Всего новостей: 2257957, выбрано 7 за 0.006 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Ющенко Виктор в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
Ющенко Виктор в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
Сирия. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 16 ноября 2016 > № 1970454 Виктор Ющенко

Виктор Ющенко: «Россия отправит Сирию на 50 лет в прошлое»

Находящийся проездом в Бейруте бывший глава украинского государства говорит о главных международных вопросах

Матье Карам (Matthieu KARAM ), L'Orient-Le Jour, Ливан

Несколько дней назад бывший президент Украины Виктор Ющенко впервые прибыл с визитом в Ливан. Эта непродолжительная частная поездка лидера «оранжевой революции» зимы 2004-2005 годов (в этот период его чуть не отравили) была нацелена на расширение сотрудничества двух стран.

Виктор Ющенко ушел из большой политики в 2013 году, однако поделился с L’Orient-Le Jour мнением об «оранжевой революции», аннексии Крыма Москвой, путинской России, сирийском конфликте, избрании Дональда Трампа…

L’Orient-Le Jour: Что сегодня осталось от «оранжевой революции»?

Виктор Ющенко: Мне кажется, что курс украинской политики остается неизменным со времен революции. Сегодня две трети населения хотят интеграции в Европейский Союз. Это уже даже больше не обсуждается. «Оранжевая революция» сформировала своеобразный иммунитет от попыток покончить со свободой и демократией. Если бы ее не произошло 12 лет назад, сейчас мы не были бы свободными.

— Как вы оцениваете реакцию международного сообщества на аннексию Крыма Россией в 2014 году?

— Международное сообщество неверно оценило произошедшее. Аннексия Крыма стала ударом по принципам мира, равновесия и нерушимости территориальных границ, которые действуют в Европе с окончания Второй мировой войны. Президент Владимир Путин нарушил их. Он не просто узурпировал европейскую землю, а поставил под сомнение всю структуру безопасности Европы. И молчание мира в таких обстоятельствах открывает двери новым угрозам. Все европейские страны сегодня потенциально в опасности из-за политического ревизионизма.

— Верите ли вы, что однажды Крым вновь станет частью Украины?

— Разумеется. По закону и истории это наша территория. У России нет никаких моральных или юридических прав на Крым. Я не понимаю, как за последние полгода в Крыму побывали две французские делегации, и как российская оккупация до сих пор не признана на международном уровне. Эти делегации были небольшими, но произошедшее все равно указывает на неблагонамеренность части французских депутатов.

— Что вы думаете о нынешнем президенте Украины Петре Порошенко?

— Существует своеобразный президентский клуб, и по этическим соображениям я не стану давать оценку действиям нынешнего президента. Скажу лишь, что наша страна подверглась агрессии со стороны России и переживает трудные времена. Это, безусловно, отразилось на нашей экономике. Наш ВВП обвалился, безработица достигла небывалых за всю нашу историю показателей, мы сталкиваемся с налоговыми и бюджетными проблемами. Однако с другой стороны в нашей стране идет процесс консолидации. Мы в одиночку ведем борьбу с российской оккупацией. Не думаю, что какая-либо другая европейская страна могла бы это сделать.

— Как вы оцениваете политику президента Путина, в частности в том, что касается российского военного вмешательства в Сирии и позиции России по отношению к НАТО?

— Россия не хочет стабилизировать ситуацию в Сирии. Ее задача в том, чтобы манипулировать этой страной в собственных интересах. Россия хочет, чтобы Сирия была оторвана от своего окружения, чтобы ее раздирали политические и религиозные конфликты.

Конечная цель Кремля — уменьшить влияние Сирии в регионе так, чтобы Москва стала ключевым игроком на Ближнем Востоке. Россия хочет усилить свой флот в Средиземном море, отправив Сирию на 50 лет в прошлое.

Что касается НАТО, в мире нет другой настолько же эффективной модели безопасности. НАТО можно за многое критиковать, и организацию, конечно же, нужно улучшать. Но в одном сомнений нет: сила НАТО заключается в расширенном сотрудничестве, хотя модель коллективной безопасности весьма сложна. Я всегда говорил, что Украина должна стать полноправным членом НАТО.

— Что вы думаете о соглашении о свободной торговле между Украиной и ЕС, которое вступило в силу 1 января этого года?

— Это соглашение играет огромную положительную роль. Оно станет залогом успеха украинской экономики. Но Украине еще нужно приложить немалые усилия внутри страны, в частности в сфере налогообложения и бюджета. Еще до вступления договора в силу Владимир Путин не раз давал понять, что если Украина поменяет схему экономического сотрудничества с Западом, Россия установит барьеры против украинской продукции. Путин сделает все, чтобы удержать Украину в российской экономической сфере. Если Украина отдалится от путинской России, это ознаменует собой конец Российской империи.

— Как вы оцениваете избрание Дональда Трампа президентом США, особенно на фоне его положительных ремарок в адрес Путина?

— В мире сейчас происходят большие изменения. Главный вопрос в том, как мировые лидеры будут реагировать на путинскую Россию. Европе сейчас явно не удается выработать четкий ответ. Некоторые страны пытаются укреплять двусторонние связи с Россией, в связи с чем Европе трудно прийти к единой позиции. А расплачиваться за все приходится Восточной Европе. 90% конфликтов в Европе начинались на востоке континента.

Сегодня мы еще не можем сказать, какой будет политика Вашингтона после избрания Дональда Трампа. Мы вступаем в очень непростой период для прогнозов. Мне кажется, что президент Трамп будет вести себя подобно большинству предшественников. Во время первого мандата он будет влюблен в Россию. Он будет говорить о перезапуске российско-американских отношений, новой эре между Москвой и Вашингтоном. Четыре года спустя он поймет, что все это было иллюзией. Но тогда уже менять курс будет слишком поздно.

— Последнее послание ливанскому народу?

— Я вижу много сходств между тем, с чем столкнулись в прошлом и до сих пор сталкиваются ливанский и украинский народы. Ответ на происходящее в Ливане находится на уровне диалога и национального единства. Вам следует найти собственные ответы. Лучшее решение находится в ваших руках, а не руках иностранных столиц. Я искренне желаю, чтобы Ливан стал процветающей и стабильной страной.

Сирия. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 16 ноября 2016 > № 1970454 Виктор Ющенко


Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 28 марта 2016 > № 1924824 Виктор Ющенко

Сила разрушения, сила Средневековья

Виктор Ющенко — об агрессии Путина и украинском национальном духе в проекте Радио Свобода «Россия и я. В тени Кремля»

Анна Соусь, Радио Свобода, США

Виктор Ющенко — третий президент Украины, с 2005-го по 2010 год. Победы над своим соперником, ставленником действующей украинской власти и Кремля Виктором Януковичем, он добился в результате беспрецедентного третьего тура выборов, на который власть вынуждена была согласиться под давлением народных масс. Однако, уже на следующих выборах 2010 года, растеряв кредит доверия общества, Ющенко потерпел фиаско, набрав лишь около пяти с половиной процентов голосов.

— Виктор Андреевич, сейчас на территории Украины идет необъявленная война. Что вы думаете и чувствуете по этому поводу?

— Сегодня вблизи нас живет сила разрушения, сила Средневековья, с которой ни одному народу Европы не по пути. Это современная российская политика. Не называйте это украинским вопросом. Не называйте то, что происходит в Азербайджане, в Нагорном Карабахе — азербайджанским вопросом. Не называйте то, что происходит в Южной Осетии, Абхазии — грузинским вопросом, или в Приднестровье — молдавским вопросом. Это русский вопрос. Это целая цепь дестабилизаций. Десять лет назад была обозначена политика еврососедства, одной из целей которой было урегулирование во всех холодных и горячих точках, возникающих по периметру в Европе. На востоке Европы тогда было два замороженных конфликта — Нагорный Карабах и Приднестровье. Прошло десять лет. Сегодня на востоке Европы — шесть конфликтов, детонатор которых Россия. Те муки, которые испытывает сегодня Украина, конечно, большая национальная рана. Но мне очень бы очень хотелось, чтобы в Европе и мире начали читать этот конфликт как проблему геополитическую. Поэтому я бы очень советовал не задавать вопрос «По ком звонит колокол?», особенно в Европе. Безрезультатны все дипломатические инициативы, которые до сегодняшнего дня принимались по любому из названных конфликтов, в том числе и по конфликту на востоке Украины и в Крыму.

— А что вы можете сейчас сделать, в чем вы видите свою миссию?

— Свою миссию, как и многие небезразличные люди, вижу в том, чтобы подставить свое плечо, предложить свой опыт в разрешении этого конфликта. У меня есть свой взгляд, который я доношу, выступая регулярно на десятках конференций, на то, в чем суть процессов, которые происходят в Украине…

— Вы предчувствовали оккупацию Крыма и то, что сейчас происходит на востоке Украины?

— 350 лет со дня образования Московии, Московского государства, у нас не было в Украине ни одного года спокойной жизни. Мы всегда жили в атмосфере российской агрессии. Она, правда, разная была. Или она касалась нашего языка, на котором запрещали нам говорить, петь песни, петь литургию и так далее. Или она касалась библиотеки, театра, телевидения. Или это была оккупация. Мы потеряли за последние сто лет очень много территории, особенно в зоне, приграничной с Россией. Это были 30-е годы прошлого века. Поэтому говорить, что у нас были ясные безоблачные отношения… Конечно, политики читали написанную молоком между строк постоянную угрозу со стороны России. И моя политика, в том числе и в Крыму, была в том, чтобы как можно глубже и быстрее интегрировать его в цельное образование, которое называется украинская нация. 350 лет мы не имели своей государственности. Конечно, мы в чем-то разные. Но мы никогда не были в противоречии. У нас нет повода браться за оружие, друг с другом воевать, доказывая какой-то постулат, который не воспринимается той или иной частью Украины. Украинцы — очень толерантная нация. Мы впитываем много культур. У нас никогда не было гражданской войны. И сейчас ее нет. Я предчувствовал, что только политика национального возрождения, политика национального становления является лучшим ответом на агрессию Путина, потому что цельная нация непобедима. Путин сейчас там, где русский язык, русская церковь, русская газета, русское телевидение, русский канал. Он думает, что он дома. Поэтому, когда мы говорим, что это, с одной стороны, кризис идентичности, это правда. Но я хотел бы и другое сказать: дайте нам вырастить еще одно поколение, и вы увидите, что мы найдем общий язык, мы найдем взаимопонимание…

У меня всегда было предчувствие, что единственный повод, который может использовать Путин для своего похода, это слабая внутренняя интеграция. Путин на поляков не пойдет. Путин на литовцев не пойдет. Путин не пойдет даже на болгар, даже на румын, на венгров, потому что в этих обществах давно сформирована собственная цельная политическая нация.

Это политика политического реванша для Путина, особенно после 90-х годов, когда, россияне считают, что была унижена великая страна Советский Союз, что их национальное эго было опущено до плинтуса. Это одна сторона оценки, но более синтетический ответ, конечно, кроется не в украино-российских отношениях. Путин видит свою миссию в формировании одного из геополитических центров мира. Он так видит величие России. Эта программа обречена на фиаско. Это план неадекватного человека. Но то, что он бряцает оружием каждый день, что каждую неделю падают самолеты, куда-то не туда летят торпедные ракеты, это все показывает, что это дрянная политика. Она бесперспективная. Но правда и в другом: он никому не даст спокойно жить ни в Европе, ни в мире. Путин боится двух вещей: реакции собственного народа, которым он управляет как отарой овец, и реакции международной общественности. Я думаю, что вторая часть этой формулы в конце концов нас всех в Европе и в мире по отношению к российской проблеме сделает самодостаточными и сильными….

— Вы когда-то назвали Крым и восточную часть Украины менее украинскими, вы и сейчас про это говорили. Некоторые аналитики высказывают предположение, что если Украина лишится этих территорий, то она будет более единой и ей будет проще начать интеграцию с Евросоюзом. Для вас это неприемлемый вариант?

— Знаете, так можно подойти к десяткам военных конфликтов, которые есть в мире. Если мы теряем принципы, мы терпим поражение. Правда в вашей постановке вопроса, конечно, в том, что мы получаем, по существу, потерянный регион в орбиту украинской политики, украинских финансов, очень сложных социальных отношений. Но это все-таки наша земля. И я бы никому не советовал вообще допускать мысль, что по Крыму будет гулять Путин. Или по Донбассу. Этого никогда не будет. Конечно, замысел Путина — оставить кровоточащую рану на многие годы. Ко мне вчера, прямо к моему дому приехала одна женщина. Плачет, ее хата разрушена, она не знает, к кому обратиться. К счастью, у меня была моя пенсия в портфеле, и я ей ее отдал. Тяжелые ответы, тяжелые испытания. Но я категорически хочу заявить: Украина в конце концов не потеряет ни одного квадратного метра. Мы сегодня получаем, может быть, те уроки, которые никогда не проходят заочно. Это национальная консолидация. Это внутренняя интеграция, которой, как я уже говорил, нам не хватало. Мы начинаем чувствовать, что мы действительно нация, что мы общность. Независимо от того, на каком языке вы говорите, в какую вы церковь ходите, в московскую или в киевскую, вы начинаете быть гражданином Украины. И это, может быть, главный результат.

— Вы говорите про 350 лет агрессивной российской политики по отношению к Украине. А существует ваша Россия? Есть Россия, которую вы можете назвать своей?

— Это Россия Касьянова. С ним мне пришлось пройти, может быть, самый сложный период в украино-российских энергетических отношениях… И с Мишей нам удалось поставить точку хотя бы на ближайшие 5-8 лет, и мне приятно вспоминать этот период. Меня очень приятно удивил Лев Лещенко, последние его заявления о российской политике по отношению к Украине. Россия Ахеджаковой, Россия Немцовых, Россия Гайдаров. Это друзья, мне такая Россия понятна, мне она нравится. Мне нравится Россия Басилашвили… Есть разумные люди, но очень много дураков, причем они встречаются на каждом шагу. К сожалению, Россия большинства мне не нравится.

— Какой был самый сложный, самый плохой день во время вашего президентства был в отношениях с Россией?

— Я думаю, что это 2008 год. У нас очень сложные разговоры были в 2005 году, не с моей стороны. Я понимаю, что Путин хотел другого президента, что я не тот, с кем ему было комфортно. Это была, скорее, сложность психологическая. Когда он трижды поздравлял Януковича c выигранными выборами, а они оказывались проигранными. Я понимал, что за моей спиной идет другая дипломатическая жизнь, существуют целые политические анклавы, в том числе и среди демократических сил. Но я считал, что мое время историческое. Если бы в 2005 году не победила моя политическая сила, не победила революция, я думаю, сегодня можно было бы говорить о новороссийской губернии, о малороссийской губернии, которой могла бы стать Украина. Я принес другую политику. И не просто принес, а она стала уже безоткатной. О национальном становлении, о своей нации, о своей мове, больше никогда не говорили, нежели в 2005-2010 годах. Мы почувствовали, что мы нация, что мы можем быть более консолидированными. Поэтому нам Путин не страшен. Нам не страшна российская политика. Я думаю, что я принес политику не просто уважения, но и понимания миссии свободной прессы, свободного журналиста в нашем обществе. Очень важно, чтобы был свободным человек. Ни одна режимная страна не дала хороших результатов ни в чем: ни в экономике, ни в социальных стандартах. Не дала высоких стандартов и страна, которая не разобралась в национальных вопросах…

— Как раз в эти дни, когда мы с вами проводим интервью, появилась информация, что Жерару Депардье запрещен въезд в Украину на пять лет. Когда-то приезжал в Украину, встречался с вами, даже говорил, что вы друзья, вышиванку надевал…

— Мне очень больно об этом говорить, честно вам скажу. Я не понимаю то, что делает Жерар последние несколько лет… Этот человек правильно классифицировал, кто такой Путин, причем это он говорил десятки раз. По этическим мотивам я не буду повторять его слова, потому что вы их запикаете в эфире. И я считал, что это были его убеждения. Я сегодня не могу представить себе, что случилось.

— В первые годы президентства вы практически не встречались с президентом Беларуси Александром Лукашенко, только на саммитах, в более поздние годы двусторонние встречи происходили. Как вы считаете, можно ли доверять Александру Лукашенко?

— По отношению к Беларуси Европа сделала большую ошибку, которую она очень много раз повторяла и по отношению к Украине. Я утверждаю, что при продуманной, может, многошаговой европейской политике мы бы могли видеть Беларусь не в той орбите, в которой она сегодня. Но академическое понимание формирования политических отношений, я думаю, помешало наладить диалог, найти десятки причин, конечно, серьезных, но я думаю, в определенных обстоятельствах не ключевых, для того, чтобы диалог не состоялся.

— Виктор Андреевич, вы говорили о Путине, который боится двух вещей: своего народа и международной реакции. А боялись ли вы Россию когда-нибудь?

— Нет.

— Никогда?

— Никогда. Остерегаться — остерегался. И это не личные соображения. Надо иметь в виду, что если думаешь о национальных интересах Украины, то определенная их часть реализуется в России. Может, экономическая часть, часть интересов безопасности. Если ты национальные интересы ставишь превыше всего, у тебя должны быть определенные отношения. Я не заискивал перед Россией. Меня традиционно считали мазеповцем, петлюровцем, бандеровцем. Я нормальный человек. Но России и россиянам нужен этот образ. Пропаганда сформировала из россиян коллективного Путина… Это их вина — то, что сегодня происходит на востоке Украины. Это не только вина Путина…

— Вы рассказывали о женщине с востока Украины, которая потеряла свой дом, пришла к вам, и вы отдали ей свою пенсию. А какую пенсию получает президент Ющенко?

— Какие могут быть претензии к государству, когда нам плохо, тяжело? Даже как-то не комментирую то, что я получаю меньше трехсот долларов…

— Что вы имеете от государства как бывший президент?

— Я использую свои машины. Мне дают, кажется, 5 литров бензина на день. Есть государственная охрана, которую я приютил в своем доме. Есть система медицинского обслуживания, я могу поехать к государственному врачу, и он что-то может сделать, если это в его силах. Но этих сил очень мало. Я не смог вылечить в Украине последствия отравления, и поэтому я этими услугами, в общем-то, сильно не пользуюсь.

— А чем вы сейчас занимаетесь?

— И Кравчук, и Ющенко, мы находимся в очень тесном политическом диалоге. Не скажу, что ежедневно, но еженедельно точно. И я считаю, что этот союз трех президентов может много сделать для того, чтобы мы в Украине поняли, что нам надо делать… Я хотел бы реализовать ряд проектов. Один проект связан с моей библиотекой, которую я бы хотел сделать публичной, общедоступной. У меня есть президентский архив, который мне хотелось бы тоже сделать публичным достоянием. Я бы хотел еще и еще раз напомнить, что ключевая наша проблема — слабое национальное самосознание у многих людей, может быть, у миллионов. Быть гражданином — для это не указ президента нужен. Свобода начинается с тебя… Каждая нация начинается с языка. Язык — это основа государственности.

Путин говорил, что русский язык — государствообразующий язык. И он прав. Где заканчивается русский язык, там заканчивается Россия. И поэтому он на Украине не остановится. Язык — это суть национального. Если вы потеряли язык, вы потеряли, можно сказать, все. У нас эта тема очень сложная. Поэтому мы говорим прежде всего о культуре, которая формирует нацию. Моя идея такая. Почему бы мне не взяться за формирование гуманитарного пакета для украинской нации, где бы был архив президента, библиотека президента, музей? Я поставил перед собой такую задачу. Я строю сейчас хату-мечту для Тараса Григорьевича Шевченко, который 150 лет назад задумал в Украине построить себе хату, чтобы там жила его семья. У него это не получилось. Я подумал, а что, если сделать такой подарок Тарасу Григорьевичу на его 200-летие? По его чертежам, из тех материалов, с той планировкой, которую предусмотрел Тарас Григорьевич… Это большие хлопоты, но я усердно занимаюсь этой работой.

— Что бы вы могли посоветовать тем президентам, которые не хотят уходить?

— Очень важно дать нации выбор, право на перемены. Посмотрите на природу. Умирает все то, что не изменяется. Пробовать перемены всегда хорошо. Иметь возможность перемен — это ещё более важно. Поэтому мне очень жаль людей, которые обожествляют власть. Я думаю, что они несчастные, потому что они усложняют свою жизнь. В конце концов, за это приходится платить членам общества, гражданам страны. Я понимаю, что мы очень разные. Одни нации считают преемственность, особенно семейную преемственность в политике гарантией какой-то стабильности. И есть такой путь правления, не самый популярный в мире, не самый демократичный. Но есть нации, которые так считают. Я имею свое мнение, я его не навязываю, но я уверен, что трансформация — это всегда правильно.

— Скажите пожалуйста, а какими вы видите отношения Украины и Соединенных Штатов Америки?

— Более качественными, нежели они сегодня есть. В 1994 году, когда политика холодной войны подходила к своему финалу, Украина добровольно, в одностороннем порядке отказалась от ядерного оружия. Мы передали ядерный арсенал, кстати, этот арсенал был больше, чем у Великобритании, Франции и Китая вместе взятых. Если мы говорим о ядерном вооружении, то две трети ракетоносителей для ядерного оружия производила Украина на том предприятии, на котором сегодня производят ракеты для запуска космических аппаратов, в Днепропетровске. Мы получили тогда документ, который гарантирует нашу территориальную целостность, Будапештский меморандум. Сегодня Украина потеряла суверенитет и территориальную целостность. Вот у меня возникает вопрос: а где наши гаранты? Где Соединенные Штаты? Где Британия? Где Франция? Где Китай? Это пятерка стран, на которых лежит по существу ответственность за безопасность Земли. Они подписали документ. У нас к ним было полное доверие. Я не понимаю, почему сегодня Соединённых Штатов нет ни в одном формате переговоров. Известно, что европейской консолидации недостаточно для того, чтобы Путин себя вел как ответственный политик. Это всем понятно. Без Соединенных Штатов, конечно, ничего не получится. И поэтому мы сегодня ведем переговоры с Захарченко.

Кто такой Захарченко? Поясняю: это электрик 6-го разряда. Точка. Дальше за ним ничего нет. Я больше скажу: Захарченко — не источник агрессии, Захарченко — не источник войны. У него нет градов, ураганов, смерчей, у него нет АК-47, у него ничего нет, может быть, кроме отвертки. Соединенные Штаты — стратегический партнёр, ключевой гарант нашей территориальной целостности. При такой дипломатии, как сегодня, Путин будет формировать и реализовывать свою политику ещё многие годы так, как он делает сейчас. Дипломатия хороша перед войной, когда нет войны. Дипломатия хороша, когда стороны, участники конфликта сознательно пришли к точке разрешения. Поэтому дипломатия, конечно, должна быть, переговоры должны вестись, но мы должны понимать, что они безуспешные. Гибнут тысячи людей. Мы теряем инфраструктуру. И когда 20 лет назад мы передали почти 1300 ракет, а сегодня не можем получить от наших гарантов револьвер или прибор ночного видения, или медицинскую аптечку, или носки, меня это удивляет. Нам сегодня надо остановить российский танк, российский БТР и БМП, российский разведсамолёт, российскую ракету, выпущенную из системы залпового огня… Другими словами, военный компонент как проблема должен быть включён в повестку дня наших переговоров. Еще одна тема — это санкции. Я с трепетом каждый раз слушаю информацию о том, надо ли сегодня отменять санкции. Ребята, я хочу напомнить: мы потеряли Крым, мы потеряли значительную часть Донбасса, и санкции должны быть до тех пор, пока не будет восстановлено статус-кво. Я говорю о компонентах победы над политикой Путина. Я глубоко убеждён, что то, что может сегодня предложить Украина с ее экономическими возможностями, с инвестиционными возможностями, не может предложить ни одна страна в Европе, тем более в Восточной Европе.

Это страна огромного экономического потенциала. Но если возле нас в этом экономическом проекте, в этом плане Маршала не будут стоять наши гаранты, нам невозможно будет справиться с наследием Путина, которое он оставил, в том числе на Донбассе. Мы говорим о колоссальных потерях, которые только международными усилиями мы сможем компенсировать. Сегодня мы бросили тысячи людей на произвол судьбы. Ту политику, которую мы проводим на оккупированной Россией территории, мне лично тяжело комментировать. Я этой политики не могу понять. Над этим всем надо нам вместе думать. Это наша ответственность не только национальная, но и международная…

— Виктор Андреевич, спасибо за развёрнутый и искренний ответ, и последний вопрос. Слушаете ли вы сейчас Радио Свобода, как оцениваете роль Свободы в Украине в эпоху перемен?

— Когда я был маленьким, у нас был радиоприёмник на батарейках, потому что электричества не было тогда в селе, где я жил. Позже появился ламповый радиоприёмник «Сакта». И каждое утро у нас примерно был такой график. Отец в районе шести-полседьмого утра включает радиоприёмник, и мы все слушали Свободу, Голос Америки, Немецкую волну… Была программа из Израиля. Я помню, как я медный провод растягивал по хате, чтобы лучше был прием… Примерно в восемь вечера эта процедура повторялась. У нас несколько окон на улицу выходят, и мама, если заметит, что кто-то идёт в гости, сразу папе говорит, и мы радио выключаем… Я думаю, что благодаря таким радиостанциям изменились миллионы людей. Проведем историческую параллель. Почему мы Путина победим? Да потому, что на нашей стороне правда. А на его стороне ложь. На его стороне Сатана, а с нами Бог. Поэтому мы непобедимы. И поэтому, пользуясь ситуацией и случаем, я просто хотел поблагодарить вас, что вы есть. Я думаю, что и сегодня очень важна ваша позиция. Она формирует систему ценностей, систему восприятия мира. Поэтому многих лет вашему процветанию.

Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 28 марта 2016 > № 1924824 Виктор Ющенко


Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 2 марта 2016 > № 1675513 Виктор Ющенко

Ющенко: Будет ли третий Майдан? Я слышу запах горящих шин

Наталия Двали, Гордон, Украина

Третий президент Украины Виктор Ющенко в интервью «Гордон» рассказал, почему выступает не только за отставку Арсения Яценюка, но и за перевыборы в Верховную раду, почему именно Запад больше всего подвел Украину, почему политика «ни войны, ни мира» угрожает стране, а также объяснил, почему сам готов выйти на настоящий третий Майдан.

Ровно две недели назад в зале Верховной Рады произошло то, что, пожалуй, наиболее точно охарактеризовал губернатор Одесской области, экс-президент Грузии Михаил Саакашвили — «олигархический переворот». 16 февраля 2016 года украинский парламент не смог отправить в отставку кабинет министров Арсения Яценюка. До минимально необходимых 226 голосов не хватило всего 32 «за», хотя за 15 минут до этого 247 народных избранников признали работу правительства неудовлетворительной. В итоге, согласно закону «О кабинете министров», парламент не сможет рассматривать вопрос об отставке кабмина до конца текущей сессии и начала новой. Иными словами, Яценюк останется в своем кресле минимум до осени.

Провал голосования привел к выходу из коалиции фракций «Батьківщина» и «Самопоміч», еще больше увеличив вероятность внеочередных парламентских выборов и до предела накалив противостояние между президентом, премьером и парламентом. В борьбе за политический вес среди избирателей в преддверии возможных выборов была опубликована стенограмма закрытого заседания Совета национальной безопасности в начале аннексии Крыма, а в центре Киеве собрались странные люди, захватившие отель «Казацкий», разбившие палатки и назвавшиеся «третьим Майданом».

Почему 16 февраля войдет в историю украинского парламентаризма именно как «олигархический переворот» или «закулисный сговор»? Потому что накануне в Администрации Президента едва ли не всю ночь шли переговоры, на Банковую трижды наведывался Яценюк. На заседании своей фракции президент дал понять, что ни на чем не настаивает. Нардепы Блока Петра Порошенко (БПП) собрали подписи за отставку Яценюка, за час до голосования глава государства выступил с открытым обращением, в котором недвусмысленно дал понять: Арсений Петрович, пора на выход. Но в момент непосредственного голосования в Раде произошло невероятное: зал заседаний вдруг покинули нардепы Оппозиционного блока, а часть представителей БПП, приближенные лично к президенту и еще утром подписавшиеся за отставку премьера, внезапно не дали своих голосов. Согласно расследованиям и многочисленным комментариям, подавляющее большинство не проголосовавших парламентариев так или иначе связаны с олигархами, которым не выгодна отставка Яценюка.

Многие сравнивают сегодняшние события с повторением кризиса 2005–2007 годов, когда разборки внутри «оранжевой» коалиции привели к реставрации старого режима и приходу к власти Януковича. Но тогда в стране не было войны, тысяч убитых и почти двух миллионов внутренних переселенцев, а значит, не было реальной угрозы распада государства. В интервью изданию «Гордон» третий президент Украины Виктор Ющенко рассказал, почему бы проголосовал за отставку кабмина, зачем стране постоянные перевыборы и почему нас больше всего подвел именно Запад, «оставив один на один с врагом».

— Если бы 16 феврали вы сидели в зале парламента как народный депутат, проголосовали бы за отставку Кабинета Министров?

— Да. И дело не в самом премьер-министре, а гораздо шире — в осмысленности, точнее, ее отсутствии, процессов, которые происходят в стране не один год. Попробуйте взглянуть с высоты и ответить на вопрос: какая самая острая и главная болезнь Украины?

— Коррупция и отсутствие стратегического государственного мышления власти.

— Это следствие, а не причина. Что происходит на востоке страны? Не просто война, она тоже следствие. На востоке Украины кризис идентичности, которым пользуется наш враг. И чтобы не отдать врагу самую слабую часть нашего национального звена, мы должны сформулировать главное — задачу национального единения. Я говорю о формировании именно политической украинской нации, в которую входят все граждане страны, вне зависимости от их этнической принадлежности. Слабое национальное единение и слабая внутренняя интеграция — вот корень нашего зла в самом широком смысле.

То, что произошло в Верховной раде 16 февраля, — одно из свидетельств этого зла. В зале собралось «хрещене і нехрещене», левые и правые, аферисты и авантюристы. На кону стоял вопрос, быть или нет этому правительству. И после всего, что произошло во время голосования, стало ясно: проблема даже не в кабмине, а в самой Раде. Если мы действительно парламентско-президентское государство, то формирование самой власти, ее экономического, финансового и политического курса определяется коалицией. Только коалицией, и больше, извините, никем! Но голосование 16 февраля подтвердило: нынешняя коалиция не в состоянии дать внятный ответ, должно правительство Яценюка оставаться в кабинетах на Грушевского или уйти в отставку.

— Почему вы переносите всю вину на коалицию, а не на Администрацию Президента? Ведь именно под давлением Банковой часть нардепов внезапно не проголосовала за отставку Яценюка, хотя за 15 минут до того признала работу Кабмина неудовлетворительной.

— Я прочел много комментариев после голосования в Раде 16 февраля. Знаете, что меня немного взбесило? Все говорят: «Виноваты Ахметов, Коломойский, Фирташ, Левочкин и другие олигархи». Безусловно, виноваты. Но у меня вопрос: у нас есть четкая позиция политических сил, составляющих парламентское большинство? Если есть, тогда почему отставка или не отставка Кабмина стала кровным вопросом условного Ахметова, а не коалиции? Мне абсолютно все равно, как проголосовал Оппозиционный блок, это ситуативное, тактическое решение. Гораздо интереснее, почему в Блоке Петра Порошенко 39 нардепов не проголосовали за отставку правительства Яценюка.

— Потому часть парламентариев настолько подконтрольна президенту, что по первому его требованию меняет свое решение на противоположное.

— А я уверен, что первопричина обострившегося политического кризиса не в президенте или премьере, а именно в коалиции. Когда парламентское большинство сначала оценивает работу кабмина как неудовлетворительную, а после не выражает этому же Кабмину вотум недоверия — это болезнь коалиции. Поймите, коалиция — это суть государственного управления. Хлопцы, вы взяли на себя ответственность и в соответствии с мандатом сформировали правительство. А что сегодня выходит? Мы имеем якобы доблестную коалицию, которая всеми силами «боролась» за отставку премьера, и якобы недоблестный Кабмин. Извините, но первопричина болезни прежде всего в коалиции, которая за год своего существования так и не проартикулировала главные национальные задачи государства, не разработала для Украины стратегический план. Все остальное — производное. Годами в украинском парламенте сидели и сидят люди, которые являются полным нулем в политике, но прошли наверх благодаря огромным деньгам и щедро засеянным избирательным участкам

— То есть вы настаиваете, что проблема не в Яценюке и в его нежелании расставаться с креслом премьер-министра, а в непрекращающейся грызне внутри коалиции?

— Убежден: если бы парламент дал кабмину четкий план, а тот его не выполнил, такое правительство легко можно было отправить в отставку. Но не было плана! И в основе нынешней коалиции с самого начала не было ничего объединяющего, не было и нет общей идеологемы. Партии, которые составили парламентское большинство, мало что объединяет. Такая коалиция никогда не станет предводителем политической нации, не сможет реализовать интересы страны, не оправдает ожиданий. Вот суть сегодняшнего конфликта «Верховная рада — кабинет министров».

— Все равно не понимаю, почему основную часть вины вы переносите на коалицию, а не на Администрацию Порошенко и Кабмин Яценюка. В конце концов, министр экономического развития и торговли Айварас Абромавичус прямо заявил, что причина его ухода — политическая коррупция и смотрящие, приставленные к нему и президентом, и премьером.

— Вы произнесли ключевое слово — политическая коррупция. Сама по себе коррупция на всех уровнях не есть причиной болезни государства, она лишь следствие. Если мы хотим двигаться вперед, надо бить не по оглобле, а по коню. Бить не по мешку, а по ослу, который его везет.

— И кто в нашем случае осел?

— Политические квоты. Не важно, говорим ли мы о коррупции в медицине, образовании, или энергетике. Природа проблем в любом секторе именно в политической коррупции и квотном принципе власти. Возьмите Министерство здравоохранения: каким святым и профессиональным ни был бы министр, если к нему от трех фракций приставлены смотрящие, которые курируют потоки, о реформах речи быть не может. О каком развитии государства мы говорим, если власть формируется на коррупционной основе, а правительство по квотному принципу, плюс расставляются смотрящие и кассиры на все потоки?

Для меня ярчайшим примером политической коррупции стали выборы на 205-м округе в Чернигове. Два кандидата, у одного машина, набитая конвертами с деньгами, у другого — благотворительный фонд с бесплатной выдачей продовольственных пакетов в центре города. И ребята с этим идут на выборы! Более того, ни один прокурор не сказал: «Парни, вы нарушаете закон!», ни один судья не вынес решения немедленно снять таких кандидатов с избирательного процесса, ни один полицейский не взял и не отвел этих «героев» в органы дознания. (26 июля 2015 года прошли промежуточные выборы в Верховную раду по черниговскому округу №205. Борьба шла между представителем Порошенко Сергеем Березенко и соратником Игоря Коломойского Геннадием Корбаном. Первого обвиняли в использовании админресурса и денежном подкупе избирателей, второго — в раздаче гречки. В итоге победил Березенко. — прим. ред.)

Извините, но подобный избирательный процесс автоматически затребует коррумпированного судью, прокурора, сотрудника СБУ или Генпрокуратуры, которые будут обслуживать такую «политику». Повторяю: корень зла не вообще в коррупции, а именно в коррупции политической.

— И чтобы окончательно и бесповоротно вырвать этот корень необходимо?..

— …изменить существующую криминализированную систему выборов.

Годами в украинском парламенте сидели и сидят люди, которые являются полным нулем в политике, но прошли наверх благодаря огромным деньгам и щедро засеянным избирательным участкам. Вы легко увидите, как три-четыре основные партии проводят невероятно финансово емкую предвыборную кампанию, не соответствующую их избирательному бюджету. И никто не в состоянии это остановить.

— Но со следующего года начнет работать закон о бюджетном финансировании партий, преодолевших пятипроцентный барьер. По словам одного из авторов закона, нардепа Сергея Лещенко, финансирование политических партий будет обходиться каждому украинцу примерно в 80 копеек в месяц, зато существенно уменьшит зависимость фракций от финансирования олигархами.

— Но пока бюджетное финансирование партий не запущено, а значит, олигархические кланы продолжают обильно финансировать фракции и влиять на общественное мнение через свои СМИ. И мы не сможем провести по-настоящему честные выборы именно потому, что политическая коррупция заложена уже в первый шаг избирательного процесса.

— Виктор Андреевич, будем реалистами. Этот парламент никогда добровольно не проголосует за пропорциональную систему выборов без мажоритарной составляющей. Этот премьер-министр никогда добровольно не подаст в отставку. Эта власть никогда не уберет олигархов от государственных монополий. И что остается делать рядовому украинцу, который раздражен и измотан непрекращающимися договорняками наверху?

— Я бы рад апеллировать к оптимистическим прогнозам, но… Знаете, я родился в селе, во дворе отцовского дома стоял колодец, который чистили раз в семь лет. Чем больше черпали воды из этого колодца, тем чище он становился. Мне кажется, сейчас мы находимся в той фазе политического устройства, когда необходимо проводить больше рокировок и апеллировать к избирателю как к конечной инстанции. Чем чаще будем чистить политический колодец, тем скорее придем к более чистой политической среде. Иными словами: чем чаще на Украине будут выборы, тем достойнее будет ее политическая элита.

— Но Запад четко дал понять: внеочередные парламентские выборы приостановят транши Международного валютного фонда и страна минимум на полгода останется в подвешенном состоянии.

— Не стоит бояться выборов, они единственный реальный инструмент демократии, которая только устанавливается и набирает обороты в украинских реалиях. Выборы не заменить никакими договорняками. Нужно регулярно менять воду в политическом бассейне, чтобы научиться плавать. За последние 10-15 лет мы научились голосовать, теперь надо научиться выбирать.

— Что вы имеете в виду?

— Выбирать, изучая биографию и профессиональную карьеру кандидата. Выбирать, отличая риторику от демагогии, которые сегодня обильно льются со всех телеканалов. Выбирать и постоянно контролировать своего избранника. К сожалению, в политике нет заочной или вечерней формы обучения, приходится все проходить на практике. Именно потому надо идти путем перевыборов. Подобная регулярная чистка в конце концов приведет к формированию политической силы, которая займется ключевой целью страны — вопросом национального единения и целостности. Мне стыдно, что сегодня вместо стратегического выбора Украине не предлагается ничего, кроме близорукого популизма.

— Вы понимаете, почему Запад, особенно США, так поддерживают именно Яценюка в его противостоянии с президентом и парламентом?

— Мне кажется, больше всего Украину подвел именно Запад. Мы остались один на один с врагом, идем по пути заблуждений, которые никогда не приведут к урегулированию конфликта ни на востоке, ни в Крыму, ни с Россией.

— Что значит «подвел», если последние два года именно Запад помог Украине деньгами и ввел болезненные санкции против России?

— Какой сегодня самый актуальный геополитический вопрос? Потеря территориальной целостности и политического суверенитета страны и война в центре Европы. Все давно убедились: в войне в Нагорном Карабахе, Абхазии, Приднестровье, Южной Осетии, Крыму, на Донбассе один и тот же агрессор — Россия. Везде и всюду только Россия. Война на Донбассе — это не внутренний конфликт между украинцами, а геополитическое столкновение. И урегулировать его можно только геополитическими инструментами. Ни в одном конфликте на постсоветском пространстве — от Нагорного Карабаха до Южной Осетии — не было тех механизмов, которые предусмотрены в украинской ситуации.

— Вы о Будапештском меморандуме 1994 года, согласно которому Украина в обмен на гарантии территориальной целостности и суверенитета отдала свой стратегический ядерный потенциал, который на тот момент по мощности был третьим в мире?

— Совершенно верно. В украинском портфеле есть гарантии от мирового ядерного клуба, есть ответ на такой вызов, как потеря территориальной целостности.

— Мне кажется, что в ответ на требование Украины предоставить оружие Запад вполне резонно может поинтересоваться: а где гарантии, что оружие не попадет в руки пророссийских боевиков? Посмотрите на «плановый» вывод украинских войск из Дебальцево, когда были оставлены танки и БТРы. У вас нет ощущения, что Запад разочарован на Украине, где 25 лет во всех ветвях власти процветает кумовство, воровство и коррупция?

— Может и так. Нам многое не удалось, хотя искренне признаю: реформировать страну с таким сложным внутренним национальным климатом, как Украина, невероятно тяжело. Прибавьте сюда объективные исторические обстоятельства. В течение 350 лет на Украине шло целенаправленное уничтожение национальной идентичности и языка. Вы ведь грузинка?

— Да.

— Грузинам этого не понять, у вас сохранился язык, историческая память, единая церковь и много других вещей, которые делают грузин одной семьей. А на Украине, особенно на левобережной ее части, за 350 лет это единство было растеряно. И не потому, что украинцы не талантливы или не дорожат корнями, а потому, что над нами всегда нависал самый азиатский оккупант на всем континенте. Оккупант проводил на Украине насильственную политику русификации, укреплял российскую церковь, посылал российских солдат. Это длилось не годами или десятилетиями, а столетиями! Именно потому многие украинцы утратили чувствительность к важной идее национального единения. Тяжело проводить реформы, в том числе экономические, среди народа, который не определился с национальной идеей.

— Странно, а у меня ощущение, что украинцы как раз определились с национальной идеей и хотят сильной, европейской, демократической Украины. И главное препятствие на пути жестких и быстрых реформ — отсутствие политической воли первых лиц государства.

— Вы опять говорите о следствии, а я — о первопричине болезни. Вы знаете, что итальянцы позже всех в Европе пришли к собственному государству? 150 лет назад один великий итальянец обратился к соотечественникам: «Итальянцы, если у вас не будет своего государства, вы будете похожи на войско без знамени, ваш голос никто не услышит, вы будете байстрюками, скитающимися по миру». Но если государство не определилось с вопросом национального единения, интеграции и целостности, ему никогда на дадутся концептуальные экономические и социальные преобразования.

— Это общие слова, а у нас здесь и сейчас идет война, гибнут люди, нищает население и по-прежнему вор на воре сидит во всех властных кабинетах.

— Безусловно, у нас много чего не закончено или только-только начато, часть вещей просто не удалась, например, борьба с коррупцией. Но я хочу вернуться к своему тезису, что Украину подвел именно Запад. Вам не кажется, что международные договоры подписываются для того, чтобы их исполнять, а не упрекать страну в «не той ментальности, кумовстве и воровстве»? Уважаемые, в 1994 году Украина передала весь свой ядерный потенциал. Тогда мы справедливо считали, что совершаем уникальную планетарную миссию, ставим финальную точку в холодной войне. Взамен получили международные гарантии неприкосновенности границ, территориальной целостности, суверенитета. Извините, но, как и в страховом договоре, наступил страховой случай! И где наши гаранты?

Мы можем быть несовершенными, нам многое не удалось, но не об этом речь. Если Запад не помогает нам в войне, тогда почему требует срочно вносить изменения в Конституцию? У вас есть пример воюющей страны, от которой международные гаранты требовали провести внеочередные выборы, в том числе на оккупированных территориях? А Украина уже прошла за последние два года три избирательных цикла — президентские, парламентские и местные. Три! Сейчас, под давлением Запада, мы приближаемся к четвертым выборам — на оккупированной территории. У вас нет ощущения сюрреализма происходящего?

— У меня ощущение, что постмайданная власть, мягко говоря, угробила шанс Украины сделать мощный рывок вперед.

— Вот и у меня, глядя на политику Киева, вообще не возникает ощущения, что это столица воюющей страны, где ключевым приоритетом является мощный ответ агрессору. Похоже, отпор врагу вообще не стоит на повестке дня украинских политиков. Кто-то скажет: мол, нет альтернативы дипломатическому урегулированию. Неправда. За полтора года так называемого «перемирия» мы потеряли больше украинцев, чем в годы Афганской войны. Это слишком дорогой «мир», а нам твердят: переговоры безальтернативны. Нет, дипломатия эффективна только тогда, когда конфликт либо не начался, либо дошел до той точки, когда агрессор сам ощущает потребность демонтировать проблему. Не думаю, что Путин горит желанием урегулировать конфликт. Наоборот: главная задача России, как и в случае с Азербайджаном, Грузией или Молдовой — заморозить конфликт, но так, чтобы он постоянно кровоточил и блокировал Украину на пути к Европе.

— Вы настаиваете, что политико-экономическое управление страной нужно немедленно и полностью перестроить под одну цель — отбросить агрессора за пределы государства?

— Абсолютно!

— Но армия РФ минимум в три раза мощнее и по численности, и по вооружению, а Запад четко дал понять: он в прямое военное противостояние с Россией не вступит.

— Тогда у меня к вам вопрос: насколько США были мощнее Вьетнама?

— Несопоставимо.

— Верно, у США действительно первая армия в мире, но Вьетнам не сдался. Россия слаба от своей неправды и агрессии. Как говорит наш патриарх Филарет: «С нами правда, а где правда — там Бог и победа». Из войны есть только два выхода: либо победа, либо поражение. Третьего не дано. Черчилль говорил: «Никогда не сдавайтесь — никогда, никогда, никогда, никогда, ни в большом, ни в малом, ни в крупном, ни в мелком. Никогда не поддавайтесь силе, никогда не поддавайтесь очевидно превосходящей мощи вашего противника». Вы хотите мира? Сдавайтесь, и вечером у вас будет мир, но мир несвободы и зависимости, а по сути — капитуляция и потеря территорий. И когда я говорю о том, что надо отбросить агрессора, имею в виду не просто милитарную компоненту, а единый государственный план, в который входит политическая, экономическая, военная и национальная составляющие, все для достижения победы.

— Наверное, это не по-государственному, но я не готова больше жертвовать ни одним украинцем ради клочка земли.

— Конечно, мы все молимся, чтобы перестали гибнуть люди. Молимся о мире. Но о мире не поражения, а победы, где у Украины сохранена свобода, суверенитет и территориальная целостность. Лично я в другом мире жить не хочу. Если же мы ведем себя так, как сегодня — ни войны, ни мира, — теряем главное: дух народа и армии. И я хочу поставить три вопросительных знака перед каждым из нас: сегодняшнее состояние — это действительно то, что приведет Украину к полноценному миру???

— Вы не могли бы поставить эти три вопросительных знака не перед рядовыми украинцами, а перед президентом Порошенко и премьером Яценюком?

— Достичь мира — это значит иметь успешную дипломатию, особый милитарный почерк, здоровые финансы, растущую, а не падающую экономику. Посмотрите на Израиль: страна десятилетиями в войне, но в ее экономику идут инвестиции, шекель стабильный, бюджет сбалансирован, потому что основные мышцы войны — это финансы, с ними нельзя шутить. И потому мы должны дать ответ на главный вопрос: как выйти из финансового и экономического хаоса, в который загнана страна? Ну нет на Украине объективных причин для таких галопирующих цен, инфляции и обесценивания национальной валюты! Это же ведет к прямому поражению в войне. Необходимо немедленно стабилизировать финансовую систему, и экономика сразу же отреагирует, начнет идти вверх.

— Звучит как «я за все хорошее и против всего плохого». Что конкретно надо делать для стабилизации?

— Разработать новый план Маршалла, привлечь не только внешние, но и внутренние инвестиции. В позапрошлом году с украинского рынка убежало 12 миллиардов долларов иностранных инвестиций и 16 миллиардов вкладов населения. Сегодня на руках у украинцев в общей сложности до 100 миллиардов долларов. Но люди настолько не доверяют власти, что держат эти деньги не в банках на депозитах, а у себя под матрасом. Не доверяют из-за невнятной государственной экономической политики. У нас сотни миллиардов долларов украинских ресурсов на офшорах.

— Как убедить внешнего и внутреннего инвестора вложить деньги в Украину?

— Есть 10-15 первоначальных шагов, которые власть обязана немедленно сделать, чтобы положить конец недоверию и начать реальный диалог с западным инвестором, украинским бизнесом и обычными гражданами. Маленький пример абсурда: в прошлом году из украинской банковской системы убежало примерно 200 миллиардов гривен вкладов. Что делает власть? Вводит налог на доходы от депозитов. То есть даже те крохи, что остались, облагаются налогом. Ну как так можно? Наоборот, сейчас государство должно, как зазывала возле ресторана, призывать клиентов: заходите в нашу систему, мы ее оздоравливаем, гарантируем вклады, запускаем безоткатные механизмы. Зазывать прежде всего население, потому что оно первый и основной внутренний инвестор. Второй инвестор — украинский бизнес, третий — иностранные компании. Но начать надо с первого инвестора — самих украинцев.

Вещи, которые я озвучил, лишь маленькая часть тех компонентов, которые работают на оздоровление экономики и, соответственно, на эффективный отпор агрессору. Можно еще долго перечислять и перечислять, но нас время поджимает. Кстати, когда мы с вами говорили о военном компоненте, упустили главное — НАТО. И опять я не слышу от Запада внятного сигнала о желании принять Украину в Североатлантический альянс. Впервые с 1945 года на Европейской части континента произошла гуманитарная катастрофа — почти два миллиона переселенцев из Крыма и Донбасса. Не работает ни одна государственная или международная программа по предоставлению внутренним беженцам медицинских и образовательных услуг, обеспечению рабочими местами и микрокредитования. Нет ни одной международной программы по отношению к украинским переселенцам. Это еще одна моя претензия к Западу. Украинская нация, которая в ХХ веке шесть раз провозглашала независимость и пять раз ее теряла, просит членства в НАТО. И что слышит в ответ? «Пока не время». Это несерьезно. Я очень разочарован сигналами, которые мы получаем от Европы и США.

— Вам не кажется, что Запад, в свою очередь, разочарован и шокирован, сколько усилий приходится прилагать, чтобы убедить украинскую власть не только принять, но и исполнять реформаторские и антикоррупционные законы?

— На переговорах по урегулированию конфликта на востоке Украины Евросоюз вообще не представлен как ключевой переговорщик. С 1990-х это уже шестая война, развязанная одним и тем же агрессором, а объединенная Европа делает вид, что это внутриукраинский вопрос, и говорит: мол, лучше с коррупцией боритесь… Конечно, с коррупцией надо бороться, но может случиться, что Украина под натиском внешней агрессии до вечера не доживет. Мы проходим стадию полураспада страны. И когда поднимается вопрос о выполнении взятых на себя обязательств и по Минским соглашениям, и по реформированию государства, мне кажется, в отношении Украины Запад применяет двойные стандарты. Убежден: иностранные трезвомыслящие политики хорошо знают, что конфликт в Крыму и на востоке — это не внутриукраинский, а общеевропейский вопрос. Но позиция Запада сегодня выглядит очень неорганизованной и слабой, шаги делаются с большим опозданием.

— Что бы вы посоветовали Порошенко, если бы сегодня очутились с ним один на один?

— Ровно три вещи, вокруг которых должна произойти абсолютная политическая консолидация всех сил власти. Во-первых, президент, парламент и правительство должны выступить с ясным, четким и внятным планом военной победы. Во-вторых, параллельно сделать все для финансовой стабилизации, роста экономики, привлечения инвестиций. Этого реально достичь за несколько месяцев, если сделать упор на мобилизацию средств из теневой экономики и офшоров, легализацию капиталов, бездефицитный бюджет, реформирование налоговой системы и так далее. В-третьих — разработать и внедрить новый план Маршалла. Именно выполнение этих трех тактических задач приведут к главной стратегической цели — победе в войне, экономическому развитию, избежанию социальных конфликтов, единению нации.

— Если в ближайшее время эти три пункта не будут выполнены, что ждет Украину?

— Я оптимист. Убежден: моя нация уже пережила худшие времена, будучи под гнетом Российской империи. И сегодняшние потрясения мы пройдем и выйдем из них еще мудрее и сильнее. Господь Бог посылает испытания, чтобы поднять культуру и ответственность украинцев, чтобы мы из населения превратились в гражданскую нацию. Как говорил когда-то Вячеслав Максимович Чорновил: «Україна починається з тебе», то есть не с президента, премьера или нардепа, а с обычного украинца. И это большая радость! Вот истоки украинской революции.

— Как вам кажется, будет третий Майдан?

— Я слышу запах горящих шин. И, поверьте, это будет настоящий третий Майдан, а не имитация, которая на днях происходила в центре Киева.

— И что советуете соотечественникам: поддержать третью революцию или не раскачивать ситуацию изнутри?

— Поддержать и выйти на площадь. Если бы уникальные порывы «оранжевого» и Евромайдана преобразились в настоящее политическое движение, Украина шагнула бы намного вперед. Пока же многих прекрасных активистов, попавших во власть, старая сгнившая политическая система практически поглотила. Оба Майдана так и не породили новое движение, которые стало бы опорой, фундаментом для строительства политического каркаса нации и в парламенте, и в правительстве. Мы вновь выбираем между старыми политическими силами, которые не умеют и не хотят выстраивать отношения с гражданским обществом по-другому. Взяли доблестных людей с Майдана, разбавили ими несколько партий, чтобы получить голоса избирателей — и все, внутри фракций логика взаимодействия осталось старой. Это неправильно, нужны принципиально новые политические силы. Еще я бы посоветовал президенту Украины осознать, что минимум две трети сегодняшних вызовов мы можем решить сами, потому что у украинцев есть воля, сила и желание. Но надо дать стране очень ясный и последовательный план. Европейская и североатлантическая интеграция для Украины — это вишенка на торте, которую мы не должны упускать из виду, какой бы шум ни поднимался на Западе: мол, Украина не готова, сейчас не время. Но чтобы заполучить эту вишенку, президент, парламент и правительство должны каждый день не просто декларировать, но и выполнять конкретные шаги для стратегической победы Украины и в войне, и в вопросе единения нации, и в геополитике. Это главная цель, она очень дорого стоит, но иного пути нет.

Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 2 марта 2016 > № 1675513 Виктор Ющенко


Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 20 января 2016 > № 1632325 Виктор Ющенко

Обязательным условием победы над врагом являются стабильные цены и стабильные деньги

Наталья Влащенко

Главный редактор журнала «Публичные люди», ведущая телеканала «112», 112.ua, Украина

Третий президент Украины Виктор Ющенко в интервью телеканалу «112 Украина» рассказал о том, почему Украине нужен мир победы, может ли минский формат привести к миру и кто виноват в том, что граждане не платят налоги.

112.ua: Сегодня в нашей студии третий президент Украины Виктор Ющенко. Добрый вечер, Виктор Андреевич. Как вы считаете, почему нашим элитам отказывает инстинкт самосохранения?

Виктор Ющенко: Мне кажется, одновременно работают на усложнение две вещи. Одна вещь, которая для меня фундаментальная — это понятный национальный курс. Это государственная политика, политическое планирование — мы знаем, куда мы идем, что мы делаем и чем обеспечиваем наши желания, которые выстроены, как план для Украины. Мои ощущения, что у нас нет плана для страны — как мы будем жить в этом году, через год, через два. Во-вторых, самый большой экзамен — это агрессия России. Когда я смотрю, как мы артикулируем в последние полтора года эту угрозу, мне кажется, что, возможно, в последние месяцы мы начали как-то зыбко, но все-таки называть правду правдой: что это война, что это война русская, которая нашла там много наемников, что это национальная территория оккупирована. Это не борьба с террористами, это линейная война, где есть танки, артиллерия, ракетные залповые установки, где каждый день, практически, идет смерть. Это два ключевых вызова, которые поставили украинскую элиту перед запросом, который мог бы стать сутью нашей политики сегодня. С другой стороны, собственные инструменты, жажда власти делают другую часть плохой политики. Мы — парламентское государство. Очень важно, как консолидируется парламент, насколько мы имеем функциональное правительство. К сожалению, на эти два института мы пока имеем отрицательный ответ. Ни парламент, ни правительство не предложили стране, нации, как мы собираемся выходить из этой ситуации.

— Если бы вас сегодня позвали на Банковую и спросили, что надо делать для того, чтобы реформы стали реальностью?

— Сначала надо четко определить дефиниции, в Крыму и на востоке у нас происходит не АТО, а война, классическая линейная война. Самая большая политическая проблема Украины — война. Нам нужен план победы.

— Могут быть таким планом минские договоренности?

— Не план мира, а план победы. О мире мы будем потом говорить, когда выиграем войну или когда, не дай Бог, проиграем. И там, и там мир наступает. Нам нужен мир победы. Эту войну, безусловно, можно выиграть. И второго варианта у нас нет. Очевидно, что план победы не короткий и не одношаговый. Это целый комплекс, который должен солидаризировать 45 миллионов украинцев, и это будет то, с чем мы будем жить. Первый пункт — это компонент дипломатический. То, что альтернативы дипломатии нет — это неправда. Дипломатия всегда сильна перед войной — там делается основная дипломатическая работа: как не допустить горячего конфликта. Тот этап мы проиграли — дипломатия сильна тогда, когда есть апогей, когда уже две стороны подходят к ощущению, что надо о чем-то договариваться. Вы меня не убедите, что сегодня Путин является договорным, что его побуждают различные обстоятельства идти на реальные переговоры. Очевидно, что дипломатия должна работать, но не надо возлагать на нее большие надежды. Украина сейчас потеряла территориальную целостность и политический суверенитет.

— А как быть с тем, что Байден приехал и сказал выполнять Минск?

— Любой диалог — это хорошо, и к нему надо стремиться. Но ни нормандский, ни минский диалоги не имеют успеха. В нормандском формате только Украина — сторона, остальные наблюдатели. Этот формат не дал даже совместного заявления для прессы. Все передается на минский формат. Минский формат — это когда ОБСЕ, Россия — наблюдатели; сторона — украинская официальная власть в лице Кучмы; вторая сторона — Захарченко. Этим вроде бы хотят сказать, что агрессором, вашим врагом, источником войны является «некий Захарченко», внутри страны, и поэтому это не война. Путин ходит с нимбом в белом халате и говорит: «Я — миротворец. Я хочу принести вам мир, а вы тут не разобрались, у вас внутриукраинский вопрос». А раз у нас АТО, то никто военного оружия нам не даст, на нас не будут распространяться международные конвенции. Поэтому до этого времени у нас нет военнопленных — у нас есть заложники. Эти люди себя не могут защитить по международному праву. Главное, что если мы не мобилизуемся в отношении нашего врага, агрессора — мы не включаем десятки компонентов. Не странным ли кажется, что у нас с оккупантом безвизовый режим, свободная экономическая зона, через нашу территорию ходят поезда оккупанта? Очевидно, что это не модель победы. Мы составили ошибочное видение, и поэтому мы не нацелены ни сами, ни весь мир на врага.

— Что делать?

— Надо иметь ясный план победы. Первый компонент — дипломатический. Американцы, англичане, плюс французы, возможно, плюс китайцы, как наши гаранты, должны быть задействованы в формат переговоров. Они гаранты нашей территориальной целостности. Очевидно, что ЕС должен быть одной из сторон этого формата, по крайней мере посредником. Когда мы говорим о том, что сегодня в Европе есть семь конфликтов, то шесть из них на востоке Европы. Это ключевая проблема ЕС. Второй компонент — военный. Мы — активная часть этого компонента. Сегодня залповые ракетные обстрелы, артиллерийские обстрелы являются главной угрозой нашего спокойствия — мы должны дать ясный ответ на то, как подавлять такого рода активные военные действия. Это делается высокоточной техникой, которая есть у наших гарантов и которая очень легко может производиться на Украине, и этот военный компонент мы должны обеспечить.

— Некоторые наши политики говорят, что если мы начнем активно действовать на фронте, то это будет означать, что мы не выполняем минские договоренности, и с России могут снять санкции. Поэтому мы должны сидеть тихо, чтобы не раздражать Европу и Путина.

— Я думаю, что это мнение ошибочное. Мы говорим о формате защиты, а каждый день убивают наших ребят, наших людей, и не иметь реакции на то, пассивной реакции, не меняя даже линию разграничения — это позиция неправильная. Мы должны говорить о военно-техническом пакете помощи наших гарантов в тех видах оружия, которые формируют пассивную оборонительную политику. Очевидно, что мы сейчас должны поднимать тему политики и модели для Украины. Урегулировать конфликт — это и как сделать неповторение конфликта. Поэтому милитаристский компонент — это не только пассивная фаза обороны, а это модель безопасности, и такая модель без международного компонента, безусловно, нам не удастся. Третье — обязательным условием победы над врагом являются стабильные цены и стабильные деньги.

— Есть ли у нас возможность выйти из «донорской» модели? Мы как-то должны сами запускать украинскую экономику?

— Краткий анализ военных экономик показывает, что ни одна власть в условиях войны не шла на девальвацию денег и на инфляцию цен. Все держали финансовую стабильность, потому что на этом надо было держать военную экономику как компонент победы. Мы в условиях войны, в условиях достаточно сложного дефицита государственных финансов имеем исторически наибольший теневой сектор. Международные организации его оценивают в 55%, национальные эксперты в 60%, а то и больше. Это наш второй фронт, который мы проиграли. Когда каждый второй бизнес не платит властям налог, само по себе это уже катастрофа. На мой взгляд, тот, кто не платит налог, не является преступником. Это та сторона, которая протестует то ли против фискальной модели, то ли против регуляторной модели, администрирования налогов, регистрационной политики. Есть 10-15 причин, по которым экономика уходит в тень. Половина экономики не платит налоги — возможно, с этого надо начинать искать ответ? Диалог «власть-бизнес», как в условиях войны хотя бы 15-20% детенизировать, запустить в бюджет вдвое-втрое больше ресурсов, чем у нас дефицит бюджета на сегодня. Дискуссия сейчас идет в сторону уменьшения налогов и расширения базы. Но когда мы говорим о причине, которая сегодня девальвирует нашу бюджетную и финансовую политику — то это не проблема ресурса. Если мы имеем 68 миллиардов дефицита бюджета, то детенизация 15-10% нашего валового продукта, а это работа 3-4 недель правительства, приносит суммы в два раза больше. У нас проблема диалога — власти-бизнеса. Мы можем за 4-6 месяцев, без изменения налогового поля, эти 68 миллиардов дефицита бюджета покрыть, абсолютно без эмиссионного станка НБУ. А мы нарисовали сплошные дефициты, государственные, затем эта сумма согласовывается с МВФ, потом с этой суммой идем в НБУ, он включает станок, срываются цены, срывается гривна. Это проблема диалога власти с бизнесом, который легко может раскрыть новые ресурсы в ближайшие 3-4 месяца.

— У нас есть постоянный конфликт президентов с премьерами. Возможно, сама система провоцирует этот конфликт?

— Это проблема строя. Очевидно, что пора изменить это все, когда закончится война, когда все стороны будут вменяемые для таких изменений. Нам нужно изменить модель трех институтов власти. С 2005 года Украина стала парламентским государством. Это направление, в целом, правильное. Но параллельно мы президента выбираем всенародно. Те мандаты, которые 36 миллионов людей дают — они дают исключительно президенту. Полтора года назад начался конфликт, и все надеялись, что будут проведены быстренько президентские выборы, и президент нам даст ответы на все. Но если посмотреть сейчас на полномочия президента, которого выбирают всенародно, то очевидно, что они неадекватные. Президент не имеет влияния на формирование правительства, потому что это прерогатива парламента. Если у президента нет влияния на фракции в парламенте или нет своей ведущей фракции, то при такой модели президенту руководить государственной политикой невозможно. У меня в парламенте было 72 голоса, в 2006 году. У Тимошенко вдвое больше.

— У Порошенко сегодня самая большая фракция. Но это же не уберегло его от конфликта с господином Яценюком.

— Мы приходим к выводу, что страной управляют два центра. Реальные полномочия у премьера, номинальные полномочия, человеческие мандаты — принадлежат президенту. Конфликт между реальной и номинальной властью, независимо от фамилии, будет провоцировать осложнения отношений между Банковой и Грушевского. Поэтому, в этом смысле, мы должны подойти к реформе Конституции. Но не в том смысле, как мы сейчас подошли. Если бы мы правильно сформулировали политический план, у нас бы на первом месте сегодня была бы не реформа Конституции, выборы на Донбассе, а план победы. Второй вопрос — как вернуть финансовую стабильность? Потому что если вы хотите с врагом воевать и иметь сильную военную экономику — у вас должны быть стабильные финансы. Очевидно, что мы от правительства и парламента должны получить пакет новой экономической политики, где значительную часть компонента занимают наши международные партнеры. Это должно быть нечто такое, что было в Европе в начале 50-х, план Маршалла.

— А достаточно ли у Яценюка было времени, чтобы этот план создать?

— Мне кажется, что достаточно. Большое внимание было приковано к Украине, и поэтому платформа с участием международных сторон и международных финансовых организаций была очень возможной.

— Почему Арсений Петрович не смог оправдать наши надежды?

— Мне кажется, что мы рано вступили в фазу политического перебарывания. У нас сегодня более 90% рационального времени занимает тактика политического перебарывания тех сил, которые во власти. Поэтому мы не пришли к плану для Украины. Это глубоко неэффективная политика. Мы полтора года живем в войне без плана победы, и все говорят только о плане мира. Черчилль сказал: «Хотите мира — сдавайтесь. И на следующий день у вас будет мир». Но хотим ли мы тот мир, когда у нас нет суверенитета, когда у нас нет свободы, когда у нас нет приобретенных свобод? Для того чтобы пришел достойный мир, мир победы, надо сначала одержать победу. А для того чтобы ее получить, надо вести себя правильно милитарно, дипломатично, вести себя правильно в отношении новой экономической политики, гуманитарной катастрофы и относительно политики национального возрождения.

— Что элиты сейчас выбирают для себя, по сути? Потому что СМИ только и пишут о коррупции в высших эшелонах.

— Майдан не породил эту политическую силу, которая могла бы взять на себя ответственность. И лицо Майдана, красивые, чистые символы Майдана, были инкорпорированы в старую политическую систему. Их, как фильтрационные лагеря, партии власти и не только власти, приняли к себе, они стали лицом для того, чтобы выиграть новый политический конкурс. Прошли выборы — и в парламент пришла старая система. Когда мы говорим о коррупции — мы все время должны помнить, что основой коррупции на Украине является политическая коррупция. Если выиграет политическая сила, та или иная, которая приходит к власти, то через квотный принцип она расставляет своих «смотрящих», на все финансовые потоки, через которые покрываются какие-то затраты и огромная коррупционная выгода. Это все возможно только через политическую модель — коррупция внедряется через квоты, через «смотрящих», кассиров в каждой отрасли. Если мы построили модель политической коррупции, то она востребует прокурора, судью, которые бы ее обслуживали. Правоохранители — это инструменты, и суть проблемы не в тех институтах, потому что они подрядчики. Если мы запустили политическую коррупцию — это причина. МВД коррупционное — это следствие, которое нужно коррупционной системе власти.

— Как вы считаете, наши антикоррупционные вновь созданные органы, платформы смогут преодолеть эту политическую коррупцию?

— Коррупция — это всегда следствие. И мы сейчас выбираем, по кому будем бить — по коню или по оглобле. Борьбой с коррупцией занимаются три-четыре института в государстве: милиция, прокуратура, СБУ, и через процедурное решение судебная система. Это 10% проблемы, потому что 90% — это те отношения, которые побуждают коррупцию, и когда мы говорим о реформах, то это все, что сужает поле там, где потенциально может возникать коррупция. Место государства надо локализовать до малого влияния, надо локализовать миссию государственного служащего — его просто не должно быть.

— Огромная ли проблема хищения денег через госкомпании?

— Когда мы держим в государственном управлении сектора, которые в целом мире коммерческие, то государство всегда плохо играет коммерческую функцию. Потому что там есть много мотивов украсть не у кого-то, а у государства. Я — за приватизацию земли, потому что если имущество принадлежит человеку, дайте право ему распоряжаться, пусть он несет ответственность за то, как он распоряжается. Я за приватизацию многих государственных и экономических секторов. Очевидно, что есть приоритеты, которые за государством должны оставаться, особенно во времена слабой политики, которую мы сейчас имеем. Но, в принципе, экономикой лучше управляет бизнес.

— Где вы проведете свой рождественский отпуск?

— Немножко дома, немножко в Карпатах.

— Ваше самое большое эстетическое впечатление от 2015 года?

— Я несколько дней провел в Азии и увидел такое чудо света, как Ангкор.

— Как вы относитесь к приглашению Жаданом поэтессы из «ДНР» на политический фестиваль?

— Мне бы хотелось, чтобы у нас по отношению к оккупированным территориям была ясно сформулированная государственная политика. Начиная с экономики — я убежден, что это должна быть экономическая изоляция. Есть вещи, которые не должны быть половинчатыми.

— Могли бы вы убить человека?

— Нет.

— Есть ли у вас чувство юмора?

— Есть.

— Что вы считаете своим жизненным достижением?

— Я много лет посвятил самому дорогому и интересному для меня — своей нации, своему государству.

— Что дарите на день рождения своим коллегам, друзьям?

— Тот круг, который у меня, очень любит все, что связано с нашей этнической памятью. Поэтому это не дорогие, но теплые подарки.

— Три вещи, которые разрушают страну?

— Слабая идентификация украинцев — это то, что наиболее мешает сегодня нам и поднимает агрессию Путина. Неяркая политика национального возрождения. Нездоровые финансы и экономика.

— Три вещи, которые мы не должны забыть в 2016-м?

— Мне хотелось, чтобы мы, как говорил Т.Г.Шевченко, преодолели этот корень зла, который заложен во многих украинских душах, когда мы слабо солидаризируемся. Очень часто мы не представляем цельную нацию. Мне бы хотелось, чтобы через эти уроки, которые мы сейчас переживаем, чтобы мы их быстро стационарно прошли и стали здоровой, сильной, крепкой европейской нацией.

— Вы вернетесь в 2016-м в политику?

— Бог покажет.

— Спасибо, Виктор Андреевич.

Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 20 января 2016 > № 1632325 Виктор Ющенко


Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 28 ноября 2013 > № 953645 Виктор Ющенко

ВИКТОР ЮЩЕНКО: РОССИЯ ХОЧЕТ НАС КОЛОНИЗИРОВАТЬ (" DIE WELT ", ГЕРМАНИЯ )

Герхард Гнаук (Gerhard Gnauck)

Бывший президент Украины Виктор Ющенко критикует переговорную стратегию ЕС. По его мнению, Брюссель чрезмерно сконцентрировался на деле Тимошенко.

После того, как украинское правительство под жестким давлением со стороны России заморозило процесс сближения с ЕС, во вторник по многим городам страны прокатилась волна протестов. В Киеве демонстранты собрались на площади перед домом правительства. Милиция применила против них слезоточивый газ и дубинки. Бывший президент Виктор Ющенко рассуждает в интервью о возможных вариантах дальнейшего развития событий для своей страны.

Die Welt: Г-н Ющенко, что вы думаете о смене курса правительством Украины?

Виктор Ющенко: Я очень расстроен этим решением. Европа является в настоящий момент важнейшим интегрирующим фактором для нашей нации. В прошлом году за интеграцию с ЕС проголосовало 315 депутатов парламента, то есть больше двух третей. Но после этого в парламенте, к сожалению, постоянно возникали все новые и новые конфликты.

- Как вы считаете, стратегия ЕС была правильной?

- Стратегия ЕС была в последние годы небезошибочна. ЕС сконцентрировался на деталях, не имея общего представления о том, как себя вести. Брюссель выдвигал множество требований, которые, конечно, были правильными. Украина в последние полгода приняла около 35 законов, многие из которых были весьма болезненными. Львиная доля ожидавшихся реформ была свернута. Зато отдельные аспекты, которые зачастую были излишне политизированы, в частности, дело Тимошенко, были поставлены во главу угла. То есть вопросы, которые должны были решаться уже после нашего сближения с Европой, были ею поставлены перед Киевом в ультимативной форме. Это в итоге ослабило нашу веру в то, что дверь в ЕС для нас действительно открыта.

- Вы надеетесь на освобождение вашей бывшей соратницы Тимошенко?

- Да, я переживаю за нее. Это дело должно быть решено правовыми и политическими средствами. Но в стране, где различные политические силы совершенно не доверяют друг другу, это будет проблематично. Поэтому нам нужен "круглый стол" с участием посредников, причем посредников из ЕС - так же, как это было во время революции 2004 года. Возможно, посредникам придется при этом дать украинцам определенные гарантии.

- А что было бы в случае, если бы Украина присоединилась к Таможенному союзу, инициированному Россией?

- Это, по сути, предложение признать свой колониальный статус. Россия говорит: "Мы принимаем вас такими, какие вы есть, не выдвигаем никаких требований и не навязываем вам никаких законов. Нам нужна только ваша добрая воля". Все произошло бы очень стремительно, не было бы никаких трудновыполнимых условий. За эту политику полагается и определенное вознаграждение. Но на самом деле это приглашение в рабство.

- Правительство в Киеве утверждает, что приостановило сближение с ЕС в интересах "национальной безопасности". Кое-кто опасается, что экономическое давление со стороны России может привести вашу страну к дефолту.

- Наш дефицит торгового баланса составляет четыре миллиарда долларов. Это много, но не смертельно. Если вести современную политику, то необходимые деньги можно найти. Наш госдолг намного меньше, чем у Греции или Испании. Но если к этому добавится политическая изоляция, то это может быть опасно.

- При вашем преемнике на посту президента Януковиче Украина существенно сократила импорт газа из России и сэкономила большие средства. Это можно назвать успехом?

- Да, это был определенный успех. Но Киев признал преступный газовый договор от 2009 года (заключенный тогдашней главой правительства Тимошенко и тогдашним российским премьером Путиным), вместо того чтобы собраться за "круглым столом" и вести переговоры. Поэтому сейчас мы больше всех в Европе платим за газ и получаем втрое, а то и вчетверо меньше денег за его транзит, чем другие страны. А за недобор газа из России у нас набежали штрафы в размере 19 миллиардов долларов. Этот газовый договор сковывает нас по рукам и ногам. После этого Янукович в 2010 году заключил в Харькове еще один большой договор с Россией. Эти два соглашения стали самыми большими политическими ошибками последних лет.

- Что вы можете сказать по поводу новых лидеров оппозиции, таких как Виталий Кличко? Вы бы проголосовали за него?

- Спросите меня об этом через год. Курс, взятый как властью, так и оппозицией, мне принципиально не нравится. И те, и другие так или иначе всего лишь борются за власть.

- Националистическая партия "Свобода" угрожает демократии?

- В кризисные времена всегда появляются радикальные силы. Но нашей нации нужен диалог. Мы должны научиться говорить друг с другом без ультиматумов. А выдвижение радикальных идей - это плохой пример другим.

- Борьба за власть может быть опасной. Вас самого во время президентской избирательной кампании 2004 года отравили диоксином. Как продвигается следствие по этому делу? Преступников удалось найти?

- Тогда, еще в ходе предвыборной борьбы, была проведена медицинская экспертиза, было начато следствие. Однако через некоторое время соответствующие органы заявили, что никакого отравления не было. При этом у меня не брали никаких анализов. Следствие было закрыто. Позже я обследовался в Вене, и лаборатории в нашей стране, получив результаты анализов, также пришли к выводу, что отравления не было. В 2005 году (когда Ющенко уже был президентом - прим. ред.) мы затребовали международное заключение, и мои анализы были сделаны в лабораториях четырех стран, и тогда все-таки были обнаружены остатки диоксина. Однако результат налицо: отравление было. Прокуратура занимается расследованием. Оно длится уже семь лет.

- Но потом, в 2010 году, соотношение сил вновь изменилось...

- Вдруг власти заявили: нам нужно новое, украинское обследование. Но оно уже в первый раз ничего не дало. Это бесполезно, потому что компетентные органы слишком зависимы от политической власти. Тогда я предложил Генеральной прокуратуре провести еще одно международное обследование. А если они имели сомнения в подлинности предыдущего обследования, то они должны были открыто сказать, чем вызваны их сомнения.

- Генеральный прокурор Виктор Пшонка теперь грозится насильно взять вашу кровь на анализ.

- Я три-четыре месяца назад уже проинформировал генпрокуратуру о своей готовности вновь сдать кровь - для международного обследования. Но не для украинского, результаты которого могут быть подделаны под давлением определенных политических сил. Мне что, еще 20 лет бороться против этих манипуляций? Кроме того, у меня до сих пор есть пробы от 2004 года, опечатанные тогда генпрокуратурой. Я могу предоставить и их.

- Высказывались предположения, что вас отравили во время ужина с заместителем руководителя службы безопасности Украины.

- Заказчиков нужно искать гораздо выше.

- Как вы думаете, заказ поступил с Украины? Или из России?

- Я думаю, что заказчиков надо искать не только на Украине. В любом случае, трое из участников того ужина сразу же уехали в Россию - замглавы СБУ и двое его поваров. Но мы не должны отбирать хлеб у нашей юстиции. Следствие еще не окончено

Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 28 ноября 2013 > № 953645 Виктор Ющенко


Украина. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 25 ноября 2013 > № 953700 Виктор Ющенко

ВИКТОР ЮЩЕНКО: ЕВРОПА ДОЛЖНА ПОМОЧЬ УКРАИНЕ УЙТИ ОТ РОССИИ (" THE FINANCIAL TIMES ", ВЕЛИКОБРИТАНИЯ )

ВИКТОР ЮЩЕНКО

Результат вильнюсского саммита, запланированного на эту неделю, к сожалению, стал известен на неделю раньше срока. Украинское правительство решило приостановить длящиеся пять лет переговоры о заключении амбициозного соглашения об ассоциации с ЕС. Вместе с украинским парламентом правительство в Киеве начало опасную, нецивилизованную и нечестную политическую игру.

Украинцы однозначно выразили свою поддержку евроинтеграции. Такая решимость является составной частью тех беспрецедентных преобразований и консолидации, которые произошли за 22 года независимости. Уполитиков Украины, не понимающих этого, не должно быть политического будущего.

Соглашение об ассоциации не следует рассматривать в техническом, политическом, международном или правовом измерении. Это не просто очередной шаг в интеграционной политике ЕС. Это средство для обеспечения долговременных геополитических изменений. Оно представляет собой расширение демократии и стабильности в Европе, а также восстановление исторической справедливости для Украины как для независимого государства внутри Европы.

Теперь, когда соглашение отложено, встает вопрос о том, насколько быстро произойдет изменение курса в направлении новых целей во внутренней и внешней политике и в сторону возврата на российскую орбиту. Москва не готова расстаться со своим тоталитарным наследием. Напротив, это наследие является неотъемлемой частью ее нового проекта национальной идентичности, который на этой неделе сделал важный шаг вперед в обольщении Украины.

Россия в настоящее время хочет восстановить советскую модель через безобидные на первый взгляд проекты, такие, как "таможенный союз" и "общее экономическое пространство". Но эти структуры не имеют ничего общего с экономической интеграцией и вряд ли могут претендовать на звание партнерств. В них нет критериев для вступления, нет требований и стандартов, серьезных норм и правил. У них также отсутствует серьезная институциональная основа. У них одна-единственная цель: передать суверенитет государств-участников России и уничтожить конкурентоспособные отрасли в ее окружении.

Москва навязывала Украине отход от Европы целым комплексом кнутов и пряников. На протяжении нескольких месяцев российское правительство обещало дать Украине кредиты на оплату внешнего долга, вложить инвестиции в ее стратегические отрасли, пойти на подозрительные уступки по газовым ценам и предоставить торговые льготы.

В ответ на дальнейшую евроинтеграцию российские власти также подготовили и избирательно реализовали пакет санкций против товаров и предприятий, которые привели к уничтожению проектов сотрудничества с ведущими промышленными предприятиями Украины. Зазвучали резкие угрозы, которые были подтверждены действиями.

Мы приблизились к новому расколу на нашем континенте. Европу разрезает на две части не железный занавес, а два типа политики: демократическая политика Брюсселя и евроазиатская политика Москвы. Украина - это крупнейшее по площади государство в Европе, обладающее благоприятными возможностями в торговле, энергетике и сельском хозяйстве. Как можно не учитывать ее важность для Европы?

Что же делать? Украина ценит политическую поддержку наших партнеров в ЕС, которые преодолели воздвигнутые Россией экономические препятствия и в 2004 году вступили в союз как полноправные члены. Однако мы не видим адекватной экономической реакции со стороны ЕС после усиления российского давления.

Этот момент нельзя упустить. Страх перед кратковременными экономическими потерями, которых будет множество в случае подписания соглашения об ассоциации, стал одним из самых разумных аргументов в пользу одностороннего временного отказа от переговоров. Решение приостановить переговоры приветствовала тяжелая промышленность - немодернизированная наследница сталинской индустриализации, которой пришлось бы очень нелегко и непросто в конкуренции с производителями из ЕС.

Так где же в это трудное время встречные предложения со стороны ЕС об оказании помощи украинской экономике, которая борется с рецессией, с требованиями Международного валютного фонда и с вызовами конкурентов, которые станут результатом соглашения об ассоциации?

В дополнение к экономической помощи ЕС должен подать мощный сигнал о том, что двери остаются открытыми. Действия России необходимо осудить, назвав их неприемлемыми, особенно в связи с тем, что они предпринимаются против соседнего государства, для которого Россия является также гарантом безопасности.

Если после приостановки переговоров не будет гарантий поддержки курсу Украины на евроинтеграцию, страна будет вынуждена вступить в Таможенный союз с Россией на условиях, которые ей навяжет победитель в геополитической игре - Москва. Это самый худший сценарий для украинского государства, для народа Украины и для ЕС как для территории демократии и стабильности.

Тот, кто недооценивает готовность Москвы использовать любые имеющиеся средства для сохранения своей сферы влияния, должен извлечь уроки из этих событий и помочь в преодолении империалистических притязаний России. Европа должна ответить на вопрос о том, нужна ей Украина или нет. Продолжит ли Европа оказывать поддержку нашим преобразованиям в качестве независимого и демократического государства, или она позволит Украине превратиться во второстепенное, полугосударственное образование в подчинении у России? ЕС обладает колоссальной силой и может повлиять на результат.

Автор статьи был президентом Украины с 2005 по 2010 годы.

Украина. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 25 ноября 2013 > № 953700 Виктор Ющенко


Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 17 августа 2011 > № 389021 Виктор Ющенко

Экс-президент Украины Виктор Ющенко обращается к суду с просьбой привлечь в качестве свидетелей по "газовому" уголовному делу в отношении Юлии Тимошенко премьер-министра России Владимира Путина и главу" Газпрома" Алексея Миллера. Об этом он сказал сегодня, 17 августа, давая показания в суде в качестве свидетеля, передает корреспондент ИА REGNUM в Киеве.

"Привлечение представителей российской стороны позволит объективно выяснить условия переговоров и подписание газовых контрактов. Это обязательное условие для установления всех обстоятельств, которые предшествовали заключению такого соглашения", - сказал бывший глава государства. Отметим, что 29 июля прокурор Лилия Фролова заявила, что в списке свидетелей к обвинительному заключению по "газовому" уголовному делу в отношении экс-премьера Украины Юлии Тимошенко нет представителей России. 19 июля народный депутат блока Тимошенко, бывший защитник Тимошенко Сергей Власенко заявил следующее: "Формальное обвинение Юлии Тимошенко в этом деле касается только одного вопроса - законно ли подписаны директивы правительства... Поэтому говорить об этих свидетелях (Путин и Миллер), скорее всего, не будет никаких оснований и необходимости".

Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 17 августа 2011 > № 389021 Виктор Ющенко


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter