Всего новостей: 2397727, выбрано 2 за 0.001 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Бердаков Денис в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Бердаков Денис в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Китай. Киргизия > Внешэкономсвязи, политика. Транспорт. Агропром > kg.akipress.org, 11 декабря 2017 > № 2430093 Денис Бердаков

Что и в каких объемам может продавать Кыргызстан в Китай

Денис Бердаков, политолог, член экспертного совета по укреплению национального единства и религиозной политики при Президенте КР

По поводу экспорта сельскохозяйственной продукции в Китай. Это стандартная модель попытки экспорта даров природы в поднебесную со стороны стран, которым толком нечего предложить для продажи в Китай. Но китайский рынок огромный, своеобразный и перенасыщенный. Многие полагают, что огромный рынок Китая ждет их продукцию и готов поглотить ее в любых размерах. Но это совсем не так. Во-первых, в Китае все есть и причем в десятках и сотнях вариантах. Это касается как фруктов, так и сладостей, техники. Огромные гипермаркеты просто так не поставят Ваш товар на полку, нужен узнаваемый бренд.

Наши торговые марки на китайском рынке представлены очень слабо. А это для китайских потребителей важно. Товар должен быть упакован, сертифицирован, прорекламирован в Китае. Шоколад китайцы предпочитают швейцарский, а мед - новозеландский. Это бренды. Серьезные китайские компании тоже не готовы брать на себя риски и расходы, связанные с раскруткой неизвестного бренда, поэтому они предпочитают брать товар «под реализацию». Кто при этом будет прививать китайскому потребителю истину, что в Кыргызстане тоже есть мед, и он лучше новозеландского или таиландского — непонятно.

За последние 5 лет в Китае стремительно растет спрос на предметы искусства и коллекционирования (+7,061%), злаки (+477%), молочные продукты, яйца, мед (+402%), сахар (+395%), мясо и морепродукты (+278%), одежду (+209%), животных (+209%), кофе, чай, специи (+199%), драгоценные камни и металлы, монеты (+180%), хлопок (+179%).

Выходить на этот рынок нужно, понимая потребность местного покупателя, адаптируя и изменяя свой продукт специально под него. Китайцам очень нравится, когда продукт отвечает каким-то их нуждам. Например, многие в Кыргызстане желают экспортировать в Китай прекрасные спелые персики, но совсем не понимают, что для китайского потребителя персик - это такой жесткий, хрустящий полузеленый фрукт. И этих персиков они выращивают так много, что и на экспорт с лихвой хватает. По итогам первых трех кварталов 2017 года через КПП Хоргос, расположенный на границе Китая и Казахстана, из КНР в Центральную Азию и другие регионы мира было поставлено 98,8 тыс. тонн фруктов и овощей, что на 49,61% больше показателя, зарегистрированного в аналогичный период прошлого года. И значительна часть этой продукции – это персики и яблоки, экспорт которых китайские агрокорпорации готовы наращивать по мере упрощения логистики и быстродействия таможенных служб Казахстана.

Таковы сформировавшиеся вкусовые и культурные особенности. Зачастую бизнесменам приходится переделывать всю товарную линейку своей продукции экспериментируя со вкусом, методами обработки, специями, свойствами товаров.

Отдельный вопрос - это то, сколько бизнесмен может поставлять унифицированного товара. Речь идет о вагонах в день, о составах в неделю. Это для одной только провинции. С меньшими объемами - вы не нужны торговым сетям.

Перспективными товарами на рынке КНР также стали бутилированная питьевая вода, соки, детское питание, кондитерские изделия, печенье и мороженое. И есть примеры компаний из Кыргызстана, которые выходят на рынок Китая в последние годы. Главная ценность Кыргызстана как производителя продуктов питания и сельхозпродукции - это вода. За короткое время добиться весомых результатов на таком перенасыщенном рынке невозможно — необходимо работать на будущее, обрастать связями, вкладываться в продвижение, изучать рынок.

В продвижении кыргызстанских продуктов помогут отраслевые выставки. Там намного легче найти нужного вам китайского партнера. В случае Китая часто бывает эффективнее заходить со стороны государства. Для этого желательно использовать максимум средств — заручиться поддержкой посольства, выйти на ассоциации производителей, обратиться в торгово-промышленную палату в Китае и т.п. Китайцы уважают власть, а бизнес действует в рамках решений, принятых региональными органами власти.

В партнерстве китайцев с иностранными компаниями главным мотивом не всегда являются деньги. Иногда возможность «засветиться» перед региональными властями и получить от них особые преференции для китайцев оказывается намного важнее.

Исходя из выше перечисленного и из тех попыток, которые предпринимались кыргызстанским бизнесом, можно однозначно сказать, что в ближайшие годы массово зайти на рынок Китая не получится. Окно возможностей открыто, но нужны крупные сельхозкорпорации, которые будут иметь финансы, технологии, время и организационные ресурсы по налаживанию такого вида бизнеса. Как показывает практика того же Казахстана, обычно китайские корпорации сами берут в аренду землю и налаживают производство продуктов питания и сбыт продукции в Китае. Обычно также это заканчивается скандалом с местными жителями, которые не довольны экологическими последствиями ведения такого агрессивного агрохозяйствования.

Отдельно стоит вопрос транспортировки. Очень неплохо было бы наличие железнодорожного сообщения с Китаем, что позволило бы удешевить поставки из Кыргызстана и быстрее перебрасывать продукцию вглубь народной республики. Но ситуация сейчас складывается таким образом, что Китай готов строить дорогу (строить ее придется по высокогорью, а это крайне затратно) на условиях того, что она пройдет вблизи полезных ископаемых, но малонаселенных местностях республики и конечно со своей шириной колеи. Или Кыргызстан может оплатить строительство дороги и тогда китайские компании построят ее, соединив север и юг республики, что нам стратегически необходимо. Осталось только решить - или мы находим пару миллиардов долларов, или дорога строится в том варианте, из которого мы получаем крайне мало преимуществ.

Китай. Киргизия > Внешэкономсвязи, политика. Транспорт. Агропром > kg.akipress.org, 11 декабря 2017 > № 2430093 Денис Бердаков


Киргизия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 20 сентября 2017 > № 2317998 Денис Бердаков

Победу президенту Киргизии принесут «ключевые элитные игроки»

Вера элит в договороспособность кандидата станет одним из главных факторов, ведущих к победе на президентских выборах в Киргизии

«Суть политики в Киргизии — правильно взвесить вес тех или иных кланов и разделить все сферы так, чтобы не было сильных противоречий», — киргизский политолог Денис Бердаков озвучил ИА REGNUM свой взгляд на сложившуюся в стране предвыборную ситуацию.

ИА REGNUM: Почему из всех претендентов из своей же партии СДПК президент Киргизии Атамбаев выбрал Сооронбая Жээнбекова?

Приведу цитаты самого Алмазбека Шаршеновича, приведенную им по поводу этого кандидата в президенты.

«Я надеюсь, что мой надежный друг станет президентом».

«Я Сооронбая Жээнбекова знаю с 1995 года, я тогда был вместе с ним депутатом в парламенте. И буквально в первый же год мы создали фракцию «Реформа», в которую входило 29 депутатов из 70 и которая очень не нравилась тогдашнему президенту. Сооронбай Жээнбеков был моим замом, и все эти 20 с лишним лет я его знаю как глубоко порядочного, очень честного человека».

Итак, почему именно Жээнбеков? Во-первых, это давний и проверенный друг президента страны. Не перессориться за 20 с лишним лет в киргизской политике — это рекорд. Когда-то и Темир Сариев, и Омурбек Бабанов были в партии СДПК.

Во-вторых, Жээнбеков, при том, что он непубличный политик, решает ключевой и самый болезненный вопрос в киргизской политике — вопрос преемственности.

Две революции в Киргизии приводили к тому, что в министерствах и ведомствах вычищали иногда до 70% среднего и высшего руководства. Первые полтора-два года новые люди привыкали к своим кабинетам. Это никак не способствовало повышению управляемости системы, а институциональная память «отшибалась» напрочь. Тут Сооронбай Жээнбеков как человек без излишнего реформаторского зуда и грандиозных идей вполне подходит.

В-третьих, если бы Атамбаев выдвинул политика, представляющего север страны, то повторился бы традиционный для Киргизии сценарий: против кандидата объединились бы кланы и политики с юга, что создавало бы угрозу новой дестабилизации.

ИА REGNUM: А то, что он южный и еще склонен к религии? Звучит много критики и прогнозов, что страна превратится в оплот ваххабитов … как вы это оцениваете?

Жээнбеков умеренно религиозен. Почему был выбран южный кандидат? Ответ прост — 60% населения живут на юге Киргизии, и там социальная и культурная исламизация — это данность. Большинству избирателей на юге ближе кандидат, который не чужд исламских моральных принципов. Севера Киргизии это тоже касается, хотя и в меньшей степени.

Его основной конкурент Омурбек Бабанов в этом ему проигрывает. Электорат этого политика — Таласская, Иссык-Кульская и Чуйская область с меньшим количеством населения. Плюс Бишкек с традиционно низкой явкой.

Важно отметить, что накал экстремизма в целом по стране за последние полтора года удалось сбить. Кто-то уехал воевать в ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) и там погиб. Киргизские правоохранительные органы (стоит им отдать должное) мобилизовались и взяли под контроль все мечети, нелегальные молельные комнаты. Почти каждую неделю происходят задержания подпольных групп различного толка. И за год в стране не было ни одного теракта.

Мнение о том, что при Жээнбекове в стране расцветет ваххабизм, — это страшилки. Радикальных призывов от него никто никогда не слышал. Сооронбай Жээнбеков — это в чем-то типовой киргиз, а киргизской культуре чужд максимализм. Здесь и коммунизм (восприняв его социалистическую подложку) восприняли позитивно, но не растворились в нем, ислам на территории республики давно, но традиционные верования и культурно-обрядовые «вещи» никуда не ушли. И в людях все это перемешалось.

Это я к тому, что Жээнбеков — это часть системы, он не может быть радикален, он показатель того, что есть и чем живет большая часть киргизского общества (минус Бишкек). А все радикальные исламские течения толком на территории Киргизии не приживаются.

Рост религиозного самосознания в стране продолжается, количество мечетей и медресе растет, и все это накладывается на сложнейшие процессы внутри общества по формированию общенациональной идентичности, поиска своего пути, который столетиями формировался из традиционных верований, обрядов, переработанного ислама ханафитского толка, советской модернизации, постсоветского плавания в рамках глобализации.

ИА REGNUM: Жээнбеков в начале гонки значительно уступал не только популярному и богатому Омурбеку Бабанову, но и некоторым другим лидерам-претендентам. Сейчас ситуация изменилась. У кого сейчас больше шансов?

В Киргизии реальный рейтинг и политическая общенациональная сеть лидеров есть у Алмазбека Атамбаева. Медийно раскручен, богат и умеет быстро и эффективно создавать политические и бизнес-проекты Омурбек Бабанов. Сооронбай Жээнбеков уступает до сих пор по медийной известности своему главному оппоненту — Бабанову.

Это объяснимо: Омурбек Токтогулович в политике уже давно. Начало его кампании показало, что он крутой игрок, давно готовился к выборам. По баннерам, рекламе в СМИ, работе с избирателями — он круче всех остальных кандидатов, вместе взятых. Впрочем, неизвестно, с каким багажом каждый придет ко дню выборов.

ИА REGNUM: Почему неизвестно?

Это и партийная машина работает (Жээнбекова поддерживает президентская партия СДПК — прим. ИА REGNUM ), и тот факт, что он был на посту премьера последний год. Но победу ему принесет следующее: южный электорат, верующие люди и, самое главное, политические элиты. Они уверены в его договороспособности.

В отношении Жээнбекова политический консенсус сложился. Да, за него не все элиты, но ключевые кланы юга за него, и на его сторону встает все больше северных. В Киргизии выборы президента, как раньше хана, — это всегда поиск политического консенсуса. Побеждает не самый сильный, медийный или богатый. Побеждает тот, кто устраивает большинство.

Атамбаев покидает свой пост, и он, по сути, поставил вопрос ребром: доверяете мне и вас устраивает та политика, которую я проводил, — тогда вот вам молодой и готовый на реформы премьер-министр Сапар Исаков, а президента выбирайте сами, но я рекомендую Сооронбая Жээнбекова, который гарантирует преемственность и стабильность всей системы. В день выборов 15 октября киргизстанцы буду голосовать за систему в целом, а это уже совсем другой расклад.

ИА REGNUM: Что со сторонниками у Омурбека Бабанова и Темира Сариева?

У Сариева даже нет своей парламентской партии (это крайне важно в системе, где парламентское большинство формирует правительство). Бабанов всем силен, но есть один большой, но могущий сыграть ключевую роль минус. Ему не доверяют ключевые элитные игроки, они считают его недоговороспособным. И это крайне серьезно.

Только честно выигранные выборы (и соответственно частичный транзит власти) — это залог того, что можно передать власть и завтра не начнется новый внеправовой передел власти. И именно поэтому действующий президент Атамбаев делает ставку на биометрические паспорта, на прозрачность и цифровизацию процесса выборов. Поэтому никаких 75% за кандидата от СДПК ждать не стоит. Это будут конкурентные выборы, а значит, предельно жесткие. Давно не помню, чтобы столько компромата сливали на ключевых претендентов.

Причем, скорее всего, не купят (хотя пару десятков миллионов долларов в выборы каждый кандидат вкладывает как минимум), не задавят админресурсом — тут скорее можно будет получить обратный эффект, особенно в случае второго тура.

Думаю, основным инструментом будет мобилизация населения в селах, городах. В Киргизии все четко знают, что будет конкретно ему, если на другой стороне республике семиюродный родственник получит тот или иной пост. Поэтому сейчас идет разумный торг. Только деньги и только административный ресурс — это не то, что даст выигрыш на выборах любому кандидату. Нужно договориться (т.е. четко определить зоны влияния и дать гарантии) с региональными элитам, нац. меньшинствами, родами, олигархами.

ИА REGNUM: У Сооронбая Жээнбекова шесть братьев и сестер и много родственников, не повторится ли ситуация как с первыми двумя президентами Киргизии Бакиевым и Акаевым, когда президентский клан управлял страной?

Да, такая опасность есть, и Омурбека Бабанова это не меньше касается. Она неизбежна при тех родоклановых и патронажных отношениях, которые сейчас доминируют в киргизском обществе. Даже самый принципиальный государственник или либеральный бизнесмен, когда на него надавят пара десятков родственников, откатывается к родовой идентичности. Сам это все видел, как человек с незапятнанной репутацией становился перед выбором: или остракизм, или он оправдывает родственника, который совершил преступление.

Именно поэтому сейчас Киргизия переходит к двухглавой системе управления, которая задумывалась после второй революции 2010 года. У недавно назначенного премьера Сапара Исакова больше полномочий, чем у его предшественников. Экономическая политика, конкретные проекты, огромный пласт кадровых назначений — это все прерогатива премьера, который опирается на парламентское большинство.

В целом спроектирована система, в которой президент и премьер будут друг друга дополнять, уравновешивать и создавать систему сдержек и противовесов. Не идеальную, но это хоть какой-то рабочий вариант на некоторое время.

ИА REGNUM: Насколько вероятно скатывание политической ситуации в Киргизии к силовому противостоянию между кандидатами, если один из них не согласится с итогами выборов?

Открытый конфликт может быть вызван отсутствием консенсуса в политических элитах республики. Пока что он есть, хотя напряжение и растет. Реальных кандидатов на пост президента два — это Омурбек Бабанов и Сооронбай Жээнбеков. Они лидеры гонки, все остальные кандидаты пиарятся с заделом на будущее. Никто из них не обладает реальным потенциалом к массовым беспорядкам. У всех перед глазами пример Садыра Жапарова, осужденного на длительный срок.

Да, Омурбек Бабанов обладает и финансовым, и организационно-техническим потенциалом к оспариванию итогов выборов. Но не думаю, что он на это пойдет. Бабанов, на мой взгляд, склонен договариваться. Особенно если выборы пройдут без фальсификаций.

ИА REGNUM: В последние год-полтора властная вертикаль в Киргизии усиливается, оппозиция утверждает, что в стране «закручиваются гайки». Откуда у местных властей взялись ресурсы на упрочнение своих позиций?

В киргизской политике всегда не хватает ресурсов на поддержание вертикали власти. Это усугубляется тем, что окружение первого президента Аскара Акаева и второго президента Курманбека Бакиева переводило на себя большую часть «ренты» (доход крупнейших бизнесов, «крышевание» международных проектов, захват чужого бизнеса, распределение госзаказов). Как итог — недовольная часть местной элиты сносила эти кланы.

Суть политики в Киргизии — правильно взвесить вес тех или иных кланов (их потенциал людской, организационный, ресурсный) и разделить все сферы так, чтобы не было сильных противоречий. Это огромное искусство. Я называю ее «устуканология».

ИА REGNUM: Поясните, пожалуйста

«Устукан» на киргизском языке — это кусок мяса с костями, который дается гостю. Каждому человеку за столом полагается своя доля в зависимости о его социального статуса, пола, родственных отношений и возраста. Получив не тот кусок мяса, гость может смертельно обидеться. Нужно быть тонким политиком и обладать полной информацией о всех гостях, чтобы нарезать корову, лошадь или барана на правильные куски и правильно распределить их между присутствующими.

Атамбаев за шесть лет своего правления создал систему, при которой во власть приходят те региональные элиты, которые опираются на серьезные патронажные сети и финансы (достаточно вспомнить парламентские выборы 2015 года). Это не создает конфликта среди влиятельнейших кланов и олигархов Киргизии и является залогом того, что они все не объединятся против главы государства.

Последние годы Киргизия жила на переводах трудовых мигрантов (2 млрд долларов в 2016 году), а вертикаль власти стабилизировалась за счет привлечения грантовых средств и кредитов, большая часть из которых шла на создание инфраструктуры. Улучшилось таможенное администрирование и сбор налогов (как итог усиления вертикали власти и, соответственно, управляемости), продажа лицензий на освоение месторождений стала приносить больше средств (права на разработку месторождения «Джеруй», к примеру, проданы за 200 млн долларов).

В ближайшие годы Китай, Россия (с перспективой понижения), а также монархии Аравийского полуострова будут ключевыми донорами Киргизии. Стране для сохранения вертикали власти нужны дополнительные деньги, которые она пока не может генерировать.

Григорий Михайлов

Киргизия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 20 сентября 2017 > № 2317998 Денис Бердаков


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter