Всего новостей: 2261741, выбрано 14 за 0.000 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Бжезинский Збигнев в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
Бжезинский Збигнев в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 июня 2017 > № 2205397 Збигнев Бжезинский

Бжезинский о России: анализ, выводы и рекомендации

Откровения Бжезинского

Russia Matters, США

Збигнев Бжезинский, скончавшийся 26 мая в возрасте 89 лет, с 1977 по 1981 годы занимал пост советника по национальной безопасности президента США Джимми Картера. Данная подборка его наблюдений и основополагающих идей о России является вторым выпуском в серии издания Russia Matters под названием «Альтернативные точки зрения», где мы делимся позициями выдающихся американских мыслителей по российско-американским отношениям, самой России и американской политики по отношению к ней.

В отличие от своих коллег-демократов, г-н Бжезинский занимал крайне жесткую позицию в отношении Советского Союза. (New York Times в своем некрологе окрестила ее «жесткой ненавистью», а Москва считала его такой серьезной помехой, что КГБ, по сообщениям, пытался оклеветать его как «предателя и антисемита»). После распада СССР г-н Бжезинский сохранял глубокий скептицизм в отношении целей и намерений России, даже когда призывал США интегрировать ее в систему Запада.

Цитаты, приведенные ниже, разделены на категории, аналогичные тем, что используются в сводках новостей и теоретических исследований Russia Matters, и отражают наиболее актуальные темы в контексте как российско-американских отношений в целом, так и политических стимулов двух стран по отношению друг к другу.

Текст, не выделенный курсивом, фигурными или круглыми скобками — это прямые цитаты из высказываний г-на Бжезинского. Все разделы могут обновляться ввиду продолжающихся исследований.

I. Приоритетные задачи двусторонней повестки дня США и России

Ядерная безопасность:

• О политике США в отношении России после распада СССР: Настойчиво-оптимистические оценки перспектив России в политическом и экономическом аспектах намеренно распространялись еще и для того, чтобы продвинуться в решении более конкретной и, по общему признанию, важной для Соединенных Штатов задачи: российско-американского разоружения. (Foreign Affairs, март/апрель 1994 года)

• Из рецензии на книгу Бжезинского «Стратегический взгляд» 2012 года: «Г-н Бжезинский предполагает, [что] ослабление Америки увеличивает опасность распространения ядерного оружия по всему миру. Если бы „ядерный зонтик" США вызывал сомнения, говорит он, такие страны, как Южная Корея, Тайвань, Япония, Турция и Израиль были бы вынуждены искать защиты в другом месте — что означало бы „собственное ядерное оружие или ядерное оружие из усиленных средств сдерживания другой державы — скорее всего России, Китая или Индии". Это же касается и глобальных экологических проблем, включая изменение климата и растущий дефицит воды.» (New York Times, 01.29.12)

• См. также разделы «Двусторонние экономические отношения», «Общая политика США в отношении России и другие вопросы двусторонних отношений» и «Украина» ниже.

Ядерная программа Ирана и связанные с этим вопросы:

• Я считаю, что, если она [иранская ядерная сделка] в итоге сработает, то будет весьма выгодной….Тот факт, что кроме наших ближайших союзников — европейцев и других — ее поддерживают Китай и Россия, очень важен. С Россией мы находимся в состоянии непрекращающейся вражды, вызывающей негодование как у нас в отношении них, так и у них в отношении нас. И тот факт, что они решили двигаться дальше, по крайней мере, до сих пор, я считаю чрезвычайно важным в рамках достигнутого. (MSNBC, 04.03.15)

Новая и первая холодная война:

• Распад Советского Союза и последующее окончание холодной войны вызывают необходимость в новой стратегии — такой, которая более не рассматривает Россию в качестве противника и в которой фактор силы более не является основополагающим. Но если Россия — более не противник, то союзник ли она, или младший партнер, или просто побежденный враг? В чем должны после окончания холодной войны состоять цель и суть большой стратегии в отношении крупной страны, которой при всех ее нынешних недугах так или иначе суждено выступать в качестве державы в мировых делах? Направляет ли текущую американскую политику по отношению к России продуманная и исторически оправданная большая стратегия — преемница большой стратегии периода холодной войны? В настоящей работе доказывается, что нынешняя большая стратегия Соединенных Штатов ошибочна в своих исходных посылках, сфокусирована на неверной стратегической цели и опасна по своим вероятным геополитическим последствиям. (Foreign Affairs, март/апрель 1994)

• В ответ на вопросы о скрытом американском финансировании антисоветских афганцев и поставок оружия моджахедам, в частности о том, сожалеет ли он об этих действиях: Сожалеть о чем? Та секретная операция была блестящей идеей. Она дала заманить русских в афганский капкан, и вы хотите, чтобы я сожалел? Когда Советы официально пересекли границу, я написал президенту Картеру, по существу: «Теперь у нас появилась возможность обеспечить СССР его собственную Вьетнамскую войну». Фактически, Москва должна была вести на протяжении почти десяти лет невыносимую для нее войну, конфликт, повлекший деморализацию и в конце концов распад советской империи. (Интервью с Le Nouvel Observateur 1998 года, процитированное в книге «Наследие: Вьетнам и американские президенты от Форда до Обамы»)

• В своей книге «Стратегический взгляд» 2012 года Бжезинский утверждал, что неспособность Америки сотрудничать с Россией после окончания холодной войны возымела обратный эффект, когда Россия стала ориентироваться на учреждение авторитаризма и восстановление своего влияния на постсоветском пространстве. В отношениях между Россией и Западом он увидел напряжение, возникшее в результате упущенной после окончания холодной войны возможности, ощущения важности роли России благодаря ее территориям, ресурсам и потенциалу для производства ядерного оружия. (Исследования Russia Matters)

Военные проблемы, в том числе отношения России с НАТО:

• Российские руководители указали, что они одобрили бы совместную гарантию безопасности региона [центральная/восточная Европа] со стороны России и НАТО… [15 декабря 1993 года президент Ельцина написал руководителям США, Великобритании, Франции и Германии:] «Мы считаем, что отношения между нашей страной и НАТО должны быть на несколько градусов теплее, чем между этим союзом и восточной Европой». (Foreign Affairs, март/апрель 1994 года)

• Неосуществление расширения НАТО теперь, когда уже взяты обязательства, может разрушить концепцию расширения Европы и деморализовать страны центральной Европы. Это может даже привести к возрождению скрытых или угасающих геополитических устремлений России в центральной Европе. Пока еще не очевидно, что российская политическая элита разделяет стремление Европы к сильному и длительному американскому политическому и военному присутствию. Следовательно, хотя установление основанных на сотрудничестве отношений с Россией, безусловно, желательно, тем не менее для Америки важно открыто заявить о своих мировых приоритетах. Если выбор необходимо сделать между более крупной евроатлантической системой и улучшением отношений с Россией, то первое для Америки должно стоять несравнимо выше. (Foreign Affairs, сентябрь/октябрь 1997 года)

• Расширение НАТО уже в любом случае доказало свою пригодность в контексте европейской безопасности, включая российскую. Особенно примечательно то, что благодаря ему Европа периода после холодной войны стала стабильнее, а Германия закрепилась в самом ее сердце, вместо того, чтобы стать «пограничным государством», что, как опасались некоторые лидеры Германии, могло произойти после воссоединения. (The National Interest, осень 2000 года)

• Альянсу [НАТО] нужно также определиться с актуальной в геополитическом плане долгосрочной стратегической задачей — сформулировать цели взаимоотношений с Российской Федерацией. Россия — не враг, но она по-прежнему враждебно относится к НАТО. Поэтому НАТО следует поставить две геостратегические цели в отношении Москвы: укреплять безопасность в Европе путем вовлечения России в более тесное военно-политическое взаимодействие с евро-атлантическим сообществом, а также включить Россию в более широкую систему мировой безопасности, что косвенным образом будет способствовать ослаблению остающихся у нее имперских амбиций. (New York Times, 08.19.09)

• Первым позитивным шагом в этом направлении может стать соглашение о сотрудничестве в вопросах безопасности между НАТО и созданной Кремлем Организацией Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), объединяющей в своих рядах Армению, Белоруссию, Казахстан, Киргизию, Россию, Таджикистан и Узбекистан. В ответ на такую уступку —которой давно уже добивается Москва — можно выдвинуть условие, что это соглашение будет действовать только в случае подтверждения права не входящих в НАТО и ОДКБ государств по своему выбору вступать либо в первую, либо во вторую организацию. (New York Times, 08.19.09)

• Косвенно разрешая спорный вопрос в отношениях между Североатлантическим альянсом и Россией, договор НАТО-ОДКБ может попутно облегчить альянсу дальнейшее продвижение на восток в направлении усиливающихся азиатских держав. Последние также должны быть вовлечены в орбиту совместных договоренностей в сфере безопасности. Постепенное расширение взаимодействия могло бы также способствовать созданию совместного совета НАТО-ШОС и тем самым косвенно привлечь Китай к сотрудничеству с альянсом. Это, безусловно, весьма привлекательная и важная цель в долгосрочной перспективе. (New York Times, 08.19.09)

• НАТО не будет пассивно смотреть на разворачивание войны в Европе. Если Украина будет разбита, это поставит под угрозу развитие свободы и безопасность Румынии, Польши и Прибалтики. (The Washington Post, 03.03.14)

• Силы НАТО в соответствии с планами организации на случаи чрезвычайных ситуаций необходимо привести в состояние повышенной готовности… Если Запад хочет избежать конфликта не должно быть никакой двусмысленности. В Кремле должны знать, что последует за авантюристским использованием силы в центре Европы. (The Washington Post, 03.03.14)

Противоракетная оборона:

• Исторический эпизод, по данным New Yorker: «Советник президента Джимми Картера по национальной безопасности Збигнев Бжезинский спал в своей постели в Вашингтоне, когда зазвонил телефон. Его военный помощник генерал Уильям Одом звонил, чтобы сообщить ему, что 220 ракет, запущенных с советских подводных лодок, летят в сторону США. Бжезинский приказал Одому получить подтверждение этого нападения. Нужно было безотлагательно приказать нанести ответный удар, ведь Вашингтон мог быть через несколько минут уничтожен. Одом перезвонил и сообщил, что запущено не 220, а 2 200 советских ракет. Бжезинский решил не будить свою жену, предпочитая дать ей умереть во сне. Он собрался позвонить Картеру и посоветовать нанести контрудар, когда телефон зазвонил в третий раз. Одом извинился — то была ложная тревога. Позже было установлено, что источником ложной тревоги был дефективный компьютерный чип в одном из аппаратов связи в штабе североамериканского военно-воздушного командования». (The New Yorker, 12.23.16)

• О планах Америки по развертыванию элементов системы ПРО в 2000 году и ее последствиях для прогресса по СНВ-III: Думаю, это будет трудной проблемой. Я полагаю, что россияне будут пытаться добиться от нас уступок, и немного обеспокоен тем, что подход администрации [Клинтона] в действительности дифференциальным не является. Ее члены склонны рассматривать контроль над вооружениями с Россией и сокращение ядерного оружия как самоцель, в качестве пробы пера в отношениях, а соглашения — в качестве доказательства их конструктивности. Я считаю, что такое отношение может привести к уступкам с нашей стороны, делать которые будет не в наших интересах. И поэтому, глядя в будущее, следует соблюдать осторожность и избегать опрометчивости при вступлении в, мягко говоря, весьма ограниченное соглашение. (CNN, 04.16.00)

Контроль над ядерными вооружениями:

• Сама концепция «мира без ядерного оружия» — лишь иллюзия… Знания о том, как производить ядерное оружие, стереть невозможно. Невозможно управлять человеческим сознанием, как магнитофоном. Мир, в котором страны уничтожили свое ядерное оружие, но все еще умеют его производить, не стал бы безопаснее. Кроме того, некоторые государства или даже террористические организации могут пойти на хитрости. Учитывая закрытость советской системы, ее двуличие и обман, а также огромную географическую площадь, риск того, что Кремль сможет тайно хранить некоторое количество ядерного оружия и систем их доставки, игнорировать нельзя. (New York Times, 04.05.87)

• О запланированных переговорах по СНВ-II между Путиным и Клинтоном: Это, прежде всего, положительная мера, как по существу, так и символически. Она уводит нас все дальше от гонки ядерных вооружений. Во-вторых, преувеличивать действительно не следует. Ни одна из сторон свой арсенал не наращивала, и некоторая корректировка в сторону понижения действительно имела место. И в-третьих, это соглашение заключено в интересах обеих сторон; в сущности, России оно на руку даже несколько больше, чем нам, поскольку их положение не позволяет им конкурировать или ввязываться в гонку вооружений. Так что лишнего за это платить мы не должны. (CNN, 04.16.00)

Борьба с терроризмом:

• В ответ на утверждение о том, что «было неоднократно сказано: исламский фундаментализм сегодня представляет мировую угрозу»: Вздор! Было бы нужно, как говорят, чтобы Запад имел общую политику по отношению к исламизму. Это глупо: нет глобального исламизма. Давайте посмотрим на ислам рационально и без демагогии или эмоций. Это мировая религия с 1,5 миллиардами приверженцев. Но что общего между фундаменталистской прозападной Саудовской Аравией, умеренным Марокко, милитаристским Пакистаном, Египтом или секулярной Центральной Азией? Ничего сверх того, чем то, что объединяет христианские страны. (Интервью с Le Nouvel Observateur 1998 года, процитированное в книге «Наследие: Вьетнам и американские президенты от Форда до Обамы»)

• По расчетам, построенным на данных о нынешнем уровне рождаемости, к 2025 году исламское население стран, примыкающих к России с юга, может достичь 450 миллионов (без турок, чья прогнозируемая численность составит 85 миллионов человек). Вероятно, эти государства будут большей частью слабы экономически, а значит, склонны к политической неустойчивости. Их население, состоящее во многом из легковозбудимой молодежи с периодически обостряющимся национальным и исламским самосознанием, может оказаться весьма восприимчивым к экстремистским призывам. Если Россия, бывший имперский сосед этих стран, не будет строить свои отношения с ними умело и сдержанно, не претендуя на восстановление прежнего статуса, политическое пробуждение этого региона может принять яростный антирусский характер. Возможность такого поворота событий предвещают действия России в Чечне. (The National Interest, осень 2000 года)

Конфликт в Сирии:

• Москва предпочла осуществить военное вмешательство, которое проходит без политического и тактического сотрудничества с США — главной зарубежной державы, которая предпринимает не очень эффективные попытки сместить Башара Асада. Ведь, кроме того, Россия предположительно начала наносить авиаудары по сирийским «элементам», которых спонсируют, обучают и снаряжают американцы. В лучшем случае это демонстрация российской военной некомпетентности, в худшем — доказательство опасного желания подчеркнуть политическое бессилие Америки. В обоих случаях на кону как будущее региона, так и авторитет США среди стран Ближнего Востока. (Financial Times, 10.04.15)

• В этих быстро развивающихся событиях у США есть лишь одна реальная возможность защитить свои интересы — донести до Москвы требование о том, что Россия должна отказаться от военных операций, которые напрямую отражаются на «американских активах». У России есть полное право поддерживать господина Асада, если уж она так того желает. Но любое повторение произошедших только что событий должно привести к ответным мерам со стороны США. Присутствие военно-воздушных и военно-морских сил России в Сирии уязвимо, поскольку географически они изолированы от своей страны. Их можно «разоружить», если они продолжат провоцировать США. Но все же лучше убедить Россию действовать вместе с Соединенными Штатами и совместно добиться урегулирования региональной проблемы, которая не ограничивается интересами какого-то одного государства. (Financial Times, 10.04.15)

Обвинения России во вмешательстве в американскую политику:

• В ответ на вопрос об обвинениях России во вмешательстве с целью изменить результат выборов 2016 года в пользу Трампа: Да, российская разведка, разумеется, была непосредственно вовлечена в происходящее. Да, Путин также был лично причастен к ним. Российская разведка — это не независимая организация, это государственная служба, созданная для определенных политических целей. Путин полностью контролирует госаппарат, в этом нет никаких сомнений. Вмешательство имело совершенно определенную цель. Русские рассчитывали таким образом осложнить американскую политическую жизнь, хотя изначально не слишком были уверены, что Путин сможет каким-либо образом повлиять на события и помочь Трампу выиграть. Позже ситуация изменилась, Трамп набирал популярность, и это побудило их взяться за дело серьезнее. Они стали более амбициозны и настойчивы. Однако я совершенно не имею в виду, что российские усилия повлияли решающим образом на выборы и привели к успеху избранного президента Трампа. Он одержал победу исключительно из-за внутренних американских факторов и благодаря своему впечатляющему политическому мастерству. С другой стороны, было бы неверно утверждать, что усилия России никак не сказались на результате выборов. (Huffington Post, 12.23.16)

• В ответ на вопрос, является ли это «старой тактикой, новыми методами» или чем-то совершенно новым: Новые методы позволяют действовать в этой сфере с куда большим размахом, чем раньше. Соответственно, они гораздо эффективнее и приносят больший результат, чем прежде. Это новый элемент, и разумеется, он вызывает глубокую тревогу. (Huffington Post, 12.23.16)

Экспорт энергоносителей из стран СНГ:

• В книге Бжезинского «Великая шахматная доска» 1997 года есть глава о каспийско-средиземноморских нефтяных экспортных трубопроводах; политолог и эксперт в области безопасности Павел Баев поставил данной книге в заслугу то, что она оказала «сильное с точки зрения реальной политики воздействие на политическое мышление в Каспийском регионе и о нем» и так называемую Новую Большую игру с участием ресурсов каспийских углеводородов.

Двусторонние экономические отношения:

• О данной Вашингтоном чересчур «радужной оценке» постсоветской экономической трансформации России: Мало внимания обращалось на то, что нарождающийся капиталистический класс в России ведет себя удивительно паразитически, склонен скорее припрятывать свои прибыли за границей, чем делать ставку на будущее России; российские банки инвестируют во внутреннее развитие лишь около 450 миллионов долларов, тогда как примерно 15,5 миллиарда долларов отправляют хранить за границу. Точно так же скрытая переправка значительной части иностранной финансовой помощи в западные банки игнорировалась, ибо такое обстоятельство считали не столь важным в сравнении с ключевой целью — поддержать поступь преобразований в экономике (Foreign Affairs, март/апрель 1994 года)

• Кроме того, поддержке экономической стабилизации России и постепенного преобразования ее экономики отдается более высокий приоритет, по сравнению с оказанием помощи новым государствам, помимо России. В 1992 году глава Международного валютного фонда оценивал потребность России в финансировании из-за рубежа в 23 миллиарда, а соответствующую потребность новых государств помимо России — примерно в 20 миллиардов долларов. На совещании семи промышленно наиболее развитых стран на высшем уровне в июле 1993 года Соединенные Штаты добились того, что России была коллективно обещана суммарная помощь в 28 миллиардов долларов, тогда как новые, помимо России, государства были в основном проигнорированы. (Foreign Affairs, март/апрель 1994 года)

Общая политика США в отношении России и другие вопросы двусторонних отношений:

• Предлагая «альтернативную стратегию» американскому подходу к России после распада СССР: Основополагающая посылка… сводится к тому, что геополитический плюрализм создаст наилучший контекст для появления России — демократической ли, или нет, — но побуждаемой к тому, чтобы быть добрым соседом для государств, с которыми она может сотрудничать в общем экономическом пространстве, но над которыми она не будет стремиться, или не сможет, в политическом и военном отношении господствовать… Утверждение геополитического плюрализма в рамках бывшего Советского Союза повлекло бы за собой ряд последствий в области практической политики. Оно должно было бы — хотя и при продолжающемся стремлении к углублению дружбы с Россией — побудить: к более сбалансированному распределению финансовой помощи России и другим, помимо России, государствам; к отказу от придания вопросу о ядерном оружии такого статуса, когда этим вопросом, словно лакмусовой бумажкой, поверяются американо-украинские отношения; к равно непредвзятому обхождению с Москвой и Киевом. Оно потребовало бы четкого признания, что независимое существование Украины — дело гораздо большей перспективной значимости, чем вопрос о том, демонтирует ли Киев незамедлительно свой постсоветский ядерный арсенал или нет. Оно также обусловило бы американскую помощь России прекращением усилий последней по превращению независимых государств в полностью подчиненных сателлитов, а также повлекло бы за собой большую готовность сделать предметом разбирательства, в том числе и в ООН, провинности Москвы перед соседями. Грузия, например, заслуживала лучшего в 1993 году (Foreign Affairs, март/апрель 1994 года)

• Постепенное включение России в расширяющееся трансатлантическое сообщество — необходимая составная часть любой долгосрочной стратегии Соединенных Штатов, нацеленной на укрепление стабильности на гигантском евразийском континенте. Стремление к этой цели потребует терпения и стратегического упорства. Тут не может быть короткого и простого пути. Следует создать такие геостратегические условия, чтобы русские убедились: для самой России было бы лучше всего стать по настоящему демократическим европейским постимперским государством, тесно взаимодействующим с трансатлантическим сообществом. (The National Interest, осень 2000 года)

• Китай преуспевает благодаря притоку иностранных инвестиций; Россия опасается потенциальных угроз на своих южных и восточных рубежах и ощущает, что все меньше может полагаться на свою ядерную мощь. Китай уверен в себе; Россия же смущена. Названные факторы позволяют с успехом проводить по отношению к России и Китаю стратегию, нацеленную на их вовлечение в структуры международного сотрудничества. Действуя в данном направлении, следует ориентироваться на создание и развитие в Евразии двух все более тесно связанных друг с другом геостратегических треугольников: первый из них включает США, ЕС и Россию, а второй — США, Японию и Китай. Что бы связь между ними была прочной и действенной, необходимо конструктивное взаимодействие с Россией. (The National Interest, осень 2000 года)

• Западу необходимо и впредь помогать России. Однако помощь не следует адресовать федеральным властям. Россия достаточно богата, чтобы решать свои основные проблемы, опираясь на собственные ресурсы, а западная помощь нередко лишь закрепляет худшие привычки нынешней элиты. К тому же природа финансовой помощи такова, что ее можно использовать в любых целях, а значит, и направлять на обеспечение военных программ и операций, таких, как чеченская. Поэтому помощь Запада надо сосредоточить прежде всего на содействии зарождающимся в России неправительственным общественным организациям, чья деятельность способствует формированию в стране новой, более молодой и обладающей более широкими взглядами элиты, осознающей свою заинтересованность в создании общества, которое базировалось бы на верховенстве права. (The National Interest, осень 2000 года)

• В своей книге «Стратегический взгляд» 2012 года Бжезинский написал, что Америка сможет вернуть международное главенство, если Вашингтон, среди прочего, сумеет расширить и оздоровить Запад и привлечь к сотрудничеству Россию и Турцию, сформировав к 2025 году новое «ядро мировой стабильности». (Исследования Russia Matters)

• Конструктивную политику США следует проводить настойчиво и с учетом дальней перспективы. США должны стремиться к результатам, которые способствовали бы постепенному пониманию в России (видимо, уже после Путина) того, что она может стать влиятельной мировой державой исключительно в составе Европы. (The American Interest, 04.17.16)

• США должны четко разъяснить России, что любая военная вылазка в Европу, в том числе применение тактики «зеленых человечков», которая наблюдалась в начале конфликта на Восточной Украине, повлечет за собой карательную блокаду доступа России на Запад по морю — блокаду, которая коснется почти двух третей всего объема российской морской торговли. (New York Times, 02.20.17)

II. Внутреннее развитие, история и известные личности России

Внутреннее развитие России:

• Для России задачей первостепенной важности является модернизация собственного общества, а не тщетные попытки вернуть былой статус мировой державы. Ввиду колоссальных размеров и неоднородности страны децентрализованная политическая система на основе рыночной экономики скорее всего высвободила бы творческий потенциал народа России и ее богатые природные ресурсы. России, устроенной по принципу свободной конфедерации, в которую вошли бы европейская часть России, Сибирская республика и Дальневосточная республика, было бы легче развивать более тесные экономические связи со своими соседями. Каждый из этих трех членов конфедерации имел бы более широкие возможности для использования местного творческого потенциала, на протяжении веков подавлявшегося тяжелой рукой московской бюрократии. В свою очередь, такая, в большей степени децентрализованная, Россия была бы не столь восприимчива к призывам объединиться в империю. (Foreign Affairs, сентябрь/октябрь 1997 года)

• Многое определит поведение нынешней российской политической элиты, которая по своему составу и взглядам разительно отличается от посткоммунистических элит, сформировавшихся в странах восточной Европы. В нынешнем руководстве России нет ни единого бывшего политического диссидента… Российская же политическая элита в ее нынешнем виде в основном включает в себя бывших аппаратчиков, криминализованных олигархов, а также руководителей КГБ и армии. От советского прошлого эти люди если и отрекаются, то лишь поверхностно. (The National Interest, осень 2000 года)

• Все больше россиян начинают осознавать, что фундаментальное изменение российских отношений с Западом может лежать в русле долгосрочных интересов их собственной страны. (Из книги Бжезинского «Стратегический взгляд» 2012 года)

Историческая траектория России:

• Среди крупных геополитических единиц на территории Евразии (к таковым относятся Европейский союз, Россия, Китай и Япония) только о ЕС и Японии можно сказать, что они полностью признают свою глубокую заинтересованность в международной стабильности. По отношению к Китаю и России ситуация не столь однозначна. Эти две страны по прежнему хотели бы добиться более или менее существенных сдвигов в соотношении сил на мировой арене. Однако вместе с тем они учитывают ограниченность своих возможностей и осознают свою заинтересованность в сотрудничестве с Западом. Китай склонен к такому сотрудничеству главным образом потому, что долгое время успешно развивается экономически; Россия — по причине своих экономических неудач. (The National Interest, осень 2000 года)

• Разумеется, ни Америка, ни тем более Европа сами не в силах наставить Россию на истинный путь и преобразить ее. Прозрение России должно прийти изнутри, во многом подобно тому, как это случилось в первой половине XX века при распаде Османской империи и становлении современного государства в Турции. Но Америка и Европа могут создать для России такие внешние условия, которые были бы благоприятны для желаемых перемен и даже существенно стимулировали бы их. И это значит, что, несмотря на оправданный в настоящий момент пессимизм по отношению к мировоззрению нынешнего политического руководства России, есть достаточно оснований для оптимизма в долгосрочной перспективе. (The National Interest, осень 2000 года)

• Трудно преувеличить ущерб, нанесенный народу России за 70 лет коммунистического строя. О нынешнем состоянии страны не следует судить ни по поверхностному блеску Москвы и Санкт Петербурга, куда идет основной поток финансовых средств с Запада, ни по происходящим время от времени изменениям в темпах экономического роста. Горькая действительность заключается в том, что от коммунистического эксперимента российский народ унаследовал разрушенное сельское хозяйство, слаборазвитую, а порой примитивную социальную инфраструктуру, отсталую экономику, которой все больше грозит опасность прогрессирующей деиндустриализации, изуродованную окружающую среду и неблагоприятные демографические тенденции. (The National Interest, осень 2000 года)

• Примерно 70 миллионов россиян живут в городах, где параметры загрязнения окружающей среды превышают американские предельные нормы в пять и более раз. Около 75 процентов потребляемой в России питьевой воды по американским стандартам недопустимо загрязнено. Российская система здравоохранения, долго бывшая предметом общей гордости, находится в удручающем состоянии: многие больницы (особенно в сельской местности) не имеют горячего водоснабжения и не отвечают даже минимальным гигиеническим требованиям… В последнем докладе ВОЗ о состоянии здоровья населения в мире Россия по уровню национальной системы здравоохранения стоит на 130-м месте среди стран мира, лишь ненамного опережая Судан. (The National Interest, осень 2000 года)

• Россия в настоящее время проходит последнюю судорожную стадию имперской инволюции и децентрализации. Процесс болезненный, но это не означает, что Россия окончательно лишена возможности стать в конечном счете (если она будет действовать разумно) ведущим европейским национальным государством… Россия впервые за свою историю становится по-настоящему национальным государством, что является исключительно важным и в то же время не воспринимается всерьез. (The American Interest, 04.17.16)

• Между тем будущее самой России зависит от ее способности стать важным и влиятельным национальным государством в составе объединяющейся Европы. (The American Interest, 04.17.16)

• Россия, которая ориентируется на сотрудничество с Европой, нацелена и на сотрудничество с Китаем (пусть и с некоторой потенциальной территориальной напряженностью на северо-востоке), а также улучшает свои отношения с США, может стать страной, которая с помощью компромисса решит украинский вопрос. RBTH , 04.07.17)

Известные российские личности:

• Новая команда президента Владимира Путина целиком со стоит из таких людей, которые, существуй Советский Союз и поныне, вполне могли бы сейчас трудиться на высоких должностях в советских руководящих органах, особенно в КГБ. В этом отношении наводит на размышления и собственная политическая родословная Путина. Это аппаратчик в третьем поколении: его отец был партийным функционером, а дед даже служил в личной охране сначала Ленина, а потом Сталина. (The National Interest, осень 2000 года)

• Хотя Путин и повесил у себя в кабинете портрет Петра Великого, то, что он окружает себя бывшими сотрудниками КГБ и восхищается своим предшественником на посту главы этого ведомства, Юрием Андроповым, показывает, что новый президент России — не русский Ататюрк. Его геополитические установки отражают особенности мышления не первого постсоветского, а последнего советского поколения. (The National Interest, осень 2000 года)

• Ничто в международном диалоге с Западом не задевало Путина так сильно, как слова президента Обамы, который назвал Россию сильной региональной державой. Более обидной характеристики он дать не мог. (Запись выступления на конференции в Центре Уилсона, 06.16.14)

III. Международные отношения, торговля и инвестиции

Внешнеполитический курс России и отношения со странами «дальнего зарубежья»:

• Бжезинский говорил о четырех ключевых концепциях, изложенных российскими идеологами внешней политики, которые, по его мнению, отражают новое шовинистское мировоззрение российских лидеров: Во-первых, концепция разделенного народа, во-вторых, тема защиты сограждан за рубежом, в-третьих, тема русского мира, в-четвертых, значение признания и сохранения, приятия и продвижения Великой русской цивилизации. (Запись выступления на конференции в Центре Уилсона, 06.16.14)

• То, что мы сейчас наблюдаем на Украине… — симптом более серьезной проблемы — а именно, постепенного и устойчивого подъема российского квази-мистического шовинизма, который продолжается уже в течение шести или семи лет. Главную роль в этом сыграл Путин, и содержание этой новой концепции полностью определяет отношения России с миром в целом и с Западом в частности. (Запись выступления на конференции в Центре Уилсона, 06.16.14)

ЕС:

• Налаживать контакты по ряду вопросов с Соединенными Штатами [Москве] можно параллельно с тщательно обдуманными шагами, поощряющими антиамериканские настроения в Западной Европе, ослабляющими волю Запада к дальнейшему расширению НАТО и углубляющими противоречия в рамках евроатлантического сообщества. (The National Interest, осень 2000 года)

• Я думаю, что их [европейских популистов] тяга к Путину слишком преувеличивается — в основном благодаря усилиям журналистов, преследующих собственные интересы. Разумеется, отдельные лидеры этих движений восхищаются им — прежде всего благодаря его авторитарному подходу к управлению; но я не вижу доказательств массовой симпатии к нему в какой-либо серьезной стране. Подъем популистских движений в европейских демократических странах — это результат ощущения неразберихи и в то же время свободы… Некоторые группы и политические лидеры могут позиционировать себя как пророссийские, это правда, и русская разведка мутит воду, пытаясь подорвать единство Европы по вопросу антироссийских санкций, поддерживая сочувствующие Москве политические силы. Но по сравнению с глубинной динамикой, которую я описал, это все сущие мелочи. (Huffington Post, 12.23.16)

Турция:

• На протяжении XX века Турция больше преуспела в преобразовании, чем коммунистическая Россия… В отличие от России Турция никогда не впадала ни в манихейские страсти по истреблению собственного народа, ни в тоталитаризм. (Из книги Бжезинского «Стратегический взгляд» 2012 года)

Япония:

• Согласно книге Бжезинского «Стратегический взгляд» 2012 года, Япония могла бы обойти Россию в рейтинге основных мировых игроков, если решится на более активную международную роль. (Исследования Russia Matters)

Китай:

• Из рецензии на книгу Бжезинского «Стратегический взгляд» 2012 года: «В книге „Вне контроля. Глобальный беспорядок накануне XXI в." 1993 года г-н Бжезинский утверждал, что… Китай, по всей видимости, будет играть более активную глобальную роль, нежели Россия.» (New York Times, 01.29.12)

• В том же «Стратегическом взгляде» Бжезинский пишет, что любые надежды на превращение России в могучую евразийскую державу, не принадлежащую строго ни к Европе, ни к Азии — лишь «иллюзия». Если Россия не заключит союз с Западом, — пишет он, — ей грозит перспектива стать младшим партнером в союзе с Китаем. Кроме того, он считал, что одной из стратегических целей Китая было получение значительного преимущества над Россией в рамках экономического влияния в центральной Азии и Монголии. (Исследования Russia Matters)

• Настоящее назначение России заключается в том, чтобы стать мощной европейской страной. И об этом они будут вспоминать каждый раз, когда будут глядеть на восток и спрашивать себя: какое значение имеет Китай для будущего России? (Запись выступления на конференции в Центре Уилсона, 06.16.14)

• Некоторые россияне могут полагать, что Америка пытается настроить Китай против России. Но это скорее комплимент, который тешит их эгоизм, чем реальное представление о действительности. Дело в том, что Китай гораздо важнее, чем Россия. Если Америка и Китай будут сотрудничать, у России нет абсолютно никакого выбора, кроме как присоединиться к двум странам. В первую очередь, это было бы в интересах Америки, но это также будет выгодно и для России в долгосрочной перспективе. (RBTH , 04.07.17)

Украина:

• Менее чем через три года после распада Советского Союза Бжезинский писал: Самым настораживающим, учитывая размеры и геостратегическое значение Украины, было усиление экономического и военного давления Москвы на Киев — в согласии с распространенным в Москве представлением, что украинская независимость — это аномалия и, кроме того, угроза положению России как мировой державы. (Симптоматично, что некоторые ведущие российские политики склонны открыто говорить об Украине как о «переходном образовании» или как о «российской сфере влияния»). Российские военные [структуры ] добились разделения Крыма и утвердили свой односторонний контроль над большей частью Черноморского флота, за который идет спор. Обстоятельством, еще более усугубляющим дело, явилось открытое заявление претензий на части территории Украины. Кроме того, применялись экономические средства воздействия в форме сокращения поставки и периодических отключений жизненно важных для украинской промышленности энергоресурсов, вероятно, в надежде дестабилизировать страну до такой степени, когда значительная доля населения начнет требовать установления более тесных связей с Москвой. (Foreign Affairs, март/апрель 1994 года)

• Творцы российской политики, чтобы добиться международной изоляции Украины, умело использовали и озабоченность Клинтона ее ядерным статусом. Москве вполне удалось, играя на американских опасениях (и на очевидном предпочтении американской администрацией контроля над украинским ядерным оружием со стороны России), представить новых лидеров в Киеве в качестве угрозы международной стабильности. Неумение Украины донести до Запада свои тревоги также усугубляло ее изоляцию, а с нею — и чувство уязвимости. (Foreign Affairs, март/апрель 1994 года)

• Является безотлагательным и чрезвычайно важным, чтобы США убедили украинское правительство — обещанием существенной экономической помощи — обратиться к давно откладываемым и остро необходимым реформам. Одновременно должны быть даны американские политические гарантии независимости и территориальной целостности Украины. (Foreign Affairs, март/апрель 1994 года)

• Авторская заметка, написанная во время столкновений в Крыму в преддверие аннексии полуострова Россией: Соединенные Штаты могут и должны донести до Путина, что готовы использовать свое влияние, добиваясь, чтобы независимая и территориально неразделенная Украина вела себя по отношению к России примерно так, как эффективно получается у Финляндии — уважающие друг друга соседи с многочисленными общими интересами и связями с Россией и Европейским Союзом, без участия в каких бы то ни было военных альянсах, которые Москва видит направленными против себя. Финская модель идеальна для Украины в отношениях с Россией и ЕС. Кроме того, Соединенные Штаты должны также приватно сообщить Кремлю, что попытки дестабилизировать украинскую демократию, отделить ее территории, а также открыто или скрыто участвовать во внутреннем конфликте соседнего государства подвигли бы Вашингтон использовать свое международное влияние для того, чтобы способствовать принятию экономически дорогостоящих для Москвы мер. (Financial Times, 02.23.14)

• Его [Путина] первоначальный успех [в Крыму]может подтолкнуть его к повторению подобных действий уже в восточных областях. А в случае успеха окончательная третья фаза агрессии, с помощью комбинации политической нестабильности и при все более явном использовании российских войск, будет преследовать цель свергнуть правительство в Киеве. Результат будет, таким образом, похож на два этапа захвата Гитлером Судетской области после Мюнхена в 1938 году и окончательной оккупации Праги и Чехословакии в начале 1939 года. (The Washington Post, 03.03.14)

• Односторонние враждебные действия России означают, что Запад должен незамедлительно признать новое правительство Украины легитимным. Неопределенность в отношении его правового статуса может подтолкнуть Путина к повторению крымского спектакля. (The Washington Post, 03.03.14)

• О подходе Обамы к украинскому кризису: В целом я поддерживаю те шаги, которые президент Обама уже предпринял. Учитывая ту разновидность демократического альянса, в котором мы состоим, я считаю, что он действовал именно так, как это было нужно в данных обстоятельствах… Но я виню его за то, что он до сих пор не обратился к американскому народу, чтобы спокойно и подробно разъяснить ситуацию. Он не сделал ни одного серьезного заявления перед народом, чтобы рассказать о потенциальных рисках масштабного международного кризиса. Ему нужна поддержка американцев… Президент пока не выступил с исчерпывающим заявлением, касающимся реальных ставок в этом конфликте: почему мы столкнулись с этой проблемой, почему в наших общих интересах решить ее вместе с россиянами и почему, если переговоры не помогут, мы будем обязаны помочь Украине. (Politico, 05.02.14, Ремарки на «Атлантическом совете», 04.29.14)

• Неслучайно в той части Украины, где доминируют русские, применение силы оказалось таким изощренным. Участники вооруженных конфликтов оказались хорошо вооруженными, у них было эффективное зенитное оружие и даже танки. Даже самые глубоко разочарованные граждане Украины, питающие неприязнь к ее правительству и не испытывающие привязанности к этой стране, не станут хранить такое оружие в подвалах и на чердаках своих домов. Это оружие им предоставили, чтобы они сформировали отряды, способные противостоять мощным военным формированиям. Это является формой межгосударственной агрессии. По-другому это назвать нельзя. Что бы вы почувствовали, если бы, скажем, банды наркоторговцев в США стали получать оружие из-за границы, от нашего южного соседа, чтобы разжигать конфликт такого масштаба на постоянной основе? (Запись выступления на конференции в Центре Уилсона, 06.16.14)

• Украину необходимо поддержать, если она будет сопротивляться. Если Украина не будет сопротивляться, если беспорядок внутри страны сохранится и правительству не удастся организовать эффективную систему национальной защиты, тогда украинскую проблему нужно будет решать в одностороннем порядке… И силы шовинизма внутри России станут еще более решительными. Эти силы на самом деле представляют собой наиболее негативные аспекты современного российского общества: своего рода жажду национализма, самореализации, удовлетворение от осуществления власти. Однако эти черты нехарактерны для нового среднего класса, который в долгосрочной перспективе может стать приемлемой альтернативой. (Запись выступления на конференции в Центре Уилсона, 06.16.14)

• Мы должны дать украинцам понять, что, если они готовы к сопротивлению, судя по их заявлениям и действиям (хотя и не слишком эффективным), мы предоставим им противотанковые орудия, ручные противотанковые орудия, ручные ракеты — то есть оружие, которое можно использовать в условиях города. Речь не идет о том, чтобы вооружать украинцев для нападения на Россию… Это должно быть оружие, особенно эффективное в войне сопротивления в условиях крупных городов. (Запись выступления на конференции в Центре Уилсона, 06.16.14)

• [Необходим] контекст открытых, а не тайных, попыток убедить россиян, что любое применение силы будет иметь негативные и долгосрочные последствия для самой России, не угрожая ее безопасности, но подразумевая повышение расходов на отстаивание своего авторитета за счет независимости Украины. (Запись выступления на конференции в Центре Уилсона, 06.16.14)

• Наконец, заглядывая далеко вперед, я считаю, что, так или иначе, при условии компромиссного решения или в его отсутствие, Крым станет тяжелым экономическим бременем для России. (Запись выступления на конференции в Центре Уилсона, 06.16.14)

• К лету 2014 года Бжезинский считал, что Путин сталкивается с тремя основополагающими альтернативами по Украине, из которых сам он неизменно поддерживал первую: 1. Он может взять курс на достижение компромиссного соглашения с Украиной, прекратив нападки на ее суверенитет и экономическое благосостояние… 2. Путин может продолжить свое содействие плохо замаскированной военной интервенции, призванной нарушить нормальный ход жизни в некоторых районах Украины… 3. Путин может напасть на Украину, задействовав гораздо более мощный военный потенциал России. (The Washington Post, 07.08.14)

• В контексте вышеозначенного Бжезинский писал: Надо четко заявить о том, что Украина не стремится к членству в НАТО, а Запад не рассматривает такую возможность. Россию не без оснований тревожит такая перспектива. Кроме того, надо также четко дать понять, что Россия больше не надеется на вступление Украины в «Евразийский союз», который является весьма прозрачным прикрытием для возрождения чего-то, приблизительно напоминающего Советский Союз или царскую империю. Вместе с тем, это не должно мешать торговле между Россией и Украиной, поскольку обеим странам очень выгодны двусторонние торговые и финансовые отношения… Вопрос Крыма пока останется нерешенным, но он будет постоянно напоминать о том, что шовинистический фанатизм это не лучшая отправная точка для решения сложных вопросов. (The Washington Post, 07.08.14)

• Смотрите также раздел «Другие ближайшие соседи России» ниже и разделы о «Общая политика США в отношении России и другие вопросы двусторонних отношений» и «Двусторонние экономические отношения» выше.

Другие ближайшие соседи России:

• О политике США в отношении России после распада Советского Союза: В подобных помыслах исходят из той подразумеваемой точки зрения, что для России важнейшим предметом забот в геостратегическом плане является региональная стабильность. Это делает в основе своей совместимыми цели России и Америки. Поскольку же Россия — единственная держава, способная порождать стабильность в рамках бывшего Советского Союза, а независимость некоторых из новых государств интенсивно подогревает региональные конфликты, умиротворяющая роль России в силу этого возрастает. Сообразно с этим, в совместном коммюнике Клинтона-Ельцина на январской встрече в верхах не ставилась под сомнение интерпретация, которую дает Россия своей «миротворческой миссии» в «ближнем зарубежье». Идя еще дальше, президент Клинтон, обращаясь к народу России, не только высказался о российских военных в том смысле, что они «способствовали стабилизации» политической ситуации в Грузии, но даже и добавил, что «вы с большей вероятностью будете оказываться вовлеченными в дела некоторых из этих территорий вблизи вас, подобно тому как Соединенные Штаты на протяжении ряда последних лет оказывались вовлеченными в Панаме или Гренаде вблизи нашего района». (Foreign Affairs, март/апрель 1994 года)

• В конце 1993 года… российское военное командование заявило о своем праве де-факто на вмешательство в бывших советских республиках, если будет сочтено, что развитие событий там нарушает российские интересы или угрожает региональной стабильности. В последующем эти позиции были подтверждены российскими политическими лидерами. Они были подкреплены и делами. В 1993 году в военном аспекте поведение России по отношению к новым государствам Содружества Независимых Государств (СНГ) становилось в возрастающей степени односторонним, и одновременно правительство в Москве самоувереннее прибегало к экономическим средствам воздействия. (Foreign Affairs, март/апрель 1994 года)

• Сила тяги проводимой ныне политики [России], по всей видимости, нацелена не на воссоздание прежнего централизованного союза, а к конфедеральному устройству, в котором Москва господствовала бы над группой государств-сателлитов (весьма сходно с тем, как это было в прежнем советском блоке), но на сей раз в пределах самого бывшего Советского Союза. Российские политики открыто вели разговоры о том, чтобы сделать Россию центром новой конфедерации, в рамках которой другие, помимо России, бывшие советские государства, формально сохраняя видимость суверенитета, шаг за шагом и все в большей степени стягивались бы экономическими, политическими и военными узами… Нынешние цели российской политики являются если не открыто имперскими, то в самом крайнем случае протоимперскими. Явно нацеленной на официальную имперскую реставрацию эта политика может пока и не быть, но ею мало что делается для сдерживания сильного имперского импульса, которым продолжают быть движимы крупные сегменты государственной бюрократии, особенно военной, а также и общества. (Foreign Affairs, март/апрель 1994 года)

• Для нынешних российских правителей возникновение после распада СССР более дюжины новых, независимых государств — это отклонение от естественного хода истории, которое следует постепенно исправить по мере обретения Россией былой силы. Они вроде бы понимают, что в конечном итоге единое имперское государство вряд ли будет восстановлено, но, тем не менее, похоже, твердо намерены добиваться постепенного перехода постсоветских государств на подчиненное положение в рамках СНГ при реальном ограничении их суверенитета в таких ключевых сферах, как безопасность и внешнеэкономические связи. (The National Interest, осень 2000 года)

• В книге «Стратегический взгляд» 2012 года Бжезинский выделил наиболее геополитически уязвимые с точки зрения происходящих в мире изменений государства, и среди них: 1. Грузия, которая попадет в зависимость от России; 4. Белоруссия, которая будет Россией поглощена; 5. Украина, которая попадет в зависимость от России. (Исследования Russia Matters)

IV. Прочее

• Следующие два десятилетия будут, вероятно, иметь критическое значение для вырабатывания Россией пути к более тесному — и политически искреннему — сотрудничеству с Западом. (Из книги Бжезинского «Стратегический взгляд» 2012 года)

• В «Стратегическом взгляде» Бжезинский также предсказал, что в случае утраты Америкой лидерства маловероятно, что оно перейдет к «какому-то одному преемнику» и что «намечающаяся неопределенность грозит усилить трения между соперниками и спровоцировать перетягивание одеял на себя…» Последний аспект, писал он, может предусматривать и посягательства со стороны России на независимые бывшие советские республики, а также противоречия позиций Европы в отношении России, на фоне которых Германия и Италия в силу коммерческих интересов будут тянуться к Москве. (Исследования Russia Matters)

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 июня 2017 > № 2205397 Збигнев Бжезинский


США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 28 мая 2017 > № 2216116 Збигнев Бжезинский

В США скончался Збигнев Бжезинский

Джим Хоугланд (Jim Hoagland), The Washington Post, США

Збигнев Бжезинский (Zbigniew Brzezinski), воинственно настроенный и дальновидный эксперт в области внешней политики, который помог Джимми Картеру стать президентом в 1976 году, а затем провел его через серию международных кризисов, приведших к поражению Картера на выборах четырьмя годами позже, скончался вечером в пятницу, 26 мая. Ему было 89 лет.

«Сегодня вечером мой отец мирно ушел из жизни», — написала в Твиттере его дочь Мика Бжезинская (Mika Brzezinski).

Этот стратег польского происхождения стал объектом для жесткой критики в связи с теми ролями, которые он сыграл в кризисе с захватом американских заложников в Иране, в масштабной, но безрезультатной дипломатической конфронтации с Советским Союзом и в инновационной, но неумело реализованной политике Картера, направленной на защиту прав человека.

Поклонники доктора Бжезинского концентрируют внимание на его достижениях, среди которых можно выделить полную нормализацию отношений с Китаем, расширение роли США на Ближнем Востоке, результатом которого стало заключение мирного договора между Израилем и Египтом, а также умелая политика, которая помогла сохранить и укрепить движение «Солидарность» в Польше.

Доктор Бжезинский, ставший автором более 30 книг, вызвавших горячие споры, постепенно отказался от отстаивания идей военной мощи и необходимости демонстрировать силу и решимость, благодаря которым он приобрел репутацию антисоветского ястреба в период своей работы в качестве советника по вопросам национальной безопасности в администрации Картера.

Доктор Бжезинский, который одно время был решительным сторонником эскалации во Вьетнаме, постепенно стал делать акцент на необходимости поддерживать националистические устремления в развивающихся странах дипломатическими и политическими средствами.

Он выступал против вторжения в Ирак в 2003 году. Необъявленная приграничная война между Россией и Украиной в 2014 году заставила его выступить с предостережением о том, что Западу не стоит принимать Украину в свой военный альянс. По его мнению, это может обернуться гораздо более серьезными и опасными последствиями в отношениях с Москвой.

Однако доктор Бжезинский считал, что в его взгляды были более целостными и последовательными, чем могло показаться. «У меня не было времени для того, чтобы исправлять искажения и бороться с неверным пониманием сложных концепций, — сказал он в ходе своего интервью в 2014 году. — В любом случае, когда я работал в Белом доме, это помогало мне внушать наши идеи и позиции настоящим ястребам в администрации. Я принял на себя массу критики, которая в противном случае обрушилась бы на президента».

Доктор Бжезинский, никогда не отступавший и не уклонявшийся от борьбы любого характера, читал захватывающие лекции в Гарварде, а затем в Колумбийском университете. Как говорится в его увлекательных мемуарах под названием «Власть и принцип» (Power and Principle), опубликованных в 1983 году, им всегда двигало решительное желание подчинить лидеров и события своей воле.

«По всей видимости, он не понимает, как часто его прямота, направленная на других, кажется злобой, и как часто его прямота, направленная на самого себя, кажется бесстыдным эгоизмом», — написал журналист Строуб Тэлботт (Strobe Talbott), который позже стал заместителем госсекретаря США и президентом Брукингского института, в своей рецензии на книгу «Власть и принцип», опубликованной в журнале Time.

Доктор Бжезинский также безуспешно пытался выйти из тени другого ученого европейского происхождения, который стал политиком. В своей статье о его назначении на должность советника по вопросам национальной безопасности издание New York Times отметило, что доктор Бжезинский «блестяще подготовлен для того, чтобы занять свою новую должность в Белом доме, подготовлен в той же мере, что и его предшественник, Генри Киссинджер (Henry A. Kissinger), с которым его всегда будут сравнивать».

Эти два политических деятеля очень любили быть в центре внимания и контролировать политический процесс, в то время как их предшественники предпочитали от этого воздерживаться. Они оба приобрели свою репутацию в Гарварде, где они заявляли, что угроза ограниченного применения ядерного оружия может оказаться более эффективным политическим инструментом, чем господствовавшая тогда доктрина «массированного контрудара».

Всегда готовый дать бой своим бюрократическим и идеологическим оппонентам, доктор Бжезинский делал большие ставки на налаживание теплых личных отношений с теми мировыми лидерами, которых он уважал.

«Величайшими мировыми лидерами, с которыми мне довелось иметь дело, были лидер Китая Дэн Сяопин (Deng Xiaoping) и папа Иоанн Павел II», — сказал он в 2014 году. Он поддерживал связь с тогда еще кардиналом Каролем Войтыла (Karol Wojtyla) с 1976 года и использовал свои связи с этим папой, чтобы способствовать мобилизации европейской оппозиции с целью минимизации риска советского вторжения в Польшу в 1980 году.

Конфликты

Збигнев Казимир Бжезинский родился в Варшаве 28 марта 1928 года. 10 лет спустя его отец Тадеуш Бжезинский, дипломат из аристократической католической семьи, был назначен генеральным консулом Польши в Монреале.

Это временное назначение обернулось длительной вынужденной ссылкой для семьи Бжезинских, поскольку в Польшу вторглись Германия и Советский Союз, ее поделили, а затем присоединили к советской империи. Как вспоминали его родители, Збиг — именно так его называли на протяжении всей его жизни — очень рано увлекся русской культурой и дипломатией.

Получив степень магистра политологии в университете Макджилла в 1950 году, он поступил в Гарвард, где тремя годами позже получил докторскую степень. Одним из его наставников стал Мерл Фейнсод (Merle Fainsod), ведущий специалист по политическим преследованиям в Советском Союзе.

Доктор Бжезинский преподавал в Гарварде до 1959 года, когда он перешел в Колумбийский университет. Очень скоро он стал там штатным профессором и директором Института по вопросам коммунизма (Institute on Communist Affairs).

Однажды один его студент указал ему на то, что он не смог предсказать уход Никиты Хрущева из власти в 1964 году. Бжезинский сразу же резко ответил ему: «Послушайте, сам Хрущев не мог предугадать отставку Хрущева, чего же вы от меня хотите?»

В 1955 году он женился на Эмилии Бенеш (Emilie Benes), скульпторе и внучатой племяннице Эдуарда Бенеша (Eduard Benes), который был президентом Чехословакии. С его супругой у него было трое детей: Мика, Ян и Марк Бжезинские.

Став гражданином США в 1958 году, доктор Бжезинский был активным членом Совета по международным отношениям, Бильдербергского клуба, а позже и Трехсторонней комиссии, группы руководителей американских компаний, научных деятелей и политиков, которые стремились укрепить международные связи с США посредством диалога.

Его книги, статьи в журналах и выступления на телевидении помогли ему занять ведущие позиции во внешнеполитических кругах Демократической партии. В своей книге 1965 года он предложил «мирное взаимодействие» с Советским Союзом — как он позже объяснил, «идея заключалась в том, чтобы сблизиться с ними, чтобы лишить их контроля» — и сделал это словосочетание лейтмотивом после вступления в Совет планирования политики в Госдепартаменте администрации президента Линдона Джонсона.

Авторитет доктора Бжезинского вырос после того, как Джонсон использовал словосочетание «мирное взаимодействие» в своей внешнеполитической речи, а вице-президент Хьюберт Хамфри (Hubert H. Humphrey) сделал его главным советником в своей безуспешной предвыборной кампании в 1968 году.

В 1973 году доктор Бжезинский привлек Картера — тогда еще мало кому известного, но амбициозного губернатора Джорджии — в Трехсторонний совет. Спустя три года работа в этом совете, а также авторитет Бжезинского во внешнеполитических кругах помогли Картеру одержать победу над президентом Джеральдом Фордом, чьим советником был Киссинджер.

Резкость доктора Бжезинского и его стремительно ужесточавшиеся взгляды на советский экспансионизм быстро спровоцировали конфликт между ним и Сайрусом Вэнсом (Cyrus R. Vance), юристом и правительственным чиновником, который был госсекретарем в администрации Картера, и соратниками Вэнса. Скоро пресса Вашингтона начала изображать Картера как нерешительного лидера, который никак не мог выбрать между Вэнсом и доктором Бжезинским. Но доктор Бжезинский настаивал, что, поскольку Вэнс не умел мыслить стратегически, они никогда не вступали в личные перепалки по политическим вопросам.

Вэнс пытался добиться ратификации Договора ОСВ-2, который США подписали с Кремлем, чтобы ограничить ядерный арсенал последнего. Доктор Бжезинский выступал против ратификации, считая, что, если вести дипломатические переговоры с СССР в обычном режиме, это станет поощрением действий Советского Союза в Африке и в других регионах.

Вторжение советских войск в Афганистан в 1979 году заставило Картера принять жесткий подход доктора Бжезинского и среди прочего отказаться от участия США в Олимпийских играх в Москве в 1980 году. Кроме того, Картер не стал торопиться с ратификацией Договора ОСВ-2, хотя на практике обе страны уж выполняли условия этого соглашения.

Что касается Ирана, то доктор Бжезинский призывал шаха Мохаммеда Реза Пехлеви (Mohammad Reza Pahlavi) бросить все силы на подавление Исламской революции. Однако это восстание очень быстро лишило смертельно больного шаха его трона. Вэнс призывал к политической либерализации с целью успокоить мятеж.

Это было одним из множества примеров того, что доктор Бжезинский отходил от заявленной цели, заключавшейся в установлении «приоритета нравственной составляющей во внешней политике», гораздо быстрее, чем Картер или Вэнс, которые, по всей видимости, относились к этому предвыборному обещанию гораздо серьезнее.

Вэнс ушел в отставку в апреле 1980 года, когда Картер поддержал применение военной силы — на чем настаивал доктор Бжезинский — для освобождения 52 американских дипломатов, которых иранские радикалы взяли в заложники в Тегеране. Эта миссия провалилась, когда один из самолетов, задействованных в операции, рухнул, в результате чего погибли восемь американских солдат, а шансы Картера на переизбрание резко снизились. Иранские радикалы освободили заложников в день инаугурации Рональда Рейгана.

Даже то достижение в области внешней политики, которым доктор Бжезинский больше всего гордился — полное восстановление дипломатических отношений с Китаем — вызвало немало споров и разногласий из-за подозрений некоторых чиновников Госдепартамента в том, что доктор Бжезинский намеревался использовать эту инициативу, чтобы навредить СССР.

Хотя он сыграл второстепенную роль в переговорах в Кэмп-Дэвиде, в результате которых был подписал мирный договор между Израилем и Египтом, доктор Бжезинский и его помощники действительно внесли весомый вклад в расширение роли США на Ближнем Востоке, поскольку они разработали так называемую доктрину Картера в ответ на иранский кризис и вторжение советских войск в Афганистан. Картер заявил, что США не позволят посторонней державе доминировать в Персидском заливе и контролировать его нефтяные запасы — тогда он впервые озвучил активную позицию Америки в этом регионе.

Критика политики Израиля, с которой в течение многих лет доктор Бжезинский выступал, навлекла на него обвинения в антисемитизме, которые он отрицал, указывая на тот факт, что его отец оказывал помощь евреям, пытавшимся бежать из оккупированной нацистами Европы в период Второй мировой войны.

После ухода из Белого дома Бжезинский продолжил принимать участие в общественных дискуссиях и стал консультантом и членом совета Центра стратегических и международных исследований. Он был решительным критиком президента Джорджа Буша-младшего. В 2008 году он поддержал избрание Барака Обамы, однако со временем он стал указывать на отсутствие у Обамы «стратегической целеустремленности» и обвинять его в проявлении слабости на переговорах с премьер-министром Израиля Биньямином Нетаньяху (Benjamin Netanyahu) по вопросу израильских поселений.

В своем интервью, которое он дал в 2013 году политологу Чарльзу Гати (Charles Gati), он рассказал о том, как однажды он встретился с Михаилом Горбачевым. Бывший советский лидер приветствовал доктора Бжезинского — убежденного противника коммунизма — криками: «Збиг! Збиг!» Они обнялись. На следующий день в своем выступлении Горбачев пренебрежительно отозвался о докторе Бжезинском как о неисправимом стороннике холодной войны.

На вопрос, почему он так поступил, Горбачев, по словам доктора Бжезинского, ответил: «Збиг, Збиг, они заплатили нам. Они хотели, чтобы мы спорили». На вопрос Гати о том, действительно ли им «так хорошо заплатили», доктор Бжезинский ответил: «Не очень, но, видимо, он думал, что нам тоже платили».

США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 28 мая 2017 > № 2216116 Збигнев Бжезинский


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 27 мая 2017 > № 2188165 Збигнев Бжезинский

Он знал и понимал Россию

Радио Свобода, США

На 90-м году жизни в штате Вирджиния скончался Збигнев Бжезинский, один из самых влиятельных и уважаемых ветеранов американской внешней политики.

Збигнев Бжезинский родился в 1928 году в Варшаве в семье польских дипломатов, в 1950-х стал гражданином Соединенных Штатов, где окончил Гарвардский университет и сделал яркую политическую карьеру. Был одним из основателей Трехсторонней комиссии, ее директором в 1973-1976 годах.

В России на Збигнева Бжезинского навесили ярлык «ястреба» и «русофоба», но в США он пользуется репутацией одного из самых проницательных аналитиков. В администрации Картера, в 1977-1981 годах, Бжезинский занимал должность советника президента по национальной безопасности. Он был одним из идеологов борьбы с советской экспансией в Европе, в Афганистане и других странах, активным сторонником укрепления Атлантической солидарности. Именно ему принадлежит заслуга включения в хельсинкский Акт по безопасности и сотрудничеству в Европе «третьей корзины» — обязательства стран социалистического блока уважать права человека. Опираясь на этот документ, выросло и окрепло правозащитное движение в СССР и Восточной Европе. Бжезинский предвидел советское вторжение в Афганистан. Будучи советником уже проигравшего выборы президента, он предпринял энергичные шаги в поддержку польской оппозиции и по предотвращению ввода советских войск в Польшу.

В 1981 году Збигнев Бжезинский получил Президентскую медаль Свободы — одну из высших наград США для гражданских лиц.

Збигнев Бжезинский неоднократно выступал в эфире Радио Свобода. В одном из интервью он сказал такие пророческие слова о войне в Чечне: «Война в Чечне развивает негативные тенденции в российской политике, поскольку она укрепляет позиции неоимпериалистических политиков и союза КГБ, военных и антидемократических сил. Война вредит долгосрочным интересам России, потому что она замедляет процесс демократизации в самой стране и процесс установления более тесных связей России с Западом. Она отрицательно скажется, даже уже сказывается отрицательно на российских интересах, потому что развивает враждебное отношение к России во всем мусульманском мире. Так что это пораженческая политика самоизоляции и формирования враждебного отношения к себе со стороны внешнего мира».

О Путине и путинизме он говорил так:

«Путин — человек сильных эмоций и крайних убеждений. Для Путина Соединенные Штаты — на субъективном уровне — в центре его исторических и международных амбиций и отвращения. Он определяет свои цели в зависимости от баланса сил и будущего Соединенных Штатов и России. Он полагает, что Соединенные Штаты извлекают выгоду из трагического исторического развития, которое привело к развалу Советского Союза. Многие помнят его высказывание, что распад Советского Союза был величайшей трагедией ХХ века. Значение этого высказывания надо до конца оценить и взвесить. Величайшая трагедия ХХ века, в котором произошли — первая мировая война с миллионами погибших, перекроившая карту Европы, вторая мировая война, ставшая самой разрушительной для человечества за всю историю существования этого человечества и приведшая к двум катастрофам — а именно, использованию ядерного оружия против двух городов, в которых находились мирные жители, и к Холокосту. За этим последовали 40 лет истощительной и потенциально чрезвычайно опасной холодной войны, в которой мы все стояли перед угрозой ядерной войны. И начнись она, в течение первых 8 минут были бы уничтожены 85 миллионов человек. И все-таки дезинтеграция Советского Союза, с точки зрения Владимира Путина, затмевает все это».

Ностальгия по старому влияет, по мнению Бжезинского, на оценку Путиным настоящего:

«Путин прекрасно понимает, что сегодняшняя Россия — не Советский Союз и не Российская империя. И он не скрывает, что глубоко сожалеет об этом, и довольно настоятельно показывает, что хотел бы изменить это положение вещей. Конечно, Путин знает, а если не он, то его советники знают точно, что российская экономика деформирована. Причем деформирована настолько, что становится похожей на нигерийскую. Это также экономика, производящая огромное неравенство в распределении богатства. И положение лишь ухудшается, потому что многие из тех, кто может получать это богатство, пользуются возможностью перевезти это богатство на Запад, так что оно не инвестируется в развитие России».

Критически он отзывался и о внешней политике США, говорил об упущенных возможностях.

«После 91-го мы получили всеобщее признание как государство, одержавшее победу в продолжительном, но мирном соревновании — в холодной войне. Нас провозгласили социально-экономической моделью для всего мира. Некоторые говорили о конце истории, о том, что либерально-демократическая модель — окончательная система, и мы — ее воплощение. В таком контексте мы взяли что-то вроде самоотвода от глобальной ответственности. Первое после 91-го года правительство, правительство демократов, сосредоточилось главным образом на вопросах внутренней политики, поспешило воспользоваться возможностью в целях улучшения качества жизни, превращения нашей системы в более социально-ориентированное или равноправное государство. И наше общество стало заботиться фактически только о внутренних проблемах, об исполнении как коллективной, так и индивидуальной мечты. Мы отстранились от глобальной ответственности. Мы не пытались создать новую архитектуру ни в отношениях с посткоммунистической Россией, ни сколько-нибудь последовательно с Китаем после того, как нормализовали отношения с ними в конце 70-х годов. Затем пришла республиканская администрация, снова на два срока. Ее клеймом стало 11 сентября. И я полагаю, ее реакция на теракты была демагогической, чрезмерной, и она еще больше исказила американскую роль в мире. Потому что от позиции относительного равнодушия и пассивного принятия новой эры надежды и мира мы вдруг перешли к роли рыцаря в войне против джихада. Наше общество сбили с толку мобилизационные лозунги. Его движущими силами стали беспокойство и страх, а не реалистическая оценка происходящего на глобальной сцене. И это все больше втягивало нас в трудности, цену и последствия которых мы продолжаем ощущать и, вероятно, будем преодолевать их в течение еще многих лет».

Несмотря на уверенность в разрушительной роли путинизма, Бжезинский оставался оптимистом в отношении будущего России.

«Я полагаю, что, хоть в краткосрочной перспективе контроль Путина над Россией и приводит к контрпродуктивным, хорошо что не к деструктивным, последствиям, в долгосрочной перспективе его влияние не будет столь велико, как кажется сегодня, когда власть сконцентрирована у него в руках и когда его амбиции столь велики. Путинизм в какой-то степени уже даже сегодня анахронизм. Его стиль руководства ассоциируется с прошлым, он не отвечает сегодняшним глобальным задачам, да и специфическим внутрироссийским проблемам. В нем есть комическое притворство, которое не дает воспринимать его полностью серьезно».

Поездки Путина с обнаженным торсом верхом на лошади, плавание стилем баттерфляй, поездка за рулем по Сибири и собственноручная заправка машины на заправочной станции, на которой, как потом выяснила российская пресса, и бензина-то не было, — все это, а также церемония инаугурации в 2011 году, казалось Бжезинскому комичным и наводило на размышления о мрачных исторических аналогиях:

«Я смотрел церемонию инаугурации по телевидению. Эта сцена с двумя рядами двухметровых солдат, одетых в театральную форму… Путин, проходящий между этими рядами, очень маленький, но очень жесткий. Все это заставляет меня вспомнить европейского политического лидера, стиль которого одно время был практически таким же и который также опирался на национализм и историческое величие. О ком я говорю? О Муссолини, конечно, о Муссолини».

Збигнев Бжезинский не сомневался, что, в конечном счете в России возобладает демократия. «Между Россией и остальной Европой существует взаимное признание исторической роли и культурных особенностей. И я предвижу в будущем появление обширного единого сообщества от Ванкувера до Владивостока».

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 27 мая 2017 > № 2188165 Збигнев Бжезинский


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 30 марта 2017 > № 2121427 Збигнев Бжезинский

«Неплохо, если Путин будет думать о будущем»

Збигнев Бжезинский: сомневаюсь, что ЕАЭС просуществует 10–20 лет

Александр Братерский, Рустем Фаляхов

Збигнев Бжезинский, советник президента США по нацбезопасности при Джимми Картере, хорошо знакомый в России американский политический «ястреб», дал интервью «Газете.Ru». В нем Бжезинский, ныне сопредседатель наблюдательного совета Центра международных и стратегических исследований в Вашингтоне, рассказал о том, почему Китай важнее России, как решить курильский вопрос и что угрожает власти Владимира Путина.

— В недавнем выступлении в Осло на форуме лауреатов Нобелевской премии мира вы говорили о возможности создания треугольника между США, Китаем и Россией. Но, похоже, администрация американского президента Дональда Трампа делает шаги, которые могут антагонизировать Китай. Есть мнение, что США пытаются настроить Китай против России. Не приведет ли это к конфликту между Китаем и США?

— Некоторые россияне могут полагать, что Америка пытается настроить Китай против России. Но это скорее комплимент, который тешит их эгоизм, чем реальное представление о действительности.

Дело в том, что Китай гораздо важнее, чем Россия.

Если Америка и Китай будут сотрудничать, у России нет абсолютно никакого выбора, кроме как присоединиться к двум странам. В первую очередь это было бы в интересах Америки. Но это также будет выгодно и для России в долгосрочной перспективе.

— В этом году исполняется 30 лет выхода в свет вашей книги «Великая шахматная доска», в которой в том числе описывался сценарий раскола между Украиной и Россией. Сегодня ваши прогнозы во многом подтверждаются. С вашей точки зрения, как ситуация на Украине будет развиваться в ближайшем будущем?

— Прежде всего Украина является легитимной державой, которая находится в процессе трансформации в национальное государство. Это означает, что Украина должна существовать в разумных отношениях с Россией, которая еще, конечно, будет в течение некоторого времени сохранять тщетную надежду на реинтеграцию и подчинение Киева Москве.

Однако будущее Украины будет зависеть и от того, какие шаги в сторону своей европейской идентичности сделает Россия.

По моему мнению, Россия, которая ориентируется на сотрудничество с Европой, нацелена на сотрудничество с Китаем (пусть и с некоторой потенциальной территориальной напряженностью на северо-востоке), а также улучшает свои отношения с США, может стать страной, которая с помощью компромисса решит украинский вопрос.

Агрессия России в Крыму исторически неоправданна и будет постоянным источником напряженности. Но, я надеюсь, россияне поймут, что не в их интересах действовать в империалистической манере. Особенно если учесть, что сама Россия не является «империалистическим», доминирующим государством.

— Проблема Крыма стала одной из самых сложных задач в отношениях России с Западом. Понятно, что Москва не собирается возвращать полуостров и никто не признает этого среди западных держав. Как вы видите выход из этой проблемы, который может принести пользу обеим сторонам?

— Решение проблемы Крыма, учитывая некоторые замечания, которые я только что сделал, должно стать совместным решением. Сейчас это выглядит как очевидное навязывание своей воли с применением силы.

Долгосрочные отношения между Украиной и Россией невозможны, пока эта проблема не будет разрешена к взаимному согласию.

Нет никаких причин, по которым российским лидерам не следует искать формулу решения крымской проблемы. Частью этой формулы могло бы стать признание многонациональной и исторической роли Крыма.

Это обеспечит осмысленный и удовлетворяющий все стороны компромисс — как для России, так и для Украины. Кроме того, он будет учитывать и роль крымско-татарского населения.

— Как вы относитесь к идее расширения Евразийского экономического союза? Мы знаем, что вы критиковали эту идею. Будет ли он существовать после ухода нынешних лидеров c политической арены?

— Я сомневаюсь, что Евразийский экономический союз просуществует 10–20 лет, особенно если за это время его лидерский состав изменит свое мировоззрение.

К тому же ЕАЭС станет ненужным по мере нормализации отношений России с западной частью Европы, а также признанием российскими властями того факта, что страна в конечном счете является европейским, а не евразийским государством.

— Россия и Япония начали дискуссию, пытаясь найти решение проблемы спорных островов Курильской гряды. Можно ли решить эту проблему и как она может изменить ситуацию в регионе?

— Если вернуться к первоначальным планам относительно островов на северо-востоке Японии, найти компромисс можно. Он был сформулирован в 1956 году (речь о декларации 1956 года, которая предусматривает передачу Японии двух из четырех Курильских островов. — «Газета.Ru»).

В России территориальный голод, на мой взгляд, слишком обострен. Особенно если сопоставить территориальные размеры России с территориальными размерами Японии.

Такой территориальный голод для России является разрушительным. Потому что он увеличивает число государств, которые смотрят на Россию с тревогой, а в некоторых случаях — и с ненавистью.

— Санкции против России действуют уже три года. Как вы оцениваете их влияние на РФ? Стоит ли США и ЕС отменять санкции против бизнеса?

— Я не думаю, что можно отделить частный бизнес от национального бизнеса. Дело в том, что окружение президента России Владимира Путина настолько богато, что разумное решение можно найти, только если это окружение пойдет на компромисс.

Ответственность за снятие санкций на самом деле в большей степени зависит от самой России, чем от внешнего мира.

— Череда выборов в Европе может привести к победе популистов, которые способны дестабилизировать политическую ситуацию в регионе и создать проблемы для всего мира. Является ли подъем националистических настроений угрозой для ЕС?

— Европа может пережить значительные беспорядки и волнения, учитывая текущие тенденции и политическую динамику в нескольких ключевых европейских странах.

Однако я считаю, что этот процесс, скорее всего, будет иметь локальный характер. Он не вызовет проблем, которые могут представлять серьезную угрозу глобальной стабильности.

— В недавней статье для The New York Times вы писали, что у президента США Дональда Трампа до сих пор нет четкой внешнеполитической доктрины. Ее формированию мешают проблемы во внутренней политике. Его политические соперники грозят импичментом. Способен ли Трамп сохранить лидерство?

— Это то, что здесь в Америке мы называем «вопросом на $64» (американская идиома, связанная с популярной радиовикториной, — вопрос на $64 был самым каверзным в игре. — «Газета.Ru»). В то же время это вопрос, на который можно ответить просто.

Трамп должен действовать как президент, а не как политический шоумен. Пока что он как президент не действует.

США — слишком важная страна для того, чтобы ею руководил «отсутствующий президент».

Совокупный ущерб американской внешней политике и ее положению в связи с этим фактором уже начинает ощущаться. Это, в свою очередь, питает некоторые нереалистичные надежды со стороны американских конкурентов. На ум сразу приходит Россия, но, возможно, скоро за ней последует и Китай. И я думаю, что все заинтересованные стороны должны принять во внимание такие риски.

— Владимир Путин, с большой вероятностью, будет баллотироваться на выборах в 2018 году. Согласно Конституции, после еще четырех лет во власти ему нужно будет оставить президентский пост — хотя бы на время. С вашей точки зрения, готов ли сегодня Путин искать варианты политического транзита?

— Путин продемонстрировал готовность приспосабливаться к новым обстоятельствам, особенно если это в его интересах. К тому же это повышает степень его финансовой удовлетворенности.

Путин должен думать о своем будущем. Конечно, чрезмерная концентрация властных элит в России на приобретении богатства может со временем вызвать социальные реакции и враждебность. Это еще не произошло, но я думаю, что есть потенциальный риск таких тенденций.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 30 марта 2017 > № 2121427 Збигнев Бжезинский


США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 января 2017 > № 2067996 Збигнев Бжезинский

Кризис мировой власти и тройственные отношения

Как преодолеть кризис мировой власти

Збигнев Бжезинский – помощник президента США по национальной безопасности в 1977–1981 годах.

Резюме Идеальным геополитическим ответом стал бы треугольник США, Китая и России. В этом контексте у России не будет другого выбора, как только принять реальность и необходимость улучшения отношений как с Китаем, так и с Соединенными Штатами.

После окончания последней мировой войны 70 с лишним лет назад мир на планете удавалось сохранять благодаря угрозе ядерной бомбы. Из-за ее уникальной способности разрушить мир она в корне изменила реалии международной политики. Однако ее воздействие на стабильность снижалось, по мере того как все больше стран обзаводились такими же возможностями разрушения.

Монополия Америки на ядерное оружие длилась менее десяти лет. Внушающая страх сила США несколько уменьшилась к середине 1950-х гг., но реальность американского ядерного оружия все еще была достаточно грозной, чтобы в конце 1940-х гг. убедить Советы воздержаться от наземной блокады для выдавливания американцев из Западного Берлина, а в 1960-е гг. Соединенным Штатам удалось добиться отвода советских ядерных вооружений с Кубы. Однако окончательное разрешение Кубинского ракетного кризиса было не односторонней победой, а скорее сочетанием угроз и компромиссов, позволившим обеим сверхдержавам сохранить лицо. США пришлось не только дать публичное обещание никогда не вторгаться на Кубу; они также втайне согласились вывести из Турции свои ракеты «Юпитер».

Начальные этапы холодной войны, которая велась исключительно между двумя крупнейшими державами, сделали их ответственными за безопасность в мире. По сути, через два десятилетия после появления фактора этого смертоносного оружия Америке пришлось все больше и больше учитывать озабоченность Советов. Да, ядерное оружие способствовало сохранению мира, особенно в условиях потенциального паритета, когда стало понятно, что победителей в ядерной войне не будет. В любом случае фактическая исключительность в обладании ядерным оружием на первых этапах холодной войны давала двум соперничавшим державам особый статус. Они чувствовали уникальную ответственность за судьбы всего мира, хорошо понимали друг друга и не были склонны скатываться к конфронтации, способной привести к взаимной катастрофе.

В последнее время стабильность в мире была поставлена под угрозу из-за упрямого соперничества крупных держав, которые тем не менее не обосновывают возможное применение ядерного оружия. Лишившись стратегической ядерной монополии, Соединенные Штаты попытались добиться преимуществ на других фронтах – прежде всего наладив мирное сотрудничество между США и коммунистическим Китаем при Дэн Сяопине. В 1980-е гг. две державы даже неформально сотрудничали, стремясь сделать российское вторжение в Афганистан все более дорогостоящей и в конечном итоге бесполезной авантюрой, но всячески избегая угроз развязывания ядерной войны.

Хотя американо-китайские отношения не вылились во всеобъемлющий союз, одной из определяющих особенностей стало избирательное и иногда тайное сотрудничество между двумя государствами. К концу последнего десятилетия ХХ и в начале XXI века изменилась конфигурация мировой силы и власти. Америка и Россия остались принципиальными соперниками, но Китай, имея на вооружении более скромный ядерный арсенал, становился все более грозной силой на Дальнем Востоке. Следовательно, три главных полюса мировой силы менее склонны прибегать к ядерным провокациям, но ради того, чтобы избежать глобального столкновения, США, Китаю и России необходимо соблюдать меры предосторожности и стремиться к сотрудничеству.

Для России ситуация в регионе стала особенно трудной. Нерусские республики, некогда входившие в состав Советского Союза, сегодня открыто утверждаются в своей национальной независимости и отказываются от участия в каких-либо структурах, напоминающих распавшийся СССР. Государства Центральной Азии, в большинстве из которых исповедуется ислам, решительно настроены претворить первоначально формальную независимость в развитие полноценной государственности. Это устремление также разделяют славянские православные страны, такие как Украина и Беларусь. Обе они твердо намерены стать суверенными государствами с собственным флагом, вооруженными силами и развивать более тесные связи с Европой.

Тем временем стратегическое проникновение Китая в Центральную Азию с целью получения прямого торгового доступа к Европе уже приводит к существенному ослаблению экономического господства России в восточной части бывшего Советского Союза. Отношения Китая с Россией, похоже, сулят Пекину еще более привлекательную краткосрочную альтернативу, хотя у обеих сторон имеются исторические обиды, заставляющие их с подозрением относиться к намерениям друг друга. Вот почему честолюбивая китайская инициатива «Один пояс – один путь» поставила Москву в неловкое положение, и теперь она старается притормозить и замедлить запланированное Китаем выстраивание торговых путей до самой Европы.

Население Амурской области в России – 830 тыс. человек. Во всем огромном по площади Дальневосточном регионе России проживает всего 6 млн человек. По другую сторону реки Амур, которая служит естественной границей между Россией и Китаем, находится китайская провинция Хэйлунцзян с населением 40 млн человек.

Этот контраст может спровоцировать геополитическое напряжение между Китаем и Россией в не слишком отдаленном будущем. В более долгосрочной перспективе самым зловещим предзнаменованием может быть крепнущая среди китайских военачальников надежда на то, что Китай в конце концов отвоюет огромные просторы Восточной Сибири, которые царская Россия захватила силой в середине XIX века. Таким образом, далекие и, по сути, незаселенные просторы Восточной Азии могли бы стать долговременной стратегической целью Китая в процессе геополитического восстановления этой усиливающейся азиатской державы.

В любом случае России приходится выстраивать все более сложные отношения с КНР и США, которые неизбежно будут сдерживать ее далеко простирающиеся амбиции. России удастся реализовать свои стремления, только если она освободится от иллюзии о возможности достижения превосходства на всем континенте и станет ведущим игроком в самой Европе.

В то же время приходится признать, что Америка стала проводить более двусмысленную политику в отношении Китая, в которой нет общего стратегического плана, столь характерного для все более любезных и добросердечных связей, складывавшихся между Вашингтоном и Пекином одно-два десятилетия тому назад. Соединенные Штаты должны помнить о серьезной опасности заключения стратегического альянса между Китаем и Россией, к которому их может отчасти подтолкнуть внутренняя политическая и идеологическая инерция, а отчасти непродуманная внешняя политика США. Соединенным Штатам не следует вести себя в отношении Китая так, как если бы он уже был врагом; важно также не отдавать явного предпочтения Индии как главному союзнику США в Азии, поскольку в этом случае более тесная связь между Китаем и Россией будет практически гарантирована. Для Соединенных Штатов не может быть ничего опаснее тесного союза этих двух держав.

Неудивительно, что США занимают в большей степени оборонительную позицию в политически пробуждающейся Евразии. Америка сохраняет присутствие в регионе благодаря находящимся под ее контролем островам Тихого океана, ее нахождение там свидетельствует о том, что Вашингтон заинтересован в поддержании безопасности в Евразии, и США открыто заявляют о намерении защищать Японию и Южную Корею. Но такая приверженность зависит от стратегической осторожности и решительности.

Соединенным Штатам также следует подтвердить готовность защитить Западную и Центральную Европу. Они должны быть способны реагировать военными средствами, вопреки сомнениям мирового сообщества в том, что Америка, если понадобится, перейдет к решительным действиям, и, быть может, даже тем более по причине подобных сомнений. Поэтому важно, чтобы США недвусмысленно донесли до Кремля, что не останутся в Европе пассивным наблюдателем. Соединенные Штаты не планируют создавать серьезные политические или военные контругрозы с целью изоляции России, но Кремль должен понимать, что если он посягнет на независимость Латвии или Эстонии, последует массированная блокада доступа России к Западу по Балтийскому морю. Перекрытие жизненно важных для России портов в Санкт-Петербурге и черноморского порта Новороссийск через пролив Дарданеллы пагубно скажется почти на двух третях всей российской торговли по морю.

Решительная реакция Соединенных Штатов не только резко ограничит способность России заниматься выгодной международной торговлей, но и даст необходимое время для ввода более серьезного американского и западноевропейского воинского контингента в Центральную Европу, дабы успокоить союзников США. При возможном нейтралитете Китая руководству России пришлось бы сделать не слишком приятный выбор между экономически губительной изоляцией и видимым, явным отводом войск.

Тем временем привлекательная более долгосрочная программа укрепления Китая может включать план Пекина по постепенной инфильтрации и поселению китайских рабочих на гигантских, но пустующих просторах северо-восточной Евразии. Не так давно Россия и Китай осуществили официальную демаркацию границ. Через эти границы в Россию постоянно перетекает немалый поток рабочей силы из КНР, тогда как мы не видим серьезных попыток российского правительства развивать существующие города или создавать новые поселения на пустующих просторах северо-восточной Азии (которые были присоединены к царской империи в середине 1850-х гг.).

В течение следующих нескольких десятилетий нынешние территориальные договоренности по северо-восточной Азии могут стать нестабильными в геополитическом смысле, временами даже взрывоопасными. В конечном итоге это способно ускорить начало самого длительного пересмотра критических водоразделов на огромном евразийском континенте. Очевидно, что Америка будет лишь удаленным наблюдателем, хотя может благоразумно расширять двусторонние связи и с Японией, и с Южной Кореей.

Проблема, которую представляет Северная Корея, потребует углубленного сотрудничества в сфере безопасности между США и Китаем, а также между Соединенными Штатами и Россией, которая, будем надеяться, станет страной, более ориентированной на Европу. И Китай, и Россия, вероятно, окажут большее влияние на политические перемены, возможные в Северной Корее, нежели США, предпринимающие поверхностные и разрозненные усилия в этом регионе.

Длительный период относительной стабильности и отсутствие большой войны может постепенно оказать совокупный позитивный эффект, способствуя медленной эволюции Северной Кореи в направлении примирения с мировым сообществом на основании гарантий более могущественных непосредственных соседей (Китая, США, Японии и, возможно, России).

Последний, но не менее важный фактор – продолжающиеся гражданские войны на Ближнем Востоке, подпитываемые религиозной ненавистью; потенциальные ядерные конфликты, которые способны развязать экстремисты в Иране, не говоря уже о геополитических амбициях пламенных турецких националистов, возможно, при поддержке российских военных. Любой из этих конфликтов может взорвать регион.

Идеальным геополитическим ответом стали бы тройственные отношения между США, Китаем и Россией. В этом контексте у России не будет другого выбора, как только принять реальность и необходимость улучшения отношений как с Китаем, так и с Соединенными Штатами. По мере усугубления неопределенности с потенциально разрушительными последствиями для всех трех крупных ядерных держав время размышлять о том, что могло бы случиться и все еще может произойти. В этом контексте Китаю пора задуматься, сможет ли он позволить себе избежать ответственности за то, что происходит в соседних странах. Могло бы это угрожать интересам Китая и подтолкнуть его к чрезмерно тесной военной связи с Россией, которая чревата угрозой их совместного противостояния США?

Будет ли Россия пользоваться большим уважением в мире, где три самые могущественные в военном отношении государства (Америка, Китай, Россия) углубят сотрудничество в вопросах, касающихся безопасности на Ближнем Востоке в краткосрочной перспективе? А в более длительной перспективе – в Восточном Тихоокеанском регионе, где амбиции Китая пока пребывают в сонном состоянии, хотя в будущем они могут быстро проснуться.

Все вышесказанное осложнится растущей вероятностью того, что серьезные климатические проблемы в мировом масштабе усугубят политические проблемы. Глобальное потепление уже оказывает более зловещее влияние, поскольку перспектива таяния льдов на обширной территории ставит под угрозу существование многих нынешних поселений. В совокупности все это может вызвать более сильную общественную тревогу и озабоченность, чем стратегическая неопределенность, ставшая сегодня фактом жизни в таких масштабах, с которыми наше все более уязвимое человечество никогда еще не сталкивалось.

Таким образом, региональное сотрудничество потребует общего мозгового штурма и политической воли для совместной работы, невзирая на исторические конфликты и присутствие ядерного оружия, всегда потенциально разрушительного, но не способного привести к односторонней политической победе даже по истечении 70 лет.

Данный материал представляет собой изложение речи, которую Бжезинский произнес в декабре на форуме, посвященном вручению Нобелевской премии мира в Осло. Опубликовано в издании Huffington Post.

США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 января 2017 > № 2067996 Збигнев Бжезинский


Сирия. США. РФ > Армия, полиция > inopressa.ru, 5 октября 2015 > № 1509608 Збигнев Бжезинский

Россия в Сирии должна действовать заодно с Америкой, а не против нее

Збигнев Бжезинский | Financial Times

Збигнев Бжезинский, советник по вопросам национальной безопасности в администрации президента США Джимми Картера, предлагает США пресечь "провокации" со стороны России в Сирии. В то же время и сотрудничество с Россией и Китаем принесло бы пользу, полагает он.

"Мы все знаем, как началась Первая мировая война, - пишет Бжезинский в статье для Financial Times. - Отдельные случаи насилия дали кумулятивный эффект и запустили ряд необратимых военных операций, которым недоставало общего стратегического руководства, а также более общей ясности в понимании задач... Сейчас еще не поздно предотвратить болезненное повторение этих событий, на этот раз на рвущемся на части Ближнем Востоке и в особенности в Сирии".

"Москва приняла решение о военном вмешательстве, но без сотрудничества с США, будь то политического или тактического", - продолжает политолог. Удары, предположительно нанесенные российскими ВВС по "сирийским элементам, которых спонсировали, обучали и снабжали американцы", он называет "в лучшем случае проявлением некомпетентности России в военном плане, в худшем - свидетельством опасного стремления подчеркнуть политическое бессилие Америки".

"Так или иначе, на кону теперь стоит и будущее региона, и доверие к Америке со стороны ближневосточных государств, - считает автор. - В этих стремительно развивающихся обстоятельствах у США, если они хотят защитить свои региональные интересы как таковые, по сути есть лишь один реалистичный вариант: передать в Москву требование прекратить военные шаги, непосредственно затрагивающие американские активы, и воздержаться от них в будущем. Россия, безусловно, имеет право поддерживать Асада, если ей хочется, но если то, что только что произошло, повторится, за этим должно последовать возмездие со стороны США".

"Морской и воздушный контингенты России в Сирии уязвимы, географически изолированы от своей страны. Если они будут продолжать провоцировать США, их можно было бы "разоружить", - предлагает Бжезинский. - Но все же лучше было бы убедить Россию содействовать США в поиске всеобъемлющего решения региональной проблемы, которая выходит за рамки интересов какого-то одного государства".

С точки зрения Бжезинского, если России и США удалось бы сблизить свои позиции по сирийскому вопросу, можно было бы надеяться и на "конструктивное сотрудничество" с Китаем, который заинтересован как в локализации ближневосточного конфликта, так и в увеличении своего влияния. "Китай, несомненно, предпочел бы остаться в стороне: он может рассудить, что в этом случае ему проще будет подобрать осколки. Однако хаос в этом регионе (на Ближнем Востоке. - Прим. ред.) с легкостью может начать распространяться в северо-восточном направлении и в итоге охватить центральную и северо-восточную Азию. Неблагоприятное влияние в этом случае может испытать Россия, а следом за ней и Китай. Но интересы и друзья Америки, не говоря уж о региональной стабильности, тоже пострадают. Поэтому пришло время проявить стратегическую смелость", - призывает политолог.

Сирия. США. РФ > Армия, полиция > inopressa.ru, 5 октября 2015 > № 1509608 Збигнев Бжезинский


Украина. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 4 мая 2014 > № 1068324 Збигнев Бжезинский

ЧТО ОБАМА ДОЛЖЕН РАССКАЗАТЬ АМЕРИКАНЦАМ ОБ УКРАИНЕ (" POLITICO ", США )

Збигнев Бжезинский (Zbigniew Brzezinski)

В ближайшее время президенту Обаме необходимо сообщить американскому народу, что украинский кризис стал самой серьезной угрозой для системы международной безопасности со времен окончания холодной войны.

Прошло уже больше месяца с того момента, когда россияне аннексировали Крым, и недавние события сумели только усугубить кризис: по некоторым данным, в пятницу пророссийские ополченцы сбили два украинских вертолета над удерживаемым сепаратистами Славянском. Тем не менее, президент пока не выступил с исчерпывающим заявлением, касающимся реальных ставок в этом конфликте: почему мы столкнулись с этой проблемой, почему в наших общих интересах решить ее вместе с россиянами и почему, если переговоры не помогут, мы будем обязаны помочь Украине. В первую очередь президент должен объяснить, почему мы не можем мириться с такой международной системой, в рамках которой бандиты позволяют себе захватывать другие страны, а ситуацию в них можно дестабилизировать из-за рубежа. И почему общую ответственность за это несем не только мы, но и наши союзники и друзья, такие как Китай, которые также крайне заинтересованы в сохранении стабильности.

В целом я поддерживаю те шаги, которые президент Обама уже предпринял. Учитывая ту разновидность демократического альянса, в котором мы состоим, я считаю, что он действовал именно так, как это было нужно в данных обстоятельствах. Но я виню его за то, что он до сих пор не обратился к американскому народу, чтобы спокойно и подробно разъяснить ситуацию. Он не сделал ни одного серьезного заявления перед народом, чтобы рассказать о потенциальных рисках масштабного международного кризиса. Ему нужна поддержка американцев. Поэтому он должен убедить их, что этот кризис имеет большое значение и что его позиция заслуживает понимания и поддержки со стороны нации.

Обаме также следует постараться сформировать на Западе убежденность в том, что мы все несем ответственность за этот кризис, и он должен донести до сознания Москвы, что мы настроены серьезно. Если мы хотим сдержать Россию, мы должны убедить ее, что ее агрессия повлечет за собой массу негативных последствий. Но так случится только в том случае, если украинцы будут сопротивляться. Поэтому нам следует приложить все усилия к тому, чтобы сесть с Россией за стол переговоров и одновременно помочь украинцам защитить себя в случае нападения. Украинцы будут сражаться, только если будут твердо знать, что, в конце концов, они получат помощь Запада, в частности, в виде поставок оружия, необходимого для успешной обороны городов. Украинцы не смогут разбить россиян на открытых пространствах, куда можно вывести тысячи танков. Они могут одолеть россиян только в длительном противостоянии в условиях городов. В этом случае россияне столкнутся с существенным ростом экономических издержек, а в политическом смысле эта война станет бесполезной. Но чтобы иметь возможность защитить город, нужно иметь противотанковое оружие, портативные ракеты и определенную организационную структуру.

В то же время мы должны изучить возможность найти переговорное решение кризиса на Украине вместе с Россией. Его еще можно выработать, если Россия захочет выстроить отношения с Украиной по образцу своих отношений с Финляндией, которая не является членом НАТО и в то же время принимает активное участие в делах Европы, несмотря на свои тесные связи с Россией. Обама должен убедить российского президента в том, что США готовы воспользоваться своим влиянием для того, чтобы гарантировать, что поистине независимая и территориально единая Украина будет вести в отношении России такую же политику, какую успешно ведет Финляндия: это должны быть отношения взаимного уважения, Украина должна получить возможность поддерживать экономические связи как с Россией, так и с Евросоюзом, и не должна вступать в военные альянсы, которые Москва может счесть угрозой для своей безопасности. Финская модель может стать идеальным примером для Украины, Евросоюза и России.

Поскольку Россия боится, что Украина станет частью Евросоюза, я хотел бы напомнить россиянам, что для вступления в него стране необходимо сдать 32 различных экзамена. На это требуется время. Туркам, к примеру, сказали, что они могут попытаться вступить в Евросоюз в 1960-х годах - это 50 лет назад. Поэтому России не стоит опасаться стремительной интеграции Украины в Евросоюз.

Усиленные попытки изучить такой вариант развития событий могут оказаться весьма продуктивными, хотя убедить украинцев принять в них участие может быть довольно сложно. В любом случае сейчас мы столкнулись с реальной угрозой, поскольку Россия пытается силой изменить послевоенную систему обеспечения безопасности. Мы также столкнулись с вероятностью того, что в случае, если эти попытки увенчаются успехом, это приведет к усилению давления на наиболее уязвимых членов НАТО. Именно поэтому я считаю, что мы должны ясно дать россиянам понять, каков размер ставок в этой игре, насколько высокую цену им придется заплатить и какими могут быть параметры конструктивного решения.

Збигнев Бжезинский - бывший советник президента США по вопросам национальной безопасности и автор книги "Стратегическое видение: Америка и кризис глобальной власти" (Strategic Vision: America and the Crisis of Global Power).

Украина. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 4 мая 2014 > № 1068324 Збигнев Бжезинский


Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 24 февраля 2014 > № 1015328 Збигнев Бжезинский

РОССИИ НАДО ПРЕДЛОЖИТЬ "ФИНСКИЙ ВАРИАНТ" ДЛЯ УКРАИНЫ (" THE FINANCIAL TIMES ", ВЕЛИКОБРИТАНИЯ )

Збигнев Бжезинский (Zbigniew Brzezinski)

Украину охватывает хаос, и угроза российского вмешательства нарастает. В этих условиях ответственность Запада за достижение конструктивного результата становится самоочевидной.

Россия может окунуть Украину в жестокую, разрушительную и опасную для международного сообщества гражданскую войну. Она способна спровоцировать отделение Крыма и некоторых промышленных районов на востоке страны. Но это создаст гарантию того, что большинство украинцев превратится в вечных врагов России, независимо от первых результатов гражданской войны при подстрекательстве Москвы.

В свою очередь, это разоблачит ностальгическую мечту российского президента Владимира Путина о создании "Евразийского союза", показав, что данная инициатива, продвигаемая им лично, построена на запугивании и принуждении. А это не самая приятная перспектива для ставших суверенными бывших советских республик.

Но Запад может сыграть конструктивную роль в сдерживании насилия. Для этого потребуются согласованные действия со стороны США и ЕС. Соединенные Штаты могут и должны четко довести до Путина мысль о том, что они готовы использовать свое влияние и сделать так, чтобы по-настоящему независимая и территориально целостная Украина проводила по отношению к России политику, похожую на ту, которую столь эффективно осуществляла Финляндия. Это означало бы соседские отношения взаимного уважения, обширные экономические отношения с Россией и ЕС и неприсоединение к любым военным альянсам, которые Москва считает направленными против нее. При этом следует расширять связи России с Европой. Короче говоря, финская модель может стать идеальным примером для Украины, ЕС и России.

Но чтобы убедить Кремль, США надо в частном порядке объяснить Москве, что попытки дестабилизации зарождающейся в Киеве демократии и/или отделения отдельных частей Украины, не говоря уже о тайном или открытом участии России во внутренних конфликтах соседа, заставят Вашингтон использовать свое международное влияние, а это вызовет такие шаги, которые окажутся для Москвы исключительно дорогостоящими в экономическом плане.

Меры здесь могут быть самые разнообразные, от индивидуальных до межгосударственных финансовых санкций; пересмотр статуса России во Всемирной торговой организации, во Всемирном банке, а также ее роли в "большой восьмерке". Очевидно, что ЕС в таких усилиях должен стать солидным партнером, поскольку у него значительные объемы торговли с Россией.

Но еще более настоятельной и важной для ЕС является потребность сформировать пакет срочной и значительной финансовой помощи Украине. В противном случае эта страна погрузится в деструктивный финансовый хаос. Лидерство в этом вопросе в Европе должна взять на себя Германия, а также Британия. Роль последней как прибежища для российских и украинских финансовых олигархов дает Лондону особые рычаги воздействия. Но и каждая страна ЕС должна пойти на определенные жертвы в попытке предотвратить потенциально катастрофический экономический крах на Украине.

Очевидно, что США и ЕС при помощи России должны и дальше оказывать давление на преобладающие в Киеве демократические силы с тем, чтобы они занимались не местью и карами, а национальным объединением и политическим сдерживанием. Сделать это возможно, а появившиеся на Майдане лидеры являются умеренными.

Поэтому независимо от того, как пойдут дела в ближайшем будущем, я по-прежнему верю, что рано или поздно Украина по-настоящему станет частью демократической Европы. Рано или поздно Россия последует за ней, если не самоизолируется и не превратится в застойный империалистический реликт.

Автор статьи работал советником по национальной безопасности у американского президента Джимми Картера. Он написал книгу Strategic Vision: America and the Crisis of Global Power ("Стратегический взгляд: Америка и кризис глобальной силы").

Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 24 февраля 2014 > № 1015328 Збигнев Бжезинский


Украина. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > dw.de, 21 февраля 2014 > № 1013826 Збигнев Бжезинский

Збигнев Бжезинский: Янукович либо трусит, либо лавирует, либо лжет

Компромисс для Украины мог бы заключаться в проведении внешней и внутренней политики по примеру Финляндии, заявил в интервью DW американский политолог Збигнев Бжезинский.

Американский политолог Збигнев Бжезинский был советником по национальной безопасности в администрации президента США Джимми Картера в период с 1977 по 1981 годы. Сегодня он профессор международных отношений в университете имени Джона Хопкинса, член правления Центра стратегических и международных исследований. В интервью DW Бжезинский оценил поведение президента Януковича во время конфликта на Украине, а также роль Запада и, в частности, Германии в его урегулировании.

DW: Господин Бжезинский, как вы оцениваете роль президента Януковича в кризисе на Украине? Может ли он остаться в должности главы государства?

Збигнев Бжезинский

Збигнев Бжезинский: Я все больше в этом сомневаюсь. Поначалу казалось, что можно достичь компромисса, при котором он оставался бы президентом до стабилизации ситуации и действительно демократических выборов президента, наделенного меньшими полномочиями. Но Янукович либо трусит, либо лавирует, либо лжет

- Может быть, ему просто надо подать в отставку, чтобы разрядить ситуацию?

- Это, бесспорно, помогло бы. Но, я полагаю, что он не только цепляется за власть, но и опасается за состояние, которое он сколотил, находясь на посту президента, и состояние своего сына, сколоченное в этот период.

- Запад, то есть и США, и Евросоюз, не могли выработать единый курс по отношению к ситуации на Украине. Как вы оцениваете действия Запада до сих пор?

- До сих пор они не слишком впечатляли. Запад слишком медленно отреагировал на внезапную смену политики Януковича несколько месяцев тому назад. Запад не внес специальных и неотложных предложений по преодолению глубокого общественного и экономического кризиса в стране. Только в последнюю неделю Запад проявил заметную активность. Мне кажется, на Западе растет понимание того, что теперь пора предложить существенный финансовый пакет и политические условия, чтобы Украина могла оставаться добрым соседом России и одновременно укреплять отношения с Европой.

А США должны заверить Россию, что если дать Украине возможность сближения с Европой, Украина не станет членом коалиции, угрожающей интересам России. Ну, а если Россия не готова это принять, то ей, по всей видимости, придется иметь дело с все более враждебно настроенной, озлобленной и, возможно, взрывоопасной Украиной.

- Много разговоров о санкциях в отношении лиц, ответственныхза эскалацию насилия на Украине. Вы за или против санкций?

- Я ни за, ни против. Я просто не хотел бы, чтобы санкции стали основным инструментом нашей политики. Но я бы не стал отказываться от санкций в отношении конкретных лиц, которые получают финансовые выгоды от доступа на Запад и, в то же время, играют негативную роль как на Украине, так и в России.

- Сделала ли администрация Обамы достаточно для разрешения кризиса на Украине?

- Она очень медленно раскачивалась, но сейчас действует гораздо активнее. США должны косвенно принять участие в переговорах между ЕС и Украиной и напрямую, на двусторонней основе обсудить тему с Россией. Хотя и ЕС может проявить желание участвовать в этом обсуждении. Но в долгосрочной перспективе стабильные отношения с США, а не скатывание в негативизм холодной войны, отвечают жизненно важным интересам России.

Это и наши жизненные интересы. Путин должен бы понимать, что поддержка Януковича, которого даже русская пресса все чаще называет жуликом, на которого нельзя положиться, в долгосрочной перспективе не отвечает интересам России, потому что она вызовет на Украине антироссийские настроения. Может быть, не среди всех украинцев, но среди большинства. А это не в интересах России.

- Можно ли надеяться, что Россия и Путин принудят Януковича к отставке?

- Это был бы положительный вклад. Это дало бы возможность Путину, конечно, только косвенно, повлиять на выбор преемника. Не все оппозиционеры настроены антироссийски. В данный момент большинство ответственных оппозиционеров не настроены против России. Но последние события, однозначно происходившие при поддержке России, могут превратить украинцев в ярых антироссийских националистов.

- США открыто критиковали пассивность Евросоюза на Украине. Какую роль может сыграть ЕС?

- Я рад, что ЕС активно вмешался и направил в Киев министров иностранных дел ведущих стран ЕС. Но основной вопрос - особенно в адрес Германии - сводится к тому, что Евросоюз должен выделить деньги. Рассуждать о демократии и долгосрочной кооперации проще простого, но именно сейчас для стабилизации Украины нужны деньги. Но позвольте высказать мой ключевой призыв. Выход может заключаться только в компромиссе. Я имею в виду, что конструктивный компромисс для Украины мог бы заключаться в проведении внешней и внутренней политики по примеру Финляндии.

- Вы упомянули роль Германии. Что может, что должен сделать Берлин?

- Я приветствую участие Германии, но считаю, что немцы должны взять на себя лидерство в вопросе, от которого они пока уклоняются, а именно: выделить деньги. В нынешней ситуации невозможно достичь приемлемого для Украины компромисса, отвечающего интересам как Запада, так и России без серьезного финансового участия Евросоюза. А Германия - самая процветающая и экономически сильная страна в составе Евросоюза.

Беседовал Михаэль Книгге

Украина. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > dw.de, 21 февраля 2014 > № 1013826 Збигнев Бжезинский


США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 29 июня 2013 > № 841862 Збигнев Бжезинский

БЖЕЗИНСКИЙ О КРИЗИСЕ В СИРИИ (" THE NATIONAL INTEREST ", США )

Збигнев Бжезинский (Zbigniew Brzezinski)

От редактора. Ниже приводится интервью издания The National Interest со Збигневом Бжезинским, в прошлом советником президента Джимми Картера по национальной безопасности, а ныне консультантом и членом правления Центра стратегических и международных исследований и старшим профессором Школы перспективных международных исследований при Университете Джона Хопкинса. Интервью взял ведущий редактор The National Interest Джейкоб Хайльбрунн (Jacob Heilbrunn).

Хайльбрунн: Исторически мы часто помогали движениям повстанцев - в качестве примера можно привести Никарагуа, Афганистан и Анголу. Если вы являетесь неоконсерватором или либеральным ястребом, вы скажете, что это фактически сводится к оказанию помощи силам, свергающим диктатора. Тогда что плохого во вмешательстве по гуманитарным причинам?

Збигнев Бжезинский: В принципе во вмешательстве на этом основании ничего плохого нет. Однако я считаю, что прежде, чем действовать, следует оценить все связанные с этим риски. В Никарагуа риски были сравнительно небольшими, учитывая доминирующее положение США в Центральной Америке и отсутствие какого-либо серьезного доступа в эту страну со стороны соперников извне. Что касается Афганистана, то, полагаю, мы знали, что могли возникнуть проблемы со стороны Пакистана, однако мы должны были это сделать из-за событий 11 сентября. Но, если говорить обо мне лично, я дал соответствующий совет тогдашнему министру обороны Дональду Рамсфельду, когда вместе с некоторыми другими экспертами с нами проконсультировались относительно решения идти в Афганистан. Мой совет был следующим: идите туда, "вышибите" талибов, а затем уходите. Я считаю, что проблема с Сирией состоит в том, что она потенциально может оказать дестабилизирующее воздействие с далеко идущими последствиями - в частности, надо иметь в виду уязвимость Иордании, Ливана, возможность того, что Ирак действительно станет частью более широкого конфликта между суннитами и шиитами и что может возникнуть серьезное столкновение между нами и иранцами. Я считаю, что ставки выше и ситуация является гораздо менее предсказуемой и, безусловно, не очень поддающейся эффективному удержанию только в пределах Сирии с помощью американской мощи.

- Вот уже пять лет, как у власти в США находится администрация Обамы, и сегодня Вы заявляете, что Запад занялся "массовой пропагандой". Неужели Обама оказался втянутым в сирийский конфликт из-за своей чрезмерной слабости и неумения отстоять статус-кво? Что случилось с президентом Обамой и почему мы оказались в таком положении?

- Я не могу заниматься ни психоанализом, ни пересмотром истории в каком бы то ни было виде. Безусловно, перед ним стоит сложная проблема, но во всей этой истории есть темная сторона. Просто задумайтесь о выборе момента. В конце 2011 года в Сирии начались восстания, вызванные засухой и подстрекаемые двумя хорошо известными на Ближнем Востоке автократическими державами - Катаром и Саудовской Аравией. Президент США немедленно выступил с заявлением, что Асад должен уйти, очевидно, не сделав ничего конкретного для того, чтобы воплотить это в жизнь. Позже, весной 2012 года - кстати, в год выборов - в одной разоблачительной статье в The New York Times от 24 марта 2012 года говорилось, что ЦРУ под руководством генерала Петреуса начинает масштабную кампанию, призванную поддержать Катар и Саудовскую Аравию и как-то "привязать" их к Турции в связи с предпринимаемой деятельностью. Был ли это стратегический расчет? Почему мы все вдруг решили, что Сирия должна быть дестабилизирована и ее правительство свергнуто? Было ли это когда-либо разъяснено американскому народу? Затем во второй половине 2012 года, особенно после выборов, волна конфликта оборачивается в какой-то степени против повстанцев. И становится очевидным, что не все из этих повстанцев так уж "демократичны". И в результате начинается пересмотр всей политики. Я полагаю, что эти вещи должны быть разъяснены, с тем чтобы мы могли иметь более глубокое понимание того, какой именно является цель политики США.

- Не являемся ли мы, фактически, свидетелями замедленной цепной реакции? Мечта неоконсерваторов, когда они вступили в Ирак, состояла в создании "эффекта домино" на Ближнем Востоке, в условиях которого мы могли бы свергнуть один режим за другим. Таков, по существу, мрачный сценарий реализации этого чаяния?

- Да, такое возможно. Они надеются, что в некотором смысле Сирия могла бы компенсировать то, что первоначально произошло в Ираке. Однако, на мой взгляд, нам надлежит учитывать тот факт, что в данном конкретном случае региональная ситуация в целом отличается большей нестабильностью, чем в момент вторжения в Ирак, и, возможно, те, кто принимал это решение поддались влиянию идеи, разделяемой некоторыми правыми в Израиле, о том, что стратегическим планам Израиля в наибольшей степени отвечает дестабилизация положения во всех странах - его ближайших соседях. Думаю, эта идея представляет собой долгосрочную формулу катастрофического развития ситуации для Израиля, поскольку ее побочным продуктом, если она реализуется, станет утрата Америкой своего влияния в регионе, причем Израиль в конечном итоге оказался бы предоставлен сам себе. Вряд ли это хорошо для Израиля и - что я считаю еще более важным, поскольку смотрю на проблемы с точки зрения американских национальных интересов - это не так уж хорошо для нас.

- В одном из своих интервью, по-моему, каналу MSNBC, вы упомянули о возможности проведения международной конференции. Вы и сейчас считаете это разумным подходом, который Америке следует продвигать более настойчиво с целью вовлечения Китая, России и других держав в усилия по достижению некоего мирного окончания этой гражданской войны?

- Думаю, что если этот вопрос мы будем решать наедине с русскими (что, на мой взгляд, мы вынуждены делать, поскольку они частично вовлечены в эту ситуацию) и если мы будем делать это, опираясь главным образом на бывшие колониальные державы региона - Францию и Великобританию, которых в регионе по-настоящему ненавидят, то шансы на успех не так высоки, как в случае, если бы мы каким-то образом вовлекли Китай, Индию и Японию, которые заинтересованы в более стабильном Ближнем Востоке. Это в некоторой степени связано с предыдущим вопросом, который вы подняли. Эти страны совместными усилиями могли бы помочь в достижении компромисса, в котором, по крайней мере внешне, не будет победителя, но который мог бы дать нам то, что я в разных выражениях предлагаю более года, а именно, что в Сирии следует, при поддержке международного сообщества, провести выборы, в которых могли бы участвовать все желающие. Это в определенной степени позволит Асаду спасти лицо, но может привести де-факто к договоренности о том, что он пробудет у власти до окончания срока его полномочий в следующем году, но не будет вновь выставлять свою кандидатуру.

- Насколько скользким является этот путь? Обама определенно не выразил энтузиазма в отношении отправки оружия сирийским повстанцам, он поручил Бену Родсу официально сообщить об этом. Как вы полагаете, насколько скользок этот путь? Считаете ли вы, что мы движемся в направлении еще большего американского вмешательства?

- Боюсь, мы движемся в направлении неэффективного американского вмешательства, а это даже хуже. Есть обстоятельства, при которых вмешательство представляется не самым лучшим, но и не самым худшим выходом из ситуации. Однако то, о чем мы говорим, означает, что мы увеличим объемы нашей помощи наименее эффективным силам из тех, кто противостоит Асаду. Так что в лучшем случае это просто нанесет ущерб нашему авторитету. В худшем - приблизит к победе группы, настроенные по отношению к нам гораздо более враждебно, чем Асад. Я до сих пор не понимаю, почему - и это относится к моему первому ответу - почему мы решили когда-то в 2011 или 2012 году (по случайному совпадению это был год выборов), что Асад должен уйти.

- Ответ, который Вы дали об Израиле, был достаточно любопытным. Думаете ли Вы, что в случае, если в регионе начнутся еще более серьезные волнения, сопровождающиеся уменьшением американского влияния, то Израиль увидит в этом возможность закрепить достигнутые успехи или даже нацелиться на более радикальные задачи, особенно если заполыхает Иордания?

- Да, я знаю, к чему Вы клоните. Я думаю, что, возможно, в ближайшем будущем это приведет к укреплению "неприступной крепости Израиля", ведь никто не будет, так сказать, стоять на пути. Но, прежде всего, это будет кровавая бойня (которая по-разному затронет разных людей), причем Израиль тоже понесет значительные потери. Несмотря на это, правые будут полагать, что это необходимо для выживания.

Но в конечном счете регион с таким уровнем напряженности невозможно контролировать, даже если это попробует сделать Израиль с его ядерным оружием. Это лишь обернется для Израиля тем, чем для нас оборачивались некоторые из наших войн, только еще в большем масштабе. Такое стремление приведет к потерям, к усталости, апатии, деморализации, к эмиграции лучших и самых прогрессивных представителей общества, а затем спровоцирует некий катаклизм, суть которого мы не можем сейчас предсказать, так как не знаем, у кого, когда и какие будут возможности. Кроме того, Иран совсем близко. Возможно, у него есть определенный ядерный потенциал. Предположим, что Израиль покончит с этой проблемой. А что насчет Пакистана и других стран? Идея о том, что даже очень сильная и мотивированная страна, но с населением всего шесть миллионов человек может контролировать целый регион - это не более, чем сумасбродная мечта.

- Я думаю, мой последний вопрос, если Вы считаете, что можете говорить на эту тему. Вы вроде бы сейчас на скамье оппозиции. Среди представителей интеллигенции и в средствах массовой информации мы слышим, кажется, преобладание голосов либеральных "ястребов" и неоконсервативного массового энтузиазма, моралистический призыв к действиям в Сирии, основанный на эмоциях. Почему, как Вы думаете, даже после фиаско войны в Ираке, дискуссии на тему внешней политики остаются довольно однобокими в Америке?

- (Смеется) Я думаю, Вы знаете ответ лучше меня, но если я могу высказать теорию: Америка - высокомотивированная, хорошая страна. Она руководствуется благими побуждениями. Но это также страна с крайне упрощенным пониманием дел в мире, с все еще большой уверенностью в своей способности доминировать, при необходимости с помощью силы. Я считаю, что в сложной ситуации упрощенные решения, предложенные либо демагогами, либо людьми, которые умны лишь когда дают советы по отдельным аспектам ситуации, - это то, на что люди могут купиться. Допуская, что еще несколько тех или иных военных кампаний достигнут желаемого результата и что это будет победой ради правого дела, но, не имея полного понимания скрытых сложностей, которые засосут нас все глубже и глубже, в конечном счете, мы будем втянуты в крупную региональную войну, причем этот регион будет даже более враждебным для нас по сравнению с нынешними отношением к нам многих арабов. Это стало бы для нас катастрофой. Но средний американец, который на самом деле мало интересуется мировыми делами, не поймет этих рисков. Наша страна - это страна с благими намерениями, но с плохими знаниями и при этом мало искушенная в мировых вопросах.

- Благодарю Вас. Полностью с Вами согласен.

США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 29 июня 2013 > № 841862 Збигнев Бжезинский


Евросоюз. Словакия. Азия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 25 апреля 2013 > № 805384 Збигнев Бжезинский

БЖЕЗИНСКИЙ НА ФОРУМЕ GLOBSEC: ТРАНСАТЛАНТИЧЕСКАЯ ЗОНА СВОБОДНОЙ ТОРГОВЛИ ПРОТИВ КИТАЯ И "ВКЛЮЧЕНИЕ РОССИИ В ЗАПАД"

Дмитрий Семушин

18, 19 и 20 апреля 2013 года в Братиславе состоялся очередной форум по политике безопасности региона Центральной Европы под названием Globsec. Это восьмой по счету с 2005 года форум подобного рода, организуемый в столице Словакии. В этом году для участия в Globsec собралась весьма представительная аудитория: прибыли министры иностранных дел стран Вышеградской группы (V4, Польши, Венгрии, Чехии и Словакии), а также 650 гостей, среди них главы государств, правительств, министры, представители международных организаций ООН, ОБСЕ, ОЭСР. На мероприятии, в частности, присутствовали президент Эстонии Тоомас Хендрик Ильвес, премьер-министр Македонии Мило Джуканович . На форум Globsec впервые за всю его историю прибыл министр иностранных дел Польши. Радослав Сикорский стал играть на форуме роль негласного лидера. Одной из главных достопримечательностей Globsec-2013 стал гуру Холодной войны 85-ти летний Збигнев Бжезинский.

Форум открыл его организатор в нынешнем году - премьер-министр Словакии Роберт Фицо. В своем выступлении он связал проблемы безопасности региона с общими проблемами ситуации долгового кризиса в Европе. Социально-экономическая стабильность, экономический рост и занятость непосредственно определяют уровень, как региональной, так и европейской безопасности в целом. Таким образом, по Фицо, безопасность стран региона Центральной Европы во многом зависит от внутренних факторов: устойчивости ЕС, его способности справиться с экономическими проблемами и умением вести консолидированную внутреннюю и внешнюю политику.

Мероприятие подобного рода как Globsec, как правило, отличаются обилием выступлений общего по содержанию характера. Так случилось, по большей части, и на минувшем форуме. По существу, можно констатировать, что министры иностранных дел Вышеградской группы использовали форум Globsec в качестве своего планового мероприятия к предстоящему саммиту ЕС по политике безопасности, запланированному на декабрь 2013 года. Главный итог этой встречи - декларация министров иностранных дел V4 под названием "За более эффективную и сильную общую политику безопасности и обороны". (1) Документ включает три раздела:

- расширять эффективность, видимость и влияние Общей политики безопасности и обороны (SCDP);

- совершенствовать развитие военного потенциала;

- укреплять европейскую оборонную промышленность.

Декларация свидетельствует, что партнерам по Вышеградской группе важно продемонстрировать, что, несмотря на различие их национальных интересов, им удается работать в одной команде вместе. Им, по-прежнему, важно, что Вышеград - это не просто бессодержательный символ региона, но гораздо более важное, а именно система внутри ЕС с элементами стратегического сотрудничества. При этом участники Вышеградской группы хотели бы верить в свои общие ценности и общую идентичность.

Фундаментальным фактором безопасности Центральной Европы, как засвидетельствовал форум, остается система трансатлантических отношений, - читай блок НАТО, возглавляемый американцами. Президент Эстонии Тоомас Ильвес выразил опасения по поводу судьбы Европы без США. "Если США, - сказал он, - имеют все меньший интерес к Европе [с точки зрения обеспечения безопасности]... это значит, что мы должны протереть наши очи, чтобы проснуться и сказать: "Что мы будем делать? Ведь мы оказались в мире Гоббса [т. е. в ХVIII веке в мире войны всех против всех]". Все министры иностранных дел V4 говорили об общих "евроатлантических ценностях", что подразумевает консолидированную позицию по идее опоры безопасности Европы на США. Этот тезис министры иностранных дел в своих выступлениях на форуме подкрепляли заявлениями в связи с американскими пожеланиями, что Европа нуждается в построении общей сильной внешней политики и политики безопасности. С одной стороны, это означает укрепление в Брюсселе общеевропейских структур внешней политики, а, с другой, увеличение расходов на оборонную политику и политику безопасности, как на национальном, так и общеевропейском уровне.

Проблема отношений Центральной Европы с Россией прямо не обсуждалась на конференции, хотя образ нашей страны незримо присутствовал как в зале, так и кулуарах конференции. В вводной части конференции - в выступлениях министров иностранных дел, о значении России наряду с Турцией для стран Вышеградской группы говорил разве что только министр иностранных дел Венгрии Янош Мартоньи . Означенное обстоятельство связано скорее с национальной стратегией Венгрии "открытости на Восток", провозглашенной в 2010 году премьером Виктором Орбаном. Конкретно, в восточном векторе отношения с Россией важны для Венгрии для уменьшения ее дисбаланса в торговле двух стран, не более того. В выступлениях же остальных трех министров иностранных дел - Польши, Чехии и Словакии, Россия даже не упоминалась.

Тем не менее, в проблемах безопасности региона Центральной Европы Россия, в первую очередь, подразумевалась на конференции, когда в ее повестке дня речь зашла о такой специфической области, как проблема энергетической безопасности региона. Энергетика стала первой темой, которую участники Globsec обсудили после выступлений министров иностранных дел на открытии конференции. Правда, в этом аспекте форум Globsec в идейном отношении не дал ничего нового в сравнении с прежней программой, предполагающей, как известно, диверсификацию поставщиков и источников поставки энергии для региона при общей связанности в единую энергетическую инфраструктуру его пространства. Определенные надежды возлагаются на применение технологии добычи сланцевого газа (Польша) и поставок сжиженного природного газа через балтийский и адриатический терминалы. В качестве дополнительной меры для снижения зависимости по газу предусматривается и сохранение атомной энергетики с дальнейшим развитием этой отрасли. Действенное средство, как полагают центральноевропейцы, это единство их действий в энергетической политике стран региона Центральной Европы с опорой на ЕС.

В целом, безопасность региона предполагается обеспечивать не военными, а, главным образом, наступательными внешнеполитическими средствами. Снижение военных расходов воспринимается, как необходимое зло. О необходимости их наращивания в рамках концепции "умной обороны" на конференции существовало единство, по крайней мере, на уровне риторики. Поэтому приоритетом Вышеградской группы является содействие интеграции в ЕС на востоке - Украины и Белоруссии, на юге - государств т. н. Западных Балкан для увеличения восточного буфера, отделяющего центральноевропейский регион от России, и придания ему политической устойчивости. Конкретно это означает продолжение программы Восточного партнерства.

Показательно, что в одно время с конференцией по безопасности в Братиславе, 18 и 19 апреля 2013 года в Варшаве прошло совещание начальников штабов стран Вышеградской группы. Главным вопросом в повестке дня стояла проблема создания совместной боевой группы из подразделений Польши, Венгрии, Чехии и Словакии. Участники видят в своем участии в боевой группе средство для развития многонационального военного потенциала и армейского взаимодействия. 19 апреля на совещание прибыл начальник генерального штаба вооруженных сил Украины генерал-полковник Владимир Замана , который обсудил со своими коллегами из стран Вышеградской группы возможность военного сотрудничества с Украиной. Венгры в связи с этим сразу же вспомнили о старом проекте создания боевой группы из воинских подразделений стран V4 + Австрии и Украины. Австрия в означенном проекте нужна только для изображения симметрии для подключения к европейскому проекту Украины. В целом, боевая группа стран V4 (фактически, это легкая бригада быстрого реагирования) не имеет большого военного значения, и возможное участие Украины в подобном проекте является чисто политическим мероприятием, призванным демонстрировать дрейф Украины в сторону ЕС.

* * *

Все ждали на конференции Globsec выступления Бжезинского. В своем выступлении ветеран Холодной войны признал, что США в 2000-е годы существенно ослабили себя войной и оккупацией Ирака, которые стоили им в общей сумме $3 трлн. Более того, война и полицейская операция лишили легитимности США в качестве "лидера свободного мира". В этой ситуации стала особенно очевидной диспропорция в отношениях США и Европы. Излишняя опора Европы на США в вопросах безопасности делает американское общество более скептическим по отношению к Старому свету, - признал Бжезинский.

Что касается Европы, то он отметил, что некоторые восточноевропейские страны рассматривают ЕС в качестве "копилки" субсидий, в то время как "самодовольные" и "потворствующие собственным слабостям" южные страны жаждут получить спасение с севера. "В Западной Европе сегодня наличествует недостаток исторического воображения и глобальных амбиций, - констатировал Бжезинский, - Там нет ни Черчилля, ни де Голля, ни Аденауэра. В современном политическом дискурсе преобладают узкие перспективы". Главная проблема Европы, по мнению Бжезинского, в том, что она существует больше для банков, чем для людей, ее населяющих. "Она благоволит скорее удобству коммерции, нежели устремлениям чувств европейских народов", - сказал он. Отдельно досталось британскому союзнику США. По мнению Бжезинского, Великобритания преуспела, прежде всего, в продвижении интересов своего Сити. Тем не менее, именно в коммерции Бжезинский видит средство для придания новой энергии Западу. Создание свободной зоны торговли между США и Европой, по его мнению, станет конкретным проектом, способствующим этому. "У этой концепции существует огромный потенциал", - сказал он и добавил, - "Это может способствовать созданию дополнительных трансатлантических связей..., одновременно с этим генерируя для Запада новую жизненную силу и бльшую сплоченность". План создания свободной трансатлантической зоны свободной торговли Запада своим острием направлен против Китая. Об этом Бжезинский говорил открыто на конференции.

Бжезинский вновь пообещал России включение и полноправный статус в составе Запада. Новый нюанс - это должно стать одной из мер против упадка Запада. Ключевой опорой в этом процессе, по замыслу Бжезинского, должен стать российский "космополитичный" и "креативный" средний класс. Обещание "включения России в Запад", таким образом, неявно обуславливается сменой политического режима в нашей стране. Подобного рода надежды, адресованные России для сохранения ее европейского политического вектора, в дополнение к проводимой политике Восточного партнерства призваны нейтрализовать усилия России по созданию Евразийского Союза.

(1) Declaration of the V47 Foreign Ministers "For a More Effective and Stronger Common Security and Defence Policy" ( Bratislava, 18 April 2013) http://www.visegradgroup.eu/download.php?docID=210

Дмитрий Семушин - европейский обозреватель ИА REGNUM

Евросоюз. Словакия. Азия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 25 апреля 2013 > № 805384 Збигнев Бжезинский


США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 19 февраля 2012 > № 735589 Збигнев Бжезинский

Уравновесить Восток, обновить Запад

Национальная стратегия США в век потрясений

Резюме: Соединенным Штатам необходимо решить двойную задачу: сыграть роль проводника и гаранта более широкого и прочного единения Запада с включением в него России, а также выполнить функцию миротворца, сохраняющего равновесие между крупнейшими державами Востока.

Книга «Стратегический план: Америка и кризис мировой власти», на которой основан данный очерк, будет издана этой зимой издательством Basic Books. Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 1 за 2012 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

Главная задача Соединенных Штатов на ближайшие десятилетия – это восстановление жизнеспособности идеи «Большого Запада» при одновременном продвижении ее и поддержании сложного равновесия на Востоке с учетом глобального усиления Китая. Если действия США по расширению Запада от Северной Америки и Европы в сторону Евразии (с последующим включением Турции и России) до самой Японии и Южной Кореи увенчаются успехом, это будет способствовать росту привлекательности главных ценностей Запада для других культур и постепенному возникновению всеобщей демократической культуры.

В то же время Соединенным Штатам следует продолжить взаимодействие с экономически динамичным, но потенциально конфликтным Востоком. Если США и Китай сумеют договориться по широкому спектру вопросов, перспективы стабильности в Азии значительно возрастут. Особенно если Америка добьется искреннего примирения между Китаем и Японией и смягчит растущее соперничество между КНР и Индией.

Чтобы успешно взаимодействовать как с западной, так и с восточной частью такого стратегически важного континента, как Евразия, Соединенным Штатам необходимо решить двойную задачу: сыграть роль проводника и гаранта более широкого и прочного единения Запада, а также выполнить функцию миротворца, сохраняющего равновесие между крупнейшими державами Востока. Обе эти миссии Америки чрезвычайно важны и взаимно дополняют друг друга. Но чтобы преуспеть на обоих направлениях и заслужить всеобщее доверие, США должны продемонстрировать наличие воли к внутреннему обновлению. Американцам необходимо уделять больше внимания наиболее деликатным аспектам национального могущества, таким как инновационная деятельность, образование, баланс силы и дипломатии и качество политического руководства.

Большой Запад

Чтобы справиться с ролью проводника и гаранта идеи обновленного Запада, Соединенным Штатам следует поддерживать тесные связи с Европой, неукоснительно блюсти обязательства перед НАТО и управлять совместно с европейцами процессом постепенного вовлечения Турции и реально демократизирующейся России в западное сообщество. Активное укрепление европейской безопасности поможет Вашингтону обеспечить геополитическую релевантность Запада. Важно способствовать более глубокому сплочению в рамках Европейского союза: тесное сотрудничество между Францией, Германией и Великобританией – центральным политическим, экономическим и военным эшелоном Старого Света – должно быть продолжено и расширено.

Взаимодействие с Россией при сохранении тесного единства западного сообщества потребует конструктивных усилий со стороны Парижа, Берлина и Варшавы в деле содействия продолжающемуся, но все еще эфемерному примирению Польши и России. При поддержке Евросоюза российско-польское примирение могло бы по примеру немецко-польского стать действительно всеобъемлющим. Тем более что оба процесса должны способствовать укреплению стабильности Европы. Но для того чтобы российско-польское примирение углублялось, процесс должен перейти с межправительственного на общественный уровень посредством расширения гуманитарных связей и воплощения в жизнь совместных инициатив в области образования. Взаимовыгодные компромиссы между правительствами, которые не подкрепляются фундаментальными изменениями в установках и сознании простых граждан, не будут прочными и долговременными. Моделью могли бы послужить франко-германские отношения после окончания Второй мировой войны. Инициатива, рожденная в высших политических сферах Парижа и Бонна, успешно прижилась в обществе и на культурно-бытовом уровне.

По мере того как Соединенные Штаты и Европа стремятся расширить рамки Запада, России самой следует эволюционировать в сторону налаживания более тесных связей с ЕС. Ее политическому руководству придется признать тот факт, что будущее страны весьма туманно, пока она остается сравнительно пустынным и неосвоенным пространством между богатым Западом и динамично развивающимся Востоком. Ситуация не изменится, даже если России удастся заманить некоторые страны Центральной Азии в Евразийский союз, который является новой эксцентричной идеей премьер-министра Владимира Путина. Кроме того, хотя значительная часть российской общественности приветствует членство в ЕС, опережая в этом свое правительство, большинство россиян не отдают себе отчета в том, насколько строги многие критерии членства в Европейском союзе, особенно по части демократических преобразований.

Сближение Евросоюза и России, скорее всего, будет периодически буксовать, затем снова двигаться вперед, развиваясь поэтапно и включая переходные договоренности. По возможности оно должно происходить на общественном, экономическом, политическом и оборонном уровнях. Можно рассмотреть и ряд других возможностей в сфере взаимодействия обществ, сближения правовых и конституционных систем, совместных военных учений НАТО и российских Вооруженных сил, а также создания новых институтов для координации политики в рамках постоянно расширяющегося Запада. Все это подготовит Россию к будущему полноправному членству в ЕС.

Вполне реалистично представить себе расширение Запада после 2025 года. В течение следующих нескольких десятилетий Россия могла бы вступить на путь всеобъемлющих демократических преобразований на основе законов, совместимых со стандартами Европейского союза и НАТО. Турция тем временем присоединилась бы к Евросоюзу, и обе страны начали бы интеграцию в трансатлантическое сообщество. Но еще до того, как это случится, вполне возможно постоянно углубляющееся геополитическое объединение по интересам с участием США, Европы (включая Турцию) и России. Поскольку любому движению Москвы в сторону Запада, скорее всего, будут предшествовать более тесные связи между ЕС и Украиной, в Киеве, древней столицы Киевской Руси, целесообразно разместить коллективный консультативный орган (или как минимум поначалу расширенный Совет Европы). Это было бы символично в свете обновления и расширения Запада, а также его новой динамики.

Если Соединенные Штаты не будут способствовать воплощению идеи расширенного Запада, это приведет к пагубным последствиям. Возродится взаимная историческая неприязнь, возникнут новые конфликты интересов, образуются недальновидные конкурирующие друг с другом партнерства. Россия попытается эксплуатировать свои энергетические активы и, воодушевленная разобщенностью Запада, быстро поглотить Украину. Пробуждение в ней имперских амбиций и инстинктов приведет к еще большему хаосу в мире. В поисках торговых и коммерческих выгод и при бездействии Евросоюза отдельные европейские государства могут попытаться заключить двусторонние соглашения с Россией. Не исключен сценарий, при котором своекорыстные экономические интересы Германии или Италии сподвигнут их, например, на развитие особых отношений с Россией. В этом случае Франция, скорее всего, сблизится с Великобританией, и обе страны начнут искоса смотреть на Германию, в то время как Польша и страны Балтии в отчаянии бросятся к США за дополнительными гарантиями безопасности. В итоге мы получим не новый и более сильный Запад, а все более раскалывающийся и пессимистично настроенный западный лагерь.

Восток – дело тонкое

Такой разобщенный Запад не смог бы соперничать с Китаем за глобальное лидерство. До сих пор Китай не предъявил миру идеологию, которая примирила бы всех с его свершениями последних лет. А Соединенные Штаты стараются не ставить идеологию во главу угла в отношениях с КНР. Вашингтон и Пекин поступают мудро, приняв концепцию «конструктивного партнерства» в мировой политике. Хотя США критикуют нарушения прав человека в Китае, они избегают решительного осуждения социально-экономического устройства в целом.

Но если Соединенные Штаты, обеспокоенные чрезмерно самоуверенным поведением Китая, встанут на путь обострения политического противостояния с ним, высока вероятность того, что обе страны ввяжутся в опасный для них обеих идеологический конфликт. Вашингтон станет обличать Пекин за приверженность тирании и подрыв экономического благополучия США. Китай истолкует это как угрозу политическому строю КНР и, возможно, как стремление расколоть страну. Он, в свою очередь, не упустит случая напомнить об избавлении от западной зависимости, апеллируя к тем странам развивающегося мира, которые уже сделали исторический выбор в пользу крайне враждебного отношения к Западу в целом и к Соединенным Штатам в частности. Подобный сценарий контрпродуктивен, он повредил бы интересам обеих стран. Следовательно, разумный эгоизм побуждает Америку и Китай проявлять идеологическую сдержанность, не поддаваться искушению акцентировать различие социально-экономических систем и демонизировать друг друга.

США следует взять на себя в Азии роль гаранта регионального равновесия, которую Великобритания играла в свое время в европейской политике XIX и начала XX века. Соединенные Штаты могут и должны помочь азиатским странам не ввязываться в борьбу за доминирующее положение в регионе, выполняя функцию посредника в урегулировании конфликтов и сглаживая дисбаланс сил между потенциальными соперниками. Вашингтон при этом должен уважать особую историческую и геополитическую роль Китая в поддержании стабильности в материковой части Дальнего Востока. Начало диалога с КНР о стабильности в регионе помогло бы снизить вероятность не только американо-китайских конфликтов, но и просчетов в отношениях между Китаем и Японией, Китаем и Индией и в какой-то степени – недопонимания между КНР и Россией относительно ресурсов и независимого статуса стран Центральной Азии. Таким образом, уравновешивающее влияние США в Азии в конечном итоге отвечает также и интересам Китая.

В то же время Соединенным Штатам необходимо признать, что стабильность в Азии больше не может обеспечиваться неазиатской державой – тем более посредством военного вмешательства США. Такие усилия не просто могут оказаться контрпродуктивными, но и способны ввергнуть Вашингтон в дорогостоящий римейк военных сценариев прошлого. Потенциально это чревато даже повторением трагических событий ХХ века в Европе. Если США вступят в союз с Индией (или, что менее вероятно, с Вьетнамом) против Китая или будут способствовать антикитайской милитаризации Японии, подобные действия грозят опасной эскалацией взаимной неприязни. В XXI веке геополитическое равновесие на азиатском континенте не может зависеть от внешних военных союзов с неазиатскими державами.

Руководящим принципом политики в Азии должно быть сохранение американских обязательств в отношении Японии и Южной Кореи, но не ценой втягивания в континентальную войну между азиатскими державами. Соединенные Штаты укрепляли свои позиции в этих странах более 50 лет, и в случае возникновения каких-либо сомнений по поводу неизменности долговременных обязательств Вашингтона независимость и уверенность этих стран, равно как и роль Америки в Тихоокеанском регионе, были бы сильно поколеблены.

Особенно важны отношения между США и Японией. Они должны служить трамплином для слаженных усилий по развитию сотрудничества в треугольнике Соединенные Штаты – Япония – Китай. Подобный треугольник стал бы жизнеспособной структурой, способной ослабить стратегическую озабоченность стран Азии в связи с растущим присутствием КНР. Также как политическая стабильность в Европе после Второй мировой войны была бы невозможна без постепенного расширения процесса примирения между Германией и Францией, Германией и Польшей и другими странами, так и сознательная подпитка углубляющихся отношений между Китаем и Японией может способствовать стабилизации на Дальнем Востоке.

Примирение между Пекином и Токио в контексте трехстороннего сотрудничества позволило бы обогатить и укрепить более полноценное американо-китайское сотрудничество. Китай хорошо осведомлен о нерушимости обязательств США перед Японией, а также о том, что связи между двумя странами искренни и глубоки и безопасность Японии напрямую зависит от Соединенных Штатов. Понимая, что конфликт с КНР был бы пагубен для обеих сторон, Токио также не может отрицать, что взаимодействие США с Китаем косвенно обеспечивает безопасность самой Японии. Поэтому Пекину не следует воспринимать как угрозу тот факт, что Америка заботится о спокойствии Токио, а Япония не должна считать более тесное партнерство между Соединенными Штатами и КНР угрозой своим интересам. По мере углубления трехсторонних отношений озабоченность Токио по поводу того, что юань со временем станет третьей резервной валютой мира, могла бы быть нивелирована. Тем самым ставка Китая в существующей системе международных отношений возрастет, что снимет тревогу США относительно его будущей роли.

С учетом расширяющегося регионального взаимодействия, а также углубления двусторонних американо-китайских отношений необходимо найти решение трех болезненных проблем, омрачающих отношения между Соединенными Штатами и Китаем. Первую из них необходимо разрешить в ближайшем будущем, вторую – в течение следующих нескольких лет, а третью – возможно, в предстоящем десятилетии. Во-первых, США следует оценить, насколько целесообразны разведывательные операции на границе китайских территориальных вод, равно как и периодическое военно-морское патрулирование, осуществляемое Соединенными Штатами в международных водах, которые также входят в зону китайских экономических интересов. Пекин воспринимает это как провокацию. Очевидно, что Вашингтон точно так же отнесся бы к подобным маневрам другой державы в непосредственной близости от его территориальных вод. Более того, военно-воздушные разведывательные операции США таят в себе серьезную угрозу непреднамеренных столкновений, поскольку китайские ВВС обычно реагируют на подобные операции поднятием в воздух своих истребителей с целью инспектирования, а иногда и задержания американских самолетов.

Во-вторых, ввиду того что продолжающаяся модернизация военного арсенала Китая может в конечном итоге вызвать вполне законную озабоченность Америки, включая угрозу их обязательствам перед Японией и Южной Кореей, американцам и китайцам следует проводить регулярные консультации относительно долгосрочного военного планирования. Необходимо вести поиск эффективных мер, которые помогли бы обеим державам заверить друг друга во взаимной лояльности.

В-третьих, яблоком раздора может стать будущий статус Тайваня. Вашингтон больше не признает Тайвань суверенным государством и разделяет точку зрения Пекина, согласно которой Китай и Тайвань – это части единой нации. И в то же время Соединенные Штаты продают оружие Тайваню. Таким образом, любое долгосрочное соглашение между США и Китаем столкнется с тем фактом, что сепаратистский Тайвань, защищаемый неограниченными поставками американских вооружений, будет провоцировать постоянно усиливающуюся враждебность Китая. Решение этого вопроса по формуле «одна страна – две системы», предложенной китайским лидером Дэн Сяопином, которая сегодня может звучать как «одна страна – несколько систем», способна заложить основу для окончательного воссоединения Тайбэя и Пекина.

При этом Тайвань и Китай будут отличаться по своему политическому, общественному и военному устройству (не говоря уже о том, что на острове не могут быть развернуты части Народной армии освобождения Китая). Независимо от того, по какой формуле это произойдет, учитывая растущую силу КНР и быстро расширяющиеся связи между Тайванем и материковым Китаем, сомнительно, что Тайбэй сможет бесконечно избегать установления более формальных связей с Пекином.

Движение к сотрудничеству

Более полутора тысяч лет тому назад политика относительно цивилизованных частей Европы определялась в основном сосуществованием двух разных половин Римской империи – западной и восточной. Западная империя, со столицей преимущественно в Риме, была раздираема конфликтами с мародерствующими варварами. Риму приходилось постоянно держать многочисленные гарнизоны за рубежом, строить гигантские и дорогостоящие укрепления. В итоге он надорвался, потерпев политическое фиаско и оказавшись в середине V века на грани полного банкротства. Тем временем внутренние конфликты между христианами и язычниками подрывали социальную однородность и сплоченность империи. А тяжкое налоговое бремя и коррупция привели экономику к краху. В 476 г. с убийством варварами Ромула Августула агонизирующая Западно-Римская империя окончательно пала.

В тот же период Восточно-Римская империя, позднее известная как Византия, демонстрировала более динамичный рост городов и экономики и более впечатляющие успехи на дипломатическом поприще и в оборонной политике. После падения Рима Византия процветала еще несколько столетий. Она частично отвоевала территорию прежней Западной империи и просуществовала (пусть впоследствии и в условиях постоянных конфликтов) вплоть до усиления османских турок в XV веке.

Предсмертные муки Рима в середине V века не омрачили более радужных перспектив Византии, потому что мир в те дни был географически раздроблен, а отдельные его части разобщены политически и экономически. Печальная участь одних не сказывалась на перспективах и развитии других. Теперь это далеко не так. Сегодня, когда расстояния не имеют значения и людям доступна информация из любой точки земного шара, а финансовые операции производятся почти мгновенно, благополучие наиболее развитых стран все больше зависит от процветания каждой страны в отдельности. В наши дни, в отличие от того, что происходило полторы тысячи лет назад, Запад и Восток не могут просто отгородиться друг от друга: они обречены либо на сотрудничество, либо на взаимную вражду.

Збигнев Бжезинский – помощник президента США по национальной безопасности (1977–1981).  Последняя его книга называется «Второй шанс: три президента и кризис американской сверхдержавы». Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 1 (январь – февраль) за 2010 г. ©  Council on Foreign Relations, Inc.

США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 19 февраля 2012 > № 735589 Збигнев Бжезинский


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 29 декабря 2011 > № 462120 Збигнев Бжезинский

ЗБИГНЕВ БЖЕЗИНСКИЙ: У РОССИИ ЕСТЬ НАДЕЖДА ( NEWSWEEK POLSKA , ПОЛЬША )

Автор: Анджей Любовский (Andrzej Lubowski)

Newsweek: Когда 20 лет назад в Кремле спускали красный флаг, велись речи о конце истории. История не закончилась, а идеологический триумф Америки и победа рынка над плановой экономикой не только не усилили позицию Запада, но и ускорили его эрозию. Сейчас пошатнулся Европейский Союз. Выстоит ли он?

Збигнев Бжезинский: Я оптимист. Германия и Франция наконец продемонстрировали то, чего не хватало Европе с начала кризиса - а именно лидерство. Опасения, что Германия займет в новой конструкции доминирующую позицию, необоснованны, хотя немцы должны по понятным причинам чутко прислушиваться к чувствам и интересам других стран. Но в сто раз важнее нечто другое: кризис, который переживают Европа и Америка, разворачивается в драматически меняющемся мире, который раздирают новые противоречия.

- А одновременно этому новому миру нужны традиционные сильные державы, так как глобальные последствия их скоропостижного угасания никому не сулили бы ничего хорошего.

- Запад сегодня не уверен в собственных ценностях. Соединенные Штаты попали в фискальный тупик и быстро превращаются в страну с самым неравномерным и несправедливым распределением доходов. Америке - еще недавно доминировавшему на мировой сцене игроку - может не хватить силы и энергии для выстраивания архитектуры нового мирового порядка. Ее роль в этом нестабильном мире зависит от того, как она справится с внутренними проблемами.

- Так что нам стоит быть готовыми к массе сюрпризов. Удивила ли вас 20 лет назад внезапная кончина извечного врага - СССР?

- Нет. После победы "Солидарности" на выборах в Польше, падения Берлинской стены, избрании Леха Валенсы и Вацлава Гавела на должность президентов, обретения независимости Литвой, Латвией и Эстонией осенью 1991 года стало ясно, что дни империи сочтены. Для меня референдум на Украине и произошедшая вскоре после этого встреча "тройки" Ельцин-Кравчук-Шушкевич - лидеров России, Украины и Белоруссии - в Беловежской пуще означали де-факто распад СССР. Спуск красного флага в Кремле был уже формальностью, за которой было приятно наблюдать.

- Как вы, человек, которого в течение десятилетий считали в Кремле публичным врагом номер один, ее восприняли: с ощущением триумфа или, скорее, облегчения?

- С чувством глубокого удовлетворения, что наконец наступило то, что не наступило в 1945 году - свобода. После распада СССР я сразу же пришел к выводу, что следует безотлагательно начать усиливать независимость Украины. Возможно, с объективной точки зрения, это не было тогда самым важным, но мои мысли пошли тогда в этом направлении.

- Вас ненавидели в Москве по разным причинам: из-за кампании в защиту прав человека, нормализации отношений с Китаем, которая имела отчетливо антисоветское содержание и нацеленность, и, конечно, позиции в отношении советской агрессии в Афганистане. А прежде чем вы попали в Белый дом, они не могли простить вам упорного разоблачения их идеологии.

- Я приравнивал режим немецких фашистов к тоталитарному правлению Сталина. Это должно было быть болезненно. Они, понесшие гигантские жертвы в войне с Гитлером, помещались в один ряд с нацистами. Обе эти тоталитарные системы сделали из государства орган коллективного действия, оба добивались повиновения жестоким террором и совершали массовые преступления, которым нет равных в истории человечества. Им также было наверняка неприятно, когда я писал, что Сталин не предал Ленина, а был его верным продолжателем.

- В 1956 году за несколько дней до забастовки на познаньском заводе Цегельского 28-летний Збигнев Бжезинский опубликовал во влиятельном издании New Republic статью о зарождающихся в советском лагере конфликтах и о дилемме Москвы - на сколь коротком поводке держать режимы-сателлиты.

- Катастрофическая неэффективность коммунистической экономики усиливала эти конфликты и дилеммы. Огромное значение для зарождающейся оппозиции имело переосмысление президентом Джимми Картером принятых "законов" холодной войны. Картер отказался от политики Никсона-Киссинджера-Форда, предписывавшей избегать идеологических споров. С самого начала он вмешивался во внутренние советские дела. Он был первым президентом США, который публично усомнился в легитимности власти Советов в их собственной стране. Он выделил огромные деньги на "Радио Свобода" и "Радио Свободная Европа", утвердил финансирование контрабандной переправки в СССР подрывной литературы. В случае радикального нарушения прав человека он использовал экономические санкции. Он запустил новые программы вооружения и тайные операции в странах Третьего мира, чтобы противостоять действиям Москвы.

СССР видел в Картере не только геополитического оппонента, но и идеологического врага - более непредсказуемого, чем все прежние обитатели Белого дома вплоть до Эйзенхауэра. В реальности именно Картер подготовил почву для Рональда Рейгана.

- Все это расходится с распространенным мнением о его слабости и нерешительности. Республиканец Роберт Гейтс (Robert M. Gates), бывший глава ЦРУ и министр обороны, написал в своих мемуарах, что историки и политические наблюдатели недооценивали вклад Картера в распад Советского Союза.

- При Картере СССР вошел в Афганистан, а мы ввели широкомасштабные экономические санкции, бойкотировали Олимпиаду в Москве, поддерживали антисоветское подпольное движение. Приносило выгоды и партнерство с Китаем - тоже авторства Картера, а не, как принято считать, Ричарда Никсона. Нам удалось убедить Дэн Сяопина построить на китайской территории станцию слежения за советскими ракетными испытаниями, а потом обучать в Китае афганских партизан. Пекин также поддержал их военной техникой.

- Кремлевская нелюбовь к вам происходила из того, что вы говорили о работающем там негативном отборе: что у каждого нового лидера меньше размер шляпы. Эту закономерность переломил лишь Горбачев. У вас, еще до распада СССР, чувствовалась к нему определенная симпатия.

- Это не слишком ему помогло, потому что он столкнулся с квадратурой круга. Говорить о перестройке и гласности было легче, чем ответить на вопрос, что сделать с ленинизмом. Его правление ускорило кончину империи. Он не провел никаких существенных экономических реформ и, сам того не желая, вытащил на поверхность национальные вопросы. Гласность служила отличным прикрытием для проявления антирусских настроений.

Украинский писатель мог, не указывая пальцем на великороссов, назвать Сталина преступником за уничтожение украинской культурной элиты и голодную смерть миллионов украинцев. Прибалты могли собираться, чтобы почтить память жертв сталинских ссылок, и требовать большей автономии, не высказывая категорического осуждения русских. А Горбачев не мог одновременно говорить о гласности и запретить подобные манифестации.

- Осенью 1989 года, за два с небольшим года до распада СССР, вы были в Москве по приглашению Академии наук и в заполненном до отказа зале говорили о том, что европейский дом не будет общим так долго, как долго отдельные его части останутся за стеной. Несмотря на приклеившийся к вам ярлык русофоба, аудитория стоя аплодировала этим словам.

- Это был симптом перемен. По случаю того визита я попросил главного идеолога перестройки и гласности Александра Яковлева разрешить мне поездку в Катынь. Я чуть не лопнул от гнева, когда местный партийный сановник вручил мне венок с надписью "Польским офицерам, жертвам немецкого преступления 1941 года". Я сорвал эту ленту и написал большими буквами на листе бумаги: "Польским офицерам, жертвам Сталина и НКВД". Советское телевидение снимало это и показало, хотя в то время еще ходила лживая версия событий.

- Недавно вы встречались с Медведевым, а с Путиным такого удовольствия вы не имели?

- Не имел, но я думаю, что знаю о нем достаточно. Я знаю, что он считает распад СССР крупнейшей трагедией XX века. Он вышел из элиты КГБ - агентов, работавших за границей. Это были самые лелеемые чада СССР. У этих людей был доступ к западной литературе, они могли путешествовать по миру, пользовались полным доверием. Я легко могу себе вообразить, что они испытывали, наблюдая распад Советского Союза, и как определенная часть из них - молодые, амбициозные, энергичные - сказала себе: нужно взять это под контроль.

- Вы сравнили нападение России на Грузию в 2008 году с советской агрессией против Финляндии.

- Это было грубое и безответственное использование силы ради того, что подчинить себе более слабого демократического соседа. Нападение на Грузию нельзя воспринимать как изолированный случай. Путин и его кремлевские товарищи не приемлют постсоветских реалий. Ставка высока: трубопровод из Баку идет через Грузию к турецкому берегу Средиземного моря. Если отрезать этот путь, западный мир лишится важного источника получения топлива. Если Россия неверно оценит свои силы и примет империалистический курс, мы все будем за это расплачиваться.

Это вторжение было также своего рода мрачным комментарием к иллюзиям, которые в течение восьми лет питал Белый дом к Путину и его режиму. Я был сконфужен, когда президент Джордж Буш заглянул в глаза Владимира Путина и увидел в них душу демократа.

- Сейчас в отличие от той ситуации, какая была несколько лет назад, Россия понимает, что она живет не в пустоте, что проблемы западной экономики - это повод для беспокойства, а не для того, чтобы пить шампанское. А размахивание шашкой по поводу ПРО и запугивание ракетами в Калининградской области призвано цементировать народное единство?

- Кумовство и коррупция чувствуют себя превосходно, но о ней открыто пишут и говорят. Модернизация не ладится. Однако Россия вступает в третью фазу посткоммунистического развития. Первый - это малая стабилизация, вторая - при Путине - восстановление сильной власти, но это путь в никуда. А третья - это зарождение гражданского общества, которое начинает независимо мыслить и требовать правового государства и свободного выбора. Много людей, особенно молодых, ездит по миру и хочет быть частью Запада. Я считаю, что в долгосрочной перспективе единственный разумный сценарий для России - это движение в сторону Запада. И в какой-то момент Россия может прийти к выводу, что активное участие в западных структурах даст ей большую территориальную безопасность, особенно на пустеющем Дальнем Востоке. Это может перевесить чашу сомнений. Сближение России с Западом будет продвигаться тем быстрее, чем шире мы сумеем открыть двери для сближения с ним Украины. Я подробнее пишу об этом в книге, которая выйдет в январе.

- Это вновь отсылает нас к вашим размышлениям 20-летней давности: нужно помочь Украине. Но не она ли сама усложняет себе жизнь?

- Это страна, действительно, измучена коррупцией и нищетой, а демократия там свертывается. Но я рад, что Варшава и Европа не сдаются. Я считаю, что если Украина приблизится к Западу, на этом выиграет не только она сама, но и Европа, и Россия.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 29 декабря 2011 > № 462120 Збигнев Бжезинский


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 9 сентября 2011 > № 401516 Збигнев Бжезинский

ЗБИГНЕВ БЖЕЗИНСКИЙ: РОССИЯ ЗИГЗАГАМИ ДВИЖЕТСЯ К ЕВРОПЕ ( BBCRUSSIAN.COM , ВЕЛИКОБРИТАНИЯ )

Автор: Юрий Маловерьян

Экс-советник президента США по национальной безопасности Збигнев Бжезинский, приглашенный на устроенный российскими властями политический форум в Ярославле, ответил на вопросы Русской службы Би-би-си о влиянии России в мире.

С одним из виднейших кремлинологов беседовал Юрий Маловерьян.

- Есть ли у России шансы восстановить в какой-то мере свое влияние?

- В 1970-м Советский Союз думал, что к 1980-му станет экономической державой номер один в мире. Как вы считаете, Россия станет экономической державой номер один в мире через несколько лет? В 1970-м Советский Союз твердо знал, что он - одна из двух самых сильных в военном отношении держав. А что такое военная сила сегодня? Как ее определить? Ее нельзя определить, только исходя из количества ядерных боеголовок. Я считаю, что Россия - это сильная держава, держава мирового уровня. Но она - не доминирующая в мире держава. В той же лиге есть еще несколько таких держав.

А Соединенные Штаты сейчас более суверенны, чем другие, но эра 1990-х и начала этого века - эра абсолютного господства США - закончилась. Особенно сильный урон статусу Америки в мире нанес второй срок президента [Джорджа] Буша.

Россия может стать частью Запада

- Некоторые в России говорят, что единственное приемлемое будущее для страны заключается в теснейшем союзе с Европой - может быть, даже во вступлении в ЕС. Как Вы считаете, это возможно?

- Думаю, возможно. Маловероятно в ближайшем будущем, но в далекой перспективе этого исключать нельзя. Но если об этом зайдет речь, то, я думаю, большинство европейцев захочет, чтобы в такой комбинации обязательно участвовали Соединенные Штаты, потому что без них часть европейцев будет опасаться, что Россия, благодаря своему потенциалу, физическим размерам, историческим устремлениям, станет преобладающей силой в этом союзе.

- Но возможен ли этот союз ментально?

- Для кого?

- Для обеих сторон - и для европейцев, и для русских.

- Ментальным традициям свойственно меняться. Восприятие реальности, ожидания - все это меняется, как у отдельных людей, так и у стран. Все зависит от сроков. Если говорить о нескольких годах, то ответ - "нет". А если говорить о нескольких десятках лет, то ответ - да, это возможно. Не обязательно случится, но - определенно возможно.

- В России очень многие всегда считали вас врагом - Советского Союза ли, России ли. И вот вы приезжаете на форум, который задуман как демонстрация того, что Россия опять сильна и остается центром, в данном случае, мировой политической мысли. Зачем?

- Во-первых, если кто-то когда-то был противником гитлеризма, делает ли это его противником всех немцев? Я был противником Советского Союза, и в особенности сталинизма, но при этом - так уж вышло - мне нравятся русские, русская культура, ощущение близости между людьми, и я считаю, что Россия имеет все возможности для того, чтобы стать успешной европейской страной.

Если она продолжит развивать, укреплять и углублять демократию, если избежит регрессивной тенденции к авторитаризму, если избежит скатывания в шовинизм - тогда она имеет все шансы стать европейской - западной европейской! - страной, входящей в одно широкое содружество.

Оно будет включать не только Европу, но и Соединенные Штаты, потому что чувство уверенности европейских стран, в случае союза с Россией, будет очень сильно зависеть от степени вовлеченности США в процесс.

"История не развивается по прямой"

- А Россия, по Вашим ощущениям, хочет и готова избежать этих негативных тенденций?

- История не развивается по прямой. Даже в наилучших условиях она делает повороты, иногда течет вспять, потом возобновляет движение вперед. Мое ощущение от России таково, что преобладающая часть общества здесь понимает и принимает желательность демократии. Но это не исключает временных отступлений, а потом возобновления процесса. Это вполне нормально.

Я смотрю на молодое поколение русских, и когда я читаю то, что написано в российских газетах, в книгах, когда я читаю мемуары многих людей, живших в эпоху Сталина, - это фантастические мемуары. Например, поэтессы, которая была коммунистическим агитатором в Ленинграде в блокаду и в то же самое время писала дневник - невероятно критические по отношению к системе заметки, отвергающие жестокость НКВД-КГБ.

Когда читаешь это, то понимаешь, что этот психологический грим - как должен выглядеть русский - меняется, как меняется и понимание собственной истории. И это дает мне основания считать, что длившаяся примерно 60 лет глубокая идеологическая изоляция России от Европы заканчивается.

И даже если сейчас есть временный откат к национализму-шовинизму - а некоторые признаки этого действительно заметны - он не навсегда.

И я ожидаю, что Россия все же будет двигаться, пусть зигзагами, к Европе. Если Европа при этом поведет себя разумно и вовлечет в процесс Америку, то это будет ситуация тройного выигрыша: выигрыша для Америки, для Европы и для России.

Оригинал публикации: BBCRussian.com - http://www.bbc.co.uk/russian/russia/2011/09/110908_brzezinski_interview_russia_influence.shtml

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 9 сентября 2011 > № 401516 Збигнев Бжезинский


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter