Warning: implode(): Invalid arguments passed in /usr/home/webmaster/www/polpred/pages/news.phtml on line 530

Warning: implode(): Invalid arguments passed in /usr/home/webmaster/www/polpred/lib/persons.php on line 48
Всего новостей: 2320597, выбрано 2 за 0.004 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Борисов Михаил в отраслях: • все
Борисов Михаил в отраслях: • все
Россия > Агропром > zol.ru, 9 ноября 2017 > № 2379901 Михаил Крихели,Юрий Борисов

Хлебопеки и ритейлеры считают проблему возврата хлеба решенной

В начале 2017 года в публичном пространстве широкое распространение получила тема возврата производителям хлебобулочных изделий, которые не были проданы в торговых сетях. Несмотря на призывы законодательно запретить возврат хлеба, и производители, и ритейлеры продемонстрировали готовность самостоятельно, без принуждения сверху решить эту проблему. О советских корнях практики возврата хлеба, экономии при отказе от нее, а также о шампанском и булочках с тыквенными семечками в интервью агентству "Прайм" рассказали директор Российской гильдии пекарей и кондитеров (РОСПиК) Михаил Крихели и директор по развитию Ассоциации компаний розничной торговли (АКОРТ) Юрий Борисов.

- Михаил, первый вопрос к вам: как сейчас обстоит ситуация с возвратом хлеба, удалось ли решить эту проблему?

Михаил Крихели: Я бы не называл сложившуюся ситуацию проблемой – это вопрос, который нужно было решить. И мы решили его совместно с АКОРТ. Единые подходы к решению вопроса были закреплены нами в меморандуме о сотрудничестве. Мы разработали меры по оптимизации заказов и поставок в торговые сети, предложения по распространению наилучших добросовестных практик, организовали ряд пилотных проектов и наладили постоянный мониторинг продаж по всей стране.

Этим летом мы провели опрос своих членов и руководителей регионов всех субъектов РФ и получили очень важный результат – констатацию отсутствия проблемы возврата. На сегодняшний день мы имеем положительный результат совместной деятельности с основой на принципах саморегулирования: максимально эффективного механизма выработки взаимовыгодных решений на основе баланса интересов потребителей, торговых сетей и поставщиков продукции.

Иногда приходилось в ручном режиме устранять "перегибы на местах". Так, несмотря на присоединение к меморандуму всех членов АКОРТ, в регионах отдельные магазины этих же сетей иногда сопровождали исключение статей по возврату из договоров требованиями в виде бонусов, скидок и так далее. Мы обратились в АКОРТ с запросом, может ли ассоциация без лишней бюрократии разрешить такого рода вопросы. Встретили полное понимание, и в результате смогли оперативно реагировать на подобные прецеденты.

Юрий Борисов: Проблема возврата хлеба приобрела остроту именно тогда, когда у нас появились длинные новогодние каникулы. В пиковый предновогодний спрос все производители, не только хлебопеки, стараются как можно больше продукции поставить в магазины, а сети хотят как можно больше продукции взять: придут покупатели, все купят, и у магазинов еще останутся запасы на первые январские дни. Но каждый раз эти прогнозы не оправдывались, и мы в начале февраля всегда получали резкий всплеск недовольства со стороны уважаемых коллег хлебопеков по количеству возвратов.

- Если говорить о региональных сетях, насколько эта практика распространена у них?

Михаил Крихели: Точных данных у нас, к сожалению, нет. Региональные сети пока не присоединились к меморандуму. Но работы в данном направлении нами ведутся.

Юрий Борисов: Надо понимать, что члены АКОРТ – это около трех десятков крупных торговых сетей с долей в четверть рынка розницы. Региональных же сетей много больше. Они объединены в Союз независимых сетей России – тоже около 25% рынка, но и в этот союз входят не вся розничная торговля. Оставшаяся половина рынка – это мелкая розница, индивидуальные предприниматели. На них мы можем повлиять только своим примером.

Перед нами стоял вызов – найти решения, которые смогуткардинально улучшить планирование заказов и поставки. Задачу мы решили, и теперь мы можем сказать, что у проблемы есть решение. Для нас было важно выйти из ситуации совместно с производителями и с использованием механизмов саморегулирования. И этот пример – очевидный аргумент в спорах с оппонентами, которые говорят, что саморегулирование якобы не работает.

- В феврале прошла информация о том, что потери хлебопекарной промышленности от возврата торговыми сетями хлебобулочной продукции составляют 30 миллиардов рублей в год, или 4% от годового оборота. Снизились ли потери за это время?

Михаил Крихели: Конечно. Выборочный мониторинг показал, что только за первое полугодие 2017 года потери снизились на 5 миллиардов рублей. Совокупный результат, конечно же, больше. Кроме того, надо учитывать и возврат на инвестиции, сделанные из этой самой экономии, и мультипликативный эффект от таких инвестиций.

- Почему вопрос возврата хлеба вообще возник – это старая проблема, на которую долгое время не обращали внимания, или сети действительно не хотели терять свою маржу?

Юрий Борисов: Неверно в этом контексте вести речь о марже. Вопрос в другом. Каждое производство как бизнес-организм проходит разные этапы своего развития. Переход на новый этап – это разрешение накопленных внутренних конфликтов. Точно так же любой хлебозавод, совершенствуя свои технологии, в том числе маркетинговые, проходит через череду разрешения накопленных противоречий.

В советское время возврат хлеба считался нормальной практикой - никто не может точно спрогнозировать поведение покупателей. Более-менее точное прогнозирование возможно, если магазин находится в одном блоке с производством, и следующая партия хлеба выпекается по сигналу из-за прилавка. Но в случае мощного индустриального предприятия, которое выдает десятки или сотни тонн хлеба за смену и, в том числе, поставляет его в соседние регионы, вероятность угадать со спросом достаточно низкая. Плюс критичная особенность крупных заводов: это масштабное производство, которое нельзя гибко и оперативно перестраивать.

Кроме того, часть индустриальных производителей недооценила изменение предпочтений населения. Еще пять-семь лет назад нарезной батон был привычным делом на столе. А сейчас – обратите внимание, что покупает, особенно в крупных городах, то поколение "устойчивых телезрителей", которому все время рассказывали о необходимости "есть меньше хлеба". Фитнес-продукция, булочки с тыквенными семечками – боюсь, заводы на фоне изменения предпочтений в крупных центрах потребления не успевают перенастраиваться на предпочтения рынка. Не стоит забывать и о доходах населения, которые все же выросли с 1990-х годов, и покупатель формирует рынок, предъявляя новые потребности.

- Тем не менее, потеряли ли торговые сети в своей рентабельности?

Юрий Борисов: Потеряли все, а в особенности – я как покупатель. Сейчас мы можем наблюдать в наших торговых залах вполне себе европейский сюжет, когда свежевыпеченных хлебных изделий вечером в продаже уже нет. Изделия с длительными сроками хранения – да, они есть, но свежие булочки вечером, так же, как и, например, в Tesco в центре Праги, вы уже не сможете купить.

- В этом году звучали призывы законодательно закрепить отказ от практики возврата производителям хлеба. Стоит ли, на ваш взгляд, так поступать?

Михаил Крихели: Позиция РОСПиК – ни в коем случае! Все эти вопросы должны решаться при помощи соглашений, меморандумов, принципа саморегулирования и элементов технического регулирования. Введение такого закона убивает конкуренцию, снижает качество продукции. Проиграет в конечном счете потребитель.

- Юрий, вопрос к вам, как к представителю сферы торговли: есть ли вопросы, аналогичные возврату хлеба, во взаимоотношениях ритейла с производителями других товаров?

Юрий Борисов: Проблемы, конечно, есть. К их решению мы также применяем подходы, сформированные на основе саморегулирования. Для продукции с длительным сроком хранения важно дать поставщику возможность оперативного управления продажами – переброски продукции в места с большими продажами, замены неходовой продукции на хорошо продающиеся товары.

Для скоропортящейся продукции должны быть разработаны более выверенные решения. Здесь стоит стремиться к минимизации потерь по всей товаропроводящей цепочке и совместно продумать технологию реализации, чтобы максимально избежать утилизации. Желательно, чтобы вся произведенная продукция была потреблена. В такой технологии нужно рассматривать и возможности вторичной переработки и возможности передачи продукции – здесь важно подчеркнуть, что мы говорим именно о пригодной к употреблению продукции – в благотворительные организации, обеспечивающие передачу продуктов неимущим и малообеспеченным людям. Для этого необходимо тщательно изучить мировой опыт и предложить, в том числе с участием государства, меры и экономические механизмы, которые позволят свести к минимуму потери продуктов и довести их до потребителей.

- Но возникает вопрос ответственности – если с человеком, который эти продукты взял, что-то произойдет, виноваты будут сети?

Юрий Борисов: Нужно очень аккуратно просчитать все этапы и вычислить сроки, когда продукт снимается с полки, когда передается благотворительной организации, в какой срок она передает продукт нуждающимся. Это просто задача, требующая аккуратного и точного решения. Если решение не гарантирует безопасность употребления продуктов потребителем, то оно неприемлемо. Тогда остается только утилизация. Но повторюсь, это важно, прежде всего, для скоропортящихся продуктов.

Для продуктов с длительным сроком годности нужны другие подходы. Например, вы поставили в торговую сеть перед Новым годом зеленый горошек. Поставили с избытком, чтобы заработать на традиционном пиковом предновогоднем спросе. Однако не угадали со спросом, и в магазине после праздников остается 20 ящиков вашего товара. Если возврат продукции запрещен, то вы как поставщик теряете возможность управлять своими товарными запасами, которые можно перекинуть из этой сети в другие торговые точки.

Другой пример – что произошло с шампанским в некоторых магазинах в прошлый Новый год? Поставщики шампанского затарили им магазины, но потом спокойно по той же цене выкупали избытки поставленного товара. Теперь представьте – нам запретили возврат шампанского. И будет такая ситуация - поставщик привозит в магазин шампанское (продукт с длительным сроком годности), а магазин ему отвечает: по закону мы тебе вернуть товар – продать по той же цене – не можем. Это очень хорошо, что ты хочешь продать нам вагон шампанского, но вагон мы у тебя не возьмем, а возьмем 10 ящиков, которые у нас точно продадутся. Да, 31 декабря в 13 часов дня у нас в магазине не будет шампанского, но его не будет ни у кого, поэтому мы не пострадаем.

Иными словами, если возврат продукции разрешен, то я могу договориться с поставщиком, взять запас побольше. Как только спрос спадет, я могу по той же цене товар вернуть, а поставщик – заменить его на другой более ходовой товар в своем ассортименте. Иначе – я просто не хочу рисковать. Это наглядный пример, когда регулирующее вмешательство государства в отношения поставщика и торговой сети вообще ни к чему.

- Вернемся к хлебопечению. Михаил, как сейчас чувствует себя отрасль? Как охарактеризуете ситуацию – это развитие, стагнация, кризис?

Михаил Крихели: Никакого кризиса. Рынок хлебопекарной продукции в зависимости от региона растет на 5-10% в год и достиг уже 700 миллиардов рублей.

- Какие тенденции наблюдаете на рынке хлеба?

Михаил Крихели: В последние годы наблюдается сокращение рентабельности индустриального хлебопечения, до 3%. С другой стороны, увеличивается доля микро-, малых и средних производителей. Хотя малый и средний бизнес потихонечку отнимает долю рынка у крупных производителей, перед индустриальным хлебопечением по-прежнему остаются фундаментальные задачи – производство массовых видов продукции.

Очевидна потребительская привлекательность и территориальная доступность малого хлебопечения. Никогда крупный хлебозавод не появится на территории спального микрорайона или в селе. Обеспечение разнообразного ассортимента, «премиальных хлебов», доступности хлеба во всех уголках страны – это, конечно, малый и средний бизнес.

В России, с учетом наших масштабов и традиций, есть и будет и индустриальное, и среднее, и малое хлебопечение. Другое дело, что хлебопечение сейчас развивается за счет малого бизнеса – это естественный тренд. Чтобы была конкуренция, субъектов хлебопечения должно быть много. В Европе на 10 тысяч человек населения приходится в среднем 3-4 субъекта хлебопечения, в России – менее одного! О какой конкуренции может идти речь в такой ситуации?

Одна из наших главных задач в этой связи, определить площади, зоны "покрытия" субъектами хлебопечения потребителей по всей России, по типам производства. Далее – предложить региональные программы развития хлебопечения, в том числе с учетом стимулирования появления новых субъектов, тем самым исключив из повседневной практики поездки за хлебом в районный город или соседний поселок.

- А в регионах количество малых предприятий увеличивается?

Михаил Крихели: Да, но не такими темпами, которые нужны рынку – в год открывается порядка тысячи пекарен, но и закрывается 800-900. Это еще раз подтверждает интерес к этому виду деятельности, но и говорит о недостаточной поддержке со стороны государства.

Юрий Борисов: Я хочу еще несколько слов добавить к теме изменения предпочтений населения. Во-первых, то, что очень сильно проявляется в Москве – обратите внимание, в спальных районах происходит заметный рост пиццерий и мини-пекарен, которые продают свежую выпечку в очень широком ассортименте. Малые предприниматели, в отличие от большого хлебозавода, могут встать на пути следования людей, поймать трафик. И трудно себе представить, что человек, который только что на пути от метро купил себе на ужин пирожки, сэндвичи или пиццу, придет домой, съест то, что купил, а потом еще отрежет себе ломтик стандартного заводского хлеба. На этом примере видно, что малый бизнес гибко и активно забирает покупателей к себе.

Но кроме жителей, которые создают переменный спрос на хлеб, у нас есть армия, детские сады, школы, пожилое население, для которых нужна специальная рецептура хлеба. Это люди, питание которых частично оплачивает государство. И это та ниша для крупных хлебозаводов, в которой они вполне конкурентоспособны. А для удовлетворения меняющихся потребностей значительной части населения к людям должны быть приближены малые и средние производители, которые могут гибко реагировать на спрос, и их должно быть столько, чтобы они конкурировали между собой. Государственная же политика должна быть такой, чтобы у этих предпринимателей был минимум административных барьеров.

Россия > Агропром > zol.ru, 9 ноября 2017 > № 2379901 Михаил Крихели,Юрий Борисов


Россия > Армия, полиция. Леспром > ria.ru, 2 ноября 2016 > № 1958060 Михаил Борисов, Владислав Холодков

Мало кто знает об одном из старейших направлений работы Минобороны — военных лесничествах. О новом оружии для борьбы с лесными пожарами, новой форме и кортиках для лесников, борьбе с отжимом земель, а также о возрождении лесопромышленного хозяйства военного ведомства в интервью РИА Новости рассказали начальник управления лесного хозяйства и природопользования Минобороны России Михаил Борисов и начальник учреждения "Оборонлес" Минобороны России Владислав Холодков. Беседовал специальный корреспондент Игорь Ермаченков.

— Кто такие военные лесничие и в чем их отличие от привычных гражданских лесничих?

Михаил Борисов: Военные лесничие — это старейшая лесная профессия. В начале XVIII века по указу Петра Первого была создана служба вальдмейстеров, входившая в состав адмиралтейства. На вальдмейстеров возлагались задачи охраны лесов от самовольных рубок и обеспечение флота и армии древесиной. В частности, вальдмейстеры отвечали за поставку корабельной древесины. Потом уже, к началу XIX века, особое внимание уделялось защите и разведению лесов.

Сегодня управление лесного хозяйства министерства обороны осуществляет работы по охране военных лесов от пожаров, защите от болезней и вредителей, воспроизводству лесов и, как и 300 лет назад, обеспечению Вооруженных сил древесиной. При этом надо учитывать, что военные леса — это важный элемент обороны для маскировки объектов военного назначения. В лесах, например, находятся склады, военные полигоны, где проходят учения, и в этом смысле наши лесники учитывают не только сезонную пожарную опасность, но и вероятность возгорания леса при проведении учений.

— Какова площадь лесов на землях обороны и безопасности?

М. Б.: На земельных участках, закрепленных за Минобороны, более 4,5 миллиона гектаров включены в состав военных лесничеств.

В 2015 году департамент имущественных отношений Минобороны для повышения эффективности лесопользования и охраны лесов от пожаров разделил полномочия в области лесных отношений между двумя подведомственными учреждениями — "Оборонлес" и "Управление лесного хозяйства и природопользования" (УЛХиП).

Так, "Оборонлес" занимается охраной лесов от пожаров, а также защитой и воспроизводством лесов, а УЛХиП осуществляет управленческие и контрольные функции в лесах Минобороны, а также их судебную защиту.

— Сколько в стране военных лесников, какова их главная задача?

М. Б.: В состав лесного хозяйства военного ведомства входят 119 участковых лесничеств, расположенных в 62 регионах, в которых численность работников по штату составляет 5,4 тысячи человек, из них более 900 — лесные военные пожарные. В настоящий момент на постоянном дежурстве находится 91 пожарно-химическая станция, более 1,5 тысячи единиц различных видов техники.

— Этот год был одним из самых горимых в Сибири и на Дальнем Востоке. Сколько пожаров произошло этим летом и сколько в прошлом? Удается ли снижать площади?

Владислав Холодков: По состоянию на начало ноября, за 2016 год в военных лесах было обнаружено 226 лесных пожаров на общей площади 41,7 тысячи гектаров, в том числе 28,9 тысячи гектаров на покрытой лесом площади. Это на треть меньше по количеству лесных пожаров (300) и по площади (около 58,8 тысячи гектаров) по отношению к 2015 году. Начиная с 2014 года у нас идет 25-30-процентное уменьшение площади пожаров и количества возгораний.

В этом году на тушении лесных пожаров было задействовано 716 единиц специализированной техники и почти 3,7 тысячи человек — не только военных лесничих, но и военнослужащих и сотрудников других подразделений. 83% всех пожаров были потушены в день обнаружения.

В текущем году остается актуальной проблема переходов лесных пожаров с сопредельных территорий в леса Минобороны, таких случаев было 13. Площадь пожаров, возникших от переходов пожаров составила 12,4 тысячи гектаров, в том числе покрытая лесом площадь — 6,3 тысячи гектаров, что повлекло за собой увеличение ущерба, нанесенного лесным насаждениям Минобороны и в целом экономике государства. При этом пожарные формирования "Оборонлеса" не допустили переходов пожаров с земель Минобороны и оказывали существенную помощь при тушении пожаров на сопредельных территориях гослесфонда.

— Какие регионы сильнее других пострадали от огня в этом году?

В. Х.: Больше всего горели леса в Иркутской и Амурской областях. На лесные пожары в этих регионах пришлось 70% общей площади пожаров этого года. Надо отметить, что значительные площади пожаров в военных лесах этих регионов обусловлены тем, что они возникали в труднодоступной местности и для их тушения приходилось перебрасывать дополнительную инженерную технику Вооруженных сил, прокладывать значительный объем лесных дорог для ее доставки к местам пожаров и минерализованных полос для их локализации. При этом наибольшее количество пожаров пришлось на май и июнь.

— Как организована система охраны лесов от пожаров в военных лесах?

В. Х.: Для предупреждения и своевременной ликвидации лесных пожаров в военном лесном хозяйстве действует система пожарной безопасности лесов. Первый элемент системы — это трехуровневый мониторинг лесных пожаров, состоящий из наземного, авиационного и космического. В наземном патрулировании задействованы автомобили и вездеходы. Для авиапатрулирования используются военная авиация и беспилотники.

Информация по результатам мониторинга в круглосуточном режиме поступает в центральную диспетчерскую службу для обработки и передачи ее в оперативный штаб по охране лесов от пожаров. Одновременно информация о лесопожарной обстановке в лесах Минобороны направляется в Национальный центр управления обороной и в Национальный центр управления в кризисных ситуациях МЧС с целью оперативного принятия решений о привлечении дополнительных сил и средств на тушение.

— Сколько наземной техники, самолетов и вертолетов у военных лесников?

В. Х.: Для пожарной безопасности создана 91 пожарно-химическая станция, а также пожарные формирования Вооруженных сил. Всего в готовности к ликвидации чрезвычайных ситуаций, связанных с лесными пожарами на территории военных лесов, находятся силы и средства 314 воинских формирований в количестве 11,5 тысячи человек и почти 1,8 тысячи единиц техники.

Для подачи воды в районы тушения крупных пожаров предусмотрено развертывание временных трубопроводов силами четырех трубопроводных батальонов, которые позволяют передавать воду на расстояние до 300 километров.

Налажено взаимодействие с военными летчиками. Они без ущерба для своих основных задач по обороне государства участвуют в патрулировании лесов и тушении лесных пожаров. Для разведки и тушения крупных лесных пожаров в этом году привлекались вертолеты Ми-8 и самолеты Ил-76. Для тушения пожаров на постоянной основе создана авиационная группировка Воздушно-космических сил с возможностью применения выливных авиационных приборов и водосливных устройств в количестве 50 бортов, включая 12 самолетов Ил-76, шесть вертолетов Ми-26 и 32 вертолета Ми-8.

В течение текущего пожароопасного сезона при тушении лесных пожаров общий налет военной авиации составил более 825 моточасов.

— Есть ли у военных лесников какое-то особое оружие для борьбы с огнем?

В. Х.: В этом году при тушении крупного лесного пожара в Нижнеудинском лесничестве мы впервые использовали военную установку разминирования УР-77 "Метеорит", предназначенную для создания проходов в минных полях при помощи взрывной волны. С помощью выстрела заряды разминирования прокладывают такую же минерализованную полосу в лесу. Минерализованные полосы не позволяют низовому пожару перекинуться на соседние участки леса и предотвращают переход огня на соседний лес при верховом пожаре.

— Ранее сообщалось, что Минобороны намерено вернуть военным лесникам полномочия на ношение оружия и взимание штрафов за незаконное лесопользование. Где находится соответствующий законопроект?

М. Б.: Для того чтобы вернуть полномочия нашим сотрудникам по взиманию штрафов за незаконное лесопользование, требуется внесение изменений в Лесной кодекс и Кодекс об административных правонарушениях. На сегодняшний день подготовлен законопроект по внесению изменений в Лесной кодекс, в котором предусмотрено закрепление за УЛХиП государственного лесного надзора. Данный проект проходит согласование в установленном порядке и в скором времени будет направлен в Госдуму.

Что касается вопроса возврата военным лесникам полномочий на ношение оружия, то данная инициатива также требует внесения поправок в ряд законов, в том числе регулирующих порядок осуществления лесной охраны и обращения с оружием, а также иные правовые акты, поэтому выработанные предложения требуют тщательной проработки со стороны ряда федеральных органов исполнительной власти. В настоящее время предложения направлены в Рослесхоз для рассмотрения.

— Когда можно ожидать принятие соответствующих поправок?

М. Б.: На данный момент законопроект находится в начальной стадии. Необходимо провести ряд процедур как в Минобороны, так и в правительстве, а далее — в Госдуме и Минюсте. Так как процесс принятия такого рода поправок занимает весьма значительное время, точно назвать срок принятия сейчас пока нельзя.

Но, помимо этого, мы надеемся, что в ближайшее время военным лесникам будут возвращены форма, погоны и знаки отличия. Причем форма у лесников была необычная, связанная с тем, что когда-то лесная служба была подразделением адмиралтейства. Соответственно, погоны у лесников были с лычками, полосками, похожие на те, которые носят сегодня моряки и летчики. Лесники также носили кортики, на рукоятке которых изображена голова совы как знак мудрости. Если все пойдет хорошо, то со следующего года мы станем носить зеленую форму и кортики.

— На проходившем в Подмосковье международном военно-техническом форуме "Армия-2016" вы представили систему наблюдения за лесами "Оборонлес". Расскажите о ней подробнее.

В. Х.: С целью повышения эффективности охраны лесов от пожаров и контроля за вырубками на землях Минобороны в 2016 году специалистами учреждения ведутся работы по разработке и внедрению автоматизированной информационной системы "Оборонлес", обладающей возможностями решения многих связанных между собой вопросов.

Она позволит обеспечить автоматизацию всех ключевых процессов охраны лесов от пожаров, включая космический мониторинг и видеомониторинг природных пожаров, мониторинг лесоизменений, включая незаконные рубки, обнаружение лесных пожаров на площади от 0,1 гектара, а также автоматическое выявление любых вырубок на территории от 0,3 гектара, что, в свою очередь, позволит минимизировать ущерб от природных пожаров, снизить затраты на охрану лесов.

Разрабатываемое решение строится исключительно на российских информационно-технологических платформах, соответствует требованиям российских и международных стандартов информационной безопасности.

— Когда система будет внедрена?

В. Х.: В обозначенном функционале система заработает в декабре текущего года.

— В каких регионах чаще всего приходится сталкиваться с незаконным переводом и захватом военных земель?

М. Б.: Проблема захвата земель — злободневный вопрос для многих собственников земель. Несовершенство земельного законодательства привело к тому, что наиболее привлекательные участки, расположенные вблизи крупных городов, в живописных местах, по разным серым схемам незаконно отчуждаются. Более всего страдают земли сельхозназначения, лесного фонда, частично касается это в том числе и земель обороны. На сегодняшний день зафиксированы незаконные захваты земель Минобороны в Московской и Ленинградской областях и Приморском крае. По каждому выявленному случаю отделом контроля и юридической службой УЛХиП проводятся претензионная работа с соблюдением всех процессуальных норм.

— Что делается для предотвращения отжима лакомых земельных участков, особенно вблизи больших городов?

М. Б.: Завершается постановка на кадастровый учет земельных участков с лесными насаждениями. В 28 лесничествах Минобороны установлены зоны с особым режимом использования территории, которые являются дополнительной мерой для недопущения незаконного отчуждения земель.

В целях недопущения утраты федеральной собственности УЛХиП постоянно ведется работа по рассмотрению генеральных планов и других документов градостроительного развития территорий, размещенных в федеральной государственной информационной системе территориального планирования (ФГИС ТП). Это позволяет еще на стадии предпроектных проработок контролировать ситуацию, связанную с использованием земельных участков, находящихся в федеральной собственности и предназначенных для обеспечения деятельности Вооруженных сил.

— Лес после пожаров восстанавливается долго, высаживают ли новые леса в военных лесничествах?

В. Х.: В 2014-2015 годах военные лесники провели лесовосстановление на площади свыше 2 тысяч гектаров. Высадили 870 тысяч сосен и елей. Основной объем работ проводился в пострадавших от пожаров районах.

Среди наиболее серьезных планов в среднесрочной перспективе создание своих лесных питомников на территории 24 военных лесничеств. Общая площадь питомников составит более 90 гектаров. Выращенные сеянцы и саженцы будут использоваться при формировании защитных пожароустойчивых насаждений, создании зеленых полос по периметру объектов военной инфраструктуры, озеленении территорий воинских частей и других объектов, в том числе комплексов воинской славы, а также позволят своевременно восстанавливать насаждения на вырубках и гарях.

— Последние несколько лет на Севере и Центральной России наблюдалось нашествие короеда-типографа, которое уничтожило тысячи гектар леса. Что делают военные лесничие, чтобы таких бедствий не было в военных лесах?

В. Х.: Для своевременного проведения санитарно-оздоровительных мероприятий по борьбе с вредителями и болезнями лесов проведено лесопатологическое обследование лесных участков на площади более 30 тысяч гектаров. В очагах болезней и массового размножения вредителей на площади более 5 тысяч гектаров уже проводятся санитарно-оздоровительные мероприятия.

Для своевременного обнаружения и предупреждения очагов болезней и вредителей создано специализированное лесопатологическое подразделение. Опытные лесопатологи начали плановое обследование лесов обороны. В течение года они обследуют ветровалы, буреломы и горельники текущего и прошлых годов, очагов вредных организмов и болезней.

— Военные лесничества занимаются охраной, восстановлением лесов, это понятно. А есть ли лесопромышленные предприятия? Заготавливают ли лесники дары леса?

В. Х.: Когда-то Минобороны само себя снабжало всеми видами лесопродукции — бревнами для мишеней и брустверов, разного рода пиломатериалами. Потом эта система была разрушена и военные лесники утратили право заниматься такой деятельностью. Сегодня мы хотим такое право возродить, надеемся восстановить цеха по переработке круглого леса. Мы рассчитываем самостоятельно начать изготавливать лесоматериалы, в которых нуждается военное ведомство.

Не совсем целесообразно, имея свою древесину, закупать ее на рынке, тратя при этом бюджетные средства и сталкиваясь с недобропорядочными исполнителями и издержками договорных отношений. С позапрошлого года мы начали осуществлять пробные поставки дров в армию, сегодня подходим к тому, чтобы поставлять доски, брус, шпалы. Для этого у нас уже есть полтора десятка таких производств, и мы их будем развивать.

В соответствие с данными лесохозяйственных регламентов лесничеств Минобороны, ежегодная допустимая возможность изъятия древесины при рубках спелых и перестойных лесных насаждений превышает 3 миллиона кубометров. Кроме того, имеется проектная возможность заготавливать древесину при проведении рубок, связанных с созданием объектов лесной и нелесной инфраструктуры, — около миллиона кубометров.

Также в настоящее время учреждением прорабатывается вопрос о развитии побочных видов пользования в лесах на землях Минобороны — выращивании ореховых культур и плодовых пород деревьев.

— Взаимодействуете ли вы с общественностью, подрастающим поколением, например набирающим обороты движением "Юнармия"?

В. Х.: Общественность сегодня проявляет очень большой интерес к проблемам экологии и охраны окружающей среды. Это не может не радовать. Мы заинтересованы в совместной деятельности, открыты для различных инициатив. В их числе содействие в работе активистов Общероссийского народного фронта, экспертное сопровождение деятельности Центра общественного мониторинга по проблемам экологии и защиты леса.

С Русским географическим обществом планируем осуществить ряд совместных проектов в сфере рекреации и принять участие в экспедициях.

В рамках взаимодействия с "Юнармией" запланировано проведение в регионах, где есть наши филиалы, цикла занятий по лесным наукам, как это уже сейчас практикуется в средних школах. Это изучение основ выживания в лесу, передвижения по пересеченной местности и преодоления различных препятствий, ознакомление с пожарной техникой, изготовление и развешивание кормушек, скворечников, проведение опытно-исследовательских и лесохозяйственных работ, патрулирование, конкурсы на лучшие макеты аншлагов.

Одна из важных составляющих — поддержка людей с особенностями развития. Так, недавно состоялась встреча с учредителями благотворительного фонда поддержки особенных детей "Я есть!" Егором Бероевым и Ксенией Алферовой. Таким шагом на пути к интеграции людей с особыми потребностями и их семей станут тематические совместные мероприятия "Оборонлеса" и фонда — совместные посадки леса, экскурсии, туристско-спортивная игра "Зарница" и другие. Прорабатываем и возможность трудоустройства подопечных фонда. Жизнь особенных детей и их родителей должна быть не менее яркой и интересной, чем у всех нас.

Россия > Армия, полиция. Леспром > ria.ru, 2 ноября 2016 > № 1958060 Михаил Борисов, Владислав Холодков


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter