Всего новостей: 2261741, выбрано 4 за 0.000 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Аганбегян Рубен в отраслях: Финансы, банкивсе
Аганбегян Рубен в отраслях: Финансы, банкивсе
Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 6 июня 2017 > № 2205098 Рубен Аганбегян

Рубен Аганбегян: «Капитала для финансового сектора на рынке, по сути, нет»

Банк «Открытие» за последние годы ворвался в пятерку крупнейших банков страны, один из двух крупнейших частных банков. Член Совета директоров АО «Открытие Холдинг» Рубен Аганбегян рассказал Business FM о состоянии финансового рынка России и планах банка на будущее

Завершил работу Петербургский международный экономический форум. В выездной студии Business FM побывал член Совета директоров АО «Открытие Холдинг» Рубен Аганбегян. С ним беседовал главный редактор радиостанции Илья Копелевич.

Рубен Аганбегян: Мы видим, что ситуация стабильная и не носит кризисный характер. С точки зрения долгосрочной перспективы, безусловно, ситуация неудовлетворительная, потому что экономика не растет. А такие страны, как мы, наш ноль — это плюс несколько процентов роста ВВП, это только ноль, а дальше, чтобы еще был рост, должно быть больше. Я считаю, что наша экономика должна и достойна расти от 3% и выше в год ВВП, и, конечно, то, что мы барахтаемся в районе нуля, для нас это фактически спад. В этом смысле, конечно же, кризис далеко не закончился.

Как Вы ощущаете это на себе? Это общая картина: мы из периода рецессия, которая на финансовом рынке два года назад очень остро ощущалась, все-таки вышли в плато. По Вашим ощущениям, где хорошо, а где плохо в Вашем бизнесе?

Рубен Аганбегян: Мы это ощущаем в двух ключевых вещах. Первое — прибыльность бизнеса, она очень низкая. Да, мы по прошлому году прибыльны, но можно сказать, что это почти ноль. И второе — это доступ к капиталу, он очень-очень сложный, трудный, капитала для финансового сектора на рынке, по сути, нет.

Немножко поясним и для меня, и для тех, кто нас слушает. Во-первых, конечно, до 2014 года российский финансовый сектор хорошо освоил привлечение западного дешевого финансирования, потом этот канал для кого-то вовсе умер, для кого-то стал дороже или вовсе пересох. Из чего сейчас складываются пассивы банка, говоря правильно?

Рубен Аганбегян: Здесь очень важно не путать капитал и пассивы, мы не будем в это глубоко погружаться, вот в разницу.

Вот в целом вообще просто про деньги: откуда они сейчас приходят, откуда могли бы приходить, чего Вы ждете?

Рубен Аганбегян: До 2014 года, безусловно, были и российские инвесторы, и западные инвесторы. С точки зрения пассивов, основная база всегда была российская, но она все-таки носила характер, как населения, так и предприятий, так и средних бизнесов, и она, конечно, сильно сократилась. И плюс те иностранные деньги, которые были, просто в процентном отношении доля иностранных денег все-таки была не такая, от которой мы бы зависели.

Зато она, как говорится, маржинальная была для тех, кому она была доступна.

Рубен Аганбегян: Ну да, она были низкая, конечно. И это одна из причин, почему санкции не дали того эффекта, который, может быть кто-то ждал, что они дадут, и почему я, например, считаю, что наши проблемы экономические страновые, они все-таки в нас больше, чем во внешних каких-то воздействиях. В настоящий момент, если посмотрим, то, в общем-то, в стране с долей государства в экономике больше 60%, мне кажется, не надо особо интересоваться вопросом, откуда сейчас деньги, они оттуда — из государства, прямого и косвенного. И доступ к этим деньгам частных институтов существенно затруднен в силу частично какой-то случайной, может быть, политики, но очень часто эта политика носит осознанный характер. Безусловно, государству комфортнее государственные игроки, и огромное количество нормативных и не юридически обязывающих указаний в этом смысле существует, и частной системе, частным институтам тут сложнее, чем их государственным конкурентам.

Банк «Открытие» за последние годы ворвался в пятерку крупнейших банков страны, один из двух крупнейших абсолютно частных банков, Вы как раз пережили период бурного роста. А кто обеспечил этот рост?

Рубен Аганбегян: Присоединение. Мы сливались с другими банками, и это был основной фактор нашего роста — присоединение других финансовых институтов и их объединение под одним брендом и на одной базе. Также размер привлек к себе и операции соответствующие, и бизнес и так далее.

Быть крупным выгоднее?

Рубен Аганбегян: Я считаю, что у нас в стране размер в финансовой сфере имеет ключевое значения, но, с точки зрения бизнеса, безусловно, тоже. Хотя то, что ты являешься результатом объединения, приводит к довольно большим сложностям управленческого характера. У тебя много систем, ты должен это сокращать, у тебя много неэффективности, таких как отделения рядом, и у тебя много дополнительных затрат. Смена бренда, его развитие, конечно, приводит к тому, что ты должен инвестировать.

Как изменилась сама клиентская база в связи с обретением этого размера? Вы можете уже претендовать на то, чтобы вашими клиентами были крупные госкорпорации, госкомпании?

Рубен Аганбегян: В какой-то степени можем, но все равно ограничителем является и размер нашего капитала, и то, в каких размерах мы можем с этими клиентами работать, то, что крупнейшие наши корпорации требуют от финансовых институтов, обслуживающих, довольно крупный размер операций. Здесь даже с нашим размером иногда можно упереться в ограничения. Вторая важная вещь — это то, что крупным фокусом нашего развития все-таки, с точки зрения объединенных банков, был крупный фокус на корпоративно-клиентская база. Но последние годы мы очень много инвестировали средств в развитие как розницы, так и технологий для обслуживания малого и среднего бизнеса. В этом смысле запустили целый ряд проектов, которые достаточно успешны, такие как «Точка», «Рокет», «Открытие Факторинг», которые фактически именно фокусируются на соответствующей клиентской базе, и под это естественно банк сильно менялся, с технологической точки зрения и всех остальных.

По размеру, по значению Вы приблизились или сравнялись с «Альфа-Банком», почти стоите с такими, как «Газпром», ВТБ. Там зачастую размеры кредитов измеряются десятками, а то и сотнями миллиардов рублей. Мы об этом, как правило, узнаем, когда потом возникают истории типа Зюзина и так далее, сколько денег в одну конкретную корпорацию тот или иной банк вложил, а то и целый синдикат банков. Или вы все-таки фокусируетесь на меньших размерах кредитования?

Рубен Аганбегян: Безусловно, мы работаем со всей той же клиентурой, как и все крупные банки, в этом смысле это наш постоянный фокус — и крупные клиенты и так далее. Но отдельно мы много инвестируем в технологии и в работу, в развитие малого, среднего бизнеса. Вообще, если мы посмотрим на наши рыночные доли, то мы увидим, что наша доля в обслуживании малого и среднего бизнеса больше, чем наша доля банка целиком на рынке. Здесь мы забрали большую долю, чем у банка она в общем рынке. То же самое, например, существует в еще одном инструменте — в «прайвет бэнкинге», у нас он очень крупный, хороший, известный, и еще в ряде других инструментов. Вот такое же мы хотим развить потихонечку в розницу, и инвестируем средства в технологическое развитие этого направления.

Про розницу вообще очень интересная история. Вы стали санатором одного из крупнейших потерпевших крушение банков за это время — банка «Траст», он в 30-ку входит, причем такой розничный. Это всегда интересно, спустя пару лет, теперь оценить, что произошло с «Трастом», в каком состоянии Вы его взяли, и что с ним делать?

Рубен Аганбегян: Об этом было достаточно много сказано, что взяли мы его в сложном состоянии, безусловно, после проверок и так далее, выяснилось, что это состояние было еще более сложным, чем заранее предполагалось, чем было оценено в результате экспресс-оценки. Но в настоящий момент банк находится в стабильном, нормальном состоянии, работает, и это были условия. Он не развивается, но он работает отдельно, то есть он не присоединен к нашей банковской группе, он отдельный, там есть план санации, по которому мы двигаемся. Но с точки зрения того, что произошло уже под нашим управлением, банк претерпел изменения, прошли достаточно мощные сокращения сети и всего остального, именно с точки зрения того, что, по нашему мнению, оно, может быть, не соответствовало как размеру банка, так и его объему операций. Плюс те изменения, которые мы делали, как санатор, чтобы он работал хорошо и стабильно, тоже не требовали такого количества издержек.

Можете поделиться своим мнением, это постоянно интересует всех, ну вот в данном конкретном случае: причина банкротства банка, она, скорее, в большей степени общеэкономическая или криминальная?

Рубен Аганбегян: Я не готов выносить какие-то здесь вердикты. Безусловно, это микс каких-то ошибок в бизнесе, которые накапливались длительное время, помноженные на несколько кризисов, через которые проходила структура. После этих кризисов принимались решения о развитии определенных бизнес-направлений. Эти бизнес-направления не дали того эффекта, который ожидался, соответственно, все эти проблемы постепенно копились, и возникли те сложности, которые возникли. С точки зрения того, как их квалифицировать и так далее, я здесь не готов комментировать.

Хорошо, мы увидим еще, Группа «Открытие» развитие, и, может быть, это еще не конец? Не спрашиваю вас про сделки, которые, может быть, готовятся конкретно, но в целом Вы идете на дальнейшее расширение?

Рубен Аганбегян: Безусловно, смотрим. Но если вы спросите, что является сегодня фокусом нашим, то сегодня наш фокус все-таки лежит в нас самих и в том, чтобы реформировать себя таким образом, чтобы, с одной стороны, привести все технологии в самое современное, потому что сегодня все-таки наши клиенты, особенно розничные и малый и средний бизнес, требуют и хотят удобного обслуживания, а это, прежде всего, технологии, соответственно, это одно направление. Второе — это оптимизация, приведение того бизнеса, который есть, в наиболее оптимальное состояние. Так, например, клиенты с большим удовольствием тратят больше времени на обслуживание и работу с банком дистанционно, а не через приходы в отделение. При этом все равно отделения продолжают иметь значение, потому что это и продвижение бренда, и определенные операции, клиенты все равно любят делать через отделения, например, в области недвижимости определенный ряд операций, еще какие-то, корпоративные клиенты и все прочее. Поэтому в этом смысле те реформы, которые мы делаем сегодня, они об этом.

Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 6 июня 2017 > № 2205098 Рубен Аганбегян


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 1 июля 2016 > № 1810004 Рубен Аганбегян

Рубен Аганбегян: «Точно ли визит в отделение с проверкой паспорта — единственный способ идентификации?»

Сергей Вильянов, редактор направления IT и инноваций Банкир.Ру

Председатель правления, генеральный директор ОАО «Открытие Холдинг» Рубен Аганбегян призвал подходить к регулированию финансовой сферы, исходя из принципов, а не из правил, а также признал нынешнюю систему идентификации клиента не соответствующей времени.

Наша группа образовалась через серию слияний. И в результате мы являемся носителями огромного парка физических и программных технологий. В такой ситуации достаточно сложно быть впереди планеты всей с точки зрения инноваций.

Основной фактор успеха финтеха — старт без необходимости обслуживания старых технологий. Новые стартапы начинают с нуля. Мы пошли по пути прибретения. После покупки «Точки» и Рокетбанка мы научились в рамках одного юрлица приращивать к себе новые, отдельно стоящие бизнесы. Они, естественно, входят в нас, мы применяем единые принципы комплаенса, но при этом существуют как самостоятельные технологические комплексы.

Мы технологически научились делать это. И приобретения стали очень удачными.

В настоящий момент «Точка» и Рокетбанк стали своего рода внутренними дисрапторами. Они заставили внутренние подразделения бегать быстрее, потому что возникла внутренняя конкуренция.

Наш ответ на вызовы финтеха был таким: через приобретение стартапов преодолевать разрыв.

Дисрапторы присматриваются

Несмотря на сильное регулирование, наш сектор является прекрасным таргетом для дисрапторов.

Мы являемся примером классического сектора. Давно существуем, клиентам без нас не справиться, и это создает фальшивое ощущение безопасности. Плюс мы еще жестко регулируемся, аура безопасности от этого только усиливается. Кажется, что никакой Uber не пройдет. Но это ощущение фальшиво. Наоборот, несокрушимое положение — это на самом деле приглашение нас потеснить.

Атака — лучшая защита

Регулирование нас частично защищает, но при этом связывает руки. Мы исторически связаны огромным количеством правил. В то же время, есть вновь возникшие финансовые индустрии, вроде форекс-брокеров. Регулирование их происходит уже потом, когда рынок сложился — в ходе переговорного процесса.

Мировая экосистема финансовых услуг, согласно исследованию McKinsey, составляет $24 трлн, из ðирование позволяло нам со своего рынка двигаться в сторону захвата сопутствующих сервисов в гораздо большем спектре. Мы часто говорим об одном сценарии — когда нападают на нас, пытаются что-то отнять. Но мы бы тоже могли развиваться и расширяться в сопутствующие сектора. Я не говорю, что мы однажды увидим в рамках банка угольный карьер. Но бóльшая интеграция с цифровыми маркет-плейсами, почему бы и нет?

Назрели реформы в идентификации

Мне кажется, этот форум запомнится очень важными новыми словами от регулятора. Мы услышали дискуссию на тему принципов и правил и термин «пропорциональное регулирование».

Это очень важно, когда мы говорим о финтехе,— дает возможность тем, кого регулирует ЦБ, не умереть под атаками финтех-дисрапторов.

Если эти сфера будем регулировать правилами, а не принципами, мы убьем свободу творчества. Мы будем прописывать каждый шаг, не давая свободы действовать. Очень важно договориться о принципах. И, кажется, мы уже на этом пути вместе с ЦБ.

Второй фактор — пропорциональность. А именно то, что в зависимости от уровня рисков должно меняться строгость регулирования. Например, идентификация клиента. Мы поговорим здесь про финтех, а потом пойдем в любое отделение банка — и потратим кучу бумаги — страниц восемьдесят на подпись. Ну какой тут финтех?

Нам очень важно установить личность клиента, но точно ли визит в отделение с проверкой паспорта — единственный способ сделать это?

Давайте взвесим риски и поймем, нужны ли вообще сегодня восемьдесят страниц бумаги? Просто с точки зрения защиты природы.

Очень важно уходить от устаревшего. Назрели реформы, и я призываю подойти к ним со стороны принципов, а не правил. Потому что мы придумаем инструкцию страниц на семьдесят, и уже через год она безнадежно устареет.

Давайте выберем идентификацию клиента для своеобразного теста — по рискам и по принципам.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 1 июля 2016 > № 1810004 Рубен Аганбегян


Россия > Финансы, банки > gazeta.ru, 25 декабря 2015 > № 1618212 Рубен Аганбегян

«Вопрос не в ликвидности, а в том, где ее размещать»

О кризисе, пенсионных деньгах, зачистке банков и санации «Траста» — предправления «Открытие холдинга» Рубен Аганбегян

Юлия Калачихина

О том, посыпятся ли банки по «эффекту домино» в нынешний кризис, сможет ли рубль стать резервной валютой, стоит ли приватизировать Сбербанк и во что обошлась санация «Траста», в интервью «Газете.Ru» рассказал председатель правления «Открытие холдинга» Рубен Аганбегян.

«Худший сценарий — разрушение банковской системы»

— Экономическая повестка еще жива? Или ее полностью заменила геополитика?

— Судя по всему, на первом месте у нас далеко не экономика. Но радует, что, несмотря на жесткую геополитику, мы говорим о либеральном курсе в экономике — увеличении предпринимательских свобод, снижении административной нагрузки, расширении доступа к финансовым инструментам.

— Это расширение доступа к гособлигациям и ОФЗ происходит из-за того, что у государства заканчиваются деньги и оно хочет частично снять с себя нагрузку?

— Правительство понимает, что доступ к длинным деньгам остается проблемной точкой нашей экономики. И банковская система точно не решит полностью эту проблему. Государство, с одной стороны, пытается стимулировать инвестиции в акции или облигации, но с другой — это нивелируется продолжающейся заморозкой пенсионных накоплений и отсутствием других источников длинных денег.

— Вы еще верите, что в 2017 году произойдет их разморозка?

— Я верю. Просто потому, что это логично и правильно для экономики. Пенсионные фонды — это источник длинных денег. Особенно в сложные времена, когда само государство денег дает мало. В США в 2008–2009-х пенсионные фонды, например, частично вытащили страну из кризиса.

— С учетом постоянных шоков вы разделяете оптимизм Минэкономразвития, что дно пройдено и в следующем году мы начнем расти?

— Прогноз МЭР — рост в 2016 году на 0,7%. Это уровень статистической погрешности. У нас развивающаяся экономика, поэтому для нас нормальные темпы роста, по аналогии с Китаем, — 5% и более. У нас едва ли не худшая динамика по потреблению и зарплатам с момента распада СССР. И инвестиции не растут на фоне де-факто неопределенной экономической политики.

А без роста спроса и инвестиций мы точно не увидим никакой существенной восстановительно-положительной динамики. Поэтому, честно говоря, мне кажется, мы пока не там.

— А где мы?

— В ситуации, когда большинство негативных сценариев не произошло. В том числе за счет действий правительства и Центробанка, который, подняв ставку в момент кризисного шока, затем стал быстро ее снижать, благодаря чему бизнес выжил. Но эти меры носили все-таки сдерживающий характер, они позволили сгладить шоки, которые пережила наша экономика. Только их недостаточно, чтобы развернуть экономику в сторону роста.

— Какие для банковского сектора были самые негативные сценарии?

— Худший сценарий — разрушение банковской системы, а также риски вроде ограничений по движению капитала.

А так мы продолжаем жить в системе с плавающим курсом и жесткой фискальной политикой. Минфин же стоит на страже бюджета, а ЦБ — резервов.

— Возможно, что Россия в ближайшее время вернется к докризисным темпам роста или, пока не снимут санкции, мы будем в лучшем случае топтаться около нуля?

— Санкции — это дополнительный фактор со знаком минус, а не одна из основных причин. Но социально ориентированная экономическая модель, которая была у нас выбрана, сама по себе не является моделью роста.

В тучные годы, к примеру, среднегодовой темп роста зарплат был 4,5% против прироста производительности труда на 2,5%. Это означает, что мы жили не по средствам.

В нынешний кризис у властей была возможность запустить рост потребления, проиндексировав зарплаты и пенсии, сделав более доступным необеспеченное кредитование. Их результатом стал бы кратковременный рост, который через два года обернулся бы гиперинфляцией и еще более негативными последствиями для экономики.

Единственный выход — реформы в виде реструктуризации экономики и резкий приток в нее инвестиционных денег. В противном случае ВВП не будет расти.

— У правительства достаточно ресурсов, чтобы сглаживать шоки?

— Пока да. Резервы ЦБ, включая суверенные фонды, покрывают внешние обязательства, номинированные в иностранной валюте.

— Что будет происходить с оттоком капитала?

— В 2015 году отток снизился в два раза: за десять месяцев он составил $50 млрд против $105 млрд за аналогичный период прошлого года. За год он будет около $65–70 млрд. В базовом сценарии на следующий год у ЦБ не меняется объем резервов. Соответственно, при прочих равных отток сохранится на уровне $60 млрд, что, по сути, будет равно объему снижения внешнего долга. Которое, кстати, тоже входит в то, что мы называем «оттоком».

Но есть риск, что ужесточение монетарной политики ФРС вызовет отток капитала с развивающихся рынков и приведет к росту волатильности.

— Европейские рынки капитала откроются для российских компаний?

— Эти рынки де-факто не закрыты, но стоимость ресурсов на них высока. Вообще, проблем с ликвидностью в системе нет, есть проблема с качественными инструментами для размещения средств и хорошими активами.

«Быть государственным — удобно»

— Какие перспективы по большой приватизации, особенно в банковском секторе? Недавно Герман Греф заявил, что неплохо бы приватизировать Сбербанк.

— Я с этим согласен. Особый социальный статус Сбербанка — лучший стимул для акционеров жить в полном согласии с государством и регулятором. Для контроля за Сбербанком государству не нужна доля в 50%+.

— В экономическом блоке правительства говорят, что президенту тема приватизации не нравится, он ее побаивается, поэтому никаких подвижек в ближайшее время ждать не стоит.

— Дело не только в политическом решении, есть и другие факторы. Во-первых, неблагоприятная конъюнктура, которая отразится на ценах продажи принадлежащих государству пакетов.

Во-вторых, руководство многих компаний не поддерживает приватизацию, потому что быть государственным — удобно.

За последние десять лет доля государства в экономике сильно выросла, в том числе в банковском секторе, более 60% которого приходится на госбанки. Естественно, госструктурам очень удобно работать друг с другом. А на выходе мы получаем неконкурентную экономику. Поэтому я считаю, что приватизация нам нужна как воздух и реализовывать ее надо как можно скорее. И для достижения цели — разгосударствления экономики — иногда можно и поступиться конъюнктурой.

— Которая станет еще хуже?

— Дело не в этом. Тут надо решить, что важнее: деньги или системные меры. Доля госсектора нам в деньгах обходится существенно дороже, чем какой-то недополученный доход от разгосударствления ряда секторов.

— Ожидаете ли вы серьезных экономических инициатив ближе к выборам или после?

— Из истории можно проследить классическую модель.

Перед выборами всегда сложно проводить непопулярные реформы.

Кроме того, в этот период традиционно происходит раздача социальных «подарков». Окно возможностей для проведения реформ, в том числе непопулярных, появляется после выборов — на год-два. Потом новые выборы, и цикл послаблений-ужесточений повторяется.

Зачистка системы

— Одной из самых эффективных мер антикризисного плана признают выдачу триллиона рублей банковскому секторе в этом году. Проблему докапитализации удалось решить?

— К началу года у банков безнадежных активов и кредитов было на 3,6 трлн руб., или 7% портфеля. На 1 октября 2015 года просроченная задолженность по нефинансовым кредитам выросла с 5,8 до 5,9%, по розничным — с 8 до 8,1%. Так что докапитализация точно сработала — у банковской системы достаточно капитала для работы с «плохими» долгами и удовлетворения спроса на кредиты.

— Как себя в целом чувствует банковский сектор?

— Главное — крупные банки чувствуют себя стабильно, предпосылок для падения кого-то из заметных игроков нет. Очень важно, что не произошло «эффекта домино», которого многие опасались и который мог привести к валу неплатежей и банкротств.

При этом можно сказать, что крупные частные банки чувствуют себя лучше, чем в кризис 2008 года.

Сейчас ликвидности в системе достаточно, вклады населения и средства на счетах юрлиц с начала года выросли, что говорит о доверии клиентов. Поэтому вопрос не в ликвидности, а в том, где ее размещать — количество качественных заемщиков сократилось.

— Как относитесь к программе зачистки сектора Центробанком?

— Положительно. Конечно, хотелось бы, чтобы это происходило во время экономического роста, а не спада. Но главное, что для всего сектора есть прозрачные и понятные правила игры: не должно быть транзита, «обнала», только «чистые» операции.

— В правительстве говорят, что у регулятора есть цель сократить количество банков до двухсот.

— Задача — очистить систему от нездоровых институтов. Я не верю, что в такой работе могут быть количественные цели.

— С учетом активности ЦБ по отзыву лицензий у АСВ хватит денег на возмещение средств? Или будет больше санаций?

— За это беспокоиться не стоит. Во-первых, фонд регулярно пополняется за счет взносов участников системы страхования вкладов — это около 20 млрд руб. в квартал. Во-вторых, АСВ может брать кредиты у ЦБ. Соответственно, влияние от выплат сглаживается. Кроме того, в ряде случаев проблемные банки передаются на оздоровление инвесторам. В долгосрочной перспективе это позволяет экономить деньги государства, так как средства на такие проекты выделяются на возвратной основе.

Что не так с рублем

— Политика Центробанка таргетирования инфляции останется неизменной?

— Да, потому что нет альтернативы. Невозможно одновременно иметь фиксированный обменный курс, свободное движение капитала и независимую денежную политику. Что-то должно быть принесено в жертву.

— Например, рубль. Кстати, у него вообще есть какие-то шансы на укрепление? Или ему не дадут это сделать?

— Традиционно первый квартал проходит с позитивом — сезонный рост профицита

плюс накоплен значительный объем долларовой ликвидности. Естественно, что на курс будут влиять цены на энергоносители, хотя в последнее время в курсе рубля можно увидеть высокий уровень геополитической премии. Остается надеяться, что в этом направлении не будет негативных новостей.

— Что будет со ставкой?

— Для нас было ожидаемым, что регулятор спокойно закончит год и оставит ставку на уровне 11%. В ноябре глава ЦБ Эльвира Набиуллина сказала, что, слишком быстро снижая ставку, мы получаем риск, что впоследствии ее надо будет снова поднимать. В то же время ЦБ подал рынку сигнал в виде комментария о возможности снижения ставки в одно из ближайших трех заседаний. По нашему прогнозу, на конец 2016 года она будет 9%. Но на это влияет множество факторов, от ставки ФРС до решения по индексации пенсий в 2016 году (в феврале они будут проиндексированы на 4%, после чего во второй половине года возможна вторая индексаций. — «Газета.Ru»).

— Почему именно пенсионеры могут стать виновниками раскрутки инфляционной спирали?

— Не пенсионеры сами по себе. Но высокая индексация наполнит деньгами экономику.

— В ноябре МВФ признал юань резервной валютой. А свободно конвертируемый рубль даже не приблизился к корзине. Почему?

— МВФ пересматривает корзину валют раз в пять лет. За этот период Китай значительно либерализовал свое курсообразование, хотя юань остался несвободно конвертируемой валютой. Так что решение МВФ больше политическое. И значительного снижения торговли в долларах не произойдет (до включения юаня в корзину доллар занимал долю в 41,9 после 41,7%, доля в 10,9% юаню в основном досталась за счет евро — снижение с 37,4 до 30,9%).

Рубль вообще практически не используется как валюта расчета.

По данным SWIFT, оборот по рублю в мире в 2015 году сократился с 0,4 до 0,2%.

Тогда как по юаню он вырос с 1,4 до 2%. Но еще в 2013 году мы были на 12-м месте с долей дневных расчетов 1,6%. Валюты, например, Бразилии, Индии тогда отставали от рубля, юань его совсем чуть-чуть опережал.

— То есть шансы сохраняются?

— Да, но не в ближайшее время. Чтобы валюта стала по-настоящему резервной, ее рынок должен быть широким — с множеством доступных инструментов для работы с рисками в этой валюте. И глубоким — чтобы при малых и средних шоках инвесторы были уверены, что они всегда найдут вторую сторону своей сделки. Поэтому не политической, а реальной резервной валютой остаются доллар и евро. Ни рубль, ни юань, ни любая другая валюта пока не могут эти требования обеспечить в полной мере.

«Открытие» и санация «Траста»

— Как банковская группа «Открытие» рассчитывает закончить этот год?

— Когда публиковалась отчетность за 2014 год, мы ориентировали инвесторов, что по итогам 2015 года мы планируем также получить прибыль. Наши планы не изменились. В кризис мы вошли как группа, которая сложилась путем интеграции 12 банков разного размера. На их базе были созданы два крупных банка: ФК «Открытие» (корпоративно-инвестиционный сегмент и private banking) и ХМБ «Открытие» (розница и малый бизнес).

До кризиса все пытались активно расти, так как в какой-то момент все поняли: да, ты должен быть быстрым и эффективным, но главное — крупным, иначе конкурировать с госбанками невозможно. Сейчас эта гонка замедлилась и мы воспользовались этим периодом, чтобы реализовать масштабную программу внутренней реструктуризации, которая рассчитана на три года.

— В чем она заключается? В сокращении персонала?

— Не буду скрывать, нас это тоже коснулось. Завершая интеграцию, мы значительно снизили расходы за счет сокращения избыточного персонала и инфраструктуры. Мы проводили и структурные изменения — например, сосредоточились на страховании жизни и ушли из других страховых сегментов. В 2015 году мы запустили проект «Точка» — полностью дистанционное обслуживание для предпринимателей, в начале декабря — аналогичный проект для физических лиц в рамках стратегического партнерства с Рокетбанком.

— Что происходит в других сегментах?

— Мы не наращиваем корпоративный кредитный портфель. Рост в основном происходит в приоритетных отраслях, которые были обозначены в рамках сделки по предоставлению капитала через ОФЗ. Это связано с ситуацией, о которой я уже говорил: у нас комфортная ситуация с ликвидностью, но рынок качественных заемщиков сжался. Именно по этой причине в октябре мы сократили привлечение почти на 150 млрд руб. — стоимость, по которой эти средства ранее привлекались, не позволяла их в текущих условиях выгодно разместить.

Если говорить о рознице, то «локомотивом» является ипотека, в том числе благодаря существующим на рынке программам поддержки — это и государственная программа по льготному ипотечному кредитованию, и военная ипотека.

Хорошую динамику показывает брокерское подразделение. Еще одно изменение коснулось формата нашего присутствия на рынке электронных платежей: мы провели удачную сделку, обменяв платежные системы «Рапида» и Contact на существенный (около 10%) пакет акций компании Qiwi.

— Продолжите агрессивную политику наращивания доли на рынке?

— Не могу сказать, что мы в активном поиске. Конечно, M&A всегда был важной частью нашей стратегии, но в этом году объемы нашего банковского бизнеса и так серьезно выросли за счет санации банка «Траст».

— Что касается «Траста». В конце декабря появилась новость о проведении повторного конкурса на выбор санатора «Траста». Вы будете принимать в нем участие?

— Пока официальной информации о проведения такого конкурса не было, поэтому говорить что-то на эту тему преждевременно. Мы как санатор решили первую категорию задач, то есть оперативные. Восстановлена ликвидность и преодолен отток средств. Если в первые месяцы был отток на десятки миллиардов рублей, то во втором полугодии 2015 года ситуация была переломлена и, несмотря на то что ставки снизились, был обеспечен рост привлечения. Созданы качественные кредитные портфели, а также высоколиквидные ценные бумаги ломбардного списка. Расходы банка сократились вдвое — почти на 500 млн руб. в месяц в основном за счет оптимизации неэффективной сети и сокращения почти 50% персонала. Впервые за долгое время банк по итогам года получит прибыль.

Есть результаты в восстановлении проблемных активов в розничном и корпоративном сегментах, хотя эта часть работы, конечно, потребует большего времени, в том числе в связи со сложностью происходящих судебных процессов.

— А вторая категория?

— Это задача закрытия дисбаланса между справедливой стоимостью активов банка и балансовой стоимостью его обязательств, так называемой «дыры». Так вот, результаты проведенной в январе — апреле комплексной проверки показали, что размер «дыры» составляет 114,5 млрд руб. Это почти на 70% больше, чем было определено по итогам экспресс-оценки, которая проводилась в декабре 2014 года в очень сжатые сроки, буквально за два-три дня.

Поэтому, несмотря на текущие позитивные результаты, «Траст» остается токсичным активом. И на его примере мы еще раз убедились, что выбор тебя в качестве санатора правильнее сравнивать с приемом отравленной пилюли.

— Одним из самых чувствительных моментов с «Трастом» является ситуация с кредитными нотами. Что планируете делать, если держатели нот добьются выплат по ним?

— Ноты — это сложный производный инструмент, который был выпущен не банком, а специальной компанией и был привязан к деятельности банка. Его повышенная доходность естественно сопровождалась более высоким уровнем риска, в том числе возможностью потери части или всех средств, о чем было указано в документах. Минимальный размер инвестиции в ноты составлял $150 тыс., а средний размер вложений одного инвестора — около $400 тыс. При этом покупать ноты имели право только квалифицированные инвесторы, то есть люди, осознававшие риски.

В декабре 2014 года нормативы достаточности капитала «Траста» снизились ниже минимального значения — 2%. Это явилось основанием для прекращения обязательств по договорам займа в соответствии с условиями этих договоров. От рассмотрения дел по нотам будет зависеть сумма, необходимая для финансового оздоровления «Траста». Решения судов, принятые в пользу банка, будут сокращать объем выделяемых государством средств.

— По итогам года увеличилась доля госкомпаний среди клиентов?

— Мы никогда сильно от них не зависели. У нас есть крупные клиенты, с которыми мы продолжаем осуществлять довольно масштабные сделки. Но сказать, что мы системно увеличили или уменьшили долю госкомпаний, я не могу.

— Рассматриваете M&A-сделки только в России?

— Более 90% нашего бизнеса ориентировано на Россию, поэтому на текущий момент я не вижу какой-то стратегической необходимости покупок за пределами страны.

Россия > Финансы, банки > gazeta.ru, 25 декабря 2015 > № 1618212 Рубен Аганбегян


Россия. ЦФО > Финансы, банки > bfm.ru, 29 июля 2011 > № 379971 Рубен Аганбегян

Миноритарий ММВБ, "Еврофинанс Капитал", просит ЦБ заблокировать сделку по слиянию ММВБ и РТС, предлагая свой вариант развития биржи. В интервью BFM.ru президент ММВБ Рубен Аганбегян объясняет, почему у альтернативной формы сделки нет перспектив

 Гендиректор ООО "Еврофинанс Капитал" Олег Прексин обратился в ЦБ с просьбой заблокировать соглашение по слиянию крупнейших российских бирж - ММВБ и РТС, сообщил "Коммерсантъ".

На сегодняшний день Центробанк является владельцем самого большого пакета акций ММВБ (ему принадлежит 29%), ВТБ - 7,1%, Сбербанку - 6,9%, Газпромбанку - 6,3%, ВЭБу - 10,7%, ООО "ММВБ-Финанс" - 4%. Компания "Еврофинанс Капитал" (принадлежит структурам, связанным с Еврофинанс Моснарбанком), владеет 6,2% акций биржи.

Напомним, что соглашение о слиянии ММВБ и РТС было подписано 1 февраля этого года. По согласованной схеме, ММВБ должна приобрести контроль в РТС у пяти акционеров - "Ренессанс Капитала", "Атона", Альфа-банка, "Тройки Диалог" и "Да Винчи". В результате сделки акционеры РТС должны получить 35% стоимости своих пакетов денежными средствами, а 65% - через обмен своих акций на акции объединенной биржи с коэффициентом 1:3. Кроме того, предусмотрен опцион на обратный выкуп у акционеров РТС акций ММВБ на общую сумму 36,4 млрд рублей, если в течение двух лет биржевой холдинг не выйдет на IPO. 29 июня ММВБ И РТС подписали юридически обязывающий договор о слиянии.

Стоимость 100% акций РТС составила 34,5 млрд рублей, стоимость 100% акций ММВБ - 103,5 млрд рублей.

В письме Прексина говорится, что слияние бирж по этой схеме нанесет "колоссальный ущерб российской финансовой инфраструктуре", так как выплата 12 млрд рублей частным акционерам РТС существенно снизит собственные средства объединенной биржи - "примерно вдвое". К тому же, если опцион на 36,4 млрд рублей будет исполнен, то "приведет к существенному ухудшению его финансовых показателей и затруднит проведение IPO". На этом основании представитель миноритария ММВБ предлагает ЦБ и всем остальным акционерам заблокировать сделку на собрании 5 августа.

Взамен "Еврофинанс Капитал" предлагает альтернативную схему объединения бирж - путем формирования холдинга на базе фондовой биржи ММВБ.

Предполагается создание совместной компании - ФБ ММВБ (фондовая биржа), в которой нынешние акционеры ММВБ получат 66%, а акционеры РТС - 34%. Это совместное предприятие станет 100%-м владельцем ОАО "РТС" (срочная биржа) и 64% акций ЗАО "ММВБ" (валютная биржа). Оставшиеся 36% этого закрытого акционерного общества достанутся Банку России. ЗАО "ММВБ", в свою очередь станет 100%-м владельцем всей посттрейдинговой инфраструктуры, передает РИА "Новости".

Предложения "Еврофинанс Капитала" прокомментировал BFM.ru президент ММВБ Рубен Аганбегян.

 - Будет ли интересна акционерам новая схема объединения бирж?

 - Если пользоваться вашими словами, то она не интересна и не перспективна. По нашему мнению, данная форма сделки несет целый ряд рисков и не отвечает на целый ряд вызовов, стоящих перед объединенной биржей.

Прежде всего, предлагаемая схема создает два холдинга с разными акционерами. При этом Центральный банк оказывается в холдинге уровнем ниже того, в котором оказываются все остальные акционеры. В результате этого ЦБ как бы запирается на этом уровне, и выход его из биржи затрудняется.

В качестве механизма для выхода наши коллеги предложили индивидуальный двусторонний выкуп в течение пяти и даже более лет, а не через рыночные транзакции. Это не соответствует ни первоначальным планам Центрального банка, который заявлял о намерении скорейшего выхода из биржи, ни поручению президента, который тоже требовал определенной понятности временных сроков и прозрачности реализуемых механизмов.

Рубен Аганбегян

Глава ММВБ

" Данная форма сделки несет целый ряд рисков и не отвечает на целый ряд вызовов, стоящих перед объединенной биржей "

 - Недоработка механизма выхода ЦБ из капитала биржи - это единственная серьезная проблема предложенной схемы?

 - Нет, существует и другой аспект - это взаимоотношения внутри холдинга. ММВБ уже сталкивалось с этой проблемой, когда в рамках одной биржи существовало два различных юрлица: фондовая биржа с одним составом акционеров, валютная - с другим. Это создавало напряжение, и было поводом для критики.

Именно поэтому одной из задач, стоящих перед менеджментом, стал переход Группы ММВБ на одну акцию. Сейчас у нас большинство акционеров оказались на одном уровне - на уровне холдинга ЗАО "ММВБ", и это создает дополнительную прозрачность потоку финансов внутри группы.

Предложенная ["Еврофинанс Капиталом"] схема фактически возвращает нас к прежнему порядку. Наш вопрос коллегам, как разрешать эту проблему, так и остался без ответа. Сказали, что в процессе работы разберемся.

Однако, помимо этой проблемы, новая схема делает актуальным еще один вопрос: как убедить акционеров в том, что в новой схеме есть плюсы по сравнению с другой схемой. Почему акционеры должны отказаться от каких-то своих прав и прочего всего остального?

 - Представители "Еврофинанс Капитала" видят главный риск предлагаемой конструкции в том, что объединенная биржа будет менее устойчива финансово. Ей понадобятся средства на выкуп акций РТС. Насколько высоки риски?

 - Этот риск несущественен. Наш капитал на последнюю отчетную дату - 55 млрд рублей.

Коллеги в своих подсчетах использовали капитал, который был ранее, до присоединения фондовой биржи к головной компании. В максимальном сценарии - это если все-все акционеры РТС захотят полного выкупа по этой 35%-ной доле, - сумма будет в районе 12 млрд рублей.

Правда, мы уже знаем, что не все акционеры будут подавать на выкуп, целый ряд из них заявлял, что они будет конвертировать свои пакеты полностью либо частично. Реальный финансовый выход мы ожидаем в меньшей сумме, но даже если мы возьмем максимальную сумму, при капитале 55 млрд рублей сумма в 12 млрд рублей не должна нанести финансового ущерба.

 - В соглашении об объединении акционерам РТС предусмотрен опцион, позволяющий продать свои доли, если биржа не выйдет на IPO. Объединенная площадка сумеет справиться с этой проблемой?

 - Коллеги в этом смысле задекларировали сумму 36 млрд рублей. Эта цифра ошибочна. При худшем сценарии мы ожидаем, что сумма не будет больше 25 млрд, но вероятность такого сценария не велика. Мы тоже понимаем, что не все акционеры будут этим пользоваться, и здесь целый ряд еще нюансов.

Такой сценарий возможен только в одном случае: если контролирующие акционеры ММВБ откажутся от IPO без объяснения причин, и даже без учета рыночной конъюнктуры. В случае, если мы идем на IPO, тогда вообще нет никаких выплат. Если IPO откладывается из-за рыночной конъюнктуры, то там есть несколько вариантов: либо вообще нет выплат, либо они происходят в течение довольно длительного срока.

 - Насколько все-таки велика вероятность пересмотра механизма сделки?

 - Я считаю, что эта вероятность мала. Собрание 5 августа покажет, насколько акционеры поддерживают предложенный путь, разработанный акционерами обеих бирж.

Участники рынка делают ставки

Председатель правления ОАО "РТС" Роман Горюнов заявил BFM.ru: "Любая новая форма сделки предполагает отказ от уже существующей. Это означает, что договаривающимся сторонам нужно будет снова сесть за стол переговоров. Новые переговоры потребуют огромного количества времени и сил. В нынешней ситуации у двух сторон может не оказаться мотивации договариваться, поэтому исход новой сделки предсказать трудно".

По мнению начальника управления развития продуктов ФГ БКС Дмитрия Кашаева, письмо вряд ли способно остановить слияние двух бирж, так как по сути это не только экономический, но и политический проект. "Данное письмо можно расценивать как ничто иное, как попытку выторговать хорошие условия. В отличие от ряда крупных миноритариев ММВБ, "Еврофинанс Капитал" не успела купить акции РТС, и поэтому сейчас пытаются махать кулаками после драки", - считает Кашаев.

Генеральный директор ЗАО "КапиталЪ Управление активами" Андрей Гриценко отмечает, что шанс изменить условия сделки всегда существует. Но шанс изменить сделку по причине недовольства миноритария минимальный, так как у миноритария есть юридические и законодательные препоны.

Глава брокерского дома "Открытие" Евгений Данкевич говорит, что пока народ выясняет, какой лопатой копать канаву - штыковой или совковой - канава выкопана не будет. "Наверное, позиция тех, кто недоволен схемой сделки по слиянию ММВБ и РТС, имеет право на существование - я сам не адепт слияния. Но пока мы выясняем, какая схема по объединению правильна, игроки рынка утекают на международные площадки. Уж поверьте, Лондон и Гонконг не будут сидеть и ждать, когда ММВБ и РТС сольются правильно. Они с удовольствием примут наших эмитентов, наших участников и наши деньги. Нужно не пилить сук, на котором мы все сидим, а уже работать".

При этом ряд опрошенных BFM.ru специалистов считают, что появление письма ООО "Еврофинанс Капитал" - знак. Дело в том, что 50% минус 2 акции акций Еврофинанс-Моснарбанк принадлежат государственному фонду национального развития Венесуэлы - FONDEN, а пакетами в 25 плюс 1 акция владеют банки ВТБ и Газпромбанк. Финансисты считают, что компания с такими государственными корнями вряд ли стала бы проявлять самодеятельность и предполагают, что, видимо, кому-то из чиновников не очень нравится сделка по слиянию бирж и суммы предполагаемых выплат. Представители ООО "Еврофинанс Капитал" не были доступны для комментариев

Россия. ЦФО > Финансы, банки > bfm.ru, 29 июля 2011 > № 379971 Рубен Аганбегян


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter