеобразовательным предметам, как правило, более точно определяют одарённость в определённой сфере деятельности. Поэтому мы считаем необходимым разработать механизм для предоставления льгот победителям и призёрам данных конкурсов.

Второе. Может быть, есть смысл создать единый федеральный сайт, на котором будет своевременно размещаться информация об условиях участия во всероссийских конкурсных мероприятиях, результаты всех олимпиад, конкурсов и фестивалей. В настоящее время нет возможности, например, получить доступ к архиву заданий прошлых лет; по завершении конкурса проанализировать свою работу, ознакомившись с работами победителей и призёров, особенно это касается творческих конкурсов. Это ставит всё-таки под сомнение публичность проведения конкурсных мероприятий и прозрачность процесса проверки работ участников. Кроме того, на едином информационном сайте можно было бы предусмотреть работу консультационного раздела и форума участников. Здесь же считаем правильным создать, может быть, интернет-журнал для родителей одарённых детей и педагогов, работающих с детьми данной категории. Сайты сейчас кто угодно может создавать, это понятно, но поскольку речь идёт об ответственности перед детьми и родителями, некая официальная составляющая здесь, может быть, имеет место.

Третье. Нужен федеральный координационный совет, регулирующий и систематизирующий деятельность школ для одарённых детей. Такой совет нужен для организации сотрудничества руководителей школ, обмена опытом и выработки стратегии развития данного направления работы с детьми.

Мы считаем, необходимо разработать механизмы государственной поддержки одарённых детей и молодёжи с ограниченными возможностями здоровья. Разрабатывая такие механизмы, наряду с увеличением количества вовлечённых в систему дистанционного обучения представителей данной категории, требуется предусмотреть выплату государственных стипендий для детей из малообеспеченных семей. Может быть, есть смысл расширить сеть очных и очно-заочных и дистанционных общеобразовательных учреждений для одарённых детей.

Предлагаем при каждом ведущем вузе создать школу для одарённых детей по типу школы имени А.Н.Колмогорова при МГУ. Приём в такие школы осуществлять на основании конкурсного отбора. Причём необходимо предусмотреть обучение для определённых категорий одарённых детей за государственный счёт.

Может быть, есть смысл снизить стоимость оргвзносов, Дмитрий Анатольевич, за участие в ежегодных всероссийских конкурсах, олимпиадах. Я из практики знаю, что наличие оргвзноса во многих случаях не позволят многим талантливым детям принять участие.

Д.МЕДВЕДЕВ: Александр Петрович, это что за оргвзнос? Я, честно сказать, не очень понимаю, что это такое.

А.КОЗЛОВ: Это не по линии Минобразования.

Д.МЕДВЕДЕВ: Я не про МГУ в данном случае. Я хотел бы уточнить.

А.ФУРСЕНКО: На всероссийских олимпиадах нет оргвзносов. Дайте, пожалуйста, информацию, о чём идёт речь.

А.КОЗЛОВ: Олимпиады-то не только всероссийские проходят.

Я.КУЗЬМИНОВ: Вот у нас с Садовничим нет никаких оргвзносов.

А.КОЗЛОВ: Есть, оргвзносы, есть, есть. Я знаю точно, что они есть.

А.ФУРСЕНКО: У меня огромная просьба тогда, дать информацию.

Д.МЕДВЕДЕВ: Вот эти оргвзносы, извините, Андрей Александрович, у меня вызывают большие сомнения. Это, мне кажется, что на самом деле плата за победу как раз. Это скорее плата за победу. И это выглядит очень сомнительно. Вы действительно дайте информацию Андрею Александровичу.

А.КОЗЛОВ: Хорошо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Или мне, я прокурору передам.

А.КОЗЛОВ: Я считаю, это надо отменить.

Д.МЕДВЕДЕВ: Зачем такие олимпиады, которые сопровождаются активными поборами какими-то, что это за олимпиада такая? На что там собирать? Зачем собираются деньги на провал? Помните, известную фразу из известной книги?

А.КОЗЛОВ: Помню.

Д.МЕДВЕДЕВ: Вот и зачем собираются деньги на олимпиаду?

А.КОЗЛОВ: Но тем не менее такие случаи есть. И я считаю, мы с Андреем Александровичем пообсуждаем, может быть, их вообще надо отменить.

Д.МЕДВЕДЕВ: Олимпиады или оргвзносы?

А.КОЗЛОВ: Может быть, и такие олимпиады надо отменить.

Д.МЕДВЕДЕВ: Олимпиады с такими оргвзносами – я Вас, кстати, полностью поддерживаю – нужно отменить, потому что это похоже на мошенничество. Не знаю, о чём Вы говорите, информацию передайте, пожалуйста, Министру или, если нужно, прокурору.

Ещё была фраза у Александра Петровича про архивы прошлых лет, это что?

А.ФУРСЕНКО: По Всероссийской олимпиаде архивы точно есть, что касается так называемых вузовских олимпиад, то надо, наверное, выяснить (вот Виктор Антонович председатель этого совета), но, по-моему, архивы тоже вывешиваются.

В.САДОВНИЧИЙ: Задачи вешаем на сайте.

Д.МЕДВЕДЕВ: Виктор Антонович, несколько слов скажите просто, что и как, по Вашему мнению, потому что Вы действительно активно этим занимаетесь, у Вас там наиболее известная олимпиада, потому что МГУ – ведущий вуз. Пожалуйста.

В.САДОВНИЧИЙ: Дмитрий Анатольевич, действительно, сразу про олимпиады я хочу сказать, что они возникли четыре года назад, когда возникла необходимость всё-таки не потерять талантливых ребят в связи с новыми способами поступления в вузы. И надо сказать, что, на мой взгляд, олимпиады вузовские себя оправдали. Примерное число участников ежегодно 500 тысяч, в этом году – 700 тысяч. Их всего 77, они высокого уровня, они контролируются и Министерством, и общественностью, и победители олимпиад – это всего два процента от числа участников, всего. И в принципе здесь не в льготе дело, а вопрос идёт о выявлении способных ребят, если говорить об олимпиадах.

Дмитрий Анатольевич, если можно, я ещё одну фразу скажу. Я вообще считаю как человек, наблюдавший многие годы поиск талантливых ребят, что главное для страны – это иметь систему, которая видит траекторию каждого способного человека, начиная с села, начиная с семьи и заканчивая университетом и даже устройством потом на работу. Не будь такой системы, будет рваться хотя бы в одном месте – мы не решим эту задачу.

Что для этого важно? Для этого важно, чтобы, начиная с первого класса и начиная с любого села, посёлка, района, семья видела путь, каким образом его талантливый ребёнок может себя попробовать. Таким хорошим способом являются школы для одарённых детей при ведущих университетах. У нас есть в Колмогоровске. Сейчас мы за свой счёт строим Ломоносовскую гимназию примерно на 500 человек талантливых ребят со всей России – уже не только по математике, но и по другим предметам. Такие школы типа Колмогоровской должны быть при других ведущих университетах. После поступления в вуз этих ребят надо наблюдать.

Был такой случай: выпускники школы-интерната имени А.Н.Колмогорова, поступая на мехмат и считая, что они всё знают, становились отстающими и даже отчислялись. Надо, чтобы в университетах была система сопровождения талантливых ребят, вплоть до их становления учёными или выпускниками, успешно идущими на работу. Таким образом, это должна быть система. А нерв этой системы – учитель, учитель-наставник. И должна быть особая программа. Не каждый учитель может работать с талантливыми. Их немного: всего несколько процентов учителей, которые могут работать с талантливыми. Вот их надо и учить, собирать на летние курсы, посылать на повышение квалификации при ведущих университетах, в эти школы для одарённых. Это целая система.

И ещё два дополнения, Дмитрий Анатольевич. Вы год назад дали согласие на проведение всероссийских фестивалей науки. Сейчас эти фестивали науки очень успешно шагают, миллион ребят участвует. Я считаю, что фестивали науки должны быть включены в нашу концепцию, потому что это молодёжь, это школьники, причём они настроены не на абстрактные победы, теоремы, а на изделия, то есть это или робот, или рисунок, и так далее. Я считаю, что фестивали науки в каждом регионе должны быть, и они должны быть одной из систем поиска талантливых ребят.

И ещё информация. В Истре Вы дали указание провести олимпиаду по истории российской государственности. Вот я хочу доложить, что на сегодняшний день 2 тысячи школьников участвовали в олимпиаде по истории российской государственности, 15 регионов. Дмитрий Анатольевич, и была бы просьба, хорошо, если бы Вы с победителями этой олимпиады встретились как с победителями олимпиады, которую Вы предложили в Истре провести.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо за приглашение. Я, естественно, если получится по трафику рабочему, с удовольствием встречусь, это мне просто самому интересно.

Хочу сказать, как раз Аркадий Владимирович открыл сайт всероссийской олимпиады, здесь содержатся задания, просто файл открывается, пожалуйста, за 2011 год, задания для проведения олимпиады (во всех классах, естественно) за 2010 год. Всё есть, всё открывается по всероссийской олимпиаде. Так что в том, что касается вот таких олимпиад, всё в порядке, всё открыто, прозрачно, и можно понять, что происходило. Если говорить о каких-то специальных случаях, давайте разбираться, потому что у нас вузов много, и некоторые из них, – я об этом неоднократно говорил, нечего стесняться, – нельзя и университетом-то назвать, это стыдоба. Значит, надо просто разбираться, кто там и что делает.

Спасибо, Виктор Антонович. Только одну фразу ещё прокомментирую, насчёт траектории сопровождения любого таланта. Я, конечно, с этим абсолютно согласен. В общем, знаете, если хотите, это часть просто нашей общечеловеческой культуры, потому как так получилось, у нас даже семейных историй-то почти нет. То есть в течение довольно значительного времени люди вынуждены были скрывать, кто у них предки, откуда они появились, чем занимались, потому что страна была разделена по классовому признаку, и даже те вещи, которые, может быть, были известны в начале ХХ века, к концу ХХ века просто исчезли. А что уж говорить о траекториях развития таланта? Но сейчас это всё под силу, потому что, во-первых, появились новые средства фиксации, новые средства мониторинга. Раньше всё это нужно было где-то там, в книгах, учитывать, потом это всё исчезало, горело, а сейчас всё это, естественно, заводится в банк данных и может быть использовано в любой момент времени. Сама по себе эта идея абсолютно правильная, потому что это действительно история развития успеха, история развития одного человека. В принципе полезная тема была бы.

Вы хотели, прошу Вас.

А.НЕМОВ: Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Я просто хотел сказать, что в своё время, когда я тренировался, меня мама одна воспитывала. Нужно всё-таки поощрять, наверное, родителей в той или иной степени. Думаю, что в этом плане нужно нам тоже поработать. С Аркадием Владимировичем мы говорили на эту тему. Считаю, что здесь нужно нам вместе как-то создать максимальные условия для родителей, которые в одиночку воспитывают детей, чтобы дети занимались спортом. Это лично моя идея, извините, что я, может, что-то неправильно сказал. Спасибо большое.

Д.МЕДВЕДЕВ: Нет, Алексей Юрьевич, Вы правильную тему подняли, это касается и спорта, и образования, потому как, чего скрывать, кода у ребёнка неполная семья в силу разных причин ему труднее воспользоваться всеми возможностями: и спортивными, и образовательными. Но это, в конечном счёте, как раз вопрос мониторинга талантливых детей и одарённых и физически, и имеющих хорошие результаты в области наук, образования. Есть ли здесь какой-то универсальный рецепт? Наверное, нет, потому что, по понятным причинам, иногда это, может быть, нужно, иногда не очень нужно, но обращать внимание на то, что, допустим, ребёнок тот или иной воспитывается в неполной семье, нужно обязательно, и оказывать содействие. Я считаю, что это нужно делать абсолютно на региональном уровне или на муниципальном уровне, просто выделить дополнительные деньги иногда.

А.НЕМОВ: Я с четвёртого класса начал ездить на сборы. И нам раньше давали талоны, я их отоваривал и приносил маме зарплату, она 120 рублей получала, а я 67 ей приносил. Это стимуляция определённого типа. Мне просто хочется это озвучить, потому что это очень сложный был процесс для меня лично и для моей мамы. Но, тем не менее мы вышли из этого достойно. Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

В отношении форм стимулирования, это опять же, на мой взгляд, вопрос абсолютно индивидуальный. Сейчас нет талонов в том виде, в котором они были. Наверное, и слава богу, потому что это признак неразвитой вообще жизни. Другое дело, что мы талантливых спортсменов просто должны и материально поддерживать, мы это делаем в рамках различных программ, в рамках различных грантов, Вы сами всё знаете. Членов сборных мы отдельно поддерживаем, и региональных сборных, и тем более федеральных сборных.

В.ПОНЯВИН: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые члены президиума Госсовета! Мы принимали участие в обсуждении концепции, так как уже 12 лет занимаемся Дельфийскими играми – это проект по поиску, поддержке, становлению молодых талантов в области искусства. На наш взгляд, в концепции отражены все основные вопросы, но, на мой взгляд, можно усилить роль общественных объединений в работе с талантливой молодёжью, так как и в культуре, и особенно в спорте, их большое количество и они имеют колоссальный опыт по работе с талантливой молодёжью.

Несколько слов о нашей организации. Мы с 1999 года проводим Всероссийские молодёжные Дельфийские игры, возраст участников 10–25 лет, есть три возрастных группы. И мы имеем такой опыт, когда человек начинал в младшей возрастной группе, потом он перешёл в старшую, и сегодня он выигрывает Конкурс Чайковского, становится солистом разных крупных учреждений культуры. С самого начала мы избрали в проведении Дельфийских игр элемент соревновательности, это очень важно для молодёжи, и нам это даёт возможность очень сильно продвигать эти игры.

Также мы определились, что мы берём классическую, народную и современную составляющие искусства. Сегодня у нас в стране мы отработали 42 номинации, начиная фортепиано, скрипкой, заканчивая граффити, фотографией, вэб-дизайном, модой, искусством воспитания (мы в последний раз взяли такую номинацию).

Сегодня можно сказать большое спасибо присутствующим министрам – Министру культуры, Министру образования и Министру спорта, туризма и молодёжной политики, потому что со многими мы с самого начала начали эту работу совместно. Мы в течение всех 10 лет проводим эти все мероприятия при большой поддержке этих министерств, а также и других министерств, с которыми мы взаимодействуем.

Нам удалось за это время создать многоступенчатую систему, то есть у нас есть муниципальные отборы, есть малые Дельфийские игры в субъектах и есть Всероссийский дельфийский финал. Ну и удалось, сегодня где-то более 5 тысяч юношей и девушек, которые занимаются творчеством, участвуют в этих играх. Нам удалось определить международный уровень. Сейчас наша сборная участвует во Всемирных Дельфийских играх, и уже проведено шесть игр государств – участников СНГ. Уровень игр очень высокий, очень высокий уровень профессионализма жюри, система критериев и оценок тоже высокая, что позволяет, как я и сказал, людям, которые выигрывают Дельфийские игры, в дальнейшем достигать больших успехов.

Сегодня мы считаем, что игры являются ярким примером социальной инновации. И в связи с этим хотели бы просить Вас в Концепцию, на рассмотрение всё-таки внести раздел, который связан с общественными организациями.

Д.МЕДВЕДЕВ: Что надо внести-то? Вы скажите конкретно, Владимир Николаевич.

В.ПОНЯВИН: Конкретно: кругом говорится о роли государственных учреждений: развивать институты, развивать, а здесь можно развивать общественные инициативы, как, в принципе, в Концепции и сказано. Виктором Антоновичем было сказано по поводу фестиваля. Мы хотели, чтобы были включены Дельфийские игры, потому что это тоже позволяет разветвлять форму поиска. В области культуры.

Д.МЕДВЕДЕВ: Понятно. Я не возражаю.

Просто, на мой взгляд, любая фраза должна влечь за собой какие-то правовые последствия. Если Вы готовы это сформулировать, я возражать не буду против того, чтобы это внести в Концепцию, но не ради того, чтобы лишний раз сказать о том, что хорошо, что есть общественные организации, а если это будет влечь конкретные юридические последствия и даст возможность лучше использовать потенциал общественных организаций.

В.ПОНЯВИН: Мы дадим такие предложения.

Д.МЕДВЕДЕВ: Договорились.

В.ПОНЯВИН: Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Обращаюсь к министрам: есть ли какие-то дополнения, соображения? Что-то хотите сказать? Или всё прозвучало уже. И другие коллеги, здесь присутствующие, конечно. Пожалуйста.

А.АВДЕЕВ: Дмитрий Анатольевич, здесь совершенно справедливо говорилось о детских школах искусств. Мы по Вашему поручению с Андреем Александровичем Фурсенко наиболее пристально занимались ими в последнее время. Удалось через дополнения в закон назвать их не дополнительным, а предпрофессиональным образованием. Сейчас работаем над подтягиванием средней заработной платы учителей детских школ искусств к учителям обычной школы. Но появились сложности.

Д.МЕДВЕДЕВ: Какие?

А.АВДЕЕВ: Детские школы искусств финансируются из бюджетов регионов. Мы разослали всем губернаторам письма с просьбой дать нам год, начиная с которого будут преподаватели детских школ искусств финансироваться так же, как и преподаватели обычных школ. Половина регионов не ответили, а половина ответивших регионов сказали, что они в ближайшее время это сделать не могут. Таким образом, зависает вот эта разница в оплате.

И второе. Большая просьба, там, где есть, а есть они везде, детские школы искусств, не переводить их в департамент либо в Министерство образования, сохранить в региональной подчинённости Министерства культуры.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо, Александр Алексеевич.

Да, прошу Вас.

К.ПОЗДНЯКОВ: Добрый день, Дмитрий Анатольевич! Добрый день уважаемые коллеги!

Я представляю молодёжный комитет «Деловой России» и хотел бы тезисно предложить меры, которые, по нашему мнению, были бы достойны вашего внимания.

Первое – это поддержка и стимулирование процесса трудоустройства талантливых молодых специалистов-выпускников. Сегодня прозвучала позиция о частичном освобождении от налога на прибыль тех предприятий, которые инвестируют вузовскую экономику. У нас предложение следующее: предоставление различных льгот предприятиям, прежде всего несырьевой инвестиционной направленности, принимающим на работу выпускников учебных заведений. Здесь можно изучить мировой опыт как снижения ЕСН, единовременной выплаты, например, как во Франции, а также снижение налогового бремени НДФЛ на самих выпускников на определённый период с целью стимулирования притока кадров в высокотехнологичные несырьевые отрасли.

Второе – повышение уровня образования и компетенции молодёжи путём предоставления возможности обучения в ведущих мировых вузах, предоставление возможности кредитования с минимальными процентами, возможно, грантов абитуриентам, самостоятельно поступившим в топ-20 мировых вузов. Также распространить действие этой программы на талантливых молодых учёных аспирантов и докторантов.

Третье. Проведение конкурсов инновационных проектов и стартапов. Здесь достаточно много делается, но предлагается консолидация усилий власти, бизнеса и общественных организаций с целью максимальной мобилизации потенциала молодых предпринимателей и выявления наиболее талантливых из них, сделав, прежде всего, упор на региональный аспект, так как в больших городах у ребят, в общем-то, гораздо больше возможностей проявить себя.

Четвёртое. Необходимость создания среды, позволяющей выращивать инновационные кадры. Построение в регионах инновационных молодёжных кластеров, своего рода мини-сколково и сформировать из них кластерную межрегиональную сеть, которая будет являться площадкой для коммуникаций стейкхолдеров и будет капитализировать развитие инновационной экономики России. Как вариант в рамках предстоящего саммита АТЭС можно начать на базе ДВФО с целью дальнейшего решения проблемы заселённости и привлечения талантливых молодых учёных. Для эффективной организации такого рода кластерной сети необходимо создание организационной структуры с вовлечением как бизнессреды, так и академического сообщества.

И, наконец, ряд ремарок по материалам, которые были разосланы нам к сегодняшнему заседанию. В них отмечены следующие проблемы: отсутствие межведомственного взаимодействия, нет взаимодействия и координации работы госорганов, гражданского, бизнес-сообщества на различных уровнях, утечка талантливых молодых мозгов, не нашедших достойного применения своего таланта в регионе или стране. Отсутствие системы управления процессом сопровождения талантливой молодёжи, которая позволит ей полноценно самореализоваться в различных сферах деятельности страны.

Несмотря на перечисленное выше, проблемой талантливой молодёжи кто только не занимается и по линии государственных органов и общественных организаций. Но как часто это бывает, у семи нянек дитя без глаза. Необходимо создание структуры с привлечением представителей министерств, ведомств, бизнес-сообщества, общественных организаций с целью консолидации разрозненных усилий и достижения синергетического эффекта в решении озвученных выше проблем.

Что касается проблемы утечки молодых мозгов, то здесь скорее просьба к Вам, Дмитрий Анатольевич, и к вам, господа губернаторы. Обращаемся как вузовское сообщество, в том числе к административному ресурсу, чтобы те кадровые проекты и социальные лифты, которые зачастую существуют только на бумаге, наконец-то заработали, и кадровая политика государства стала формироваться не по принципам непотизма, толерантности и лояльности, а всё-таки по профессиональным качествам. И тогда, думаю, проблема бегства интеллектуального капитала из страны будет решена. Ведь, коллеги, как бы пафосно это ни звучало, решим проблемы молодёжи, не только талантливой, – ответим на вопрос, есть ли у нас с вами будущее и у нашей страны в целом. Спасибо за внимание.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо. Хоть Вы и сказали: «Как бы это пафосно ни звучало», – прозвучало на самом деле пафосно, именно так. Тем не менее очень важно, чтобы наши предприниматели занимались именно поддержкой молодёжи.

Уважаемые коллеги, я сейчас подведу короткий итог нашей дискуссии. Хочу, во-первых, сказать, что рад, что она проходила весьма заинтересованно. Казалось бы, тема, в общем, во-первых, уже поднималась, во-вторых, она и федеральная? и региональная, и муниципальная, но тем не менее практически все выступавшие губернаторы и другие коллеги проявили к ней интерес. Меня это радует, потому что это действительно наше будущее.

Несколько замечаний по детским школам искусств. Те сложности, о которых только что министр сказал, необходимо преодолеть. Я обращаюсь ко всем губернаторам, для того чтобы они свои предложения сделали, как они готовы будут, через какое время и в каких объёмах этой проблемой заниматься, потому что дальше терпеть этот разрыв в оплате труда практически невозможно, потому что мы можем просто потерять квалифицированные кадры среди тех, кто сегодня преподаёт в этих самых школах.

По поводу различных идей по грантовой поддержке, по поддержке учителей, по некоторым другим формам стимулирования. Хотел бы, чтобы окончательные предложения Министерство образования и науки подготовило, а Правительство рассмотрит эти предложения. В целом, конечно, необходимо всё это продолжать, вводить и новые формы поддержки. Всё, что мы делали за последние годы, хотел бы сказать об этом предельно прямо, оказалось в достаточной мере эффективно. Я не говорю, что это стопроцентное попадание – нет, конечно, но в целом все системы поощрения, стимулирования заработали, и информацию об этом я имею даже не от руководителей системы образования, а просто от тех лиц, которые получали соответствующие формы поддержки. Надо их совершенствовать, надо создавать новые.

По поводу обсуждений в интернете и срока для доработки уже высказался. В принципе можем увеличить до месяца, давайте это сделаем, раз Министерство просит. Но само обсуждение я всё-таки предлагаю построить на двух треках, можем и месяц что-то пообсуждать, но впоследствии предлагаю обсудить и с формой реализации, чтобы у нас обсуждение самой концепции не продолжалось бесконечно, иначе понятно, чем это закончится.

По поводу налоговых форм стимулирования, различного рода идей и предложений. Ну, вы понимаете, насколько всё это всегда сложно для государства, какие это всегда вызывает эмоции у Министерства финансов, у других ведомств, которые отвечают за экономическую сбалансировать, за состояние макроэкономических показателей государства, тем не менее нам что-то придумывать надо. Поэтому я всё-таки в этом плане поддержал бы то, что прозвучало, не в смысле конкретного набора идей, а в смысле необходимости найти какой-то инструмент, который бы всё-таки стимулировал и поиск молодых талантов, и развитие новых образовательных программ, и, в общем, всё, о чём сегодня здесь говорили.

Пожалуй, всё. По конкретным позициям, которые поднимались коллегами, я уже комментарий тоже давал.

Да, Андрей Александрович, пожалуйста.

А.ФУРСЕНКО: Просьба ещё, Дмитрий Анатольевич.

Д.МЕДВЕДЕВ: Слушаю.

А.ФУРСЕНКО: Может быть, Вы дадите поручение или обращение к Общественной палате – там есть как раз три комитета: по спорту, по искусству, по образованию, – чтобы они, может быть, включились в процесс общественного обсуждения.

Д.МЕДВЕДЕВ: Конечно. Но, я надеюсь, Общественная палата у нас здесь присутствует, да. И уж кому-кому, как не Общественной палате в этом принимать участие. Я надеюсь, что даже и без нашего сигнала Общественная палата этим будет заниматься.

Спасибо большое. До встречи.

Россия > Образование, наука > kremlin.ru, 27 февраля 2012 > № 501970 Дмитрий Медведев


Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 24 февраля 2012 > № 499324 Дмитрий Медведев, Анатолий Артамонов

Рабочая встреча с губернатором Калужской области Анатолием Артамоновым.

Губернатор информировал Президента о программах поддержки многодетных семей в регионе и сокращении очереди в детские дошкольные учреждения.* * *

Д.МЕДВЕДЕВ: Добрый день, Анатолий Дмитриевич!

Давайте поговорим не про экономическое развитие, а про социальный фактор, потому что он в любом случае для людей имеет ключевое значение.

Я последние два года активно работал со всеми регионами в части, касающейся восстановления фонда детских дошкольных учреждений. И я знаю, что и у вас такая программа реализуется. Как ситуация, какая очередь и что будете делать дальше?

А.АРТАМОНОВ: Дмитрий Анатольевич, отрадно то, что в последние годы повсеместно растёт рождаемость, и, конечно же, это воодушевляет, и это приятные хлопоты – обеспечение детей местами в детских дошкольных учреждениях. У нас на сегодняшний день, если брать детей от полутора лет, – 2500 ребятишек в очереди находятся.

Д.МЕДВЕДЕВ: А от трёх?

А.АРТАМОНОВ: А от трёх лет – ещё 1800. Причём мы такой отчаянный шаг запланировали на этот год – полностью закрыть очередь для детей от трёх лет.

Д.МЕДВЕДЕВ: Такой жёсткий шаг. То есть хотите много построить?А.АРТАМОНОВ: Да, и строим (ещё больше будет построено), и пристраиваем, потому что у детских садиков по тем нормативам, которые существовали раньше, были большие территории, и они это позволяют. И, конечно же, будем применять новые формы частно-государственного партнёрства.

Д.МЕДВЕДЕВ: Они уже есть у вас?

А.АРТАМОНОВ: Вы знаете, они есть, но в очень небольшом количестве, и там в большей части мы не могли никак согласовать нормативы, которые есть, санитарные нормы прежде всего.

Д.МЕДВЕДЕВ: Мы же пытались их править, хотя это, конечно, всегда дело сложное – править санитарные нормы, но всё-таки там были приняты решения.

А.АРТАМОНОВ: Всегда нужны прецеденты. Мы сейчас изучаем опыт Перми (у них вроде бы хорошо получается) и Красноярска, наши коллеги там уже побывали, и мы пойдём тоже в том числе и этим путём. Но я думаю, что мы будем в состоянии закрыть очередь даже и без такого сотрудничества.

Д.МЕДВЕДЕВ: В любом случае эти формы перспективны, как Вы правильно сказали, потому что это малые формы, они связаны, может быть, с неполным содержанием детей в течение дня, то есть это часто может быть несколько часов.

А.АРТАМОНОВ: Мы сейчас что сделали: продлили период, когда женщине предоставляется отпуск по уходу за ребёнком, для второго и последующих детей, – с полутора до трёх лет. Государством установлено полтора года, мы продлили до трёх лет.

Это тоже, конечно же, сокращает потребность в детских дошкольных учреждениях, потому что мамы в основном предпочитают с ребёнком посидеть до трёх лет, если им предоставлена такая возможность.

Д.МЕДВЕДЕВ: Анатолий Дмитриевич, а в отношении земельных участков для тех, кто имеет трёх и более детей, как у вас обстоят дела?

А.АРТАМОНОВ: Мы не стали даже дожидаться выхода в свет закона, который бы позволял это делать легально, и приняли решение через наш фонд содействия реформированию жилищно-коммунального хозяйства: туда сейчас размещаем и оттуда уже выдаём.

Д.МЕДВЕДЕВ: Востребована эта тема сейчас?

А.АРТАМОНОВ: В крупных городах востребована. В Калуге, Обнинске, других крупных городах это востребовано.Д.МЕДВЕДЕВ: То есть всё-таки берут землю?

А.АРТАМОНОВ: Да, берут, но мы видим (допустим, мы практически год назад выделили), что на части этих участков работы идут (причём мы коммуникации подводим, инженерные сети, транспортную инфраструктуру создаём), но всё равно у этих семей недостаточно средств для того, чтобы сразу начать строительство.

Что мы сделали: мы приняли закон в конце прошлого года, и в этом году в развитие этого закона приняли постановление правительства, где прописали порядок выдачи субсидий таким многодетным семьям на строительство и приобретение жилья.

Понятное дело, что сразу все семьи мы обеспечить не сможем – там какая-то очередь выстроится в зависимости от того, насколько семья нуждающаяся и когда встала на учёт. Тем не менее это наше решение было воспринято с воодушевлением.

Д.МЕДВЕДЕВ: Дополнительная гарантия – это, конечно, неплохо.

А.АРТАМОНОВ: У нас в прошлом году действовало ещё такое пособие – одиноким матерям мы назначили пособие пять тысяч рублей на ребёнка до семи лет. Сейчас стали анализировать: Вы знаете, как ни странно, не сработало на увеличение рождаемости.

Д.МЕДВЕДЕВ: Но и сумма не очень большая. Нет, это, конечно, тоже помощь, безусловно...

А.АРТАМОНОВ: И жители нам подсказывают сейчас, даже сами родители подсказывают, чтобы и эти деньги перенаправить многодетным семьям. Посмотрим.

Д.МЕДВЕДЕВ: Это на самом деле вопрос региональной социальной политики, демографической политики. Здесь у Вас все полномочия есть, надо деньгами маневрировать. Но то, что разные формы пробуете, – это хорошо.

Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 24 февраля 2012 > № 499324 Дмитрий Медведев, Анатолий Артамонов


Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 22 февраля 2012 > № 498500 Дмитрий Медведев

Вручение верительных грамот послами иностранных государств.

Верительные грамоты Дмитрию Медведеву вручили новые послы Республики Корея, Швейцарии, США, Литвы, Кот-д'Ивуара, Замбии, Индонезии и Панамы.

Д.МЕДВЕДЕВ:Уважаемые господа!Прежде всего рад приветствовать вас в Кремле и искренне желаю вам успехов в вашей ответственной дипломатической работе в нашей стране и рассчитываю, что укрепление двустороннего сотрудничества между Россией и каждой из представленных здесь стран будет весьма и весьма продуктивным.

Наша политика всегда была и останется сбалансированной, основанной на готовности к равноправному диалогу со всеми, кто к этому стремится. И, безусловно, самой главной гарантией соответствующего направления нашей внешней политики является поддержка такого курса большинством наших граждан. Это главный и единственный внутриполитический фактор, который оказывает влияние на нашу внешнюю политику.

Естественно, мы будем проводить и дальше прагматичную внешнюю политику, которая направлена на достижение глобальной цели – построение справедливого и демократического мироустройства. При этом мы, конечно, исходим из приоритета международного права – обеспечения для всех государств и всех народов неделимой и равной безопасности.

Именно эти принципы сейчас лежат в основе нашей позиции по наиболее сложным международным и региональным вопросам, проблемам, которые сейчас практически ежедневно обсуждаются на международных площадках, на региональных площадках. Я имею в виду иранскую ядерную программу и ситуацию в Сирии, а до этого – те процессы, которые происходили в Египте, Ливии, в целом на Ближнем Востоке. Поэтому одновременно мы будем учитывать влияние принимаемых международным сообществом решений на межрелигиозном, межнациональном уровнях и не собираемся поддерживать такие решения, которые игнорируют или не в полной мере учитывают соответствующие факторы.

И ещё одно замечание. Мы не считаем допустимым, чтобы важнейшие для судеб государств и целых народов решения, особенно в контексте сложных региональных ситуаций, скоропалительно принимались под воздействием массированных пропагандистских кампаний. Это неверно ни по существу, ни по формальным соображениям. Нельзя допустить девальвации институтов международного права (прежде всего, естественно, таких, как Организация Объединённых Наций), размены этих институтов на группы по интересам, так называемые «группы друзей», исходя из соображений политической конъюнктуры или же исходя из соображений экономической целесообразности.

Все в этом зале, вне всякого сомнения, профессионалы, которые способны докопаться, что называется, до реального положения дел, и чётко понимают, что никто не имеет права на безапелляционные суждения. Наша общая цель сегодня состоит в том, чтобы сохранять международно-правовые нормы сосуществования государств и народов, обеспечивать неукоснительное соблюдение общепринятых гуманитарных стандартов, предотвращать, конечно, провокации, террор, использование соответствующих действий как инструмента международной политики.

Уважаемые господа! Мы, конечно, очень рассчитываем на дружеские и конструктивные отношения с теми государствами, которые вы здесь представляете. Рассчитываем, что результаты вашей конкретной работы будут способствовать укреплению связей между нашими странами. Поэтому несколько слов об отношениях с каждой из представленных здесь стран.

Динамично развиваются наши связи с Республикой Корея – одним из приоритетных и перспективных партнёров России в Азиатско-Тихоокеанском регионе. В наших общих интересах вывести их на уровень стратегического сотрудничества путём повышения эффективности нашего взаимодействия в разных сферах. И, конечно, мы заинтересованы в совместной работе по урегулированию ядерной проблемы Корейского полуострова.

В последнее время отчётливо проявилась новая динамика в отношениях со Швейцарской Конфедерацией. История наших отношений насчитывает почти два столетия. Заметно активизировались и контакты на высшем уровне, и гуманитарное, и экономическое сотрудничество. Мы высоко ценим и нейтральный статус Швейцарии, и её авторитет в качестве ответственного и честного посредника в самых сложных ситуациях.

Отношения с Соединёнными Штатами Америки традиционно входят и, конечно, будут входить в число приоритетов российской внешней политики. Эти отношения имеют особое значение и для обеспечения глобальной безопасности, и для того, чтобы просто наш мир был более устойчивым. В последние годы атмосфера политического диалога между нашими странами заметно улучшилась. Взаимный позитивный настрой стал основой для достижения вполне конкретных практических результатов и подписания очень важных договорённостей.

Наша страна заинтересована в углублении сотрудничества с Соединёнными Штатами Америки по широкому спектру самых разных направлений, даже в тех ситуациях, когда мы расходимся в оценках или по-разному видим ситуацию. Я уверен, что, руководствуясь здравым смыслом, руководствуясь принципами взаимного уважения, равноправия, мы способны совместными усилиями содействовать поддержанию стабильности и безопасности в мире и тем самым создать основу для того, чтобы российско-американские отношения развивались и в дальнейшем. Именно в таком позитивном ключе были выдержаны послания, которыми недавно мы обменялись с Президентом Соединённых Штатов Бараком Обамой.

Мы рассчитываем на налаживание конструктивного, прагматичного и взаимовыгодного диалога с Литовской Республикой при решении самых разных вопросов: и торгово-экономических, и гуманитарных, и взаимодействия на калининградском направлении. Я уверен, что именно такой простой и прагматичный подход способствовал бы повышению уровня доверия между нашими государствами.

Мы выступаем за развитие дружественных и взаимовыгодных отношений с Республикой Кот-д’Ивуар (этим отношениям уже 45 лет), тем более что в резерве у нас есть целый набор перспективных направлений сотрудничества.

Многолетняя дружба связывает нас с Республикой Замбия – одним из авторитетных государств на Африканском континенте. Я убеждён, что совместными усилиями мы сможем более полно раскрыть и потенциал двустороннего сотрудничества и упрочить наши связи в региональных и международных делах.

Мы удовлетворены позитивной динамикой, высоким уровнем диалога с Республикой Индонезия. Практические подходы и солидный потенциал межгосударственных связей, схожесть взглядов на многие ключевые проблемы современности – это надёжный фундамент для сотрудничества в различных областях: от энергетики и космоса до масштабных инфраструктурных проектов. Мы намерены и впредь взаимодействовать в интересах укрепления мира и безопасности в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Мы готовы к углублению сотрудничества, расширению выгодных контактов на самых разных уровнях с Республикой Панама, настроены совместными усилиями укреплять и торгово-экономическую составляющую наших связей.

Уважаемые господа! Впереди у вас достаточно сложная и очень ответственная работа. Наша страна искренне заинтересована в том, чтобы эта работа у вас была успешной, и, конечно, мы готовы оказывать вам в этом всяческое содействие.

Благодарю вас за внимание.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 22 февраля 2012 > № 498500 Дмитрий Медведев


Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 22 февраля 2012 > № 498499 Дмитрий Медведев, Алексей Миллер

Встреча с председателем правления компании «Газпром» Алексеем Миллером.

Глава «Газпрома» информировал Президента о работе над проектом «Южный поток» и состоянии российско-украинского газового сотрудничества. * * *

Д.МЕДВЕДЕВ: Добрый вечер, Алексей Борисович!

«Газпром» занимается в том числе очень большими проектами. Некоторые из них у нас уже введены в строй, такие как «Северный поток», например; на некоторых из них должно вот-вот начаться строительство (надеюсь, что это уже в ближайшее время будет происходить), в частности имею в виду «Южный поток». Как там дела, каковы последние события, что сделано, что ещё предстоит сделать?

А.МИЛЛЕР: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Закончена разработка сводного технико-экономического обоснования проекта, который включает морскую часть газопровода «Южный поток» и включает участки, которые будут проходить через транзитные страны Юго-Восточной и Центральной Европы.

Д.МЕДВЕДЕВ: Назовите их, потому что их не все помнят.

А.МИЛЛЕР: Это Болгария, Сербия, Венгрия, Словения, отводы на Хорватию, Республику Сербская, газопровод на Грецию. Сегодня «Газпром» подготовил новый подкорректированный график, после того как в декабре прошлого года Турция выдала разрешение на строительство морского газопровода в экономической турецкой зоне. Мы актуализировали график и будем готовы начать строительство в декабре этого года.

Д.МЕДВЕДЕВ: Само понимание того, как будет создаваться газопровод, а также его существенные, самые главные параметры, включая мощность, мы ставили в зависимость от наших переговоров с украинскими партнёрами, потому что там существуют разные возможности: сделать его более мощным или остановиться на какой-то срединной позиции. Как сейчас дела с нашими украинскими друзьями, в каком состоянии переговоры по вопросам газового сотрудничества?

А.МИЛЛЕР: Дмитрий Анатольевич, по-видимому, тот открытый вопрос, который был до последнего времени, о проектной мощности газопровода «Южный поток», в контексте событий, которые были в начале февраля, в условиях аномальных холодов, которые опустились на Европу, – по-видимому, этот вопрос сейчас звучит более актуально, чем какое-то время тому назад. В начале февраля аномально низкая температура установилась на значительной части Европы, замёрз даже Дунай, замёрзли каналы в Венеции, и наши европейские потребители увеличили заявку на поставку российского газа.

Со стороны «Газпрома» было сделано всё необходимое, для того чтобы удовлетворить потребность европейских потребителей в полном объёме, однако значительные объёмы российского газа транзитом через Украину до Европы не доходили.

Д.МЕДВЕДЕВ: Почему?

А.МИЛЛЕР: В отдельные дни на территории Украины оставалось до 40 миллионов кубических метров газа, и, без сомнения, это нанесло и финансовый, и репутационный ущерб «Газпрому». При этом действенного механизма контроля за поведением компании НАК «Нафтогаз Украины» в этой ситуации нет, такой механизм контроля отсутствует.

Д.МЕДВЕДЕВ: Правильно я понимаю, что речь шла о традиционном времяпрепровождении наших партнёров по соответствующему договору, то есть о несанкционированном отборе?

А.МИЛЛЕР: Наши украинские партнёры брали из экспортной трубы газа столько, сколько они считали необходимым.

Д.МЕДВЕДЕВ: То есть за рамками существующих норм и не на основе соглашений?

А.МИЛЛЕР: Они брали газа столько, сколько они считали нужным, при этом они брали газ, который был предназначен европейским потребителям, и об этом наши украинские партнёры знали. Они знали, какой объём предназначался для Украины в соответствии с десятилетним контрактом, который у нас действует.

Д.МЕДВЕДЕВ: Но они, Алексей Борисович, не обращались к нам за увеличением объёмов поставок в этот период?

А.МИЛЛЕР: Наши украинские друзья, Дмитрий Анатольевич, вообще в начале этого года поставили вопрос об уменьшении объёмов поставок.

Д.МЕДВЕДЕВ: Да, это я помню, с 52 миллиардов до 27 миллиардов кубических метров, и тем не менее в условиях аномальных холодов «залезали в трубу» и забирали газ.

А.МИЛЛЕР: Однако в условиях аномальных холодов Украина брала газ из расчёта годового контрактного количества более 60 миллиардов кубических метров газа.

Д.МЕДВЕДЕВ: Понятно.Вы со всеми этими случаями, естественно, в рамках корпоративных процедур и гражданско-правовых соглашений, которые связывают вас и НАК «Нафтогаз Украины», разберитесь.

Я же в свою очередь хотел что сказать в этом контексте: конечно, мы должны будем определяться, какова окончательная мощность газопровода «Южный поток». Но при принятии этого решения я хотел бы, чтобы Вы также ориентировались на то, что происходило в начале этого года.

А происходило ровно то, что происходило и в предыдущие годы, и это, в общем, является для меня достаточным основанием поручить «Газпрому» при проектировке и, соответственно, уже при прокладке газопровода «Южный поток» ориентироваться на максимальный объём прокачки газа. Это какой объём?

А.МИЛЛЕР: Это 63 миллиарда кубических метров газа.

Д.МЕДВЕДЕВ: Надо считать по максимуму, потому что надо думать о будущем. Дайте указание газпромовским структурам и всем, кто участвует в подготовке окончательной проектной документации и начале строительства. Когда строительство начнётся?

А.МИЛЛЕР: Начнём строительство в декабре. Дмитрий Анатольевич, все необходимые указания по проектированию газопровода, исходя из мощности 63 миллиарда кубических метров газа, будут незамедлительно даны.

Д.МЕДВЕДЕВ: А до наших украинских друзей доведите содержание этой позиции, объясните причины принятия соответствующих решений и, конечно, продолжите с ними переговоры о возможном газовом сотрудничестве, как мы это и обсуждали с Президентом Украины некоторое время назад в Москве.

А.МИЛЛЕР: Есть.

Д.МЕДВЕДЕВ: Договорились.

Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 22 февраля 2012 > № 498499 Дмитрий Медведев, Алексей Миллер


Россия. ПФО > Армия, полиция > kremlin.ru, 21 февраля 2012 > № 497991 Дмитрий Медведев

Выступление на церемонии, посвящённой заступлению 626-го ракетного полка на боевое дежурство.

Д.МЕДВЕДЕВ:Здравствуйте, товарищи ракетчики!Сегодня у всех вас знаменательное событие. Ваш полк, оснащённый ракетным комплексом «Тополь-М», заступает на боевое дежурство.

Ракетные войска стратегического назначения являются важнейшей составляющей нашей военной мощи. В них сосредоточен особый потенциал, который является результатом труда большого количества учёных, инженеров, рабочих и, конечно, военных специалистов.

Благодаря наличию у нашей страны ракетно-ядерного щита мы способны и сейчас, и в долгосрочной перспективе гарантировать нашей стране стабильность, участвовать в решении самых разных вопросов и эффективно отстаивать наши национальные интересы.

Именно поэтому государство уделяло и будет уделять особое внимание совершенствованию технической оснащённости Ракетных войск стратегического назначения.

Отныне вашему полку предстоит эксплуатировать комплекс пятого поколения, который обладает новыми, лучшими боевыми возможностями, новейшими системами управления и, конечно, всем необходимым для обеспечения жизнедеятельности личного состава.

Товарищи военнослужащие!

Через несколько дней мы будем отмечать День защитника Отечества. Поздравляю вас с приближающимся праздником! Желаю вам успехов в несении службы, желаю всего самого доброго.

Уверен, что воины-ракетчики и впредь будут достойно нести свою службу, решать все поставленные перед ними задачи, успешно осваивать новую технику и тем самым поддерживать наивысший уровень боеготовности.

КОМАНДУЮЩИЙ РВСН ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТ СЕРГЕЙ КАРАКАЕВ: Товарищ Верховный Главнокомандующий!

В соответствии с утверждённым Вами планом строительства Вооружённых Сил 60-й ракетной дивизией проделана большая работа по перевооружению и заступлению на боевое дежурство новых ракетных комплексов пятого поколения. Это ещё раз подтверждает то, что государственная программа вооружений в ракетных войсках реализуется. Мы будем и впредь стараться выполнить задачи в установленные сроки.

Товарищ Верховный Главнокомандующий!

Разрешите отдать приказ о заступлении 626-го ракетного полка на боевое дежурство.

Д.МЕДВЕДЕВ: Разрешаю.

С.КАРАКАЕВ: Есть.

Полк! Равняйсь! Смирно!

Для защиты Российской Федерации 626-му ракетному полку с 15 часов 21 февраля 2012 года на боевое дежурство заступить!

Звучит Гимн Российской Федерации.

Россия. ПФО > Армия, полиция > kremlin.ru, 21 февраля 2012 > № 497991 Дмитрий Медведев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 17 февраля 2012 > № 496590 Дмитрий Медведев

Вручение государственных наград иностранным гражданам.

Дмитрий Медведев вручил государственные награды Российской Федерации одиннадцати иностранным гражданам за большой вклад в развитие сотрудничества и укрепление культурных связей с Россией.

Д.МЕДВЕДЕВ: Уважаемые дамы и господа! Дорогие друзья! Я всех очень рад видеть в Москве.Сегодня мы с вами собрались не по обычному, а по торжественному поводу. Я хотел бы вручить вам государственные награды Российской Федерации – награды, которые знаменуют ваши большие заслуги. Каждый из вас внёс свой вклад в наши двусторонние отношения.

Государства, которые вы представляете, связывают с Российской Федерацией различные давние и в целом абсолютно добрососедские и дружеские отношения. Но в этом мире всё меняется, мир стал глобальным, всё происходит очень быстро, и очень важно, чтобы эти отношения наполнялись современным контекстом. Поэтому новое поколение наших граждан должно получать дополнительные возможности для контактов, общения и плодотворной совместной работы, и вы это блестяще делаете.

Здесь присутствуют люди, которые многое сделали в этом направлении, люди, которые участвуют в реализации крупных, масштабных проектов как в области бизнеса, так и в гуманитарной сфере, и достигли очень существенных результатов в области культуры, спорта и просто развивая обычные человеческие контакты.

Назову несколько таких примеров. Они разные, и все они, естественно, носят для нас очень ценный характер. Скажем, организация высокоскоростного пассажирского сообщения между Москвой, Нижним Новгородом, Санкт-Петербургом, Хельсинки – в этой работе участвовали крупные международные компании, в том числе такие, как «Сименс».

Отдельно мне бы хотелось отметить другой очень крупный, но уже гуманитарный проект – это реконструкция Большого театра, который является нашим национальным символом, нашей гордостью, но, с другой стороны, это культурное достояние всего человечества. Я очень рад, что в восстановлении этого уникального памятника принимали участие представители разных государств, тем более что для того, чтобы создавать подобные шедевры, требуется использовать самый лучший мировой опыт.

В преддверии целого ряда спортивных событий, в частности Универсиады, которая состоится в Казани в 2013 году, реализуется проект Международного образовательного центра Международной федерации студенческого спорта. Уверен, что он будет помогать достойно проводить эти игры и вообще способствовать пополнению Олимпийского резерва. Мы в России сейчас очень активно занимаемся развитием спорта, физкультуры. Впереди Казанская универсиада, потом Олимпиада в Сочи, потом чемпионат мира – в общем, очень много и очень серьёзных спортивных мероприятий.

Безусловно, самый мощный инструмент объединения народов – это язык, культура, гуманитарная сфера. Здесь присутствуют люди, которые внесли свой особенный и очень важный вклад в развитие гуманитарных отношений, а также просто в консолидацию всех людей, кто интересуется Россией, русским языком, нашей историей и современной жизнью.

Уважаемые дамы и господа, дорогие друзья! Здесь присутствуют люди разных профессий, традиций, культур, естественно, граждане разных стран. Но всех вас объединяет одно: вы испытываете добрые чувства к нашей стране. И, не скрою, для нас это очень и очень важно. Поэтому я сердечно вас поздравляю с государственными наградами. Желаю вам здоровья, желаю вам счастья.

Но и, наверное, пора наконец сделать то, ради чего мы собрались.

Прошу перейти к церемонии награждения.

М.АРО (как переведено): Уважаемый господин Президент! Ваше превосходительство! Дамы и господа!

«Финская железнодорожная группа» и ОАО «РЖД» давно мечтали осуществлять высокоскоростное пассажирское сообщение между нашими странами. В декабре 2010 года мы решили связать наши страны высокоскоростным пассажирским сообщением. Для этого нужны были новые высокоскоростные поезда, нужны были новые процедуры в том, что касается паспортов, виз, таможенных формальностей, которые должны были происходить во время движения поезда, а также инфраструктура.

Это потребовало усилий огромного количества людей, но результаты говорят сами за себя. У нас более чем на 50 процентов увеличился пассажиропоток и порядка 300 тысяч пассажиров воспользовались услугами нашего поезда.Думаю, что это один из примеров прекрасных отношений между Россией и Финляндией. Я также уверен, что люди Российской Федерации и финны стали ещё ближе благодаря этому проекту.

Благодарю Вас.

А.ВОЛКОВ: Уважаемый господин Президент!

Для меня большая честь получить государственную награду Российской Федерации лично из Ваших рук. Благодарю за высокую оценку моей общественной работы.

Мне очень приятно, что здесь присутствует Временный поверенный в делах Украины в Российской Федерации, что свидетельствует об уважении к государству, гражданином которого я являюсь.

Большое спасибо, Вам, господин Президент.

Д.КРСТАНОВА: Ваше превосходительство, господин Президент Российской Федерации, глубокоуважаемый Дмитрий Анатольевич Медведев!

Мне очень тяжело подобрать прекрасные слова, которыми бы хотелось поблагодарить Вас за эту награду. Наверное, это результат моей безграничной любви к России.

Спасибо большое.

А.КУЛЬНАЗАРОВ: Глубокоуважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые дипломаты!

Спорту, политике, экономике, укреплению дружественных и дипломатических связей между странами отводится особая роль. И сегодня, как только что Дмитрий Анатольевич подчеркнул, в ожидании всемирной Универсиады в Казани и Олимпиады в Сочи мы тоже успели провести в начале прошлого года VII зимние Азиатские игры. Нам помогли наши коллеги из Министерства спорта России, Олимпийского комитета России в плане проведения торжественной церемонии открытия под руководством вашего известного музыканта Игоря Крутого. Сценарий открытия понравился всем участникам, особенно нашим почётным гостям.

И самое главное по поручению главы нашего государства Нурсултана Абишевича Назарбаева мы в 2004 году после неудачного выступления на Афинской Олимпиаде организовали и создали научно-исследовательский коллектив, в который были привлечены порядка тридцати российских и казахстанских учёных, 50 докторов наук, которые уже имеют конкретные результаты. На сегодняшний день разработаны новые технологии по отдельным видам спорта и уже готовы учебники современного образца, как в электронном, так и в бумажном варианте.

Вручение государственной награды – ордена Дружбы – ко многому обязывает, мы ещё укрепим наши связи. Думаю, в сочинской Олимпиаде и Универсиаде в Казани мы примем активное участие.

Дмитрий Анатольевич, хотел бы поблагодарить Вас от имени учёных Казахстана за отношение, за высокую оценку и пожелать Вам крепкого здоровья и, самое главное, чтобы наши отношения ещё больше улучшились.

Спасибо за внимание, всего доброго.

П.ЛЕШЕР (как переведено): Уважаемый господин Президент!

Благодарю Вас от всего сердца от имени Siemens АG за награждение. Мы вносим вклад в модернизацию России, в особый характер партнёрства между нашими странами. За сотрудничество в духе партнёрства благодарю Вас от всего сердца.

Мы дополнительно планируем миллиардные инвестиции в Россию в течение ближайших трёх лет, мы горды тем, что у нас складывается такое партнёрство и смотрим с большим удовлетворением и уверенностью в будущее. Это касается партнёрства России и компании Siemens AG, в частности.

Большое Вам спасибо.

Н.ДЫМЧЕНКО: Глубокоуважаемый Дмитрий Анатольевич!

Сердечно благодарю Вас за высокую оценку моей деятельности и деятельности моих коллег. Сердечно благодарю Вас за поддержку русской культуры в нашем крае.

Спасибо.

Э.КАНАЙТЕ: Глубокоуважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые гости!

Разрешите выразить слова благодарности за оценку моего труда, а в моём лице и всех учителей русских школ Литвы, поскольку в довольно сложных условиях нам приходится защищать русский язык, русскую школу. Именно русские школы являются своеобразным мостом дружбы между Россией и Литвой. И поверьте нам, что мы действительно будем делать всё возможное для укрепления этих связей и для укрепления русского языка в Литве.

Ещё раз разрешите выразить благодарность. Спасибо.

Т.КИСИМОТО (как переведено): Господин Президент. Я признателен за приглашение в Москву на эту прекрасную церемонию.

Очень рад возможности получить эту прекрасную награду из рук Президента Российской Федерации. Я получил эту награду благодаря поддержке своих японских поклонников, друзей и учителей.

В русских народных песнях есть теплота, они придают мне силы, воодушевляют меня, дарят мне радость жизни. Я хотел бы и впредь уделять русским народным песням как можно больше места в своём творчестве.

Большое спасибо.

А.ОРСАН (как переведено): Ваше превосходительство, уважаемый Президент Российской Федерации Дмитрий Анатольевич Медведев! Дорогие друзья!

Для меня большая честь обратиться словами приветствия, благодарности и уважения к Вам, Ваше превосходительство, господин Президент, обратиться к Российской Федерации, её руководству, Правительству, ко всем народам России, а также к её культурным деятелям.

Я благодарю Россию за мудрую политику, за верность ценностям справедливости, свободы и прогресса. Я благодарю её за отказ использовать человека и его права в качестве предлога для навязывания кому-либо готовых решений. Я благодарю её за решительную и твёрдую позицию против агрессии, против террора, попыток вмешаться во внутренние дела других государств и народов в условиях однополярного мира. Я благодарю вашу страну за то, что она является источником свободной политической воли для народов в их борьбе с попытками вернуть в наш мир колониализм в новых одеяниях. Пусть никогда не прекратится созидательное взаимодействие культуры интеллектов.

Ответственный диалог является важнейшим способом познакомиться с чужими знаниями и опытом. Двери для диалога закрывать никогда нельзя. Всегда есть возможность вести диалог, потому что диалог основан на основе разума и логики, а разум и логика никогда не подвластны времени, они никогда не утрачивают свои силы, они неизбежны для тех, кто отличен друг от друга, и для тех, кто находится друг с другом в споре.

Ваше превосходительство, господин Президент! Дорогие друзья!

Меня переполняет чувство радости и признательности, когда я стою в этом историческом месте, которое имеет огромное символическое значение. Сегодняшнее мероприятие имеет большое гуманитарное и культурное значение, а эти границы расширяются благодаря Вашим усилиям.

Я являюсь искренним другом народов Российской Федерации. Благодарю Вас за вручение награды. Мы продолжим работать над укреплением дружбы между нашими народами для углубления взаимодействия в сфере культуры, искусства на благо всего человечества, на благо ценностей добра и во имя человеческой цивилизации.

Хочу привести Вам слова великого русского поэта Александра Сергеевича Пушкина, который является духовным отцом для русского языка и русской литературы. Он сказал (читает стихи на арабском языке):

И долго буду тем любезен я народу,

Что чувства добрые я лирой пробуждал,

Что в мой жестокий век восславил я Свободу

И милость к падшим призывал.

Душа великого русского поэта Пушкина была обращена к свободе к человеку. Пушкинские начала перекликаются с духовными и творческими ценностями арабской культуры. Александр Сергеевич Пушкин до сих пор имеет колоссальное влияние и воздействие на культуры народов всего мира. Своим творчеством, своей литературой, своей мыслью он обогатил гуманитарное достояние всего человечества.

Ещё раз хочу Вас поблагодарить, господин Президент, поблагодарить Россию, поблагодарить все её учреждения и организации, поблагодарить народы России, организацию «Общество российско-сирийской дружбы», Азиатско-африканскую ассоциацию солидарности, Союз писателей России, всех его членов. Хочу поблагодарить Вас за вручение этой высокой награды. Мы будем трудиться на благо развития ценностей добра, во имя всей человеческой цивилизации.

Желаю Вам, господин Президент, а также всей Российской Федерации, её народам добра и процветания. Примите ещё раз, Ваше превосходительство, мои дорогие друзья, слова благодарности и уважения.

Большое спасибо.

С.ПАЛАМАРЧУК: Уважаемый господин, Дмитрий Анатольевич!

Позвольте выразить Вам огромную признательность за эту высокую награду. Расцениваю её как признание не только моего личного вклада в дело продвижения русского языка и культуры, но и той большой работы, которую проводят на этом направлении организации и объединения соотечественников в Бразилии.

В последние годы Россия уделяет всё большее внимание консолидации русской диаспоры за рубежом и укреплению её связей с исторической Родиной. Мы это постоянно чувствуем и благодарны российскому руководству и в первую очередь Вам.

Для соотечественников, проживающих в странах, географически удалённых от России, как, например, Бразилия, особенно важны внимание и моральная поддержка.

Большинство из нас работают не за какие-то блага, привилегии и награды, а потому что испытывают такую потребность, желание быть нужными, полезными нашей общей Родине. Считаю очень важным опираться не только на традиционно активное и надёжное ветеранское крыло соотечественников, но и на молодёжь, за которой наше будущее. Такая работа ведётся в Бразилии.

Нам есть, кому передать эстафету. И хотя сделано уже немало, впереди стоят важные, масштабные задачи, и успокаиваться ещё рано.

Ещё раз искренне благодарю, уважаемый Дмитрий Анатольевич, за награду. Заверяю Вас, что она будет для меня дополнительным стимулом и в нашей общей работе по развитию культурных связей с Российской Федерацией, сохранению русского языка и культуры за рубежом.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Уважаемые дамы и господа, дорогие друзья!

Всё, что сейчас происходило, все слова, которые звучали, показывают, с одной стороны, что мы действительно все разные – вы приехали из разных стран, – в то же время каждый из вас имеет своё собственное, особенное отношение к России и уже очень многое сделал для того, чтобы отношения между нашими странами и нашими культурами были как можно более тесными, взаимовыгодными и продуктивными.

Мир сложный, в нём происходят очень разные процессы, мы сетуем то на экономический кризис, то на всякого рода политические сложности, которые, как правило, происходят вместе с другими проблемами. И сейчас в большинстве государств есть свои проблемы. Я бы очень хотел, чтобы эти проблемы как можно быстрее разрешились, чтобы мы более уверенно смотрели в завтрашний день.

Но в любом случае вся та огромная работа, которую вы ведёте или в бизнесе, или в спорте, или в гуманитарной сфере, всё равно находит своего благодарного потребителя. Самое главное, эта работа действительно укрепляет добрые отношения между нашими народами.

Ещё раз искренне от лица Российского государства благодарю вас за ваш труд, за то, что вы помогаете укреплению добрых связей между нашими странами.

Большое вам за это спасибо. Сердечно желаю вам всяческих успехов в тех областях деятельности, которыми вы занимаетесь.

Наконец, самое последнее, но, может быть, достаточно важное: почаще приезжайте в Россию. Мы вас всегда очень ждём и очень ценим за всё, что вы делаете.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 17 февраля 2012 > № 496590 Дмитрий Медведев


Россия > Недвижимость, строительство > kremlin.ru, 14 февраля 2012 > № 493411 Дмитрий Медведев

Совещание о мерах по реализации жилищной политики.

В ходе совещания обсуждались, в частности, возможности дальнейшего увеличения объёмов строительства жилья, пути совершенствования ипотечной системы, развитие института жилищной аренды, ход реализации программ по обеспечению жильём ветеранов, военнослужащих и многодетных семей.* * *

Д.МЕДВЕДЕВ: Уважаемые коллеги!

Сегодня наше совещание посвящено вопросам обеспечения жильём – тема вечно актуальная. Напомню, что в прошлом году объёмы ввода жилья практически достигли предкризисных размеров, что, конечно, неплохой показатель. Доля семей, которые имеют возможность приобрести жильё, увеличилась за последние, условно, пять-шесть лет почти в 2,5 раза.

Этому способствовала и наша с вами работа, в конечном счёте, и создание новых институтов развития, я имею в виду Фонд содействия реформированию ЖКХ, Федеральный фонд развития жилищного строительства, Агентство по ипотечному жилищному кредитованию. Все эти институты так или иначе работали и в рамках национального проекта «Жильё» [приоритетный национальный проект «Доступное и комфортное жильё – гражданам России»], которым мы тоже занимались. По сути, он не свёрнут, он продолжается; другое дело, что должен получить несколько иные формы реализации.

Я напомню также, что мы целенаправленно занимались работой с отдельными группами нуждающихся граждан. Наверное, это было абсолютно актуально, особенно применительно к ветеранам Великой Отечественной войны: только в прошлом году 52 тысячи ветеранов получили жильё. В этом году эту проблему, конечно, нужно окончательно закрыть.

Около 200 тысяч военнослужащих воспользовались ипотечно-накопительной системой, четверть из них уже приобрела квартиры. Это нужно делать и дальше. Естественно, нужно совершенствовать эти механизмы и, естественно, продолжать решение общей задачи по жилью для военнослужащих – с учётом того большого задела, который был за последние годы накоплен.

Также было разрешено использовать средства материнского капитала для того, чтобы погашать ранее взятые ипотечные кредиты. Этот механизм оказался востребованным, он понравился, им пользовались: в прошлом году им воспользовались 324 тысячи семей, тоже весьма значительная цифра на самом деле.

Действительно, иными словами, уважаемые коллеги, сделано было в целом не так мало. Но, несмотря на всё, что было сделано, очевидно, что жилищный вопрос для большей части наших граждан остаётся самым актуальным – и решить его весьма непросто, а для весьма значительной категории наших граждан – просто сверхсложно. Около 60 процентов населения недовольно своими жилищными условиями. Когда я сегодня материалы с утра смотрел, начал думать: если бы этот вопрос задавался в других странах – наверное, цифра-то была бы приблизительно такая же. Редко в каком государстве люди скажут, что они довольны своими жилищными условиями и им ничего не надо. Другой вопрос – тот порог и тот уровень обеспечения жильём, который мы имеем, потому что потребности наших граждан в этом смысле, конечно, существенно скромнее, чем в некоторых других развитых экономиках. Поэтому жилищная политика должна быть существенно более эффективной, и у нас в принципе для этого есть все необходимые условия.Давайте поговорим вот о чём: я в конце ноября прошлого года в Якутске давал целый ряд поручений, напомню, они касались создания ипотечного продукта для бюджетников: для врачей, учителей, инженеров. И конечно, нужно решить, как дальше работать, как продвигается работа над законопроектом, который устраняет несправедливость при получении квартир многодетными семьями, уже получившими землю под строительство. Они ни в коем случае не должны исключаться из очередей на жильё, как это в некоторых случаях происходит.

Кроме того, мы с вами уже обсуждали тему, связанную с тем, как помочь многодетным гражданам построить жильё на предоставленных земельных участках. Эту работу тоже необходимо продолжать. Надо способствовать тому, чтобы наши граждане, наши люди объединялись в кооперативы, обеспечивая их коммунальной инфраструктурой. Все поручения в этом направлении уже были даны, но тем не менее их реализация оставляет желать лучшего. У нас здесь губернаторы присутствуют – наверное, расскажут какие-то свои подходы. В любом случае недопустима ситуация, когда такие семьи получали землю просто, что называется, в чистом поле.

Но есть и положительный опыт. Поэтому, если об этом будет рассказано, будет полезно.

Ещё несколько вопросов, которые я предлагаю определить как ключевые направления дальнейшей работы. Во-первых, необходимо увеличить общие объёмы строительства жилья эконом-класса. Мы об этом говорили неоднократно, тем не менее проблема эта остаётся: она остаётся практически в каждом регионе.

Надо сократить сроки, снизить стоимость строительства. По некоторым данным, для того чтобы начать строительство многоквартирного дома в ряде регионов (конечно, не во всех), застройщики проходят порядка 100 процедур и тратят на это около трёх лет и приблизительно 25 миллионов рублей. Ещё раз подчёркиваю, это, конечно, не везде так, но кое-где именно так. Это очень плохая ситуация. Давайте обсудим, каким образом эту проблему закрыть, тем более есть неплохой опыт.

Второе, внедрение в строительство современных технологий, экологически чистых материалов. Мы об этом говорим ещё с момента начала реализации национального проекта по жилью. Подчеркну, что для этого, конечно, необходимы и дополнительные меры включая стимулирование застройщиков к возведению недорогого, но качественного жилья.

Сегодня уже ситуация несколько отличается от того, что, скажем, было пять-семь лет назад, когда вообще очень трудно было нашим гражданам объяснить, что из себя представляют так называемые новые материалы, знали только дерево и кирпич. Сейчас ситуация другая, тем не менее надо подумать о том, какие всё-таки дополнительные стимулирующие меры принять, в том числе для использования современных технологий и экологически чистых материалов. За счёт средств бюджетов, во всяком случае, нужно строить только такое жильё, а не жильё премиум-класса. Поэтому жду, чтобы доклады тоже были сориентированы на эту тему.

Для тех, кто не в состоянии купить квартиру или дом на рынке жилья, а таковых у нас большинство, надо создавать и новые жилищные институты, в частности институт арендного жилья. Также мы об этом неоднократно говорили, но ситуация практически не меняется. Аренда жилья весьма популярна за рубежом и, в общем, абсолютно актуальна для самых разных категорий людей, особенно молодёжи.

Формирование нового жилищного некоммерческого сектора потребует, конечно, и дополнительного законодательного регулирования, и существенной бюджетной поддержки. Правительству нужно этим вопросом позаниматься. Но я отмечу, что плата за аренду, конечно, должна быть разумной. Мы понимаем, сколько могут платить наши граждане (но применительно к условиям конкретной местности, потому что понятно, что ставки арендных платежей в Москве всегда будут отличаться от ставок арендной платы, допустим, в каком-то провинциальном городе), тем не менее нужно подумать, каким образом оказывать влияние и на соответствующие платежи тоже. У нас, кстати, в России почти три четверти домашних хозяйств владеют собственным жильём, в то время как в других странах эта цифра существенно меньше. Это именно из-за того, что у нас слабо развивается институт жилищной аренды.

Что ещё нужно: нужны новые жилищные стандарты, которые включают высокое качество и надёжность коммунальных услуг, телефонии, интернета. Понятно, что сейчас те, кто приобретает новое жильё, не хотят просто получить какую-то крышу над головой, а желают получить нормальное, современное жильё, пусть даже и небольшое по объёму. Поэтому и само жильё, и инфраструктура вокруг жилья должна быть связана с развитой социальной сетью, она должна быть привлекательна.

Массовое благоустройство территорий, озеленение городского пространства, естественно, всегда будут относиться к приоритетам местных властей, эту задачу с них никто никогда не снимал. Поэтому реализация подобных приоритетов требует увязки региональных и муниципальных планов жилищного строительства, демографических прогнозов, стратегических документов, социально-экономического планирования. В любом случае это позволит более сбалансированно формировать нашу жилищную политику.

Давайте приступим к работе. С учетом того, что я уже сказал, послушаем о том опыте, который существует в регионах, а потом уже послушаем соображения руководителей профильных министерств и ведомств. Поэтому давайте начнем с губернаторов. Пожалуйста, Владимир Владимирович.

В.ЯКУШЕВ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые участники сегодняшнего заседания!

В 2011 году в Тюменской области было введено 1022 тысяч квадратных метров общей площади жилых домов, это 110 процентов к 2010 году. Мы вплотную подошли к вводу одного квадратного метра жилья на человека в год, учитывая, что население субъекта – миллион 330, и к 2015 году по всем нашим планам мы должны ввести 1625 тысяч квадратных метров жилья, тем самым превысив норматив строить в год более одного квадратного метра на каждого жителя субъекта.

Какие мероприятия способствовали достижению той планки, которой мы достигли в 2011 году? В принципе если брать 2010 год, то сдача у нас тоже была достаточно высокая – 1111 тысяч квадратных метров жилья.

В первую очередь нам удалось ввести в оборот достаточно большой объем федеральных земель вокруг областного центра. Сделали мы это совместно с федеральным Фондом содействия развитию жилищного строительства. И по тем землям, которые на сегодняшний день на аукционах выиграли наши застройщики, один из крупных участков был передан в собственность субъекта, где сегодня идет также активная застройка.

На этих землях мы в ближайшее время должны будем построить 1600 тысяч квадратных метров жилья, естественно, по условиям всех аукционов с обеспечением социальной инфраструктурой. Поэтому эта программа совместно с фондом, мы считаем, сыграла достаточно серьезную роль, учитывая, что достаточно большой объем сегодня сдается именно в областном центре.

Буквально еще три-четыре года назад мы в принципе уже уперлись в федеральные земли, и развитие областного центра дальше в плане многоэтажного строительства было достаточно проблематичным. Это серьезно разгрузило сегодня ситуацию. Сегодня наши основные застройщики, получив земельные участки, активно в этом направлении двигаются. Поэтому считаю, что эта программа серьезно дала возможность субъекту продвинуться в этом направлении.

Второе – это реализация совместных программ по переселению из ветхого и аварийного фонда с участием средства Фонда содействия реформированию ЖКХ. Мы с первого года существования этой программы тоже являемся активными участниками, и это позволило нам также в этом направлении серьезно продвигаться.

Третье направление – это взаимодействие с Федеральным агентством по ипотечному жилищному кредитованию. Сегодня на территории Тюменской области действует оператор АИЖК, ипотечные программы у нас также запущены, действуют, и каждый год объем этих программ увеличивается.

Четвертое и, наверное, очень важное, потому что мы прекрасно знаем, что строительство жилья невозможно без серьезных вливаний в инженерную подготовку площадок, тем более что мы также знаем о том, что эти затраты год от года растут, и города, как говорится, расширяются вдаль и вширь. Поэтому точки подключения становятся все дальше и дальше, что, соответственно, конечно, влияет на стоимость инфраструктуры и в конечном итоге потом отражается еще и на стоимости квадратного метра. И дабы не допустить, скажем, этого коллапса, то, конечно же, субъект должен принимать активное участие в инженерной подготовке площадок.

На данный момент у нас ведутся работы по обустройству более 150 площадок. Они, конечно, разного объема – в сельской местности, в мелких городах, в областном центре. Тем не менее такая работа, а эту программу мы ведем активно с 2002 года, дает, конечно, свои положительные результаты и влияет серьезно как раз на общий объем ввода жилья.

Пятое – это внедрение новых технологий строительства, модернизация предприятий по производству строительных материалов. Наша оценка: сегодня предприятия инвестировали порядка 3,8 миллиарда рублей на свое техническое перевооружение, причем в 350 миллионов они получили поддержку из регионального бюджета в части компенсации за предоставленные кредиты, а также за лизинговые платежи. Поэтому в этом направлении мы тоже совместно поработали.

Как Вы уже подчеркнули, Дмитрий Анатольевич, совершенно правильно, что сегодня огромный спрос на жилье экономического класса. Конечно же, очень важно было в процессе реализации мероприятий по национальному проекту ориентировать наши строительные отрасли, стимулировать их к тому, чтобы они как раз двигались в этом сегменте.

Нужно сказать, что спрос сегодня на такое жилье не уменьшается, он растет. По итогам 2011 года 38 процентов у нас сегодня как раз составляет жилье экономического класса. Но мы ставим себе задачу, что к 2014 году такого жилья должно сдаваться не менее половины. В противном случае по тем программам, о которых мы сегодня говорим, у нас будет возникать соответствующий дефицит.

Еще одно направление, которое также считаем очень важным. Все жилье, которое сегодня сдается, должно соответствовать всем требованиям энергоэффективности, энергосбережения, соответствовать 261-му Федеральному закону. В этом направлении у нас, в общем-то, нет каких-то спорных ситуаций с нашими застройщиками (крупными и небольшими), потому что если такие мероприятия не выдерживаются, то проект в принципе не проходит экспертизу, и застройщик, естественно, реализовать данный проект просто не может. Поэтому этому направлению мы тоже уделяем достаточно серьезное внимание.

Благодаря программе инженерной подготовки ввод индивидуального жилья в 2006 году у нас составил 281 тысячу квадратных метров, в 2011 году – 465 тысяч квадратных метров жилья, то есть это порядка 40 процентов от общего объема ввода. Цифра достаточно серьезная, и этому направлению мы уделяем большое внимание, потому что мы подводим инженерную инфраструктуру, люди, соответственно, сами капитализируют собственную семью, сами вкладывают в дом.

Если в 2006 году как-то граждане не очень активно двигались и раскачивались, где-то мы даже раньше шли с инженерной подготовкой для того, чтобы стимулировать индивидуальную застройку, то сейчас, за эти пять лет, достаточно доверительные отношения, и граждане уже выходят на такие площадки, начиная строительство, знают, что с сетями мы туда все равно в течение года-двух придем. Либо есть площадки, когда мы подводим туда электричество и через какое-то время приходим туда, и с водопроводом приходим туда, и с газом, поэтому в этом плане есть такое взаимопонимание. Нужно сказать, что площадки достаточно активно сегодня застраиваются.

Самая востребованная и масштабная программа, я думаю, что не только на территории Тюменской области, но и на территории всей России, – это, конечно же, поддержка молодых семей. Несколько цифр: с 2006 года жилищные условия у нас улучшили почти 9 тысяч молодых семей, в том числе в 2011 году – 1862 семьи, при этом количество желающих участвовать в программе 2012 года превысило 5 тысяч семей.

То есть программа получила серьезную поддержку, и если поначалу приходилось даже проводить в отдельных муниципальных образованиях, скажем так, агитационные собрания, агитировать молодежь за то, что есть такая серьезная субсидия со стороны государства, нужно сегодня в этой программе участвовать, и такой активности не было, то сегодня уже совершенно иная картинка. И мы, формируя основные и дополнительные списки, не испытываем некоего дефицита, хотя в 2006 году, чтобы наполнить эту программу, приходилось народ агитировать.

Сегодня уже молодые семьи прекрасно понимают, что это прекрасная возможность улучшить свои жилищные условия, и эта программа, нужно сказать, получила такую серьезную народную поддержку. На реализацию этой программы в 2011 году мы направили 1 миллиард 400 миллионов рублей: из федерального бюджета – 213 миллионов, 990 – это областной и 174 – местные бюджеты.

Нужно сказать, что очень активно молодые семьи воспользовались также тем, что направили материнский капитал на погашение жилищных кредитов.

Общее количество предоставленных жителям области ипотечных кредитов в 2011 году в сравнении с 2006 годом возросло в 3,2 раза. То есть это говорит о том, что люди активно пользуются ипотечными кредитами, и сегодня это на территории области серьезный работающий инструмент.

Выполнены все обязательства по обеспечению жильем ветеранов Великой Отечественной войны, вставших на учет до 1 марта 2005 года. После 1 марта 2005 года встало на учет 2011 человек. Из них на сегодняшний день 1421 человек уже улучшили свои жилищные условия. И мы ставим задачу, чтобы весь этот список в 2012 году был полностью закрыт.

Число граждан, переселенных из ветхого и аварийного жилищного фонда за 2006–2011 годы, составило 11 тысяч человек.

Есть ряд программ, которые мы запустили в рамках тех поручений, Дмитрий Анатольевич, о которых Вы говорили. Это были реальные поручения по итогам обсуждения этой проблемы. Мы считаем, что эта программа тоже доказала свое право на жизнь в течение 2011 года по обеспечению жильем за счет средств областного бюджета работников бюджетной сферы. С 2011 года мы такую программу реализуем.

Смысл этой программы выглядит следующим образом. Работник, работающий в бюджетной системе, получает субсидию в 400 тысяч рублей, плюс 100 тысяч рублей на каждого ребенка и плюс к этому мы даем возможность взять кредит по ставке 1,8 процента в нашем жилищном областном фонде. Таким образом, это та сумма, на которую сегодня может рассчитывать работник бюджетной сферы.

Нужно сказать, что когда мы запустили только одни субсидии без кредита в 1 миллион рублей на 10 лет под 1,8 процента рублей, то программа не пошла. Когда дополнительно мы включили еще второй механизм, сегодня у нас воспользовалось уже, в 2011 году улучшили свои жилищные условия 800 работников сферы образования и здравоохранения, из них 93 процента взяли также льготные кредиты.

На этот год мы планируем точно такой же объем, в 2012 году, продолжить обеспечение работников бюджетной сферы жильем, причем включили уже сюда не только работников сферы образования и здравоохранения, но также культуры, спорта и других направлений бюджетной сферы.

В 2011 году мы также двигались очень серьезно по программе предоставления жилья детям-сиротам: было предоставлено 589 жилых помещений. Точно такой же объем мы запланировали на 2012 год.

Что касается реализации закона по обеспечению жильем многодетных семей: подготовлена и разработана (сразу же после принятия Федерального закона был принят региональный закон) вся необходимая нормативная документация. На данный момент мы регистрируем всех, кто встает на учет, таких в нашем регионе 12112 семей. Большинство из них – это семьи, которые проживают в областном центре. Здесь есть определенная проблема, связанная с наличием свободных земель. Мы точно так же работаем с фондом, и в ближайшее время, я думаю, что эта ситуацию продвинется гораздо быстрее.

То, что касается сельской местности, здесь у нас каких-то ограничений по предоставлению земли нет. То, что касается городов (не областного центра – там в этом плане проблема решается проще), мы заложили уже сегодня в бюджет денежные средства на межевание этих земельных участков, потому что мы прекрасно понимаем, что земля должна быть передана, во-первых, уже размежеванная, подготовленная, во-вторых, с инженерной инфраструктурой. Денежные средства на это мы в бюджете предусмотрели.

Программа, конечно, займет не один год, потому что, чтобы подвести сегодня всю инженерию к этим участкам, это достаточно приличные денежные средства, но это необходимо делать. Мы это понимаем. И, скажем так, есть площадки, на которых мы сегодня общаемся с многодетными семьями, есть специальная инициативная группа, с которой мы в постоянном режиме работаем, для того чтобы понимать и рассказывать, где мы сегодня находимся, куда мы сегодня двигаемся, сколько сегодня это стоит, что нужно сделать, что нужно сделать от них, чтобы этот процесс шел взаимно. Поэтому то, что касается сельских территорий, там мы уже такие участки выделяем, потому что они есть, с подготовленной инженерией, о которых я выше рассказал.

То, что касается областного центра, мы также уже наметили, где будем эти земельные участки давать. В течение лета мы начинаем туда подводить инженерию, в первую очередь электричество, водовод, для того чтобы те, кто реально из многодетных семей хочет начать стройку и воспользоваться другими финансовыми инструментами для постройки своего дома, такую возможность уже этим летом получили.

Приблизительно мы просчитали, 826 участков в границах областного центра, для того чтобы сегодня полностью обеспечить их инженерией и эти земельные участки передать многодетным семьям, естественно, мы посчитали и дороги, и газ, то есть по максимуму, то это примерно где-то получается около миллиона на один земельный участок. То есть объем финансирования значителен, но пока мы все-таки будем идти по схеме – это в первую очередь электричество и вода, потому что без этого сложно начинать какие-то строительные работы, а дальше, естественно, уже будем подтягивать туда дороги и газ. То есть понимание, как по этой программе идти, есть. Да, она не простая, она сложная и в финансовом, и, скажем так, в технологическом осуществлении, но ее надо, естественно, осуществлять, и у нас есть понимание, как в этом направлении двигаться.

У меня все, Дмитрий Анатольевич. Я готов ответить на вопросы.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо, Владимир Владимирович.

Наверное, надо еще кого-то послушать. Давайте Сергей Герасимович. У меня просьба – только более компактно, по основным позициям, которые я в докладе обозначил, без рапортов.

С.МИТИН: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Мы тоже очень серьезное значение придаем жилищному строительству. У нас, конечно, не такие цифры, как у моего коллеги, но тем не менее в прошлом году мы построили наибольшее количество жилья за последние 21 год, и темпы роста неплохие – 12 процентов, каждый год мы примерно такими темпами идем. Я вижу основную задачу в нашей области – это все-таки помощь строителям в создании инженерной и коммунальной инфраструктуры. Мы очень хорошо применили такой метод с помощью программы «Жилище», Министерство регионального развития нам хорошо помогло.

Такой пример: мы построили станцию первого подъема воды, 1,5 миллиарда рублей объект – одну треть получили из федерального бюджета, одну треть – из областного, одна треть – внебюджетные источники под гарантии областного бюджета. И строительство этой станции дало возможность миллион квадратных метров в городе обеспечить водой. И, в общем-то, это такой хороший ход, строители на это активно очень пошли.

Второе направление. У нас тоже город «отягощен» историческими местами, и развиваться не во все стороны возможно. Мы с федеральным Фондом содействия жилищному строительству определили вблизи города очень большой участок, 80 гектаров, 17 километров от города. И вот такой интересный проект мы реализуем. На инженерную инфраструктуру, на систему водоснабжения Фонд РЖС выделяет, на систему газа, энерго- и дороги выделяет областной бюджет, почти миллиард рублей. Строим там 150 тысяч квадратных метров жилья, но 70 процентов этого жилья – эконом-класса.

Сейчас очень активно пришли строители. Более того, у нас есть еще несколько таких участков, дают нам возможность около 1,5 миллионов жилья построить на таких условиях. И уже подрядчик, который выиграл у нас первый конкурс, приступил к строительству домостроительного комбината, 200 тысяч квадратных метров современных энергоэффективных конструкций. Это дает возможность создать такой кластер и строить, а на основе этих панелей строить жилье уже на территории не только нашей области, но и соседних областей. Такой опыт мы сегодня активно поддерживаем.

Я не буду рассказывать об ипотеке, у нас тоже неплохо идет ипотека. Хотел бы только один вопрос задать, и просьба такая. Дальнейшая поддержка возможна, если мы пойдем на более широкое применение компенсаций и строительство объектов социальной инфраструктуры при комплексном развитии территорий. Пример этого участка предусматривает строительство не только жилья. Жилье там будет в основном эконом-класса, но и там достаточно большие объекты коммунальной и социальной инфраструктуры: и школы, и больницы, и ФАПы, и даже бассейн. Конечно, если мы найдем какой-то еще ресурс из федерального и областного бюджета компенсировать эту составляющую для застройки, жилье будет еще более дешевым.

Я бы просил, Виктор Федорович [Басаргин], рассмотреть нашу область, учитывая такой масштабный проект вместе с РЖС, и предусмотреть компенсацию именно объектов социальной инфраструктуры. По инженерной инфраструктуре мы очень удачно решаем.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Я хочу понять, Сергей Герасимович, у Вас написано: «1 квадратный метр – 27 тысяч рублей», то есть это будет еще ниже, если, как Вы говорите, будет найдена возможность компенсации части расходов на инфраструктуру?

С.МИТИН: Сегодня себестоимость мы определили: примерно 24–25 тысяч рублей получается по жилью. Если мы возьмем инфраструктуру на себя, то, я думаю, по этой цене можно будет квартиры эконом-класса продавать.

Д.МЕДВЕДЕВ: По этому конкретному проекту здесь написано: «Стоимость 1 квадратного метра жилья составит 27 тысяч рублей».

С.МИТИН: Да, но это с инфраструктурой, ее будет подрядчик строить. Если мы возьмем на себя инфраструктуру, то цена будет дешевле.

Д.МЕДВЕДЕВ: А на коммерческом рынке почем жилье у вас?

С.МИТИН: На коммерческом рынке у нас сегодня от 36 тысяч до 40 тысяч примерно стоит, но я думаю, что жилье в этом массиве будет примерно стоить около 33 тысяч, мы примерно так рассчитывали. Это очень элитный поселок, недалеко озеро Ильмень, очень красивые, старинные места. Я думаю, что там элитное жилье тоже будет расходиться.

Д.МЕДВЕДЕВ: Речь в данном случае идет не об элитном жилье, а об эконом-классе.

С.МИТИН: Нет, 70 процентов здесь – эконом-класс. Основной упор идет на эконом-класс, на малоэтажное строительство. Проект предусматривает именно такое.

Д.МЕДВЕДЕВ: Хорошо.

Пожалуйста, кто готов продолжить?

Пожалуйста.

М.МЕНЬ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые члены Комиссии! Участники совещания!

Разрешите несколько слов дополнить к выступлениям коллег относительно предоставления земельных участков для многодетных семей, поскольку наша область была пилотной, можно уже сделать какие-то промежуточные выводы о том, как работает эта программа.

В первую очередь хотел бы сказать, что на примере материнского капитала можно сделать четкий вывод, что для семей с детьми самая актуальная проблема – это, безусловно, жилье. Мы проанализировали, на какие нужды семьи использовали средства материнского капитала. Оказалось, что 95 процентов средств материнского капитала ушло на улучшение жилищных условий в нашем регионе. Поэтому наша инициатива по предоставлению земельных участков многодетным семьям нашла свое отражение и понимание у людей.

Развивая эту тему, мы понимали, что есть определенные ограничения в возможностях нашего регионального бюджета, и мы использовали эту меру в качестве материальной поддержки, имея в виду то, что даже в случае если семьи не захотят строить жилье на этих земельных участках, то они имеют право продать эти земельные участки. Было много дискуссий на этот счет, было много критики в наш адрес, но мы посчитали, что это актив тех семей, которые имеют трех и больше детей, и они имеют право делать с этим земельным участком все, что угодно.

Вместе с тем практика показала, что большинство из этих семей все-таки хотят использовать эту землю непосредственно под строительство жилья. Мы проработали порядок предоставления земельных участков и сразу поставили перед органами местного самоуправления задачу выделать целостные земельные участки, пригодные для возделывания, и самое главное с инфраструктурой и с транспортной доступностью, естественно, в зависимости от той инфраструктуры, которая есть в соответствующем муниципальном образовании.

Работа ведется в этом направлении достаточно активно. Готовясь к сегодняшнему совещанию, можно такие цифры привести. У нас из 1116 семей, зарегистрированных в прошлом году как семьи с третьим и последующим ребенком, 1031 семья (или 92 процента) обратилась за информацией об условиях выделения этого земельного участка. 113 (или 10 процентов) уже оформили в собственность эти земельные участки, 20 процентов еще завершают оформлению участков и еще 393 семьи сейчас готовят документы для подачи заявления.

Таким образом, можно констатировать факт, что 67 процентов семей воспользовались на сегодняшний день своим правом на бесплатный земельный участок. Мне кажется, вполне неплохая цифра и свидетельствует о том, что эта норма была не зря, и вообще эта законодательная инициатива была не зря введена в регионах и потом в целом по стране.

Конечно, все идет не гладко, и есть много проблем, и уже коллеги об этом говорили. Сегодня складывается ситуация, когда у региональных и муниципальных властей есть дефицит земельных участков с развитой инфраструктурой. Однако подобные участки в большинстве субъектов Федерации, и у нас в том числе, есть в федеральной собственности. Могу привести пример: вокруг нашего областного центра достаточно много земельных участков, находящихся в федеральной собственности, которая не используется сегодня по назначению, для сельхозпроизводства, находится на балансе сельхозакадемии.

Мы активно работаем с Федеральным фондом содействия развитию жилищного строительства. За это фонду большая благодарность. Дмитрий Анатольевич, если бы в нормативно-правовой базе был бы зафиксирован какой-то определенный приоритет по решению о выделении этих земельных участков Фондом содействия развитию жилищного строительства именно для этих целей. Потому что мы сейчас идем на общих основаниях, и для будущих коммерческих целей, и для этих благих целей. Это, мне кажется, серьезно помогло бы в решении этих вопросов.

И также хотел бы сказать, что в этом году мы вводим и материнский капитал, и региональный, что дает возможность уже многодетным семьям внимательно посмотреть и аккумулировать все возможности и федеральной, и региональной поддержки для строительства на этом участке дома.

Завершая выступление, хотел бы сказать, что выделение земельных участков многодетным семьям – это мера поддержи, которая в разных регионах имеет, безусловно, свою специфику. Может быть, в крупных мегаполисах ввиду высокой стоимости земли, наверное, проще выделять таким семьям существенную материальную поддержу для жилищного строительства. Однако оценивая проделанную работу у нас в регионе, можно сделать вывод, что практика поддержки инициативного поведения семей в целях улучшения своих жилищных условий себя оправдывает.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо, Михаил Александрович.

На самом деле у нас действительно регионы все разные, мы обсуждали этот вопрос несколько раз, где чего можно делать, чего нельзя делать. Мне кажется, что учет региональной специфики в любом случае необходим, это первое.

Второе. Я Вас поддерживаю в том, что всякого рода запреты на последующую перепродажу неэффективны, в этом случае теряется стимулирующий эффект предоставления этого земельного участка, потому что в конце концов это именно стимул семьям для того, чтобы они проводили более активную жизненную политику, чтобы они не боялись рожать новых детей, поэтому это такой актив, который, по сути, если хотите, премия от государства.

И поэтому здесь, как мне представляется, какие-то обременения выглядят достаточно сомнительно. Но у нас регионы разные, это Вы правы, есть крупные мегаполисы, где выделять сложнее, есть регионы, где очень высокая рождаемость – это тоже правда. Мы обсуждали это с Правительством, Владислав Юрьевич [Сурков], там какие предложения?

В.СУРКОВ: У нас на сегодняшний день подавляющее большинство регионов приняло соответствующее законодательство и приступило в той или иной степени к реализации. Я надеюсь, что в четверг, когда Вы будете проводить видеоконференцию по выполнению Ваших поручений, мы более детально расскажем о динамике этого процесса во всех территориях в совокупности.

На сегодня в пяти регионах законы не приняты. Во-первых, это Свердловская область и Республика Алания. Я бы сказал, скорее, технический вопрос. И оба руководителя, и руководители законодательных органов обещали твердо, что в марте эти законы уже вступят в силу. Они сейчас находятся в процессе принятия: там были соответствующие разногласия, уточнения. Это рабочий процесс, к сожалению, несколько затянувшийся.

Город Москва также пока не готов. Вы знаете, что по Вашему, собственно, решению присоединились довольно большие новые территории. Они хотят с этим спокойно разобраться и обещают до конца года соответствующий закон принять. Я думаю, что это обещание, конечно, будет выполнено.

Есть два региона со своей спецификой, я бы сказал, регионы, в которых демографическая ситуация в корне отличается от общероссийской. Это Чеченская Республика и Республика Ингушетия. Руководители этих субъектов Федерации попросили сделать для них исключение, поскольку они считают, что рождаемость у них и так сверхвысокая, что правда. И второе – не так много земли, что тоже правда, горы, и есть своя специфика, в том числе в отношениях между различными селами и сельскими общинами.

Здесь (я Вам докладывал) мы будем обязывать их, и они обещали продумать дополнительные меры для укрепления семьи, семейных ценностей, отношений. Эти предложения в течение месяца будут Вам представлены, как некая компенсация взамен на вполне разумное предложение все-таки, если Вы не возражаете, для них сделать исключение. Соответствующие поправки в нормативно-правовые акты федерального уровня Минрегион сейчас готовит, и мы сбалансируем все это в юридическом плане и еще Вам отдельно доложим.

Д.МЕДВЕДЕВ: Хорошо. Окончательные предложения представьте.

Я изначально, когда эту идею прорабатывал и предложил в Послании, говорил о том, что это все-таки задача регионов определиться с тем, что у них есть, в какой форме это предоставлять. Здесь есть, конечно, и некие общие подходы, должны быть какие-то унифицированные критерии. В то же время, конечно, у нас страна очень разная, и мы не можем эту специфику не принимать во внимание.

Но окончательное решение нужно принять с учетом именно региональной специфики, опираясь на мнения руководителей и мнения людей, которые проживают в том или ином субъекте Федерации. Окончательные предложения представите и поговорим об этом.

Кто продолжит? Пожалуйста, Владимир Александрович [Дмитриев]. Прошу Вас.

В.ДМИТРИЕВ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые участники совещания!

Я несколько слов скажу о программе Внешэкономбанка, направленной на формирование и поддержку платежеспособного спроса на доступное жилье эконом-класса.

В 2010 году была запущена программа в объеме 250 миллиардов рублей. Источники этой программы – Фонд национального благосостояния, накопительная часть пенсионных средств, которая находится в управлении Внешэкономбанка, и, собственно, средства Внешэкономбанка.

Из Фонда национального благосостояния депозит, размещенный во Внешэкономбанке, был в полном объеме предоставлен в виде кредита Агентству по ипотечному жилищному кредитованию. Так что этот ресурс находится в распоряжении АИЖК.

Облигации АИЖК, которые обеспечены государственной гарантией. На эти цели направляется ресурс в объеме 60 миллиардов рублей, источником которого являются средства пенсионных накоплений, находящиеся в управлении Внешэкономбанка. Из этих средств порядка 20 миллиардов уже использовано на приобретение соответствующих облигаций, обеспеченных государственной гарантией.

Продолжение следует.

Россия > Недвижимость, строительство > kremlin.ru, 14 февраля 2012 > № 493411 Дмитрий Медведев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 13 февраля 2012 > № 493410 Дмитрий Медведев, Вячеслав Лебедев

Встреча с Председателем Верховного Суда Вячеславом Лебедевым.

Вячеслав Лебедев информировал Дмитрия Медведева об итогах работы Верховного Суда в 2011 году. Обсуждались также вопросы совершенствования уголовно-процессуального законодательства.* * *

Д.МЕДВЕДЕВ: Добрый день.

Вячеслав Михайлович, я знаю, у вас большое мероприятие намечается, имею в виду совещание руководителей судов. Как я понимаю, будут анализироваться итоги года. Как настроение?

В.ЛЕБЕДЕВ: Дмитрий Анатольевич, завтра действительно будет совещание. Не только завтра – несколько дней: у нас так традиционно проводятся совещания и семинары. Завтра у меня будет доклад об итогах работы. Но результаты, я Вам должен сказать, достаточно позитивные. Количество гражданских дел сократилось на 1 миллион 500 тысяч.

Д.МЕДВЕДЕВ: А общий массив гражданских дел сейчас какой? Каково общее количество?

В.ЛЕБЕДЕВ: Общий – 12 миллионов 700 тысяч.

Д.МЕДВЕДЕВ: 12 миллионов, то есть 10 процентов практически, даже больше.

В.ЛЕБЕДЕВ: Да. Это за счёт того Федерального закона, который Вы вносили в прошлом году, по которому внесудебным порядком разбираются споры по налоговым сборам на сумму не свыше 1,5 тысячи рублей. Оно дало снижение на 1,5 миллиона рублей, и сразу нагрузка у мировых судей снизилась со 128 гражданских дел до 117. А комплекс тех мер, которые Вы внесли в законе в этом году относительно нагрузки мировых судей, думаю, сделает достаточно свободной и хорошей работу мировых судей, творческой. И я думаю, что это, несомненно, повлияет на качество рассмотрения тех дел, которые находятся в их компетенции.

Есть положительная динамика и при рассмотрении уголовных дел. В целом были рассмотрены дела в отношении 1 миллиона 70 тысяч лиц – это очень много. Сокращение небольшое, но тем не менее на 8 процентов судимость сократилась. Такое же сокращение было и в прошлом году относительно предыдущего, там было сокращение на 6 процентов.

Половина преступлений – это преступления против собственности. Здесь в основе социальные причины, потому что 63 процента осуждённых за преступления против собственности были трудоспособными, но не работающими во время совершения преступления. На 29 тысяч меньше осуждено к лишению свободы по этому направлению. Налицо, конечно, гуманизация, либерализация уголовного законодательства, судопроизводства, результаты есть. Причём это снижение идёт позитивно на протяжении многих лет. Относительно предыдущего года – это порядка 28–30 тысяч, сегодня относительно 2011 года, 2010-го – 29 тысяч. Это большая цифра.

Мы особенно внимательно смотрим, ориентируем суды на то, чтобы они внимательно подходили к наказанию за преступления средней тяжести и небольшой тяжести. Правда, за небольшую тяжесть осуждено всего 11 процентов лишением свободы. Почему вот эти 11 процентов имеют место? Все лица, осуждённые к лишению свободы, в прошлом уже были судимы.

Д.МЕДВЕДЕВ: То есть это повторность?

В.ЛЕБЕДЕВ: Повторность в течение условного срока либо условного осуждения, условно-досрочного освобождения. 70 процентов нигде не работали, 25 процентов совершили в группе, 40 процентов – это преступления по совокупности нескольких преступлений. И конечно, все эти обстоятельства влияли на назначение такого наказания, как лишение свободы. Но они все под очень серьёзным контролем каждого судьи, потому что действительно у нас лишение свободы должно носить исключительный характер – если совершено особо тяжкое или тяжкое преступление или исправить по-другому невозможно.

В течение нескольких лет позитивная динамика в отношении мер пресечения, Дмитрий Анатольевич, на что Вы обращали внимание. На 13 тысяч меньше в 2011 году арестовано относительно 2010-го. А если взять 2001 год – помните, было много споров, кто же арест должен осуществлять: прокурор или суд? Много было дебатов, и вот такая цифра. В 2001 году, когда прокуроры давали санкции на арест, в год арестовывалось 366 тысяч, сейчас – 136 тысяч.

Д.МЕДВЕДЕВ: Практически в три раза меньше.

В.ЛЕБЕДЕВ: Да, около трёх раз. И здесь мы особое внимание уделяем, конечно, каждому человеку, который обвиняется или подозревается в совершении преступления. Но в особом внимании у нас, конечно, преступления в сфере предпринимательской деятельности. В 2011 году в отношении 56 обвиняемых были удовлетворены ходатайства об аресте, а вот в отношении 68 было отказано. Чаще в отношении предпринимателей стали применяться такие меры пресечения, как домашний арест, залог, причём залог общей суммой составляет 41 миллион. И залог отменён у нас только в отношении семи лиц, которые нарушили эту меру пресечения (это 3,5 миллиона). Эти деньги были обращены в доход государства.

Д.МЕДВЕДЕВ: То есть, по сути, работает залог?

В.ЛЕБЕДЕВ: Работает.

Д.МЕДВЕДЕВ: Не нарушают правила?

В.ЛЕБЕДЕВ: Нет, в отношении этих лиц он работает, и достаточно хорошо работает. Причём увеличение таких мер пресечения, как домашний арест, – на 64 процента. Если в целом говорить о лицах, которые занимаются предпринимательской деятельностью, – здесь на 58 процентов стало больше применяться мер пресечения, не связанных с лишением свободы.

Хорошая тенденция в отношении несовершеннолетних. Судимость сократилась на 20 процентов, а за последние пять лет она сократилась в 2 раза. Тем не менее здесь суды уделяют очень большое внимание специфике рассмотрения дел. Мы специализируем форму судопроизводства в отношении несовершеннолетних. Рассматривают эти дела в основном люди, которые имеют и хороший жизненный опыт, имеют навыки, знания педагогики, детской психиатрии и психологии. Но тем не менее они не должны подменять специалистов в этой области при рассмотрении дел.

Но и, конечно, более внимательно относимся к назначению меры наказаний в виде лишения свободы. Если говорить о несовершеннолетних, то даже если у них есть непогашенная судимость за преступления небольшой тяжести, наказание в виде лишения свободы назначается только каждому шестому, а если это преступление средней тяжести – каждому третьему.

В общем, комплекс вопросов, Дмитрий Анатольевич, достаточно большой. Судьям понятны задачи, которые перед ними стоят: обеспечить защиту прав и свобод человека. Мы будем стараться, чтобы общество понимало, что суды стоят на правильном пути, и чтобы суды были востребованы в обществе. Наверное, об этом говорит и объём работы, который очень велик.

Д.МЕДВЕДЕВ: Вячеслав Михайлович, та статистика, что Вы привели, на самом деле очень интересная, и она показывает динамику развития и судебных решений, и судебных приговоров, и в целом, если хотите, общественные тренды, которые формируются в результате изменения уголовно-правовой политики, гражданского права и, естественно, правил судопроизводства. И, на мой взгляд, всё это свидетельствует о том, что изменения, которыми мы вместе занимались в последние годы, всё-таки приводят к необходимому результату.

Действительно, наша система правосудия страдает от большого количества малозначительных дел. В какой-то момент, руководствуясь, наверное, самыми благими соображениями, судебная форма стала применяться практически к любому казусу, внутри которого даже может не быть спора, но тем не менее необходимо «проштамповать» – к сожалению, именно этот термин здесь нужно использовать – судебное решение. Мне кажется, те новеллы, которые были внесены в части, касающейся освобождения судей, в том числе и мировых судей, от этой рутины, действительно должны способствовать более качественному рассмотрению судьями дел по гораздо более сложным категориям споров. Рад, что статистика свидетельствует о снижении нагрузки, потому что чем ниже нагрузка, тем, естественно, более качественным является рассмотрение дела в суде, будь то гражданское дело или уголовное дело.

Другие факты, которые Вы приводите, тоже весьма и весьма интересны. Они всё-таки показывают, что, как бы это ни освещалось в средствах массовой информации или подавалось экспертами, всё-таки ситуация и с использованием уголовной репрессии в ряде случаев, и с использованием наиболее жёстких мер пресечения, таких, как заключение под стражу, меняется. И в необходимых случаях, конечно, и жёсткость репрессий необходима, в определённых случаях мера пресечения должна быть адекватна тяжести совершённого преступления, когда речь идёт о преступлениях высокой тяжести, когда речь идёт о насильственных действиях.

Но в то же время в ряде случаев мы пошли на то, чтобы более экономно использовать уголовное наказание, тяжесть уголовного наказания или же сделать меры пресечения менее жёсткими. В частности, упомянутый Вами домашний арест, залог – всё это, в общем и целом, как мне представляется, всё-таки такой цивилизованный путь совершенствования уголовного и уголовно-процессуального законодательства. Так что я надеюсь, что в ходе рассмотрения всех этих довольно сложных дел и завтра во время совещания будет формироваться современная практика, будет происходить обмен мнениями между руководителями судов, и в конечном счёте это действительно будет способствовать более точному, более качественному, более эффективному рассмотрению различных дел судьями различных инстанций в интересах защиты прав и свобод наших граждан.

Передайте коллегам от меня наилучшие пожелания, скажите, что мы надеемся, что работа совещания будет успешной и эффективной.

В.ЛЕБЕДЕВ: Спасибо, Дмитрий Анатольевич, я с удовольствием это сделаю.

<…>

Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 13 февраля 2012 > № 493410 Дмитрий Медведев, Вячеслав Лебедев


Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 13 февраля 2012 > № 493409 Дмитрий Медведев, Олег Королев

Рабочая встреча с губернатором Липецкой области Олегом Королёвым.

Глава региона информировал Президента о реализации в Липецкой области федеральных программ газификации и переселения граждан из ветхого жилья.* * *

Д.МЕДВЕДЕВ: Добрый день, Олег Петрович!

Время сейчас жаркое, потому что много разных политических и экономических процессов происходит и в мире, и у нас в стране, но в то же время очень холодное. В Москве сегодня за 30 градусов было. Я так понимаю, и у Вас прохладно. Как народ? Не мёрзнет?

О.КОРОЛЁВ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Главный ревизор России – матушка зима – всегда нас проверяет. Доложу Вам, что успешные программы федерального центра, которые Вы начинали, крепко помогли зимой.

Первая – газификация России. Докладываю, что у нас в Липецкой области не осталось ни одной котельной, которая бы работала на твёрдом топливе. Твёрдое топливо в такую зиму не даст хорошего тепла. Всё переведено с Вашей помощью на природный газ: школы, больницы, промышленные предприятия, индивидуальное жильё, коммунальные объекты – всё на природном газе. Это решило почти две трети проблем.

Д.МЕДВЕДЕВ: У Вас сколько процентов газифицировано сейчас?

О.КОРОЛЁВ: 100 процентов всех промышленных, социальных объектов; 93 процента – населения. Семь недостающих процентов – это то, где газ и не нужен. Там есть электричество или баллонный газ, и жители собираются оттуда уехать. Поэтому первая программа, которая нам крепко помогла преодолеть зимние холода, – это сплошная газификация природным газом.

Вторая программа: в 2008 году Вы учредили Фонд содействия реформированию ЖКХ, благодаря которому мы за три года 52 процента населения, живущего в ветхом и аварийном жилье площадью почти 100 тысяч квадратных метров, переселили в новое жильё. Иначе бы они замерзали.

Д.МЕДВЕДЕВ: Сколько процентов ветхого жилья у вас было в Липецкой области?

О.КОРОЛЁВ: Ветхого жилья у нас было 168 тысяч квадратных метров. Из 83 мы уже точно людей переселили, остальных переселим в ближайшие два года. Просьба оставить Фонд.

Д.МЕДВЕДЕВ: Решение принято, Вы знаете. Мы не планируем его закрывать, решение принято о том, что он будет работать. В ближайшие годы, во всяком случае, а там – посмотрим.

О.КОРОЛЁВ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич. Почти полторы тысячи домов благодаря этому Фонду прошли капитальный ремонт. Они бы тоже позамерзали. Эти два момента крепко нам помогли, и зима проходит нормально.

Д.МЕДВЕДЕВ: Это на самом деле важная работа, потому что действительно во время зимы вылезают все проблемы. Абсолютно не важно, где – в столицах или деревнях, – всё равно возникает комплекс самых разных проблем и трудностей. То, что Фонд сработал, – я рад это слышать. Работу по переселению из ветхого жилого фонда нужно продолжить.

Кстати сказать, сам по себе ветхий жилой фонд – понятие, с которым нам нужно ещё окончательно определиться, потому что во всех регионах цифры по ветхому фонду плавающие. Уверен, что и у Вас есть такие строения, которые могут быть признаны ветхим жилым фондом, но по разным причинам – и формальным, и каким-то иным – они не признаны. Поэтому нам нужно видеть перспективу, что мы будем делать с жильём, которое фактически не относится к ветхому, но по сути является таковым. Это не задача сегодняшнего дня, потому что нам нужно разобраться с ветхим жильём, но нужно смотреть на перспективу, тем более что в ряде регионов граница между фондами весьма и весьма условна.

О.КОРОЛЁВ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич, наряду с переселением из ветхого и аварийного жилья и огромным объёмом работ по капитальному ремонту Фонд вместе регионами и муниципалитетами навёл порядок в учёте. Много жилья не было учтено. Сейчас наведён порядок, уже есть чёткая цифра, сколько ещё остаётся переселить. Мы свою цифру чётко знаем. И если Фонд содействия реформированию ЖКХ продолжит свою работу, нам понадобится два с половиной года.

Д.МЕДВЕДЕВ: В каком объёме вы софинансируете все эти программы?

О.КОРОЛЁВ: Рубль на рубль.

Д.МЕДВЕДЕВ: То есть пятьдесят на пятьдесят.

О.КОРОЛЁВ: Нам на завершение этой программы нужно семь миллиардов рублей. Из них три с половиной миллиарда – из Фонда содействия, и три с половиной миллиарда мы добавляем из областного и муниципального бюджетов.

Д.МЕДВЕДЕВ: Хорошо. Надо довести это до конца.

<…>

Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 13 февраля 2012 > № 493409 Дмитрий Медведев, Олег Королев


Россия. СЗФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 9 февраля 2012 > № 493423 Дмитрий Медведев, Георгий Полтавченко

Рабочая встреча с губернатором Санкт-Петербурга Георгием Полтавченко.

Губернатор информировал Президента о работе городских коммунальных служб в зимний период. Отдельно обсуждалась ситуация с детскими садами.* * *

Д.МЕДВЕДЕВ: Георгий Сергеевич, давайте начнём вот с чего. Сейчас зима, и во многих регионах нашей страны довольно сложная ситуация: морозы и, как обычно, мощное давление на жилищно-коммунальные сети. Как в этом году обстоят дела в Петербурге, тем более что, в общем, в предыдущий период было довольно много нареканий со стороны жителей города на ситуацию в самом городе, ситуацию со снегом, ситуацию с сетями, со снабжением горячей водой и так далее. Как проходите зимний период?

Г.ПОЛТАВЧЕНКО: К сожалению, как и вся страна, со сложностями, но это сложности, которые можно решать, Дмитрий Анатольевич. У нас действительно город, Вы знаете, старый, и двадцать процентов всех сетей у нас сегодня практически находится в аварийном состоянии. Понимая это, мы, начиная с лета прошлого года, создали очень серьёзный аварийный запас необходимых инструментов, труб, создали аварийные бригады. В принципе, там, где возникают аварийные ситуации, достаточно быстро справляемся, но ситуация действительно сложная. У нас совсем недавно, может быть, и до Вас доходила эта информация, во Фрунзенском районе, на Будапештской улице была серьёзная авария. Причём как только одну течь ликвидировали, буквально в 30 метрах возникала новая, и так в течение нескольких дней.

Д.МЕДВЕДЕВ: Это не самая старая часть города – Будапештская улица, я рядом жил. Это район, которому 30 лет.

Г.ПОЛТАВЧЕНКО: Там самые «свежие» трубы 1993-го года. Удалось справиться. Не менее сложная ситуация была в Колпино буквально в эти выходные, там ещё сложнее ситуация, там 1974 года все трубы, все инженерные коммуникации. Причём только год назад город принял Колпино от частной компании, которая, к сожалению, не инвестировала в замену коммуникаций, поэтому там придётся, я такое поручение дал, просчитать, а, возможно, откорректировать план по реконструкции и ремонту сетей с учётом тех проблем, которые в Колпино произошли. Но в любом случае мы ещё ни разу не вышли за нормативные сроки ремонта, и могу сказать, что тот запас, который сделан, его хватит до конца отопительного сезона. Но в этом году придётся кое-какие коррективы вносить с учётом тех аварий, которые мы прошли.

Д.МЕДВЕДЕВ: В любом случае этой проблемой нужно заниматься методично. Понятно, город большой, город действительно старый, со всеми сложностями, но должен быть план, каким образом вы разбираетесь со всеми коммуникациями и 70-х годов. Но есть коммуникации и гораздо более древние, Вы тоже это знаете, вообще начала, по сути, ХХ века. В общем, этим нужно заниматься на плановой основе.

А что со снегом? Как дела?Г.ПОЛТАВЧЕНКО: Со снегом справляемся.

Как я докладывал Вам, поизучал опыт наших соседей в Хельсинки. Одним днём туда съездил, посмотрел. Могу сказать, что работают они хорошо. Самое главное, они делают это не спеша, без особого шума, и всё получается.

Д.МЕДВЕДЕВ: Вообще-то и нужно делать без шума и без пыли, как принято говорить, просто чтобы горожане были довольны.

Техники хватает сейчас?

Г.ПОЛТАВЧЕНКО: Техники сегодня хватает. Опыт, в том числе этой зимы, показывает, что надо побольше закупать малой техники, которая могла бы работать во дворах, особенно в центре города, во дворах-колодцах, на тротуарах. Крупной техники и тяжёлой техники у нас достаточно, малой – ещё пока не хватает. Я думаю, что мы эту тему закроем в текущем году.

Есть нарекания со стороны граждан, жителей города о том, что мы много используем различного рода антигололёдных реагентов, но, с другой стороны…

Д.МЕДВЕДЕВ: Да, это палка о двух концах. Зато меньше падений и травм. Это действительно так.

Г.ПОЛТАВЧЕНКО: Во всяком случае, я могу сказать, что мы, на мой взгляд, работаем не хуже, чем наши соседи.

Д.МЕДВЕДЕВ: Соседи какие? Вы имеете в виду Псковскую и Новгородскую области или Финляндию?

Г.ПОЛТАВЧЕНКО: Я имею в виду всё-таки наших соседей из Финляндии в том плане, что технология отработана не хуже, чем у них, и, во всяком случае, мы меньше снега сбрасываем напрямую в залив.

Д.МЕДВЕДЕВ: Они об этом всё время пекутся, наши финские друзья.

А что с коммунальными тарифами, как обстоят дела?

Г.ПОЛТАВЧЕНКО: Тарифы сегодня не изменились по сравнению с прошлым годом. Мы планируем корректировку тарифов сделать, наверное, где-то начиная с лета текущего года, но не выше 10–12 процентов.

Д.МЕДВЕДЕВ: Нужно держаться в тех рамках, которые установлены, принимая во внимание инфляцию и некоторые другие поправочные коэффициенты, но внимательно следя за тем, какие решения принимаются по тарифам, а также какую, естественно, политику проводят управляющие компании. Потому что мы с Вами неоднократно говорили, к ним есть претензии, некоторые из них работают очень хорошо, некоторые более-менее нормально, некоторые работают из рук вон плохо. Ситуация пёстрая, она пёстрая и по стране, и по Петербургу, потому что это огромный мегаполис.

Нужно следить за тем, чтобы деньги, которые компании получают от граждан, правильным образом расходовались, чтобы они не болтались по нескольку месяцев на счетах управляющих компаний, а прямо направлялись энергоснабжающим организациям, организациям, которые поставляют тепло, чтобы и сами эти организации деньги имели, не возникало кассовых разрывов, но с другой стороны, чтобы на этих средствах не «жировали» организации, цель деятельности которых принципиально другая. Это первое, что я хотел уточнить.

Второе. Мы с Вами тоже это обсуждали, я только что с Вашим коллегой встречался. Как там у нас ситуация с детскими садами? Я понимаю, что в Петербурге эта проблема большая, потому что город огромный и действительно в 90-е годы очень много было выведено детских дошкольных учреждений из оборота, тем не менее как сейчас с программой?

Г.ПОЛТАВЧЕНКО: Вы знаете, Дмитрий Анатольевич, дело в том, что действительно проблема существовала где-то ещё буквально два года назад. Сегодня я могу сказать, что она практически близка к разрешению…

Д.МЕДВЕДЕВ: По всем категориям детей?

Г.ПОЛТАВЧЕНКО: Практически да, во всяком случае, официально очередь у нас всего где-то порядка двух тысяч.

Д.МЕДВЕДЕВ: Это очередь тех детей, которые от нуля до семи или от трёх до семи, потому что это несколько разные параметры?

Г.ПОЛТАВЧЕНКО: От трёх до семи.

Д.МЕДВЕДЕВ: Но есть мамы, которые хотят начинать работать гораздо раньше, это тоже нужно иметь в виду, я говорю про ясельные группы.

Г.ПОЛТАВЧЕНКО: Мы это учитываем и считаем, что в отличие от официальной неофициальная [статистика] где-то, наверное, минимум раза в два больше. Планируем в этом году построить 16 детских садов. В прошлом году мы 20 новых запустили, но ещё и работаем над тем, чтобы возвращать детские сады. Как возвращать? Приходится выкупать, в том числе платить деньги из бюджета города на выкуп детских садов, которые в своё время были бездумно приватизированы ещё в 90-е годы. Такая работа ведётся. Мы выявляем такие детские сады, их сразу реконструируем. Причём в реконструкции у нас есть хорошие, интересные проекты. Она заключает в себя в том числе и создание дополнительных площадей для занятий детишек спортом: и бассейны, и спортивные залы. Во всяком случае, темой владеем полностью, и каких-то серьёзных проблем я сегодня в этом не вижу.

Д.МЕДВЕДЕВ: Это очень важно, потому что город действительно очень большой. И то, что очередь под контролем, это уже хорошо. Надо обратить внимание вот на эту нижнюю возрастную категорию. Я думаю, что у города есть и силы, и средства, и желание для того, чтобы эту проблему закрыть полностью.

А что это у Вас в папке? Письмо?

Г.ПОЛТАВЧЕНКО: Письмо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Тайное?

Г.ПОЛТАВЧЕНКО: Нет, не тайное, Дмитрий Анатольевич. Я хотел доложить Вам, что в прошлом году мы провели Первый санкт-петербургский культурный форум. Его поддержали, кстати, Администрация Президента, и Министерство культуры, и целый ряд творческих союзов. Приняли участие в этом форуме, мы его проводили в ноябре, где-то около полутора тысяч деятелей культуры со всей страны, более 70 регионов участвовали. Опираясь на тот опыт, который мы наработали, возникла идея, я хотел бы как раз Вам её доложить, о возможном проведении ежегодного Международного культурного форума в Санкт-Петербурге. Наш город претендует на звание культурной столицы России.

Д.МЕДВЕДЕВ: Да, и не безосновательно. Давайте это обсудим, потому что это на самом деле идея красивая. Надо просто взвесить все организационные возможности, финансовые. Сама по себе идея красивая. Давайте поговорим об этом.

Россия. СЗФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 9 февраля 2012 > № 493423 Дмитрий Медведев, Георгий Полтавченко


Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 8 февраля 2012 > № 489963 Дмитрий Медведев

Рабочая встреча с Сергеем Ивановым, Аркадием Дворковичем и Михаилом Абызовым.

Дмитрий Медведев провёл рабочую встречу с Руководителем Администрации Президента Сергеем Ивановым, помощником Президента Аркадием Дворковичем и советником Президента Михаилом Абызовым.

Глава государства сообщил, что подписал Указ о создании рабочей группы по формированию системы «Открытого правительства». Руководителем рабочей группы назначен Сергей Иванов, заместителями руководителя рабочей группы – Аркадий Дворкович и Михаил Абызов.* * *

Д.МЕДВЕДЕВ: Уважаемые коллеги!

Я встречался с комитетом сторонников, мы разговаривали не только о совершенствовании политической системы, но и о подготовке предложений по формированию системы «Открытого правительства» в нашей стране.

Такой Указ, который был подготовлен Администрацией и согласован с Правительством, я сегодня подписал. В соответствии с этим Указом образуется рабочая группа по подготовке предложений в рамках формирования системы «Открытого правительства».

Руководителем рабочей группы назначен Руководитель Администрации Президента Сергей Борисович Иванов, заместителями руководителя – помощник Президента Аркадий Владимирович Дворкович и советник Президента Михаил Анатольевич Абызов. Начинайте работать.

Одновременно я утвердил состав рабочей группы по подготовке соответствующих предложений. Там все люди известные: и министры, и заместители министров с одной стороны, а с другой стороны – представители бизнеса, экспертных объединений, различного рода специалисты в самых разных отраслях нашей жизни: экономики, социальной сферы, науки и так далее.

Что нужно сделать: нужно внести в установленном порядке предложения по всем приоритетным направлениям деятельности системы «Открытого правительства». Срок – до 15 апреля 2012 года, то есть срок весьма и весьма краткий.

Все права и полномочия группе даны: и материалы запрашивать, и анализировать эффективность работы, и формировать предложения по созданию современной системы взаимодействия с гражданским обществом, естественно – со структурами исполнительной власти. Так что приступайте, о результатах мне доложите.

С.ИВАНОВ: Как Вы сказали, персональный состав утверждён. В самое ближайшее время мы в составе рабочей группы, которую Вы утвердили, проведём встречу.

Персоналии представляют все слои общества, как Вы сказали; все они согласованы, и мы рассчитываем использовать весь теоретически возможный потенциал для эффективной работы «Открытого правительства»: это Администрация Президента, Правительство, это экспертное сообщество и, конечно, гражданское общество. То есть использовать все коммуникативные возможности, которые только существуют для организации эффективной работы.

Д.МЕДВЕДЕВ: Действуйте.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 8 февраля 2012 > № 489963 Дмитрий Медведев


Россия > Армия, полиция > kremlin.ru, 7 февраля 2012 > № 489974 Дмитрий Медведев

Заседание коллегии Федеральной службы безопасности.

Дмитрий Медведев выступил на расширенном заседании коллегии ФСБ, посвящённом итогам работы службы в 2011 году.

Д.МЕДВЕДЕВ:Уважаемые товарищи, коллеги! Рад всех приветствовать на расширенном заседании коллегии Федеральной службы безопасности.Прошедший год для ФСБ и других правоохранительных органов был, в общем, таким же непростым, как и другие годы, потому что задачи, которые выполняете вы, выполняют ваши коллеги, сохраняются в полном объёме. Это и нейтрализация боевиков на Северном Кавказе, и предотвращение террористических актов, иных преступлений, анализ потенциальных внешних угроз. Всё это требует предельной концентрации сил от вас, от ваших коллег. Поэтому, пользуясь случаем, хотел бы поблагодарить личный состав службы за добросовестное выполнение своих обязанностей в прошедшем году.

Вместе с тем система обеспечения государственной безопасности должна совершенствоваться постоянно, мы будем укреплять внимание ко всем её звеньям.

Сегодня я, как и принято на заседании коллегии, обозначу некоторые направления деятельности органов ФСБ на ближайшую перспективу и начну, конечно, с важнейшего направления, – это противодействие терроризму.

В 2011 году благодаря применению силовых и профилактических мер при координирующей роли Национального антитеррористического комитета удалось добиться вполне конкретных и, я бы сказал, ощутимых результатов. Достаточно сказать, что предотвращено 94 преступления террористической направленности, в том числе восемь терактов. А это спасённые жизни.

Вместе с тем кардинально снизить количество подобных преступлений пока не удаётся. В этом контексте отмечу несколько позиций.

Первая. Наступивший год имеет достаточно много событий. Важнейшее политическое событие года – это выборы Президента Российской Федерации. Очевидно, что на это событие могут быть разные реакции, не исключено, что в период предвыборной кампании бандитское подполье на Северном Кавказе может активизироваться, поэтому я требую повысить эффективность работы на этом направлении в этот период, использовать все оперативные возможности службы, все те навыки, которые были приобретены за последние годы, и, что не менее важно, выявлять и пресекать возможные провокации экстремистов самых разных мастей.

Второе. Нужно повышать уровень безопасности на объектах промышленной и транспортной инфраструктуры, в местах массового пребывания людей как наиболее уязвимых местах. Все решения и на законодательном уровне, и на уровне исполнительной власти для этого приняты, вы знаете, выделены значительные средства. Кстати, несколько дней назад смотрел на то, как они расходуются. Тут есть вопросы, в том числе в части целого ряда технических объектов. Траты должны быть разумными. Во всяком случае, они должны быть направлены на то, чтобы пресекать именно террористическую активность, саму возможность совершения теракта.

Проверки антитеррористической защищённости объектов транспортной инфраструктуры – мест, где люди присутствуют в большом объёме, – должны быть регулярными, а иногда внеплановыми. Виновные в халатном отношении к своим обязанностям должны привлекаться к ответственности, наказываться.

Третье. На предыдущей коллегии, которая была в конце января прошлого года, я обращал внимание на необходимость нейтрализации новых угроз безопасности в информационной сфере. Таковых много, они разные. Этим сейчас занимается весь мир. В частности, конечно, пресечение пропаганды терроризма, экстремизма, насилия. Хотел бы услышать, какая деятельность здесь проведена за прошедший год как самостоятельно ФСБ, так и в координации с коллегами.

Четвёртое. Самое пристальное внимание надо обеспечить безопасности форума АТЭС, который состоится в этом году на Дальнем Востоке. Владивосток впервые принимает у себя мероприятие такого масштаба. Напомню, что в этом мероприятии принимают участие руководители 20 государств и правительств, руководители ведущих международных организаций. Конечно, оно должно пройти на самом высоком уровне, в том числе по линии безопасности.

Итоги контрразведывательной деятельности ФСБ в прошлом году наглядно показывают, что активность спецслужб, конечно, не спадает, они выполняют свои задачи. По вполне понятным причинам их интересует и наша экономическая жизнь, и внутренняя политика, и целый ряд других факторов. Цифры, которые я сейчас объявлю, вообще не принято называть, но они показывают сам результат деятельности ФСБ. Это хорошие цифры.

В 2011 году пресечена деятельность 41 кадрового сотрудника иностранных спецслужб, выявлено 158 агентов спецслужб иностранных государств, включая определённое количество граждан нашей страны.

Успешная интеграция в мировую экономику, объединительные тенденции на постсоветском пространстве также требуют совершенствования методов работы в сфере обеспечения экономической безопасности государства. Налаживаются новые хозяйственные связи, новые кооперационные цепочки, как это принято называть, значительно расширился обмен технологиями. Это хороший, позитивный процесс, мы будем его всячески стимулировать.

Вместе с тем, конечно, Федеральной службе безопасности необходимо реагировать на случаи промышленного шпионажа, который применяется во всём мире, в том числе и против интересов нашей страны, противодействовать попыткам незаконно потеснить отечественные компании на зарубежных рынках, что достаточно часто, к сожалению, происходит.

Пограничной службе ФСБ предстоит дальнейшее обустройство и техническое оснащение рубежей России в соответствии с современными требованиями безопасности, с учётом, кстати, создания Таможенного союза. Совместно с коллегами из Белоруссии и Казахстана необходимо обеспечить комплекс мер по пограничной безопасности на внешней границе Таможенного союза. Кроме того, принять дополнительные меры по защите интересов России в целом ряде критически важных для нас регионов планеты, включая Арктический регион, а также по вопросам охраны водных биоресурсов.

Со своей стороны государство будет и дальше укреплять социальные гарантии военнослужащих, включая, соответственно, сотрудников Федеральной службы безопасности. С 1 января этого года серьёзно повышены пенсии военнослужащим, которые уволены в запас, на новую систему формирования денежного довольствия перешли военнослужащие Министерства обороны, служащие МВД, МЧС, а с будущего года эта система распространяется на вас, а также на ваших коллег из Службы внешней разведки, Федеральной службы охраны и Службы специальных объектов.

Будет продолжена и другая работа. В 2011 году введено в эксплуатацию более 120 жилых домов, что позволило обеспечить квартирами большинство сотрудников Федеральной службы безопасности, которые нуждаются в улучшении своих жилищных условий. Хорошо и то, что значительно вырос фонд служебного жилья.

Уважаемые товарищи! Я обозначил лишь ряд наиболее важных и общих проблем, которые стоят перед ФСБ. Разумеется, на коллегии необходимо будет затронуть и другие вопросы: вопросы совершенствования разведывательной деятельности, информационной безопасности, подготовки кадров, повышения материального и научно-технического потенциала службы, что в условиях современной жизни также, на мой взгляд, исключительно важно.

Уверен, что вы и дальше будете достойно исполнять свои задачи, делать всё необходимое для укрепления безопасности нашего государства. Спасибо.

Россия > Армия, полиция > kremlin.ru, 7 февраля 2012 > № 489974 Дмитрий Медведев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 6 февраля 2012 > № 487514 Дмитрий Медведев

Дмитрий Медведев обсудил с представителями Общественного комитета сторонников, в частности, актуальные вопросы модернизации политической жизни, дальнейшие пути социально-экономического развития страны.

Стенографический отчёт о встрече с представителями Общественного комитета сторонниковД.МЕДВЕДЕВ: Добрый день, коллеги!

Во-первых, я очень рад всех видеть. Всех с наступившим новым годом, потому что наша последняя встреча в таком составе была сразу же после выборов в Государственную Думу. Общественный комитет, напомню, был создан как раз накануне выборов в Государственную Думу, но преследует он вполне долгосрочные цели.

Комитет является независимой общественной структурой и призван обеспечивать взаимодействие с гражданским обществом, и вы, как люди известные и популярные, те, кто являются коммуникаторами, те, кто представляют различные общественные структуры, государственные структуры, собственно, и должны эти коммуникации помогать осуществлять.

Мы встречаемся далеко не первый раз: многие вопросы обсуждали, многие темы обсуждали. И надо признаться, что с момента проведения нашей предыдущей встречи в стране нашей произошли довольно существенные изменения: жить стало веселее. И, собственно, это я и предлагаю сегодня обсудить. Мне на самом деле было бы весьма интересно ваше мнение о реформе политической системы, которую я предложил в Послании Президента.

Вы понимаете, что основной смысл этой реформы заключается в том, чтобы дать нашим гражданам возможность лучше реализовывать свои гражданские права, политические права прежде всего, и, конечно, устранить то, что мешает нашей политической системе развиваться. Очевидным сегодня является и то, что далеко не все граждане считают, что зарегистрированные партии являются их фактическими или легальными представителями.

Жизнь изменилась. В период становления партийной системы было оправдано введение более строгой системы требований к регистрации партии. Подчёркиваю, это было абсолютно оправданно именно потому, что нужно было создать определённую политическую модель.

Теперь мы понимаем, что гражданская активность выросла в разы. Люди изменились, они хотят более чётко представлять свою позицию, иметь лучшие формы выражения этой позиции. И мы это обязаны учесть. Поэтому строгие требования к регистрации оказались непреодолимыми для небольших и средних по численности общественных организаций.

Упрощение процедуры регистрации партий – это только первая часть модернизации политической системы. Я хотел бы, чтобы и вы, как мои сторонники и как коллеги, понимали, что всё, что делается, – это не разрозненный набор каких-то случайных мер, которые были выдернуты в декабре месяце или несколько позже. Это глубоко продуманная позиция. Я об этом говорил и в ходе общения с различными общественными структурами, разными людьми: о том, что целый ряд тех законопроектов, которые были внесены мною в Государственную Думу, были подготовлены ещё в мае – июне месяце и оказались востребованы именно сейчас.

Поэтому там нет ничего второстепенного и там нет ничего того, что можно назвать главным. Это пакет. Но это не значит, что этот пакет не требует обсуждения или что он является идеальным. Естественно, его нужно максимально тщательно обсуждать и в Государственной Думе, и с участием представителей гражданского общества.Возвращение прямых выборов руководителей регионов, расширение регионального представительства в Государственной Думе – это, конечно, принципиально важно для развития нашей демократии. Меры, призванные умножить количество гражданских свобод, и, в конечном счёте, это переход в новое качество.

Три законопроекта, напомню, уже сейчас находятся в Государственной Думе. Я полагаю, что вы знакомы с их текстами. Во всяком случае те, кто трудится в Государственной Думе, – точно. Губернаторы, очевидно, прочитали то, что для них интересно, но тем не менее степень информированности по соответствующему пакету не такая глубокая.

Знаете, у меня недавно был такой опыт. Я пришёл в гости на журфак, ребята там активные, они были недовольны, что, когда я посещал журфак в прошлый раз, я встречался с представителями других вузов, и говорили: «Приходите ещё раз». Я пришёл. И они активно обсуждали самые разные законы, потом говорят: «Ну, вот что это: законопроект о выборах губернаторов – президентский фильтр, ещё что-то?» Я говорю: «Позвольте, а вы знаете, что там есть самовыдвижение?» Нет, даже не слышали. О чём это говорит? Это ведь весьма продвинутая часть нашего общества. Это студенчество, которое учится на весьма и весьма серьёзном факультете – на факультете журналистики. Это означает, что мы даже не используем, может быть, десятой части тех возможностей, которые нужно использовать для популяризации соответствующих законопроектов, для их обсуждения и в конечном счёте для того, чтобы они были приняты. В любом случае не позднее мая эти законопроекты должны обрести качество закона.

Законопроект о выборах депутатов Государственной Думы. Там работа близится к завершению. Напомню, что предполагается, что наша страна будет разделена на 225 территориальных единиц, приблизительно равных по числу избирателей. Все зарегистрированные политические партии, а их, по всей вероятности, будет много, будут освобождены от сбора подписей, что значительно упростит процедуру регистрации списков. Упростится также сама процедура подачи документов в Центральную избирательную комиссию. Законопроектом предусмотрена возможность создания избирательных фондов не только политическими партиями, но и кандидатами в депутаты.

Естественно, то, о чём сейчас все говорят – и говорят справедливо: необходимо усилить гарантии гласности и открытости проведения выборов, – законопроект в этом смысле идёт вперёд, он закрепляет право наблюдателей вести фото- и видеосъёмку на избирательных участках, и это очень важно. Потому что именно при помощи таких материалов обычно фиксируются нарушения или же, наоборот, формируется определённое общественное мнение и осуществляется, что называется, провоцирование ситуации, а также гарантирует возможность непрерывной видеотрансляции хода голосования и подсчёта голосов избирателей в интернете. Так что надеюсь, что законопроект будет хороший, но, конечно, рассчитываю на то, что коллеги, которые сегодня здесь присутствуют и представляют Государственную Думу, над ним ещё поработают.

Ещё несколько тем, которые я просто обозначу. Нам крайне важно продолжить работу над обновлённой «Стратегией-2020». Я расчитываю, что в ближайшее время она трансформируется в программу действий исполнительной власти.

Второе. Очень продуктивным оказалось обсуждение проблем регионального развития в контексте того, что мы называем децентрализацией. Эта работа ещё не завершена, что бы там ни говорили, ни писали, но благодаря вашим предложениям эта масштабная задача может быть реализована в более короткие сроки.

Ещё один момент. Это уровень конкуренции в предпринимательской среде. Мы с вами многократно говорили про административные барьеры, про создание дополнительных стимулов для развития бизнеса, и, естественно, эта работа должна быть продолжена.

Я рассчитываю, что вы сегодня обозначите и другие принципиальные направления, которые были определены на основе мнения граждан. Я рад, что работает сайт «Большое правительство.рф», на который поступило уже более трёх тысяч различных предложений. Надеюсь, они все будут самым внимательным образом проанализированы.

Появились и другие любопытные ресурсы, один из них мы анонсировали на Комиссии по модернизации, – это ресурс «Россия без дураков.рф», на него за несколько недель поступило два миллиона откликов, его посетило более двух миллионов человек.

Конечно, важно, чтобы он не просто коллекционировал глупости, а являлся инструментом для того, чтобы значительная часть этих глупостей оставалась в прошлом или как минимум, конечно, чтобы о них было известно, потому что, когда это становится достоянием гласности, естественно, во многих случаях сами государственные служащие могут поправить ситуацию.

У нас впереди ещё много важных событий, первое и важнейшее – это выборы Президента Российской Федерации, но очень важно, чтобы в государственную власть приходили современные люди, я об этом неоднократно говорил и в этой кампании, и в других кампаниях.

И мы этот процесс начали, даже среди присутствующих – двое наших коллег переместились в соответствующие государственные кресла, я имею в виду нашего коллегу вице-премьера Дмитрия Рогозина и координатора Общественного комитета, который стал недавно моим советником, – Михаила Абызова.

Поэтому, как мы с вами и договаривались, мы процесс перемещения продолжим. Кадровые резервы должны быть активнее использованы при формировании списка кандидатов для различных целей, включая, кстати, и избрание совета директоров компаний с государственным участием.

Сейчас мы также займёмся формированием открытого правительства. Эта работа будет проходить на уровне Администрации Президента, с одной стороны, и Правительства, с другой стороны, независимо от каких-либо тонких изменений в их структуре. Я на этой неделе подпишу специальный Указ о создании рабочей группы по открытому правительству под руководством Руководителя Администрации Президента [Сергея Иванова].

Задача – формирование принципов работы открытого правительства, увязки с приоритетами работы обычного Правительства. И конечно, это должно найти своё отражение в правовой базе, иначе это не будет работать, мы с вами понимаем.

Есть ещё одна интересная штуковина, можно тоже обсудить. Есть такая международная инициатива – партнёрство «Открытое правительство». Цель этого партнёрства – борьба с коррупцией, естественно; обеспечение прозрачности государственного управления; вовлечение граждан в соответствующие процессы; улучшение качества государственных услуг; повышение эффективности управления государственными ресурсами. Она создана по предложению нескольких стран. Думаю, есть смысл нам рассмотреть вопрос о том, чтобы и нам поучаствовать в этом, это довольно интересно. Вот короткий набор тем.

Да, и последнее, что мне хотелось бы сказать вначале. Здесь присутствуют те коллеги, которые активно помогали и в ходе избирательной кампании, и вообще работали в последние месяцы. Поэтому я просил бы всех потом получить благодарственные письма Президента, я их подписал. А те, кто сегодня к нам присоединился, надеюсь, получат эти благодарности потом.

Уважаемые друзья, с вашего позволения я перемещусь в кресло и с удовольствием послушаю всё, что вы предложите. Пожалуйста.

Л.КУЗНЕЦОВ: Издалека взгляд, Дмитрий Анатольевич, из Сибири.

Хочу сказать, Вы начали своё выступление – я записал, что многие говорят, что в рамках политической реформы сейчас осуществляется разрозненный хаотический набор мер.

Я хотел бы напомнить, немножко углубившись в историю, что четыре года назад, 15 февраля, в Красноярске на Пятом экономическом форуме ещё в качестве кандидата в Президенты Вы выступили с рядом своих стратегических планов под названием «Четыре «И». Я их напомню: это были инфраструктура, инновации, инвестиции, а ещё одно важное «И» – институты. И как раз политические институты являлись и являются основой той политики, которую я из региона хотел бы подчеркнуть. При этом ещё сошлюсь на одну Вашу цитату, она прозвучала в последнем Послании Федеральному Собранию, где Вы сослались на древнего китайского мудреца Лао-Цзы, сказав, что в управлении всегда должна быть последовательность, и, второе, в действиях нужно учитывать время.

Мне кажется, что как раз то, что было на уровне региональной политики, где сначала Вы делегировали губернаторам определённые полномочия в рамках правоохранительной системы – ответственность за безопасность граждан. После этого мы получили более качественные инструменты по реформированию жилищно-коммунального хозяйства. После – в здравоохранении.

И они были направлены как раз на то, чтобы именно создавать в территориях институты более активного вовлечения общества, а с другой стороны – эти все программы подчёркивали, что успех возможен только при активном участии населения, потому что ждать только от чиновников, когда будет светло в подъездах, когда действительно будет порядок в больницах, когда действительно заработает предпринимательская инициатива, очевидно, сегодня стало невозможно.

И то, что сегодня происходит на улицах, – это как раз есть проявление того, что наше общество, гражданские институты наконец-то осознали, что их роль, их активное участие сегодня является залогом успеха, а с другой стороны – их невовлечение в эти процессы, взгляд сверху является очень большим тормозом. И конечно, ключевой аспект – это региональная власть.

В последнее время всегда региональную власть рассматривали как наместников из Москвы, то есть считая их больше ориентированными на чаяния и веяния того, что происходит в федеральном центре, в отрыве от собственных жителей, собственных граждан. И сегодня инициативы по выборам губернаторов как раз и создают предпосылки, а с другой стороны – нас заставляет (это не значит, что мы раньше это не делали) более плотно и качественно опираться на наших жителей, понимать, а с другой стороны – слышать всех их, но выбирать в этом многообразии самые важные инициативы большинства.

Вторая инициатива как раз пакетная, этого можно достичь только тогда, когда у тебя есть не только ответственность и обязательства, но есть и полномочия, и децентрализация, скажем так – возможность делегирования региональной и местной власти полномочий, конечно, и с политической ответственностью за экономическое развитие, за стабильность, за качество жизни является неотъемлемым, важным сегментом.

Здесь ещё важная ситуация, о которой Вы сказали, – время. Сегодня большинство вещей жители уже не готовы ждать долго. Очень важно оперативно реагировать на те вызовы, особенно в рамках внешней экономической нестабильности и политической, с другой стороны – давать инициативу той политической конкуренции и стимулировать те новые ростки гражданского общества, которые есть. И этот институт децентрализации, наделения полномочиями является важнейшим в дальнейшем усилении и повышении эффективности всей вертикали власти, независимо от того, представительная власть или же исполнительная.

И самое последнее – политические партии. Конечно, и последнее даже, субботнее событие показало (у нас пять митингов прошло под различными лозунгами), что и политическая активность возрастает. С другой стороны, она ещё разрознена. Из-за того, что были сложные процедуры, невозможно было законно регистрировать в упрощённой форме свои права, как раз на этом многие играют.

Поэтому инициатива по упрощению регистрации политических партий, но в рамках законодательства и с соблюдением законов (я хочу сказать, что на Пятом экономическом форуме Вы тоже сказали, что свобода лучше, чем несвобода, но с другой стороны, пусть наши законы иногда бывают несовершенны, но у нас в обществе была тенденция неисполнения законов, прикрываясь этим) является как раз здоровой основой для того, чтобы убрать эти формальные предпосылки и, наоборот, оперевшись в регионах, действительно создать те сигналы экономического и политического развития, которые актуальны и необходимы.

В завершение, коллеги: я начал с Экономического форума, 17–19-го он будет опять, и будет как раз под названием «Время стратегических инициатив». Всех приглашаю для того, чтобы и сегодняшние идеи, и следующие обсудить. Думаю, что в разрезе этого пакета и новаций, которые прозвучали от Дмитрия Анатольевича, мы готовы будем вместе подготовить предложения, нашедшие своё отражение в законах и по Государственной Думе, и по политическим партиям, и по многим тем реформам, которые сегодня назрели.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Лев Владимирович, можно я Вам вопрос задам?

Если этот закон вступит в силу (а он вступит в силу), Вы сами чувствуете силы для того, чтобы на выборы идти?

Л.КУЗНЕЦОВ: Про себя?

Д.МЕДВЕДЕВ: Конечно.

Л.КУЗНЕЦОВ: Я думаю, что в чувствах… (Смех в зале.) Я это говорю ответственно, потому что многие подчёркивали, иногда в политическую угоду, что губернаторы есть наместники Москвы. Но на самом деле в последнее время без поддержки населения во всех вопросах, я ещё раз говорю, невозможно было бы достичь успеха или же начать те реформы, которые сегодня наиболее актуальны.

И только слыша и понимая проблемы территорий, а о Красноярском крае мы знаем: он многообразен и по географии, и по политическим течениям, не в ущерб другим, – могу сказать, что всё равно только такая политика в конечном итоге позволяет консолидировать общество и в целом достигать результата, пусть даже и в тех бурных событиях, которые происходят. Поэтому я готов лично участвовать и не боюсь этого.

Д.МЕДВЕДЕВ: Хорошо.

Я недаром спросил, потому что, конечно, за тот период, когда у нас существовала и до сих пор существует система наделения полномочиями губернаторов по другому принципу, Вы правильно говорите, многие люди стали воспринимать губернаторов, как прямую проекцию Кремля.

Раз Президент вносит – значит, он за него и отвечает, что, в общем, отчасти справедливо, конечно. С другой стороны, губернатор должен быть подотчётен народу, который живёт на соответствующей территории. А эта связь в какой-то момент стала рассыпаться.

Знаете, я об этом тоже много думал и не сразу пришёл к этой идее. Ещё несколько лет назад, когда меня спросили, я уж не помню, где и как, но я сказал, что нынешняя система в наибольшей степени соответствует нашим политическим реалиям, страхует нас от центробежных тенденций, от сепаратизма, позволяет в лучшей степени управлять.

Но, скажу откровенно (здесь люди все успешные, и губернаторы, надеюсь, успешные), я в какой-то момент начал смотреть на то, что в целом ряде регионов люди, которые получили мандат доверия от Президента, соответственно, пройдя через законодательные собрания субъектов Федерации, они всё-таки в значительно большей степени ориентируются на федеральную власть, чем на своих людей.

Это очевидный минус той системы наделения полномочиями, которая существует. В ней есть и плюсы, не нужно популизмом заниматься, потому что можно работать как бы без оглядки на то, что тебе придётся держать ответ в какой-то момент. Но, к сожалению, всё-таки минусов по совокупности получается больше. Это первое.

И второе, что на самом деле меня в конечном счёте сподвигло на это решение: люди хотят избирать. Я по-человечески встречался с разными людьми, они совсем не политики, не относятся к политическому классу, не относятся даже к какой-либо элите. Спрашиваешь: «Вы хотите участвовать в избрании своего губернатора?» – «Хотим». Ну, раз хотят, такую возможность мы дадим. Осталось только обсудить саму рамку.

Александр Николаевич явно тоже хочет поучаствовать в выборах. Пожалуйста. У Вас когда выборы, Александр Николаевич? Скоро?

А.ТКАЧЁВ: Как закон примете. В мае – значит, пойдём в мае; в июне – значит, в июне. Будем действовать строго по закону.

Это сложный вопрос, он по-разному трактуется и населением, и политиками, и социальными слоями общества. Я хочу высказаться на собственном примере. Я два раза избирался губернатором и получал достаточно весомые голоса – от 70 до 80 процентов поддержки. До этого два раза в Государственную Думу, а до этого – в краевую думу и так далее. Хотя я скажу, что предвыборная демагогия не бывает без популизма, к сожалению. Но если его 90 процентов – это одна история, если его 10 процентов – это совершенно иная.

Так вот, работая уже достаточно продолжительное время в этой должности, – Вы знаете, я работал с теми губернаторами, которые избирались вместе со мной, условно 2005, 2003 год и так далее, и последний призыв коллег более молодых, может быть, назначенных… Вы знаете, даже внутри нас я отмечаю совершенно другое отношение и к жизни, и к делу. Они более прагматичны, потому что действительно Кремль назначил, практически так; парламенты, как правило, всегда автоматически голосуют за то или иное решение.

Д.МЕДВЕДЕВ: Но это пока так.

А.ТКАЧЁВ: Пока так.

Д.МЕДВЕДЕВ: В региональных властях у нас присутствует в основном одна партия, а там поживём – увидим.

А.ТКАЧЁВ: Знаю по себе, всегда вопросы рейтинга, социологии, самокритичное отношение к собственным делам, что-то сделал, тут же оценил; прошло три месяца, сделал замер, ага, рейтинг – 57, был 63 процента; значит, упал; почему, причины и так далее, то есть это целый предмет разбирательств и в команде, и так работает весь край.

У нас социологию мы проводим раз в полгода минимум по каждому главе администраций, муниципалитетов. Они, кстати, все избранные. Эти все вопросы сити-менеджеров, я их не приемлю, я считаю, что это абсолютно напрасно, это потери рейтинга и авторитета главы, мэра. Он должен быть избран.

И каждый глава, если он видит или мы ощущает, что рейтинг его ниже 30 процентов, а антирейтинг – условно 40 процентов, то автоматически он подаёт в отставку. То есть такой политический климат в крае создан, нам удалось за эти годы создать, это требование времени. Мы говорим сегодня об оценке губернаторов, по каким критериям двумстам-трёмстам и так далее – Вы знаете, одна оценка: отношение населения прежде всего.

И, как правило, на 99 процентов, если рейтинг у губернатора или у главы администрации высокий, 60–70 процентов, даже 55, как правило, и все экономические вопросы решаются успешно. Он активный, хозяйственник, заботится о благосостоянии, благоустройстве города. И зачастую все эти составляющие факторы сопрягаются и дают хороший позитивный результат.

Поэтому о будущих выборах я всегда думал и заботился на следующий день после очередной инаугурации. То есть в течение пяти лет идёт подготовка к будущим выборам. Мне кажется, эта схема абсолютно оправданна. Я избирался, я чувствую дыхание людей и масс в определённой степени, и, наверное, это правильно, потому что не то что разрыв, мы «в облака улетаем», может быть, кому-то это присуще, кому-то – в меньшей степени, тем не менее всегда этот крючочек, гирьки, которые висят, заставляют тебя оборачиваться назад и сверять часы с общественным мнением, с населением. А значит, это заставляет меня вставать с тёплого насиженного кресла, садиться в вертолёт, садиться в машину и ездить по региону, смотреть, оценивать ситуацию. Сегодня мы, допустим, в районах делаем отчёты глав администраций – тысяча человек собирается коллектив, люди, актив района, и высказываются тут же в лицо в прямом эфире, в интернете.

И это не очень, конечно, приятно, но на самом деле это очень полезно, происходит такое очищение, и люди, безусловно, задают прямые вопросы и получают такие же аналогичные ответы. Или там же, на этом собрании, мы «отрываем» голову тому или иному главе муниципалитета или мэру.

Д.МЕДВЕДЕВ: «Жестокие» люди на Кубани живут.

А.ТКАЧЁВ: Поэтому, как мне представляется, это, знаете, такой и драйв, и, с другой стороны, самоконтроль.

Д.МЕДВЕДЕВ: То есть правильно я понимаю, что губернаторский корпус рад инициативе Президента? (Смех в зале.)

А.ТКАЧЁВ: Второе, уважаемый Дмитрий Анатольевич, мы же так работаем, губернаторы, под нами же все избранные главы муниципальных образований, главы поселений, мы уже дошли до самых низов, и эта система-то работает.

Я помню, когда реформа Козака – в своё время она долго обсуждалась, говорили: страну развалим, это же каждый начнут свою партию гнуть, свою идеологию. Но ничего же не произошло – и система работает, и достаточно неплохо. Поэтому скажу честно: когда пять лет назад этот институт был разрушен…

Д.МЕДВЕДЕВ: Даже больше уже.

А.ТКАЧЁВ: Наверное, шесть. Естественно, я помню причины, и, конечно, аргументы были достаточно весомые. Но, я помню, сидел в зале и думал: не может быть! Мне до конца не верилось, потому что система уже сбалансирована, криво или как-то не очень, но она работала. Она, безусловно, давала свои результаты, и мы все уже привыкли к этому, и в одночасье раз – и всё. Я видел улыбки моих коллег и думал: ну, может, и проще. Но в душе на самом деле у меня закрались сомнения, и, если честно, я не совсем разделял линию партии по большому счёту.

Д.МЕДВЕДЕВ: Но молчали об этом.

А.ТКАЧЁВ: Ну, может быть.

Мне казалось, что можно было и в тех рамках удержать и страну, и через выборы выводить к власти достойных и порядочных людей. Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Что ж, мне это слышать отрадно. Потому что действительно значительная часть губернаторов, ныне работающих, а это в подавляющем большинстве случаев люди высокопрофессиональные: и те, кто избирался в прежней жизни, как Александр Николаевич Ткачёв, и те, кто ещё не избирался, но готов избираться, как Лев Владимирович Кузнецов.

Я надеюсь, что эта «новая», хорошо забытая процедура пойдёт нашей власти на пользу. Но при этом, если идти по законопроекту, который я предложил, там есть достаточно серьёзный инструмент воздействия – включая право Президента отрешить губернатора от должности при определённых нарушениях. В общем, надеюсь, что эта конструкция будет сбалансированной.

И вы упомянули Красноярский форум. На самом деле форум хороший. Я там был, выступал, и тогда прозвучала идея так называемых четырёх «И». Мы, конечно, всегда критично относимся к тому, что делаем, к тому, что у нас получается, к тому, что вообще не получается. Такое ощущение, что иногда в этих словесах тонет дело. Но даже если взять одно из направлений – инновации, тогда, когда об этом говорили, это звучало как некая экзотика, потому что этого просто не было в стране. Не в смысле, инноваций не было, а не было курса на поддержку инноваций. Но сейчас всё-таки эта штука работает.

Это государственный курс, это политика, которая снабжена деньгами. Это стало модным, престижным. У нас создаются целые инновационные кластеры. Так что это результат, на самом деле, и очень приятно, что он связан с Красноярском.

Пожалуйста, Сергей Иванович.

С.НЕВЕРОВ: Добрый день, Дмитрий Анатольевич.

Я хотел начать с того, что Вы в своём выступлении в самом начале сказали, что не очень многие информированы о том, какие направлены законопроекты и какие реформы политической системы предстоит сделать.

Д.МЕДВЕДЕВ: Не просто не информированы – смотрю, например, некоторые товарищи, которые организуют митинги, а митингов сейчас действительно стало много, они разные (много митингов хороших и разных), они говорят: верните выборы губернаторов – или дайте свободную регистрацию партиям. Я просто удивляюсь, потому что уже соответствующие законопроекты в Думе лежат. Те мне менее всё равно эти лозунги вытаскивают.

С.НЕВЕРОВ: Наверное, стоило бы напомнить, что в 2008 году Вы являлись инициатором очень серьёзной реформы политической системы. И более 20 законопроектов уже принято в Государственной Думе. Они уже сегодня действуют. И даже эти выборы, они проходили уже с рядом законопроектов, которые запущены.

Мы с вами видим, что и все семь политических партий участвовали в выборах. Мы с вами видим, что уже даже партии, которые не прошли в Думу, но получили три процента, сегодня финансируются из федерального бюджета, получают за свои голоса деньги налогоплательщиков. То есть система на самом деле запущена и работает, и изменения происходят.

Я хотел затронуть тот законопроект из пакета, который касается упрощения регистрации политических партий, и мы 17-го числа в Государственной Думе будем рассматривать его в первом чтении и до этого обязательно проведём различные дискуссии. У нас создана площадка «Открытая трибуна» в Государственной Думе, куда мы приглашаем действующие сегодня политические партии: и те, которые сегодня предполагают зарегистрироваться, и те, у которых сегодня уже созданы оргкомитеты, – обсудить непосредственно этот законопроект.

Но с чем столкнулись? Первое, хочу сказать, что, конечно же, это будет направлено в первую очередь на очень серьёзную межпартийную конкуренцию. Но, что очень важно, это не только будет направлено на межпартийную конкуренцию, но и на внутрипартийную конкуренцию. Потому что необходимо будет, конечно, бороться и необходимо будет доказывать своё участие в политической жизни непосредственно в своей партии.

Потому что мы с вами видим очень много наших руководителей других политических партий, которые за 20 лет все продолжают руководить, а появление на нашем политическом горизонте новых политических партий заставит всё-таки немного что-то делать у себя, а не просто говорить о том, что только двумя сроками нужно ограничить губернаторов. А может быть, нужно и себя начинать ограничивать в политических партиях.

Но с чем сейчас столкнулись и какие идут дискуссии в кулуарах? Непосредственно сегодня есть волнение у политических партий, которые зарегистрированы, в первую очередь оппозиционных, потому что появление новых партий – это, конечно, потеря монополии на оппозиционность. Естественно, с одной стороны, вас критикуют, что вы являетесь монопольной партией и не хотите уступать. С другой стороны, никто не хочет отдавать эту свою оппозиционность, потому что это тоже хорошо, ни за что не отвечать, критиковать, тем не менее всем пользоваться и в том числе получать федеральные деньги за те голоса, которые вас пришли и поддержали.

Д.МЕДВЕДЕВ: Я открою небольшой секрет. Когда я впервые тему упрощения партии стал обсуждать с коллегами – сами понимаете, о ком я говорю, – это был май–апрель, я говорю: «Как Вы считаете?» – говорит: «Не надо, зачем это?».

С.НЕВЕРОВ: Ведь Зюганову Удальцов-то зачем нужен со своей партией? Появится на левом фланге.

Д.МЕДВЕДЕВ: Просто не надо, говорит, и так абсолютно всё нормально.

С.НЕВЕРОВ: Поэтому, Дмитрий Анатольевич, сейчас, мне кажется, появился такой скрытый, но тем не менее посыл, которого нам нужно избежать. Сегодня наши коллеги, другие политические партии заговорили о том, что необходимо подумать, как законодательно сделать, чтобы была возможность создавать блоки.

Это к чему может привести? Сегодня вновь появляющиеся новые молодые партии, которые, конечно, должны будут всё-таки устояться, просто может появиться попытка захвата этих партий, выражаясь определённым языком – такого рейдерского захвата, когда каких-то лидеров будут к себе притягивать и называть это созданием блоков. И тем самым просто-напросто могут не появиться новые партии или, по крайней мере, так серьёзно не вырасти. Поэтому нам кажется, что здесь нужно очень серьёзно подумать.

И второе. Мы у себя в устав такие изменения внесли, у нас более двух сроков подряд, начиная от «первички» и заканчивая Александром Николаевичем как региональным секретарём и как секретарём на любом федеральном уровне, человек не может более двух сроков занимать эту должность. Поэтому мы бы предложили, наверное, другим политическим партиям тоже у себя серьёзно подумать, а может быть, даже и посмотреть тоже о внесении такой поправки в закон «О политических партиях», коль все сегодня говорят – и говорят о реформе не только межпартийной, но и внутрипартийной.

Вы понимаете, что происходит, мы увидели, что даже такие прогрессивные люди, как Прохоров, когда пришёл в партию, он одним росчерком пера ликвидировал ряд региональных организаций, даже ни с кем не собираясь, ничего не обсуждая, в целом говоря о демократии у себя в партии. Можно делать – один и чего хочешь. Мы считаем, что это тоже как раз...

Д.МЕДВЕДЕВ: Диктаторские полномочия.

С.НЕВЕРОВ: Диктаторские полномочия, они, к сожалению, сегодня у всех партий практически в уставах прописаны, поэтому нужно начинать, конечно, с себя. А что очень важно, мне кажется, когда внутрипартийная конкуренция будет развиваться, всё-таки новым молодым политическим партиям, которые будут появляться, дать возможность быть не поглощёнными и дать им возможность, чтобы они не только были оппозиционными, но, конечно же, и конструктивные свои предложения выстраивали, а эту монополию на оппозицию – её нужно разрушать, мне так кажется.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Вы меня навели на мысль, которой, по-моему, кстати, в законе о выборах губернаторов нет: может, нам всё-таки ограничить сроки пребывания в должности губернатора двумя? Правда, здесь всё равно будет применяться правило о том, что закон обратной силы не имеет, но даже на будущее. У нас же такое правило было, я напомню. Да, в законодательстве о порядке образования глав субъектов Федерации, о порядке наделения их полномочиями такая позиция была, потом она была исключена ещё на определённой итерации. Потом, если соответствующая позиция действует и в отношении других должностных лиц, почему нет.

А насчёт блоков надо будет подумать, согласен с вами. Во всяком случае это уже совсем новая модель. Мы даже сейчас, кстати, может, и не понимаем, насколько мы далеко продвинулись вперёд. Потому что буквально через несколько месяцев, когда это законодательство заработает, у нас действительно будет другая страна. Всё будет очень весело – и каждый себе может найти партию, по размеру и по духу очень близкую.

Пожалуйста, прошу Вас.

ВОПРОС: Дмитрий Анатольевич, Вы затронули тему гражданских свобод, новый этап и новое качество развития политической жизни в России. Очевидно, что политические, гражданские и экономические свободы являются фундаментально важными элементами качества и конкурентоспособности любого государства, в том числе на международной арене. Их развитие не только обеспечивает фундамент, но и защиту, для того чтобы личная инициатива граждан реализовывалась, что в итоге формирует серьёзный средний класс. В последнее время довольно активно обсуждается тема создания правой партии, которая могла бы стать выразителем интересов этого среднего класса. И интересно было бы узнать, в чём Вам как главе государства видится причина того, что последние попытки создания такой правой партии оказались не вполне удачными? Это первый вопрос. Второй вопрос: есть ли, с Вашей точки зрения, человек, который мог бы стать эффективным лидером такой партии, в частности, может ли на это лидерство претендовать господин Кудрин? Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Претендовать-то он точно может.

По поводу правой партии я неоднократно рассуждал. Знаете, я считаю, что, конечно, в России обязательно должна быть сильная правая партия. И это беда, что этой правой партии нет и что её сегодня в том виде, в котором она существует, практически невозможно рассмотреть на политическом небосклоне. Было бы очень хорошо, если бы эта правая партия, например, сидела бы в Государственной Думе. И тогда у нас внутри Государственной Думы был бы представлен весь спектр политических предпочтений людей. Более того, смею выразить определённые сомнения по поводу того, что если бы, например, правая партия прошла бы в Государственную Думу, может быть, количество взволнованных людей, тех, кого называют «рассерженными горожанами», было бы меньше, просто потому, что они понимали, что есть политическая сила, которая им ближе, чем кто-то другой. Поэтому этот правый проект весьма и весьма необходим. Почему это произошло? Я отвечу коротко: лидеры такие. Дело начали, а потом «сдулись». Я, кстати, и с Кудриным на эту тему разговаривал по поводу того, что, может быть, ему в какой-то момент этим всем позаниматься, но наш коллега тогда предпочёл работу в Правительстве. Сейчас вообще возник некий миф, который довольно активно поддерживается самим Кудриным, что он был каким-то оппозиционером, который сидел внутри Правительства на протяжении 12 лет, с ним не считались, а он всячески продвигал правые ценности, либеральные ценности, был оплотом стабильного макроэкономического состояния.

Все, кто работал в Правительстве, да и те, кто не работал, знают, Министр финансов, конечно, это серьёзная фигура. Но есть ещё Председатель Правительства, есть, наконец, Президент. Если бы в какой-то момент наши представления разошлись бы, допустим, с представлениями Министра финансов или Министра экономического развития, то понятно, какой был бы результат. Невозможно, находясь в команде, работать против этой команды. Этого и не было. Если говорить о том, чем занимался бывший Министр финансов. Под каждым финансовым документом Правительства стоит его подпись. Под каждым! Включая документы, которые касаются расходов на вооружение и так далее. То, что сейчас довольно активно критикуется.

Поэтому вот этот образ непримиримого борца за либеральные ценности, мне кажется, не вполне соответствует тому, что было, напротив, бывший Министр финансов несёт полную ответственность за всё, что происходило в стране, наряду с другими членами Правительства. И никакой он не оппозиционер, а человек, которого в какой-то момент выставили из Правительства по вполне понятным причинам. Получится ли у него создать правую партию, я не знаю. Я ещё раз говорю, я был бы очень рад, если бы такая правая партия возникла, но во главе этой партии должны стоять сильные духом люди, которых поддерживает часть населения, симпатизирующая правым ценностям, а не просто люди, которые в какой-то момент где-то поработали. Надеюсь, что рано или поздно такое лицо появится.

Дмитрий Олегович, как свеженазначенный вице-премьер, представляющий несколько другой политический спектр, как Вам видится жизнь из вице-премьерского кресла? Нравится?

Д.РОГОЗИН: Дмитрий Анатольевич, я хочу сказать, что работа очень интересная и очень тяжеёлая. Я, честно говоря, работая раньше в Государственной Думе, думал, что в Правительстве несколько иначе строятся дела, но на самом деле получается, что есть большая возможность, если хочешь работать – можно самореализоваться и действительно можно попытаться изменить окружающий нас мир в лучшую сторону. Поэтому я считаю, что работа «большого правительства», безусловно, на мой взгляд, должна не только быть продолжена, но, может быть, и сформированы некие прообразы больших региональных правительств в связи с той реформой, которую мы сейчас предпринимаем по выборности губернаторов.

Я три срока проработал в Государственной Думе, поэтому у меня есть взгляд с несколько другой стороны. Хотел бы сказать два слова, что крайне важно возвращение к мажоритарной системе избрания половины Государственной Думы от округов. Я помню три своих депутатских срока, что раз в месяц я обязательно должен был провести неделю в избирательном округе и, будучи москвичом, все эти 13 районов Воронежской области пропахать: поехать по деревням, в тяжелейших погодных и прочих условиях встречаться с людьми. Мы это знали точно, потому что действительно тогда не будет никакой поддержки. И одновременно возникало чувство ответственности за то, чтобы решать проблемы этого округа в контакте с Правительством. То есть можно было бы быть крутым оппозиционером, но при этом, извини, но с Правительством надо было поддерживать всякие отношения, иначе не будет реализации тех задач, которые население ставит перед своим депутатом. В этом плане, я считаю, это, конечно, будет большое подспорье для развития политической системы.

Что касается губернаторов, то здесь, Дмитрий Анатольевич, хотел бы сказать Вам следующее. Сейчас мои поездки по регионам, постоянные встречи с главами регионов говорят вот о чём: конечно, крайне важно для людей, работающих в Правительстве, иметь в лице губернаторов реальных партнёров, которые могут взять на себя значительную часть ответственности за решение и производственных, и социальных проблем. Но здесь тоже, мне кажется, важно избежать такой опасности, как превращение губернаторов в неких «царьков», местных начальников. Когда они подчиняются Президенту, то понятно, что существует некая вертикаль контроля за ними. Когда же он будет опираться на мнения, на выборах большого количества людей, которые за него проголосуют, возникает соблазн, будет ли такого рода губернатор действительно думать лишь только о будущих выборах, или он будет думать всё-таки о будущем страны и работать в рамках единого замысла с Президентом и с Председателем Правительства. Это очень важный вопрос.

И второй вопрос, как мне кажется, тоже крайне важный – чтобы была транспарентность имущественного положения такого рода людей, они должны быть «прозрачны». То есть общество должно быть полностью убеждено и в курсе того, что эти люди не скрывают своих доходов, не скрывают реального места, где они проживают, не скрывают тех своих возможностей, которые связаны не только с декларациями о доходах, но и с реальными расходами этих людей. То есть если мы будем говорить дальше о реформе транспарентности федеральных чиновников, это правильно, но крайне важно, чтобы региональный лидер также руководствовался такими же едиными правилами. Тогда ему будут доверять, тогда он сохранит огромный кредит доверия.

Ну и, конечно, мне кажется, что было бы важно, с учётом опыта работы нашего «большого правительства», чтобы у губернаторов были такие общественные советы или такое региональное правительство, которое бы ему помогало, подсказывало и одновременно его в каком-то смысле и контролировало. Мне кажется, что и отдельные высокопоставленные чиновники в Правительстве тоже должны работать по такому пути. Я, например, не успел ещё Вам предложить эту идею, но, скажем, в Военно-промышленной комиссии при Правительстве нам тоже нужен свой общественный совет, не только экспертный совет, но и люди, которые должны понимать смысл: Родина дала большие деньги на развитие оборонно-промышленного комплекса, и все должны быть уверены, что каждая копейка дойдёт до реального адресата и сделает рубль.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо, Дмитрий Олегович.

Собственно, то, о чём Вы сказали, это две стороны одной медали. Естественно, я тоже об этом думал, потому что региональные «царьки» нам точно не нужны. И Вы правы, собственно, это как раз был один из побудительных мотивов принятия решения об изменении системы наделения полномочиями, потому что губернатор должен прежде всего ориентироваться на результат, а не на то, как он будет выглядеть в глазах избирателей, тот или иной его шаг. Но всё-таки баланс, на мой взгляд, сейчас нужно сместить именно в том направлении, в котором движется этот закон.

И второе – декларирование доходов и расходов. Здесь мне нечего возразить, более того, в соответствии с теми предложениями, которые прозвучали в ходе произнесения Послания Президента, в ближайшее время я должен также буду внести специальный законопроект, посвящённый декларированию определёнными группами государственных служащих, естественно, высокопоставленных государственных служащих, не только доходов, но и отдельных видов расходов, наиболее капиталоёмких расходов, которые, собственно, и должны предъявляться. Сейчас этот документ дорабатывается, он не такой простой, но надеюсь, что всё получится. Пожалуйста.

С.ГАБЕСТРО: Габестро Сергей Владиленович, Национальная ассоциация институтов закупок.

Дмитрий Анатольевич, мы с Вами встречались примерно год назад и как раз поднимали тему о проблемах в государственном заказе. Я хотел бы Вас поблагодарить, потому что за 2011 год, конечно, произошло очень многое, во всяком случае, в теме размещения госзаказа, размещения корпоративного заказа. Знаете, что произошло главное, наверное? Произошло то, что государственные чиновники стали обсуждать проблемы государственного заказа и корпоративного заказа «на столе». Этот процесс начался именно в 2011 году, начался достаточно активно, это было и с Вашей подачи, и с подачи премьер-министра.

Но есть проблемы, которые остаются в этой тематике. Ведь, посмотрите, мы говорим с Вами об отрасли. Целая отрасль, которая, если просто берём государственный заказ и корпоративный заказ, это более 15 триллионов рублей. Если мы возьмём в целом отрасль, то это, по разным оценкам, до 70 процентов ВВП, отрасль торгово-закупочная. Сейчас как раз речь идёт о том, что самое время заняться этим очень серьёзно, потому что идёт цивилизация этой отрасли. То есть на примере, когда государство стало вот таким эшелоном, начало публично обсуждать все проблемы, связанные с этим несчастным 94-м законом, начало обсуждать и говорить: нет, мы должны жить, в общем, в федеральной контрактной системе, есть закон 223-й, который предписывает госкорпорациям уже транспарентно, прозрачно проводить и осуществлять закупки. Да, понятно, что все эти нормативные акты требуют детального изучения, и вопрос в правоприменении, потому что там нужно выпускать большое количество нормативных актов, подзаконных актов.

И здесь как раз ассоциация, которую мы учредили в этом году, призвана, по сути, собрать всех экспертов. Учредили её «Деловая Россия» и холдинг «Эксперт». Мы в рамках этой ассоциации сейчас пытаемся наладить вот этот диалог уже с чиновниками опять же «на столе» с учётом экспертизы каждого нормативного акта, который есть. В чём проблема? Проблема в том, что сейчас Министерство экономического развития, Федеральная антимонопольная служба, Минфин и тарифная служба – их четыре – занимаются этой тематикой. А отраслью, поскольку это такая системообразующая отрасль, на наш взгляд, всё-таки должен заниматься кто-то один, а у всех этих министерств свои интересы. И я боюсь (есть оценка экспертов, и есть такие опасения), что сейчас наступает, например, в середине года проблема: по 223-му закону у госкорпораций начинаются санкции, нормативных актов ещё нет. Много проблем. У меня просьба, Дмитрий Анатольевич, в рамках «расширенного правительства» поставьте, пожалуйста, приоритетную задачу именно по торгово-закупочной отрасли, потому что если этим не будет заниматься кабинет министров или «расширенное правительство», то мне кажется, что мы столкнёмся с большими системными проблемами в середине 2012 года, и неизвестно, как что будет. А это всё в рамках какой ситуации? Что это за деньги? Это же деньги в том числе и регионов, это деньги и корпораций, это инновации, о которых мы с вами говорим. Вопрос стандартизации этих процессов, которые есть в торгово-закупочной отрасли.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо. Отрадно, что Вы всё-таки считаете, что есть движение вперёд, потому что очень часто говорят, что ничего не меняется, но на самом деле это неправда, потому что в жизни всё меняется, может быть, несколько медленнее, чем мы бы хотели.

Что касается стандартизации торгово-закупочной деятельности, формирования современной контрактной системы, я единственное, что скажу: мы этим обязательно будем заниматься и сейчас, и если всё состоится уже в марте месяце, после формирования нового Правительства Российской Федерации, включая возможности «открытого правительства» о которых мы говорим. Пожалуйста.

ВОПРОС: Дмитрий Олегович Рогозин и Сергей Владиленович Габестро позволили немножко отойти от заявленной Вами темы. Я хотел бы задать Вам вопрос как Верховному Главнокомандующему. Наверное, всем здесь присутствующим и большинству граждан России памятны события августа 2008 года – своевременное вмешательство Ваше личное, российских Вооружённых Сил. В общем, вовремя начали, как военный эксперт могу сказать, и вовремя закончили, нас не обвинили в том, что мы расчленили Грузию и так далее. Однако, на мой взгляд, в последние два-три месяца российская власть, которая до этого на протяжении трёх лет создала фактически эффективное неформальное оружейное эмбарго вокруг Грузии, то ли мы дали слабину, то ли как-то грузины умудрились. Вот сейчас эмиссары по всему миру побежали, заново начинают закупаться оружием. Саакашвили делал заявление, что после встречи в Белом доме, в Соединённых Штатах ему обещаны оружейные контракты. Мы, как эксперты, знаем, к чему привела предыдущая милитаризация Грузии – она привела к войне. Опять же закрадывается некое опасение, может быть, оно необоснованное, что в рамках нашего вступления в ВТО были какие-то, может быть, неформальные договорённости, и что снова это выстрелит. Мы сейчас так увлечены внутриполитическим процессом. Нельзя ли попросить Вас, может быть, я немножко выгляжу как Тина Канделаки, когда она проартикулировала…

Д.МЕДВЕДЕВ: Вы несколько иначе выглядите, чем Тина Канделаки. (Смех в зале.)

Тем не менее вопрос серьёзный, постараюсь дать на него серьёзный ответ. Первое – по поводу ВТО. Конечно, это бред: ничего ни на что мы не разменивали, и с грузинами тоже. У нас есть с ними определённые торговые вопросы, и вы знаете, в какой-то момент мы запрещали поставки определённых видов продуктов на нашу территорию, другие проблемы. Я считаю, что в рамках такого цивилизованного диалога даже с нашим соседом мы должны эти отношения спокойно выстраивать, возрождать где возможно торговый обмен. Мы сейчас восстановили полёты самолётов. Это нормально. Люди-то должны общаться, и жители нашей страны, и жители Грузии.

Что же касается милитаризации режима Саакашвили, то здесь я вынужден сказать следующее. Откровенно говоря, эта милитаризация не останавливалась даже после так называемой пятидневной войны. Более того, у нас были данные, что практически сразу и по линии администрации Соединённых Штатов Америки, и по линии некоторых других стран, кстати, некоторых наших даже близких соседей, продолжались поставки различных видов вооружения. Именно поэтому мы вынуждены были усилить военные базы, которые находятся на территории Абхазии и на территории Южной Осетии. И сейчас они в таком состоянии, что они способны самым мощным образом защищать интересы двух этих небольших государств и, соответственно, российские интересы. Там достаточно различного вооружения, которое способно нанести любому захватчику несоразмерный ущерб. И они это понимают, и даже безумный Саакашвили это понимает.

Но, конечно, мы, к сожалению, не можем запретить государствам поставки оружия на территорию Грузии. Мы об этом открыто говорим, не скрою, с некоторыми руководителями государств я просто специально на эту тему разговаривал: «Что вы делаете, это просто опасно». Но, конечно, полностью воспретить этого мы не можем. И мы должны это учитывать в будущей политике. Но никакой слабины здесь нет, не сомневайтесь. Всё в порядке.

Пожалуйста, Вы тянули руку.

ВОПРОС: Как системный управленец – системный вопрос.

Д.МЕДВЕДЕВ: Как системный управленец, пожалуйста, возьмите в руки системный микрофон.

ВОПРОС: В стране проводится большое количество реформ. Причём сложно даже сказать, в какой области мы не проводили реформы, почти все они проводятся параллельно. Там есть несколько опасностей.

Первое. Мы зачастую не учитываем кумулятивный эффект этих процессов, потому что мы просто не понимаем, как при реализации двадцати реформ одновременно они могут повлиять между собой.

Второе. У нас не хватает экспертных, финансовых, человеческих ресурсов, потому что каждая реформа имеет цену штурма и цену приза.

Приз мы все хорошо видим – как станет хорошо, когда мы сделаем вот это. Цена штурма – это то время неопределённости переходного периода: изменения, смена надписей, кабинетов, названий и всего того, что сопровождает любую более или менее глобальную реформу.

И третье. Мы просто не успеваем иногда во времени провести их быстро. А вся беда, что, находясь в переходной периоде, это всегда сложно и не всегда цена вкусная, цена приза появляется быстро. А когда народ находится долгое время в состоянии переходного периода, там или здесь, то возникают некоторые вопросы: а надо ли было, да и вообще, и так далее.

Любые реформы на предприятиях, которые мы проводим, проводятся простым следующим образом. Мы определяем факторы максимальной важности, как по принципу Парето: 20 процентов усилий – 80 процентов результата. Выбираем два-три-четыре самых важных фактора, долго и тщательно их готовим, быстро проводим, показываем всем участникам процесса позитивный результат от перехода и после этого пересчитываем систему, определяя следующие факторы важности.

Мне кажется, что, принимая те или иные решения во многих отраслях, мы, к сожалению, рейтинг факторов и, что самое важное, готовность отказаться от нужных, но не самых важных реформ сегодня не принимаем во внимание. Мы пытаемся сдвинуть тонну легковым автомобилем. Может быть, имеет смысл понять, что легковой автомобиль может сейчас везти 150 килограмм, перевезти первым рейсом первые 150 килограммов, потом вторым, третьим, четвёртым, иначе получается: жжём сцепление, жжём топливо, двигаемся медленно. Фактически любые системные изменения подразумевают, что количество ресурса ограничено, и мы концентрируемся на самом-самом важном.

В принципе я готов бы был по Вашему поручению, если надо будет, просто отранжировать факторы, которые, как мне кажется, для населения сегодня являются максимально важными, и не проводить улучшение для населения во всех отраслях, потому что размазанный эффект...

Не знаю, простой фактор: увеличение количества хорошо оплачиваемых рабочих мест на территории снимает тысячу вопросов, это один из факторов самой важности, но его мы так не концентрируем, мы берём факторы более мелкого значения и находимся вокруг них.

Итак, вопрос: каким образом Вы видите на ближайшее время рейтинг важных факторов и есть ли готовность отказываться от тоже достаточно важных проблем, но которые не являются номером один или номером два, или номером три?

Д.МЕДВЕДЕВ: Во-первых, если Вы готовы отранжировать, считайте, что я поручаю Вам: ранжируйте, а потом передайте результаты этого ранжирования, и каждый фактор, естественно, я бы хотел, чтобы Вы взвесили с учётом того, что действительно в стране всегда происходит большое количество различных преобразований, они влияют друг на друга, и полностью определить меру их влияния на те или иные общественные процессы порой бывает очень затруднительно.

Что касается возможности отказаться от каких-то ситуативных вещей. Вы знаете, я довольно давно уже работаю в органах государственного управления – уже 12 лет, и понимаю, что есть наши благие намерения, а есть конкретная ситуация. Поэтому я скажу Вам так: надо стремиться к тому, чтобы выбирать оптимальный путь и отказываться действительно от тех мелочей, которые не приносят долгосрочного эффекта, но на которые, например, идут большие деньги или на которые требуются огромные трудозатраты. Но в ряде случаев (политика – штука конкретная) такие вещи приходится делать, потому что иначе вы людям не объясните, что с ними происходит. Это касается и зарплат, и различного рода социальных выплат, и всего остального.

Давайте вспомним сложный этап экономических преобразований, который у нас получил название «Монетизация льгот». Дело было абсолютно необходимое, но чудовищно трудное. Значительная часть Правительства в какой-то момент (я помню, коллеги ко мне приходили, я работал Руководителем Администрации Президента) испугалась долгосрочных социальных последствий. Приходили и говорили: «Давайте всё остановим, иначе страна взорвётся. Посмотрите, у Президента пополз вниз рейтинг». Это был относительно спокойный 2004 год, если я не ошибаюсь, 2004–2005 годы.

В результате мы всё-таки всё осуществили, но были свои издержки. Об эту реформу сломали зубы и отдельные члены кабинета министров, получив очень сильный антирейтинг на этих преобразованиях. Поэтому, конечно, это всегда конкретная ситуация, но в целом я с вами согласен, мы должны двигаться по магистральному направлению, стараться это делать и всё-таки уходить от сиюминутных вещей, которые размазывают средства государственного бюджета тонким слоем или не приносят долгосрочного эффекта.

Пожалуйста, Олег Анатольевич.

О.ЧИРКУНОВ: Дмитрий Анатольевич, вне всякого сомнения, я поддерживаю те изменения, которые происходят в политической системе. В общем, свежий ветер никогда не вредит. Но я хочу сегодня сказать несколько слов о рисках. Понимаете, мы в течение многих лет строили вертикаль власти. В результате сконцентрировали на самом верху и власть, и, самое главное, ответственность.

Если сейчас мы власть, то есть полномочия, можем делегировать законом, то ответственность, особенно ответственность, в глазах населения делегировать просто так не удастся. Мы за эти годы воспитали у людей ощущение, что, в общем, за всё в стране отвечает Президент, за всё в регионе отвечает губернатор.

И, на мой взгляд, мы сейчас входим в некое противоречие между этой картинкой видения мира и тем, что мы собираемся изменить в политической системе. При этом, понимаете, мы сейчас вводим выборность губернаторов. Совершенно верное решение, полностью его поддерживаю. Но ведь выборность мэров была.

При этом никто не помешал губернаторам полностью выстроить эту вертикаль власти вниз. И не потому, что губернаторы злодеи, не потому, что они хотели задушить всех и всё себе подчинить. Так с губернаторов никто ответственность не снял ни за одно полномочие, которое является муниципальным. И думаю, что нам в ближайшее время предстоит как-то очень-очень осторожно, но хотя бы какие-то вещи сделать полномочиями исключительно муниципальными и постепенно приучать население к тому, что вот за это должны отвечать только муниципалитеты.

И когда мы начинали муниципальную реформу, там было не только слово «децентрализация», там было слово именно «разграничение полномочий», то есть как бы государство, то есть более высокий уровень или просто уровень государственной власти как бы дистанцировался хотя бы от каких-то вопросов.

Я не знаю, как мы пройдём этот путь, но, на мой взгляд, в реформе это будет самое сложное, потому что мы очень часто декларируем одну ситуацию, а на деле занимаемся другой. Когда я слышу о том, что Президент проводит совещание по подготовке ЖКХ к зиме, я начинаю задумываться о том, как это вписывается в нашу концепцию...

Д.МЕДВЕДЕВ: Начинаешь задумываться, чем же ещё занимается этот Президент, если он занимается даже ЖКХ?

О.ЧИРКУНОВ: Нет, я начинаю задумываться о том, что огромные риски после этого берутся и на Президента, и на губернатора. Теперь отреагирую на, казалось бы, частные вопросы. Мы сейчас говорим о том, сколько сроков губернатор может быть у власти. Я поддерживаю, что на любой государственной должности человек не должен находиться больше двух сроков. Но у меня возникает вопрос: почему мы это хотим, например, решить федеральным законом?

У меня нет ответа на этот вопрос, но, может быть, это каждому субъекту Федерации надо ответить на этот вопрос, в том числе как они там в зачёт предыдущие годы этому губернатору возьмут или не возьмут? Тогда у нас будет много разных моделей, какие-то модели будут правильными, какие-то – неправильными, люди как-то будут это сопоставлять. В общем, этот вопрос.

Второй вопрос. Даже здесь мы сейчас обсуждаем, мы говорим: давайте здесь что-то отранжируем, какие-то факторы, какие-то основные задачи и прочее. Почему мы здесь, на федеральном уровне, собираемся это ранжировать? А мы допускаем, что в каждом субъекте это ранжирование будет разным? И более того, даже не в том, что субъекты разные, а в том, что если мы здесь в этом ранжировании ошибёмся, то мы всех загоним в эту ошибку. А если будет опять же 80 различных ранжирований, у нас будет возможность проанализировать, понять, кто успешен, кто не успешен.

На мой взгляд, во всей этой реформе кроме слова «демократия» надо вводить другое слово – «конкуренция». Если нам удастся создать реальную конкуренцию между регионами, в том числе в законодательном регулировании, если как-то заработают эти конкурентные механизмы, если губернатор будет иметь возможность жителям одного муниципалитета показывать, что соседний муниципалитет успешен, тогда мы сможем решить эту проблему постоянной ответственности за всё.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо, Олег Анатольевич.

Мне, знаете, трудно Вам в чём-то возразить. Свежий ветер действительно нужен. Но на этом «свежем ветерке» желательно ещё и не простудиться. И, конечно, мы должны быть готовы к тому, как эти процессы будут происходить в нашем государстве. Ведь то, что Вы рассказываете, то, о чём мы сейчас говорили, это не новость. И мы понимаем, что и конкуренция у нас находится в очень задавленном состоянии, и в то же время дух патернализма…

Вот Вы говорите: дух легитимности, вся ответственность лежит на Президенте, если что, апеллируют только к нему. Но это история наша. Мы так и не вышли пока из этой системы координат, мы так и не сломали эту парадигму развития, если хотите, научными словами выражаясь. И наша задача именно заключается в том, чтобы произошла самоидентификация и чтобы значительная часть людей всё-таки начала опираться на свои силы.

Вы говорите, что муниципалитеты, допустим, в задавленном состоянии, губернаторы ими командуют. Так это, собственно, потому же, потому что это вопрос мышления, вопрос реальных полномочий, которые есть у муниципалитетов, и ответственности, которую с губернаторов никто не снимал, как Вы говорите. Но сами люди в конечном счёте должны понимать, что именно в муниципалитетах и происходят основные для граждан события. Тогда, когда мы такие условия создадим, у нас будет современная система государственного управления и муниципального самоуправления.

И последнее, о чём я хотел сказать. Вы правы, мы должны максимально учитывать фактор федеративного характера нашего государства, нельзя всё из Москвы, естественно, расписывать. Мы должны быть и разумно унифицированными, и в то же время мы можем даже в политической системе, в политической плоскости оставлять какую-то свободу для маневра.

Насчёт права избираться на двукратном основании, или же многократном основании – можно, конечно, это отдать и в субъекты Федерации, хотя, откровенно говоря, я подозреваю, что у нас будут такие части нашей страны, где никогда соответствующие позиции не появятся. Потому что всё-таки мы жители одной страны, мы все – граждане Российской Федерации, но мы разные, и территории у нас разные, это тоже правда. Но давайте это всё обсудим, мне кажется это абсолютно нормальным, можно что-то и отдать.

Р.ТРОЦЕНКО: Дмитрий Анатольевич, как Вы очень верно сказали во вступительном слове, что те реформы, которые сейчас инициированы, имеют целью не реформы ради реформ, а повышение национальной конкурентоспособности, поскольку мы живём не на Луне, и нам, как экономике, так и обществу, приходится конкурировать ежедневно, в жёстких условиях, и основной боевой единицей этой конкурентной борьбы в экономике является корпорация. И, конечно, вопрос государственного управления, взаимодействия между государственными корпорациями очень важный, особенно в такой молодой развивающейся экономике, как в России.

Год назад Вы инициировали активный процесс замены членов советов директоров на независимых директоров в госкорпорациях. И я на примере Объединённой судостроительной корпорации должен сказать, что мы увидели, насколько это эффективно. Мера, казалось бы, была очень простая, но она эффективная. Совет директоров стал по-другому относиться к поставленным вопросам. Он обсуждает вопросы по существу, которые ставятся в том числе и независимыми директорами.

В нашем случае, в том числе назначение по вашей инициативе председателем совета директоров Лисина (не самого нуждающегося человека России), который к этому относится больше как к долгу, позволило перейти к комплексным показателям по всем подразделениям в корпорации. То есть были привнесены новые современные элементы управления. И мне кажется, что надо эту тенденцию поддерживать, то есть совет директоров может не частично наполняться независимыми директорами, а существенным образом наполняться директорами.

Скажем, источником для этого может быть кадровый резерв Президента, то есть это уже те люди, которые вам известны, которые зарекомендовали себя, которые являются профессионалами, не людьми с улицы. Это позволит улучшить качество корпоративного управления – раз, позволит откатать этот кадровый резерв применительно к реальным экономическим условиям и получить новое качество.

При этом хотелось бы отметить, что сейчас необходим выпуск указа Президента, который бы снимал в отношении независимых директоров обязательства ожидать директиву от Федерального агентства по управлению федеральным имуществом. Потому что сейчас директора, назначенные по вашему представлению, являются независимыми формально, а в реальности они все ожидают директиву, поскольку они голосуют по госпакету. То есть это то небольшое юридическое изменение, которое сильно может улучшить качество корпоративного управления.

И второй вопрос – в отношениях корпоративного сектора и субъектов Федерации. На сегодняшний день для массы субъектов Федерации основной доходной частью является налог на имущество. Этот налог (здесь присутствуют губернаторы, каждый из них помнит свой баланс), который редкий, не во всех мира он есть, мягко говоря, таких стран всего семь, где есть налог на имущество, по сути это налог на активы. Поскольку старые активы, они все амортизированные и списанные, они имеют стоимость ноль, то есть это налог на новые активы.

То есть любая деятельность по модернизации или инновации, которая сопровождается покупкой новых основных фондов и средств, тут же приводит к тому, что вы ещё не успели запустить эти средства, вы уже платите два или два с половиной процента в год от стоимости этих основных средств субъекту Федерации. Мы ведеём большую инвестиционную программу. Для нас это существенные деньги.

Причём просить субъект Федерации, чтобы они дали здесь льготу, это самоканнибализм для субъекта Федерации, то есть он не может это сделать, у них иначе бюджет не сойдётся. То есть необходимо уйти от налога на имущество, поскольку он антимодернизационный, заменив его налогом на недвижимость. Но при этом пересмотреть межбюджетные отношения, чтобы субъекты Федерации были наделены фондами, достаточными для исполнения их полномочий, потому что на сегодняшний день получается, что субъекты Федерации не являются нашими союзниками для модернизации, потому что у них собственные задачи, и винить в этом их не стоит. Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Роман Викторович, я могу сказать две вещи только.

Во-первых, ценно, что руководитель государственной корпорации рад приходу независимых директоров, потому что это делалось, исходя из необходимости достижения тех целей, о которых Вы говорите: более прозрачной структуры, более эффективного корпоративного управления, повышения профессиональной подготовленности членов совета директоров, которые не просто «номер отбывают», а которые реально работают.

Я сам довольно много времени провёл в совете директоров «Газпрома» и понимаю, что это, в общем, серьёзная работа на самом деле, серьёзная, большая работа, которой нужно заниматься профессионально. Поэтому законодательство будем совершенствовать, в том числе подумаем насчёт изменения правил голосования, о котором Вы сказали.

Что же касается вопроса о налогах, то эта тема комплексная, та, о которой как раз сейчас говорили, когда нужно разные тренды смотреть, но посмотрим и на вопрос о налогах на имущество. Пожалуйста.

ВОПРОС: Добрый день! Все говорят о будущем, я немножко о текущем моменте, о двух беспокойствах, которые я слышу из своей среды.

Первое. Правда, сегодня ответ был. Дело в том, что такая пауза в работе «открытого правительства», в общем-то, такое недоумение, что, может быть, это всё-таки был предвыборный проект. Поэтому я как бы призываю, может быть, как можно быстрее активизировать работу по тому, чтобы мы снова начали работать каждый по своему направлению.

И второе беспокойство тоже касается этого момента. Я хотел бы зафиксировать, потому что Вы сказали, что мы переходим в некое новое состояние общества. Всех интересует этот переходный момент, например, что до принятия закона будут губернаторов снимать, назначать новых, чтобы они пять лет могли, имели возможность не избираться, то есть, конечно, хорошо бы было, если бы начиная с того момента, как инициатива о том, что будут избираться, была чётко озвучена и законопроект поступил в Государственную Думу, и до момента, как он будет принят, чтобы не было вот таких смен губернаторов. Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Знаете, жизнь никогда не останавливается. Если исходить из того, что сейчас вообще ничего делать нельзя, то, например, на территории Краснодарского края может наступить безвластие, потому что Александр Николаевич Ткачёв как раз относится к числу тех губернаторов, который, по всей вероятности, всё-таки будет предложен, если всё будет нормально, на следующий срок, но в рамках старой процедуры, потому что вакуума не бывает.

Если говорить о выборах губернаторов, то мы рассчитывали, и я думаю, что у нас есть все шансы создать новый закон где-то до середины мая, с тем чтобы этот закон был подписан, – начало мая, середина мая, – и уже после этого все выборы будут проходить по новым правилам. Но до этого свято место пусто не бывает, некоторых руководителей субъектов Федерации, которых, откровенно говоря, я действительно планировал поменять, значит, мы поменяли, сейчас я соответствующее решение принял, с этим ничего не попишешь, жизнь есть жизнь, и это имеет значение для жителей региона.

И вторая тема, о которой Вы сказали, – всё-таки где мы, что мы и зачем был нужен Общественный комитет. Я, собственно, вас только ради этого и позвал, чтобы вы услышали от меня этот месседж. Это не предвыборный проект, я очень рассчитываю на всех присутствующих, и очень благодарен вам за всё, что вы делали и делаете. И от того, что вы делаете, есть прямая польза в самых разных направлениях, сейчас не буду в это погружаться. Поэтому я вам, во-первых, обещаю и периодические встречи, и работу над рамкой так называемого «открытого правительства», чем должен заниматься новый советник Президента.

Коллеги, будем, наверное, потихонечку завершать, потому что каждая встреча только тогда полезна, когда она не превращается в слишком затянутую и скучную. Прошу Вас.

В.САВЕЛЬЕВ: Дмитрий Анатольевич, постараюсь быть кратким.

Первое. Я хочу поддержать Романа Троценко. Абсолютно правильные посылы. Что бы хотелось сказать? Сегодня Россия вступила в глобальную экономику не только своей сырьевой частью, где мы давно уже интегрировались, а вступление в ВТО, в Таможенный союз, в Единое экономическое пространство – это те вехи, думаю, которым историки ещё дадут оценку. Мне кажется, в этой сутолоке мы об этом забыли.

Это огромнейшая работа и огромнейшие возможности для бизнеса. Безусловно, нам всем, а не только сырьевым предприятиям, придётся конкурировать с глобальными игроками, которые есть на рынке, которые придут к нам благодаря тем шагам, которые вы сделали в частности при вступлении в ВТО и в процессы интеграции на рынке СНГ.

Сегодня упоминалось «четыре И». Мне кажется, не надо отступать от этой стратегии. Но на двух из них я бы остановился – это инфраструктура и инновации. Инфраструктура, как мы помним, ещё Рузвельт в момент депрессии американской экономики занимался развитием инфраструктуры, она даст нам очень многое. Сегодня мобильность населения очень низкая. Мы в 4,8 раза имеем мобильность населения меньше, чем в Европе и США. И, безусловно, надо вкладываться в развитие инфраструктуры, которая даст не только налогооблагаемую базу, но и развитие бизнеса.

Что касается инноваций, мне кажется, у нас у всех есть уникальная возможность применять только суперсовременные технологии, разрабатывать свои отечественные, и на базе этого не просто успешно конкурировать, а быть впереди планеты всей, потому что наши западные партнёры опираются на старые технологии.

Какие два момента здесь есть и что нас беспокоит (мы об этом тоже много говорим) – это коррупция и те регуляторные механизмы, которые в избытке существуют у государства. Но если с регуляторикой здесь всё понятно, то, мне кажется, с коррупцией мы, может быть, даже недорабатываем идеологически, Дмитрий Анатольевич.

Мне кажется, что нам всем в стране нужно пройти вакцинацию от коррупции, потому что коррупция начинается с желания дать взятку гаишнику, когда нарушил правила, дать взятку стюардессе, чтобы она тебя пересадила из экономкласса в бизнес. Вот эти элементы коррупции присутствуют, и с этим надо бороться. И для этого нам ничего не надо, надо просто желание нас всех этого не делать.

А что нужно от Вас как Президента или от будущего Правительства, мне кажется, только одно. Мне кажется, что Вам нужна жёсткая воля, решимость это сделать. Вспомним Сингапур и Ли Кван Ю. До сих пор страна, которая является наименее коррумпированной, у себя применяет абсолютно жёсткие правила, вплоть до телесного наказания в школах. Я не говорю, что это здорово, но мне кажется, что тот правовой нигилизм, которой существует у нас, может быть, у нас несовершенные законы, но мы обязаны их исполнять.

И если мы будем привлекать больше общественность, о чём сегодня уже говорилось, по закупкам, реализации каких-то проектов, больше советоваться в конце концов, появился в мире и новый термин «аутсорсинг». И Вы сегодня об этом упоминали, два сайта, которые начинают собирать мысли населения, и только надо правильно фильтры ставить. Мне кажется, мы на верном пути. И если будет Ваша решимость это реализовать, то, безусловно, мы это сделаем.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо, Виталий Геннадьевич. Знаете, я тоже восхищаюсь опытом некоторых стран. В то же время мы хорошо понимаем, что Россия – это всё-таки не Сингапур, и обольщаться здесь не приходится. И Вы были там, и я там был. Там действительно очень жёсткая ответственность. Но там и несколько другое восприятие этой ответственности людьми. Там даже, по-моему, до сих пор (Вы про телесные наказания сказали) существует чуть ли не уголовная ответственность за выброшенный на улице окурок. У них работает.

Можно, конечно, и у нас такую ответственность установить. Работать не будет. И более того, превратится в ещё один источник для получения взяток: вот ты что-то такое сделал мелкое – на тебя можно сразу же открыть уголовное дело. По понятным причинам их будут пачками открывать и пачками закрывать. Поэтому сила репрессий, она, конечно, далеко не всегда является показателем эффективности борьбы с коррупцией. Но где-то она должна, эта репрессия, конечно, не только присутствовать, но и быть весьма и весьма жёсткой.

Не могу с вами не согласиться и в том, что нужно с себя начинать. Это очевидно абсолютно. Это набор привычек. Это, извините, «впитано с молоком матери», если хотите. Вы правы, и я об этом тоже неоднократно рассуждал, да я думаю, что присутствующие здесь, большинство, точно не считают зазорным что-то кому-то сунуть для того, чтобы быстро сделать. Просто таково воспитание.

Потом мы сидим и думаем: коррупция разъедает наше государство, как ржа железо, и мы ничего с этим сделать не можем. В то же время наша поведенческая модель весьма и весьма в этом смысле небезупречна. И действительно, мы часто делаем то, что не делают за границей, вот эти элементарные вещи. Об этом нужно говорить, к этому нужно призывать.

Так, пожалуйста, давайте Вы.

С.НЕДОРОСЛЕВ: Спасибо.

Меня зовут Сергей Недорослев. Большую часть своей сознательной жизни я в бизнесе провёл. Но также я являюсь, кстати, муниципальным депутатом Одинцовского района. Очень здесь хорошо говорили, и Вы сказали, о повышении роли муниципальных образований, что, находясь на земле, действительно с этим сталкиваешься. Мы все там и живём, и многие работают, и чем больше полномочий будет именно на муниципальный уровень образования переведено, тем, мне кажется, в общем, будет лучше.

Также мы с коллегами многими здесь присутствующими входим в резерв Президента и часто встречаемся, обсуждаем, и, в общем, сейчас задействовали более 40 человек, направили кандидатурами в [акционерные] общества, и некоторые председатели акционерных обществ даже рады. Но, мне так кажется, они не все обрадуются.

Д.МЕДВЕДЕВ: Почему?

С.НЕДОРОСЛЕВ: Очень сложно быть независимым директором в акционерном обществе, я сам являлся во многих акционерных обществах, чем больше государственное участие, тем сложнее, я бы сказал, не всегда уровень корпоративного управления позволяет обсудить какие-то вещи свободно, скажем так. Поэтому, поскольку тут в основном представлены чиновники, а они голосуют по директивам, я абсолютно согласен с тем, что независимый директор не может, он потому и независимый, что он не может голосовать по директиве.

Чем активнее будут участвовать независимые директора, тем лучше будет уровень корпоративного управления, тем более конкурентоспособны эти огромные корпорации будут с государственным участием, но хотелось бы сказать и особо отметить следующее, что всё равно на сегодня, из практики это уже видно, уровень государственного участия, особенно в крупных корпорациях, слишком высок. И слишком много государства у нас сегодня присутствует в хозяйственной деятельности, и справляется с функцией регулирования, со многими другими функциями, тем не менее прямое хозяйственное управление, как бы государству бизнес вести, не всегда из этого получается хорошо.

И я бы ещё хотел отметить, что можно было (это опять же исходя из своего опыта присутствия в таких корпорациях) большую часть работы… Это практика мировая, можно изучить лучший опыт, и если вы поручите, мы, безусловно, подготовим такой материал. Но часто государство, которое действительно является зачастую проводником инноваций и многого другого, принуждает большие корпорации отдавать на субподрядные работы от 10 до 20 (до 30 есть прецеденты) процентов именно на субподрядные работы.

Поскольку такие субподрядчики многочисленны, находятся на территории всей страны, и они платят налоги в муниципальные образования и в губернии, и это приводит к созданию рабочих мест. И если бы такая практика была, мне кажется, это было бы очень хорошо.

И по «открытому правительству» хотелось бы буквально два слова сказать. Чтобы оно хорошо работало, очень важна обратная связь. И чем больше привлекать экспертное сообщество, тот же бизнес в его работе, мне кажется, тем была бы эффективнее работа. И сама структура должна быть современной, открытой на основе изучения лучшей практики, которая сегодня у нас уже есть, поскольку очень большие надежды возлагаем на это правительство.

Это основное, что я хотел отметить. Спасибо большое.

Д.МЕДВЕДЕВ: Не могу с вами не согласиться, что тема присутствия государства в экономике остаётся для нас вечнозелёной. Мы об этом много говорим, и, к сожалению, за последние годы сделали не так много, как, наверное, сделать было бы нужно. Поэтому в том случае, если я буду заниматься этими вопросами, могу Вам сказать, что мы все планы по приватизации доведём до конца, кто бы здесь ни упирался и что бы ни говорил, потому что сделать это нужно даже по идеологическим соображениям, и стесняться здесь нечего.

А работа будущего «открытого правительства» – она в ваших руках, так что надеемся на вашу помощь. Пожалуйста.

РЕПЛИКА: Дмитрий Анатольевич, прошу прощения, я простуженный, но не на «свежем ветру», который дует.

Д.МЕДВЕДЕВ: То есть Вы ещё в прежние времена простудились?

ВОПРОС: Да, просто в Африке – жарко, а в России – холодно.

Вы упомянули международное партнёрство «Открытое правительство», это действительно очень интересный проект. Мы последние, наверное, четыре месяца с момента, когда в конце прошлого года на 66-й сессии Генассамблеи ООН этот проект был введён в действие, его очень внимательно изучали, за ним следили, и складывается впечатление, что действительно это такой, если хотите, стыковочный механизм к самым современным и самым продвинутым международным практикам, которые тоже мы могли бы применять у себя.

Но это улица с двусторонним движением, ведь любая конкурентоспособная страна – это не только конкурентоспособная промышленность, это ещё и конкурентоспособная система госуправления. Соответственно, всё то положительное, что будет нарабатываться у нас, мы точно также этим можем и должны делиться с внешним миром. Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Я единственное в чём хотел бы разобраться? Всё-таки нам как к этой инициативе присоединяться? Там какой-то сложный механизм или достаточно просто поручения Президента?

РЕПЛИКА: Достаточно поручения Президента. Направляется письмо в адрес двух сопредседателей этого движения, оно может быть направлено за подписью либо Министра, либо заместителя Министра, скажем, иностранных дел. Уже понятно, какие документы в какой срок представлять. И более того, наш посол в Вашингтоне готов всё это дело выполнить, как только будет указано.

Д.МЕДВЕДЕВ: Давайте займёмся этим. Спасибо.

Так, завершаем? Или сильно хочется ещё что-то сказать? Пожалуйста, Денис, давайте.

Д.МАЦУЕВ: Спасибо.

Мне безумно приятно сегодня здесь присутствовать. Я слежу за всеми перипетиями, которые происходят у нас в стране.

Дмитрий Анатольевич, Вы знаете, я хотел бы сказать несколько слов будущему Министру культуры, который придёт…

Д.МЕДВЕДЕВ: Может быть, он сидит в этом зале? Или неподалёку?

Д.МАЦУЕВ: Может, он сидит в этом зале.

Я бы хотел пожелать ему удачи, конечно, терпения. Знаете, я 5 дней назад играл концерт в «Карнеги-холле» в Нью-Йорке, три тысячи человек было. Я когда вышел в служебный вход уже после концерта, ко мне подошёл, видимо, наш пожилой эмигрант и сказал такую фразу: «Знаете, я вспоминаю один анекдот, который мне рассказал тоже такой же эмигрант, как старый еврей идёт по Нью-Йорку и спрашивает другого: «Как попасть в «Карнеги-холл», не подскажете?». Он говорит: «Как попасть, как попасть... Заниматься больше надо».

Д.МЕДВЕДЕВ: Это правильно. Как попасть в «открытое правительство»?

Д.МАЦУЕВ: Заниматься больше.

Вы знаете, буквально минуту я расскажу о том, что у нас происходит бум в классической музыке. Я хочу о своей отрасли сказать, я уже говорил об этом, когда Вы мне вручали звание народного артиста России, и это действительно так.

Вы знаете, филармоническая афиша нашей страны – это 70 процентов молодое поколение, и это очень радостно на самом деле, то, что они играют в нашей стране. Вообще они должны играть везде, но у нас в стране тоже, я знаю по себе это, потому что для меня всегда наши гастроли – это приоритет, и безумно приятно, конечно, видеть молодые лица и в Правительстве, и вообще в политике.

Мне кажется, что у нас больше всё-таки хорошего в культуре, потому что культура наравне с нашими недрами является той нашей гордостью, которая и на экспорт идёт тоже. Потому что гастроли и наших театров, наших фильмов, и многого-многого другого – это действительно наша гордость. Я хотел бы пожелать и Вам, и всему будущему Правительству удачи, вдохновения и побольше романтики.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Я тоже очень надеюсь, что будущий Министр культуры будет и романтиком, и в то же время будет очень деятельным человеком, который будет работать для отрасли, что называется, не покладая рук, не ожидая указаний сверху, каких-то совещаний, а будет очень инициативным.

Именно поэтому как раз у меня сейчас в голове есть несколько идей, открывать которые, наверное, ещё рано, но тем не менее, я думаю, такие люди есть. Хотя, если сказать по-честному, этой многострадальной отрасли очень не везло в последнее время в смысле управления. Насчёт бума сомнений никаких нет, это классно, это здорово, а я имею в виду в смысле управления – там ситуация печальная.

Ну я не могу не дать слова. Пожалуйста.

И.БУТМАН: Культура взялась, да.

Д.МЕДВЕДЕВ: Это на закуску, как обычно.

И.БУТМАН: Конечно. Просто Денис рассказал этот анекдот. Это как бы предыдущая версия. А потом, когда тоже идёт человек по Нью-Йорку и спрашивает, как попасть в «Карнеги-холл». Тот говорит: «Арендовать его можно». Так что это как бы развитие. Вот и всё, что я хотел сказать. Я абсолютно согласен.

Д.МЕДВЕДЕВ: Молодец. По сути это два философских подхода.

И.БУТМАН: Абсолютно, да.

Д.МЕДВЕДЕВ: Или учиться, или арендовать. Да-да, романтики и прагматики.

И.БУТМАН: Но в культуре должны быть и такие.

Д.МЕДВЕДЕВ: И такие.

И.БУТМАН: Большое спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Иван Иванович, прошу. И будем завершать. Пожалуйста.

И.ЗАСУРСКИЙ: Вы знаете, я просто хотел, честно говоря, вернуться немножко к настроению и к вопросам, которые поставили в начале встречи относительно того, что у людей в принципе появляется больше возможности участвовать в политической жизни и как-то более инициативно себя вести, и упрощаются правила, и так далее.

И тоже здесь были высказывания о том, что есть проблемы у людей, они известны, их можно как-то отранжировать, с ними работать. Но мне кажется, что нельзя терять из виду как бы стратегические риски, и главные риски, когда есть высокий уровень участия, это, понимаете, в демократии, принятие решения невозможно без информации, без знаний.

И мне кажется, что тоже одна из отраслей, в которой тяжёлая ситуация довольно, это образование, потому что, мне кажется, мы не успеваем за прогрессом и не успеваем за тем, что происходит. И последние 20 лет, честно говоря, и библиотеки не особо обновлялись, и довольно мало переводилось классических трудов в серьёзных научных дисциплинах, и так далее. Поэтому мне бы хотелось, чтобы в «открытом правительстве» решались тоже стратегические вопросы, потому что, конечно, когда политическая реформа, очень весело всем становится, и действительно кажется, что сейчас что-то важное происходит.

Д.МЕДВЕДЕВ: Адреналин капает с кончиков пальцев.

И.ЗАСУРСКИЙ: Адреналин капает, да. Но мне кажется, что всё-таки должен быть какой-то способ сделать так, чтобы люди больше знали, и мне кажется, что для этого надо тоже использовать новые технологии. Поэтому мне кажется, что очень важно, может быть, даже новый приоритет какой-то в отношении к информации. Всё-таки государство существует, чтобы у людей была информация, и чтобы она находилась в том числе в свободном доступе. Не у многих стран есть возможность это сделать.

Мне кажется, что и в наших традициях – и в политических, и культурных – было бы дать людям больше. И это стратегически единственный шанс как-то бороться с неравенством. Потому что самая большая проблема, которая есть в России, – это неравенство. Страна поляризуется, и постепенно всё больше становится людей, которые не видят, что у них есть в этом обществе, что для них, что они могут сделать. И это создаёт колоссальные риски для популистских идеологий, особенно в ситуации, когда больше есть возможностей для таких новых политических проектов.

Мне кажется, крайне важно приоритизировать инвестиции в науку, культуру. Очень важно дать людям ощущение, что есть какие-то общие ценности, которые нас объединяют, и в том числе культурные. Важно сделать проект по общественному достоянию. Вот Светлана Миронюк будет следом выступать. Я предложил бы даже под эгидой, может, «РИА-Новости», потому что это в принципе их миссия.

Это государственный институт, который занят поставкой информации в общество. И, мне кажется, нужно освобождать информацию из архивов, нужно освобождать учебники, нужно, чтобы каждый человек бесплатно, если у него есть желание, мог хотя бы сделать какие-то шаги по направлению к знанию и так далее.

Если можно, я вам тоже передал бы конкретные предложения, вопросы.

Д.МЕДВЕДЕВ: Хорошо, Иван Иванович.

Я могу одно сказать: по-моему, мы с вами последние годы времени зря не теряли, и в этом смысле я, не побоюсь использовать этот эпитет, один из достаточно продвинутых руководителей государства, который занимался и вопросами общественного достояния, и та инициатива, которую мы с вами вместе готовили, которая в любом случае уже теперь живёт своей жизнью на площадках международных организаций.

А по сути у меня нет никаких сомнений в том, что Вы правы. Доступ к информации – важнейшая ценность в сегодняшнем мире, не менее важная, чем доступ к материальным благам, к питанию, к жилью. И, конечно, мы должны сделать всё, чтобы неравенство в этой сфере было максимальным образом сужено или вообще преодолено, это, кстати, и вопрос так называемого цифрового неравенства, потому что проблема цифрового неравенства в рамках нашей огромной страны абсолютно актуальна. Потому что, как ни крути, но Москва – это Москва, Анадырь – это Анадырь, и там тоже хорошо, конечно, но это огромные расстояния, и очень серьёзные технологии, которые должны быть использованы.

И.ЗАСУРСКИЙ: Спасибо большое, но мы делаем рабочую группу из интернет-индустрии, как-то будем двигать это всё.

Д.МЕДВЕДЕВ: Да, хорошо, передавайте документ.

Пожалуйста.

С.МИРОНЮК: Ваня последовательно и устойчиво уже в последние года два работает над разгосударствлением «РИА-Новости» и превращением его в общественное СМИ. А я на самом деле хотела задать вопрос о другом общественном СМИ. Здесь не прозвучало по поводу одной Вашей инициативы – создания общественного телевидения.

Общественное телевидение можно представлять себе по-разному. Я слышала разные точки зрения, например, это телеканал, в котором есть наблюдательный совет из общественных организаций, это одно такое, на мой взгляд, довольно упрощённое или традиционное видение.

А можно думать об общественном телевидении как о среде конвергентной, мультиформатной, интерактивной, в котором редакционную политику определяет в том числе реакция аудитории на те или иные программы, сюжеты, способы, форматы и так далее, над которыми работает редакция, прозрачно, понятно по вполне определённым принципам. А Вы сами какое общественное телевидение хотите видеть, Дмитрий Анатольевич?

Д.МЕДВЕДЕВ: Качественное, Светлана Васильевна.

Понимаете, я не эксперт по общественному телевидению. Но я сознательно эту тему возродил, хотя многие мне говорят: «Это вообще проехали уже, сейчас это и не надо, потому что есть интернет, социальные сети». Но, понимаете, с другой стороны, нас упрекают за то, что государственные средства массовой информации не свободны, они пропагандируют только определённый набор персонажей, что они не отражают полноценной картины мира.

И я просто в какой-то момент подумал, если это мнение есть хотя бы у части людей, пусть будет что-то, что финансируется по другим принципам. Вопрос в том, как. И сейчас именно этим мы и занимаемся. И та команда, которой я поручил этим заниматься, соответствующие документы готовит. Но я просил бы, чтобы и Вы в этом поучаствовали.

Вопрос – какое это должно быть телевидение – для меня тоже не до конца ясный. Но мне кажется, что даже при всём том уважении, условно, к «Би-Би-Си» мы не должны стремиться, допустим, воспроизвести схему «Би-Би-Си». Мы должны двигаться куда-то вперёд, в том числе и в использовании интерактива, в использовании современных средств коммуникаций.

И, конечно, мы должны разобраться с тем, на какие средства будет существовать это общественное телевидение, потому что, я об этом уже говорил, вряд ли мы сможем объяснить нашим гражданам, многие из которых небогаты, почему они должны платить налог, даже если это небольшой налог, который взимается при покупке тех или иных приёмников или же в какой-то иной ситуации.

Но есть идея, как найти альтернативный источник финансирования, не связанный с крупным бизнесом, потому что в противном случае это будет не общественное телевидение, а обычное частное телевидение, которое, собственно, у нас было, да и есть, у которого есть и свои достоинства, и свои недостатки. Вот нужно сейчас на все эти вопросы ответить. Но я считаю, что если есть запрос, то на него должен быть дан ответ. И я думаю, мы его дадим. Спасибо.

Коллеги, может, будем всё-таки завершать, потому что мы с вами работаем ровно два часа. Я очень вам признателен за то, что вы сегодня здесь. Очень рассчитываю на то, что наша работа с вами продолжится и в рамках общественного проекта, который называется «свободным правительством», и в рамках нашего обычного Правительства.

Если сложатся все для этого условия, то я надеюсь на то, что часть присутствующих будет трудиться и внутри этого относительно небольшого коллектива в том или ином качестве, во всяком случае, или помогать этому коллективу, потому что это очень важно, чтобы наша власть была современной. А мы с вами люди современные, что показала и наша сегодняшняя беседа.

Большое вам спасибо. До встречи.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 6 февраля 2012 > № 487514 Дмитрий Медведев


Россия. СКФО > Миграция, виза, туризм > kremlin.ru, 3 февраля 2012 > № 487064 Дмитрий Медведев, Александр Хлопонин

Рабочая встреча с Александром Хлопониным.

Дмитрий Медведев провёл рабочую встречу с Заместителем Председателя Правительства – полномочным представителем Президента в Северо-Кавказском федеральном округе Александром Хлопониным, в ходе которой обсуждались вопросы развития туристического кластера в Северо-Кавказском регионе.* * *

Д.МЕДВЕДЕВ: Александр Геннадиевич, мы в последние несколько лет как раз занимались вопросами развития Северного Кавказа, в том числе с упором на развитие туризма и других возможностей Кавказа как нашего региона. И для этого необходимо, конечно, чтобы была полноценная, современная нормативная база, помимо решений по финансированию и соответствующих проектов, которые принимаются на уровне Правительства. За последнее время мы эту базу подготовили и приняли целый ряд законов, а также подзаконных актов. Я, в свою очередь, несколько документов подписал в последние несколько дней на эту тему.

Расскажите подробнее, что сейчас делается и что ещё необходимо для того, чтобы эта идея получила своё практическое воплощение.

А.ХЛОПОНИН: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Проект о развитии туристического кластера, который непосредственно под Вашим руководством разрабатывается и сегодня реализуется на территории Северо-Кавказского округа, является одним из приоритетных, основных. Это связано с тем, что, во-первых, он затрагивает инфраструктуру практически всех регионов Северо-Кавказского округа, предполагает создание свыше 300 тысяч новых рабочих мест, что для региона является одним из основных вопросов на сегодняшний день. Объём инвестиций на территории тех особых зон, которые будут развиваться, – свыше 600 миллиардов рублей.

В соответствии с параметрами этого проекта планируется построить свыше 1100 километров горнолыжных трасс, около 227 единиц горнолыжных подъёмников, гостиничный комплекс вместимостью свыше 100 тысяч мест. Планируется ежедневная пропускная способность этого кластера свыше 175 тысяч, и годовой объём туристов – свыше 10 миллионов. Это очень серьёзный инфраструктурный проект, и он является одним из важнейших.

По оценкам экспертов, помимо 300 тысяч новых рабочих мест, косвенных рабочих мест, которые мы будем создавать через предприятия малого и среднего бизнеса различных форм собственности, через сельхозкооперацию, через поставки продуктов, через создание обслуживающей инфраструктуры, – ещё свыше 200 тысяч. Поэтому этот проект вовлечёт в свою инфраструктуру большое количество людей, создаст реальные предпосылки для развития занятости и будет решать проблемы безработицы.

Данный проект включает в себя создание шести особых экономических зон. Помимо этого проекта принято решение, опять-таки благодаря Вам, по развитию Прикаспийского прибрежного кластера на территории Республики Дагестан. И сейчас в соответствии с Вашим поручением разрабатывается проект концепции развития Кавказских Минеральных Вод как особо ценного объекта бальнеологического центра на территории Российской Федерации. Это важнейшее направление, мы сейчас над этим работаем, готовим проект концепции.

Что было сделано за этот период времени. Безусловно, создано шесть новых особых экономических зон. Сейчас подписано соглашение со всеми субъектами Российской Федерации, которые занимаются разработкой этого кластера, подписаны соглашения со всеми муниципальными образованиями. Сейчас идут технические вопросы, связанные с кадастровой оценкой земли, с учётом имущественного комплекса, который там находится. Мы планируем завершить эту работу в ближайшее время.Под Вашим контролем создана компания, акционерное общество «Курорты Северного Кавказа» с уставным капиталом 5 миллиардов 350 миллионов рублей, и в этом году в бюджете запланирована докапитализация этой компании до 12 миллиардов рублей. Компания будет заниматься управлением этого проекта на территории Северо-Кавказского федерального округа, Краснодарского края, Республики Адыгея. На сегодняшний день компанией «Курорты Северного Кавказа» подписано соглашение о создании совместного предприятия с французскими партнёрами, и планируется уже в феврале этого года регистрация этого совместного предприятия. Уставный капитал планируется около одного миллиарда евро, из которых 51 процент будет принадлежать российской стороне, 49 процентов будут принадлежать французским инвесторам.

Помимо этого в конце 2011 года был принят Федеральный закон №365 о внесении изменений в федеральные нормативные акты об особых экономических зонах. Этот Федеральный закон даёт дополнительные экономические преференции для резидентов – участников этих особых экономических зон. Какие это дополнительные преференции. Это льготы по налогу на прибыль, это льготы по налогу на имущество, это определённые преференции по страховым платежам и по упрощённой системе въезда иностранных граждан на территорию для участия в развитии и создании этого проекта. Это серьёзный стимул, это позволяет на сегодняшний день привлечь значительное количество инвесторов для реализации этого проекта.

Помимо этого сегодня Правительством принято решение по предоставлению правительственных гарантий в объёме 70 процентов от объёма инвестиций. В размере 100 миллиардов рублей эти деньги и гарантии также предусмотрены в федеральном бюджете. И мы планируем использовать этот эффективный механизм для развития этих зон.

Хотел бы сказать, что на сегодняшний день мы уже имеем соглашение и протокол о намерении с конкретными участниками этого проекта. Это и англо-германские фирмы, и корейские фирмы, которые готовы непосредственно заниматься развитием энергетического комплекса на территории; это и российские компании, такие как «Архыз-Синара», «Нафта-Москва», и ряд других компаний, которые уже подписали соглашения о намерениях и готовы участвовать и активно развивать этот проект.

Всё идёт в точности в соответствии с графиком по разработке этого проекта, который был предусмотрен, непосредственно находится на контроле, и мы Вам, безусловно, будем докладывать о каждом дополнительно принятом решении.

Дмитрий Анатольевич, есть ещё два вопроса, которым действительно, по нашим оценкам и по оценкам экспертов, надо уделить особое внимание. Это, во-первых, вопросы, связанные с кадровым обеспечением. Если мы говорим, что основная цель – это создание новых рабочих мест, нам бы хотелось, чтобы прежде всего эти высококвалифицированные рабочие места были заняты нашими ребятами, которые, собственно говоря, живут и проживают на территории округа. Для этого мы планируем сейчас подготовить специальную программу вместе с компанией «Курорты Северного Кавказа», в рамках которой мы бы создавали в республиках учреждения среднего профессионального образования по высшему стандарту, где бы ребята получали первоначальные навыки и высокопрофессиональную подготовку, чтобы потом уже быть вовлечёнными в проект туристического кластера.

Базовыми институтами, которые мы также планируем задействовать в разработке этого образовательного стандарта, являются Олимпийский университет, который сегодня в Сочи планируется к реализации, и под Вашим патронатом Северо-Кавказский федеральный университет для подготовки уже высококвалифицированных специалистов.

Вторым вопросом, который требует дополнительной проработки, и здесь тоже хотели бы обратиться к Вам, является вопрос, связанный с обеспечением безопасности на территории этих курортов, потому что вопросы такие существуют на сегодняшний день. Мы хотели бы обратиться к Вам с просьбой провести совещание на эту тему по курортам.

Д.МЕДВЕДЕВ: Хорошо. Для того чтобы жизнь на территории нашего Северного Кавказа была стабильной и не отличалась в худшую сторону от других частей нашей страны, необходимо, чтобы они развивались по нормальным и понятным современным законам. Именно поэтому эта идея была мною инициирована, и целый ряд законопроектов был принят, о которых Вы сказали, и эта работа сейчас продолжается на уровне Правительства.

Рассчитываю на то, что все предложения по инвестициям, которые существуют, будут осуществлены. Я рад тому, что наши иностранные партнёры доверяют нашим идеям и предложениям, потому что, что там скрывать, Северный Кавказ, в общем, достаточно долгое время воспринимался иностранцами как проблемная зона, в том числе по вопросам безопасности. Но если наши иностранные партнёры, как и российские инвесторы, готовы туда вкладывать деньги – это означает, что они доверяют тому, как развивается в настоящий момент Северо-Кавказский федеральный округ, в том числе и идее создания современных туристических зон.

В том, что касается кадров, я с Вами согласен. Прежде всего надо опираться на тех, кто живёт и работает, или как раз не работает, у кого отсутствует работа, в соответствующих территориях, республиках, краях, областях, которые расположены на территории Северо-Кавказского округа и Южного федерального округа. И именно на них должны быть ориентированы новые рабочие места. Но и они должны быть готовы к ним, к этим рабочим местам и к тем навыкам, которые требуются, для того чтобы участвовать в развитии современных туристических кластеров, современных горноклиматических курортов. Потому что это не просто там шашлыки жарить – это на самом деле достаточно серьёзные навыки, которые, в общем, используются практически во всех подобных курортах в мире.

Поэтому необходимо развивать возможности существующих университетов, если потребуется, создавать средние профессионально-технические учебные заведения и профессиональные учебные заведения, которые будут готовить работников именно для того, чтобы услуги в рамках этого туристического кластера, в рамках этой идеи по уровню приближались к мировому. В противном случае туда не поедут ни наши граждане, ни иностранные граждане тем более, а мы должны эту идею реализовать на высшем уровне.

И в целом я считаю, что это абсолютно правильное, позитивное направление, имея в виду то, что мы сейчас концентрируем внимание и силы на Сочи. Но Юг России, Северный Кавказ не замыкаются Сочи. Несмотря на то что это важный, очень крупный курорт, там Олимпиада будет проходить, у нас огромное количество других весьма интересных мест, куда нужно вкладывать и деньги, и силы, прилагать разум для того, чтобы там возникли современные курорты. Поэтому докладывайте мне о развитии ситуации. Что касается соответствующего совещания, то я готов его провести.

Спасибо.

Россия. СКФО > Миграция, виза, туризм > kremlin.ru, 3 февраля 2012 > № 487064 Дмитрий Медведев, Александр Хлопонин


Россия > Армия, полиция > kremlin.ru, 3 февраля 2012 > № 487063 Дмитрий Медведев, Дмитрий Рогозин

Рабочая встреча с Заместителем Председателя Правительства Дмитрием Рогозиным.

Обсуждались вопросы реализации гособоронзаказа на период 2012–2014 годов, перспективы развития оборонного комплекса страны и совершенствования структуры управления в ОПК.* * *

Д.МЕДВЕДЕВ: Дмитрий Олегович, смотрю, Вы уже освоились в новой роли. Это хорошо.

Давайте поговорим как раз об основной работе. Прежде всего о реализации оборонного заказа на период с 2012-го по 2014 год. Не скрою, в прошлом году была ситуация, мягко говоря, не блестящая – я как раз собирал и вице-премьера, который отвечал за соответствующие вопросы, и Министра обороны, для того чтобы обсудить перспективы. Надеюсь, что в этом году ситуация будет существенно лучше.

Из чего исхожу? Исхожу из того, что в рамках существующих правил те заказы, которые размещаются у единственного поставщика, должны быть, насколько я понимаю, по сути, размещены до 1 марта текущего года, а конкурсы, тендеры должны быть проведены в период до 15 апреля. Вот из этих сроков я просил бы Вас исходить и контролировать, соответственно, исполнение выданных поручений. Растягивать это всё нельзя по вполне понятным причинам, просто оборонные предприятия наши не получат денег, а, стало быть, всё сместится, как обычно у нас, на конец года с перспективой невыполнения государственного заказа. Контролируйте, докладывайте мне лично.

И вторая тема – это, собственно, развитие самого оборонно-промышленного комплекса. Не скрою, там разные процессы, я не склонен рисовать всё какой-то чёрной краской или, наоборот, всё видеть в розовых очках. Есть современные предприятия, которые выпускают хорошую продукцию, есть предприятия, которые, к сожалению, требуют технологической модернизации. Но в любом случае мы заинтересованы в том, чтобы наша оборонка была сильной, чтобы она была современной, чтобы она создавала новые продукты, то есть новые виды вооружений, востребованные как на внутреннем рынке, так и на внешнем. И поэтому задача технологического перевооружения предприятий ОПК является ключевой.

В то же время нужно следить за качеством этой продукции, с тем чтобы не возникало конфликтов между Министерством обороны и соответствующими производителями. Когда производители говорят: «Покупайте всё, что мы даём, это хорошее». А Министерство обороны говорит: «Вы сравните это с натовскими образцами! Это никуда не годится». Поэтому две ключевые задачи в области ОПК являются, может быть, сейчас самыми главными.

И, наконец, готов выслушать Ваши предложения по развитию и совершенствованию структуры управления оборонно-промышленным комплексом, включая место, роль и значение Рособоронзаказа и Рособоронпоставки, а также других структур, которые вовлечены в эти процессы. Вам слово.

Д.РОГОЗИН: Спасибо, Дмитрий Анатольевич.

В соответствии с Вашим поручением мы действительно взяли – не люблю это выражение, но пришлось взять – в ручное управление систему согласования Гособоронзаказа на этот год.Хочу Вам доложить следующие цифры. По бюджетным средствам мы уже имеем на сегодняшний момент около 22 процентов размещённых средств, по кредитным средствам речь идёт о цифре за 83 процента. То есть если сравнивать с прошлым годом – на порядок лучше.

Еженедельно я провожу совещания с участием руководства Министерства обороны, нашей промышленности, на местах мы проводим 2–3 раза в неделю выездные заседания по отраслям, разбираем все эти завалы. И я надеюсь, что в этом году у нас не будет проблем с тем, что, как Вы и поручали мне, необходимо выйти на стабильное производство, потому что только стабильное производство, моторика в голове и в руках даст возможность людям добиться более высокого качества. Отдельные предложения я чуть позже доложу.

Что касается вопроса модернизации оборонно-промышленного комплекса. Также в соответствии с Вашим поручением мы уложили в срок работу по согласованию проекта федеральной целевой программы по развитию оборонно-промышленного комплекса. 15 февраля проект будет уже рассмотрен, и 1 марта я собираюсь его внести на заседание Правительства Российской Федерации. Предполагается до трёх триллионов рублей на модернизацию всего ОПК до 2020 года.

Но если говорить о такой стратегически важной для нас отрасли, которой Вы занимаетесь персонально, и я являюсь Вашим спецпредом по взаимодействию с НАТО в области противоракетной обороны, год назад Вы подписали указ по созданию Войск воздушно-космической обороны.

Д.МЕДВЕДЕВ: Новых войск.

Д.РОГОЗИН: Да, новых войск. Он реализован. Сейчас я взял эстафетную палочку у Сергея Борисовича Иванова в вопросе обеспечения технического оснащения воздушно-космической обороны. Хочу Вам доложить, что мы уже приступили к созданию новых заводов. В частности, в Нижнем Новгороде закладывается завод на 5 тысяч человек персонала, объём производства будет 6 миллиардов рублей. С таким же объёмом производства будет завод в Кирове, там численность будет 3 тысячи человек, но оба завода будут полностью специализироваться на создании наземной системы и системы ракетного поражения воздушно-космической обороны.

В целом, если говорить по НИОКР, мы в рамках воздушно-космической обороны, я надеюсь, выйдем на некоторые даже превосходящие наших потенциальных оппонентов образцы техники.

Д.МЕДВЕДЕВ: Хорошо.

По поводу заводов. Как Вы выразились, у нас очень часто возникает необходимость заниматься этим в ручном варианте, в режиме ручного управления. Мне тоже пришлось в какой-то момент, по сути, эту идею прошибать. К сожалению, в силу разных бюрократических причин это всё затянулось. Хорошо, что сейчас уже начинается выход на стройплощадки, надеюсь, что скоро будет уже и производство, потому что те продукты, которые там будут создаваться – Вы это отлично знаете, как и, собственно, наши потребители, – востребованы не только на внутреннем рынке, но и на внешнем рынке. И нужно обеспечить полноценное финансирование соответствующего производства, потому что та схема, которая была предложена, – она такая компромиссная. Если она будет работать – хорошо, но если возникнут какие-то проблемы, Вы доложите мне, с тем чтобы мы внесли в эту схему коррективы, потому что ряд бывших сотрудников Правительства палки в колёса вставляли при реализации этой схемы. Здесь необходимо навести порядок, я надеюсь, что Вы это сделаете.

Д.РОГОЗИН: Он будет наведён, Дмитрий Анатольевич. Вам будет доложено это сразу по каждому этапу.

Д.МЕДВЕДЕВ: Договорились.

Россия > Армия, полиция > kremlin.ru, 3 февраля 2012 > № 487063 Дмитрий Медведев, Дмитрий Рогозин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 2 февраля 2012 > № 485137 Дмитрий Медведев, Александр Коновалов

Глава Минюста доложил Дмитрию Медведеву об итогах работы над новой редакцией Гражданского кодекса.Александр Коновалов возглавляет рабочую группу по доработке новой редакции Гражданского кодекса.

* * *

Д.МЕДВЕДЕВ: Добрый день!

Александр Владимирович, я в ноябре давал Вам поручение возглавить рабочую группу по доработке новой редакции Гражданского кодекса нашей страны, потому что там были разные подходы, сформировавшиеся как среди тех, кто ранее занимался подготовкой этого документа, так и среди некоторых других групп авторов. Каковы результаты, потому что срок для доработки был установлен – 1 февраля 2012 года?

А.КОНОВАЛОВ: Дмитрий Анатольевич, во исполнение Вашего поручения была сформирована рабочая группа, в которую вошли как разработчики проекта поправок к Гражданскому кодексу, так и все вовлечённые в этот процесс специалисты, эксперты и Министерства экономического развития, и представители широкого круга практикующих юристов. То есть в процессе обсуждения этого документа был задействован очень широкий круг экспертов, который был довольно репрезентативным, что позволяет действительно надеяться на то, что результат этой дискуссии отражает на сегодняшний момент всё лучшее, что есть в российской юридической практике и юридической мысли.

Дискуссия была действительно непростой, но исключительно конструктивной. Хотел бы отдать должное разработчикам кодекса, которые действительно подготовили очень серьёзный фундаментальный документ, который, по сути, зиждется на уже более чем 15-летнем периоде применения нового гражданского законодательства России.

За это время Гражданский кодекс, первая часть которого была принята в 1995 году, успел обрасти очень серьёзной судебной практикой, новыми подходами, и эти новые подходы, новая ткань гражданского правоприменения, по сути, воплотились в поправках к ГК.

В то же время я бы хотел отдать должное и тем, кто критиковал этот проект, вносил свои предложения, подчас более революционные, более радикальные. Но в общем и целом, по нашим оценкам, удалось найти некий баланс между радикальным динамизмом и в какой-то степени консерватизмом, если так его можно назвать, то есть документ получился сбалансированным, взвешенным и, на наш взгляд, готов сегодня к внесению в парламент. Мы хотели бы рекомендовать это сделать.

Хотел бы отметить, что поправки к ГК затрагивают очень широкий круг вопросов. Они во многом сегодня способны облегчить, усовершенствовать, оптимизировать гражданский оборот в стране. Это касается как защиты добросовестности поведения участников гражданского оборота, защиты интересов кредиторов, защиты прав собственности, и, что тоже важно отметить, сегодня очень широкий круг новых вещно-правовых титулов, новых возможностей в реализации прав собственников, владельцев различными видами имуществ добавляется к ГК.

Если этот закон будет принят, пройдёт свой путь и станет частью Гражданского кодекса, то нет сомнений в том, что как интересы собственников, так и интересы инвесторов, кредиторов в России будут защищаться существенно надёжнее, правильнее и современнее, чем это делается сейчас.

Довольно серьёзный вклад внесён в обеспечение обязательственного права, то есть, по сути, оборота имущества, совершения сделок, договоров, то есть всего, за счёт чего сегодня существует экономический оборот в России. С учётом интересов российской экономики это представляется исключительно важным шагом для инвесторов в российскую экономику – как отечественных, так и зарубежных.

Это очень важный сигнал, который пополняет юридический и правовой инструментарий новыми возможностями, которые сегодня приходят на службу тем, кто занимается инвестициями в России, ведёт хозяйственную деятельность, предпринимательскую деятельность. Но, повторюсь, как для предпринимателей, так и для граждан, которые не ведут предпринимательскую деятельность, а просто живут своей обычной, нормальной жизнью, кодекс даёт новые возможности, новые комфортные условия для того, чтобы эффективно реализовывать свои права.

Д.МЕДВЕДЕВ: Гражданский кодекс – как его иногда любят называть, экономическая конституция страны, – это документ очень важный и очень сложный. И было крайне необходимо, чтобы этот кодекс приобрёл своё новое измерение как с учётом того, что меняется экономическая жизнь, развивается наша страна, так и с учётом тех задач, которые стоят сегодня перед нашим государством. Я имею в виду и крупные проекты – такие, как создание международного финансового центра в нашей стране, и общую задачу по улучшению инвестиционного климата.

И то, о чём Вы сейчас докладываете – создание новой редакции Гражданского кодекса, по целому ряду институтов действительно представляет собой очень важный шаг в деле развития гражданского законодательства и в целом укрепления правовых основ ведения предпринимательской деятельности в нашей стране, да и защиты обычных имущественных интересов наших граждан – включая фундаментальные институты, такие как право собственности и договорное право.

Надеюсь, что именно в таком виде этот документ сможет сыграть свою роль, обеспечив и должный динамизм развития нашей экономики, и в то же время сохранив те традиции, которые были свойственны нашей правовой системе в последние 200 лет.

Рассчитываю на то, что этот документ окончательно будет доведён по всем нюансам до конца в самое ближайшее время, а я готов буду внести его в Государственную Думу для последующего рассмотрения.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 2 февраля 2012 > № 485137 Дмитрий Медведев, Александр Коновалов


Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 31 января 2012 > № 485143 Дмитрий Медведев, Сергей Шойгу

Министр по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий Сергей Шойгу доложил Дмитрию Медведеву об итогах работы ведомства в 2011 году. В частности, Министр информировал главу государства о техническом переоснащении сил МЧС России, реализации программы по строительству вертолётных площадок на наиболее загруженных автомобильных трассах и участии российских спасателей в ликвидации чрезвычайных ситуаций в других странах.

* * *

Д.МЕДВЕДЕВ: У нас год завершился, есть определённые результаты. Думаю, что если Вы охарактеризуете их по линии МЧС, это будет правильно.

Сергей Кужугетович, я давал Вам поручение, связанное с оборудованием вертолётных площадок вдоль наиболее загруженных автомобильных трасс, где, к сожалению, происходит большое количество дорожно-транспортных происшествий, вообще происшествий.

Я знаю, что Вы этим занимались по одному из направлений. Каковы результаты? И что можно было бы сделать для того, чтобы эту программу продолжить применительно к другим наиболее активно используемым дорожным трассам?

С.ШОЙГУ: Дмитрий Анатольевич, мы на прошлой неделе подвели итоги года, провели всероссийский сбор со всеми представителями и руководителями, командирами спасательных центров. Несмотря на то что год был сложный, основная часть работ, естественно, заключалась в предотвращении, ликвидации разного рода чрезвычайных ситуаций.

Здесь наша работа выглядит следующим образом. Мы за этот год сократили количество пожаров почти на 6 процентов, гибель на пожарах более чем на тысячу человек. Это серьёзная цифра, имея в виду, что мы за последние 9 лет сократили гибель на пожарах в 2 раза.

Д.МЕДВЕДЕВ: Это серьёзная цифра ещё и потому, что это просто тысяча спасённых жизней, что ничем больше не измерить.

С.ШОЙГУ: То, что касается остальных Ваших поручений: в этом году по Вашему поручению мы реагировали на чрезвычайные ситуации в 27 странах – включая и крупную катастрофу в Японии. Там была наша большая группировка, почти 200 человек, включая авиацию, которая перебрасывала туда и топливо, и продовольствие, оказывала помощь.

Это и Тунис, и Ливия, создание подразделений по разминированию в Никарагуа, Шри-Ланке. Все эти работы выполнены. Надеемся, что в соответствии с Вашим поручением в Никарагуа уже в этом году завершатся все работы по разминированию.

Что касается нашей страны, то за этот год мы обезвредили более 55 тысяч взрывоопасных предметов: это снаряды, мины, среди них 670 авиационных бомб – всё времён Великой Отечественной войны.

Д.МЕДВЕДЕВ: 670 – до сих пор, в течение года?

С.ШОЙГУ: Да, это за год.

Но это не самый урожайный год. У нас были года, когда мы обезвреживали по 220–240 тысяч взрывоопасных предметов и до 5 тысяч авиационных бомб.

Если говорить о выполнении Ваших поручений, то основное из них, данное нам в 2010 году: начата программа перевооружения. Программу мы выполняем, по 2011 году выполнили полностью. В результате получили два новых самолёта «Бе-200». Получили 8 вертолётов, получили почти 800 единиц новой современной техники, которую делаем совместно с крупнейшей, сегодня ведущей в мире австрийской компанией «Розенбауэр».

Д.МЕДВЕДЕВ: Сколько всего у нас самолётов сейчас в парке гражданской авиации, готовых к исполнению задач?

С.ШОЙГУ: По Вашему поручению мы выделили средства, в целом Правительство выделило средства на переоснащение и дооснащение судов разных ведомств для тушения пожаров, и в 2012 году к тушению пожаров готовы 14 тяжёлых самолётов и 124 вертолёта.

Это самая, пожалуй, крупная, большая группировка в мире. И по единовременному поднятию такого количества воды, пожалуй, равных нет. И страна, в общем, большая, поэтому такая дислокация.

Мы продолжили программу переоснащения техники и снимаем с вооружения в Министерстве обороны авторазливочные станции АРС-14, другую технику. В 2011 году переоборудовано более 2 тысяч: 2082, если говорить точно. И сейчас у нас находится в процессе переоборудования ещё 1000 автомобилей. Всё это поступает в добровольные пожарные отряды, которых, я Вам докладывал, в прошлом году было 130 тысяч, сейчас мы уже вышли почти на 170 тысяч таких отрядов.

Д.МЕДВЕДЕВ: Люди заинтересованы записываться в эти отряды? Дело-то добровольное, что называется.

С.ШОЙГУ: Да, все 83 субъекта подготовили и приняли законы, в этих законах предусматриваются те или иные – не буду называть льготами…

Д.МЕДВЕДЕВ: Стимулы для участия.

С.ШОЙГУ: Стимулы для участия в таких отрядах. Особенно для сельской местности это важно, когда у нас где-то и комбикорм по себестоимости, где-то – освобождение от коммунальных платежей, где-то – дополнительные выплаты, пусть небольшие, но доплаты, где-то – бесплатное или за счёт посёлка или города топливо, будь то уголь или дрова. Поэтому эта работа идёт достаточно успешно, на наш взгляд, и надеемся до конца этого года выйти на рубеж где-то 800 тысяч добровольных пожарных.

Здесь, конечно, нам очень важно, чтобы наши заводы и предприятия начали делать технику, приемлемую по цене как раз для таких сельских местностей. И мы в ближайшее время проведём большой салон, на котором уже выберем основные образцы техники.

Д.МЕДВЕДЕВ: Отечественных производителей?

С.ШОЙГУ: Отечественных, конечно.

Д.МЕДВЕДЕВ: Хорошо.

С.ШОЙГУ: Если говорить о том поручении, которое было после теракта на железной дороге с «Невским экспрессом», то мы завершили подготовку. Семь вертолётных площадок в лечебных учреждениях готовы. И мы приступили уже в этом году к несению дежурства, поставлены 5 вертолётов, оснащённых медицинским оборудованием и спасательным оборудованием. Мы одновременно «перекрываем» и трассу железной дороги, и автомобильную трассу Москва – Санкт-Петербург.

Здесь, конечно, нам хотелось бы, чтобы эта программа продолжалась. У нас есть трасса «Дон».

Д.МЕДВЕДЕВ: Она обычно загружена и очень тяжёлая, с большим количеством инцидентов, которые, к сожалению, регулярно происходят.

С.ШОЙГУ: События прошлой недели показали, что нам крайне необходимо иметь и там серьёзную поддержку, в том числе и с воздуха.

Д.МЕДВЕДЕВ: Давайте продолжим эту программу, потому что страна действительно у нас особенная. И в этом смысле такого рода дежурства – это не экзотика, а это, к сожалению, необходимость. В ряде случаев просто иначе невозможно добраться до места происшествия.

С.ШОЙГУ: Ваше поручение вместе с Президентом Сербии Тадичем о создании первого, пожалуй, такого крупного в Европе и на Балканах гуманитарного центра в Нише – мы его фактически завершили и в апреле будем его открывать. Это большой центр, откуда мы уже оказывали помощь по разминированию терри