Всего новостей: 2524588, выбрано 21 за 0.068 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Беленькая Марианна в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаНефть, газ, угольАрмия, полицияМедицинавсе
Сирия. США. Великобритания. ООН. РФ > Армия, полиция. Химпром. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 16 апреля 2018 > № 2571679 Марианна Беленькая

Что изменили новые удары Запада по Сирии

Марианна Беленькая

Очевидно, что у Вашингтона нет четкой стратегии по Сирии – единичные удары с сомнительной эффективностью здесь не помогут. Но ясно также и то, что у западных лидеров по-прежнему сохраняется желание продемонстрировать свое влияние на решение сирийского конфликта. Но сирийское урегулирование не требует новых инициатив. Здесь нужно согласие всех сторон, имеющих влияние на стороны конфликта

США, Великобритания и Франция в субботу утром нанесли удар по Сирии, сдержав свое обещание наказать президента Башара Асада за то, что тот перешел «красную черту». Речь идет об обвинениях в использовании химического оружия в сирийском городе Дума. Наказание получилось столь ограниченным (пострадали три человека), что в Дамаске решили отпраздновать победу. Но Вашингтон предупреждает, что в случае нового использования химоружия последуют новые удары. Пока же наказание ждет Москву. США подготовили новые санкции против России за сотрудничество с сирийским режимом. Да и в целом создается впечатление, что главным адресатом удара тройки была Москва, а не Дамаск.

О грядущем наказании всех ответственных за применение химоружия в Сирии президент США Дональд Трамп объявил еще неделю назад сразу же после публикации новостей о химатаке в Думе. «Президент Путин, Россия и Иран ответственны за поддержку Животного (именно так, с большой буквы) Асада. Большая цена будет заплачена», – написал Трамп в своем твиттере 8 апреля.

Было или нет?

Новости о химатаке в Думе, в которой погибли по меньшей мере 40 человек, появились 7 апреля. За последние несколько месяцев число сообщений из Сирии о применении химоружия резко возросло. Это происходило на фоне двух событий – операции сирийской армии против вооруженных группировок в Восточной Гуте и дискуссии в Совете Безопасности ООН вокруг механизма расследования применения химоружия в Сирии. Москва и ее западные оппоненты в СБ ООН не могут прийти к компромиссу по этому вопросу уже полгода. Россия опасается, что механизм будет использован для смещения режима Асада, и блокирует все западные проекты, но и российские предложения не находят поддержки большинства.

Работа СБ ООН по этому вопросу парализована с тех пор, как в конце прошлого года Россия отказалась продлевать работу созданного в 2015 году Совместного механизма расследования (СМР) ООН и Организации по запрещению химического оружия (ОЗХО). Москва была недовольна отчетом СМР, в котором на Дамаск возлагалась ответственность за химатаку в городе Хан-Шейхун 4 апреля 2017 года. Тогда погибли 84 человека и пострадали более пятисот. Москва с результатами расследования не согласилась.

События в Хан-Шейхуне стали поводом для США впервые за годы сирийского конфликта нанести удар по объектам, контролируемым Дамаском. Целью атаки 7 апреля 2017 года стала авиабаза Шайрат. Тогда же в Вашингтоне предупредили, что применение химоружия является «красной чертой» для режима Башара Асада. На протяжении года эти угрозы звучали неоднократно, к Вашингтону присоединились Париж и Лондон.

В марте со ссылкой на источники газета The Washington Post сообщила, что Дональд Трамп рассматривает варианты «наказания правительства Асада» в связи с появившейся тогда в социальных сетях информацией об атаках с использованием хлора. Но, несмотря на множащиеся сообщения о химатаках, никаких действий никто не предпринимал.

По иронии судьбы, а может быть, судьбе помогли, но события в Думе произошли именно в годовщину удара США по Шайрату. В Москве и Дамаске задаются вопросом, зачем Асаду нужно было применять химоружие и провоцировать США. Неделю официальные лица в обеих столицах пытались убедить мировое сообщество, что химатака была инсценировкой. Более того, как утверждается, нашли исполнителей, снимавшихся в видеороликах об атаках и изображавших пострадавших. Но Москве, а тем более Дамаску мало кто поверил.

США и их союзники не стали дожидаться и расследования ОЗХО, чьи эксперты как раз начали съезжаться в Сирию накануне удара. И в связи с этим снова звучат вопросы, а нужна ли была правда и в чем смысл ударов, которые никак не влияют на расклад сил в Сирии? Еще одно предупреждение, как и год назад?

Ограниченный эффект

После громких заявлений Трампа о «Животном Асаде» удара ждали в любую минуту. Список возможных целей обошел ведущие СМИ. И сирийские, и российские военные успели подготовиться, или им дали это сделать.

Версии России и Запада относительно удара расходятся. Разнится число выпущенных по Сирии ракет (103 – у России, 105 – у США), не сходится количество объектов атаки. Восемь, по словам начальника Главного оперативного управления Генштаба Вооруженных сил РФ генерал-полковника Сергея Рудского, и три – по версии начальника Объединенного комитета начальников штабов США Джозефа Данфорда. Из них совпадает только один пункт – научно-исследовательский центр в районе Барзе на севере Дамаска.

А дальше число различий только растет: в Москве утверждают, что сирийская ПВО смогла перехватить 71 из 103 ракет, в Вашингтоне – что ни одной. Российские военные не заметили участия в операции французов, Париж отчитывается о нанесенных ударах.

Сами сирийцы сначала неофициально сообщили о десяти объектах атаки, в официальных СМИ со ссылкой на источники прозвучала цифра три. Правда, две из трех целей не те, что назвали американцы. Разрушения сирийские СМИ демонстрируют в основном все в той же Барзе, факт бомбардировки которой не отрицает ни одна из сторон.

По одной из версий, сирийцы не ожидали атаки на этот объект, так как он считался гражданским и находится в черте столицы. Здесь, как утверждается, делались лекарства от рака и проводились исследования химического состава препаратов, используемых в разных сферах, от сельского хозяйства до краски для игрушек. Кроме того, центр в Барзе не раз исследовали эксперты ОЗХО и ничего там не нашли.

Разрушенный центр стал для сирийцев неким символом «несправедливой агрессии». Но в целом, как утверждают в Сирии, никакого стратегического урона в результате ударов Дамаск не понес. Напротив, новость, что сирийская ПВО удачно перехватила ракеты, стала поводом для сирийцев отпраздновать победу.

На Западе, перефразируя Трампа, говорят «о выполненной миссии», подчеркивая, что удар был ограничен намеренно и преследовал конкретные цели – не допустить дальнейшего использования химоружия режимом Асада и заставить его сесть за стол переговоров. Но эти результаты еще предстоит доказать.

Почему сейчас

Самое интересное, почему удар был нанесен сейчас, несмотря на неоднократные сообщения о химатаках. Даже лидер сирийской оппозиции, глава Высшего комитета по переговорам Наср аль-Харири, приветствуя удары, отметил, что в Сирии гораздо больше людей погибает не в результате химатак, а от конвенционного оружия.

Западные дипломаты утверждают, что до последнего старались избежать удара, надеясь убедить Москву согласовать механизм расследований и надавить на Дамаск, чтобы остановить военные действия в Сирии. Надеялись так долго, что сирийский режим смог вернуть под свой контроль большую часть страны, а главное – Восточную Гуту. Возвращение этого стратегически важного из-за близости к столице района серьезно укрепило позиции Башара Асада.

Сложилась ситуация, когда Западу нужно было или признать Асада как сторону переговоров, или вести речь о разделе влияния в Сирии с Россией и Ираном, или поставить сирийское урегулирование под свой контроль. Неслучайно один из ближайших союзников Вашингтона – Эр-Рияд – намекнул, что Башар Асад может остаться в Сирии, но при условии, что он избавится от иранского влияния, а США останутся в Сирии и остановят экспансию Тегерана в регионе.

Менее чем за две недели до удара президент США Дональд Трамп колебался – дать отмашку на скорейшее сворачивание американского присутствия в Сирии или пока подождать. При этом он не оставил пожелание саудовцев без ответа. «Саудовская Аравия очень заинтересована в нашем решении, и я сказал: “Ну вы знаете, вы хотите, чтобы мы остались, может быть, вам придется заплатить”», – заявил Трамп в начале апреля.

По словам советника министра информации Сирии Бассам Абу Абдалла, после того как президент Асад вернул под свой контроль Восточную Гуту, «США было важно сохранить лицо и показать, что они еще что-то значат в Сирии».

Впрочем, спустя пару дней после удара представитель Белого дома Сара Сандерс подтвердила, что США все еще планируют скорейший вывод своего военного персонала из Сирии. «Президент четко заявил, что хочет возвращения американских сил домой как можно скорее», – говорится в распространенном заявлении пресс-секретаря американской администрации.

Новые планы на старые темы

Очевидно, что у Вашингтона нет четкой стратегии по Сирии – единичные удары с сомнительной эффективностью здесь не помогут. Но ясно также и то, у западных лидеров по-прежнему сохраняется желание продемонстрировать свое влияние на решение сирийского конфликта. Особенно на этом направлении активен даже не колеблющийся Вашингтон, а Париж, который уже несколько месяцев является центром разработки очередного плана по урегулированию в Сирии.

В воскресенье президент Франции Эммануэль Макрон заявил, что именно Париж убедил Трампа не уходить из Сирии и нанести ракетные удары только по химическим объектам. Он также объявил, что Франция готовит политическое решение в Сирии, и не исключил своей встречи с лидерами России, Ирана и Турции, чтобы сблизить позиции, при этом порадовавшись разногласиям между Москвой и Тегераном в связи с последней атакой по Сирии.

На этой неделе в СБ ООН начинают обсуждать проект резолюции, разработанный Францией совместно с Великобританией и США, относительно будущего урегулирования в Сирии. По сути, речь идет об ультиматуме: власти Сирии и их союзники должны остановить военные действия, допустить поставки гуманитарной помощи населению, возобновить переговоры под эгидой ООН без предварительных условий и в очередной раз доказать, что у них нет химоружия. За невыполнение этого инициаторы резолюции требуют предусмотреть механизм привлечения к ответственности.

Вряд ли сирийская сторона готова согласиться на условия, выдвинутые в форме ультиматума. Западный проект резолюции обречен на вето Москвы. Неслучайно оппоненты России в СБ ООН решили усилить давление на Россию в надежде, что она откажется от поддержки Дамаска. В один ряд ставятся химатаки и дело об отравлении в английском Солсбери экс-сотрудника ГРУ Сергея Скрипаля и его дочери Юлии. Началось все со слов Трампа и продолжилось в заявлениях, прозвучавших из Вашингтона, Парижа и Лондона, объясняющих, почему тройка решила ударить по Сирии.

«В то время как эта акция специально направлена на сдерживание сирийского режима, это пошлет четкий сигнал всем остальным, кто полагает, что они могут применять химическое оружие безнаказанно», – заявила премьер-министр Великобритании Тереза Мэй. В том же духе были сформулированы заявления Белого дома и постпреда США при ООН Никки Хейли.

«Грядут новые санкции в отношении России. Министр финансов [Стивен] Мнучин объявит о них в понедельник, если он этого еще не сделал, и они будут напрямую касаться компаний, которые имели дело с оборудованием, связанным с [президентом Башаром] Асадом и применением химоружия», – отметила Хейли в интервью телеканалу CBS.

Вслед за Москвой под новые санкции может попасть и Тегеран. Как отмечает газета «Аш-Шарк аль-Аусат», американские санкции должны ослабить иранский режим и создать благоприятный климат для решения сирийской проблемы. «Без санкций Тегеран будет оставаться источником для беспорядков в регионе», – подчеркивает издание.

Попытки выдавить Россию и Иран из Сирии и перетянуть урегулирование на себя – пока единственная последовательная стратегия тройки. Но сирийское урегулирование не требует новых инициатив. Здесь нужно согласие всех сторон, имеющих влияние на стороны конфликта. Москва потратила немало усилий, чтобы заставить Дамаск проявить гибкость в тех или иных вопросах. Не сказать, чтобы успешно, но после ударов западной коалиции надежда на сговорчивость Дамаска и Тегерана практически потеряна. А если будет продолжаться давление на Москву, время уйдет на дипломатические баталии, а не на поиск компромиссов.

Сирия. США. Великобритания. ООН. РФ > Армия, полиция. Химпром. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 16 апреля 2018 > № 2571679 Марианна Беленькая


Сирия. Турция. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 6 апреля 2018 > № 2560659 Марианна Беленькая

Трое против одного. Что дал первый зарубежный визит нового срока Путина

Марианна Беленькая

Три союзника не в восторге от действий друг друга, но все же дали друг другу карт-бланш ради сохранения союза, без которого удержать сирийскую ситуацию под контролем не представляется возможным. Пока расклад остается старым: трое против США, а все остальные «в уме»

Свой первый визит за рубеж после переизбрания президент России Владимир Путин совершил не в Европу и не в Китай, а в Анкару, чтобы там вместе с президентами Турции и Ирана определить дальнейшую стратегию в Сирии. В тот же день в Вашингтоне президент США Дональд Трамп решал, оставить или вывести американские войска с сирийской территории. Он прозрачно намекал, что хотел бы разделить бремя ответственности и финансовые затраты на борьбу с терроризмом со своими региональными союзниками.

Об этом же, только другими словами, говорили и в Анкаре. Россия, Турция и Иран не в состоянии в одиночку финансировать восстановление Сирии, а также обеспечить продвижение политического урегулирования в этой стране. Тройка явно должна превратиться в другую фигуру. Но вот какой могла бы быть формула международного сотрудничества по Сирии, большой вопрос. У тройки, с одной стороны, и у Вашингтона с его союзниками – с другой, разные условия урегулирования.

Тяжкое бремя

Фактически единственный официальный итог саммита в Анкаре – договоренность о сотрудничестве трех стран в оказании гуманитарной и медицинской помощи сирийцам. Но стоило ли для этого собираться на президентском уровне? Под прицелом камер тройка лидеров в Анкаре всячески демонстрировала единство, особенно в контексте противодействия американским планам, о которых они еще точно не знали, но догадывались и старались оставить за скобками имеющиеся разногласия.

В ходе саммита часто звучали слова о сохранении территориальной целостности Сирии. В совместном заявлении президенты «отвергли все попытки создать новые реалии «на земле» под предлогом борьбы с терроризмом и выразили решимость противостоять сепаратистским планам, направленным на подрыв суверенитета и территориальной целостности Сирии». Учитывая, что Москва, Анкара и Тегеран потратили год на раздел сфер влияния в Сирии, это выглядело излишне демонстративно и в первую очередь было адресовано США, которые также установили контроль над частью Сирии, но не до конца согласовали правила игры с Москвой и Анкарой. С Тегераном Вашингтон диалог не ведет.

Также три лидера обратились к международному сообществу с призывом помочь экономическому восстановлению Сирии, посетовав, что пока там практически никто, «кроме Ирана, Турции и России», ничего не делает. «Мы очень рассчитываем, что после завершения политических процессов работа по восстановлению экономики Сирии приобретет широкий, масштабный характер», – заявил президент Путин на итоговой пресс-конференции в Анкаре.

Ранее западные государства, а также их арабские союзники не раз заявляли, что не будут участвовать в восстановлении сирийской экономики до тех пор, пока президент Сирии Башар Асад не покинет свой пост. Финансовые инвестиции возможны лишь в регионы, неподконтрольные Дамаску.

Тройка считает, что такая позиция ведет к расколу страны. Пока компромисс представляется возможным лишь в контексте сроков и условий ухода Асада. То есть остается ли он на переходный политический период и может ли выдвигать свою кандидатуру на новых президентских выборах.

Еще в начале года основная часть сирийской оппозиции, опекаемая Эр-Риядом, настаивала, что Асад должен уйти до начала переходного периода. Однако на днях наследный принц Саудовской Аравии Мухаммед бен Салман в одном из интервью американским СМИ сказал, что «Башар остается».

Сенсационное заявление было оговорено рядом условий. Прежде всего тем, сможет ли президент Сирии выйти из-под иранского влияния. «Я думаю, что в его интересах не позволить иранцам делать все, что заблагорассудится», – сказал принц. Также саудовский принц рассчитывает, что в Сирии в «среднесрочной перспективе, а может быть, и на длительный срок» останутся американские войска. Для Эр-Рияда это гарантия противовеса расширению иранского присутствия в регионе.

Слова бен Салмана последовали за заявлением президента США, что американские военные могут «очень скоро» уйти из Сирии. «Вы хотите, чтобы мы остались, может быть, вам придется заплатить», – ответил на это Трамп.

Несколько дней ситуация была в подвешенном состоянии, но пока США все же приняли решение оставить войска, хотя, как уверяют американские СМИ, терпение Трампа на исходе. Возможно, через полгода он вернется к этому вопросу, если расклад сил в регионе не изменится.

«Каждый день новое лицо, каждый день новые слова. Сначала говорили, что мы будем уходить из Сирии, а затем говорили, что им хотелось бы больше денег, и они требуют от других стран, чтобы им давали денег, чтобы остались дальше», – так прокомментировал решение США президент Ирана.

Но как союзники могут помочь США и кто именно из них должен помогать – большой вопрос. Вводить свои войска в Сирию никто из региональных держав не будет. Эр-Рияд мог бы возместить США часть финансовых расходов, впрочем, он уже и так пообещал удвоить инвестиции в американскую экономику, доведя их до $400 млрд. Но это ли имел в виду Трамп?

Кроме того, Саудовская Аравия ведет собственный, независимый от США диалог по Сирии с Москвой. До сих пор главным источником противоречий была судьба Асада. Теперь, судя по словам принца, появилось поле для компромиссов. Но в него опять не вписывается Тегеран. Но Москва не собирается отказываться от союза с Ираном. Поэтому пока расклад остается старым: трое против США, а все остальные «в уме».

После Гуты и Африна

За полтора года с начала работы тройственного формата Москве, Анкаре и Тегерану удалось переломить ход событий в Сирии в свою пользу и распределить зоны влияния. Итогом первых совместных консультаций на министерском и экспертном уровне в конце 2016 года стало возвращение Восточного Алеппо под контроль Дамаска и запуск переговоров в Астане между правительством Сирии и вооруженной оппозицией. Но главный результат работы – создание четырех зон деэскалации, который стал фактически разделом сфер влияния Сирии.

Первая встреча лидеров тройки прошла в ноябре 2017 года. Между двумя саммитами была решена судьба Восточной Гуты (район вокруг Дамаска) и Африна на севере Сирии. Пожалуй, прошедшие месяцы можно назвать самыми кровавыми по числу жертв в Сирии за семь лет конфликта. Бомбардировки российской авиации Восточной Гуты и провинции Идлиб, обстрел со стороны сирийской оппозиции Дамаска, турецкая операция против сирийской курдской партии Демократический союз и ее вооруженных отрядов народного сопротивления, борьба за влияние на Евфрате между сирийскими военными и курдами, которых опекают США.

Еще месяц назад саммит трех лидеров прошел бы на фоне серьезных боев. Но к апрелю большинство отрядов вооруженной оппозиции в результате переговоров с российскими военными покинули Восточную Гуту, район практически полностью вернулся под контроль Дамаска. Исключением стал город Дума, где группировка «Джейш аль-Ислам» никак не может решить, продолжить сопротивление или переговоры с Россией. В то же время Турция может похвастаться победой в Африне, одержанной с помощью вооруженной сирийской оппозиции. В том числе отрядов, которые когда-то были выведены из других районов Сирии.

Три союзника не в восторге от действий друг друга. Так, Турция весьма болезненно относилась к бомбардировкам в Восточной Гуте, Москва недовольна операцией против курдов, и вместе Москва и Тегеран хотели бы, чтобы Африн, как и другие районы на севере Сирии, оказались под контролем Дамаска, а не вооруженной оппозиции. Но все же они дали друг другу карт-бланш ради сохранения союза, без которого удержать сирийскую ситуацию под контролем не представляется возможным.

Хотя в заявлениях в Анкаре напряженность все же проскальзывала. Так, иранское телевидение процитировало слова Рухани, что размещение иностранного контингента в Африне может быть полезным, если это не нарушает территориальное единство Сирии. «Контроль над этим регионом должен быть передан сирийской армии», – сказал он.

Но на официальной пресс-конференции по итогам саммита президент Ирана от подобных заявлений воздержался. Так же как ни слова про Африн не сказал и президент России. Не удержался только Эрдоган, вскользь упомянувший, как невыносимо смотреть, как в Восточной Гуте гибнут дети. Правда, по чьей вине, он не уточнил.

Очевидно, что судьба Африна и Гуты была решена еще на первом саммите тройки. Тогда же Россия получила благословение союзников на проведение Конгресса сирийского национального диалога в Сочи. Тегеран и Анкара подписались под решениями конгресса, состоявшегося в конце января. Речь в первую очередь идет о работе конституционного комитета, о принципах формирования которого договорились в Сочи.

Но, как выяснилось, в Дамаске эту договоренность признавать отказываются и считают, что работа над будущей Конституцией Сирии должна проходить на сирийской территории. Три президента еще раз повторили для непонятливых: Россия, Иран и Турция поддерживают запуск работы комитета в ближайшее время в Женеве и нацелены на продолжение политического процесса, в том числе на принятие новое Конституции и проведение выборов под надзором ООН.

Но подвижек на этом направлении пока не предвидится, и, видимо, тройка будет все активнее решать вопросы политического урегулирования «на земле» в формате Астаны – переговорами и угрозами. Но рано или поздно им придется искать компромисс с США, которые контролируют территорию Сирии к востоку от Евфрата.

Турция уже пытается это сделать, договариваясь с Вашингтоном по переводу на подконтрольную ему территорию курдских отрядов. Но если тройка согласится с присутствием в Сирии США, то и Вашингтон должен будет признать присутствие остальных сил, в первую очередь Ирана в Сирии. Без этого равновесия не будет.

Сирия. Турция. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 6 апреля 2018 > № 2560659 Марианна Беленькая


Сирия. Россия. США > Армия, полиция > carnegie.ru, 15 февраля 2018 > № 2496787 Марианна Беленькая

Бесконтактные бои. Чего опасаться после гибели россиян в Сирии

Марианна Беленькая

На фоне такого недоверия между посредниками вряд ли возможно эффективно искать политическое решение конфликта. Любая провокация может стать поводом для начала военной операции коалиции против сирийского режима. Этот сценарий, отложенный на время борьбы с ИГ, снова стал актуален и активно обсуждается в СМИ со ссылкой на американские и французские источники

Главный вопрос этой недели – сколько россиян погибло в сирийской провинции Дейр-эз-Зор в результате американской атаки в ночь с 7 на 8 февраля. В том, что погибшие есть, сомнений практически не осталось, разнятся лишь данные о количестве – от четырех-пяти человек до нескольких сотен.

Но есть и еще несколько важных вопросов, которые на фоне гибели россиян отошли на второй план. Среди них – насколько Москва и Вашингтон координируют свои действия в Сирии и контролируют своих союзников.

Переправа через Евфрат

Только за первую неделю февраля в результате авиаударов по территории Сирии, по данным ООН, погибли свыше тысячи гражданских лиц. Это один из самых высоких показателей за семь лет сирийского конфликта. Также в течение недели на разных фронтах сирийского конфликта были сбиты: российский и израильский военные самолеты, турецкий вертолет и иранский беспилотник.

В связи со всеми этими событиями спецпосланник Генсека ООН по Сирии Стаффан де Мистура назвал текущую ситуацию худшей за все четыре года, которые он занимает свой пост. По его словам, эскалация боевых действий в последние недели угрожает региональной стабильности и подрывает усилия по политическому урегулированию конфликта.

Причиной боев, в результате которых погибли, как утверждают СМИ, граждане России, стала борьба за контроль над нефтегазовыми месторождениями Конико и Эль-Исба, которые в сентябре прошлого года Силы демократической Сирии (СДС) отбили у террористической группировки «Исламское государство» (запрещена в РФ). Существует версия, что шейх местного племени пообещал передать месторождение правительству Сирии или кому-то из лояльных Дамаску бизнесменов. Так ли это, или желаемое выдавалось за действительное, но проправительственные силы начали передислокацию в район, находящийся в зоне влияния СДС и международной коалиции во главе с США.

Восьмого февраля стало известно, что в ответ «на неспровоцированное нападение на штаб СДС в провинции Дейр-эз-Зор» коалиция нанесла авиаудар по проправительственным силам, в результате которого погибло свыше ста человек.

По версии американских военных, группировка в составе примерно пятисот человек переправилась на восточный берег Евфрата и начала продвижение в сторону позиций СДС в сопровождении танков и артиллерии. Как сообщил командующий операциями ВВС США в Сирии генерал-лейтенант Джефри Хэрриган, к началу атаки проправительственных сил в этом районе в небе находились истребители и беспилотники коалиции, которые выполняли рутинное патрулирование воздушного пространства.

«Мы немедленно связались с российскими представителями по спецлинии для урегулирования конфликтных ситуаций, чтобы оповестить их о неспровоцированной атаке на позиции СДС и коалиции. После этих звонков руководство коалиции одобрило нанесение ударов по вражеским силам», – сказал генерал на пресс-брифинге, организованном Пентагоном 13 февраля.

Хэрриган подчеркнул, что нападение проправительственных сил было неспровоцированным, но при этом не неожиданным. Коалиция наблюдала за наращиванием личного состава и техники в течение недели и информировала россиян о том, что в этом районе находятся силы СДС и коалиции. Инцидент произошел в восьми километрах к востоку от линии разграничения между проправительственными силами и СДС.

То, что наступление не было внезапным, подтверждают и арабские источники. Переправа через Евфрат началась как минимум за двое суток до описываемых событий, однако коалиция не вмешивалась до тех пор, пока проасадовские силы не перешли некую красную линию. По данным арабских СМИ, в наступлении участвовали различные проправительственные вооруженные группировки, в том числе поддерживаемые Ираном. События развернулись в районе населенного пункта Хашшам.

Версию об участии в инциденте нерегулярной армии поддержало и российское Министерство обороны. Правда, в изложении министерства логика событий была в корне иной, как и число жертв. В Москве утверждали, что коалиция нанесла удар по проправительственным формированиям в тот момент, когда они проводили операцию против спящей ячейки «Исламского государства» в районе бывшего нефтеперерабатывающего завода Эль-Исба в провинции Дейр-эз-Зор. В ходе операции 25 человек получили ранения. Впрочем, как подчеркнули в Минобороны, эта операция не была согласована с российским командованием. То есть сразу дистанцировались.

Подсчет погибших

Тогда же в соцсетях появились сообщения о гибели в боях под Дейр-эз-Зором русскоязычных граждан (россиян, украинцев и, возможно, других выходцев из бывшего СССР). Приводились и цифры: от 100 до 600 бойцов так называемой ЧВК Вагнера. Позднее появились аудиозаписи с рассказом о боях и сообщения о сотнях раненых, эвакуированных в военные госпитали в Москве, Петербурге и других российских городах.

Бывший сослуживец нескольких бойцов ЧВК Вагнера рассказал газете «Коммерсантъ», что общался с ранеными очевидцами боя в одном из российских госпиталей. По его словам, в тот день отряд ЧВК, подвергшийся обстрелу, насчитывал порядка шестисот человек, вооруженных стрелковым оружием, а также артиллерией и танками. Большая часть группы состояла из русскоязычных бойцов, меньшая – из охотников на ИГ (ISIS Hunters), своеобразного аналога спецназа, который формально не является частью сирийской армии.

Американские военные гибель россиян пока не подтверждают. МИД РФ назвал сообщения о десятках и сотнях погибших российских граждан в Сирии «классической дезинформацией».

Арабские СМИ активно перепечатывали информацию о гибели россиян в основном со ссылкой на русские или западные источники. И это тоже удивительно, так как местные журналисты и блогеры отслеживают буквально каждую мелочь, происходящую в регионе. В частности, издание «Евфрат пост» сообщило, что на следующий день после атаки в Дейр-эз-Зор прибыла на вертолетах группа высокопоставленных российских военных наблюдателей, которые должны были разобраться с тем, что произошло. А вот эвакуацию сотен раненых и тел погибших местные СМИ не зафиксировали.

Спустя неделю после описываемых событий стали известны имена как минимум восьми человек. Источники газеты «Коммерсантъ» подтвердили гибель одиннадцати русскоязычных граждан, а источники «Новой газеты» – тринадцати.

Также появилась информация, что бойцы ЧВК подписывали контракты с компанией «Евро полис». По данным «Фонтанки.ру», в декабре 2016 года компания заключила соглашение с сирийским правительством, согласно которому должна отвоевывать нефтяные объекты у террористов и затем охранять их. За это ей полагалось 25% добытых нефти и газа. Компания также должна была получить возмещение затрат на ведение боевых действий. Официально эта информация нигде не подтверждена. Известно лишь, что в декабре 2016 года в Москву приезжал министр нефти и природных ресурсов Сирии Али Ганем. В ходе визита обсуждались проекты российских компаний с акцентом на обеспечение безопасности их деятельности.

Возвращаясь к последним событиям в провинции Дейр-эз-Зор: информация о гибели россиян впервые появилась в источнике, который можно условно считать арабским, только поздно вечером 14 февраля. Руководитель расположенной в Великобритании Обсерватории по правам человека в Сирии Рами Абдеррахман сообщил, что пятнадцать россиян погибли в результате взрыва на складе с оружием, который принадлежал российской частной военной компании. Там же погибли семеро сирийцев.

Инцидент произошел в районе населенного пункта Табият-Джазира на восточном берегу Евфрата спустя два дня после атаки коалиции по проасадовским силам. По словам Абдеррахмана, компания «занимается охраной нефтегазовых полей, находящихся под контролем сил сирийского режима», и ее присутствие в этом районе, вероятно, связано «с попыткой режима захватить газовое месторождение Конико, которое контролирует СДС». Он же ранее называл число погибших в результате удара коалиции – 45 человек, не конкретизируя информацию об их гражданстве.

Обсерватория ведет подсчет потерям в сирийском конфликте с 2011 года, но достоверность этого источника не раз подвергалась сомнению как российскими официальными лицами, так и Дамаском.

Не исключено, что в ближайшее время могут появиться и другие детали битвы за нефтяные поля, которая, как утверждают арабские СМИ, еще продолжается.

Не договорились

Помимо вопросов об обстоятельствах гибели российских граждан в Сирии и правовом статусе ЧВК, возникают и другие. Среди них – насколько Россия может контролировать действия своих союзников по сирийскому конфликту?

В том, что проправительственные вооруженные формирования не координировали операцию с сирийским и российским командованием, нет ничего удивительного. Как правило, эти отряды финансируются местными бизнесменами и действуют в их интересах. Также самостоятельны и проиранские шиитские отряды. Это не значит, что координации нет совсем. Не всегда есть рычаги влияния и возможность договориться.

Другое дело, что, как утверждают американцы, они передавали свои предостережения российской стороне в течение недели. Была ли у Москвы возможность вмешаться? Было ли желание это делать? Насколько верно их проинформировали о своих планах сирийцы? Насколько правдоподобно звучала версия об операции против ИГ в зоне контроля коалиции?

В Москве всегда считали, что нефтегазовые поля, как и другие стратегические важные объекты, должны быть возвращены под контроль законного правительства в Дамаске. Неслучайно Минобороны, комментируя атаку коалиции, указал, что США не борются с ИГ на территории Сирии, а захватывают «экономические активы» страны.

Действия проправительственных сил в глазах российских военных могли выглядеть вполне легитимно. Но в то же время они не воспротивились удару коалиции и в целом отнеслись к ситуации гораздо спокойнее, чем можно было ожидать, подчеркивая, что с ними операция проасадовских сил не согласовывалась. Хотя дипломаты – как российские, так и американские – продолжают спорить, что это было: самооборона или неспровоцированная атака.

Спорят Москва и Вашингтон и о том, кто из них в принципе может контролировать своих союзников в Сирии. Россию критикуют за атаки проправительственных сил в Дейр-эз-Зоре и зонах деэскалации, выдвигают претензии за действия Ирана, в частности запуск беспилотника, который с территории Сирии залетел в Израиль, чуть не став поводом для открытия еще одного фронта боевых действий. Россия тоже просит американцев и других участников конфликта оказать влияние на оппозицию, чтобы она прекратила боевые действия и не устраивала провокаций.

На фоне такого недоверия между посредниками вряд ли возможно эффективно искать политическое решение конфликта. Любая провокация может стать поводом для начала военной операции коалиции против сирийского режима. Этот сценарий, отложенный на время борьбы с ИГ, снова стал актуален и активно обсуждается в СМИ со ссылкой на американские и французские источники.

Сирия. Россия. США > Армия, полиция > carnegie.ru, 15 февраля 2018 > № 2496787 Марианна Беленькая


Россия. Сирия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 5 февраля 2018 > № 2488006 Марианна Беленькая

Зачем Москве был нужен сирийский конгресс в Сочи

Марианна Беленькая

Присутствие в Сочи де Мистуры и его заключительное слово, где он сказал, что решения делегатов конгресса являются вкладом в процесс политического урегулирования в Женеве, стали тем результатом, которого и добивалась Москва. Получив высокую степень контроля над военными действиями в Сирии, Россия решила не упускать возможность повлиять и на политический процесс. А позиция де Мистуры позволила развеять опасения, что Москва хочет создать альтернативную Женеве площадку переговоров

Прошедший в Сочи Конгресс сирийского национального диалога описывают по-разному: победа или провал российской дипломатии, предвыборный пиар президента Путина, постановочное шоу или живая дискуссия. Все эти формулировки звучат в мировых СМИ и высказываниях экспертов. Оценки зависят от понимания задач конгресса и политических взглядов высказывающихся.

Идею мероприятия предложил президент Путин еще в октябре 2017 года на волне успеха астанинского формата переговоров по Сирии. В Астане под председательством России, Турции и Ирана удалось достичь соглашения о зонах деэскалации. Как тогда пояснил российский президент, Конгресс народов Сирии (первоначальное название мероприятия) должен был стать «важным шагом» к политическому урегулированию, а затем, возможно, и к разработке новой конституции.

Ближе к началу конгресса появилась более точная формулировка целей – придать импульс застопорившемуся процессу переговоров под эгидой ООН между правительством Сирии и сирийской оппозицией в Женеве. Задачу сделать Сочи местом переговоров между оппозицией и правительством Сирии или тем более урегулировать сирийский конфликт перед конгрессом не ставили.

Добившись вместе со своими партнерами высокой степени контроля над военными действиями в Сирии, Москва не хотела упускать возможность влиять и на политический процесс. Учитывая, сколько сил было вложено в сирийскую кампанию, было бы странно самоустраняться.

Не все гости к нам

Один из основных вопросов, звучащих в спорах о степени успешности сочинского конгресса, – насколько репрезентативны были его участники. Формат предусматривал начало диалога между различными группами сирийского общества: политическими партиями, оппозицией, представителями властей, религиозными лидерами, главами национальных общин и племенных объединений.

Однако эта российская идея не нашла полной поддержки ни в Дамаске, ни среди партнеров России по урегулированию. Почти сразу пришлось изменить название мероприятия. Против выступили Дамаск и Анкара. Сирийские власти сочли, что название служит разъединению «единого сирийского народа» и в перспективе может стать основой для децентрализации страны. Турки опасались слишком сильного акцента на курдский фактор и в целом были категорически против приглашения в Сочи курдских партий, в первую очередь Демократического союза, который контролирует значительную территорию на севере Сирии.

Москве пришлось долго уговаривать союзников согласиться с идеей проведения конгресса, вносить поправки и в название, и в списки потенциальных делегатов. Чтобы получить согласие от Турции и добиться от Анкары помощи в привлечении к конгрессу неподконтрольной Москве части сирийской оппозиции, Россия пожертвовала курдами. Как позднее, уже по завершении конгресса, сказали его российские организаторы, они об этом не пожалели. Хотя все же настаивали, что курды были представлены на мероприятии в рамках разных политических групп и движений. Сами курдские делегаты сказали автору, что насчитали всего пять курдов среди 1393 участников конгресса.

В декабре от участия в мероприятии отказались сразу несколько влиятельных групп вооруженной оппозиции, а объединенная оппозиция – Высший комитет по переговорам (ВКП) – колебалась до самого конца. За несколько дней до начала конгресса за то, чтобы поехать в Сочи, проголосовали 10 человек, против – 24. По уставу комитета квалифицированное большинство при голосовании внутри ВКП составляет 25 человек. В итоге на конгрессе были как представители каирской и московских платформ оппозиции, так и, по словам спецпредставителя президента РФ по Сирии Александра Лаврентьева, 11 человек из эр-риядской группы, в своем большинстве выступающей против приезда в Сочи. Но это была их личная инициатива. Они не выступали от имени ВКП.

Были и десятки сирийских политиков, которые хотели приехать в Сочи, но не получили приглашение, или же их не выпустили из Сирии власти.

Интересная коллизия возникла вокруг нескольких групп вооруженной оппозиции, которые находятся под опекой Турции. В последний момент Анкара настояла на их присутствии в Сочи. На конгресс отправилась делегация в составе свыше ста человек. Но большинство из них так и не вышли из аэропорта в знак протеста против символики конгресса – голубя на фоне изображенного в двух экземплярах официального сирийского флага. С начала протестов оппозиция в Сирии выступает под старым флагом, принятым в стране во времена французского мандата. Еще одним аргументом отказаться от участия в конгрессе стали непрекращающиеся удары в Восточной Гуте и в провинции Идлиб. Особенно интенсивными они были как раз накануне конгресса и в день его проведения.

Из-за отказа протурецких оппозиционеров выходить из аэропорта конгресс оказался под угрозой срыва. Турецкие наблюдатели не приехали к открытию, пытаясь уладить ситуацию в аэропорту. Дожидаясь разрешения проблемы, тянул с приездом и спецпосланник Генсека ООН по Сирии Стаффан де Мистура. Без него и турок мероприятие превращалось в частную инициативу Москвы, а все принятые решения не получили бы дальнейшего развития. В итоге все обошлось. Оппозиция улетела обратно, де Мистура и турецкая делегация остались. Это самое главное для Москвы – гораздо важнее присутствия тех или иных политических сил.

«Не приехали – сами виноваты, сами себя исключают из процесса политического урегулирования» – такова была общая позиция российских организаторов конгресса. На самом деле Москву устраивали оба варианта – и приезд аль-Харири и других влиятельных членов ВКП, и их отсутствие. Неслучайно ВКП настаивал на том, чтобы результаты Сочи не считались выражением воли сирийского народа.

Здесь уместно процитировать слова лидера платформы «Астана» Ранды Кассис: «Часть оппозиции не приехала, но это не значит, что конгресс нелегитимен. Они же ведут переговоры от имени сирийского народа, хотя не представляют его большинства, и на их встречах также отсутствует часть политических сил Сирии», – сказала она автору. Можно говорить, что мнение Кассис предсказуемо – она лояльна сирийским властям, хоть и представляет часть внешней оппозиции. Но она не единственная, кто высказывает подобную точку зрения.

Женевская конкуренция

Изначально идея конгресса выглядела безумной и безнадежной. Как усадить за один стол представителей самых разных сил и за пару дней прийти к результату на фоне того, что уже несколько лет в Женеве две делегации не желают отступать от своих принципов и не двигаются с места?

Вариант один – жесткий контроль и заранее подготовленные документы. И желательно, чтобы под ними подписался как можно более широкий спектр политических сил Сирии. И здесь речь не только об оппозиции, но и о сирийских властях, чья негибкость раздражает Москву не меньше, чем упрямство с другой стороны конфликта.

Черновик итоговых заявлений Сочи был написан заранее. Более того, в Дамаске прошла репетиция встречи с частью отобранных сирийскими властями делегатов. Но все же нельзя сказать, что конгресс был срежиссированным спектаклем. Дискуссия действительно была жесткой, часть президиума покидала зал, был риск отказа от участия нескольких партийных групп. Звучали и обвинения в адрес России в том, что кровопролитие в Сирии продолжается, гибнет гражданское население, а зоны деэскалации не работают должным образом.

В принципе, представляется, что, если не брать сирийские дебаты под контроль, где бы они ни проводились, переговорный процесс рискует стать бесконечным. Женева в том виде, как она есть сейчас, не работает – это признают самые разные сирийские политические силы, как те, кто приехал в Сочи, так и те, кто настаивал на продолжении переговоров на женевской площадке, в частности глава ВКП Насер аль-Харири. По его словам, переговоры в Женеве находятся в стадии замораживания и на них не происходит продвижения или достижения чего-либо.

Сочи был одним из вариантов России: как сдвинуть женевские переговоры с мертвой точки, при этом не упуская политический процесс из-под контроля. Вряд ли в Москве настолько наивны, что верят в решение сирийского вопроса без согласия других заинтересованных внешних сил: США, Саудовской Аравии, Катара, Франции, Израиля, не говоря уже об Иране и Турции. Именно поэтому формат переговоров в Женеве под эгидой ООН Москву полностью устраивает.

Другой вопрос – какие идеи там обсуждаются. Неслучайно США и Франция при поддержке Британии, Саудовской Аравии и Иордании также пытаются вынести обсуждение своих вариантов урегулирования на ооновскую площадку и придать им международную легитимность, несмотря на то что на данный момент формат Женевы себя фактически исчерпал.

Все последние раунды женевских переговоров не привели к существенным подвижкам. Несколько лет разговор шел вокруг «12 принципов де Мистуры» (спецпосланник Генсека ООН по Сирии Стаффан де Мистура) – общем видении будущего Сирии. Основа этой программы была разработана в 2015 году для московских конференций по Сирии занимавшим тогда пост директора Института востоковедения РАН Виталием Наумкиным. В 2016 году ООН взяла ее на вооружение.

За прошедшее время «12 принципов» были несколько раз скорректированы по требованию сторон конфликта, но разговор не продвинулся дальше нескольких первых пунктов. В основу заключительного заявления конгресса в Сочи легли практически те же принципы де Мистуры, и в этот раз под ними подписалась хотя бы часть из тех, кто участвует в женевском процессе, хотя это не является гарантией успеха в дальнейшем.

Передвигая корзины

В марте 2017 года де Мистура предложил переговорщикам конкретизировать дискуссию по четырем направлениям – корзинам: формирование правительства, график подготовки конституции, проведение выборов, борьба с терроризмом (на появление последнего пункта настояли в Дамаске, хотя этот вопрос обсуждается в большей степени на площадке Астаны).

Были созданы рабочие группы, но дискуссия застопорилась уже на первой корзине. Объединенная оппозиция настаивает на том, чтобы президент Сирии Башар Асад ушел с поста до начала переходного периода и обсуждения связанных с этим процессов. Дамаск категорически против такого развития событий.

Москва попыталась пока обойти тему передачи власти и заострить внимание на корзине конституции. Главным итогом Сочи стала договоренность о списке из 150 кандидатов в Конституционную комиссию, которая будет заниматься разработкой нового Основного закона Сирии. Этот список будет передан де Мистуре для дальнейшей работы.

Примерно две трети кандидатов – представители правительства и умеренной внутренней оппозиции, треть – все остальные. Правда, кто именно вошел в итоге в список, не знают даже многие из делегатов конгресса. До окончания заседания публично было согласовано только число кандидатов и соотношение сил.

По словам де Мистуры, в конечном счете в комиссию войдет не больше 45–50 человек. На следующий день после завершения конгресса спецпосланник подчеркнул, что собирается провести широкие консультации, в том числе с теми представителями оппозиции, которые не принимали участие в конгрессе, и в итоге сам определит критерии выбора членов комиссии. Участники конгресса надеются, что соотношение, принятое в Сочи, сохранится.

Присутствие в Сочи де Мистуры и его заключительное слово, где он сказал, что решения делегатов конгресса являются вкладом в процесс политического урегулирования в Женеве, стали тем результатом, которого и добивалась Москва. Помимо прочего, были развеяны опасения, что Россия хочет создать альтернативную площадку переговоров и обойти Резолюцию 2254 СБ ООН по сирийскому урегулированию.

В итоге результаты Сочи, пусть и с оговорками, были приняты западными партнерами России по переговорам. Их успокоило, что дискуссия вновь возвращается на женевскую площадку и у них остается шанс влиять на происходящее. Но обсуждение конституционной корзины теперь выходит на первый план.

Спустя сутки после конгресса Насер аль-Харири заявил, что ВКП настроен на «позитивную работу» с Конституционной комиссией, речь о которой шла в Сочи, при условии, что она будет работать под эгидой ООН строго в соответствии с Резолюцией 2254 СБ ООН. Но при этом он подчеркнул, что процесс конституционных реформ в Сирии может начаться только после создания переходного органа власти с широкими полномочиями. Дальше вопрос трактовок – что считать началом процесса конституционных реформ и не стоит ли сначала эти реформы обсудить.

Очень многое зависит от того, договорятся ли между собой посредники. Готовы ли западные страны и их союзники в регионе пропустить вперед конституционную корзину или же будут настаивать на немедленной отставке Асада.

С точки зрения дипломатии Россия выполнила свои задачи в Сочи. Международное сообщество готово работать с документами конгресса. Вопрос – не потонут ли достигнутые результаты под никуда не исчезнувшим грузом противоречий вокруг сирийского конфликта. Уверенности в этом пока мало. Но иногда даже безумные попытки лучше, чем ничего. Москва взяла инициативу в свои руки, пока за нее это не сделали другие. В этом и был смысл конгресса.

Россия. Сирия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 5 февраля 2018 > № 2488006 Марианна Беленькая


Сирия. Ирак. США. РФ > Армия, полиция > carnegie.ru, 13 декабря 2017 > № 2423579 Марианна Беленькая

Попытка №3. Окончена ли война в Сирии

Марианна Беленькая

Теперь в сирийском урегулировании многое будет зависеть от того, получится ли у Москвы реализовать свою идею Конгресса национального диалога в Сочи. Запад пока не торопится поддержать эту российскую инициативу, но год назад попытки России посадить за один стол в Астане различные военные группировки тоже казались безумной затеей. И все же это удалось. Астанинский формат переговоров привел к созданию зон деэскалации, и это реальный результат, несмотря на все оговорки

Президент России Владимир Путин решил поставить точку в войне с террористической группировкой «Исламское государство» (запрещено в РФ), а заодно вырваться вперед в споре с западными коллегами, кто именно победил террористов, лично объявив о выводе значительной части российского военного контингента из Сирии. Однако остаются вопросы. Действительно ли Россия ставит точку в войне? Вышла ли она из сирийского конфликта победительницей? А главное, что считать победой, действительно ли ИГ повержено?

В Госдепартаменте США, комментируя вывод российских военных, подчеркнули, что международная коалиция продолжает свою работу в Сирии и Ираке, так как на территории этих стран по-прежнему остаются боевики ИГ и ситуацию еще нужно стабилизировать.

Победа или нет?

Не согласиться с этим комментарием трудно. По данным Пентагона, в Ираке и Сирии еще не сложили оружие около трех тысяч боевиков этой группировки. По сравнению с десятками тысяч три года назад цифра небольшая. Но нельзя забывать, что многие боевики не были уничтожены. Часть иностранных наемников вернулась на родину или попыталась перебазироваться в другие неспокойные регионы, а сирийские и иракские боевики ИГ пытаются раствориться среди населения. ИГ удерживало населенные пункты годами, это вряд ли было бы возможно без поддержки местных жителей.

«Исламское государство» как структура, претендовавшая на создание собственного государства, потерпело поражение. Но как террористическая группировка продолжает существовать, так же как продолжает уже долгие годы функционировать не менее запрещенная в РФ «Аль-Каида». ИГ cохранило систему управления, достаточно ресурсов и сторонников для организации терактов как на территории Сирии и Ирака, так и за пределами этих стран. Продолжаются атаки ИГ на позиции сирийских военных.

Неопределенной остается ситуация и с другими террористическими группировками, в том числе «Хейат Тахрир аш-Шам», основой которой является «Джебхат ан-Нусра». Они по-прежнему сражаются друг с другом и сирийской армией. Несмотря на договоренности и зоны деэскалации, до сих пор происходят столкновения между сирийской армией и отрядами вооруженной оппозиции.

Война в Сирии не закончена. Так не слишком ли рано Россия празднует победу? Полтора года назад Путин уже объявлял о выполнении стоящей перед Минобороны задачи и приказал начать вывод основных сил из Сирии. Но в итоге военная операция была продолжена.

Однако сейчас расклад сил в Сирии и в Ираке существенно отличается от марта 2016 года. ИГ потеряло контроль над всеми крупными населенными пунктами в обеих странах и остается, по разным оценкам, на 1–3% территории Сирии. Под контролем сирийских властей примерно две трети страны, остальное удерживают курды и различные отряды вооруженной оппозиции. И в этом контексте российские военные справились со своей задачей – продвижение ИГ остановлено, власть в Дамаске сохраняется.

Нужно ли России продолжать держать крупный военный контингент на чужой территории? У США, по официальным данным, 2000 военных в Сирии и 5200 в Ираке. Численность российской группировки в Сирии в последнее время официально не называлась. Известно лишь, какие силы из Сирии уходят или уже ушли. По словам командующего группировкой войск РФ в Сирии генерал-полковника Сергея Суровикина, те, кто остается, способны выполнять задачи с той же эффективностью, что и раньше. Тем более, как уже неоднократно демонстрировала Россия, удар по террористам можно наносить и не находясь непосредственно на сирийской территории.

Россия также оставляет за собой базы в Хмеймиме и Тартусе и достаточный персонал для их обслуживания и охраны. И вообще, судя по заявлениям Путина, Москва по-прежнему готова продолжить операцию в Сирии в случае необходимости.

А необходимость может возникнуть в любой момент. Возрождение ИГ или усиление какой-нибудь другой похожей группировки вполне реально, если в Сирии не будет найден политический консенсус, а перспективы его достижения пока нерадужные.

Сочи и Женева

Политическое урегулирование в Сирии не двигается. Сирийские власти обиделись на принятое в конце ноября оппозицией заявление, что президент Башар Асад должен уйти в отставку до начала переходного периода. После этого Россия с трудом уговорила официальный Дамаск принять участие в переговорах с оппозицией в Женеве. Но это не спасает ситуацию. Приехать еще не означает договориться. Каким может быть компромисс и может ли он вообще быть найден, не знает никто.

Россия тем временем предлагает свое видение дальнейшего урегулирования в Сирии. Началом политического процесса должно стать создание и проведение Конгресса национального диалога. По российской задумке, в рамках этой новой структуры должны быть рассмотрены такие вопросы, как будущее государственное устройство, конституция и проведение на ее основе выборов под контролем ООН.

Официально это не замена переговорам в Женеве, а дополнение к ним. Хотя в арабских СМИ появилась информация, что спецпосланник ООН по сирийскому урегулированию Стаффан де Мистура предположительно заявил оппозиции, что провал переговоров в Женеве будет означать перенос процесса политического урегулирования в Сочи.

Вдохновившись астанинским форматом, когда России, Турции и Ирану удалось усадить за стол переговоров различные сирийские вооруженные группировки, российское руководство решило попробовать повторить этот подвиг на политическом поле. В октябре президент Путин предложил собрать в Сочи представителей этноконфессиональных общин и политических партий Сирии, чтобы они могли выразить свое мнение о будущем страны.

Идея была неожиданной и для самих сирийцев, и для партнеров Москвы по астанинскому формату. Анкара воспротивилась участию в конгрессе представителей курдской партии Демократический союз (ДС), которая причислена в Турции к террористическим организациям. Однако именно ДС является основной политической силой в Сирийском Курдистане, а курдские ополченцы составляют большинство внутри Сил демократической Сирии (СДС), контролирующих практически четверть территории страны. Без курдов проведение конгресса бессмысленно. Нашли ли Турция и Россия взаимопонимание по этому вопросу, пока неясно, но отношение Анкары к идее проведения конгресса стало мягче. По крайней мере, так это видится из Москвы.

Главный вопрос

По последней версии, конгресс состоится в начале следующего года. Но по-прежнему открытыми остаются вопросы: какие сирийские силы приедут в итоге в Сочи, насколько они будут легитимны, кто возглавит конгресс и можно ли будет рассматривать этого человека как потенциальную альтернативу Асаду на время переходного периода или навсегда. И главное – собирается ли Москва держаться за Асада или же готовит почву для его плавного ухода. Судя по сияющему лицу сирийского президента в ходе визита Путина в Хмеймим, он уверен в своем будущем.

В последнее время официальная позиция и Москвы, и Вашингтона по Асаду сводится к одной мысли: решение о своем президенте должны принимать сами сирийцы. Но дальше начинается поле для интерпретаций. Оппозиция по-прежнему настаивает, что Асад должен уйти в отставку до начала переходного процесса. Сирийское правительство выступает за то, что Асад остается до выборов и может баллотироваться на очередной срок.

Что думают в этой связи основные посредники? На днях New Yorker со ссылкой на американских и европейских чиновников сообщил, что администрация США готова согласиться с российской позицией, которую также поддерживает Иран и в какой-то степени Турция, что Асад должен остаться у власти до президентских выборов в 2021 году.

Комментарий Госдепа по этой публикации был достаточно четкий: мы считаем, что будущее Сирии не будет включать в себя Башара Асада, но в конечном итоге это решат жители и избиратели Сирии. Со стороны Москвы спецпредставитель президента РФ Александр Лаврентьев в интервью Bloomberg заявил, что не видит причин, по которым Асад не должен или не будет баллотироваться еще на один президентский срок. «Это полностью его дело», – сказал Лаврентьев.

Возможность выдвинуть свою кандидатуру на очередной президентский срок для Асада заложена в российском проекте сирийской конституции, который появился еще в январе, в начале переговоров в астанинском формате. Однако, как сообщил автору российский дипломатический источник, российский проект – поле для обсуждения. «Это всего лишь проект. Мы попытались затронуть все острые моменты, которые вызывают вопросы, надеясь спровоцировать дискуссию и понять, что же хотят сирийцы. Переговоры в Астане в итоге сконцентрировались на других моментах», – пояснил источник. Он добавил, что теперь в Москве надеются, что широкая дискуссия о будущем Сирии сможет состояться в Сочи.

Многое зависит от того, получится ли у Москвы реализовать свою идею. Запад пока не торопится поддержать российскую инициативу с конгрессом в Сочи. Но год назад попытки России посадить за один стол в Астане различные военные группировки тоже казались безумной затеей. И все же это удалось. Астанинский формат переговоров привел к созданию зон деэскалации. И это реальный результат, несмотря на все оговорки. Как показала практика, положительный результат возможен, если к согласию приходят все основные стороны, заинтересованные в урегулировании сирийского кризиса. Прежде всего это Россия, США, Турция, Иран, Саудовская Аравия. Хотя ими список не ограничивается.

Учитывая число посредников и участников конфликта, варианты развития событий в Сирии возможны самые разные. Точных прогнозов нет ни у кого, в том числе у тех, кто участвует в переговорах.

Москве очень нужно добиться успеха в Сирии не только на военном, но и на дипломатическом поле. Только тогда можно будет сказать, что война действительно закончена. В противном случае успех будет обесценен. Стабильность в Сирии нужна и западным партнерам-соперникам России. Никто не заинтересован в повторении опыта Ирака, где политический хаос привел к триумфу ИГ. Но, глядя, как мировые державы стараются вырвать из рук другу друга лавры военной победы над «Исламским государством», можно представить, как они будут бороться за свой вариант политического урегулирования.

Сирия. Ирак. США. РФ > Армия, полиция > carnegie.ru, 13 декабря 2017 > № 2423579 Марианна Беленькая


США. Израиль. Палестина > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 7 декабря 2017 > № 2419268 Марианна Беленькая

Столица Иерусалим. Как решение Трампа изменит Ближний Восток

Марианна Беленькая

Новая палестинская интифада невыгодна большинству арабских стран. Египту, Иордании, Ливану – потому что угрожает их внутренней безопасности. Палестинским властям – потому что усилит позиции радикальных сил и не приведет ни к чему, кроме жертв. Для Саудовской Аравии интифада означает рост влияния Ирана. Именно Тегеран объединяет фронт сопротивления израильской оккупации – силы ХАМАС и ливанской «Хезболлы», а противостояние Ирану для саудовцев важнее заботы о правах палестинцев

Президент США Дональд Трамп официально признал Иерусалим столицей Израиля и дал указание Госдепартаменту начать подготовку к переводу туда американского посольства. Таким образом, спустя год после выборов он сдержал слово, данное избирателям, и исполнил мечты израильтян.

Однако это решение не нашло поддержки международного сообщества, даже среди союзников Вашингтона. Многие мировые лидеры, в первую очередь в арабских странах, говорят о негативных последствиях и считают, что Трамп окончательно похоронил надежды на мир в регионе. Но можно ли похоронить то, что давно мертво?

Что признано

Формально решение американского президента ничего не меняет, кроме расположения посольства США. «Сегодня мы наконец признаем очевидное: что Иерусалим является столицей Израиля. Это признание реальности, не больше и не меньше», – подчеркнул Трамп в своем выступлении.

И он прав. Вопрос, какой город считать столицей, для израильтян никогда не стоял. Иерусалим был и остается центром политической и духовной жизни Израиля. Здесь заседает правительство и работает администрация президента, здесь расположен парламент. Большинство международных переговоров также происходит в Иерусалиме, сюда приезжают послы вручать верительные грамоты.

То есть де-факто Иерусалим давно признан столицей Израиля. И это та реальность, о которой говорил Трамп. Не менее реально и то, что осуществить надежды палестинцев сделать Иерусалим столицей своего государства на практике очень сложно, для этого необходим совершенно иной уровень доверия между двумя народами.

Другой вопрос, что заявление Трампа можно трактовать как угодно. Каждый может услышать в нем то, что хочет. Дьявол в деталях. Или, как заявил накануне выступления Трампа госсекретарь США Рекс Тиллерсон, в нюансах. Он предостерег журналистов и мировых лидеров от поспешных выводов и предложил обратить внимание на нюансы заявления Трампа и общий контекст.

Этот контекст выглядит так: давайте откажемся от иллюзий и начнем строить реальный мир между палестинцами и израильтянами, в том числе на основе принципа «два государства для двух народов», если у палестинцев и израильтян будет такое желание. Трамп подчеркнул, что у США по-прежнему нет позиции относительно окончательного статуса города, открытым также остается вопрос о разделительных линиях и границах между Палестиной и Израилем, в том числе и в Иерусалиме. «Конкретная граница суверенитета Израиля в Иерусалиме – предмет для переговоров об окончательном статусе», – гласит текст заявления.

То есть действительно ничего не меняется. Но было большой иллюзией считать, что кто-то на Ближнем Востоке готов отказаться от иллюзий. Здесь символы важнее реальных смыслов. И в Израиле, и в Палестине воспринимают слова Трампа как безусловную поддержку признания единого и неделимого статуса Иерусалима, то есть однозначную поддержку израильской позиции.

О чем спор?

Согласно плану ООН о разделе Палестины на два государства – еврейское и арабское, принятому в 1947 году, Иерусалим как священный город для иудеев, мусульман и христиан должен был получить самостоятельный статус и не принадлежать никому, по крайней мере в первое время, пока жители города не сделают свой выбор. Но до обсуждения этого вопроса дело так и не дошло. Арабы в принципе не приняли план раздела, независимость Израиля была провозглашена в одностороннем порядке в 1948 году.

В результате Войны за независимость израильтяне получили контроль над западной частью города, при этом у них не было доступа к Стене Плача, главной святыни иудеев. Восточная часть оказалась под управлением Трансиордании (сейчас Иордания). В ходе Шестидневной войны 1967 года израильтяне заняли весь Иерусалим.

В 1980 году израильский парламент (Кнессет) принял закон о том, что Иерусалим является единой и неделимой столицей Израиля. Любое решение об уходе Израиля из восточной части города может быть принято, только если получит 80 из 120 голосов в Кнессете, а также будет одобрено на референдуме. То есть, скорее всего, никогда.

Международное сообщество решение Израиля не признало. До последнего времени считалось, что статус Иерусалима должен быть определен в ходе палестино-израильских переговоров об окончательном урегулировании. Еще в 1988 году палестинцы назвали Иерусалим (Аль-Кудс) своей столицей, но в отличие от израильтян в 1948 году у них не было возможности превратить эти слова в реальность. Они надеялись сделать это сейчас, де-факто и де-юре провозгласить Восточный Иерусалим столицей Палестины. И после Трампа потеряли последнюю надежду, несмотря на вопросы, которые президент США оставил открытыми.

При чем здесь Россия?

Рассуждая о решении США, многие произраильские политики и эксперты ссылаются на заявление МИД России от апреля этого года. Мол, Россия признала Иерусалим израильской столицей еще весной, став первой страной, которая поступила подобным образом, и ни у кого это не вызвало протестов. Почему должна быть другая реакция на слова Трампа?

«Подтверждаем приверженность решениям ООН о принципах урегулирования, включая статус Восточного Иерусалима как столицы будущего палестинского государства. Одновременно считаем необходимым заявить, что в этом контексте рассматриваем Западный Иерусалим в качестве столицы Государства Израиль», – гласит российский документ.

Все в соответствии с решениями СБ ООН. Трамп термины «восточный» и «западный» не употребил. И оставил вопрос открытым – может быть так, а может быть иначе. Палестинцы опасаются, и не без оснований, что будет иначе. Ведь, говоря, что каждый народ имеет право сам решать, какой город считать своей столицей, Трамп говорил только об израильтянах, не упомянув о желаниях палестинцев.

Взорвется ли регион?

Палестинские активисты призывают к забастовкам и дню гнева. ХАМАС называет решение Трампа неприкрытой агрессией. Палестинский лидер Махмуд Аббас оплакивает мирный процесс. Жители Иерусалима, как арабы, так и евреи, опасаются столкновений.

Еще за неделю до речи Трампа Госдепартамент США решил усилить меры безопасности в своих дипмиссиях. Американских граждан за границей предупреждают: будьте бдительны, возможны протесты и нападения.

Саудовский король и другие арабские лидеры предрекают, что решение Трампа вызовет гнев во всем регионе. В выходные на срочное заседание соберется Лига арабских государств; возможно, в ближайшее время проведет встречу и Организация исламского сотрудничества, которая уже обратилась с призывами ко всем государствам, состоящим в ее рядах, разорвать отношения с любой страной, кто переведет свое посольство в Иерусалим и кто признает израильскую аннексию Восточного Иерусалима.

В Организацию исламского сотрудничества, помимо всех арабских стран за исключением Сирии, входят Турция, Индонезия, Иран, Пакистан, Афганистан, некоторые страны Черной Африки, мусульманские республики бывшего СССР. Для большинства из них разрыв отношений с США невозможно представить. Президент Турции Эрдоган, у которого в последнее время достаточно напряженные отношения с США, заявил, что если Вашингтон признает Иерусалим израильской столицей, то Турция разорвет отношения с Израилем. Про разрыв с США сказано не было.

Что касается Лиги арабских государств, то и от нее не стоит ждать ничего, кроме заявлений. Повторения 1973 года, когда арабские страны устроили нефтяной кризис, чтобы надавить на Запад, поддержавший Израиль в войне Судного дня, не будет.

По некоторым слухам, распространяемым в некоторых арабских и израильских изданиях, Эр-Рияд давно согласился с планами США относительного будущего Палестины, которая будет признана государством на бумаге, но не на деле в обмен на большие уступки, в том числе и по Иерусалиму. Но официально в Саудовской Аравии в этом никогда не признаются. Королевство осудило решение Трампа и призвало его пересмотреть.

В реальности палестинская интифада невыгодна большинству арабских стран, в первую очередь Египту, Иордании, Ливану, так как несет угрозу их внутренней безопасности. Невыгодна она и палестинским властям, так как это усилит позиции радикальных сил и не приведет ни к чему, кроме жертв.

Не нужно это и Саудовской Аравии. Для королевства интифада означает рост влияния Ирана. Именно Тегеран объединяет фронт сопротивления израильской оккупации – силы ХАМАС и ливанской «Хезболлы». Противостояние Ирану для саудовцев важнее заботы о правах палестинцев.

Но проблема в том, что резкие заявления арабских лидеров, которые не намерены ничего делать, а только говорить, подогревают улицу. И найдется немало сил, которым нечего терять, им не нужна стабильность, и они будут использовать решение Трампа как повод для беспорядков. Другой дело, насколько длительными и массовыми они будут.

По сути, заявление Трампа ничего не меняет на Ближнем Востоке. Вопросы, как жить палестинцам дальше, какая судьба ждет десятки тысяч арабов, живущих в Иерусалиме без палестинского и без израильского паспортов, по-прежнему открыты. Дело не в посольстве, а в отсутствии решения для палестино-израильского конфликта. Трамп призывает признать реальность, но реальность лишает палестинцев жизни. Если бы в свое время евреи признали реальность, то государства Израиль сейчас бы не было. Израильтяне сами показали палестинцам, что мечты сбываются.

США. Израиль. Палестина > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 7 декабря 2017 > № 2419268 Марианна Беленькая


Израиль. Палестина. США. ООН > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 29 ноября 2017 > № 2407118 Марианна Беленькая

70 лет спустя. Как теперь выглядит будущее конфликта Палестины и Израиля

Марианна Беленькая

Новая формула палестино-израильского урегулирования звучит как «Иран в обмен на Палестину». Ни арабский мир, ни США не будут подталкивать Израиль к переговорам. Давить будут на палестинцев, чтобы те не принимали компромисса с ХАМАС и не позволили Ирану влиять на ситуацию в регионе

Семьдесят лет назад, 29 ноября 1947 года, Ближний Восток изменился навсегда. Генеральная Ассамблея ООН одобрила резолюцию, в которой рекомендовала международному сообществу принять план о разделе Палестины на два государства – арабское и еврейское, на основе экономического союза. Иерусалим должен был получить статус международного города.

План был почти идеальным – неким прообразом будущего Европейского союза, в котором мирно сосуществуют два государства, а Иерусалим превращается еще в один Ватикан – государство в государстве, вернее, в двух. Но, как всякий идеальный план, он был далек от реальности. В итоге вместо мира Ближний Восток получил войну, которой не видно конца.

По данным СМИ, в начале 2018 года президент США Дональд Трамп планирует представить очередной план урегулирования палестино-израильского конфликта. Что может ждать регион на этот раз и может ли Трамп добиться успеха там, где не получилось у его предшественников? Переговоры о мирном урегулировании прекратились еще в 2010 году, а последние прямые консультации между сторонами конфликта проводились в 2014-м.

Дела неминувших дней

Сто лет – это много или мало? Мы видели, как в общем-то равнодушно в России встретили столетний юбилей Октябрьской революции. На Ближнем Востоке все иначе. События столетней и тем более семидесятилетней давности по-прежнему влияют на расклад сил в регионе, как будто произошли вчера.

Второго ноября 1917 года министр иностранных дел Великобритании Артур Бальфур в письме представителю британской еврейской общины лорду Уолтеру Ротшильду выражает поддержку созданию «еврейского национального очага на территории Палестины». Письмо стало известно как «декларация Бальфура». Через несколько лет документ получил признание мировых держав, идею о «создании очага» закрепили в полученном Великобританией мандате на Палестину.

В 1920–1930-е годы численность еврейской общины Палестины резко растет. Внутри нее появляются официальные структуры управления – от профсоюза до армии. Формируется будущая партийная система Израиля, разделение на правых и левых. И одновременно это годы бесконечных арабских восстаний, в ходе которых зародилась самоидентификация палестинских арабов. Именно тогда верх начали одерживать лидеры, не признававшие идею сосуществования двух общин на одной земле.

Еврейская община воспринимала арабские восстания достаточно однозначно – как погромы против евреев. В то же время некоторые сионистские лидеры осознавали, что столкнулись с соперничающим национальным движением.

«Мы видим ситуацию единственно возможным для себя образом. Арабы видят нечто абсолютно противоположное тому, что видим мы… Их страх не в потере земли, а в потере родины арабского народа, которую другие хотят превратить в родину еврейского народа», – писал Давид Бен-Гурион, будущий первый премьер-министр Израиля.

Еврейская община боролась за независимость и свое государство, арабская – за отсутствие еврейского государства. В итоге, когда в 1947 году ООН приняла свое решение, для одних это стало сбывшимся чудом, для других – катастрофой.

«Декларация Бальфура – это не то, что можно забыть», – написал в Guardian к столетнему юбилею документа глава Палестинской национальной администрации Махмуд Аббас.

Палестинцы ведут отсчет катастрофы своего народа не с момента, когда арабские лидеры фактически отказались от предложения ООН создать два государства на одной земле, а с момента, когда международное сообщество согласилось на реализацию идеи о «еврейском очаге» в Палестине. И это очень важно для понимания сущности палестино-израильского конфликта и того, почему в 1947 году план Генассамблеи был слишком идеалистичен.

Потребовались десятилетия войн, чтобы факт существования Израиля был признан частью арабских государств и частью палестинской политической элиты. В 1993 году премьер-министр Израиля Ицхак Рабин и председатель Организации освобождения Палестины Ясир Арафат подписали Декларацию принципов о временных мерах по самоуправлению (соглашения Осло). На основании этого документа была создана Палестинская национальная администрация, постепенно получившая под свое управление территорию на Западном берегу реки Иордан и сектор Газа.

Соглашения Осло вызывают противоречивые чувства как у палестинцев, так и у израильтян. Но с этого момента принцип «два государства для двух народов» как основа для окончательных палестино-израильских договоренностей стал непреложным. Идея ООН снова обрела актуальность. Другое дело, что речь идет о совсем других границах, чем в 1947 году, и это один из самых болезненных вопросов для урегулирования.

Палестинцы настаивают на признании границ, существовавших до начала Шестидневной войны 1967 года; Израиль отказывается уходить с части оккупированных территорий, где за эти годы появилось множество еврейских поселений. И ни одна из стороны не готова к компромиссу по Иерусалиму.

Ультиматум Трампа

Заступив на пост президента США, Дональд Трамп, как и его предшественники, пообещал добиться мира на Ближнем Востоке. Ответственным за это направление он назначил своего зятя Джареда Кушнера.

«Всю свою жизнь я слышу, что сложнее сделки в мире нет. И я это видел. Но я предчувствую, что Джаред прекрасно справится с этой работой», – сказал Трамп, добавив, что, если у Кушнера не получится добиться мира между Израилем и Палестиной, это не выйдет ни у кого.

С тех пор прошел год. Кушнер, как и другие советники Трампа, совершил несколько серий поездок по региону; побывал на Ближнем Востоке (в Израиле и Саудовской Аравии) и сам Трамп. Однако никакой четкой программы урегулирования предъявлено не было. Хотя стала понятна главная цель Трампа в регионе – положить конец влиянию Ирана на Ближнем Востоке. Остальное не важно.

Еще в феврале новый президент США заявил, что больше не настаивает на реализации принципа «два государства для двух народов». «Я смотрю и на два государства, и на одно, и мне нравится то, что нравится обеим сторонам. Меня и то и другое устраивает. Одно время мне казалось, что решение на основе двух государств проще, но, честно говоря, если Израиль и палестинцы будут довольны, то и я буду рад тому, что им больше нравится», – сказал Трамп на пресс-конференции в Вашингтоне по итогам переговоров с премьер-министром Израиля Биньямином Нетаньяху в феврале этого года.

Что имел в виду Трамп, так до конца никто и не понял. Ни тогда, ни сейчас. По словам официального представителя Палестины на переговорах с Израилем Саиба Ариката, единственная альтернатива «принципу двух государств» – это единое демократическое государство с равными правами для христиан, мусульман и иудеев. Однако, как он подчеркнул, эта формула нуждается в двух сторонах, Израиль к этому не готов.

Арикат прекрасно помнит, что понятие «еврейское государство» закреплено в Декларации независимости Израиля; признать право на существование еврейского государства требует Израиль от арабского мира. А единое государство не может быть ни еврейским, ни арабским.

Однако есть версия, что слова Трампа могли означать и то, что он не собирается добиваться окончательного размежевания между палестинцами и израильтянами любой ценой. Два государства – не самоцель. Главное – компромисс, стабильность и нейтрализация Ирана. По сути, новая формула палестино-израильского урегулирования звучит как «Иран в обмен на Палестину».

В начале ноября газета «Аль-Кудс аль-Араби» опубликовала информацию, что США якобы предлагают палестинцам согласиться на признание палестинского государства «на бумаге» в обмен на замораживание строительства еврейских поселений на оккупированных территориях, экономические поблажки и облегчение режима передвижения на границах с Иорданией и Египтом.

По сути все то же самое, что сейчас, с некоторыми дополнительными поблажками. Газета утверждает, что этот план был представлен Аббасу в ходе его неожиданного визита в Саудовскую Аравию в начале ноября. В конце октября Эр-Рияд посетил Кушнер. Согласно источникам издания, если Аббас предложение не примет, Вашингтон откажется от своих обязательств относительно палестино-израильского урегулирования. Другие СМИ сообщают, что Аббасу фактически предъявлен ультиматум: или принять план, или уйти в отставку.

В США сообщение «Аль-Кудс аль-Араби» не подтверждают, но ультиматум, похоже, действительно был. Это подтверждает история вокруг представительства Организации освобождения Палестины в Вашингтоне. Трамп дал палестинцам 90 дней (с 24 ноября) на то, чтобы возобновить переговоры с Израилем о мирном урегулировании, или представительство будет закрыто.

Цена единства

Условие для Аббаса практически невыполнимо. Сейчас для него главная задача – сосредоточиться на внутрипалестинском примирении, прежде всего двух основных политических сил – ФАТХ и ХАМАС, и восстановлении прерванных почти десять лет назад связей между Западным берегом реки Иордан и сектором Газа.

Первого декабря должно начать работу правительство национального единства, а в 2018 году пройти парламентские и президентские выборы. Сроки полномочий Аббаса как главы Палестинской национальной автономии давно истекли. Но из-за раскола выборы были невозможны. Теперь, в рамках процесса консолидации, внутри Палестины предстоит серьезная борьба за власть – за депутатские и министерские кресла и, возможно, за президентское. На этом фоне трудно представить палестинских политиков, идущих на уступки Израилю.

Со своей стороны израильтяне не готовы вести переговоры с палестинцами, если в составе палестинского правительства и органов безопасности окажутся члены ХАМАС и других вооруженных группировок, не признающих государство Израиль.

То есть Аббасу нужно не мириться с ХАМАС, а подавить его, победить политически и взять под контроль его силы безопасности. В этом Аббасу готова помочь Саудовская Аравия, которая обеспокоена резким сближением ХАМАС с Ираном и «Хезболлой» – своими злейшими врагами в регионе. Вопрос, справится ли Аббас, в его ли это силах? Пока тема разоружения ХАМАС отложена, дабы не подрывать и без того хрупкое перемирие внутри Палестины. ХАМАС настаивает на интеграции своего движения в политические структуры автономии. Именно так они видят реализацию соглашений о перемирии.

Ближайшие недели покажут, смог ли установить Аббас контроль над сектором Газа и как работает правительство национального единства, удается ли преодолеть разногласия. Но времени у Аббаса немного. На него будут давить Израиль, Саудовская Аравия и США, которые не примут компромисса с ХАМАС, чтобы не оставить шанс Ирану влиять на ситуацию в регионе.

Еще в 2002 году Саудовская Аравия от лица всех арабских стран заявила о возможном налаживании отношений с Израилем, если будет урегулирована палестинская проблема: освобождены оккупированные территории, провозглашена независимость Палестины со столицей в Восточном Иерусалиме, беженцы получат право вернуться домой. Спустя 15 лет саудовско-израильские контакты больше не являются секретом, две страны создали совместный общий фронт против Ирана. Все разговоры о ближневосточном урегулировании сводятся к нейтрализации Тегерана. Проблемы Палестины отошли на второй план.

Обещания заморозить строительство еврейских поселений – слабая альтернатива независимости. Но ни арабский мир, ни США не будут подталкивать Израиль к переговорам. Давить будут на палестинцев. Нынешнее правительство Израиля во главе с Биньямином Нетаньяху ситуация устраивает – окончательное урегулирование с болезненными компромиссами ему не нужно, да и предлог для отказа от переговоров всегда есть, ведь ХАМАС отказывается признавать Израиль.

Но нерешенные вопросы так или иначе дадут о себе знать, будут постоянно подпитывать радикальные настроения и среди палестинцев, и среди израильских арабов.

«Израиль и друзья Израиля должны понять, что можно отказаться от решения по принципу «два государства», но палестинский народ все равно останется здесь», – подчеркнул Аббас в своей статье в Guardian. Похожие слова когда-то говорили израильтяне: нравится арабам или нет, но мы никуда не уйдем с этой земли.

А значит, придется договариваться. Причем на место Аббаса могут прийти гораздо более несговорчивые политики. Хотя и такой этап в истории двух народов уже проходили и все равно возвращались к необходимости переговоров. Но до тех пор, пока палестинцы и израильтяне не осознают неизбежность компромиссов, не примут друг друга не на словах, а на деле, ни один план, навязанный извне, не сработает, как не сработал 70 лет назад план Генассамблеи ООН.

Израиль. Палестина. США. ООН > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 29 ноября 2017 > № 2407118 Марианна Беленькая


Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 9 ноября 2017 > № 2380689 Марианна Беленькая

Революция принца. Что стоит за арестами в Саудовской Аравии

Марианна Беленькая

Официальная версия событий – обвинения в коррупции, неофициальная – централизация власти в руках наследника престола. Принц убирает с дороги потенциальных конкурентов и несогласных с его реформами. В последние десятилетия в Саудовской Аравии работала система поиска компромиссов внутри обширной королевской семьи. Принцу Мухаммеду нужны гарантии, что никто не помешает ему стать королем

Саудовская революция – так без преувеличения можно назвать события 4–5 ноября, когда только что организованный Высший комитет по борьбе с коррупцией под руководством наследного принца Мухаммеда бен Салмана санкционировал задержание 11 принцев и около 30 бывших и действующих министров и предпринимателей. Официальная версия событий – обвинения в коррупции, неофициальная – централизация власти в руках наследника престола. Принц убирает с дороги потенциальных конкурентов и несогласных с его реформами. В последние десятилетия в Саудовской Аравии работала система поиска компромиссов внутри весьма обширной королевской семьи. Принц Мухаммед намерен сосредоточить всю власть в своих руках.

Принцу нужны гарантии, что никто не помешает ему стать королем, а это может произойти очень скоро. Король Салман болен, и никто не удивится, если он решит передать власть своему сыну.

Кто задержан

Среди задержанных несколько двоюродных братьев Мухаммеда бен Салмана: сыновья предыдущего короля Саудовской Аравии Абдаллы бен Абдул-Азиза Аль Сауда – министр национальной гвардии Митаб бен Абдалла и бывший губернатор Эр-Рияда Турки бен Абдалла, а также миллиардер и медиамагнат аль-Валид бен Таляль – один из самых известных в мире инвесторов. Ему принадлежат доли в компаниях Four Seasons (вместе с Биллом Гейтсом они владеют 95% акций), CitiGroup, Twitter, 21st Century Fox, Disney. Бен Таляль также владеет отелями George V в Париже и Plaza в Нью-Йорке.

Компанию принцам составили министр экономики и планирования Адель Факих и командующий флотом Абдалла ас-Султан, а также бизнесмены: Бакр бен Ладен – глава саудовской строительной корпорации Saudi Binladin Group и сводный брат лидера «Аль-Каиды» Усамы бен Ладена; один из членов руководства крупнейшей в мире нефтяной компании Saudi Aramco Ибрагим Абдул-Азиз аль-Ассаф и аль-Валид аль-Ибрагим – владелец медиахолдинга MBC, в состав которого в том числе входит телеканал «Аль-Арабия».

Совпадение или нет, но на следующий день после арестов в Саудовской Аравии погиб еще один кузен наследника – принц Мансур бен Мукрин. Он и еще восемь человек находились на борту вертолета, который разбился на юге королевства. Отец погибшего принца был наследником престола с января по апрель 2015 года, до тех пор, пока король Салман бен Абдул-Азиз не принял революционное решение сменить правила престолонаследия.

Зачистка силовых структур

Правление короля Салмана приносит саудовцам одно потрясение за другим. Через четыре месяца после прихода к власти он меняет наследника, смещает принца Мукрина и впервые назначает на это место не сына основателя саудовского королевства, а внука – министра внутренних дел Мухаммеда бен Наифа. Спустя два года бен Наиф отправлен в отставку. В июне 2017 года титул наследника получил принц Мухаммед – любимый сын короля Салмана, до этого года занимавший пост заместителя кронпринца. Бен Наиф – один из самых влиятельных людей в королевстве, много лет посвятивший вопросам безопасности страны, с тех пор на публике не появлялся и, по слухам, находится под домашним арестом.

После установления контроля над МВД принц Мухаммед занялся еще одним фактически независимым центром силы королевства – Национальной гвардией, основанной предыдущим королем Абдаллой. После ареста его сына Митаба бен Абдаллы у наследного принца не должно остаться влиятельных соперников, если, конечно, не начнется бунт внутри силовых структур, недовольных смещением своих патронов.

Летом кандидатура Мухаммеда бен Салмана – самого молодого наследника престола с 1933 года – не нашла единодушной поддержки в королевской семье, он получил 31 из 34 голосов Совета присяги. За каждым из несогласных, чьи имена не называются, стоят целые кланы. Принц Мухаммед должен их обезвредить, иначе он не сможет воплотить в жизнь свои амбициозные планы.

Здесь будет город-сад

Принц бен Салман намерен серьезно изменить жизнь саудитов. Он решил открыть Саудовскую Аравию для инвесторов и туристов, призвал общество отказаться от экстремистских идей, из-за которых страна может потерять еще 30 лет в своем развитии. Он рисует картины прекрасного будущего, представляя инвесторам план строительства мегаполиса Неом в пустыне, который будет полностью обеспечен только солнечной и ветряной энергией и станет технологическим хабом для стран Азии и Африки.

По инициативе принца была разработана программа «Перспектива-2030» (Vision-2030), цель которой – положить конец нефтяной зависимости страны через диверсификацию и модернизацию экономики. Он делает ставку на частный сектор и локализацию производства. Принц также стоит и еще за одним революционным указом короля – дать женщинам право садиться за руль. Последовали и другие послабления для женщин в стране. По сути, реформы принца – это прыжок через несколько исторических эпох.

Принц Мухаммед бен Салман пользуется полной поддержкой президента США Дональда Трампа и тесно общается с российским руководством. Именно его заслугой является последнее сближение Москвы и Эр-Рияда, в том числе организация визита саудовского короля в Россию. СМИ пишут и о беспрецедентном сближении саудовцев с Израилем.

Но внутри страны, а также в регионе к политике молодого наследника относятся осторожно. По словам самого принца, его безоговорочно поддерживает молодежь, а это около 70% населения страны. Именно на эту аудиторию он и работает. Но для реализации реформ нужно время и серьезные структурные изменения в обществе.

Прежде всего в сфере образования. Основная проблема молодежи – безработица. Королевство сократило выдачу разрешений на въезд в страну иностранной рабочей силы. Но хватит ли квалификации у местных рабочих занять места иностранцев? Будет ли желание у достаточно избалованных саудовцев осваивать «непрестижные» профессии, а также развивать свой бизнес вместо того, чтобы получать хорошую зарплату на госдолжности? Не станут ли те, кто сегодня превозносит принца Мухаммеда, его противниками, хватит ли у них терпения дождаться результата реформ?

Вопрос и в том, не просчитается ли принц Мухаммед с инвесторами, которые могут воспринять ситуацию в Саудовской Аравии как нестабильную. Если все зависит от решений одного человека, стоит ли вкладывать в эту страну деньги? Уже сейчас под вопросом размещение на фондовой бирже 5% акций Saudi Aramco, продажа которых должна покрыть бюджетный дефицит страны и продемонстрировать открытость саудовской экономики.

Нельзя забывать и про консервативные саудовские круги, которым не нравятся попытки принца модернизировать саудовское общество и единолично принимать решения. В сентябре в Саудовской Аравии под предлогом борьбы с терроризмом были арестованы около 30 представителей духовенства, а также интеллектуалов и политических активистов.

Найти стрелочника

Вопросы вызывает и поведение принца на международной арене. Инициированная принцем военная кампания в Йемене не превратилась в маленькую и победоносную войну. Сомнительны результаты и дипломатической блокады Катара. Доха не прогнулась, напротив, еще больше сблизилась с Тегераном. А это главная проблема для Саудовской Аравии и молодого принца, с ростом влияния которого ирано-саудовские отношения накалились до предела. Амбиции принца могут втянуть Ближний Восток в новую кровопролитную войну в регионе.

«Королевство находится на перепутье: его экономика ослаблена низкими ценами на нефть; война в Йемене – трясина; блокада Катара – провал; иранское влияние широко распространено в Ливане, Сирии и Ираке; и наследование под вопросом. Это самый нестабильный период в истории Саудовской Аравии за полвека», – написал в своей статье в «Аль-Монитор» бывший аналитик ЦРУ Брюс Ридел. Принцу нужно отвлечь общественность от неудач на региональном поле, а также от вопросов о будущем экономических реформ. Одиннадцать принцев и составившие им компанию министры и бизнесмены могут стать удачными стрелочниками, на которых можно списать внутренние неудачи. Во внешних провалах также есть виновник – Иран.

Но решится ли Эр-Рияд самостоятельно начать войну против Тегерана или предпочтет спровоцировать конфликт между Ираном и Израилем или еще больше подтолкнуть к жестким действиям в отношении Тегерана Вашингтон? По крайней мере на ближайшее время обозначена площадка для новой игры с иранцами. Ею стал Ливан. Буквально накануне арестов саудовских принцев премьер-министр Ливана Саад Харири объявил о своей отставке из Эр-Рияда, шокировав всю ливанскую политическую элиту. Причиной отставки Харири, обладающий также саудовским гражданством и много лет находящийся под патронатом Саудовской Аравии, назвал «вмешательство Ирана и его пособников в лице шиитской партии «Хезболла» во внутренние дела страны». В регионе это было воспринято как открытый вызов Эр-Рияда Тегерану.

Теперь вопрос, как будут развиваться события в Ливане, удастся ли саудовцам вывести Иран из себя и что еще можно ожидать от импульсивного молодого наследника. Сможет ли этот «супермен», как его называют некоторые арабские СМИ, одержать победу в своих войнах, изменить Саудовскую Аравию и регион? Удастся ли до основания сломать старый мир и построить на его руинах прекрасное будущее, которое он рисует перед инвесторами и собственными гражданами?

Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 9 ноября 2017 > № 2380689 Марианна Беленькая


Ирак > Нефть, газ, уголь. Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 20 октября 2017 > № 2358440 Марианна Беленькая

Разделенный Курдистан. Кто освоит и как продаст нефть Киркука

Марианна Беленькая

Вряд ли российские и западные компании, которые также весьма активно работают в Иракском Курдистане, будут поставлены перед жестким выбором: или Эрбиль, или Багдад. Ираку иностранные инвестиции и поддержка сейчас нужны не меньше, чем Иракскому Курдистану. Да и Багдад не собирается выбирать между западными и российскими компаниями

Иракские курды потеряли Киркук – второй по значимости нефтеносный регион Ирака. В ночь на 16 октября премьер-министр Ирака Хайдер аль-Абади дал добро на начало операции по восстановлению безопасности и стабильности в провинции Киркук, которая с лета 2014 года находилась под контролем курдов. Багдад за сутки восстановил контроль над городом и окружающими его районами. Две основные курдские политические силы – Демократическая партия Курдистана (ДПК) и Патриотический союз Курдистана (ПСК) обвинили друг друга в предательстве. Не обошлось и без вмешательства Ирана, точнее Корпуса стражей исламской революции (КСИР).

События в Киркуке развернулись ровно три недели спустя после референдума о независимости Иракского Курдистана, который официально поддержала только одна страна – Израиль. США заявили о невмешательстве в конфликт между Эрбилем и Багдадом, Россия выразила поддержку обеим сторонам, при этом Роснефть объявила о подписании новых контрактов с Иракским Курдистаном.

Нефть раздора

Суть происходящего вокруг Киркука сформулировал глава МИД РФ Сергей Лавров. «Стремление отложить на потом такие вопросы, как статус Киркука и кто должен распоряжаться доходами от нефти, оказалось неблагоприятным для спокойного развития Иракского государства», — сказал министр.

Киркукская нефть стала яблоком раздора и для Эрбиля и Багдада, и для курдских партий. Демпартия, к которой принадлежит президент Иракского Курдистана Масуд Барзани, и Патриотический союз, куда входил недавно скончавшийся президент Ирака (в 2005—2014 годах) Джаляль Талабани, неоднократно спорили о распределении доходов от нефти и обвиняли друг друга в коррупции. Еще год назад в СМИ появились сообщения, что вдова покойного Талабани — Геро Ибрахим Ахмад — выступила за возвращение киркукских месторождений под контроль Багдада при условии, что часть доходов от экспорта нефти будет возвращаться в Киркук на зарплаты курдскому ополчению пешмерга и госслужащим. В Патриотическом союзе возражают, что доходы от нефти оседают у Демпартии в Эрбиле, который контролирует весь экспорт с курдских территорий в Турцию, и жители Киркука остаются ни с чем.

В последнее время в Киркуке на подконтрольных курдам месторождениях добывалось 275 тысяч баррелей нефти в сутки (почти половина курдского экспорта), на оставшихся под управлением Багдада — 90 тысяч, но это не предел. Киркукские месторождения составляют около 12% нефтяных запасов Ирака. Как заявил иракский министр нефти Джаббар аль-Луайби уже после возвращения города под контроль Багдада, его ведомство планирует довести добычу нефти в Киркуке до миллиона баррелей в день. То есть было за что бороться.

В ближайших планах Багдада — восстановить трубопровод мощностью до 400 тысяч баррелей в день из Киркука в турецкий Джейхан через провинции Салах-эд-Дин и Найнава в обход Иракского Курдистана.

Советы от Ирана

Операция в Киркуке, по данным СМИ, была спланирована Багдадом под руководством иранского Корпуса стражей исламской революции. Как сообщает «Аль-Монитор», иранские генералы за день до операции предупредили командиров пешмерга в Киркуке о готовящейся операции и предложили оставить город. Те отказались, но, когда иракская армия начала боевые действия, сопротивление ей оказывали только в отдельных районах. Десятки пешмерга погибли, но большинство просто отступили.

Также известно, что накануне киркукских событий в Сулеймании находился генерал-майор Касем Сулеймани, командующий спецподразделением Аль-Кудс в составе Корпуса стражей и официальный военный советник ополчения иракских шиитов Аль-Хашд. Среди озвученных целей визита — почтить память основателя Патриотического союза Курдистана и бывшего президента Ирака Джаляля Талабани, который скончался 3 октября. Разумеется, иранский генерал встречался с семьей Талабани.

Связь Патриотического союза с Ираном насчитывает не одно десятилетие. Тегеран укрывал курдов во времена Саддама Хусейна и оказывал им вооруженную поддержку. Но независимость курдов и раскол Ирака, который также фактически оказался под иранским контролем, Тегеран не устраивает. СМИ со ссылкой на курдские источники утверждают, что генерал Сулеймани приехал с посреднической миссией между Эрбилем и Багдадом. Но приехал не к президенту Иракского Курдистана Масуду Барзани, а к семье Талабани в Сулейманию.

Примечательно, что фактически в то же время в Сулеймании был и президент Иракского Курдистана Барзани — не только в качестве главы региона, но и как лидер Демпартии. Однако он не встречался ни с иранским генералом, ни с семьей покойного Талабани. Он провел переговоры с также приехавшим в Сулейманию президентом Ирака Фуадом Масумом (курдом по происхождению) и некоторыми руководителями Патриотического союза. По итогам встречи было заявлено, что позиции Демпартии и Патриотического союза едины и обе партии отвергают односторонние переговоры с Багдадом. Но заявленное единство оказалось мифом.

Курдский раскол

Две главные партии иракских курдов — Патриотический союз и Демпартия (Сулеймания и Эрбиль) — соперничают друг с другом на протяжении многих лет. В 1990-х это привело к гражданской войне. Борьба за власть продолжалась и после того, как стороны под давлением США заключили мир. Из-за постоянных разногласий последние два года была приостановлена работа регионального парламента, депутаты смогли собраться лишь за 10 дней до референдума. Казалось, что референдум объединил курдов. Но результат оказался противоположным.

«То, что произошло в Киркуке, стало результатом односторонних решений некоторых лиц, относящихся к известной партии внутри Курдистана», — так спустя сутки после киркукской операции прокомментировал ситуацию Масуд Барзани. Обвинения Барзани были нацелены на семью Джаляля Талабани. Еще накануне СМИ опубликовали документ, который якобы свидетельствует о сделке, заключенной сыном Талабани Павлом с шиитским ополчением Аль-Хашд аль-Шааби.

В документе курды обещают не сопротивляясь покинуть спорные территории и вернуть контроль над всеми стратегическими объектами Багдаду. Взамен иракское правительство обязуется открыть аэропорт Сулеймании для международных рейсов, выплатить зарплаты госслужащим в Сулеймании и Киркуке, а также ополченцам пешмерга из Патриотического союза. Документ также предполагает создание новой администрации для провинций Халабджа, Сулеймания и Киркук и объединение их в отдельный регион. То есть фактически речь идет о расколе Курдистана.

Существует ли этот документ на самом деле, неизвестно. Тем более что, несмотря на все влияние Аль-Хашда в Ираке, никто не давал этому ополчению права выступать от имени иракского правительства.

Другое дело, что многое из этого документа действительно соответствует заявлениям Павла Талабани, сделанным еще за несколько дней до начала киркукской операции. Он призывал распустить совет провинции Киркук, дабы избежать столкновений между иракской армией и пешмерга и не допустить жертв среди населения, а затем установить совместное управление курдов и Багдада над спорными территориями, до тех пор пока их судьба не будет окончательно решена. Очевидно, что какие-то переговоры между Талабани и Багдадом были, в том числе и при иранском посредничестве. В итоге семью Талабани и часть руководства Патриотического союза в Эрбиле обвинили в предательстве.

Официальный представитель правительства Регионального Курдистана в России Асо Талабани заявляет, что Патриотический союз никого не предавал: «Я был в понедельник в Киркуке и видел, что его покинули именно пешмерга Барзани. Ополченцы пешмерга Патриотического союза остались, чтобы обеспечить безопасность населения. Наша цель получить гарантии Багдада, что иракская армия не тронет мирных жителей». Талабани подчеркнул, что никакой сделки с Аль-Хашд не было, Багдад сделал то, что давно обещал в случае проведения референдума, и все случившееся — результат упрямства Барзани.

По словам Талабани, многие в Патриотическом союзе были против проведения референдума, однако не смогли убедить Барзани отказаться от этой идеи. А те, кто его поддержал, были введены в заблуждение заявлениями Эрбиля о том, что у курдов есть международная поддержка. Он подтвердил раскол внутри Иракского Курдистана и внутри Патриотического союза.

Со своей стороны, официальный представитель Демпартии в Москве Хошави Бабакр заявил, что в Киркуке ополченцы пешмерга, подконтрольные Барзани, составляли всего 20% и не могли повлиять на развитие событий и в Эрбиле. А сам он в шоке от сделки между Ираном и семьей Талабани.

Странный нейтралитет Вашингтона

Еще одним шоком для курдов стало невмешательство в конфликт Вашингтона. Хотя США с самого начала выступали против референдума, опасаясь, что он негативно скажется на борьбе с «Исламским государством» (запрещено в РФ), в Иракском Курдистане надеялись, что Вашингтон не даст курдов в обиду. Еще накануне в СМИ со ссылкой на курдских чиновников появились сообщения, что коалиция, возглавляемая США, нанесет удар по любой из сторон, развязавшей боевые действия.

Однако официальных заявлений сделано не было, и дальнейшее развитие событий показало, что курды выдавали желаемое за действительное. Столкновения, которые все-таки произошли 16 октября между иракской армией и пешмерга, в Центральном командовании ВС США назвали «недоразумением». А позднее президент Трамп заявил, что Вашингтону не нравятся столкновения, но он не будет занимать ни одну из сторон, добавив, что у США отличные отношения и с Багдадом, и с курдами.

Такая отстраненная позиция США не вызвала бы удивления, если бы речь шла только об отношениях между Багдадом и Эрбилем, которые в равной степени являются союзниками Вашингтона. Но с учетом активной роли в событиях Тегерана и многочисленных заявлений США о том, что они намерены противостоять иранскому влиянию в регионе, такой нейтралитет выглядит странно.

Удивились не только курды, но и израильтяне. Для них Иракский Курдистан, прежде всего Барзани, был союзником в противостоянии Ирану. Не говоря уже о том, что иракские курды покрывали 77% израильского импорта нефти, а от Багдада Израиль нефти вряд ли дождется.

Израильские СМИ уже начали задавать вопрос, придут ли израильские военные на помощь курдам c учетом их опыта операций против Ирана и шиитских движений в Сирии. Потенциально под ударом может оказаться шиитское ополчение Аль-Хашд, а также действующая на сирийской территории «Хезболла».

В Эрбиле на израильтян очень рассчитывают. Там не исключают, что премьер-министр Израиля Нетаньяху мог сообщить российскому президенту Путину о планах Израиля использовать сирийский воздушный коридор для пролета израильских самолетов в сторону Курдистана. Телефонный разговор, в ходе которого обсуждалась ситуация в Сирии, Иране и Курдистане, состоялся 18 октября по инициативе израильской стороны.

Впрочем, явное израильское вмешательство в конфликт в Ираке может еще сильнее обострить ситуацию и привести к непредсказуемым последствиям. Такой поворот событий никому не нужен. В том числе и России.

Позиция Москвы во многом напоминает США. России важно, чтобы ее союзники — Багдад и Эрбиль — договорились между собой. Правда, российская позиция, в отличие от Вашингтона, также предусматривает диалог по курдской проблеме с Анкарой и Тегераном.

Роснефть и курды

Россия в лице Роснефти стала крупнейшим иностранным инвестором в Иракском Курдистане. С февраля было подписано несколько соглашений с курдским правительством — на покупку и продажу нефти, геологоразведку, развитие и управление крупной региональной транспортной системой, мощностью 700 тысяч баррелей в сутки с планируемым расширением до 950 тысяч баррелей в сутки. О последних контрактах, касающихся геологоразведочных работ на пяти нефтяных блоках, было объявлено спустя два дня после киркукской операции. Москва дала понять, что не собирается уходить из региона и бросать Иракский Курдистан.

В этом контексте как намек в адрес России прозвучало заявление Министерства нефти Ирака, сделанное на следующий день после сообщения о новых контрактах Роснефти в Курдистане. В тексте говорится, что заключение контрактов без уведомления иракского федерального правительства или Министерства нефти считается «грубым вмешательством во внутренние дела Ирака, нарушением его национального суверенитета и явным нарушением международных норм».

На это глава Роснефти Игорь Сечин ответил, что в Курдистане работают многие мировые компании – Exxon, Chevron, Total. «Если есть какие-то противоречия внутреннего характера, они должны быть решены между правительством Курдистана и центральным правительством Ирака, это не наш вопрос вообще», – добавил Сечин. Глава МИДа Сергей Лавров также заявил: экономические контакты Москвы и Эрбиля не являются тайной от Багдада. В любом случае на следующей неделе в России ждут министра иностранных дел Ирака Ибрахима аль-Джафари, и тема работы российских компаний на территории Иракского Курдистана наверняка будет затронута.

Вряд ли российские и западные компании, которые также весьма активно работают в Иракском Курдистане, будут поставлены перед жестким выбором: или Эрбиль, или Багдад. Ираку иностранные инвестиции и поддержка сейчас нужны не меньше, чем Иракскому Курдистану. Поэтому Багдад тоже не собирается выбирать между западными и российскими компаниями. Хотя существует версия, что США не стали мешать иракцам возвращать Киркук, чтобы помешать распространению влияния России.

Хотя Багдад заявлял об интересе ЛУКОЙЛа к киркукским месторождениям еще в 2013 году, пока российские нефтяные компании там не работают. Их проекты находятся непосредственно на территории Иракского Курдистана, а также на юге и востоке Ирака. Пока киркукская нефть может волновать Москву только с точки зрения ее транспортировки и колебания цен на рынке. Вопрос, по какому трубопроводу в будущем будет идти киркукская нефть — через транспортную структуру Роснефти или по другому альтернативному трубопроводу, — остается открытым.

В мае 2017 года Reuters сообщил, что торговое подразделение ЛУКОЙЛа LITASKO и иракская государственная нефтяная компания SOMO создали совместное предприятие LIMA Energy, которое займется продажей нефти из Ирака и других регионов. SOMO экспортирует нефть, добываемую на всей территории Ирака, за исключением частей, подконтрольных курдам. То есть так или иначе российские компании могут быть причастны к экспорту курдской нефти.

В любом случае восстановление трубопровода в обход Курдистана займет время и потребует инвестиций. Значит, пока курдский маршрут в Турцию по-прежнему актуален. Анкара пока не реализовала свои угрозы перекрыть нефтепровод из-за решения иракских курдов провести референдум о независимости.

Курдские СМИ активно цитировали слова министра энергетики России Александра Новака в интервью телеканалу «Курдистан 24»: «Мы подключим нефтепровод и газопровод Курдистана к Черному морю. Это свидетельствует о том, что экспорт сырой нефти Курдистана будет продолжать течь через Турцию». Если цитата корректна, то можно предположить, что Москва и Анкара смогли найти компромисс. Похоже, Россия пытается убедить всех, что экономические интересы важнее политических разногласий, и готовится сыграть роль посредника между разными политическими силами. Тем более что Вашингтон пока себя в этом конфликте не проявляет.

Вопрос закрыт?

Ситуация в регионе очень шаткая – любые заявления и действия могут спровоцировать обострение конфликта. Курдские СМИ подогревают ситуацию, а сами курды растеряны – ведь большинство из них не брали в расчет политические игры своих лидеров и искренне надеялись на провозглашение независимости Курдистана, о которой мечтали столько лет (так же, как и о Киркуке). Еще в 1992 году курдский парламент назвал этот город столицей Курдистана. Но только в 2014 году, защищая город от боевиков ИГ, они смогли де-факто установить свой контроль над этой территорией. Сейчас у курдов ощущение, что их в очередной раз обманули и они напрасно проливали кровь.

«Вопрос с референдумом закрыт и остался в прошлом», — заявил премьер Ирака аль-Абади сутки спустя после операции в Киркуке, одновременно призвав курдов к диалогу в рамках конституции.

Теперь, когда Киркук снова под контролем центральных властей Ирака, Багдад не против искать точки соприкосновения с позиции силы. Пока не отказывается от диалога и Эрбиль – там с самого начала заявляли, что референдум им нужен лишь для того, чтобы выразить волю народа, и он не означает немедленного объявления независимости.

Диалог и компромисс действительно пока еще возможны. Проблема в том, что с Багдадом должен говорить единый Курдистан, иначе все договоренности будут недолговечны. А единого Иракского Курдистана пока нет.

Для простых курдов вопрос о независимости не будет закрыт никогда, какие бы решения ни принимали их лидеры и в какие бы игры ни играли. Слишком близка была возможность стать свободными. Теперь они в очередной раз потеряли доверие и к своим лидерам, и к союзникам.

Ирак > Нефть, газ, уголь. Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 20 октября 2017 > № 2358440 Марианна Беленькая


Сирия. Ирак. Иран > Армия, полиция > carnegie.ru, 4 сентября 2017 > № 2297470 Марианна Беленькая

Кто будет праздновать победу над ИГ в Сирии

Марианна Беленькая

Конец войны с ИГ может означать начало нового конфликта – по выдавливанию Ирана и его союзников из Сирии и Ирака. Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху верно уловил тенденцию происходящего в регионе: «Исламское государство» уходит, Иран приходит». Но если убрать Иран, не вернется ли «Исламское государство»?

Ливанское шиитское движение «Хезболла» празднует победу над группировками «Исламское государство» (ИГ) и «Джабхат ан-Нусра» (обе запрещены в РФ). От террористов полностью освобождена граница между Сирией и Ливаном. Это первая граница, полный контроль над которой при помощи союзников вернули сирийские власти. По прогнозам спецпосланника генсека ООН Стаффана де Мистуры, с ИГ в Сирии может быть покончено в октябре, когда будут освобождены Дейр-эз-Зор и Ракка. Но чем ближе конец террористов, тем больше споров между участниками конфликта, кто действительно является победителем и кто в дальнейшем будет решать судьбу Сирии.

Конец войны с ИГ может означать начало нового конфликта – по выдавливанию Ирана и его вооруженных союзников в лице «Хезболлы» и других шиитских формирований из Сирии и Ирака. Демонстрации «кто в доме хозяин» уже начались. Пока «Хезболла» праздновала победу, США обвинили это движение, а вместе с ним сирийские власти и Россию в пособничестве ИГ. Поводом для обвинений стала сделка, заключенная «Хезболлой» и ИГ, – первая официальная сделка с 2014 года, за всю историю конфликта с «Исламским государством» на территории Ирака и Сирии.

Необычная сделка

С инициативой переговоров выступили боевики «Исламского государства». Это произошло спустя неделю после того, как ливанская армия начала операцию против ИГ в пограничных с Сирией горных районах Ливана. Одновременно, с другой стороны границы, свою операцию против ИГ начали «Хезболла» и сирийская армия. Утверждается, что стороны не координировали свои действия друг с другом. Но в итоге игиловцы фактически оказались в ловушке и пошли на переговоры.

Они пообещали рассказать о судьбе захваченных в 2014 году в плен ливанских военнослужащих и боевиках «Хезболлы». Позднее стало известно, что частью сделки стала передача тела бойца иранского Корпуса стражей исламской революции, захваченного и убитого ИГ в начале августа в районе сирийско-иракской границы. Взамен игиловцы потребовали обеспечить им безопасный трансфер в город Абу-Кемаль в сирийской провинции Дейр-эз-Зор на границе с Ираком. Эта территория еще находится под контролем ИГ. Как выяснилось, все пленные были убиты, но и просто информация о месте их захоронения представляла ценность для ливанцев. В итоге в Абу-Кемаль выехали более 600 человек (310 боевиков и члены их семей).

Все переговоры шли через «Хезболлу». Лидер движения Насралла всячески подчеркивает, что ни ливанские, ни сирийские власти с ИГ не контактировали. Это сделка именно «Хезболлы» и по умолчанию Ирана. Но понятно, что она не состоялась бы, если бы в Дамаске и Бейруте отказались выполнить условия ИГ. Насралла лично приезжал в Дамаск, чтобы обсудить детали трансфера с президентом Асадом, не обошлось и без договоренностей с ливанскими военными.

Хотя лидер «Хезболлы» всячески выгораживает официальные власти, это все равно беспрецедентный случай переговоров с ИГ на столь высоком уровне. И раньше случалось, что боевики ИГ получали безопасный коридор, чтобы выйти из того или иного населенного пункта, но, как правило, это были локальные договоренности между командирами ИГ и отрядами вооруженной оппозиции. Тут же речь шла о перемещении террористов через всю страну.

Общественное мнение и в Ливане, и в регионе раскололось – слишком многих возмутило то, что «Хезболла» вступила в переговоры с ИГ и позволила боевикам уйти, тем более что все пленные ИГ вернулись домой в гробах.

Но особенно произошедшему ужаснулись в Багдаде. Премьер-министр Ирака Хейдар аль-Абади назвал сделку неприемлемой и оскорбительной для иракцев. Его поддержали и другие политики, считающие, что трансфер террористов угрожает безопасности Ирака. «Кровь наших детей не дешевле, чем кровь ливанцев», – такие сообщения встречаются в социальных сетях и иракских СМИ. Впрочем, и в Ираке нет единства. «Хезболлу» поддержали один из самых близких к Ирану политиков – вице-президент Нури аль-Малики и лидеры шиитского народного ополчения «Аль-Хашд аш-Шааби».

Тегерану и соответственно «Хезболле» столь важно удержать Багдад под своим влиянием, что Насралла лично ответил критикам, пристыдив всех, кто засомневался в готовности его движения до конца воевать с ИГ. Он в очередной раз объяснил причины сделки – желание вернуть домой хотя бы тела погибших солдат. А также подчеркнул, что 310 человек не сыграют большой роли в ходе боевых действий в районе Дейр-эз-Зора, где, как говорят, находятся десятки тысяч террористов. Из его речи можно было сделать вывод, что «трансфер» – просто тактический ход, игиловцам в любом случае не дали бы уйти от возмездия в Дейр-эз-Зоре.

Кто в поле хозяин

Впрочем, до Дейр-эз-Зора конвой, сопровождающий колонну ИГ, судя по сообщениям американских военных, пока так и не добрался. По крайней мере, большинство из тех, кто отправился от ливанской границы к иракской. «Террористы ИГ должны быть убиты на поле битвы, а не перевозиться на автобусе через Сирию к иракской границе без согласия Ирака. Наша коалиция поможет проследить за тем, чтобы эти террористы никогда не смогли попасть в Ирак или сбежать из того, что осталось от их умирающего «халифата», – написал в своем твиттере представитель президента США в коалиции по борьбе с ИГ Бретт Макгерк.

Чтобы помешать передвижению террористов, коалиция разбомбила дорогу на пути следования колонны. Как следует из заявления коалиции, удары наносились по «отдельным автомобилям и боевикам, которых четко идентифицировали как ИГ». По информации американских военных, колонна террористов была вынуждена изменить маршрут. В результате часть автобусов осталась в пустыне, часть повернула в обратную сторону. Сообщается также о ликвидации рядом с колонной 85 боевиков.

Cо своей стороны «Хезболла» успела возложить всю ответственность за дальнейшее развитие событий, а также за судьбу находящихся в колонне «больных, раненых, стариков, семей с детьми и беременных женщин» на США. В заявлении, сделанном от имени движения, говорится, что сирийское правительство и «Хезболла» сдержали слово и продолжат выполнять взятые на себя обязательства в отношении оставшейся на подконтрольной им территории части колонны.

Но как ни перекладывай друг на друга ответственность, перед «Хезболлой» и сирийскими властями стоит непростая задача – что теперь делать с колонной? Не в их интересах долго нянчиться с боевиками, на своей территории они им тоже не нужны, но и уничтожить террористов теперь невозможно. Играть в прятки с коалицией, укрывая боевиков, – тоже занятие сомнительное.

В непростой ситуации оказались и российские военные. «Слова России и сил, поддерживающих режим, о борьбе с ИГ, оказываются пустыми, когда они заключают сделки с террористами и позволяют им перемещаться транзитом через подконтрольную им территорию», – говорится в заявлении коалиции. Российские официальные лица пока не прокомментировали ни сделку «Хезболлы» с ИГ, ни заявления коалиции. Впрочем, логика Москвы всегда одинакова – если сирийские власти согласны с тем, что происходит на подконтрольной им территории, так тому и быть. Но, безусловно, для российских военных важно проследить конечный маршрут боевиков.

Что касается обвинений в сделках с террористами, то за годы войны в Сирии все задействованные в конфликте стороны привыкли отстаивать только свои интересы, не упуская шанса принизить чужие заслуги. Всего пару месяцев назад российские военные также адресовали американским коллегам теплые слова о том, что те позволяют игиловцам безнаказанно покидать осаждаемую коалицией Ракку, и наносили удары по колоннам уходящих из города боевиков. Все эти уколы не мешают взаимодействовать, когда нужно. Даже в случае с колонной ИГ США заявили, что узнают о ее передвижениях в том числе и от России.

Так что дело тут не в ИГ, а именно в «Хезболле» и Иране, в которых США и их союзники видят главную угрозу для региона. В последние годы влияние «Хезболлы» шагнуло далеко за пределы Ливана. Если раньше можно было говорить, что Дамаск покровительствует «Хезболле» и поддерживает это движение во внутриполитической борьбе в Ливане, то теперь «Хезболла» превратилась в защитника и спасителя сирийского режима. По данным СМИ, «Хезболла» также принимала участие в тренировке бойцов шиитских формирований в Ираке и оказывала поддержку хуситам в Йемене. Хотя Сирия с 2013 года была и остается основным фронтом «Хезболлы». Воюя с ИГ и «Джабхат ан-Нусрой», спасая режим Асада, «Хезболла» установила коридор для переброски оружия из Ирана в Ливан. В Сирии создаются иранские военные базы.

Бесспорно, это повод для беспокойства. В первую очередь для Израиля, который остается главным идеологическим врагом «Хезболлы» и Тегерана. Не случайно именно теперь Израиль начинает крупнейшие за 20 лет военные учения на севере страны. Но выдавить Иран из Сирии практически невозможно. Для этого нужно найти силу, которая удержит под своим контролем всю страну. Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху верно уловил тенденцию происходящего в регионе: «Исламское государство» уходит, Иран приходит».

Если убрать Иран, не вернется ли «Исламское государство»? Дело не в том, что Тегеран – единственный, кто может противостоять ИГ. Это не так, в борьбе с террористами участвовали и курды, и западная коалиция, и сирийская вооруженная оппозиция, и, конечно, Россия. И без каждого из них победа была бы невозможной. Но слишком разрозненны эти силы, и слишком разные у них интересы. Иран же создал единый шиитский пояс сопротивления ИГ от Ливана до Ирака. ИГ и Иран действительно играли на равных. Надавив на Тегеран, можно взорвать весь регион.

Если бы у США и их союзников были силы, которые могли бы объединить Сирию и противостоять Ирану, то они уже давно решились бы на смену Асада. Но альтернативы пока нет. Поэтому пока каждая сторона старается как можно глубже закрепиться в Сирии, чтобы после окончательного падения ИГ начать переговоры с позиции силы.

В этой ситуации Москва играет роль единственного посредника, который общается практически со всеми сторонами конфликта (за исключением ИГ и «Джабхат ан-Нусры»). Но вряд ли стоит ожидать, что Россия будет оказывать давление на «Хезболлу» и Иран, хотя эти две силы – прямые конкуренты России за влияние в Сирии.

У Ирана больше рычагов давления на Асада, чем у России. Вернее, Асад понимает, что Москва была бы готова на определенных условиях к смене власти в Сирии, а вот Тегеран будет стоять за него до конца. Россия не будет открыто ссориться ни с Асадом, ни с иранцами, даже если их действия будут противоречить ее интересам. Иначе она потеряет те преимущества, которые у нее есть по сравнению с США. Но вопрос и в том, может ли быть удачно ее посредничество, если Иран понимает, что после победы над ИГ ему придется отстаивать свое влияние в регионе. США никогда не признают заслуги иранцев и «Хезболлы», которая значится в террористических списках Госдепа, в победе над ИГ. Поговорка «победителей не судят» в Сирии не сработает.

Сирия. Ирак. Иран > Армия, полиция > carnegie.ru, 4 сентября 2017 > № 2297470 Марианна Беленькая


Ирак. Саудовская Аравия. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 августа 2017 > № 2275366 Марианна Беленькая

Иран, саудиты и Россия. Каким будет новый раунд борьбы за Ирак

Марианна Беленькая

Саудовская Аравия начала борьбу за Ирак, чтобы положить конец иранскому влиянию в этой стране. Однако Иран отступать не намерен и ведет свою игру, в том числе стараясь втянуть в иракское противостояние Россию

Сейчас самое удачное время для изменений политического ландшафта Ирака. Мосул освобожден, террористическая группировка «Исламское государство» (ИГ, запрещена в РФ) терпит поражение, а на апрель 2018 года намечены парламентские и местные выборы. Иракские политики нуждаются в политической поддержке извне, да и финансах тоже.

Потребуются большие вложения на восстановление регионов, которые на протяжении трех лет находились под властью ИГ. Деньги нужны и на реформу вооруженных сил и служб безопасности, чтобы не допустить повторения событий трехлетней давности, когда армия не смогла удержать Мосул и другие районы на северо-западе Ирака. Также предстоит торг с Иракским Курдистаном, власти которого намерены объявить независимость от центрального правительства.

Багдад отчаянно нуждается в союзниках и деньгах. Выборы, а точнее, борьба за власть – шанс найти и то и другое. Но передел власти может привести к новому обострению ситуации в стране. Большой вопрос, как справятся иракские политики с новыми вызовами.

От конфессий к нации

Основная интрига складывается вокруг шиитской общины, которая фактически контролирует парламент и чей представитель традиционно занимает пост премьер-министра Ирака. Однако эта коалиция отнюдь не однородна, лидеры шиитских партий не союзники, а соперники. В ходе нынешней предвыборной кампании они задались целью продемонстрировать, кто из них наиболее достойный лидер нации, способный заботиться не только об интересах шиитов, а всего населения Ирака вне зависимости от конфессий.

Религиозные лозунги сменяются национальной идеей. Подобные попытки были и раньше, однако терпели крах, а межконфессиональные конфликты в Ираке разгорались еще сильнее. Теперь о необходимости общенациональных, а не конфессиональных партий и интересов заговорили политики, которых фактически невозможно представить отдельно от шиитской общины.

Первым среди них стал Муктада ас-Садр, лидер второй по численности группы в иракском парламенте. С начала года он проводит многотысячные митинги, требуя от правительства реформ и борьбы с коррупцией. И самое главное – роспуска народного ополчения «Аль-Хашд аш-Шааби», созданного в 2014 году для борьбы с ИГ. Ас-Садр подчеркивает, что в Ираке не должно быть двух армий и ополчение должно быть полностью интегрировано в вооруженные силы страны.

После того как иракская армия потеряла Мосул, именно ополчение «Аль-Хашд» вместе с курдскими отрядами остановило продвижение ИГ. С этого момента роль ополчения, которое сегодня насчитывает 122 тысячи человек и объединяет десятки различных военизированных формирований, только росла. С самого начала финансовую, а также военную поддержку ополченцам оказывал Иран. Руководство большей частью отрядов осуществляло командование иранского Корпуса стражей исламской революции (КСИР). И без того сильное влияние Тегерана на политику Багдада в последние три года стало фактически тотальным.

Примечательно, что именно ас-Садр был одним из первых, кто после падения режима Саддама Хусейна сформировал вооруженные отряды шиитов, направив их против возглавляемой США коалиции. Эти же отряды принимали активное участие и в борьбе за власть в шиитской общине, и в межобщинной резне в 2006–2008 годах. Но к началу кампании против ИГ отряды ас-Садра уже не были столь активны, как раньше. Часть его сторонников присоединилась к ополчению, однако он сам на какое-то время ушел в тень.

На шиитской улице появились новые герои, многие лидеры ополчения стали для ас-Садра опасными конкурентами. Решив вернуться на политическую сцену, он сконцентрировался на уличных протестах и теперь позиционирует себя как политика, защищающего интересы всех иракцев. И не он один.

Вернуть в арабскую семью

Эр-Рияд делает все возможное, чтобы вернуть Ирак в «арабскую семью». Еще в 2003 году, после свержения режима Саддама Хусейна, Саудовская Аравия предостерегала США, что их политика в Ираке приведет к усилению влияния Ирана в этой стране. Прогнозы сбылись. Эр-Рияд пытался противостоять Тегерану, помогая суннитским формированиям в Ираке, однако это лишь больше обострило саудовско-иракские отношения, к тому же способствовало усилению в Ираке «Аль-Каиды» (запрещена в РФ). Теперь саудиты предпочитают действовать по принципу «разделяй и властвуй», стараясь перетянуть на свою сторону лидеров шиитской общины или хотя бы внести в нее разлад.

В 2015 году, впервые за 25 лет, королевство отправило своего посла в Багдад, однако он был вскоре вынужден покинуть Ирак, опасаясь за свою безопасность после нелицеприятных высказываний в адрес шиитских вооруженных формирований. Но это уже был шаг вперед, саудиты спохватились, что не только США, но и они упустили Ирак.

В феврале этого года Багдад неожиданно посетил саудовский министр иностранных дел. Это был первый визит столь высокого уровня с 1990 года. В июне в Эр-Рияд прибыл иракский премьер аль-Абади. По итогам переговоров было решено открыть несколько переходов на саудовско-иракской границе для облегчения торговых отношений. И совсем недавно иракское правительство объявило о планах создать комитет, направленный на укрепление торговых и инвестиционных связей с Саудовской Аравией.

Однако Эр-Рияду показалось недостаточно наладить отношения только с премьером аль-Абади. Тем более что он как представитель старшего поколения более осторожен и не склонен менять союзников, и это косвенно подтверждает его решение не распускать ополчение «Аль-Хашд».

С формальной точки зрения ополчение стало частью иракской армии еще год назад. В июле 2016 года указом аль-Абади по статусу оно было приравнено к подразделениям по борьбе с терроризмом, и, соответственно, его финансирование идет из иракского бюджета. Аль-Абади, как главнокомандующий иракской армией, должен осуществлять и руководство ополчением. На деле у каждого формирования, входящего в «Аль-Хашд», свои командиры, не говоря уже о прямом подчинении части отрядов КСИР. Но в случае отказа аль-Абади поддержать «Аль-Хашд» он мог сразу проститься с надеждой вновь занять премьерский пост. Тем более что его основной конкурент – аль-Малики – стоял у истоков создания ополчения и сохранил значительное влияние на многих ополченцев.

Но, цитируя самих иракцев, пока существует «Аль-Хашд», остается и иранское влияние в Ираке. В итоге через месяц после премьер-министра в Саудовскую Аравию пригласили ас-Садра. С ним встретился наследник престола Мухаммед бен Салман. Между политиками всего 12 лет разницы, и оба склонны к ярким заявлениям и импульсивным поступкам.

После визита в Джидду ас-Садра его пресс-служба распространила информацию, что Саудовская Аравия, помимо открытия пограничных переходов, планирует выделить Ираку дополнительные $10 млн гуманитарной помощи, вернуть посла в Багдад, а также учредить генконсульство в оплоте шиитов Наджафе. Учитывая, что ас-Садр не представляет иракское правительство, обещания, сделанные именно ему, звучат странно, но пока их никто не опроверг.

Иранская игра

Ас-Садр позиционировал свою поездку в Джидду как посредническую миссию между Саудовской Аравией и Ираном. Однако не факт, что у него такие полномочия действительно были, учитывая, что личные отношения ас-Садра с Тегераном простыми не назовешь. Особенно после того, как в апреле он внезапно призвал поддерживаемого Ираном президента Сирии Башара Асада уйти в отставку, а также начал кампанию по роспуску ополчения «Аль-Хашд».

Ас-Садру возразили в окружении премьера аль-Абади, заявляя, что в ходе визита главы иракского правительства в Эр-Рияд саудовцы именно его попросили наладить контакты с Тегераном. То есть не только саудовцы и иранцы пытаются использовать иракских политиков, но и последние стараются как можно выше набить себе цену и приписать себе в дальнейшем лавры посредников, независимо от того, нуждаются ли в этом посредничестве Саудовская Аравия и Иран.

По неофициальным данным, вернувшись из Саудовской Аравии, ас-Садр приказал снять в подконтрольных ему районах все антисаудовские лозунги. А спустя пару недель отправился с визитом в ОАЭ, которые вместе с Саудовской Аравией противостоят политике Ирана в регионе. Но значит ли это, что ас-Садр встал на сторону Саудовской Аравии и отвернулся от Ирана? Очевидно, нет. Эр-Рияду еще предстоит научиться влиять на иракскую политику, а Тегеран по-прежнему в силе, и явно отказаться от его поддержки, особенно накануне выборов – политическое самоубийство.

Несмотря на то что ас-Садр может вывести на улицу десятки тысяч сторонников, он не является единственным и безусловным лидером среди шиитов. Аль-Малики, аль-Хаким, аль-Абади, а также некоторые герои народного ополчения в состоянии составить ему конкуренцию, если заручатся поддержкой Ирана, а также благословением духовного лидера иракских шиитов аятоллы Али ас-Систани, с которым ас-Садр теплыми отношениями похвастаться не может.

Иран прекрасно понимает, что шиитские политики по-прежнему зависимы от него, но многим из них не нравится играть роль очевидных иранских марионеток. Иракцы – гордый народ и еще помнят, как их страна была одной из ведущих в регионе. В этой связи, как отмечает межарабская газета «Аш-Шарк аль-Аусат», Тегеран выработал новую стратегию в отношении Ирака. Она строится на трех принципах.

Во-первых, Иран одобрил создание более «либеральной» шиитской коалиции, которая будет руководствоваться общенациональными, а не конфессиональными лозунгами. Предполагалось, что это заберет часть козырей у курдских и суннитских политических сил, а также у тех шиитских политиков, кто выступает против Ирана, например у бывшего иракского премьера (2004–2005) Аляуи. Именно в этом контексте и была создана новая партия во главе с бывшим главой Высшего исламского совета Ирака аль-Хакимом – Движение национальной мудрости, которое позиционирует себя как общеиракскую силу, открытую для представителей всех конфессий.

Теперь остается наблюдать, какие политические союзы сложатся перед выборами. Одиннадцатого августа в интервью «Аш-Шарк аль-Аусат» ас-Садр заявил, что не возражает против альянса с премьером аль-Абади и аль-Хакимом и планирует сформировать с ними блок независимых технократов для обеспечения безопасности Ирака. Учитывая его уже состоявшийся союз с бывшим премьером Аляуи, возникает вопрос, как уживутся в одной связке четыре столь разных политика: близкий к Ирану аль-Хаким и оппонент Ирана Аляуи, защитник ополчения аль-Абади и его противник ас-Садр? И еще один вопрос: в чем здесь интерес Ирана, кто и кого перетягивает на свою сторону?

Второй элемент иранской стратегии заключается в том, чтобы подтолкнуть духовную власть Ирака в Наджафе одобрить, даже пусть и через силу, политическое руководство шиитов, лояльное Ирану. Для этого Тегеран сделал ряд уступок главе иракских шиитов ас-Систани, в том числе пообещал не вмешиваться в вопрос назначения его преемника.

Российский фактор

Наконец, третий пункт стратегии Тегерана – привлечь в Ирак Россию в качестве фасада для иранского влияния. Предполагается, что Москва должна помешать Вашингтону восстановить свое влияние на политическую жизнь в Ираке. Россия должна добиться этого с помощью расширения военно-технического сотрудничества, инвестиций в иракскую экономику и лоббирования интересов тех или иных иракских политических сил на международной арене. Но, учитывая, что у России в Ираке нет собственной базы поддержки, она будет вынуждена опираться на политиков, за которыми стоит Тегеран.

То, что Иран намерен сыграть на российских амбициях, было особенно видно в заявлениях, сделанных в ходе недавнего визита в Россию вице-президента Ирака аль-Малики, а он – один из самых близких Тегерану иракских политиков. Он заявил о желании Багдада видеть весомое политическое и военное присутствие России в Ираке для создания равновесия, которое послужило бы «на благо региону, его народам и его странам».

Некоторые комментаторы увидели в словах аль-Малики попытку розыграть «национальную карту» и бросить вызов влиянию Тегерана. Скажи эти слова другой иракский политик, так, возможно, и было бы – в Багдаде хватает желающих избавиться от влияния Ирана, выдался бы случай. Но аль-Малики для этого слишком связан с Тегераном. Так что, скорее всего, он называет именно иранскую позицию.

Также очевидно, что в Ираке, в отличие от Сирии, Россия не может составить серьезную конкуренцию Ирану. Но зато она может отвлечь на себя внимание Вашингтона и Эр-Рияда и позволить Тегерану по-прежнему контролировать происходящее в Ираке. Но нужно ли это России? Даже в Сирии, где у Москвы есть свой политический ресурс, Тегеран умудряется вести за ее спиной свою игру. Что же говорить об Ираке?

В то же время России вряд ли стоит полностью отказываться от возможности воспользоваться избирательной кампанией, чтобы выстроить более тесные контакты с самыми разными иракскими политиками в момент, когда предстоит торг за Курдистан, в Ирак возвращаются саудиты, а США пересматривают свою ближневосточную стратегию. Один раз Москва уже потеряла Ирак, да и весь Ближний Восток.

Ирак. Саудовская Аравия. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 августа 2017 > № 2275366 Марианна Беленькая


Сирия. США. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 18 июля 2017 > № 2247087 Марианна Беленькая

Без Ирана и Израиля. Что мешает договоренности Трампа – Путина по Сирии

Марианна Беленькая

Израиль требует гарантий, что в результате соглашений Иран и его союзники отодвинутся от израильских границ. Вашингтон надеется, что Москва повлияет на Иран и проиранские силы будут соблюдать условия перемирия. Но реакция Ирана пока очень сдержанная

Шаг вперед и два назад – так идут переговоры об урегулировании в Сирии. Новую страницу в процессе должна была открыть договоренность о прекращении огня на юго-западе страны, о которой было объявлено по итогам встречи Путина и Трампа в Гамбурге 7 июля, но и она вряд ли станет исключением. Слишком много нюансов и заинтересованных сторон, чтобы пазл сложился. Настораживает отсутствие официальной реакции Дамаска и очень сдержанные комментарии Тегерана. А также почти неожиданная реакция Израиля: «Это плохое соглашение». Но главное – спустя неделю после того, как договоренность вступила в силу, все еще не определен механизм мониторинга за ее соблюдением. А значит, основные сюрпризы еще впереди.

О чем договорились

В Гамбурге было объявлено, что как раз накануне встречи Трампа и Путина в иорданском Аммане завершились консультации российских, американских и иорданских экспертов. Результатом их работы стал Меморандум о создании юго-западной зоны деэскалации. Она включает три сирийские провинции – Дераа, Эль-Кунейтра и Эс-Сувейда.

«Россия и США взяли на себя обязательство обеспечить соблюдение режима прекращения огня всеми группировками, которые там находятся, обеспечивать гуманитарный доступ и наладить контакты между находящимися там оппозиционерами и мониторинговым центром, который создается в столице Иордании. На первых порах безопасность вокруг этой зоны будет обеспечиваться с использованием сил и средств российской военной полиции при координации с США и Иорданией», – заявил глава МИД РФ Сергей Лавров.

Суть соглашения в том, что каждый из трех гарантов перемирия будет оказывать влияние на соответствующие стороны конфликта. В зону ответственности Москвы входят официальный Дамаск во главе с президентом Сирии Башаром Асадом, а также Иран и подконтрольные ему военизированные структуры, включая шиитское движение «Хезболла». США и Иордания отвечают за различные группы сирийской оппозиции.

Консультации в Аммане продолжались несколько месяцев. В Госдепе отметили, что юго-западная зона была сознательно выбрана с самого начала переговоров как самый управляемый район из всех, где ведутся боевые действия. Здесь ситуация не столь запутанна, как на севере. На происходящее никак не влияют Турция и курды, то есть несколькими игроками меньше. Если пример юго-западной зоны окажется удачным, то его можно будет применить и на другие районы Сирии, отмечают американские дипломаты. Но ведь есть и другой опыт – зоны, которые создаются при участии России, Турции и Ирана. Означают ли новые договоренности, что он неудачный?

Плюс или минус Астана

Первый вопрос, который возникает после сделанных в Гамбурге заявлений, – как связаны амманские консультации с переговорами в Астане при посредничестве России, Турции и Ирана? Именно в столице Казахстана в начале мая было объявлено о создании четырех зон деэскалации. Первая, на севере Сирии, включает провинцию Идлиб, а также граничащие с ней районы провинций Латакия, Алеппо и Хама. Вторая – север провинции Хомс. Третья – Восточная Гута. Четвертая – районы на юге Сирии в провинциях Дераа и Эль-Кунейтра. Запрет на ведение боевых действий в этих районах введен на полгода. Соглашение не распространялось на ИГИЛ и «Джебхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джебхат ан-Нусра», обе запрещены в РФ). Несмотря на то что к этому перемирию присоединились десятки группировок, оно многократно нарушалось.

За два последующих месяца так и не было решено, кто отвечает за безопасность в этих зонах, не определены и их четкие границы. Зато оговаривалась возможность сформировать дополнительные зоны безопасности и увеличить число ответственных сторон. Еще в мае российские военные заявили, что к соглашению может присоединиться Иордания.

В июле, на очередной встрече в Астане накануне переговоров Трампа и Путина, было объявлено, что стороны окончательно договорились о границах зоны в районе Хомса и Восточной Гуты. Нерешенными оставались только вопросы на севере – там переговоры увязли из-за Турции. Что касается юга, то там, по словам спецпредставителя президента РФ по сирийскому урегулированию Александра Лаврентьева, нельзя было обойтись без участия США и Иордании.

Договоренность в Гамбурге такое участие обеспечила. Правда, по сравнению с тем, о чем говорили в Астане в мае, южная зона расширилась. В нее включили еще и провинцию Эс-Сувейда. Причин для такого расширения может быть много. Например, по сравнению с маем ситуация в районе границы Сирии с Иорданией и Ираком существенно изменилась в пользу Дамаска и близких к нему прошиитских формирований. Неслучайно представители нескольких группировок сирийской оппозиции, действующих на юге, отказались от участия в последнем раунде Астаны. Амманские консультации возвращают их в переговорный процесс.

Западные СМИ подчеркивают, что астанинские и амманские соглашения никак не связаны. Мол, майские договоренности реализовать не удалось, поэтому России понадобились переговоры с США. В Москве же всячески демонстрируют, что это два параллельных процесса. «По четвертой зоне согласование идет не только в астанинском формате, но и в формате Россия, США и Иордания», – сказал 15 июля постпред России при Отделении ООН и других международных организациях в Женеве Алексей Бородавкин. Ранее глава МИД РФ Сергей Лавров подчеркивал, что по южной зоне без США и Иордании договариваться невозможно, и в Астане уделяли внимание прежде всего другим зонам деэскалации. Вопрос, знали ли об амманских консультациях в Турции, а главное – в Иране.

Антииранская сделка?

«Похоже, что США согласились с тем, что Асад должен будет остаться у власти, по крайней мере пока. Россия будет решать, когда Асад должен уйти, и США будут ждать этого дня. Взамен Россия признала, что влияние Ирана на Ближнем Востоке должно быть ослаблено», – так турецкая газета Daily Sabah комментирует итоги переговоров Путина и Трампа.

Однако это описание скорее желаемое, чем действительное. Никаких новых договоренностей о дальнейшей судьбе сирийского президента не появилось. Еще до встречи Трампа и Путина американская сторона дала понять, что будущее Асада – вопрос не первой важности. Сначала нужно покончить с ИГИЛ, наладить стабильный политический процесс, тогда и станет понятно, что делать с сирийским президентом.

Что касается Ирана, то здесь Россию также убеждать не надо. В Сирии Москва и Тегеран хоть и находятся по одну сторону баррикад, но все равно соперничают друг с другом. Если бы Россия могла избавиться от иранского влияния в регионе, она бы это непременно сделала. Проблема в том, что Иран – один из самых влиятельных игроков в Сирии и во многом определяет линию поведения сирийского руководства. Поэтому Москва предпочитает договариваться и с Тегераном, и с Вашингтоном, ценя оба переговорных процесса – в Аммане и в Астане. В идеале они должны дополнять, а не исключать друг друга.

Другое дело, что Москве непросто лавировать между разными посредниками – в первую очередь между Ираном и США. Но от этого зависит и судьба сирийского урегулирования в целом и успех амманских соглашений в частности.

Пока реакция Ирана очень сдержанная. Перемирие должно быть всеобъемлющим и не ограничиваться одной зоной, заявляют иранские дипломаты. Кроме того, официальный представитель МИД Ирана Бахрам Касеми подчеркнул, что никакое соглашение не станет успешным, если не будет учитывать ситуацию на местах. А ситуация на местах такова, что во многих регионах Сирии, в том числе на юге, находятся проиранские военизированные формирования – «Хезболла» и иракские шиитские отряды.

В первые дни после гамбургских заявлений все западные источники утверждали, что результатом реализации российско-американских договоренностей должен стать вывод проиранских формирований из зоны деэскалации. Особо подчеркивалось, что иранские силы и их союзники не должны находиться в приграничном с Израилем районе. И естественно, возникал вопрос, сможет ли Россия добиться этого от Ирана.

Израиль в этом раскладе появился неслучайно. Американские посредники неоднократно обсуждали с израильскими властями детали переговоров в Аммане и обещали учесть их требования. Прежде всего, как пишет «Гаарец», Израиль настаивал на том, чтобы из переговорного процесса о судьбе южной зоны деэскалации были исключены Турция и Иран. То есть никакой связи с переговорами в Астане быть не должно. Далее израильтяне требовали гарантий, что в результате соглашений Иран и его союзники отодвинутся от израильских границ. Опасаясь связей с иранцами, Израиль также выступал против размещения в зоне деэскалации российских военных, предпочитая им американцев.

Девятого июля, в день, когда российско-американское соглашение вступило в силу, премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху сказал, что разговаривал и с Трампом, и с Путиным. Оба обещали учесть израильскую точку зрения. Но спустя неделю Нетаньяху объявил, что выступает против планов Москвы и Вашингтона. Со ссылкой на дипломатические источники «Гаарец» утверждает, что тональность израильского премьера изменилась после того, как израильтяне получили текст соглашения и не нашли в нем ни единого слова об Иране, «Хезболле» или других шиитских формированиях в Сирии. То есть документ вообще не учитывает интересы Израиля, а также интересы сирийской оппозиции, которая кровно заинтересована в том, чтобы проиранские формирования оставили их в покое.

Какую именно бумагу показали Нетаньяху, непонятно. Российско-американо-иорданский меморандум не опубликован. Сомнительно, что Россия действительно была готова открыто внести в документ пункты, касающиеся Ирана. Да и вопрос, как будут реализованы соглашения на практике, еще прорабатывается. Очень многое зависит от договоренностей о механизме мониторинга в зоне деэскалации.

Проблемы деэскалации

Вашингтон надеется, что Москва все же окажет влияние на Иран и проиранские силы будут соблюдать условия перемирия. Это непросто, на местах ситуация очень хрупкая. В первые же дни после прекращения огня было зафиксировано несколько нарушений. Сирийские военные настаивают, что ведут бои только против ИГИЛ, но оппозиция утверждает, что удары были нанесены по подконтрольной им территории. Спровоцировать ситуацию могут и сирийские радикальные группировки, и Иран – особенно если почувствует, что его выдавливают из зоны деэскалации. Таким образом уже были сорваны многие перемирия.

Именно поэтому так важен механизм мониторинга в зоне деэскалации. Кто должен осуществлять наблюдение? Как доверять наблюдателям? Какие полномочия будут у сил, гарантирующих соблюдение перемирия? И очень важно разграничить конфликтующие стороны, хотя это крайне сложно с учетом того, что различные группировки перемешиваются друг с другом.

В этих вопросах увязли переговоры в Астане по трем зонам деэскалации. Судя по последним заявлениям российских дипломатов, урегулировать их надеются к сентябрю. Возможно, в Аммане договорятся быстрее. По крайней мере, было объявлено, что соглашение о мониторинге в юго-западной зоне может появиться уже на этой неделе.

Главное, чтобы оно устроило не только дипломатов, но и военных, а также тех, кто непосредственно находится в зоне конфликта. В СМИ уже появились сообщения, что гамбургские заявления стали сюрпризом как для американских военных, участвующих в сирийской операции, так и для многих командиров отрядов сирийской оппозиции.

Поэтому пока невозможно сказать, насколько конструктивными окажутся очередные договоренности по Сирии между Москвой и Вашингтоном. Да, это шаг вперед. Госсекретарь США Рекс Тиллерсон назвал соглашения «первым признаком того, что США и Россия способны вместе работать в Сирии». Но «первый» тут относится только к администрации Трампа, а до него у Москвы несколько раз получалось договориться с президентом Обамой относительно развития событий в Сирии. Однако каждый раз идиллия была недолгой. Либо что-то случалось в Сирии, где хватает самых разнообразных провокаторов, либо в целом обострялись российско-американские отношения. И все начиналось с начала.

Сирия. США. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 18 июля 2017 > № 2247087 Марианна Беленькая


Ирак. Сирия. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 4 июля 2017 > № 2232556 Марианна Беленькая

Что означает референдум о независимости Иракского Курдистана

Марианна Беленькая

Формально идея референдума воспринята отрицательно, но крест на независимости Иракского Курдистана никто не ставит. Из-за войны с ИГИЛ и экономических интересов внешние силы не могут однозначно выбрать между Багдадом и Эрбилем. А значит, референдум – это только начало долгого торга о статусе Иракского Курдистана

Чем ближе становится победа над ИГИЛ (запрещено в РФ), тем острее встает вопрос, как будут строиться отношения потом между победителями. Первые заявки уже звучат: иракские курды объявили, что 25 сентября проведут референдум о независимости этого региона от Ирака. Речь идет не только о территории, которая официально находится под юрисдикцией Эрбиля, но и о выходящих за ее пределы «спорных районах» вокруг Киркука, Мосула и Синджара. Курды уже взяли их под свой контроль, воюя против ИГИЛ в рядах антитеррористической коалиции.

Спор о будущих границах в этой части Ирака – это в первую очередь спор о судьбе одного из самых богатых нефтью районов страны. Запасы нефти на обозначенных курдами территориях оцениваются примерно в 45 млрд баррелей. Это примерно треть всех нефтяных богатств Ирака. Кроме того, регион имеет и стратегическое значение, связывая Ирак, Турцию, Сирию и Иран.

Решение иракских курдов уже вызвало негативную реакцию в регионе, особенно среди ближайших соседей – Турции, Ирана и Сирии, которые опасаются, что курдские меньшинства в их странах последует примеру собратьев в Ираке. Багдад предсказуемо выступил против любых односторонних действий Эрбиля. В неловкой ситуации оказались и западные союзники курдов, прежде всего США, а также Россия.

При этом большинство из упомянутых государств приложили немало сил для того, чтобы помочь Иракскому Курдистану стать политически и экономически самостоятельным. И всех внешних игроков вполне устраивала ситуация, которая складывалась вокруг иракских курдов в последние 14 лет, после того как в Багдаде пал режим Саддама Хусейна. Всех, но не самих курдов. И теперь они вынуждают международное сообщество сделать выбор.

Противоречия, годами существовавшие между Багдадом и Эрбилем, в очередной раз обострились еще в 2013–2014 годах. Тогда курды обвиняли центральное правительство Ирака в том, что получают меньше доходов от нефти, чем им положено по договору. А Багдад считал, что курды чересчур самостоятельны, в том числе в сотрудничестве с иностранными компаниями, которым они предлагают более выгодные условия работы, чем в других нефтеносных провинциях Ирака. Особенно болезненным шагом стало заключение Иракским Курдистаном соглашения с Турцией об экспорте нефти без санкции иракского правительства.

Неизвестно, чем бы закончилось противостояние, если бы летом 2014 года террористическая группировка «Исламское государство Ирака и Леванта» не заняла территории вокруг Мосула и не приблизилась к Киркуку. Под контроль террористов попали и нефтяные месторождения, и военные базы.

В борьбе с ИГИЛ курдские отряды были более боеспособны, чем иракская армия. Против ИГИЛ воевали и продолжают воевать иракские, сирийские и пришедшие им на помощь турецкие курды. В результате на их стороне впервые за долгое время оказались симпатии мирового сообщества. Самое время, чтобы отстаивать свои интересы. Сейчас ситуация уже не такая шаткая, ИГИЛ терпит поражение по всем фронтам. Курды не хотят ждать, когда их помощь перестанет быть нужной и им укажут на дверь, как это уже не раз бывало в прошлом.

Обманутые надежды

Севрский договор, подписанный в 1920 году по итогам Первой мировой войны странами Антанты и их союзниками с Османской империей, предполагал создание независимого курдского государства. Но уже в Лозаннском договоре 1923 года эта территория была поделена между Турцией, Ираком и Сирией (две последние страны были под протекторатом Великобритании и Франции). Курды боролись с турками за независимость с конца XIX века, но в итоге остались ни с чем.

Затем десятилетиями мировые и региональные державы использовали курдский фактор в своих интересах, обещая курдам если не независимость, то широкую автономию. Но обещания оставались пустыми. Война для курдов никогда не заканчивалась.

Курдский автономный район в Ираке был создан в 1970 году на территории трех иракских провинций: Дахук, Эрбиль и Сулеймания. Это была примерно половина исторических территорий Иракского Курдистана. В автономию не вошел Киркук. Это, а также ограничение прав курдов послужило причиной для начала одного из самых массовых курдских восстаний. В итоге с 1975 и до конца 1980-х годов в Ираке по приказу Саддама Хусейна проводилась политика арабизации курдских районов. Против курдов применяли химическое оружие, сотни тысяч были казнены, многие курдские города и деревни сровняли с землей. На помощь им никто не пришел, пока это не стало выгодно.

Ситуация резко изменилась в апреле 1991 года, когда после очередного потерпевшего крах курдского восстания СБ ООН объявил территорию Ирака к северу от 36-й параллели зоной безопасности. Это произошло спустя несколько месяцев после операции «Буря в пустыне», в ходе которой международная коалиция во главе с США впервые выступила против Багдада. Наказав режим Хусейна за попытку аннексировать Кувейт, Вашингтон решил не останавливаться, и к октябрю 1991 года международная коалиция во главе с США и курдские военизированные формирования пешмерга заставили иракские войска покинуть Дахук, Эрбиль и Сулейманию.

На 12 лет Иракский Курдистан был полностью оторван от Ирака и жил своей жизнью – политической и экономической. Выросло целое поколение, которое не знало арабского и ничем не было связано с Багдадом, разве что контрабандной торговлей. Представить воссоединение было практически невозможно. Но после свержения Саддама Хусейна курдам не дали отделиться от Ирака. Международное сообщество не могло допустить раскола страны, да и курды претендовали на гораздо большую территорию, чем та, что находилась под их контролем до 2003 года.

Речь шла о традиционных курдских землях, прежде всего нефтеносном районе Киркука, который еще в 1992 году курдский парламент объявил своей столицей, хотя город и находился под юрисдикцией Багдада.

После долгих споров и попыток учесть все интересы в 2005 году была одобрена Конституция Ирака, закрепившая за Иракским Курдистаном право самостоятельно распоряжаться нефтяными доходами и иметь собственное вооруженное ополчение – пешмерга. При этом статья 140 Конституции признавала наличие спорных территорий и предписывала провести референдум по их самоопределению не позднее 31 декабря 2007 года.

Но этого не случилось. Поэтому в 2009 году Национальная ассамблея Иракского Курдистана в одностороннем порядке утвердила проект новой Конституции автономии, где включила Киркук в состав Курдистана. Это стало своеобразной декларацией о намерениях. Оставалось только ждать, когда курды попробуют эти намерения реализовать.

Война с ИГИЛ только укрепила позиции курдов. Еще в марте над Киркуком по инициативе губернатора провинции Наджм ад-Дина Карима был поднят курдский флаг. Примерно тогда же в Эрбиле объявили, что референдум о независимости пройдет до конца года.

Спорных территорий больше нет

Премьер-министр Иракского Курдистана Нечирван Барзани уже выразил надежду, что термин «спорные территории» исчезнет из политического словаря Эрбиля и Багдада. «У нас больше нет спорных территорий… Впрочем, эти районы никогда и не были спорными. Они часть курдского региона и были освобождены благодаря крови, пролитой мучениками и пешмерга. Все разговоры на эту тему не должны больше походить на те, что велись несколько лет назад», – заявил он.

Его дядя, президент Иракского Курдистана (официально – глава регионального правительства Курдистана) Масуд Барзани утверждает, что референдум о независимости предотвратит новое кровопролитие в Ираке. Во многом он прав. В сложившейся ситуации важно договориться с иракскими властями и раз и навсегда разграничить территорию. Иначе столкновения неизбежны. Но уступит ли так легко Багдад – большой вопрос. Очевидно, что потребуются длительные переговоры, в которые будут вовлечены и региональные, и мировые державы, в том числе США и Россия.

Впрочем, проведение референдума еще не означает, что сразу после него курды в одностороннем порядке объявят независимость. Они всего лишь рассчитывают получить юридическое обоснование для переговоров (а на самом деле торга) с Багдадом.

Барзани уже пообещал, что сохранит контакты с иракским правительством во всем, что касается борьбы с терроризмом, а курдские пешмерга будут сотрудничать с иракской армией. «Мы хотим решить вопрос путем диалога», – сказал он в интервью Foreign Policy, добавив, что премьер-министр Ирака Хейдар аль-Абади в разговоре с ним был настроен позитивно.

Такая оценка расходится с официальной реакцией Багдада, но, с другой стороны, премьер аль-Абади вполне мог быть доволен обещанием Барзани не делать резких шагов в одностороннем порядке.

В Эрбиле не все спокойно

Есть и еще один потенциальный источник рисков. Барзани сейчас может обещать что угодно, но нет гарантий, что он останется у власти после 6 декабря, когда в Иракском Курдистане должны пройти парламентские и президентские выборы. Семидесятилетний Масуд Барзани, чей срок полномочий истек еще в 2015 году, заявил, что не будет выставлять свою кандидатуру на пост президента. Сдержит ли он слово? А если да, то кто его заменит? Не вспыхнет ли очередной внутрикурдский конфликт? Опыт гражданской войны у иракских курдов уже был.

Даже решение провести референдум о независимости поддержали хоть и большинство, но не все политические силы Иракского Курдистана. Против выступили две партии: Движение за перемены («Горран») и Исламская группа Курдистана. Они считают, что подобное решение может принять только парламент, работа которого приостановлена с октября 2015 года из-за разногласий между «Горраном» и Демократической партией Курдистана (ДПК), возглавляемой Барзани.

Противники референдума опасаются, что он принесет дополнительные очки клану Барзани на предстоящих в декабре президентских и парламентских выборах.

Следует также учитывать, что на «спорных территориях» находятся курдские вооруженные формирования, неподконтрольные Эрбилю. Например, отряды турецкой Курдской рабочей партии – давнего врага и Анкары, и Барзани. С ними вопрос о референдуме Эрбиль не согласовывал.

Поэтому возникает еще один вопрос: кто же будет контролировать территорию, которую Барзани хочет официально включить в Иракский Курдистан? Особенно с учетом того, что у всех курдских сил разные зарубежные покровители. Так, Демократическая партия Курдистана Барзани всегда тяготела к Анкаре. А вот ее основному конкуренту в Иракском Курдистане – Патриотическому союзу Курдистана (ПСК), базирующемуся в Сулеймании, всегда благоволил Тегеран. Так же как и партии «Горран». Тегеран поддерживал контакты и с турецкой Рабочей партией Курдистана (РПК). Даже в самый разгар войны с ИГИЛ случались столкновения между отрядами Барзани и силами турецкой РПК.

Запутанные интересы

Соседи курдов были готовы смотреть на многосторонние контакты Эрбиля сквозь пальцы. Но референдум о независимости пошатнет статус-кво и может привести к переделу зон влияния, и не только в Иракском Курдистане.

В Тегеране и в Москве опасаются, что раскол Ирака станет прецедентом, который потом отразится на Сирии. Ситуация в других странах с курдскими меньшинствами – Турции и Иране – все-таки относительно стабильна, а вот тема раздела Сирии постоянно возникает в политической повестке дня. Кроме того, иранские власти связаны с Багдадом тесными союзническими отношениями и поэтому не могут открыто поддержать Барзани.

Анкару беспокоит активная деятельность на территории Ирака и Сирии отрядов турецкой Рабочей партии Курдистана. Заботит ее и потенциальный центробежный эффект. Но при этом и Иран, и Турция очень активны в экономике Иракского Курдистана, в том числе в нефтяных проектах, поэтому в конфликте с Эрбилем не заинтересованы.

Открыто дать согласие на раздел Ирака не сможет и Вашингтон. Свергув Саддама Хусейна, США взяли на себя ответственность за реконструкцию Ирака и обязались сохранить его территориальную целостность. Но в то же время для Вашингтона важны военные контакты с иракскими курдами. Ведь противостояние с ИГИЛ все еще продолжается, да и в дальнейшем неясно, каким будет расклад сил в регионе. Работают в Иракском Курдистане и западные нефтяные компании.

Москва нуждается в поддержке курдов в Сирии. Что касается Иракского Курдистана, то здесь она наращивает в первую очередь экономическое сотрудничество. В феврале «Роснефть» подписала с Эрбилем контракт о покупке нефти на период с 2017 по 2019 год. А в июне в ходе визита в Россию Нечирвана Барзани была достигнута договоренность о монетизации проекта по эксплуатации экспортного нефтепровода на территории Иракского Курдистана. «Роснефть» получила доступ к управлению крупной региональной транспортной системой, мощностью 700 тысяч баррелей в сутки с планируемым расширением до 1 млн баррелей до конца 2017 года. Есть и другие проекты в сфере энергетики. Все они ориентированы на длительное сотрудничество и требуют стабильности.

В итоге однозначно выбрать Багдад или Эрбиль внешние силы не могут. Неслучайно так похоже расплывчаты официальные заявления Госдепа США и МИД РФ.

«Мы поддерживаем единый, стабильный и федеративный Ирак. Мы ценим и понимаем законные чаяния народа Иракского Курдистана, – заявили в Госдепартаменте. – Мы будем поощрять региональные власти к взаимодействию с правительством Ирака по целому ряду важных вопросов, среди которых будущее отношений между Эрбилем и Багдадом».

«Исходим из того, что все известные проблемы в отношениях между курдскими властями и федеральным центром в Багдаде, в том числе по вопросу формата их сосуществования, должны решаться путем конструктивных переговоров и с непременным учетом общих приоритетных задач, прежде всего борьбы с международным терроризмом», – назвала российскую позицию Мария Захарова.

То есть формально идея референдума воспринята отрицательно, но крест на независимости Иракского Курдистана никто не ставит. При этом официальной реакции глав США и РФ пока нет. По словам Барзани, американский президент Дональд Трамп просил его перенести референдум, но получил отказ. Президент России Владимир Путин пообещал выстраивать свою позицию по курдскому вопросу в рамках международного права.

Эрбиль, конечно, заинтересован в международной поддержке – несмотря на браваду, курдские политики не хотят остаться в изоляции. Поэтому референдум – это только начало торга о статусе Иракского Курдистана. И исходы тут возможны самые разные. В конце концов, Палестина получила статус государства – наблюдателя в ООН, но по-прежнему зависима от Израиля, а статус многих территорий давно висит в воздухе. Переговоры можно вести годами, если бы не нефть и не постоянная угроза со стороны террористов в регионе.

Ирак. Сирия. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 4 июля 2017 > № 2232556 Марианна Беленькая


Саудовская Аравия. США. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 22 июня 2017 > № 2223402 Марианна Беленькая

Почти король. Как молодой наследник изменит Саудовскую Аравию

Марианна Беленькая

Взгляды бен Салмана во многом напоминают программу Трампа; «Саудовская Аравия – прежде всего» и «Сделаем королевство снова великим» – это вполне из лексикона принца. Именно он стоял за решением начать войну в Йемене, он же отвечает за обострение отношений с Ираном и кризис вокруг Катара. Бен Салман получил то, о чем мечтал, – шанс избавиться на Ближнем Востоке от влияния Ирана и других соперников

Амбициозный и импульсивный – так можно коротко описать нового наследного принца Саудовской Аравии Мухаммеда бен Салмана Аль Сауда, которому в августе исполнится 32 года. Молодой лидер для страны, две трети населения которой моложе тридцати. Для Саудовской Аравии, где власть находится в руках правителей, чей средний возраст 70–80 лет, назначение Мухаммеда бен Салмана – революционный шаг. Впрочем, не неожиданный. Вопрос был лишь в том, когда король Салман бен Абдул-Азиз Аль Сауд официально назначит своего любимого сына преемником.

За два года в качестве заместителя наследника принц фактически сосредоточил все рычаги власти в своих руках. Его также быстро заметили на международной арене – в декабре 2015 года журнал Forbes включил молодого принца в рейтинг ста самых влиятельных мыслителей мира в категории «лидеры» вместе с канцлером Германии Ангелой Меркель и президентом России Владимиром Путиным.

Бен Салман поставил себе цель вернуть Саудовской Аравии роль регионального лидера, вывести страну из спячки. Для него не составляет труда начать войну, которая стоит миллиарды, бросить вызов соседям и одновременно объявить один из самых дерзких планов по восстановлению экономики королевства. Очень быстро Мухаммед бен Салман из малоизвестного широкой публике принца превратился в кумира саудовской молодежи и выстроил диалог со многими влиятельными силами на международной арене, хотя для этого пришлось бросить вызов Вашингтону.

В нарушение всех протоколов бен Салман указал президенту США Бараку Обаме на ошибки и провалы американской политики на Ближнем Востоке. Зато он нашел полное взаимопонимание с новым президентом США – Дональдом Трампом. Результатом стали многомиллиардные контракты между двумя странами. По сути, принц сделал инвестиции в свое будущее, ведь с учетом возраста и состояния здоровья его отца Мухаммед бен Салман может стать самым молодым королем Саудовской Аравии. Как уже стал самым молодым наследником престола с 1933 года и самым молодым министром обороны в истории королевства. Пост главы оборонного ведомства принц за собой сохранил, а вместе с титулом наследника получил и пост первого вице-премьера.

Карьерный взлет и дворцовые интриги

Принц Мухаммед с 2009 года сопровождает отца на всех этапах его политической карьеры. Начал он с должности советника губернатора Эр-Рияда, затем стал личным советником наследного принца и министра обороны, главой Суда наследного принца (совещательного органа при наследнике престола) и государственным министром.

Но этого опыта не хватило для того, чтобы стать первым наследником сразу же после восхождения его отца на трон. Не закрепившись во власти, новый король не мог пойти на столь революционный шаг – нужно было подготовить сына и создать для него необходимые условия, расчистить территорию от старшего поколения. С 2006 года решения короля недостаточно для назначения наследника, его должен одобрить Совет присяги, состоящий из сыновей первого короля Саудовской Аравии Абдул-Азиза Аль Сауда и, в случае их смерти, старших наследников. А интриг и междоусобиц в королевской семье хватает. Даже сейчас принц Мухаммед получил не абсолютное число голосов – 31 из 34.

Поэтому после прихода к власти король Салман решил продвигать своего сына постепенно. В январе 2015 года он назначил сына министром обороны, в апреле – заместителем наследного принца. А самим наследником тогда стал племянник короля 56-летний Мухаммед бен Наиф Аль Сауд – один из самых влиятельных людей в королевстве. «Царь контртерроризма» – так называли его западные СМИ. Придя в Министерство внутренних дел в 1999 году на должность помощника своего отца, он на протяжении почти 13 лет отвечал за реализацию программ по борьбе с терроризмом и мятежниками. Все это время бен Наиф поддерживал тесные связи с американской администрацией (примерно до окончания первого срока Обамы) и пользовался уважением в европейских столицах.

На фоне бен Наифа сын короля выглядел неопытным мальчишкой. Его еще нужно было подготовить к ответственному посту. Для консервативной верхушки Саудовской Аравии и без того было потрясением, что впервые в истории королевства наследниками короля стали не сыновья основателя государства, а его внуки. Началась смена поколений во власти. Сейчас король сделал еще один шаг в этом направлении, тем более за два года молодой Мухаммед бен Салман фактически отодвинул своего старшего кузена бен Наифа на второй план.

Аравия прежде всего

Младший принц с самого начала не скрывал амбиций и окружил себя иностранными пиарщиками и имиджмейкерами, удачно играл на желании населения видеть Саудовскую Аравию сильным игроком в регионе. Кстати, его взгляды напоминают программу Трампа; «Саудовская Аравия – прежде всего» и «Сделаем королевство снова великим» – это вполне из лексикона принца. Да и основная проблема очень напоминает проблему Трампа – безработица. Ее уровень в стране достигает 12%, большинство безработных составляет молодежь.

Цель принца – снизить число безработных до 7%. Это один из пунктов разработанной им программы «Видение-2030» (Vision-2030), основная задача которой – положить конец нефтяной зависимости страны через диверсификацию экономики. В планах десятки проектов развития в разных секторах экономики, локализация производства, приватизация госкомпаний и создание суверенного фонда на сумму $2 трлн.

Примечательно, что именно на эту сумму, по данным CNNmoney, саудовские власти собираются провести IPO Aramco – одной из крупнейших в мире нефтяных компаний. Независимые аналитики говорят о сумме $1,4 трлн. Первичное размещение акций (5%) намечено на 2018 год. Выручка Саудовской Аравии может составить, по разным прогнозам, от $70 до $100 млрд. Дефицит бюджета Саудовской Аравии в 2016 году – $87 млрд, на этот год в бюджете заложен дефицит около $52,8 млрд. Однако, как подчеркивают аналитики, для этого Эр-Рияду нужны стабильные цены на нефть около $55 за баррель. В день назначения принца Мухаммеда бен Салмана главным наследником нефть торговалась у уровня $44–46.

Учитывая ситуацию, многие эксперты прогнозируют довольно агрессивную линию поведения наследника. Для поддержки стабильно высоких цен на нефть можно пойти на что угодно – развязать небольшую войну в регионе, надавить на соседей, которые превышают согласованный ОПЕК уровень добычи или просто претендуют на лидерство на Ближнем Востоке. А молодой принц не терпит конкуренции.

Благословение Трампа и печаль Тегерана

Именно молодой Мухаммед бен Салман стоял за решением Саудовской Аравии начать войну в Йемене против мятежников-хуситов. Он же ответственен за обострение саудовско-иранских отношений и последний кризис вокруг Катара. С приходом к власти Трампа бен Салман получил то, о чем мечтал, – шанс наконец-то избавиться от иранского влияния на Ближнем Востоке, а заодно и от других соперников. Первым стал Катар, которым также управляет молодой и амбициозный эмир. Шейх Тамим бен Хамад Аль Тани всего на пять лет старше принца Мухаммеда.

Также благодаря Трампу второе дыхание появилось и у инициативы принца создать исламскую коалицию по борьбе с терроризмом. О ее формировании было сказано еще в декабре 2015 года. Тогда коалиция так толком и не заработала, зато бен Салман открыто продемонстрировал, что готов покуситься на поле деятельности своего кузена, тогдашнего наследника бен Наифа. Бен Наиф постепенно отходил в тень, подолгу отсутствовал в стране.

Можно сказать, что Трамп благословил молодого принца. Король Салман может быть спокоен – миллиардные контракты с США, а также совместные договоренности по борьбе с терроризмом и общие взгляды руководства двух стран на амбиции Ирана обеспечат безопасное будущее наследника.

Иран назначение принца Мухаммеда расстроило. В Тегеране назвали произошедшее мягким переворотом, зато израильская газета «Гаарец» – «хорошей новостью для Израиля и США». «Твердая антииранская позиция делает его важным партнером, и не только в борьбе с Ираном. Бен Салман согласен с США, что необходимо положить конец российскому влиянию в регионе, свергнуть режим президента Башара Асада в Сирии и твердо противостоять "Исламскому государству" (запрещено в РФ) и другим радикальным организациям, от "Братьев-мусульман" до "Хезболлы"», – пишет газета, подчеркивая, что, по неофициальной информации, принц несколько раз встречался с израильскими высокопоставленными политиками.

Существование альянса между США, Израилем и Саудовской Аравией давно не секрет. Недавнее ближневосточное турне президента Трампа, когда он из Эр-Рияда прилетел в Тель-Авив, лишь подтвердило это.

Мир ради нефти

В отношениях с Россией у молодого наследника не все так просто. Москва, в отличие от Вашингтона, не может похвастаться миллиардными сделками с саудовцами. Товарооборот между двумя странами в 2016 году составил примерно $491,6 млн (в 2015-м этот показатель почти достиг миллиарда долларов США). Обе страны придерживаются диаметрально противоположных взглядов по ситуации вокруг Сирии и Ирана. И безусловно, Москва не захочет оставить с таким трудом завоеванные позиции на Ближнем Востоке и выйти из игры.

Но есть и то, что сближает Россию и Саудовскую Аравию, – это попытка избавиться от нефтяной зависимости, а пока этого не случилось – борьба за высокие цены на нефть. Весомый аргумент для того, чтобы вести диалог. «Самое главное, нам удается выстраивать прочный фундамент в том, что касается стабилизации нефтяного рынка и цен на энергоносители. И это предоставляет нам хорошие возможности для дальнейшего построения стратегического будущего», – заявил бен Салман в ходе встречи с президентом России Владимиром Путиным в Москве буквально месяц назад. Это не первый разговор двух политиков. Эксперты признают, что в 2016 году Путин сыграл ключевую роль в достижении соглашения между странами – членами ОПЕК о снижении добычи нефти, урегулировав разногласия между Ираном и Саудовской Аравией.

Призывы Эр-Рияда к Вашингтону усилить влияние на Ближнем Востоке отнюдь не мешают принцу Мухаммеду выстраивать отношения с российским лидером. И связи двух стран, в том числе и экономические, будут развиваться. Сейчас речь идет о создании совместного фонда инвестиций в российскую энергетику, а также об инвестициях в другие сектора экономики. Это будет влиять и на политические контакты. «Что касается тех точек, по которым у нас разногласия, то здесь существуют четкие механизмы их преодоления», – сказал на встрече с Путиным бен Салман.

Но все же Москве надо помнить, что Саудовская Аравия не самый надежный партнер. Впрочем, на Ближнем Востоке то же самое можно сказать практически о любой стране. Знают это и в США. Пока будущий король умудряется находить точки соприкосновения и с Трампом, и с Путиным, и, возможно, многое перенимать у них. Но несомненно, у него есть амбиции превзойти своих «учителей». Скучно с ним не будет – он уже сейчас стал одним из самых амбициозных политиков в регионе.

Саудовская Аравия. США. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 22 июня 2017 > № 2223402 Марианна Беленькая


Сирия. Россия. США > Армия, полиция > carnegie.ru, 19 июня 2017 > № 2214363 Марианна Беленькая

Непроверенно мертв. Зачем Россия заявила об убийстве аль-Багдади

Марианна Беленькая

Российские военные, имея данные, что в ходе их операции могла быть уничтожена верхушка ИГ, решили заранее застолбить территорию. Подтвердится информация – отлично, нет – не страшно. Можно рискнуть ради такого пропагандистского козыря, ведь гибель аль-Багдади может стать таким же символом, как и освобождение Пальмиры

Минобороны России проверяет информацию о гибели лидера группировки «Исламское государство» (запрещена в России) Абу Бакра аль-Багдади в результате удара российской авиации по южному предместью Ракки в конце мая. Это сообщение, опубликованное 16 июня, вызывает множество вопросов, среди них: жив или нет аль-Багдади, если все-таки нет, то как отразится его смерть на ИГ и, главное, зачем Минобороны выпустило не до конца проверенное сообщение именно сейчас.

Долгое молчание

Во многих столицах к заявлению российских военных отнеслись осторожно – это уже примерно седьмое сообщение о смерти аль-Багдади с июня 2014 года, когда он объявил о создании исламского халифата на захваченных территориях Ирака и Сирии. Этим временем датируется и последнее видео с аль-Багдади. Больше он на публике не появлялся. Именно поэтому многие предпочитают судить о его судьбе по официальным заявлениям ИГ.

В Вашингтоне встретили сообщение российского Минобороны со скептицизмом. «Тот факт, что авиаудар такого масштаба был осуществлен так давно и о нем с тех пор ничего не было известно, вызывает много вопросов и подозрений», – сказал представитель Белого дома журналистам. Москва уверяет, что американцы были предупреждены об ударе по Ракке. Американские военные сообщили, что сейчас анализируют все, что передали им по горячей линии российские коллеги, и сравнивают это со своими источниками.

Сомнения Белого дома понять можно – история российской операции в Ракке действительно выглядит странно. Минобороны сообщило, что в ночь на 28 мая в результате удара по южному предместью города были уничтожены высокопоставленные командиры террористической группировки, входившие в состав военного совета ИГ, а также около тридцати полевых командиров среднего звена и до трехсот боевиков их личной охраны. По данным источников, на военном совете был и аль-Багдади.

При этом местные СМИ, ведущие мониторинг событий в Ракке, в этот период о российской авиации не упоминают. Напротив, пишут о серьезных ударах по городу (как в результате авианалетов, так и обстрела артиллерии) со стороны западной коалиции и курдских Сил народной самообороны. Есть и фото с мест событий, в том числе разрушений внутри мечети Аль-Ало, в районе которой, судя по распространенной Минобороны фотографии, и нанесли удар российские самолеты. Но в самой Ракке в этих разрушениях обвиняют коалицию.

Об этом пишет и сообщество «Ракку режут в молчании», имеющее свои аккаунты в Twitter и Facebook, и сайт Raqqa Post.

По данным последнего, за три дня с начала Рамадана (27 мая) в Ракке в результате действий коалиции были убиты десятки мирных жителей, а также боевиков ИГ. Речь идет, по разным данным, о 70–80 погибших (непонятно, с учетом ИГ или без). Также разрушено множество зданий – и жилые дома, и официальные учреждения. Многих хоронят сразу во дворах, так как нет возможности отвезти тела на кладбище. «Последствия ударов, которые наносились в эти три дня между магрибом (вечерняя молитва после заката) и сухуром (предрассветная трапеза во время Рамадана), гораздо более жестоки, чем результаты бомбардировок российской авиации и авиации режима Асада, которым подвергалась Ракка», – пишет Raqqa Post.

«Ракку режут в молчании» позиционирует себя как ресурс, который противостоит одновременно и ИГ, и режиму Асада. На его страницах сообщается о происходящих в городе событиях, поименно называются погибшие. Но нет ничего о трехстах погибших и российском авиаударе. Безусловно, ночью в городе могли не разглядеть, чьи самолеты нанесли удар по определенному району. Можно выдвинуть и версию, что упомянутые информационные ресурсы сочувствуют США и не хотят распространяться об успешной российской операции, но все-таки речь идет о слишком большом числе погибших в одном месте, чтобы информация об этом не появилась нигде в течение почти трех недель. Кроме того, до сих пор о российских ударах сирийские оппозиционные СМИ упоминать не забывали.

Оперативно распространяло сообщения о других своих операциях и Минобороны. Так, информация об ударах российских военных к югу от Ракки – 25 и 30 мая – появилась буквально через несколько дней после того, как ВВС РФ остановили две колонны боевиков, вышедших через открытый коридор из осажденного города по направлению к Пальмире. При этом командующий российской группировкой войск на территории Сирии генерал-полковник Сергей Суровикин обвинил коалицию во главе с США и подконтрольные им отряды курдов в том, что они вступают в сговор с главарями ИГ, которые без боя сдают населенные пункты и направляются в провинции, где активно действуют сирийские правительственные силы.

Но операция 28 мая оставалась в тайне. Возможно, Минобороны нужно было время, чтобы проверить информацию, кто действительно погиб в ходе нанесенного удара.

Вопрос в том, а был ли вообще в это время аль-Багдади в Ракке? Местные активисты подтвердить его местонахождение в городе не могут. Еще в марте арабские СМИ писали, что руководство ИГ перебазировалось из Ракки в Дейр-эз-Зор, а в середине июня появились уточнения – верхушка ИГ выбрала своим новым штабом город Эль-Маядин у иракской границы, чуть южнее Дейр-эз-Зора.

В один день с Минобороны агентство AP сообщило, что аль-Багдади находится в Эль-Маядине. В пользу того, что именно там разместился штаб ИГ, говорят и новости о гибели в этом городе в конце мая Раяна Машааля, основателя агентства Amaq, главного пропагандистского рупора террористической группировки. Есть версия, что аль-Багдади и вовсе находится в Ираке.

Впрочем, у сил ИГ в Ракке также осталось свое руководство, но, зная, какая охота идет за ними и как активно бомбят город, трудно представить, что в одном месте собралось более трехсот человек. Хотя с учетом того, что боевики ИГ пытались выйти из Ракки именно через южные районы города и чувствовали себя безнаказанно, вполне возможно, что одно из их мест сбора как раз и было в месте атаки российских ВВС.

Гонка фронтов

Справедливости ради, российские военные сами до конца не уверены в смерти аль-Багдади – неслучайно в сообщении говорится о проверке информации. Осторожны в высказываниях и российские дипломаты и чиновники. Зачем же, уже прождав три недели, нужно было все-таки предать гласности не до конца проверенную информацию?

Как версия – в Минобороны поторопились закрепить за собой право первой ночи. Буквально за шесть дней до сделанных заявлений в СМИ фактически ниоткуда появилась очередная информация о гибели аль-Багдади в Ракке. Об этом написала Daily Mail со ссылкой на сирийские государственные СМИ. Никаких официальных сообщений на этот счет на самом деле не было, и тогда мало кто поверил в очередное сообщение о гибели лидера ИГ. Но, видимо, российские военные, имея данные, что в ходе их операции могла быть уничтожена верхушка ИГ, решили заранее застолбить территорию. Подтвердится информация – отлично, нет – не страшно; в конце концов, ошибочные сообщения о гибели лидеров террористов публикуют и США, и никто по этому поводу не переживает.

Но все же тот, кто докажет, что смог уничтожить аль-Багдади, получит серьезный пропагандистский козырь. Для Москвы гибель аль-Багдади могла бы стать таким же символом, как и освобождение от боевиков ИГ Пальмиры. Особенно на фоне обвинений со стороны США, что Россия зачастую воюет в Сирии не с ИГ, а помогает президенту Асаду бороться с вооруженной оппозицией.

Пальмира была наглядным доказательством того, что российские военные все же вносят немалый вклад в борьбу с террористами. И здесь оказалось не так уж важно с точки зрения пропаганды, что буквально через полгода Пальмира снова попала в руки ИГ. И российская, и мировая общественность запомнили, что именно Россия внесла особый вклад в освобождение древнего города, тогда как у западной коалиции на тот момент не было столь громких успехов.

Сейчас до полного освобождения иракскими войсками Мосула остаются считаные метры. Западная коалиция и курды буквально ровняют Ракку с землей, не пренебрегая в том числе и фосфорными бомбами. ИГ фактически лишилось двух своих столиц. И это не только военная, но и серьезная имиджевая победа, которая заслоняет роль Москвы. Как бы российские военные ни высказывали своих опасений, что боевики ИГ беспрепятственно покидают Ракку, чтобы передислоцироваться в другие места, это потонет в победных отчетах западной коалиции. Перевесить эти новости может только смерть аль-Багдади.

Информационная война отражает ситуацию на поле боя. Неслучайно российские официальные лица в день, когда было сделано заявление Минобороны, волновались совсем из-за других вопросов, а не из-за недоказанной гибели лидера ИГ. Речь идет о том, кто возьмет под контроль восток Сирии (предварительно освободив его от ИГ) – США и поддерживаемая ими вооруженная оппозиция или сирийская армия и ее союзники.

Десятого июня сирийские правительственные войска при поддержке шиитских формирований вышли к границе с Ираком. Практически одновременно с другой стороны к границе пробились отряды иракского проправительственного шиитского ополчения. А спустя четыре дня было объявлено, что Багдад и Дамаск создают совместный центр для борьбы с ИГ в приграничных районах. Все это происходило на фоне ударов сил коалиции по сирийским военным, а также сообщений о размещении коалицией на границе Сирии с Ираком и Иорданией реактивных систем залпового огня и появлении новой американской базы в этом районе.

Без Багдади

По словам главы МИД РФ Сергея Лаврова, эти действия коалиции расцениваются в Москве как стремление создать дополнительную военную группировку, которая не позволит обеспечить устойчивость каналов связи между правительственными и проправительственными силами Сирии и их партнерами в Ираке. США опасаются создания в этом районе «шиитского полумесяца», полагают в Москве. А вернее, опасаются Ирана, который, уже не скрываясь, участвует в военных операциях в Сирии и демонстрирует свои возможности (обстрел Дейр-эз-Зора баллистическими ракетами тому свидетельство).

Россию же беспокоят действия США. Помимо вмешательства в операции сирийской армии и усиления на востоке, Москву волнует вопрос, что из-под ударов международной коалиции систематически выводятся боевики террористической группировки «Джебхат ан-Нусра» (запрещена в РФ).

«Несмотря на все правовые требования, опирающиеся на то, что «Джебхат ан-Нусра» как филиал «Аль-Каиды» включена в террористический список СБ ООН, в террористический список США, многих других западных стран, как, собственно, и в России, на практике борьбу с ИГ мы видим, борьбу с «Джебхат ан-Нусра» и структурами, которые с ней смешались, мы практически не наблюдаем», – подчеркнул министр в беседе с журналистами, когда его попросили прокомментировать гибель аль-Багдади. В этот же день на дефицит взаимодействия в Сирии между РФ и США посетовал и пресс-секретарь президента Дмитрий Песков, указав, что желания сотрудничать нет именно с американской стороны.

Проблема сотрудничества с США по Сирии для Москвы гораздо более актуальна, чем судьба аль-Багдади. Не только Ракку, а всю Сирию раздирает на куски борьба внешних сил за влияние в этой стране. Но все же в России пытаются наладить диалог, не желая терять своих позиций в Сирии и понимая, что без согласия с Вашингтоном бесполезно говорить о мирном урегулировании и борьбе с терроризмом.

Что касается аль-Багдади, то он всего лишь символ. Еще в начале июня одна из ведущих арабских газет «Аш-Шарк аль-Аусат» со ссылкой на сирийские источники писала, что ИГ ограничила полномочия своего лидера. По информации газеты, был создан комитет из 12 человек, который находится на сирийской территории, и именно он осуществляет руководство всеми операциями в Сирии и Ираке. Правда ли это, подтверждений нет. В любом случае ИГ существует до тех пор, пока у него есть ресурсы, в первую очередь финансовые.

Потеря контроля над нефтеносными районами будет существенным ударом по группировке, но важнее всего перекрыть каналы финансирования извне. Денежные потоки из Катара сейчас находятся под пристальным вниманием спецслужб, но есть и другие спонсоры в странах Персидского залива. Также нельзя забывать и о ячейках ИГ в Европе и Африке.

Безусловно, победа в Сирии и Ираке выбьет из-под ног группировки основную базу, но это означает лишь то, что многие из ее боевиков будут искать новое убежище или просто вернутся домой – в другие арабские страны и Европу. Что касается сирийских боевиков ИГ, то если они не засветились в том или ином районе, они смогут просто перейти в ряды вооруженной сирийской оппозиции, которую поддерживает западная коалиция. Тем более что многие попали в ИГ именно оттуда. Например, уже упомянутый основатель агентства Amaq, который в начале событий в Сирии был официальным представителем Свободной сирийской армии в Алеппо. Остается к тому же и «Джебхат ан-Нусра», которая одно время воевала с ИГ бок о бок.

Но все же «бренд аль-Багдади» слишком раскручен, и, если его не станет, с облегчением вздохнут во всех мировых столицах. Были бы доказательства.

Сирия. Россия. США > Армия, полиция > carnegie.ru, 19 июня 2017 > № 2214363 Марианна Беленькая


Израиль. Египет. Сирия. Ближний Восток > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 8 июня 2017 > № 2206835 Марианна Беленькая

50 лет и 6 дней. Чем опасно, что Шестидневная война до сих пор не закончилась

Марианна Беленькая

Пока арабские лидеры предпочитают иметь дело с Израилем, а не с Ираном и движениями сопротивления, когда среди арабов нет объединяющего лидера, когда на первый план выходят прагматичные интересы, а не идеология, – самое время искать компромиссы и пытаться решить все конфликтные вопросы. Иначе чаша весов может опять склониться в сторону тех, кто готов вернуть на первый план борьбу с Израилем

В эти дни и в Израиле, и в арабском мире отмечают 50-ю годовщину Шестидневной войны. Чудо для одних и катастрофа для других. Эта война кардинально изменила Ближний Восток, и до сих пор многое в этом регионе происходит с оглядкой на события 5–10 июня 1967 года. Не зря с обеих сторон конфликта зачастую можно встретить мнение, что эта война еще не закончилась.

Прийти, победить, оккупировать

Израиль начал третью арабо-израильскую войну, нанеся превентивный удар по армиям Египта, Сирии и Иордании. В итоге израильтяне одержали сокрушительную победу и увеличили свою территорию в четыре раза. Израиль занял Западный берег реки Иордан и Восточный Иерусалим (были под контролем Иордании), Синайский полуостров и сектор Газа (под контролем Египта) и сирийские Голанские высоты.

«Как мы вообще могли бы существовать, если бы ширина страны оставалась 12–13 километров… Из узкой прибрежной страны, живущей под постоянной угрозой, мы превратились в страну с просторами, достаточными для обороны и обеспечения безопасности, страну, в чьей столице больше не хозяйничают вражеские солдаты», – заявил премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху на церемонии в Кнессете, посвященной юбилею.

Выиграв войну, Израиль отстоял свое право на существование. Но в то же время и приобрел массу проблем. Еще в 1967 году многие израильские политики предсказывали, что переварить оккупированные территории будет очень трудно. Тем не менее многие из этих «временно удерживаемых территорий», как изначально называли израильские СМИ новые приобретения, стали неотъемлемой частью Израиля, а в 1980 году Кнессет принял закон, по которому Иерусалим объявлен «единой и неделимой» столицей страны. В свою очередь арабы продолжают настаивать на возвращении к границам, существовавшим до 5 июня 1967 года, как это и зафиксировано в резолюциях СБ ООН. Впрочем, эти голоса сейчас звучат намного слабее, чем раньше.

«Арабская весна», или 50 лет спустя

Звучит удивительно, но «арабская весна» во многом стала логическим завершением той трансформации, которая началась в регионе в 1967 году. Поражение в июньской войне впервые подорвало веру арабов в идеи арабского национализма и арабского единства. Именно тогда был дан первый сильный импульс к активизации политического ислама, в том числе его экстремистских проявлений.

Тираны потерпели поражение, только истинная вера может привести к победе и избавить от унижения – такие идеи нашли подходящую почву в арабском (да и в целом в исламском мире) после 1967 года. Эти слова повторяют и сегодня многие религиозные деятели. Например, шейх Юсуф аль-Кардави, идеолог «Братьев-мусульман» (организация запрещена в России) в своей статье, посвященной 50-летию «июньской катастрофы».

События 1967 года стали переломными и для светской части арабского общества, особенно в среде творческой интеллигенции. Война принесла отрезвление от лозунгов, разочарование в лидерах и ощущение катастрофы. Особенно это было заметно в Египте. А в 2011 году на улицы арабских городов вышли «дети», воспитанные и арабскими «шестидесятниками», и теми, кто превратил ислам в инструмент политической борьбы.

И снова разочарование. То, что происходит сейчас в арабском мире, гораздо хуже шокирующего и неожиданного поражения в войне 1967 года, пишет иорданская газета «Ар-Рай». Ливанская «Ан-Нахар» считает, что за 50 лет Ближний Восток не избавился от последствий июньской войны, но сейчас, в отличие от предыдущих десятилетий, арабы в первую очередь губят себя сами, хотя раньше главной разрушительной силой в регионе был Израиль и западные колонизаторы. В аналогичном ключе пишут и другие издания.

Безусловно, в арабском общественном сознании Израиль не перестал быть источником всех бед арабского мира, а «сионистский заговор» – по-прежнему часто упоминаемое выражение. Но наступило очередное отрезвление. В 1967 году арабы поняли, что Израиль никогда не будет стерт с лица земли, а сионисты скинуты в море. Спустя 50 лет идея сопротивления израильской оккупации перестала играть роль мобилизующего фактора для арабов.

Местные политики сейчас не могут так легко, как раньше, перевести внимание с внутренних проблем в стране на «израильского агрессора» и страдания палестинского народа. Слишком велико разочарование населения в собственных лидерах и одновременно «арабской весне», слишком кровавыми оказались внутренние конфликты в большинстве стран региона. Не до чужих проблем, пусть с Израилем разбираются те, чьи интересы он действительно затрагивает, таких мнений становится в арабском мире все больше.

Нерешенными у Израиля остаются территориальные вопросы с Ливаном, Сирией и Палестиной. Но сирийцам сейчас совсем не до Голанских высот. Они не забыли, что это их территория, но это не вопрос выживания. Так же, как и для ливанцев спорные территории не главная проблема. А вот палестинцам стоит задуматься – еще чуть-чуть, и урегулировать конфликт с Израилем на основе принципа «два государства для двух народов» уже будет нереально.

Опасность нового цикла

Как и 50 лет назад, палестинцы оказались предоставлены сами себе. Война 1967 года окончательно превратила палестинское движение сопротивления в самостоятельную силу, когда стало очевидно, что другие арабы больше не будут вести войну с Израилем на уничтожение. Сегодня арабы отворачиваются от палестинского ХАМАС и ливанской «Хезболлы», фактически единственных региональных сил, которые не готовы садиться за стол переговоров с Израилем, впрочем, как и он с ними (в эту компанию стоит также добавить поддерживающий эти движения Иран).

Такой расклад выгоден умеренным палестинским силам во главе с Махмудом Аббасом, потерявшим из-за ХАМАС контроль над частью территорий (сектор Газа). Без подпитки и поддержки извне хамасовцы постепенно утратят свой вес в регионе. А у Израиля не останется предлога отказываться от переговоров с палестинцами.

Но такой расклад неинтересен руководству Израиля, в первую очередь премьер-министру страны Нетаньяху. Для него самое лучшее – сохранять статус-кво. Пока ХАМАС в секторе Газа, «Хезболла» остается ведущей политической силой в Ливане, а Сирию раздирают внутренние конфликты, мало кто будет требовать от Израиля территориальных уступок и компромиссов. Если же ситуация в регионе стабилизируется, то разговор на болезненные темы – еврейские поселения на оккупированных территориях, статус Иерусалима, судьба Голанских высот – все равно придется вести. И тогда обеспечен раскол в израильском обществе, политический кризис и возможна потеря премьерского кресла.

Впрочем, раскол среди израильтян есть и сегодня. У многих прошла эйфория, которую они испытывали в тот день, когда израильские солдаты вышли к Стене плача в Иерусалиме. Оккупация слишком тяжелое бремя для любого общества, особенно если оно претендует на роль единственной демократии на Ближнем Востоке. И пока одна часть израильтян со слезами на глазах вспоминает объединение Иерусалима, другая говорит о болезненных пятидесяти годах оккупации. Именно на последних намекал Нетаньяху, когда говорил, что «некоторые видят в Шестидневной войне бедствие для Израиля – я вижу спасение».

Но спасение в один исторический момент не панацея. Оккупированные территории остались оккупированными территориями, а Иерусалим так никогда и не сдал де-факто единым городом. Свыше 300 тысяч арабов Восточного Иерусалима не имеют израильского гражданства, а это 37% населения города. Из них 76% живут за чертой бедности. Арабские районы фактически не развиваются. Восточный и Западный Иерусалим – это два разных мира. И ситуация может взорваться в любой момент. Да и не только в Иерусалиме. Израиль уже пережил две палестинские интифады (восстания), множество терактов. Пора поставить точку в войне.

Раздел не будет простым. Израиль слишком тесно связан с палестинцами. За 50 лет для нескольких поколений израильтян оккупированные территории стали домом. И другого они не знают. Есть и масса других вопросов в сфере безопасности и экономики.

Но сейчас, пока арабские лидеры предпочитают иметь дело с Израилем, а не с Ираном и различными движениями сопротивления, когда среди арабов нет лидера, вокруг которого объединятся все остальные, когда на первый план выходят прагматичные интересы, а не идеология, – самое время искать компромиссы и попытаться решить все конфликтные вопросы. Гарантий никто не дает. Но чаша политических весов в регионе может склониться в любую сторону. У власти в арабских странах могут оказаться силы, которым, как и раньше, будет выгодно выдвинуть на первый план знамя борьбы с Израилем.

Уже с обеих сторон выросли те, кто говорит: мне плевать, что было в 1967 году; я хочу жить в стабильном мире сейчас. Вопрос – чье мнение окажется для этих людей определяющим и с какими лозунгами они будут выходить на улицы.

Израиль. Египет. Сирия. Ближний Восток > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 8 июня 2017 > № 2206835 Марианна Беленькая


Катар. Саудовская Аравия. США > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 6 июня 2017 > № 2200028 Марианна Беленькая

Новая ось зла. Почему Катар стал изгоем на Ближнем Востоке

Марианна Беленькая

Если конфликт будет разрастаться, то не только Катару придется решать вопрос, кто его союзники, но и США. Обвинения в адрес Катара, которые звучат в объяснениях о разрыве отношений, не оставляют Вашингтону возможности и дальше держать на катарской территории военную базу. Как можно вести борьбу с ИГ и «Аль-Каидой», базируясь в стране, которую обвиняют в поддержке этих структур?

Саудовская Аравия, Египет, Объединенные Арабские Эмираты и Бахрейн объявили, что разрывают дипломатические отношения с Катаром. Это решение поддержало и временное правительство Ливии, которое базируется на востоке страны и активно сотрудничает с Египтом и ОАЭ. Также было объявлено, что Катар исключают из состава участников аравийской коалиции, ведущей борьбу с мятежниками-хуситами в Йемене.

Один из основных мировых экспортеров сжиженного природного газа рискует оказаться в международной изоляции и даже экономической блокаде. Соседи Катара решили, что ему пришло время расплатиться за слишком вызывающую политику в регионе. Одновременно это сигнал Ирану, с которым Доха поддерживает тесные связи. Напрямую ударить по Ирану арабские страны пока не в состоянии, и здесь многое будет зависеть от того, чью сторону займет Вашингтон.

Маленький Катар давно выбился в региональные лидеры, претендуя не только на экономическое, но и на политическое влияние в регионе. В последние годы Доха не раз бросала вызов традиционному региональному центру силы – Саудовской Аравии – и проводила весьма неординарную политику. Катарцы первые среди стран Персидского залива публично заявили о связях с Израилем и в 1996 году открыли на своей территории израильское торговое представительство (позднее его деятельность была приостановлена). У Катара приграничные конфликты с арабскими соседями, одновременно Доха поддерживает тесные связи с Ираном, вполне мирно деля с иранцами права на крупнейшее месторождение газа в мире Северный купол / Южный Парс. В 2003 году из Саудовской Аравии в Катар перевели основную американскую военную базу в регионе.

Газ, американская база и влиятельный телеканал «Аль-Джазира» позволяют Дохе проводить активную и порой агрессивную политику на Ближнем Востоке. Пожалуй, нет ни одной арабской страны, которая не была готова сделать все возможное, чтобы заставить «Аль-Джазиру» замолчать навсегда. Тем более после той роли, которую телеканал сыграл в ходе «арабской весны», взяв на себя координацию протестов в Египте, Ливии и Сирии. Не избежал нападок телеканала и саудовский режим.

Теперь, в свете антииранской кампании, начатой Саудовской Аравией с благословения нового президента США Дональда Трампа, для Эр-Рияда и Каира пришло время поквитаться с Катаром. К тому же для саудовцев, которые еще недавно сами были для Трампа мишенью для обвинений в поддержке терроризма, весьма кстати перевести стрелки на своего соседа.

В чем обвинили Катар

Катар обвиняют в дестабилизации ситуации в регионе, поддержке террористической и экстремистской деятельности, финансировании группировок, связанных с Ираном, а также в укрывательстве лидеров исламистской ассоциации «Братья-мусульмане» и распространении идеологии «Аль-Каиды» и «Исламского государства» (все три организации запрещены в РФ). Египет выразился еще более конкретно, напрямую связав Катар с терактами на Синае.

Похожие обвинения звучат в адрес Катара не впервые, и даже отзыв послов тех или иных государств из Дохи уже случался раньше. Последний серьезный конфликт произошел в марте 2014 года, когда Саудовская Аравия, ОАЭ и Бахрейн отозвали послов из Катара, заявив, что Доха вмешивается в их внутренние дела. Но угрозы Эр-Рияда начать морскую и сухопутную блокаду Катара так и не были реализованы. В ноябре того же 2014 года все послы вернулись на свои места.

Для молодого катарского эмира Тамима бен Хамада Аль Тани, взошедшего на трон в июне 2013 года, тот кризис стал первым серьезным дипломатическим испытанием. Многие региональные эксперты отметили, что эмира заставили расплачиваться за политику отца, который установил слишком близкие отношения с Ираном. Новому шейху Тамиму удалось наладить диалог с Эр-Риядом, и конфликт вроде бы был исчерпан, но, как оказалось, ненадолго.

В этот раз за блокаду Катара взялись всерьез. Для страны, которая фактически полностью зависит от импорта товаров, в первую очередь продовольствия, закрытие границ представляет серьезную угрозу безопасности. Неслучайно Доха пока достаточно осторожно реагирует на выпады в свой адрес и охотно дает шанс посредникам урегулировать конфликт.

Роль переговорщиков взяли на себя Кувейт и Оман, продемонстрировав, что у монархий Персидского залива нет единой позиции в отношении Катара. И это шанс для Дохи.

На роль посредника претендует и Турция, для которой Катар один из самых близких региональных союзников и партнеров, поэтому Анкара воспринимает случившееся весьма болезненно. Ведь точно такие же обвинения можно предъявить и самой Турции, так как идеология «Братьев-мусульман» и правящей турецкой Партии справедливости и развития практически идентична и египетские «Братья» всегда считали президента Эрдогана своим.

Не остается в стороне и Тегеран. Иранцы не раздумывая предложили Катару продовольственную помощь.

Трамп, хакеры и старые счеты

Объявление о разрыве дипотношений прозвучало спустя всего две недели после того, как на саммитах в Саудовской Аравии арабские страны демонстрировали свое единство в присутствии президента Трампа. Вернее, делали вид, потому что именно в Эр-Рияде прозвучали первые предупреждения в адрес Дохи. И не успел Трамп покинуть Ближний Восток, как вокруг Катара разгорелся хакерский скандал, ставший, по сути, открытым объявлением информационной войны.

На протяжении нескольких месяцев арабские и американские СМИ публиковали материалы, в которых обвиняли Катар в поддержке террористов и призывали новую администрацию США внимательно приглядеться к своему союзнику, чья лояльность вызывает сомнения. Звучали и предложения перевести американскую военную базу из Катара. Однако в Эр-Рияде Трамп встретился с катарским эмиром и подтвердил союзнические отношения между двумя странами. Шейх Тамим также принял участие во всех встречах, в ходе которых США и арабские страны договорились о совместной борьбе с терроризмом, в том числе об учреждении центров по мониторингу финансирования терроризма и пропаганде экстремистской деятельности, а также о создании резервных сил арабских стран для борьбы с ИГ на территории Ирака и Сирии. Казалось бы, идиллия.

Но в Эр-Рияде президент Египта Абдель Фаттах ас-Сиси сделал весьма ясный намек на связи Катара с террористами. «Все, кто оказывает поддержку экстремистам, должны считаться такими же террористами. Террористы – это не только вооруженные боевики, но и те, кто их финансирует и обучает новых сторонников радикальных групп», – сказал он.

Региональные эксперты уверены, что речь шла о связях Катара с «Братьями-мусульманами», чей духовный лидер шейх Юсуф аль-Кардави многие годы живет в Дохе. Катар никогда не скрывал, что поддерживает «Братьев-мусульман» в Египте, и открыто оказывал финансовую помощь бывшему президенту Мухаммеду Мурси, одному из лидеров «Братьев». После того как военные свергли Мурси в июле 2013 года, катарско-египетские отношения вновь стали напряженными, а в сентябре того же года на территории Египта было запрещено вещание телеканала «Аль-Джазира» как подрывающего безопасность в стране.

Другой тревожный для Катара сигнал пришел из Эр-Рияда и касался связей Дохи с палестинским движением ХАМАС. Штаб-квартира движения и его глава Халед Машааль перебрались в Доху из Дамаска после начала «арабской весны». В ходе арабо-исламско-американского саммита в Саудовской Аравии Трамп назвал список террористических организаций, несущих ответственность за насилие в регионе: ХАМАС, ИГ, «Аль-Каида», «Хезболла» и другие аналогичные группировки. Такой же список, за исключением ХАМАС, огласил и саудовский король Салман.

Упомянуть хамасовцев означало бы сделать слишком явный реверанс в сторону Израиля, чего саудовский король не может себе позволить. В то же время в речи монарха, как и во всех коммюнике, принятых в Эр-Рияде, не прозвучали традиционные для арабских и мусульманских саммитов слова о праве палестинского народа и в целом арабов на сопротивление, которое, как правило, ассоциируется с ХАМАС и ливанским движением «Хезболла», активно поддерживаемым Ираном.

Очевидно, что целью встреч в Эр-Рияде было создание антииранской коалиции. Саудовская Аравия стремилась заверить Вашингтон в том, что способна возглавить войну с терроризмом в регионе. Эр-Рияд также был бы не против вернуть себе американскую базу – это сделало бы саудовское лидерство в регионе неоспоримым и помогло поддержать стабильность режима.

Катарский эмир в Эр-Рияде промолчал, фактически дав согласие на создание блока против Тегерана. Но спустя несколько дней, 24 мая, Информационное агентство Катара (QNA) передало сенсационное заявление эмира Тамима, в котором он среди прочего назвал Иран гарантом стабильности в регионе, а ХАМАС законным представителем палестинского народа. Особо было отмечено, что Доха одинаково преуспела в выстраивании отношений как с Ираном, так и с США, а находящаяся в Катаре американская военная база Аль-Удейд не только ограждает катарцев от поползновений со стороны соседей, но и является единственной возможностью для США сохранить военное влияние в регионе. Попутно эмир подчеркнул, что Катар несправедливо подвергся нападкам и обвинениям в связях с террористами.

Буквально через несколько минут после того, как слова эмира разошлись по всем мировым агентствам, QNA заявило, что его сайт и соцсети были взломаны и ничего подобного глава государства не говорил. Но арабские СМИ (в первую очередь те, что спонсирует Саудовская Аравия) и региональные политики на протяжении суток продолжали комментировать слова эмира так, как будто никаких опровержений не было. На официальном уровне Саудовская Аравия, ОАЭ и Египет заблокировали доступ к информационным ресурсам Катара, включая сайт телеканала «Аль-Джазира». А в западных СМИ продолжилось обсуждение, насколько верным союзником США является Катар.

В тот же день, когда разгорелся хакерский скандал, в США на семинаре по вопросам безопасности, организованном Фондом поддержки демократии, состоялась дискуссия, посвященная связям Катара и «Братьев-мусульман». Там бывший министр обороны США Роберт Гейтс заявил, что раньше на Западе не придавали значения связям «Братьев-мусульман» с другими экстремистскими группировками, но после саммита в Эр-Рияде США необходимо отправить к эмиру Катара посланника со списком деятельности, которую Доха должна прекратить, иначе ее отношения с Вашингтоном будут пересмотрены.

Кто стоит за хакерской атакой на катарское агентство, до сих пор неизвестно. Так же как нет доказательств, что это вообще была хакерская атака. Данные расследования, которое, согласно источникам AFP, Катару помогает проводить ФБР, предполагалось опубликовать на этой неделе.

Впрочем, заявление эмира, даже оказавшись официально фейком, было удобно всем – и тем, кто хотел начать информационную войну против Катара, и самой Дохе, которая получила шанс высказаться о нападках в свой адрес и одновременно дать понять Тегерану, что у нее нет намерений вступать в конфронтацию.

Но теперь конфликт перешел в новую фазу. Катару сказали: или ты с нами, или против нас. И никаких отговорок быть не может. Вопрос, что выберет Доха – испугается блокады и поддастся шантажу, или, напротив, случившееся подтолкнет ее к еще более активной политике в регионе. Первая реакция Катара была очень сдержанной.

Неидеальный Ближний Восток

Кризис в Персидском заливе обеспокоил Вашингтон. Фактически раньше самих катарцев разрыв отношений прокомментировал госсекретарь США Рекс Тиллерсон. Он призвал арабов сесть за стол переговоров и разрешить все разногласия. Госсекретарь признал, что раздражение между арабскими странами Персидского залива появилось уже давно и разрыв дипотношений – это способ решить все вопросы и расставить точки над «и».

США конфликт не нужен. Это подрывает идеальную картину Ближнего Востока, нарисованную в ходе визита Трампа, когда арабские страны объединяются в едином порыве против террористов и сами за свои деньги побеждают всех «плохих парней», а потом еще и мирятся с Израилем. Никто не учел, что у 55 стран, чьи представители приехали в Эр-Рияд для встречи с Трампом, слишком разные интересы. Разрыв с Катаром показал, что единства нет даже внутри такой небольшой организации, как Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива. Что уж говорить обо всех арабских и тем более исламских странах. Ни арабское НАТО, ни арабская военная коалиция на долгосрочной основе невозможны.

Если конфликт будет разрастаться, то не только Катару придется решать вопрос, кто его союзники, но и США. Обвинения в адрес Катара, которые звучат в объяснениях о разрыве отношений, не оставляют Вашингтону возможности и дальше поддерживать связи с Дохой, тем более оставлять на катарской территории военную базу. Как можно вести борьбу с ИГ и «Аль-Каидой», базируясь в стране, которую обвиняют в поддержке этих структур?

Соседи Катара – Саудовская Аравия, Кувейт и ОАЭ – за последние годы тоже не избежали обвинений в поддержке этих и других террористических организаций, действующих не только на Большом Ближнем Востоке, но и в США и в Европе. О связях «Аль-Каиды» и Саудовской Аравии написаны тома. До сих пор идут споры, чье детище ИГ (возникшее из иракского подразделения «Аль-Каиды»), а чье «Джебхат ан-Нусра» – еще одно ответвление «Аль-Каиды», воюющее в Сирии. Одни эксперты считают, что ИГ по неофициальным каналам спонсируют саудовские исламские фонды, а «Ан-Нусру» в большей степени катарские; другие утверждают, что все наоборот. Дамаск в равной степени обвинял в поддержке террористов на своей территории Катар, Саудовскую Аравию и Турцию.

Теперь Эр-Рияд и его союзники пытаются все свалить на катарцев. И у них это может получиться, учитывая многомиллиардные контракты, которые подписали в ходе визита Трампа саудовские и американские компании. Эр-Рияд слишком выгодный союзник, чтобы его терять. А вслед за Катаром, как считают некоторые эксперты, придет и очередь Ирана. Но это возможно только при условии, что Трамп однозначно отвернется от Катара, к чему и ведут многие лоббистские силы в Вашингтоне.

Но и у Катара есть ресурсы сопротивляться изоляции. В этом году Катар стал крупнейшим поставщиком сжиженного газа в Египет, зависят от катарского газа ОАЭ и Кувейт. Безусловно, они могут рассчитывать на альтернативные поставки, но вот понравится ли необходимость менять поставщика Японии или Индии, которые являются крупнейшими импортерами катарского СПГ? Пока арабские страны не ввели морскую блокаду Катара, и катарцы заверяют японскую сторону, что никаких проволочек с исполнением контрактов не будет.

Вопрос, решатся ли арабы блокировать выход морского транспорта из Катара в Персидский залив. Это была бы слишком высокая цена для мировой экономики. И для этого нужно действительно создать Катару образ страны из оси зла, наподобие Ирана.

Впрочем, до сих пор, когда дело доходило до бизнеса, арабские страны находили компромиссы с кем угодно, в том числе и с Тегераном. Примером этому служат последние договоренности о ценах на нефть внутри ОПЕК. Но все же конфликт в Персидском заливе дает повод для беспокойства. Война никому не нужна, а значит, это просто шантаж и передел власти в регионе. Наивно надеяться, что если Катар сойдет с политической арены, то это решит все проблемы Ближнего Востока и приведет к победе над терроризмом.

Катар. Саудовская Аравия. США > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 6 июня 2017 > № 2200028 Марианна Беленькая


Иран > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 18 мая 2017 > № 2178259 Марианна Беленькая

Выборы в Иране. Какой президент выгоден России и миру

Марианна Беленькая

Иранские СМИ, а вслед за ними и западные, и арабские обсуждают, какой президент Ирана более выгоден России. По одной версии, Москве выгоднее изоляция Ирана, чтобы быть единственным союзником Тегерана. Есть и другая позиция – в случае избрания консервативного Раиси Москву будет проще убедить перестать поддерживать иранцев и выступить против них единым фронтом с Саудовской Аравией, Израилем и США

Девятнадцатого мая в Иране состоятся выборы президента. Почему это важно? Ведь человек, который занимает эту должность, не является главой государства и не определяет политический курс. Все решения в Иране принимает верховный (и духовный) лидер. Уже 28 лет эту роль исполняет аятолла Али Хаменеи. Однако и он так или иначе ориентируется на выбор народа. Личность президента отражает настроения в иранском обществе, а это, соответственно, задает направление, по которому будет развиваться страна ближайшие четыре года.

При любом исходе выборов Тегеран не откажется от своих политических амбиций и взглядов на происходящее в мире, не будет резко менять союзников и мириться с врагами. Все, что изменится, – это риторика и стиль дипломатии. Иран делает выбор между открытой враждебностью по отношению к Западу и соседям времен президентства Махмуда Ахмадинежада и деловым разговором, начатым во времена Хасана Рухани. Вопрос в том, какой Иран больше устраивает Россию и международное сообщество.

На кого делать ставку?

Основных претендентов на этот пост двое – действующий президент Хасан Рухани и бывший прокурор страны, а ныне хранитель усыпальницы имама Резы в городе Мешхеде Эбрахим Раиси. Последний – близкий соратник и наиболее вероятный преемник верховного лидера Али Хаменеи. Победа на президентских выборах для него дело чести и дополнительные очки на пути к более высокой должности.

Многие эксперты не исключают, что избрание нового руководителя Ирана не за горами – 77-летний Хаменеи испытывает немало проблем со здоровьем. И только при смене верховного лидера можно будет говорить о смене иранской политики. Пока же оба кандидата расходятся только в том, как сделать «Иран великим». Но одинаково сильно стремятся достичь этой цели.

Рухани поддерживают так называемые реформаторы. Он прагматик, тогда как его предшественник Ахмадинежад и нынешний соперник Раиси относятся к группе консерваторов и клерикалов. И если окружение Рухани считает, что иранцы выиграют от определенной степени открытости перед внешним миром, то представители консервативных кругов называют отношения с Западом развращающими и контрпродуктивными. Они призывают искать потенциал развития Ирана внутри страны.

Казалось бы, международное сообщество заинтересовано в том, чтобы президентом остался Рухани, чья команда добилась заключения ядерной сделки. То есть согласилась свернуть военные программы Ирана в атомной сфере в обмен на снятие санкций. В теории, если все стороны выполнят свои обязательства, сделка должна привести к более безопасной ситуации в регионе и мире. А также, что немаловажно, она открыла широкие возможности по работе в Иране для многих международных компаний, прежде всего нефтегазовых.

Но все не столь однозначно. Многие и на Западе, и на Востоке сомневаются в искренности намерений Тегерана свернуть свои военные ядерные программы, да и в целом не считают, что угроза со стороны Ирана стала меньше. Политический аналитик телеканала «Аль-Джазира» Марван Бишара отмечает, что при Рухани, прикрываясь лозунгами о реформах и умеренности, Тегеран проводил более агрессивную и циничную политику на Ближнем Востоке, чем это было во времена Ахмадинежада.

Действительно, за последние несколько лет Иран усилил свое политическое и экономическое влияние в регионе, в первую очередь в Ираке и Сирии. Это произошло не только благодаря политике иранского руководства. Ирану никто не мешал, а давление Запада на сирийский режим только подталкивало Дамаск в объятия Тегерана. США в Ираке фактически самоустранились.

Впрочем, умалять заслуги Рухани тоже не стоит. С ним, в отличие от Ахмадинежада, не стыдились иметь дело любые политики мирового уровня. Ведь он так красиво говорит о реформах и открытости Ирана.

Но есть две страны, которых не устраивает подобное развитие событий, – Саудовская Аравия и Израиль. Ближневосточные соседи прекрасно понимают, что красивые слова не означают смены курса. Израиль был и остается главным врагом Ирана, его мишенью. Эр-Рияд – основной конкурент Тегерана в исламском мире.

Положить конец иранским политическим амбициям, заручившись прежде всего поддержкой США, будет проще, если у власти в Иране окажется второй Ахмадинежад. С Рухани играть в такие игры сложнее. Именно поэтому постоянно предпринимаются попытки или подорвать авторитет Рухани, или спровоцировать иранских политиков.

Как спровоцировать Тегеран

Удобнее и надежнее всего действовать через США. И сразу же после избрания нового американского президента саудовцы и израильтяне бросили все свои дипломатические усилия на то, чтобы помешать сближению между Вашингтоном и Тегераном. Во многом они преуспели. На повестке администрации Дональда Трампа пересмотр ядерной сделки. Впрочем, пересмотр затянулся, Вашингтон готов сделать шаг в любом направлении. Многое будет зависеть от исхода выборов в Иране и того, какой окрас примет иранская дипломатия.

Но все же тот факт, что ядерная сделка находится под угрозой срыва, не мог не нанести урон Рухани. Ведь это основной козырь в его предвыборной кампании. Команда Рухани подчеркивает, что после отмены санкционного режима иранская экономика начала расти, хотя для того, чтобы в полной мере получить дивиденды от заключенного соглашения, не хватило времени. Полтора года против восьми лет изоляции Ирана во времена Ахмадинежада. При Рухани удалось снизить инфляцию (7,5% вместо 25–30% в последние годы), но не победить безработицу, уровень которой бьет рекорды (12% трудоспособного населения в целом, более 20% среди молодежи).

Однако аргумент о нехватке времени звучит неубедительно для сторонников Раиси и многих еще не определившихся в своем выборе иранцев. Они не отрицают необходимость ядерной сделки, но считают ее результаты недостаточно полезными для Ирана. После последних предвыборных дебатов, посвященных экономике, рейтинг Рухани пошатнулся. Он не смог убедительно опровергнуть обвинения в коррупции со стороны команды Раиси.

А если в дополнение к экономическим проблемам окажется, что будущее ядерной сделки туманно и США готовы пересмотреть соглашение, то все достижения действующего президента Ирана будут обнулены. Стоит ли ему отдавать свой голос? И стоит ли вести диалог с Западом или с той же Саудовской Аравией, которые столь вызывающе ведут себя в отношении Ирана, особенно в последнее время?

Если еще в феврале – марте 2017 года ближневосточные СМИ активно обсуждали возможное примирение между Эр-Риядом и Тегераном, то за несколько недель до иранских выборов на повестке дня снова оказалась тема потенциальной войны между двумя странами. Началось все с высказываний заместителя наследного принца и министра обороны Саудовской Аравии Мухаммеда бен Салмана Аль Сауда. В интервью телеканалу «Аль-Арабия» он отверг возможность диалога с Тегераном и обвинил иранцев в пропаганде экстремизма и в стремлении доминировать в мусульманском мире. Особо Тегеран задели слова, что Саудовская Аравия не будет ждать, когда ее территория станет полем битвы, и будет работать над тем, чтобы полем битвы стал сам Иран.

Ответ не заставил себя ждать. «Мы им советуем не глупить. Однако если же они сделают что-либо необдуманное, мы не оставим ни одного места в целости и сохранности, за исключением Мекки и Медины», – это высказывание министра обороны Ирана Хосейна Дехгана разошлось по всем мировым СМИ. Арабская пресса как по отмашке снова заговорила об иранской угрозе.

На этом фоне особенно интересно совпадение иранских выборов с ближневосточным турне Трампа. В ходе своей первой президентской поездки он посетит и Саудовскую Аравию, и Израиль. Безусловно, в обеих странах речь пойдет об Иране. Тем более что с саудитами планируется заключить сделку о поставках оружия на сумму $200 млрд.

Кроме того, во время визита в Саудовскую Аравию Трамп проведет переговоры с лидерами арабских государств Персидского залива, запланирован также и американо-мусульманский саммит, на который приглашены главы 18 стран, где ислам является доминирующей религией. Среди них Индонезия, Азербайджан, Турция, Нигер, но не Иран. Речь, помимо прочего, пойдет о создании совместной коалиции по противостоянию экстремизму и терроризму. И это не что иное, как прямой вызов Ирану, попытка превратить его в регионального изгоя. Другой вопрос, что поговорить еще не значит сделать. Не каждый из тех, кто приедет в Саудовскую Аравию, готов к открытому противостоянию с Ираном. Скорее это будет демонстрацией силы при помощи США.

Российский фактор

В этом раскладе нельзя забывать и о России. В том, чтобы перетянуть Москву на свою сторону, заинтересованы многие участники ближневосточной игры. Все тот же Мухаммед бен Салман в интервью The Washington Post заявил, что Саудовская Аравия старается убедить Россию не делать все ставки в регионе на Иран.

В последнее время не всегда простые российско-саудовские отношения действительно неплохо развиваются. Обе стороны демонстрируют удивительное согласие в нефтяных вопросах (от цен на нефть до совместных проектов), хотя уровень сотрудничества между Москвой и Эр-Риядом далек от того, что существует в американо-саудовских отношениях.

Но от Тегерана Россия тоже отказываться не будет. Во-первых, это достаточно опасный региональный партнер-соперник. Во-вторых, добрые отношения с Ираном – удобная карта для торга в отношениях и с Западом, и с арабскими странами Персидского залива.

Так, замглавы МИД РФ Михаил Богданов заявил, что Москва все время пытается выступать в качестве посредника между американцами и иранцами, иранцами и саудитами. Он подчеркнул, что это непросто, но в то же время другого пути нет.

Не желая терять свои позиции в Иране, Москва также старается обезопасить себя при любом исходе выборов. С Рухани у российского руководства давно сложились близкие отношения, немаловажным стал визит иранского президента в Москву в марте этого года, фактически накануне выборов. Но без внимания не остался и соперник Рухани. С Раиси в середине апреля встретился в ходе визита в Иран президент Татарстана Рустам Минниханов. В итоге Россия не избежала обвинений в попытке вмешаться в иранские выборы с обеих сторон – и реформаторов, и консерваторов.

Иранские СМИ, а вслед за ними и западные, и арабские обсуждают, какой президент Ирана более выгоден России. Среди версий есть теория, что Москва предпочитает изоляцию Ирана ради того, чтобы быть единственным союзником Тегерана. Есть и другая позиция – в случае избрания Раиси Москву будет проще убедить перестать поддерживать иранцев и выступить против них единым фронтом с Саудовской Аравией, Израилем и США. Обе версии хоть и упрощают реальность, не лишены смысла и подтверждают, что у России будет возможность воспользоваться любым исходом выборов для усиления своих позиций.

Иран > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 18 мая 2017 > № 2178259 Марианна Беленькая


Россия. Ливия. Сирия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 13 апреля 2017 > № 2139037 Марианна Беленькая

Готова ли Россия открыть еще один фронт в Ливии

Марианна Беленькая

Россия ввела в Сирию войска по просьбе сирийского правительства и лично президента Башара Асада. В Ливии подобные договоренности пока невозможны. Но это не значит, что расклад сил в Ливии не изменится и Россия не передумает. В то же время ничто не мешает России уже сейчас участвовать в отдельных операциях в Ливии, как это делают другие страны, претендующие на роль в послевоенном устройстве страны

Станет ли Ливия второй Сирией и сможет ли Россия разрешить ливийский конфликт – эти вопросы звучат во многих западных СМИ. Повторения сирийского сценария опасаются и американские, и британские политики. Речь не только о возможном начале военной операции России в Ливии, но и об участившихся дипломатических контактах Москвы с представителями разных лагерей, борющихся за контроль над Ливией.

Многие обозреватели считают вполне реальной угрозу того, что России удастся изменить баланс сил в Ливии и создать таким образом «российское кольцо» влияния в восточном Средиземноморье, что полностью перекроит всю структуру безопасности в регионе, затронув в том числе и сферу энергетики. Так, к примеру, характеризует ситуацию Jerusalem Post.

Фельдмаршал со связями

Это не первая дискуссия о том, какую роль играет Москва в ливийском конфликте. В экспертном и медийном сообществе даже называется имя ставленника Москвы в Ливии – это фельдмаршал Халифа Хафтар, которому прочат место убитого почти шесть лет назад Муаммара Каддафи. Когда-то ближайший соратник Каддафи, а затем один из его последовательных врагов, Хафтар фактически полностью контролирует восток Ливии (его негласной столицей сейчас считается Тобрук). Есть у Хафтара сторонники и в Триполи, о чем свидетельствуют последние демонстрации в ливийской столице.

Своим сторонникам фельдмаршал Хафтар, который официально занимает пост командующего Ливийской национальной армией, обещает покончить с засильем многочисленных вооруженных группировок, постоянно воюющих друг с другом. Кроме того, Хафтар выступает против радикальных исламистов и для многих олицетворяет тот сильный кулак, который мог бы объединить страну.

На Западе считают, что Москва сделала ставку именно на Хафтара, который в молодости повышал свою военную квалификацию в СССР, и оказывает ему не только политическое содействие, но и помогает оружием и людьми.

Безусловно, визит в Тобрук российского авианосца «Адмирал Кузнецов» в январе 2017 года помог придать политического веса Хафтару и внутри Ливии, и за рубежом. Это определенно была демонстрация силы. На борту корабля Хафтар провел сеанс видеосвязи с министром обороны России Сергеем Шойгу, в ходе которого обсуждались, согласно официальному релизу, «актуальные вопросы борьбы с международными террористическими группировками на Ближнем Востоке». До этой беседы Хафтар также встречался с Шойгу в Москве летом и осенью 2016 года. По неофициальным данным, Хафтар договорился с Россией о поставках оружия на сумму от 1,5 до 2 млрд евро (оценки разнятся). В ответ Хафтар якобы обещал разместить в Тобруке и/или в Бенгази российскую военно-морскую базу.

Однако следует учесть, что Хафтар не единственный ливийский политик, побывавший в последнее время в российской столице. Не далее как в начале марта здесь был его политический соперник, глава Правительства национального согласия (ПНС) Фаиз Сарадж. Именно его правительство Совет Безопасности ООН признает единственной легитимной властью в стране. Впрочем, это не мешает международному сообществу параллельно вести диалог и с Хафтаром.

Фельдмаршала помимо России поддерживают Египет, ОАЭ, Франция, склоняется в его сторону и Италия. В декабре, через несколько недель после визита в Москву, Хафтар провел пять дней в Вашингтоне. Если верить СМИ, то в конце 1980-х годов Хафтар, после того как от него отрекся Каддафи, смог бежать из плена в Чаде при посредничестве ЦРУ. Более двадцати лет он прожил в США и вернулся в Ливию только в 2011 году, сразу став одним из ключевых командиров в рядах восставших против Каддафи. Тогда он не смог заручиться безусловной американской поддержкой, но не дал о себе забыть. В 2014 году Хафтар начал операцию по освобождению Бенгази, а потом и всей восточной провинции Ливии от групп исламских экстремистов. В 2015 году ливийская Палата представителей назначила его командующим Ливийской национальной армией, а вот отношения с признаваемым ООН Правительством национального согласия у Хафтара не заладились.

Многочисленные попытки посредников, в том числе и России, найти точки соприкосновения между Триполи и Тобруком потерпели крах. Лично Сарадж и Хафтар, возможно, и могли бы договориться, если бы не вооруженные группировки, в первую очередь Мисуратские бригады, идеологически связанные с организацией «Братья-мусульмане» и поддерживаемые Катаром и Турцией. Сараджа опекает Саудовская Аравия. Но та поддержка, которую получает в последнее время извне Хафтар, перевешивает все, что есть у его конкурентов. И Москва занимает здесь не первое место.

Российские приоритеты

В середине марта, когда западные СМИ обсуждали, что Россия якобы разместила на египетско-ливийской границе беспилотники и группу военных специалистов для помощи Хафтару, авиация Объединенных Арабских Эмиратов оказывала ливийской армии поддержку с воздуха в боях за нефтеналивные порты в Эс-Сидре и Рас-Лануфе, которые в начале месяца попали под контроль боевиков из Бригад обороны Бенгази (близки к Мисуратским бригадам). За штурвалами самолетов были в том числе и американские пилоты, работающие, по данным Intelligence Online, на Эрика Принса, бывшего основателя печально известной по войне в Ираке частной охранной компании Blackwater.

И это уже не первый случай, когда ОАЭ открыто помогают Хафтару. По данным СМИ, в 2016 году Хафтару также оказывал поддержку британский, французский и иорданский спецназ. Все эти силы были брошены на борьбу с террористической организацией «Исламское государство» (ИГ, запрещена в РФ). Одновременно американские военные участвовали в освобождении от боевиков ИГ города Сирт. Кстати, действовали тогда США вместе с Мисуратскими бригадами, которые являются не только непримиримыми соперниками Хафтара, но и конкурентами Сараджа.

В середине марта беспорядки в ливийской столице, совпавшие с боями за нефтеналивные порты, в очередной раз показали несовместимость мисуратских и триполитанских кланов. Эта ситуация снова продемонстрировала уязвимость правительства Сараджа и престиж Хафтара, который смог вернуть нефтепортовые терминалы и близок к тому, чтобы полностью установить контроль над «нефтяным полумесяцем» (побережье в заливе Сирта).

Международным нефтяным компаниям, по сути, все равно, кто контролирует нефтеносные районы Ливии и пути экспорта нефти (если только это не боевики «Исламского государства» или «Аль-Каиды»). Главное, чтобы эти силы обеспечивали безопасность и бесперебойную работу. Хафтар, при определенной поддержке извне, продемонстрировал, что способен на это. Так почему бы не сделать ставку на Хафтара? Однако пока в Вашингтоне и Лондоне не торопятся. Новая американская администрация не сделала никаких четких заявлений относительно своего курса в Ливии. В то же время Россия ведет активную политику в этой стране. В этой ситуации серия материалов о российской активности в Ливии должна подтолкнуть к действиям западные правительства.

Всплеск публикаций о возможной военной операции России в Ливии совпал с боями за «нефтяной полумесяц» и произошел через пару недель после того, как «Роснефть» и Национальная нефтяная корпорация Ливии подписали соглашение о сотрудничестве. Речь идет о проектах в области разведки и добычи нефти, а также о покупке сырой нефти. Это соглашение – одна из деклараций о намерениях России вернуть свои позиции в Ливии. И «Роснефть» не единственная российская нефтяная компания, которая хотела бы работать в этой стране. Накануне войны в Ливии уже закрепились «Газпромнефть» и «Татнефть».

Однако самые крупные довоенные контракты были за пределами нефтяной сферы. Прежде всего речь идет о соглашении на строительство скоростной железной дороги Сирт – Бенгази стоимостью 2,2 млрд евро. Работы по нему начала осуществлять «дочка» РЖД «Зарубежстройтехнология», но после начала ливийского кризиса строительство было остановлено, весь персонал эвакуирован. Этот проект касается того района Ливии, который также контролирует Хафтар.

Наконец, самые большие суммы фигурировали в довоенных сделках России и Ливии в сфере военно-технического сотрудничества. В 2008 году Москва и Триполи заключили несколько соглашений по закупке российского вооружения на общую сумму $2,2 млрд, а в январе 2010 года – на сумму $1,3 млрд. На очереди были еще несколько соглашений, но режим Каддафи пошатнулся. В 2011 году в разгар противостояния между повстанцами и правительством на Ливию было наложено очередное эмбарго на поставки оружия.

По подсчетам «Рособоронэкспорта», выгода, упущенная предприятиями российского ВПК из-за ливийского кризиса, составила порядка $4 млрд. Это примерно равно сумме ливийского долга России с советских времен (около $4,5 млрд). Долг был списан в 2008 году в ходе исторического визита в Ливию президента Путина – Москва надеялась на будущие контракты, и не только в военной сфере, но и в энергетике, строительстве и других областях.

Окончательно не потерять свои вложения Москва может, только если ситуацию в Ливии удастся стабилизировать, причем при активном российском участии. Россия учитывает сирийский опыт и старается вести диалог не только с Хафтаром, но и всеми возможными политическими силами. Гарантии, в чьих руках окажется судьба российских контрактов, нет.

Есть и еще одна причина, почему Москва ищет рычаги влияния в Ливии. Нельзя забывать, что эта страна – один из крупнейших игроков на нефтяном рынке. В январе выяснилось, что за предыдущие полгода Ливия увеличила производство нефти более чем в три раза, и это ставит под угрозу договоренности, достигнутые 30 ноября 2016 года между членами ОПЕК и нефтедобывающими странами, не входящими в картель.

Для России это соглашение о сокращении добычи нефти (на 1,2 млн баррелей в сутки) – результат долгих посреднических усилий, в результате которых удалось уговорить снизить квоты и Иран, и Саудовскую Аравию. Ливию от выполнения соглашения освободили, учитывая ситуацию в стране. Еще в конце ноября 2016 года Ливия добывала порядка 575 тысяч баррелей в сутки, а до войны – около 1,6 млн. В первую декаду января добыча нефти достигла уже 708 тысяч баррелей в сутки – максимального уровня за три года. И ливийские власти обещают в этом году превысить довоенный уровень – называется цифра 1,75 млн баррелей в сутки. Это может поколебать мировые цены и сломать хрупкий консенсус между странами – экспортерами нефти. И тогда России могут понадобиться все рычаги влияния, которые у нее есть в Ливии.

Сирийские уроки

В любом случае сирийский опыт, а также череда революций в других арабских странах научили Россию, что надо вести диалог не только с действующей властью. Шесть лет назад, в начале «арабской весны», Москва четко выбирала одну сторону конфликта и стояла за нее до конца. У России, в отличие от США, в регионе не было воспитанной оппозиции – союзников, на которых можно было бы сделать ставку, если ситуация в стране резко меняется. Все эти годы российские дипломаты учились. Сирийский опыт – это не только опыт военной операции на дальних рубежах. Это также опыт поиска компромиссов и разговор с теми, кто, казалось бы, только что «стрелял тебе в спину».

Ситуация в Ливии еще более запутанная, чем в Сирии. Здесь на протяжении шести лет отсутствует центральная власть, а закон олицетворяют различные вооруженные группировки. В стране одновременно действуют два, а временами и больше парламентов, а также несколько правительств, на части расколота армия. Неслучайно на вопрос, делает ли Москва ставку на Хафтара, пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков осторожно отметил, что ситуация с властью в Ливии остается «весьма противоречивой и сложной».

И здесь видно принципиальное различие между сирийским и ливийским сценарием. Россия ввела в Сирию войска по просьбе и с согласия сирийского правительства и лично президента Башара Асада. В Ливии подобные договоренности пока невозможны. Логично было бы их заключать с Хафтаром, но пока легитимным руководителем страны является Сарадж. Сделка с Сараджем означает потерю позиций на востоке Ливии. Открыто выступить на стороне Хафтара – слишком явное нарушение решений Совета Безопасности ООН. На это Россия не пойдет, особенно в Ливии, где ооновские резолюции нарушались уже не раз, и Москва первая выступала против подобного развития событий.

Однако это не значит, что расклад сил в Ливии не изменится и Россия не передумает. Когда-то предположить ввод российских войск в Сирию также было невозможно. Просто это не вопрос сегодняшней повестки дня. В то же время ничто не мешает России участвовать в отдельных операциях в Ливии, как это делают другие страны, претендующие на роль в послевоенном устройстве страны.

Россия. Ливия. Сирия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 13 апреля 2017 > № 2139037 Марианна Беленькая


Сирия. США. Россия > Армия, полиция. Химпром > carnegie.ru, 7 апреля 2017 > № 2132425 Марианна Беленькая

Химическая реакция. Почему США атаковали сирийскую авиабазу

Марианна Беленькая

Ракетный удар – это декларация о намерениях США. Теперь шаг за Россией и Ираном. Что они сделают или предложат? Начинается новый торг. И очевидно, что объективное расследование химатаки, как и в предыдущих случаях, никому не нужно

США запустили более пятидесяти ракет Tomahawk по авиабазе в провинции Хомс, принадлежащей сирийской армии. Так Вашингтон ответил на химическую атаку, совершенную 4 апреля в районе Идлиба, который сейчас находится под контролем вооруженной оппозиции и «Джебхат ан-Нусры». Официальных данных международного расследования этого инцидента нет. Организация по запрещению химического оружия (ОЗХО) планирует завершить его только на следующей неделе. Но США и их союзники не сомневаются – атаку против мирного населения осуществила сирийская армия (самолеты вылетели именно с той авиабазы, по которой был нанесен удар), а Россия покрывает Дамаск.

Точку зрения США разделяют Великобритания и Франция. Из арабских стран первой прореагировала Саудовская Аравия, безусловно поддержав Вашингтон. Президент России Владимир Путин назвал действия США «агрессией и нарушением международного права под надуманным предлогом».

Американский удар был нанесен через полчаса после того, как безрезультатно завершились консультации в Совете Безопасности ООН. После двухдневных дебатов дипломаты взяли паузу. Россия выступила против англо-американо-французского проекта резолюции, в котором есть требование к Дамаску предоставить полный отчет о своих полетах в день атаки, а также параграф о применении силы и введении санкций, если будет доказано, что сирийские власти использовали химоружие. Пока дипломаты думают, Трамп ждать не стал.

Вопрос в том, останется ли нанесенный удар единичным, демонстрацией намеренией или же США и их союзники начинают полномасштабную операцию против президента Асада? Аналогичная ситуация была четыре года назад. Асаду угрожала судьба его иракского коллеги Саддама Хусейна. Прямое военное вмешательство извне без одобрения СБ ООН, навязанная извне структура правления. Но тогда Россия нашла компромиссное решение. Теперь вопрос о военном вмешательстве снова стоит на повестке дня. И произошло это в тот момент, когда казалось, что основные участники конфликта нашли путь выхода из кризиса и готовы объединиться ради борьбы с терроризмом в лице «Исламского государства» и «Джебхат ан-Нусры» (запрещены в РФ).

Как и четыре года назад, катализатор событий – химатака, жертвами которой стали десятки мирных жителей.

Что произошло?

Началось все с сообщения агентства Reuters от 4 апреля со ссылкой на базирующийся в Лондоне Сирийский центр мониторинга за соблюдением прав человека (The Syrian Observatory for Human Rights). Указывалось, что в городе Хан-Шейхуне в провинции Идлиб в результате удара сирийских или российских самолетов погибли 58 человек, в том числе 11 детей. Утверждалось, что был применен «токсичный газ».

Российские и сирийские военные опровергли свою причастность к произошедшему. Позднее Минобороны РФ сообщило, что днем 4 апреля удар по восточным окраинам Хан-Шейхуна нанесла сирийская авиация. По российским данным, в результате были уничтожены цеха, где боевики производили боеприпасы с отравляющими веществами, которые поставлялись в Ирак, а также применялись в Алеппо.

Менее чем через сутки глава МИД Сирии Валид Муаллем уточнил, что первые сообщения об атаке на Хан-Шейхун появились в шесть утра, тогда как сирийские ВВС совершили вылет в 11:30 и нанесли удар по складу оружия «Джебхат ан-Нусры», где хранились химические вещества. И официальный Дамаск, и Москва отрицают факт использования химоружия. Что именно случилось в шесть утра и кто отвечает за эту атаку – вопрос. Ни один источник в Сирии сейчас не заслуживает доверия, в том числе и упомянутый Сирийский центр мониторинга, который уличали в передергивании данных в пользу оппозиции. Однако это не означает, что атаки не было и жертв не было.

Свидетели утверждают, что видели, как с самолетов были сброшены бомбы и при попадании в здание появлялся желтый дым. Те, кто оказался поблизости, начали задыхаться, у них покраснели глаза. Цифры погибших колеблются между семьюдесятью и свыше ста, и это вторая по числу жертв атака с применением химоружия с 2012 года.

Самый громкий случай произошел 21 августа 2013 года, когда несколько западных и арабских телеканалов сообщили о химатаке в пригороде Дамаска – Восточной Гуте. По данным СМИ, в результате обстрела снарядами с нервно-паралитическим газом зарин погибли от 625 до 1300 человек. Власть и оппозиция обвинили в произошедшем друг друга. Спустя неделю президент США Барак Обама направил в Сенат и Палату представителей проект резолюции, санкционирующей военную операцию в Сирии.

Москва и Пекин выступили против военного вмешательства. Российские дипломаты заявили, что атака – это провокация боевиков. Москва смогла уговорить Дамаск подписать документы о присоединении к Конвенции о запрете химоружия и согласиться на международный мониторинг и контроль в этой сфере. До прямого военного вмешательства западной коалиции в сирийский конфликт дело не дошло. «Мы добились лучшего результата без сбрасывания бомб», – так в январе этого года, перед тем как покинуть свою должность, охарактеризовал госсекретарь США Джон Керри события 2013 года. При этом каждая из сторон осталась при своем мнении, кто виноват в атаке, – Асад или оппозиция. Главное, что был решен вопрос о вывозе химоружия с территории Сирии под присмотром ОЗХО.

Гарантий, что у сирийских властей не осталось химического оружия, нет. Представители оппозиции высказывали свои предположения, где может храниться химический арсенал. Но доказательств тоже нет. Отчеты ОЗХО и Himan Rights Watch гласят, что и сирийское правительство, и «Исламское государство» неоднократно использовали химоружие против мирного населения и после 2013 года.

Если это может позволить себе «Исламское государство», то могут и другие террористические организации, та же «Джебхат ан-Нусра», которая контролирует Идлиб параллельно с представителями вооруженной оппозиции. Многие из них оказались в этом районе после возвращения восточного Алеппо под контроль сирийских властей. И тут кроется еще одна версия, излагаемая оппозицией – Асад решил таким образом решить вопрос со всеми, кто бежал из Алеппо. Но не слабовата ли атака для мести? И зачем это было бы нужно Асаду именно сейчас, когда он спокоен за свою судьбу?

2013 vs 2017: странные совпадения

Химатака в Гуте в 2013 году произошла на фоне подготовки новой конференции по сирийскому урегулированию в Женеве. Но из-за химатаки Москва и Вашингтон, только начавшие разговаривать на одном языке по сирийской проблематике, снова оказались по разные стороны баррикад. История повторяется с абсолютной точностью в 2017 году. Сменилось лишь руководство США.

В марте представители новой американской администрации довольно четко высказывались о будущем Сирии. Приоритетом политики Вашингтона в Сирии была названа борьба с террористами, а не отстранение от власти президента этой страны Башара Асада. Об этом заявлял и президент США Дональд Трамп, и американской постпред в ООН Никки Хейли. Но самыми яркими стали слова госсекретаря США Рекса Тиллерсона. «Если говорить о долгосрочной перспективе, могу отметить, что вопрос о статусе, уходе или сохранении Башара Асада решит сирийский народ», – сказал он в ходе совместной пресс-конференции с главой МИД Турции Мевлютом Чавушоглу.

Фраза не осталась без внимания. Особый вес этим словам придало место действия. Именно Турция была одним из самых активных сторонников свержения Асада. Теперь создалось впечатление, что Анкара сделала шаг назад. С учетом того, что Турция курирует вместе с Россией и Ираном астанинское направление переговоров по Сирии, где впервые за одним столом оказались представители сирийского правительства и вооруженной оппозиции, непримиримые противники Асада могли почувствовать себя преданными.

Это впечатление еще больше усилилось, когда в конце марта накануне визита Тиллерсона турецкие власти объявили, что их операция в Сирии «Щит Евфрата» завершена. Ее результатом стало создание буферной зоны шириной до 25 км вдоль сирийско-турецкой границы. Кроме того, из нескольких городов в этом районе были выбиты отряды «Исламского государства». Следить за тем, чтобы между турецкими и сирийскими армиями не возникало конфликтов, помогало присутствие российских и американских военных. За исключением нескольких инцидентов, координация осуществлялась весьма успешно.

Казалось бы, гражданская война в Сирии близится к концу. Пусть медленно, но все же продвигается переговорный процесс в Женеве, на начало мая назначена очередная встреча в Астане, президент России Владимир Путин отмечает позитивные изменения в сотрудничестве между Москвой и Вашингтоном по Сирии, на середину апреля намечен визит Тиллерсона в РФ. Такая ситуация нравилась не всем. И не только просаудовски настроенным СМИ. В США также не все приняли отступление новой администрации от идеи сместить Асада. Мнение этих людей, среди которых много силовиков, высказал сенатор-республиканец Джон Маккейн. «Новая позорная глава в американской истории» – так он охарактеризовал заявление Тиллерсона в интервью CNN.

И тут как нельзя кстати – между поездкой госсекретаря США в Турцию и Россию, на фоне всех заявлений – происходит химатака в провинции Идлиб. И президент Трамп резко меняет свою позицию по Сирии.

«Эти ужасные действия режима Асада терпеть невозможно. США вместе со своими союзниками по всему миру осуждают эту ужасную атаку и все остальные ужасные атаки», – заявил Трамп и отдал приказ нанести удар по сирийской авиабазе. И, судя по заявлениям представителей его администрации, на этом он не остановится. Тиллерсон выразилcя достаточно четко: США предпринимают меры по формированию международной коалиции для отстранения от власти Башара Асада.

Ракетный удар – это декларация о намерениях США. Теперь шаг за Россией и Ираном. Что они сделают или предложат? Допустить свержение Асада и уничтожение сирийской армии, которая в том числе сдерживает боевиков «Исламского государства» и «Джебхат ан-Нусры»? Как предполагается свергать Асада? Как Саддама Хусейна или ливийского лидера Муаммара Каддафи – сделать, а потом сожалеть о последствиях?

Начинается новый торг. Международному сообществу необходимо прийти к согласию. Иначе все, что удалось достичь за последнее время, в том числе военные успехи против террористов, будет перечеркнуто.

И здесь очень многое зависит от непростых отношений между США и Россией. До ракетного удара был шанс договориться. Теперь это сделать сложнее, но вариантов нет. Превращать Сирию во второй Ирак или Ливию опасно. Но слишком многие подталкивают Трампа к действиям, в первую очередь его ближайшие союзники в регионе – Саудовская Аравия и Израиль.

Неслучайно арабские СМИ все эти дни уделяли особое внимание реакции израильтян на химатаку и писали о том, что именно Израиль будет в выигрыше от произошедшего. Безусловно, в этих рассуждениях есть традиционная нелюбовь арабов к Израилю, но и доля истины тоже есть. И саудовцы, и израильтяне надеются поставить точку в правлении Асада, а вместе с ним покончить и с влиянием Ирана в регионе. Неслучайно премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху, комментируя американские удары, заявил: «Израиль надеется, что эта проявленная решимость в отношении ужасающих действий режима Асада отразится не только на Дамаске, но и на Тегеране, Пхеньяне и других местах».

Хватит ли у Тегерана и Москвы аргументов помешать развитию событий по американскому сценарию, пока непонятно. Но очевидно, что объективное расследование химатаки, как и в предыдущих случаях, никому не нужно. Десятки погибших и грубейшие нарушения международных норм до сих пор отходили в Сирии на второй план, кто бы их ни совершал.

Сирия. США. Россия > Армия, полиция. Химпром > carnegie.ru, 7 апреля 2017 > № 2132425 Марианна Беленькая


Иран. Саудовская Аравия. Россия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 10 марта 2017 > № 2104346 Марианна Беленькая

Что нужно для примирения Ирана и Саудовской Аравии

Марианна Беленькая

Как только иранцы убедятся, что ситуация в Сирии стабильна, а шиитскому населению ничто не угрожает, они могут уйти оттуда при гарантиях соблюдения интересов Ирана. Разграничение интересов устроит и саудовцев. Иран для них удобный внешний враг, на которого можно перевести гнев населения, но открытое противостояние требует слишком много ресурсов. Если с Тегераном нельзя расправиться руками Вашингтона, лучше договориться

Руководство Ирана проявляет все больше интереса к тому, чтобы восстановить дипломатические отношения с Саудовской Аравией, и в этом ему готовы помочь многие другие державы, особенно в Персидском заливе. Правда, Эр-Рияд явных шагов навстречу Тегерану пока не делает, но полному бойкоту между двумя странами положен конец. За тем, что происходит между Саудовской Аравией и Ираном, внимательно следят их соседи. Ведь от этого зависит стабильность Ближнего Востока в целом, а в частности – то, как будет развиваться ситуация в Сирии, Ираке, Ливане, Бахрейне и Йемене, где соперничество Эр-Рияда и Тегерана наиболее явно.

Ссора региональных лидеров

Со времен иранской революции и свержения шаха в 1979 году отношения между Ираном и Саудовской Аравией переживают постоянный кризис. Это либо полный разрыв, либо холодная война, где лишь изредка случается совпадение интересов. Две страны делят влияние в исламском мире, выходя за традиционные линии раздела: шииты – сунниты. Их соперничество уже относится не к сфере религии, а скорее к политике и экономике.

В 2003 году, после падения режима Саддама Хусейна в Ираке, на Ближнем Востоке впервые за десятилетия пошатнулся баланс сил. Иран вышел на первые позиции в арабском мире, стал для арабской улицы символом сопротивления США, Израилю и вообще империализму. Саудовская Аравия и ее региональные союзники, напротив, выглядели закостеневшими и погрязшими в коррупции.

Далее, в 2011 году вместе с началом «арабской весны» последовал новый виток противостояния. Эр-Рияд и Иран вступили в открытую конфронтацию, но на территории других стран – особенно явно это проявилось в Сирии. Однако до официального разрыва отношений прошло еще несколько лет – это случилось только в 2016 году.

Поводом стала казнь шиитского проповедника, одного из лидеров саудовской оппозиции Нимра ан-Нимра в начале января 2016 года. Он был приговорен саудовскими властями к смертной казни еще в октябре 2014 года за подстрекательство к массовым протестам. В ответ на казнь разгневанная толпа разгромила дипмиссии Саудовской Аравии в Иране. Участники нападения были наказаны, но арабские страны обвинили Тегеран в разжигании междоусобицы в регионе и разорвали дипотношения с Тегераном. Сначала такое решение принял Эр-Рияд, за ним последовали Бахрейн и Судан, ОАЭ понизили уровень представительства, отозвал своего посла Кувейт. Но, безусловно, дирижировали этим процессом саудовцы.

Обострение и без того непростых отношений между двумя странами началось еще в 2015 году, когда во время хаджа в Саудовской Аравии погибли около восьмисот паломников, в том числе 464 иранца. Тегеран обвинил саудовцев в некомпетентности и потребовал обеспечить безопасность своих людей. В Эр-Рияде сочли, что Иран слишком политизирует проблему. Разрыв дипотношений только усугубил ситуацию. В итоге в 2016 году иранские паломники остались без хаджа. Но год спустя диалог по этой теме возобновился. В конце февраля представители двух стран провели переговоры о перспективах участия иранцев в хадже. Многие региональные эксперты восприняли это как позитивный сигнал для ирано-саудовских отношений.

Этот сигнал не единственный. По словам президента Ирана Хасана Рухани, около десятка стран готовы выступить (или уже выступают) в качестве посредников между Тегераном и Эр-Риядом. Одним из первых о своей посреднической миссии объявил Ирак. Министр иностранных дел Ирака Ибрагим аль-Джаафари сказал, что он уже несколько месяцев передает устные послания саудовским и иранским официальным лицам и продолжит делать все от него зависящее для сближения позиций Эр-Рияда и Тегерана, так как любой кризис в отношениях между Ираном и Саудовской Аравией влияет на Ирак. Другой вопрос, насколько эффективным может быть посредничество страны, ставшей одним из главных источников противоречий между Тегераном и Эр-Риядом.

За Ираком последовал Кувейт. В конце января глава МИДа этой страны шейх Сабах аль-Халед ас-Сабах передал президенту Рухани послание от своего эмира, в котором говорилось о возможности диалога между Тегераном и его арабскими соседями. Таким образом, Кувейт выполнил миссию по началу переговоров с Ираном – сделать это ему еще в декабре поручил Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива. Ответом стал первый с 2013 года визит Рухани к арабским соседям (в середине февраля он посетил Оман и Кувейт). Это вряд ли было бы возможно без молчаливого одобрения Саудовской Аравии.

Пауза по-саудовски

Саудовцы дирижируют происходящим в регионе, но официально выдерживают паузу. Если не считать переговоров по хаджу, создается впечатление, что мириться они с иранцами не собираются. «Наши отношения с Ираном напряженные, и это следствие его агрессивной и враждебной политики. Было бы замечательно жить в мире и согласии с Ираном, но для танго нужны двое», – заявил саудовский министр иностранных дел Адель аль-Джубейр в январе, и это одна из самых типичных цитат со стороны Эр-Рияда.

Свидетельством того, что в отношениях двух стран пока ничто кардинально не изменилось, являются и подконтрольные Саудовской Аравии СМИ. Они по-прежнему настороженно относятся к Ирану. Так, первый с 1990 года визит главы МИДа Саудовской Аравии в Багдад трактовался этими медиа однозначно: Эр-Рияд решил положить конец иранской монополии в Ираке и вернуть эту страну в братские объятия арабских стран.

Но возможно, за кулисами речь о компромиссах и линии раздела влияния в Ираке, в том числе и экономического, между Саудовской Аравией и Ираном все же идет. Стабильность в Ираке может помочь ирано-саудовскому сближению, настойчиво продолжают утверждать в Багдаде.

То, что компромиссы в принципе возможны, уже продемонстрировал ливанский пример. В конце октября 2016 года, после двух лет междувластия, в Ливане появился президент. Арабские СМИ утверждают, что этого не случилось бы без согласия между Ираном и Саудовской Аравией, которые поддерживают противоположные ливанские партии.

Но все же нельзя не согласиться с арабскими СМИ, утверждающими, что именно Тегеран в большей степени заинтересован в восстановлении отношений. Газета «Аш-Шарк аль-Аусат» считает, что Ирану в диалоге с Вашингтоном нужна поддержка арабских соседей, в первую очередь Эр-Рияда. Новая американская администрация фактически сразу заявила о намерении отказаться от ядерной сделки, заключенной иранцами в 2015 году, и в целом настроена по отношению к Тегерану достаточно враждебно.

Такая политика может обернуться для президента Ирана Рухани катастрофой. В мае в стране должны состояться выборы президента. Рухани готов баллотироваться на второй срок. Его основным козырем до сих пор была именно ядерная сделка – Совместный всеобъемлющий план действий по иранской атомной программе, о котором договорились Тегеран и шестерка международных посредников. Эти договоренности позволили Ирану начать выход из международной изоляции, открыли перспективы экономического сотрудничества с зарубежными партнерами.

Внутри Ирана соглашение подавалось как триумф иранской дипломатии, и если сейчас США отзовут свою подпись, то дадут шанс противникам Рухани – тем радикальным силам, которые изначально выступали против уступок Западу. Уже сейчас руководитель и духовный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи заявил, что благодарен президенту США Дональду Трампу за то, что он «облегчил нашу жизнь и показал истинное лицо Америки».

Российский фактор

«Аш-Шарк аль-Аусат» также утверждает, что к сближению с Эр-Риядом Тегеран подталкивает и Москва. Россия и лично президент Путин сыграли важную роль в подписании соглашения о сокращении добычи нефти между странами – членами ОПЕК и теми, кто не входит в картель. Для этого понадобилось добиться согласия внутри ОПЕК, прежде всего между Саудовской Аравией и Ираном, которые несколько месяцев отказывались приходить к единой позиции.

Для России нормализация отношений между этими странами действительно критична, и не только из-за нефти. Цена согласия между Эр-Риядом и Тегераном – гарантия стабилизации ситуации в Сирии, да и других странах региона (хотя Сирия для Москвы стоит на первом месте). Влияние Саудовской Аравии на часть сирийской вооруженной оппозиции столь же велико, как влияние Ирана на боевиков «Хезболлы». Эр-Рияд спонсирует и политическую оппозицию. Также через Саудовскую Аравию, пусть и негласно и не по официальным каналам, идет часть финансирования для таких террористических группировок, как «Исламское государство» и «Джебхат ан-Нусра» (запрещены в РФ). И Москва заинтересована, чтобы эти каналы были перекрыты, а финансовые потоки и в целом деятельность террористов при этом не повернулись в сторону России.

Кроме того, российский бизнес привлекают перспективы экономического сотрудничества с Эр-Риядом, но пока саудовцы действуют на этом направлении осторожно. В том числе из-за тесного партнерства Москвы и Тегерана, их общих усилий в Сирии. Саудовская Аравия еще не разобралась, что ей принесет усиление позиций Москвы на Ближнем Востоке, как это отразится на ее традиционном соперничестве с Ираном. В этом контексте саудовцам гораздо ближе новая политика президента США Дональда Трампа – положить конец распространению влияния Ирана на Ближнем Востоке. Это полностью отвечает интересам Эр-Рияда.

Поэтому Москва оказалась в непростой ситуации. Ей очень важно удержать баланс со всеми партнерами в регионе – и Ираном, и Саудовской Аравией, и Турцией (последняя также находится в непростых отношениях с Тегераном, хотя поддерживает с ним тесные экономические связи). При этом Москве важно восстановить отношения и с Вашингтоном. Многие эксперты не исключают, что Россию поставят перед выбором – или США, или Иран. «Представители администрации Трампа говорят мне, что хотят понять, насколько Владимир Путин готов прервать свои отношения с Ираном и сотрудничать с США, чтобы препятствовать агрессии Тегерана в Сирии и на Ближнем Востоке», – написал еще до инаугурации Трампа журналист Bloomberg Элай Лэйк.

Однако трудно представить, что Москва резко разойдется с Тегераном, даже несмотря на то, что у двух стран постоянно возникают трения по тем или иным вопросам, включая Сирию и «Хезболлу». В принципе Россия не хочет ссориться ни с одним из своих опасных друзей на Ближнем Востоке – ни с Турцией, ни с Ираном, ни с Саудовской Аравией.

Что поможет договориться

Многое станет ясно в конце марта, когда в Москву приедет иранский президент Рухани. Возможно, к этому времени прояснится и ближневосточная стратегия Трампа. Будет ли он заинтересован в том, чтобы предсказуемый и уравновешенный президент Ирана, доказавший, что с ним можно иметь дело, остался у власти, или же предпочтет дестабилизацию ситуации в этой стране и регионе.

Если активного американского вмешательства не последует, то Эр-Рияд и Тегеран могут договориться. Монархии Персидского залива ставят Ирану условие – прекратить вмешательство в дела арабских стран. В первую очередь речь идет об использовании «Хезболлы» для силовых операций на территории Ливана и Сирии.

Сделать это непросто. «Хезболла» – одна из самых влиятельных и дееспособных политических сил в Ливане. И эту ситуацию уже не изменить, разве что постоянно заставлять эту партию, как и другие ливанские силы, искать компромиссы, а не конфронтацию. Что касается Сирии, то не следует забывать, что отряды «Хезболлы» одними из первых среди иностранных сил оказали сопротивление «Исламскому государству» и «Джебхат ан-Нусре». Как только Иран убедится, что ситуация в Сирии стабильна, а шиитскому населению и святыням не угрожают ни террористы, ни вооруженная оппозиция, боевики «Хезболлы» могут уйти при гарантиях соблюдения экономических и политических интересов Ирана.

Четкое разграничение интересов может устроить и саудовцев. Иран, безусловно, удобный внешний враг, на которого можно перевести гнев населения, но открытое противостояние требует слишком много ресурсов. Если с Тегераном нельзя расправиться руками Вашингтона, лучше договориться. Иначе хаос в регионе только усугубится, и этим воспользуется общий враг в лице «Исламского государства». Это никому не нужно. Поэтому сейчас главное, чтобы никто извне не подкармливал политические амбиции – ни Тегерана, ни Эр-Рияда.

Иран. Саудовская Аравия. Россия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 10 марта 2017 > № 2104346 Марианна Беленькая


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter