Всего новостей: 2300549, выбрано 1 за 0.001 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Бахмина Светлана в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Бахмина Светлана в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Россия > Внешэкономсвязи, политика > mn.ru, 23 октября 2013 > № 948815 Светлана Бахмина

"В КОЛОНИЯХ НУЖНО ЗАПРЕТИТЬ СЛОВО "АМНИСТИЯ"

КСЕНИЯ ТУРКОВА

СВЕТЛАНА БАХМИНА экс-юрист ЮКОСа и бывшая заключенная исправительной колонии "№"14

"Мы не там и не здесь. У нас "Мерседесы" и колбаса, за углом Уралвагонзавод, а чуть дальше зона с правилами внутреннего распорядка, утвержденными Берией. Кто может, собрался в дорогу или хотя бы застолбил местечко. В телевизоре - рожь колосится, коровы телятся благодаря партии и правительству. Все у вас будет - только кнопочку правильно нажимайте и ни о чем не думайте. А нам и думать некогда. Мы же зарабатывать должны, вон сколько видов колбасы теперь"

Светлана Бахмина о разговорах на зоне, о "папе" и свободе

В нашей рубрике "Слово и антислово" в рамках проекта "Русский язык" мы расспрашиваем известных людей о том, какие слова им нравятся, а какие вызывают отвращение. Сегодня наша собеседница - экс-юрист ЮКОСа и бывшая заключенная исправительной колонии "№"14 Светлана Бахмина.

- Какое слово или выражение, по вашему мнению, определяет нашу сегодняшнюю действительность? Есть единица, которая выражает все - и настроение общества, и атмосферу, и какие-то, может быть, ожидания?

- "Апофигей". По-моему, это из Полякова, из книги, которая описывала время на излете застоя в доперестроечное время. Вот ощущения такие же. Единица, пожалуй, "безвременье". Мы не там и не здесь. У нас "Мерседесы" и колбаса, за углом Уралвагонзавод, а чуть дальше зона с правилами внутреннего распорядка, утвержденными Берией.

Кто может, собрался в дорогу или хотя бы застолбил местечко. В телевизоре - рожь колосится, коровы телятся благодаря партии и правительству. Все у вас будет - только кнопочку правильно нажимайте и ни о чем не думайте. А нам и думать некогда. Мы же зарабатывать должны, вон сколько видов колбасы теперь.

- Есть ли для вас антислова? Всеволод Чаплин, например, сказал нам в день приговора по делу Pussy Riot, что антислово - это "всепрощение", потому что никакого всепрощения нет.

- "Мораль". "Духовность". Ну из последнего - "скрепы". Измазано это все так, что не отмыть. Цинизм всегда присутствует во взаимоотношении управляемых и управленцев. Но было недолгое время, когда его было гораздо меньше. А сейчас опять - не знаю, для печати ли, но моя бабушка говорила: ссы в глаза - божья роса. Соврут - недорого возьмут, все это понимают, но делать нечего: веришь не веришь, нравится не нравится. Ну не самому же, честное слово, на амбразуру лезть? Только машину в кредит купил, ремонт заканчиваю, на Турцию коплю - вот психология середняков сегодня. Богатых не берем - они там сами разберутся, с кем делиться и за кого вступаться. Бедные - им выжить бы, но на баррикады они не пойдут: за 100 лет выжгло из ментальности такие мысли. Египта у нас не будет - максимум Пикалево. Но пока "нефти и мазуты" льются, дырки затыкать хватает.

- За то время, пока вы были в заключении, ваша речь как-то поменялась? Что в ней появилось? А что осталось с вами до сих пор?

- Не знаю, насколько я объективна в этом смысле. Я, когда вышла, думала, что абсолютно вменяема и особенно не изменилась. А мои близкие друзья говорят, что у меня были такие глаза, что с содроганием их вспоминают. Да я и сама только через полгода поняла, что вот теперь я действительно вернулась в себя. Но все-таки я думаю, что моя речь не поменялась особенно. У меня были хорошие учителя в школе. У меня всегда было физическое неприятие мата, я не могу произносить такие слова, даже если повод есть.

Там народ либо смеялся, либо вздрагивал, когда я практически после любого ответа на вопрос говорила собеседнику "спасибо". Там "спасибо" говорят только за что-то физическое. Но у меня отдельные слова из часто употребляемых в той среде периодически всплывают. Сама не всегда замечаю, близкие обращают внимание.

- Вы хорошо знаете тюремный жаргон? - Боюсь, что не была прилежной ученицей в этом смысле. Нет никакой необходимости (по крайней мере для меня не было) его употреблять, чтобы донести свою мысль до собеседника. Так что в основном я как та собачка: понимать понимаю, но сказать ничего не могу. Не вижу смысла говорить "шконка" вместо "кровать" - меня и так понимали. Но часто употребляю слова, которые коротко описывают те понятия: например, "кратка" - неоднократно осужденная женщина. Так короче, хотя не всем понятно.

В разговоре все более или менее долго сидящие используют в качестве связки слово "поняла?". Это вместо наших "как бы" и "это самое". Сначала странно. Думаешь, почему они все время переспрашивают, поняла ли я. Вроде на идиота не похожа. А потом понимаешь, что это такое специфическое колонийское слово-паразит.

Интересно, например, что в СИЗО и колонии некоторые вещи называют по-разному. Например, в СИЗО охранники - "вертушки" (видимо, уменьшительно-ласкательное от гулаговского "вертухая"), а на зоне "вертушки" превращаются в "мусоров".

Еще несколько специфических словечек: "вешалА" - это место, где натянуты веревки для сушки белья, "дальняк" - туалет, который далеко на улице, "кони" - ботинки и т.д. В тюрьме актуальны "тормоза" (двери): тут прямой смысл - двери там действительно тебя тормозят. Психология проявляется и в другом термине: начальник колонии - "папа". Видимо, по принципу подчинения, а может быть, и уважения. Слова эти родились давно и переходят по наследству к вновь прибывшим. Хуже, на мой взгляд, то, что часть слов из тюремного жаргона уже прочно обосновалась и на воле. Например, "котлы" вместо часов я слышу очень часто. Или слово "откинулся" - например, когда ушел с одного места работы.

К сожалению, помимо жаргона, который отчасти может быть даже интересен с этнографической точки зрения, люди в колонии говорят на очень грубом языке, особенно в период конфликтов. И это, на минуточку, женщины. И что особенно удивительно, что вчера они могли обзываться последними словами, самое приличное из которых "кобыла загудроненная" (почему загудроненная?), а завтра они лучшие подруги.

- Вам встречались в колонии интересные языковые личности, люди, которые как-то необычно говорили? Что вам показалось интересным в их речи?

- Колония собирает разных женщин: есть городские, есть деревенские. Были северянки, были москвички, которые, как и везде, выделяются своим аканьем. Когда еще была в СИЗО, одна женщина очень смешно говорила "по сю пору" вместо "до сих пор". Везде есть свои особенные словечки или обороты. Специально не запоминала, но со временем даже начинаешь различать и не путаешь девушек из Ульяновска с девушками из Липецка. К сожалению, особенно молодые девушки и женщины довольно быстро усваивали применяемую там лексику и переходили на очень грубый язык. Конечно, не все, но многие.

- А на каком языке говорит персонал колонии?

- По-разному. С некоторыми можно было говорить обычно, без упрощений. От кого-то ни разу не слышала матерного или даже грубого слова. К слову сказать, начальник как раз производит впечатление вменяемого и довольно образованного человека, по крайней мере при мне никогда не выражался. Не хотелось бы никого обидеть, но речь многих была очень бедная и отягощенная словами-паразитами. Некоторые говорили довольно обычно, но, в общем, было ощущение, что не многие интересуются своим развитием, тем, что происходит в обществе, не читают ничего, кроме Донцовой, наверное, замыкаются на личных проблемах, семье. Возможно, сказывается отдаленность этих мест от каких-то больших городов, хотя, на мой взгляд, при нынешнем интернете это не проблема, было бы желание.

Часть персонала знала родной для этих мест язык, точнее, языки мокша и эрзя. Когда они не хотели, чтобы осужденные поняли, о чем они говорят, могли переходить на эти языки. Хотя среди осужденных было немало местных жительниц, которые вполне понимали их речь.

- Есть ли слова, отношение к которым у вас за те годы изменилось? Например, Михаил Ходорковский на этот же вопрос ответил нам, что его отношение к слову "свобода" изменилось довольно сильно. - Пожалуй, соглашусь: "свобода" из абстрактного слова превратилась в физическое. Также с "друзьями". "Время" - его ценность возросла многократно, а с другой стороны, впервые за долгие годы было желание как-то его ускорить.

- Когда появилось письмо Надежды Толоконниковой, главное слово, которым журналисты и блогеры характеризовали описанное, было "ГУЛАГ". Вам кажется точным это сравнение, это определение или вы бы подобрали другое?

- Никто из нас не был в ГУЛАГе. Думаю, там было, с одной стороны, во много раз хуже и страшнее, с другой стороны, это было во времена, когда отношение к подобным лишениям было, наверное, чуть проще. Если считать ГУЛАГ символом уничтожения властью значительной части населения, то сейчас, слава богу, не так. Но если говорить о некоторых принципах управления массой заключенных - через устрашение и унижения, то эти элементы, к сожалению, остаются, хотя хочется надеяться, не в таких людоедских масштабах.

Проблема, на мой взгляд, в том, что не изменилось санкционированное отношение к заключенным как к быдлу. Заключенного вычеркивают из списка людей, он становится "тварью дрожащей". Не так много сотрудников думает по-другому, хотя во всех документах, конечно, декларируется соблюдение прав человека. Нужны большое самообладание и силы, чтобы оставаться там человеком, причем как заключенному, так и охраннику. Почему так? С одной стороны, вместе с неизжитым преклонением некоторых перед Сталиным и пр. не вырвано с корнем разрешенное при нем унижение заключенных. С другой стороны, многие оправдывают себя тем, что в колониях действительно сидит много малоприятных людей, совершивших ужасные вещи, опустившихся пьяниц и наркоманов. Нужно обладать сильной мотивацией, чтобы относиться к таким людям по-человечески. Этому, видимо, не особенно учат в академиях для тюремных сотрудников.

Справедливости ради надо сказать, что и в обществе к таким людям относятся не лучше. Разве что на воле мы их предпочитаем не замечать и обходить, если не мешают.

- Какие слова вы бы изъяли из языка, если бы была такая возможность?

- Нужно запретить в колониях слово "амнистия". Это практически первое слово, которое ты там слышишь, люди постоянно поддерживают слухи и мечтают об амнистии, даже те, кто сидит за убийство. Это, конечно, невозможно, но если вспомнить, какими были амнистии последних десяти лет, это профанация. Я не за всеобщее освобождение, но считать амнистией освобождение 200-500 человек на почти миллион заключенных - это смешно. А вообще из языка ничего невозможно изъять. Хотелось бы, чтобы люди меньше употребляли грубых слов. Ужасно слышать речь совсем юных людей, которые уже научились безобразно ругаться.

ЧТО ТАКОЕ "СЛОВО И АНТИСЛОВО"

"Слово и антислово" - рубрика в рамках проекта "Русский язык" на сайте mn.ru. В этой рубрике мы расспрашиваем известных людей о том, какие слова им нравятся, а какие вызывают отвращение. Нашими собеседниками уже были протоиерей Всеволод Чаплин, актер и священник Иван Охлобыстин, писатель Борис Акунин, телеведущий Владимир Познер, экс-глава Росмолодежи Василий Якеменко, мультипликатор Юрий Норштейн, режиссер Кирилл Серебренников и заключенный Михаил Ходорковский.

В колонии народ либо смеялся, либо вздрагивал, когда я практически после любого ответа на вопрос говорила собеседнику "спасибо"

Россия > Внешэкономсвязи, политика > mn.ru, 23 октября 2013 > № 948815 Светлана Бахмина


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter