Всего новостей: 2261741, выбрано 1 за 0.002 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Бузов Евгений в отраслях: Финансы, банкивсе
Бузов Евгений в отраслях: Финансы, банкивсе
Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 19 июня 2013 > № 853147 Евгений Бузов

О субъективном объективизме, возможностях предсказания дефолта должника и творчестве в работе в интервью Bankir.Ru рассказал начальник управления анализа рисков СБ Банка Евгений Бузов.

– СБ Банк активно занимается работой с компаниями среднего бизнеса. Это накладывает отпечаток на специфику подразделений риск-менеджмента?–Специфика, несомненно, есть. Мы стремимся стать комфортным банком для малого и среднего бизнеса, представителей которого считаем основными клиентами. Наша задача – адекватно оценить риски, принимаемые нами при кредитовании данных предприятий. Мы должны определить наиболее перспективных заемщиков уже на начальном этапе.

Мы не отличаемся от остальных участников рынка, используем в своей работе практику ведущих западных игроков. Скоринговую систему предварительной оценки с учетом специфики малого и среднего бизнеса в России (отсутствие внятной статистики, прозрачной управленческой отчетности и сложности построения моделей) мы дополнили западными разработками, своим видением, критериями нефинансового характера, в частности, субъективной оценкой того сегмента рынка, в котором работает заемщик. Также есть определенная специфика в связи с отраслевой принадлежностью предприятий малого и среднего бизнеса.

В общем, мы применяем комплексный подход: оценку финансового состояния заемщика, субъективно-экспертную оценку и оценку отрасли.

– Насколько может быть объективной субъективно-экспертная оценка?

– Анализ финансовых факторов в сегменте малого и среднего бизнеса нуждается в дополнении экспертными оценками.

К сожалению, в большинстве случаев у малых игроков есть расхождения между предоставленной в банк отчетностью и ее управленческим вариантом. Специалисты банка должны оценить достоверность данных и занести в модель скорректированные показатели. То есть нужно получить максимально достоверный вариант отчетности, с которым далее можно предметно работать.

Естественно, не все клиенты готовы к такой информационной открытости, и это отражается на стоимости кредита.

– Сильный разброс по ставкам?

– Ставки дифференцированы в зависимости от прозрачности финансовой отчетности. Разброс небольшой. Для нас дифференциация процентных ставок, как мера управления кредитным риском, – не очень удобный инструмент. Ведь рынок диктует свои условия: мы должны находиться в пределах рыночных ставок, чтобы оставаться конкурентоспособными.

– Чем еще, помимо ставок, можно минимизировать потенциальные риски невозврата?

– Лучший риск – тот риск, который удалось предвидеть.

Например, риск мошенничества нельзя отрегулировать процентной ставкой. Здесь должна быть отлажена система мониторинга, выявляющая факты мошенничества.

Еще один способ – это набор так называемых отлагательных условий. Поскольку при выданном кредите появляются возможности мониторинга текущей ситуации заемщика, то вы должны иметь индикативные показатели, которые предупреждали бы о том, что у должника могут возникнуть материальные проблемы. Нужно на регулярной основе анализировать финансовое состояние должника и его партнеров по бизнесу.

Ноу-хау нашего банка: мы гораздо более детально изучаем партнеров заемщика и состояние его отрасли, и если видим, что возникают потенциальные угрозы, то анализируем, какое влияние они могут оказать на клиента.

Кроме того, в кредитных договорах прописано условие, которое позволяет в случае необходимости потребовать от заемщика дополнительное обеспечение, страхование залога, поручительство.

– Когда звенит «первый звонок»: когда понимаете, что клиент может уйти в дефолт?

– За несколько месяцев до фактически образовавшейся просрочки. Если мы видим, что кто-то из дебиторов не осуществил вовремя свой платеж, то предвидим возможную проблему. В этом случае можно инициировать переговоры с заемщиком, чтобы понять, как он будет эту проблему решать. Возможно, ему потребуется от банка какое-то гибкое решение, предоставление какого-то временного продукта.

– Реструктуризации?

–Нет. Помимо реструктуризации есть широкий перечень дополнительных продуктов, которыми может воспользоваться клиент (например, овердрафтное кредитование): их предоставление возможно при дополнительном поручительстве и залоге, поэтому никак не увеличивает наши риски. Мы хотим быть комфортными для клиентов, но только до определенного уровня их «аппетита» к риску. При превышении этого порога начинаются неприятные как для нас, и так и для клиента процедуры: начисление штрафов, пеней, работа с поручителями.

– При работе с малым и средним бизнесом нет какого-то огромного потока клиентов, как в рознице. Так что можно понять, какой менеджер одобрил клиента, который впоследствии ушел в дефолт. Предусмотрена ответственность за некачественное кредитное решение?

–Есть система, которая подразумевает ответственность экспертов за допущенные операционные ошибки. В целом определенный «аппетит» к риску изначально заложен в нашей в модели и находится вне компетенции эксперта: его определяет совет директоров банка. Благодаря многоуровневой системе принятия решений и контроля, влияние конкретного менеджера на итоговый результат скоринга ограничено. Персональная ответственность сотрудника может наступить только в том случае, если будет выявлено расхождение с установленными процедурами, поскольку они четко регламентированы. Если же при соблюдении всех процедур у заемщика все равно возникла просрочка – значит, требуется тонкая подстройка модели.

– Часто модель пересматривается?

– Она находится в постоянном развитии. Данные нового заемщика попадают в общий массив и в той или иной степени влияют на модель.

Если возникают стрессовые ситуации, то вклад влияния заемщика на модель будет выше. Поскольку мы придерживаемся консервативного подхода, то «положительная» статистика накапливается медленно, отрицательная – мгновенно.

– Часто в банках интересы подразделений продаж и управления рисками вступают в конфронтацию между собой?

–В российской банковской системе есть ряд фундаментальных проблем, которые, безусловно, накладывают отпечаток в том числе на организацию управления рисками.

Есть два подхода. Первый – когда управление рисками осуществляется только для пруденциальных нужд: для того, чтобы при необходимости суметь сформировать отчеты, ответить на вопросы Центрального банка. В этом случае риск-менеджмент носит номинальный характер и следует всем желаниям собственника. Из этого проистекает такая проблема, как концентрация рисков на связанных сторонах. Если учесть, что этот уровень концентрации в России высок, можно сделать предположение, что в большинстве банков риск-менеджмент выполняет номинальную функцию.

В нашем банке подразделение риск-менеджмента, помимо соблюдения формальных процедур, обладает реальными рычагами регулирования рисков, безусловно, и в процессе кредитования. Происходит аллокация аппетита к риску по бизнес-направлениям, чтобы было понято, какой уровень риска мы можем принимать в зависимости от продукта, от заемщика, от отрасли. Мы заранее знаем «аппетит» к риску, который установлен в банке. В определенных обстоятельствах банк может приблизиться к этой границе, но мы никогда не можем превысить пределы, установленные собственником. Рисковать выше заявленного уровня нельзя.

Принятие решений в СБ Банке носит коллегиальный характер, при этом позиция службы риска является определяющей. Обладая расширенными правами, глава подразделения рисков может блокировать в режиме реального времени те решения, которые могут принести ущерб банку.

– Часто этим пользуетесь?

–Нет, в основном в случае форс-мажорных ситуаций извне. Злоупотребление данным правом означало бы, что что-то не так отлажено в процедурах принятия решений.

– Нет ли обратной опасности: переусердствовать в управлении рисками? Этого нельзя, того нельзя и в итоге вопрос: на чем зарабатывать?

– Конечно, если служба риск-менеджмента построена на неэффективной основе, то она может стать прямым препятствием успешного ведения бизнеса. Здесь принципиальное значение приобретает концепция «аппетита» к риску, принятая собственником.

Всё начинается с естественного стремления владельца получать доход от собственности, это желание трансформируется в бизнес-планы, которые могут быть достигнуты тем или иным образом. Варианты стратегий по выполнению планов обсчитываются с точки зрения минимизации рисков, сопоставляется уровень потенциальных доходов с уровнем потенциальных потерь. Это фиксированное соотношение – «аппетит» к риску определяется собственником. Исходя из него и ставится задача по достижению заданного финансового результата с учетом определенного уровня риска.

– Какие законодательные новации со стороны ЦБ могли бы помочь совершенствованию риск-менеджмента?

–В эффективном развитии риск-менеджмента должен быть заинтересован собственник банка. Заинтересовать его можно двумя способами: пруденциальным регулированием (на этой ниве регулятор преуспевает) и применением передовых практик риск-менеджмента как одного из конкурентных преимуществ банка.

Сейчас в этом направлении сделан первый шаг. Это Письмо 192Т «О Методических рекомендациях по реализации подхода к расчету кредитного риска на основе внутренних рейтингов банков». Если банки будут применять данный подход, то они могут, опираясь на свои модели, определять нормы резервирования. Таким образом, получится прямая экономическая выгода от внедрения передовой практики риск-менеджмента.

Однако для большинства мелких и средних игроков данный процесс – слишком дорогостоящий. Им регулятор может помочь, оказав дополнительную методологическую поддержку.

У ЦБ нет других вариантов подстегнуть развитие риск-менеджмента, кроме политики «кнута и пряника»: «кнута» – в части жесткого регулирования для поддержания необходимого минимума устойчивости, «пряника» – в части выгоды от имплементации передовых подходов.

– Сейчас какой метод чаще используется?

– В последнее время регулирующая функция доминировала. Но в связи с принятием положения по системе внутренних рейтингов можно надеяться, что тренд начал меняться.

– Согласны ли с тем, что выдвижение Эльвиры Набиуллиной на пост главы Центрального банка отчасти вызвано тем, чтобы была определенная управляемость финансовой системы в преддверии масштабного кризиса?

–Сергей Игнатьев в значительной степени усилил позиции регулятора: была достигнута макроэкономическая стабильность.

Кандидатура Эльвиры Набиуллиной адекватна текущим реалиям, поскольку важно не упустить контроль над ситуацией.

В целом спор о приоритетах денежно-кредитной политики является своего рода камнем преткновения между двумя лоббистскими группами – сырьевой и финансовой, каждая из которых преследует свои цели. На стыке этих интересов находится денежно-кредитная политика Центрального банка, который в сложном переплетении интересов должен обеспечивать также и макроэкономическую стабильность.

Те макроэкономические сигналы, которые появились сейчас (снижение уровня промышленного производства, роста закредитованности населения, увеличения рисков внешних шоков) создают определенные опасения у регулятора, которые трансформируются в политику ограничения ставок на рынке депозитов, в политику воздействия на агрессивных участников рынка потребительского кредитования.

Мне трудно оценить, какие решения будет принимать будущий глава ЦБ; всё, я полагаю, будет зависеть от ситуации. Возможно, это будет незначительное ослабление денежно-кредитной политики, если уровень инфляции достигнет целевых показателей, а макроэкономические индикаторы не претерпят существенных изменений.

Очень существенные рычаги воздействия на экономику Российской Федерации были сосредоточены у Набиуллиной и до выдвижения ее кандидатуры. Будучи, по сути дела, проводником политики президента на разных уровнях, полагаю, она продолжит данную политику и на посту главы Центрального банка. В целом я ожидаю более скоординированного управления экономической ситуацией в стране.

– Так каким может быть регулирование?

–Я думаю, что регулирование в большей степени будет направлено на предотвращение кризисных явлений. Возможно, будут предприняты те или иные меры по стимулированию экономического роста, если того потребуют реалии.

– Консолидация банковского рынка продолжится?

–Центральный банк следует политике, направленной консолидацию банковского сектора. Сейчас у неэффективных банков, которые находятся в 3–4 эшелонах, есть серьезные проблемы с рентабельностью. Стоимость привлечения ресурсов данными организациями такова, что найти качественного заемщика под стоимость их кредитов практически невозможно.

Что касается кэптивных игроков, которые направлены на обслуживание определенного бизнеса, то они останутся. Им консолидационные процессы не грозят. Они коснутся только тех банков, которые стараются выстроить монолайнеровую схему ведения бизнеса, либо универсальных, которые вынуждены безуспешно конкурировать за ресурсы с крупными кредитными организациями.

– Вернемся к риск-менеджменту. Если упрощенно, то его формула: это математика плюс интересы собственника банка. Элемент креатива в работе допустим?

–Любая модель – это не статичная конструкция. Она достаточно динамично изменяется. То, что еще 10 лет назад казалось для российского банкинга делом далекого будущего, сейчас активно используется. Есть большой простор для разработки и совершенствования моделей. В частности, ориентируясь на работы Нобелевских лауреатов как на исходный базис. Но данные модели, естественно, нужно адаптировать к российским реалиям. Это сложная и нетривиальная задача, которая оставляет большой простор и разнообразные возможности для творчества. Как для действующих, так и будущих риск-менеджеров.

Софья Ручко, Bankir.Ru

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 19 июня 2013 > № 853147 Евгений Бузов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter