Всего новостей: 2524588, выбрано 4 за 0.117 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Бальцерович Лешек в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценывсе
Бальцерович Лешек в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценывсе
Польша > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 24 января 2018 > № 2470302 Лешек Бальцерович

Архитектор польской экономики Бальцерович: мы сворачиваем на опасный путь

Эдгарас Савицкас, Delfi.lt, Литва

Министр финансов первого некоммунистического правительства Польши Лешек Бальцерович сказал, что сейчас в его стране происходят беспрецедентные нападки на прогресс, достигнутый после революции 1989 года. По мнению профессора, набирающее в мире популярность движение антиглобализма сродни фашизму или коммунизму. Бальцерович также сказал, что в условиях демократии СМИ должны распределять оказываемое на политиков давление со стороны общественных групп: укреплять положительное и ослаблять опасное.

Delfi.lt: Вы заметили, что некоторые академики слишком много внимания уделяют тем, кто проиграл в борьбе с глобализацией в богатых странах и слишком мало — получателям пользы в бедных странах. Почему это плохо?

Лешек Бальцерович: Ответ прост, нужно видеть полную картину. Если концентрироваться только на «проигравших» и игнорировать тех, кто победил, ты демонстрируешь националистическое мировоззрение, как будто важна только твоя группа. Кроме того, часто глобализацию несправедливо обвиняют в том, что она уничтожает рабочие места, но более важный фактор — технологии. Сегодня «проигрывают» люди, которые не умеют пользоваться компьютером. Тогда вопрос такой: вы хотите остановить развитие технологий? Если да, остановите и рост экономики.

— Некоторые политики добились больших побед, утверждая, что борются на стороне «проигравших». К примеру, Дональд Трамп в США или сторонники Брексита в Великобритании.

— Да, Трамп говорил, что «на первом месте Америка». Он винил Китай, Мексику в том, что сократилось количество рабочих мест. Однако Брексит появился несколько по иным причинам, не из-за сопротивления свободной торговли. В данном случае это эмоциональная реакция англичан на иммиграцию.

— Миграция между странами — это тоже часть глобализации.

— Да, но тема иммиграции более эмоциональная. Обычно во всех проблемах винят чужестранцев.

— Но может у этих политиков есть основания для распространения своих идей? Ведь они получили такую поддержку.

— Таким образом мы оправдаем самых плохих политиков. Ведь нам известны плохие политики, которые сначала пользовались популярностью. Даже не хочу упоминать Адольфа Гитлера. Если оценивать политика, надо руководствоваться не только тем, популярен ли он. Надо посмотреть, что он сделал, чего добился в своей или в другой стране.

— Вы еще говорили, что антиглобализм похож на коммунизм, фашизм?

— Это фундаменталистские идеологии. Сначала их цель — мобилизация «проигравших», потом они называют врагов и начинают писать картину рая. К примеру, врагами нацизма были евреи, жертвами — немцы. В коммунизме жертвами были трудящиеся, врагами — капиталисты, а раем должен был стать социализм. Исламские фундаменталисты считают врагами еретиков, поэтому схема пропаганды во всех случаях похожая.

— Кто враги антиглобалситов и каким они изображают рай?

— Сторонники свободной экономики — вот их враги. Проблема в том, что рай они никак не представляют, но ведь и Карл Маркс только в обтекаемой форме осознавал, какую систему хотел бы создать. Я должен заметить, что все эти радикальные идеологии основываются на эмоциях, это очень грозное оружие.

— Негативные эмоции также намного сильнее позитивных.

— Да, к сожалению, ненависть к мобилизации использовать намного проще, любовь — сложнее.

— Вы говорили, что те, кто протестует против глобализации на самом деле протестуют против конкуренции. Больше конкуренции означает меньше стабильности.

— Да, в Средние века все было стабильно. Монополии, их тогда называли гильдиями, контролировали экономику. Если бы эта стабильность затянулась, то сегодня мы жили бы намного беднее.

— Как считаете, может ли Евросоюз еще быть знаменосцем свободной торговли и других атрибутов глобализации? Видите ли будущее, в котором либерализм останется главной идеологией в мире?

— Слово «идеология» звучит подозрительно. Я говорю о политических решениях, которые лучше, чем изоляция.

— Вы сами говорите, что Польша сейчас сворачивает на опасный путь. Я понимаю, вы не являетесь сторонником партии «Право и справедливость»?

— Происходят беспрецедентные нападки на прогресс, достигнутый Польшей после революции 1989 года. Во-первых, против правового государства, независимости судебной системы. Кроме того, политика последних нескольких лет со временем снизит рост экономики Польши. Пока мы этого не видим, поскольку макроэкономическое окружение благоприятное. Сейчас мы видим национализацию, больше регулирования. В то же время игнорируют серьезные проблемы общественных финансов — в Польше большой дефицит бюджета. И вместо того, чтобы уменьшать его, правительство увеличивает расходы.

— Может эти расходы помогут людям?

— Греческие политики тоже так говорили, пока страна не обанкротилась.

— Когда в Польше станут очевидны последствия, по вашему мнению, плохих решений?

— Это будет зависеть от внешних факторов. Тогда, когда экономическое положение за пределами Польши перестанет улучшаться, но, сколько будет продолжаться этот цикл, я не могу сказать. Ответственное правительство старается сделать страну более устойчивой к внешнему шоку, это правительство делает Польшу менее устойчивой.

— Что вы думаете о проекте 500+, когда семьям платят по 500 злотых (около 120 евро) в месяц за второго и каждого последующего ребенка?

— Во-первых, надо ответить на вопрос, какова цель таких выплат. Во-вторых, сколько это будет стоить. В-третьих, какими будут последствия. В Польше этот проект углубил дефицит бюджета. Это было одним из двух основных факторов. Вторым было снижение пенсионного возраста. 500+ стоит около 1% ВВП страны в год.

— Но плохо ли это? Что людей волнует больше: дефицит бюджета или деньги в кармане?

— И то, и другое. Надо уметь представлять людям сложные проблемы. Это вопрос коммуникации. В Польше люди очень обеспокоены государственным долгом, они понимают, что у них самих много долгов, будут проблемы. В большинстве стран людей легче убедить в плохих политических решениях, чем в хороших.

— Это работа политиков — убеждать людей.

— Это наивное понимание демократии. Политики находятся под давлением со стороны разных общественных групп. Некоторые из них представляют опасность. Работа СМИ — распределять оказываемое на политиков давление со стороны общественных групп: укреплять положительное и ослаблять опасное.

Польша > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 24 января 2018 > № 2470302 Лешек Бальцерович


Польша. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > dw.de, 17 октября 2014 > № 1200788 Лешек Бальцерович

Лешек Бальцерович: Слабые санкции в отношении России - потворство агрессии

Отец польских экономических реформ Лешек Бальцерович в интервью DW раскритиковал политику дешевых денег в Европе и недостаточную реакцию Запада на политику Путина.

Отец польских экономических реформ, бывший вице-премьер правительства и глава Нацбанка Польши, профессор Лешек Бальцерович, с 2007 году возглавляющий некоммерческую организацию Форум развития гражданского общества, в интервью DW поделился оценками монетарной политики ЕЦБ и российско-украинского конфликта.

Deutsche Welle: Господин профессор, согласны ли вы с утверждением, что кризис в Европе закончился?

Лешек Бальцерович: Речь о кризисе не во всей Европе, а лишь в отдельных европейских странах: а именно, в тех, которые проводят плохую экономическую политику. Если такую политику проводит одно единственное государство, для других это не большая проблема. Хотя на финансовую поддержку Греции было потрачено много денег, Греция относительно небольшая страна по сравнению с Францией или Италией.

Кроме того, для отдельных стран и их проблем не существует европейских решений. В каждой из них должно быть достаточно людей, которые находили бы решения этих проблем и претворяли бы их в жизнь. Французы должны сами урегулировать свои проблемы, точно так же как и итальянцы или поляки. Я хочу подчеркнуть, насколько важна при этом роль гражданского общества. Именно поэтому я сейчас работаю в Польше в этой области.

- Несколько удивительно, что вы - один из ведущих экономистов в Европе - создали Форум развития гражданского общества, который и возглавляете.

- То, насколько быстро страна развивается экономически и развивается ли вообще, зависит от того, какое количество людей контролируют политиков, чтобы они не играли роль Санта-Клаусов для влиятельных лоббистских групп. Во всех странах мира слишком мало таких сознательных граждан и слишком много групп, которые могут оказать давление. Я пытаюсь сократить этот разрыв.

- Будучи главой Национального банка Польши, вы некоторое время входили в наблюдательный совет Европейского центрального банка. Как вы оцениваете сегодняшнюю политику ЕЦБ?

- Я не сторонник долгосрочного наращивания денежной массы. Я считаю, что мы дошли до такой точки, когда от этого больше вреда, чем пользы. Кроме того, пора уже прекратить подражать политике американской Федеральной резервной системы.

- Какие экономические последствия для Европы может иметь российско-украинский конфликт?

- Здесь важнее геополитические последствия. На то, что сделал Владимир Путин, нет ответа, не подразумевающего никаких рисков. Особый риск возникает тогда, когда затягивают с введением санкций или проявлением реакции, или когда они оказываются слишком слабыми.

Это потворство дальнейшей агрессии. Думаю, крупные западные страны должны делать больше, чем прежде, чтобы отчетливо дать понять, что проявление агрессии бессмысленно.

- Двадцать пять лет назад ваш план реформ для Польши, разоренной бесхозяйственной деятельностью коммунистов, стал образцом для многих стран Восточной Европы. Чем объясняется тот факт, что Польша до сих пор экономически благополучна, тогда как у тех стран, которые на нее равнялись, например, у Болгарии или Румынии, серьезные проблемы?

- Ситуация сложнее. В одних странах, например в Эстонии, реформы оказались еще более радикальными. Другим пришлось много наверстывать, например, Словакии, где бывший премьер-министр Дзуринда провел еще более масштабные реформы, чем в Польше. Одним словом, в каждой стране можно сделать многое, если находится группа компетентных людей, которая пользуется политической поддержкой и знает, что нужно делать. Конечно, Польша была первой страной, которая пошла по пути реформ, и этот путь себя оправдал. И все же есть и другие страны, на которые стоит посмотреть.

Автор Беседовал Бартош Дудек

Польша. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > dw.de, 17 октября 2014 > № 1200788 Лешек Бальцерович


Польша. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > novpol.ru, 30 апреля 2013 > № 890461 Лешек Бальцерович

БАЛЬЦЕРОВИЧ ЗНАЕТ, ЧТО НАМ НУЖНО СДЕЛАТЬ

С профессором Лешеком Бальцеровичем беседует Рышард Хольцер

«В еврозону можно войти хорошо или плохо. Чтобы войти хорошо, нужно провести реформы, которые и так Польше необходимы, дабы избежать постоянного замедления нашей экономики».

— Министр финансов, а теперь вице-премьер Яцек Ростовский, говорит, что когда введут евро, то его, скорее всего, уже не будет в политике. Как долго еще, по вашим оценкам, продлится политическая карьера вице-премьера?

— Его политическая карьера будет зависеть от успехов в правительственной деятельности. В связи с этим я желаю ему долгой политической карьеры.

— В пятницу в министерство финансов на дебаты по поводу введение евро вы не пошли?

— Я принципиально с определенного времени не участвую в официальных дебатах. Вообще словом «дебаты» часто злоупотребляют.

— Касается ли это и заседания кабинетного совета по поводу евро, который на прошлой неделе собрал президент Коморовский?

— У меня впечатление, что президент хорошо улавливает суть дела, связывая вопрос возможного вступления Польши в еврозону с вопросом реформ.

— И оставляя вопрос сроков в стороне?

— Я так понимаю то, о чем говорит Бронислав Коморовский — в отличие от тех, кто обсуждает проблему евро в категориях, как говорят, политических. Причем слово «политический» означает в этом контексте...

— ...что либо мы принимаем, либо не принимаем.

— Это тоже. Или что создается некое ядро. И это ядро от нас ускользает, а мы должны его догнать и попасть в него.

— Между тем две трети поляков не хотят введения евро.

— Катастрофические известия из некоторых стран еврозоны людей от этого отталкивают. Поэтому я считаю, что, проводя теперь пропаганду евро, мы лишь укрепим позиции противников. К тому же при такой политической постановке вопроса из поля зрения исчезают наиболее важные вещи: что в еврозоне существуют разные группы стран и что можно в нее войти хорошо или плохо. Чтобы войти хорошо, нужно провести реформы, которые и так Польше необходимы, дабы избежать постоянного замедления нашей экономики. Ведь без дальнейших реформ ослабеют или останутся слабыми три главные силы развития: снизится занятость, сохранится низкое участие инвестиций в ВВП, а также падающий уже несколько лет темп роста эффективности. Мне кажется шокирующим то, что эта тема практически не затрагивается в дискуссиях политиков. Ни этих, из правительства, ни из оппозиции.

— Вы еще чего-то ожидаете от нашей оппозиции?

— Я считаю, что от оппозиции нужно требовать, чтобы она не ограничивалась перебранкой, а ставила существенные проблемы Польши и предлагала какие-нибудь решения.

— Наша самая большая экономическая проблема — это политика?

— В основе экономических проблем всегда лежит политика! Как в Греции — это политика увеличения социальных расходов ценой растущего долга, а также расширение администрации с тем, чтобы раздать места своим, при одновременной парализации экономики посредством различных регуляций, коррупции, недостатка конкуренции... Другой случай — это Италия, у которой большой долг и стагнация, так как там не проводили реформ, которые бы оздоровили экономику и привели к росту занятости. Они не сделали того, что сделала Германия десять лет тому назад. А третий пример этих патологий — это доведение до кредитного пузыря, взрыв которого превращает в черную дыру хорошие на первый взгляд результаты в публичных финансах.

— Как в Испании или Ирландии...

— И если мы посмотрим на еврозону, то видно, что те страны, в которых проводилась плохая экономическая политика, нажили себе проблемы. А те, кто вел в меру хорошую политику, не знают таких неприятностей. Как Германия, Финляндия, Голландия... Внутри еврозоны экономическая ситуация весьма неоднородна.

— В зависимости от качества проводимой политики?

— Ну, конечно. Это значит, что евро только для сильных.

— Не для нас?

— Ну что ж, у нас нет постоянно оздоровляемых публичных финансов. Нам также предстоит осуществить многое, если речь идет об эластичности рынка труда и если мы говорим о том, чтобы избежать стагнационных тенденций в экономике.

— Когда мы копим себе разнообразные причины компрометации — а это и полоса на аэродроме в Модлине, и недостроенные автострады, и очередной миллиард, который вбухивают в Лодзи в гигантский вокзал, закопанный глубоко под землей, — для меня из этого следует лишь одно: наши политики с евро в руках будут как обезьяна с гранатой.

— Вместо того чтобы рисовать такие отталкивающие картины, лучше подтолкнуть — но не к спору о сроках предполагаемого вступления в еврозону, а к тому, чтобы повлиять на реформы. Но, возвращаясь к вашему перечню несчастий, где это главным образом происходит? В публичном секторе. То есть там, где окончательные решения принимают политики и связанные с ними чиновники. И из этого следует делать выводы. Где только возможно, публичный сектор нужно сократить. Там, где не получится приватизировать, нужно создавать давление, чтобы преодолеть то, что я называю культурой безответственности. Особенно яркий пример культуры безответственности — это прокуроры, которые преследовали людей без надлежащих доказательств и многим сломали жизнь, оставляя их в течение нескольких лет под обвинением, держа под арестом... Почему до сих пор у нас нет на эту тему ни одного порядочного официального анализа? Сколько было таких случаев и что случилось с прокурорами, которые покалечили людям жизни? Повлияло ли это как-нибудь на их профессиональную карьеру?

— Это к кому вопросы?

— К генеральному прокурору! Это его моральная обязанность — проанализировать эти случаи и представить общественному мнению вытекающие из этого выводы и в том числе системные реформы, которые сведут к минимуму число подобных ситуаций. Другой пример — это «Лёт» [польская авиакомпания], многократно финансированный, поддерживаемый ценой сотен миллионов злотых. Правительство должно представить анализ ситуации, почему так случилось. Оно обязано сообщить фамилии членов сменявшихся контрольных советов, информировать, понесли ли они какие-нибудь последствия. Оно должно назвать фамилии вице-министров финансов, которые контролировали «Лёт», и отчитаться, что с ними стало.

— Должна быть белая книга, зеленая книга, бежевая книга: в случае инфраструктурных инвестиций, в случае прокуратуры, здоровья, «Лёта» и так далее. Но их нет. И что с этим делать?

— Это можно изменить только благодаря гражданскому давлению. Поскольку каждая политическая власть поддается воздействиям тех, кто защищает привилегии или права приносить вред. Если нет достойного противовеса, то кому уступят те, что правят? Конечно, группам претензий, которые скажут: «Не трогай, сохраняй пенсионные привилегии, сохраняй привилегии, если речь идет о больничных пособиях (у одних 100%, а у других — 80), не трогай «Польские железные дороги», хотя у компании большие долги». И так далее. Единственное решение, которое имеет шансы на эффективность, — создать более сильные противодействующие группы— назовем их гражданскими. Я стараюсь именно это и делать. И лично, и через Форум гражданского развития.

— Те проблемы, которые вы считаете важными, политики обходят стороной, усиливая темы, к примеру, бытового характера или касающиеся смоленской катастрофы. Они обходят их стороной, поскольку эти проблемы для них слишком сложные?

— Потому что обойти стороной — это пока менее рискованно, чем решать. Это значит, что мы слишком мало воздействуем на разумные решения. Вот один из самых характерных примеров: в Польше частный капитал строит квартиры для богатых, то есть в собственность, и не строит квартир для более бедных, то есть в наем. Потому что абсурдный закон об охране съемщиков делает это нерентабельным. И вдобавок этот наглядный пример антиобщественного регулирования был введен под девизом охраны слабых! В результате многие бедные люди добираются часами, например, до Варшавы, так как там слишком мало дешевых квартир для съема.

— Вы правда считаете, что в этом правительстве никто не пробует решить никаких проблем?

— Этого я не сказал. Но вы взгляните на Экономический совет при премьере Польши. Припоминаете ли вы, чтобы они когда-либо систематически занимались тем, что может случиться в более отдаленной перспективе, а главным образом — угрозами для развития польской экономики? Я чего-то такого не нашел. Это значит, что они не занимаются проблемой, наиболее важной для Польши. И это следует адресовать к председателю совета, то есть Яну Кшиштофу Белецкому. Потому что он несет за это моральную ответственность. Вероятно, что...

— Что?

— Устав совета гласит, что он не должен заниматься тем, что вносит премьер. И в таком случае эта моральная ответственность становится выше.

— Политики «Платформы» говорят, что не могут проводить реформы, так как проиграют выборы. Потому что поляки реформ не хотят.

— А что с Польшей? А если от отсутствия реформ начнут осуществляться худшие экономические сценарии? Какими тогда будут политические шансы тех, кого станут обвинять в бездействии? Проиграть выборы, когда предпринимались попытки что-то сделать, но это не было принято избирателями, — это меньшая моральная ответственность, чем проиграть выборы из-за того, что не делалось то, что было нужно стране. Как в спорте, так и в политике следует стремиться к успеху, но при этом думать: а если бы я проиграл, то каким образом? С какой моральной ответственностью?

— Моральная ответственность за приведение к власти Ярослава Качинского тоже может быть гигантской?

— И за приведение его к власти за счет отказа от восстановительной деятельности.

— Что это значит — моральная ответственность?

— Это оценка, голос совести, но также и ответственность информированной части общественного мнения. Я опасаюсь, что часть политиков вообще не сознают, что несут моральную ответственность за действия и отказ от них.

— Но почему мы весь подъем страны должны связывать с евро? Возникает такое ощущение: нам необходимо проводить реформы, потому что этого от нас требует Брюссель.

— У меня впечатление, что всё на самом деле хуже. Большинство участников дискуссии по поводу евро вообще не соотносит, что для того, чтобы иметь возможность хорошо войти в еврозону, нужно прежде всего сделать вещи, которые нам и так необходимы для развития, — это значит, нужно их сделать, даже если бы евро не существовало. С одной стороны, у нас идет так называемая политическая дискуссия о евро, а с другой — страшно недостает разговора о том, как избежать негативного сценария для Польши. Нам грозит то, что мы будем только сезонным зеленым островом, а рост нашей экономики будет всё более медленным. А это значит: во-первых, что условия жизни миллионов людей будут улучшаться медленней, во-вторых, позиции Польши в мире не будут укрепляться, а возможно, будут слабеть. В-третьих, сохранятся серьезные стимулы для массовой эмиграции из Польши. Потому что единственный способ остановить миграцию из бедной страны в более богатую — это сделать так, чтобы бедная страна избавлялась от недоимок. Меня в публичных дискуссиях поражает то, что почти всё воспринимается разрозненно. Скорбят, что молодые поляки эмигрируют, но никто из этих скорбящих не скажет: мы должны ускорить реформы, чтобы Польша устраняла пробелы в плане уровня жизни и чтобы поток эмиграции благодаря этому стал меньше. Польские политические дебаты в большинстве своем — это театр абсурда! Я делаю из этого только тот вывод, что необходимо намного более сильное гражданское давление на всю партийную систему, чтобы мы перестали расплачиваться за бездействие и эту халтуру.

А может, сейчас лучше поговорим немного о свободе? (Лешек Бальцерович поднимает лежащий перед ним толстый том «Открывая свободу» — избранные эссе, которые он издал в конце прошлого года.) В эту книгу я включил 50 очерков, одновременно и глубоких, и очень понятных, авторов от классиков, как Адам Смит или Токвиль, до современников, как Лешек Колаковский. Я считаю ее необыкновенно нужной, чтобы сделать сложнее жизнь демагогам.

— Это наша самая большая проблема, что у нас слишком мало свободы?

— В демократической жизни ситуация такова, что самые важные понятия, без которых мы не можем обойтись: свобода, государство, демократия, собственность, права — обременены багажом недоразумений или манипуляций. Это парадокс, что многие интеллектуалы враждебно настроены к экономической свободе. А это та свобода, от которой зависит, отстает страна или развивается: свобода предпринимательства, практической деятельности, рыночных сделок. И если штатные интеллектуальные группы и притязания групп интересов перевешивают в рамках демократии, то кончится это несчастьем. Как в Италии или Греции. В Польше особенно важно, чтобы мы избежали таких сценариев, так как мы находимся только на полпути. Мы просто не можем позволить себе такие глупости.

Польша. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > novpol.ru, 30 апреля 2013 > № 890461 Лешек Бальцерович


Польша > Госбюджет, налоги, цены > magazines.russ.ru, 4 декабря 2011 > № 463018 Лешек Бальцерович

Четыре колеса развития

“Гайдаровский форум”. В поисках инновационной стратеги и развития

Лех Бальцерович

...Я всегда буду помнить моих российских друзей, Егора Гайдара и его команду. Мы подружились лично, нас связывало то, что мы работали над большой задачей с точки зрения будущего страны. Большое вам спасибо.

Я хочу говорить о самом важном в экономике и в экономической политике, а именно: про долгосрочный экономический рост.

Почему некоторые страны остаются бедными, а другие становятся богаче?

Речь идет о стандартах, об уровне жизни миллионов людей. Это вопрос эмпирический. Давайте начнем с некоторых наблюдений. Если посмотреть на траектории долгосрочного экономического роста в сравнительном плане, то вы отметите, что они отличаются друг от друга по двум факторам. Первое — это скорость роста. И второе — частота, размер и масштабность реформ. От этого зависит экономический рост. И тут надо вычленить две основные силы, которые отвечают за экономический рост. Первое — это системные силы, которые действуют практически все время. Второе — это шок или кризис, которые случаются периодически, но при этом временной интервал между ними может быть разным, периоды могут быть разной длительности. Но при этом могут быть шоковые периоды, которые могут снизить скорость экономического роста.

Начнем с системных сил. Потенциально-универсальный и длительный импульс роста — это инновации. Без системных и систематических инноваций долгосрочного экономического роста не было бы. И начало системных инноваций отметила еще 300 лет назад Великобритания — начало экономического роста. Есть еще другие механизмы, о которых я говорить не буду. Но почему некоторые страны отличаются особым новаторством, а другие экономики к инновациям не прибегают? Очень много эмпирических исследований проведено, и это дает нам право сделать некоторые общие выводы.

Нет российской, польской, китайской экономики. Есть экономика. Потому что это связано с человеческой природой. И во многих базовых понятиях мы с вами одинаковы. Я хочу отметить четыре основных фактора.

Первое. Есть некоторые необходимые условия, которые все должны быть выполнены для того, чтобы экономика была высокой и инновационной, а экономический рост — длительным и стабильным. Должна быть частная собственность, превалирование частной собственности. Если экономика административно-командная, большого количества полезных инноваций не ждите. Смешанные системы, смешанные экономики в общем и целом по сравнению с экономикой, основанной на превалировании частной собственности, не эффективны. Вы прекрасно помните, что у вас была административно-командная система и из-за этого большое количество государственных предприятий. Говорят, если создать государственные предприятия, вкачать туда много денег, это залог инновации. На самом деле не все так просто. Потому что в большинстве случаев крупнейшие национальные компании, созданные по такому принципу, с такой надеждой, оказываются в проигрыше. Очень большие деньги выделяются, а результат нулевой. “Конкорд” — прекрасный технический успех и в то же время коммерческий банкрот. И это не единственный пример.

Второе. Частная собственность должна пользоваться высокой защитой, потому что люди не будут инвестировать в то, что плохо защищено. Эта защита должна быть равной. Потому что если не будет равенства, если будет лишь одна группа собственников, которые будут пользоваться высокой защитой, будут иметь монополии, но в ущерб другим, тогда не будет хорошо, эффективно функционирующей системы частной собственности.

И поэтому третье — да, частная собственность нужна, но этого недостаточно. Нужна конкуренция. На моей памяти, в мировой истории не было ни единого случая, когда была бы организована высокорастущая, высокоинновационная экономика без конкуренции. Новые компании должны выходить на рынок, и в конкурентной борьбе они развиваются и завоевывают свое место на рынке. Те компании, которые теряют свое место на рынке, теряют и экономически. Но если субсидировать проигравших, если субсидировать неудачников, эффективной экономики не будет. Кроме того, даже в субсидиях, требуется поддерживать равенство среди тех, кого субсидируют. При этом очень важен третий фактор — конкуренция.

Четвертое: финансовое положение государства. Если в государстве огромные расходы, если ВВП требует высоких налогов, то инвестиции от этого пострадают, а для инновации требуются инвестиции. Поэтому требуется соблюдение как минимум четырех условий, чтобы экономика была высокоинновационной. Это основной драйвер долгосрочного экономического роста. Если соблюдается только одно из этих условий, это блокирует инновационность экономики. Должны присутствовать все основные условия успеха. Чтобы проиграть, чтобы экономика не была успешной, достаточно сбоя одного из этих условий. Это как машина — на одном пробитом колесе она далеко не уедет.

Второй вид сил, которые отвечают за магнитуду и частоту шоков. Я приведу вам один пример, чтобы вы поняли, почему это важно. Сравню Испанию и Мексику. 50 лет назад эти две страны имели равный доход на душу населения. Несмотря на кризис, теперь в Испании доход в два раза выше, чем в Мексике. Почему? В Мексике за последние 30 лет было три кризиса. Испаниию до недавнего времени кризис миновал. Есть и внешние кризисы, но нельзя обвинять США во всех кризисах, которые происходят в мире, хоть мы и говорим о глобальном финансовом кризисе. Да, этот кризис начался в США, но это глобальный кризис. И кто же больше всего пострадал? Страны, которые у себя не сохранили стабильность, и в результате ситуация в этих странах усугубила кризис. Поэтому на самом деле большинство — кризисов доморощенные, а не привнесенные извне. Знаете, почему я говорю об этом? Потому что многие, едва заслышат слово “кризис”, сразу задают вопрос: кто виноват? И отвечают: конечно, капитализм. Это популярный миф. Особенно на Западе все в любом кризисе обвиняют капитализм. Да и не только на Западе, в других регионах тоже существует этот миф, будто бы во всем виноват капитализм. Но проанализируйте опыт и свидетельства истории. Самые тяжкие кризисы происходили как раз в тех странах, в которых был режим чрезвычайной концентрации политической силы, политической власти. Возьмите Советский Союз, режим Мао в 60–70?-е годы XX века в Китае, Кампучию. Я уж не говорю о Северной Корее. Страны, в которых, при режимах с высокой концентрацией политической власти, совершаются огромные ошибки, но они не исправляются, что приводит к крупнейшим катаклизамам.

Экономическая стабильность очень тесно связана со структурой и формой политической системы. Это самый фундаментальный принцип. Если это условие есть, если политическая власть ограничена и находится под контролем, вы сможете избежать самых плохих ошибок. Остаются только технические ошибки, технические вопросы, вторичные. Например, каковы ограничения фискальной экспансии? Как избежать греческого сценария при демократии, когда люди не просто верят в Деда Мороза, но и живут этой сказкой? Они верили в это, им обещали золотые горы, и в результате вы видите последствия. Это очень важный политический институциональный вопрос. Что требуется на первом уровне? Институциональные меры защиты, то есть то, что позволит деполитизировать финансовую политику. Финансовые советы, или как у нас в польской конституции: конституционный потолок государственного долга — 60%. Но в демократической системе требуется особая структура общественного мнения. Вам нужно большинство, которое не верит политическим обещаниям, политическим дедам морозам. Это важно. Это касается и СМИ, и всех остальных, обязанных развенчивать пустые обещания, за которыми ничего не стоит. И, наверное, нет лучшего решения, чем независимый центральный банк — это значит, что политическая власть ограничена. Потому что нельзя иметь независимые институты при неограниченной политической власти.

Я знаю, что национальные банки делают большие ошибки, например, как в США. Но политизированный центральный банк — это гораздо хуже. Плох и слаб национальный банк или центральный банк, который зависим и не профессионален. Или независимый и непрофессиональный — тоже плохо. Банк должен быть независимым и профессиональным.

Но, конечно, нельзя верить в то, что демократический контроль — это идеальное решение. Потому что и контроль иногда дает слабину. Поэтому необходимо, чтобы был контроль и над надзирательными органами. Контроль над банковским сектором должен быть сбалансирован с дисциплиной развития рынка. Во всем нужна золотая середина, разумное решение. Я говорю о технических решениях, естественно, подразумевая, что политическая власть находится под разумным контролем. Потому что когда политическая власть не ограничена, то самые лучшие демократические решения претворяться в жизнь не будут.

Поэтому если вы хотите долгосрочного устойчивого экономического роста, это зависит прежде всего от соблюдения определенных условий, которые нельзя просто четко поделить на экономические и политические, настолько сильно это взаимосвязано. Принципиально важно, чтобы политическая власть была ограничена и структурирована. Чтобы она, по крайней мере, не могла бы разрушить экономическую свободу. При этом требуется, конечно, постоянный мониторинг и исправление ошибок.

И я желаю вам, стране, принимающей этот форум, всяческих успехов в решении этих задач.

* Гайдаровский форум–2011. Академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ, Институт экономической политики имени Е.Т. Гайдара, Фонд Е.Т. Гайдара.

Международная научно-практическая конференция “Россия и мир: в поисках инновационной стратегии” Москва 16–19 марта 2011 г. Стенограмма любезно предоставлена редакции “Вестника Европы” организаторами Форума. Сокращенный конспект некоторых из выступлений сделан редакцией по своему усмотрению, ею даны все названия и подзаголовки. Полный текст стенограммы на сайтах Форума, АНХ иГС, ИЭП им. Гайдара.

Опубликовано в журнале:
«Вестник Европы» 2011, №31-32

Польша > Госбюджет, налоги, цены > magazines.russ.ru, 4 декабря 2011 > № 463018 Лешек Бальцерович


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter