Всего новостей: 2256868, выбрано 5 за 0.003 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Венедиктов Алексей в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаСМИ, ИТвсе
Венедиктов Алексей в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаСМИ, ИТвсе
Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 4 августа 2016 > № 1893007 Алексей Венедиктов

Путин — мой президент

Интервью с главным редактором радиостанции «Эхо Москвы» Алексеем Венедиктовым

Лукаш Венерский (Łukasz Wenerski), Nowa Europa Wschodnia, Польша

Nowa Europa Wschodnia: Сегодняшняя Россия, какая она?

Алексей Венедиктов: Россия — это государство, которое столкнулось не только с глубоким экономическим кризисом, но также с кризисом идеологии и идентичности. Ее попытки осмыслить себя в мире, в котором не работают принципы ялтинско-потсдамского уклада, мучительны и приносят страдания: во-первых, самой России, во-вторых, ее соседям, а в-третьих, всему миру. В период ближайших трех—пяти лет этот кризис будет только углубляться.

— Как это вписывается в современную российскую политику: аннексия Крыма, война в Донбассе, участие в войне на территории Сирии?

— Это как раз приметы процесса поиска идентичности, попытка найти ответ на вопрос, чем стала Россия в современном мире, каково ее место, как наследницы Российской империи и Советского Союза. Эти поиски активизировались в 2011–2012 годах, поскольку в мире в целом усилились противоречия. Прежние границы стираются, каждое государство ищет свое место и, что важно, почти каждая страна смотрит в будущее, а не в прошлое. Исключение представляет, возможно, Евросоюз как целое, но это не государство.

— Европейские политики смотрят в прошлое?

— Да, некоторые европоцентристы, которые понимают, что исчезновение границ и совместная борьба с появляющимися угрозами, такими как исламский терроризм и миграционный кризис, это ключевые для Европы вопросы. Россия столкнулась с теми же самыми проблемами, но находит другие решения.

— Не поставила ли себе Москва акциями в Крыму и Донбассе более «приземленную» цель: не хочет ли она показать, что Украина остается российской сферой влияния, от которой НАТО следует держаться подальше?

— Разумеется, но не будем забывать, что такие действия — только инструмент. Владимир Путин хочет вернуть международный уклад, который опирался на договоренности из Ялты и Потсдама. Российский президент убежден, что такая модель делает мир более безопасным, поскольку державы делятся в нем друг с другом ответственностью и контролем. Советский Союз в прошлом брал на себя ответственность за Донбасс и всю Украину. То, что происходит в этой стране сейчас, создает дисбаланс в международных отношениях. И, согласно этой логике, как бы смешно это ни звучало, Путин стремится вернуть равновесие.

— С польской точки зрения никакой речи о возвращении к балансу нет. Из-за современной российской политики больше 70% поляков, считают, что Россия представляет для нас военную угрозу. Мы начали, как никогда активно, требовать присутствия войск НАТО в Польше.

— С точки зрения Кремля, сейчас Польша — это плацдарм Североатлантического альянса, который тот использует для агрессивных действий против России. В Польше развивают инфраструктуру НАТО, строят противоракетную систему, там появится больше натовских солдат. Я, однако, полагаю, что поляки могут не бояться российских танков. Если кому-то и стоит опасаться, то странам Балтии. Я напомню, что основная идея Путина — это защита «русского мира», а в Польше его нет. Он есть на Украине, есть в Грузии, но не в Польше. Непосредственного столкновения между Польшей и Россией не будет.

— Однако Литва, Латвия и Эстония — члены НАТО, и согласно содержанию Вашингтонского договора…

— Вы готовы умирать за Гданьск? Так, кажется, говорили в 1939?

— Что это значит — быть российским журналистом?

— Честный журналист всегда рискует, он доставляет неудобства правящим кругам и политико-экономическим кланам. Это опасное занятие. Особенно в России, где журналистская работа уступает по опасности только профессии шахтера, столько случается смертей и нападений. Кроме того эту работу легко потерять. Сейчас появилась очень большая группа журналистов с «волчьим билетом»: если вы слишком независимы и непослушны — до свидания.

— Какую роль играет сейчас в российских СМИ цензура, а какую — самоцензура?

— Самоцензуры гораздо больше, чем цензуры. Журналисты должны знать сами, что они могут, а что им запрещено. На «Эхе Москвы» у нас есть журналистский кодекс — своего рода форма самоцензуры. Первый уровень, что сам журналист считает честным, откровенным и справедливым. Второй уровень — кодекс редакции, который опубликован и доступен нашим журналистам. Третий уровень — это российское право и конституция. В государственных или окологосударственных СМИ это выглядит несколько иначе, там вводят дополнительные кодексы. Это могут быть, в том числе неписаные правила. Например, нельзя упоминать о роли, которую известный друг Путина виолончелист Сергей Ролдугин играл в «Панамском досье».

— В этих СМИ настолько высок уровень цензуры и самоцензуры?

— Государственные СМИ разные. Я делю прессу на профессиональную и непрофессиональную, неважно, кто выступает владельцем. Как можно обойти вниманием «Панамское досье»? Существуют частные СМИ, которые игнорируют эту тему, но есть и государственные, которые ее не игнорируют. Следует смотреть на политику конкретной редакции.

— Как государственная пропаганда воздействует на россиян?

— Она, конечно, оказывает влияние, но я однажды провел эксперимент: посмотрел, какой поддержкой пользовались реформаторы в период свободных российских парламентских выборов в 1993 году. «Выбор России» и «Яблоко» получили тогда вместе 22% голосов. Сейчас оппозицию поддерживает примерно 15% избирателей. Это показывает, что пропагандистская махина уменьшила эту цифру на 7%. Раньше люди голосовали за коммунистов и националистов, которых просто собрал вокруг себя Путин. Он сплотил электорат, который в любом случае не поддерживал реформаторов.

— Владимир Путин боится кого-нибудь или чего-нибудь?

— Страх — неверное слово. Можно говорить, скорее, об определенных угрозах для президента и для страны: как внутренних, так и внешних. Такой угрозой, безусловно, выступает исламский терроризм, в том числе его проявления внутри России, поскольку ИГИЛ (запрещенная в России организация, — прим.пер.) ведет вербовку и здесь. Для Кремля угрозу, конечно, представляют НАТО, китайская экономическая экспансия в Сибири, киберпреступность…

— А сценарии российского Майдана?

— Я думаю, кремлевские политики представляют себе простую схему: есть агенты влияния, которые хотят изолировать Россию; действия агентов накладываются на экономическую нестабильность, которая становится базой для общественного недовольства и повышает вероятность возникновения Майдана. Как это предотвратить? Следует создать атмосферу страха, чтобы люди боялись уголовного преследования. Это гарантирует, что протестные акции 2011-2012 годов не повторятся, а оппозиция останется в узде. Мы помним, что, как считает Кремль, оппозиционеры реализуют западные интересы, цель которых — ослабить Россию.

— Как чувствует себя в современной обстановке «Эхо Москвы»? Какова миссия радиостанции на 2016 год?

— До 2015 года у «Эха Москвы» не было миссии. Мы информировали, развлекали и просвещали. Потом мы изменили подход. У нас есть миссия, которую своей политикой помог нам сформулировать президент Путин. Атмосфера в стране пропитана ядом: ядом национализма, империализма, отсутствия толерантности. Этот яд отравляет нас — российское общество. «Эхо Москвы» хочет при помощи своей деятельности приостановить этот процесс, мы хотим выиграть время, ожидая, когда подует ветер перемен. Но сами мы — не ветер, а только ингибитор.

— Насколько часто в ваших передачах звучат темы войны на востоке Украины, участия России в сирийской войне? Как на них реагируют люди?

— Когда началась война на Украине, мы потеряли 15% слушателей. Мы провели тогда исследование, чтобы узнать, почему это произошло, и кто эти люди, переставшие нас слушать. Оказалось, что это не сторонники военных действий, а те, кому тяжело слушать о том, как их страна ведет несправедливую войну; люди, которым неприятно слушать, как мы критикуем их собственное правительство. Эти 15% просто перешли на государственные станции. Но мы постепенно возвращаем себе аудиторию.

— Приходят ли к вам эфир политики из правящей партии?

— Приходят. Реже, чем раньше, но приходят. Недавно у нас был вице-премьер Дмитрий Рогозин, я бедовал с министром обороны Сергеем Шойгу. У нас есть своя репутация. Нам верят даже те, кто нас не любит. Когда те же самые политики появляются в эфире государственного телевидения, они разговаривают, как старые друзья: хвалят друг друга и поддакивают. Это нельзя назвать серьезным разговором.

— В одном интервью вы говорили, что Путин — это 100% авторитаризма и дрейф в направлении тоталитаризма. Немногие люди, разделяющие вашу точку зрения, могут позволить себе делать подобные публичные заявления. Но вы остаетесь на своем месте и даже встречаетесь с Путиным.

— Причины такого положения вещей можно усматривать в разном. Путин несмотря ни на что — мой президент, хотя я сам за него не голосовал. Это президент моей страны, и я всегда стараюсь вслушиваться в то, что он говорит. По образованию я историк и я хочу понять его мотивы: я вижу, что он делает, но хочу осознать, почему. Наша радиостанция интересна Путину, потому что мы задаем вопросы, но не даем готовых ответов, а одновременно не занимаемся политикой, не кричим: «Выходите на демонстрации!» Мы просто хотим показать нашим слушателям, что существуют разные варианты, и Путин, судя по всему, это понимает. Я профессионал и не состою ни в каких партиях. Я не оказываю непосредственной поддержки ни одному кандидату на президентский пост, мои журналисты тоже этого не делают. «Эхо» ни с кем не воюет. Мы даем слушателям возможность узнать мнения всех: Путина, Навального, Жириновского…

— Жириновский к вам приходит тоже?

— Конечно! Это человек, который получает на выборах миллионы голосов. Наша задача — понять, почему так происходит.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 4 августа 2016 > № 1893007 Алексей Венедиктов


Россия > Внешэкономсвязи, политика > echo.msk.ru, 6 января 2016 > № 1628656 Алексей Венедиктов

Алексей Венедиктов главный редактор «Эха Москвы»

ВЕДУЩИЙ: Ольга Журавлева

О.Журавлева

— И это внезапно – «Персонально ваш», хотя сегодня вроде бы должна быть программа «Клинч» и самое время ей начаться, но произошли некоторые изменения – у нас в студии Алексей Венедиктов, главный редактор радиостанции «Эхо Москвы», он-то и объяснит, как он волюнтаристским решением заграбастал себе целый час.

А.Венедиктов

— Я всегда волюнтарист. У Тани Фельгенгауэр, которая ведет программу «Клинч», и это ее авторская программа, день рождения, с чем я ее и поздравляю. Мы ее освободили сегодня на вечер, чтобы она могла съесть свадебный…

О.Журавлева

— День-рожденский.

А.Венедиктов

— Да, к вечеру тяжеловато. День-рожденский пирог и выпить рюмку виски. Но это нормально. Поэтому сейчас, пользуясь тем, что Таня празднует день рождения, я здесь и готов ответить на твои вопросы и вопросы слушателей по событиям года. Потому что я еще не подводил, кстати. Было много вопросов по «Эху», и я бы обратил внимание, что на прошлой неделе, вместо Сергея Пархоменко, я на все вопросы ответил – и о тех, кто ушел, пришел или придет. Повторяться не будем – все-таки это программа про политику.

О.Журавлева

— Про политику – я сама целую неделю работаю и удивляюсь, — постоянно приходят зарубежные новости и постоянно приходят удивительные.

А.Венедиктов— Они тоже работают.

О.Журавлева

— Но неожиданно много и новости тревожные достаточно. Сегодня, конечно, обсуждается немецкая история — Кельн. Сейчас появилась новость, что Германии приняла в прошлом году рекордное число беженцев, и что в этом году власти собираются сократить приток мигрантов. Все это одна коробочка?

А.Венедиктов

— Нет, это две разных коробочки. Если говорить о Кельне – я там, на этой площади, бывал несколько раз, правда, не в новогоднюю ночь. Это гораздо более сложносочинённая история для любителей непростых проблем. Любители простых проблем валите, давайте, на «Огонек», а любители непростых проблем давайте попробуем покопаться, тем более, это чужое белье.

Первое – фактура. Это площадь между вокзалом и знаменитым Кёльнским собором всегда была местом встречи Нового года, как в Париже Шамп д'Элизе, когда выходят сто тысяч человек, идут, пьют шампанское из горла, горланят песни, — всегда очень миролюбиво, во всяком случае, было во Франции — в Германии не знают.

Значит, это площадь. И там праздновался Новый год. И отсюда, кстати, запускали петарды и фейерверки. И на фоне этой огромной толпы народа в несколько десятков тысяч человек, туда имплантировалась группа мужчин в возрасте от 18 до 35 лет, как утверждает теперь немецкая полиция. Ну, это ноль часов, достаточно темно, и только петарды освещают – там нет иллюминации. Как утверждает, арабской и северо-африканской наружности, которые стали – как по команде, замечу я, — некоторые из них, как утверждают очевидцы, были пьяны, что для мусульман сомнительно.

О.Журавлева

— Необычно.

А.Венедиктов

— Стали приставать, прежде всего, к женщинам, причем не только к женщинам, но даже к женщинам в сопровождении, даже к тем, кто были не одни, отнимать у них сумочки и мобильные, лапать их, хватать за интимные места, залезать в трусы, — то есть, они вели себя разнузданно и организовано, — я бы сказал так. «Организовано» — в смысле однотипно действовали в разных частях площади.

Полиция, как утверждает шеф полиции, за взрывами петард, за криками про новый год не разобралась, что крики на помощь, и начала вытеснять всю толпу, не поняв, в чем дело, минут через 20-30. И затем отрапортовало: да, было, но беспорядков не было, никто не ранен. Затем стали поступать заявления. Сейчас в кельнской полиции два заявления об изнасиловании и около ста заявлений об ограблениях и о сексуальных домогательствах. Полиция сейчас начала рассматривать то видео, которое было, — конечно же, площадь находится под видеокамерами, это вокзал, это туристическое место, конечно, там все простреливается камерами – нет никаких сомнений.

Вопрос теперь, что это были за люди. Во-первых, непонятно, были это мигранты или не мигранты – это первая история. Потому что, например, в Кельне – я посмотрел статистику — есть план, и каждый месяц 65 мигрантов принимается на жилье. Должно. Выделяются деньги, выделяются жилье. В этом году 8 тысяч человек уже мигрантов запросили политического убежища и другого убежища — именно в Кельне 8 тысяч новых человек. Это первая история.

О.Журавлева

— Это только Ближний Восток и Африка, или вообще?

А.Венедиктов

— Это вообще. Там нет разделения. Во-вторых, как известно, там довольно странный бургомистр, Генриетта Рекер, которая занимает очень свободную позицию по мигрантам, она бургомистром была выдвинута партией «Зеленых» — либерторианцев.

О.Журавлева

— Но на нее напали.

А.Венедиктов

— да, сейчас скажу. Ее поддержала, кстати, партия Меркель на выборах. Она и свободный демократ, получила 52% голосов в первом туре, а за месяц до этого на нее напали с ножом, она кандидат от «зелёных», но беспартийная – так было написано в бюллетенях, — за ее позицию по мигрантам — бывший член бывшей крайне правой партии на нее напал. И сейчас она высказалась за то, что пусть женщины ведут себя аккуратнее, скромнее, сразу зовут на помощь, и так далее, то есть, она обратилась к жертвам, а не к насильникам, что вообще странно.

А. Венедиктов: Генриетта Рекер обратилась к жертвам, а не к насильникам, что вообще странно

Q?

Еще странное было в том, что местные газеты только на следующий день начали об этом очень скромно писать, а центральные, федеральные газеты – нужно помнить, что Германия настоящее федеративное государство, — еще через день. Пресса была подвержена критики, а журналисты оправдываются, что они не знали данных. Полиция сказала — ничего не было, Заявлений никаких не было, они видели отдельные случаи. Тем не менее, это стало известно благодаря соцсетям и затем прессе. Сейчас, после заявления бургомистра, требуют ее отставки. Но это не снимает вопрос, который искусно подмешивается вопросом о мигрантах. Он искусно и искусственно подмешивается, — здесь я на стороне шефа кельнской полиции в том, что давайте установим личности, кто эти молодые люди. А если это люди-немцы, а имею в виду граждан Германии, — то, что тогда?

Почему я говорю, что эта история сложная, потому что быть бургомистром, главой такого города, когда над тобой есть твоя партия, партия, которая тебя выдвинула, и занимает одну позицию, ты ее придерживаешься, а затем твой мир рушится. Все те, кто считал честно, искренне, что надо всех мигрантов пускать, — их мир рушится сейчас. А мир рушится. Он реально рушится, такого наплыва мигрантов в Германию — это миллион человек в этом году только в Германии.

О.Журавлева

— Миллион сто тысяч.

А.Венедиктов

— Или миллион восемьсот тысяч, как говорила Меркель, в любом случае это уже не имеет значения. Что с этим делать, как это закрывать, — это же нелегальные люди, люди, которые приходят без виз, — что с ними делать на границе? На какой границе? На шенгенской границе, а где у нас проходит шенгенская граница германии? – в Прибалтике, Польши и Чехии. Или они идут с юга, они там плывут. Надо вспомнить, что свыше 600 тысяч – сирийцы, которые бегут от гражданской войны, которые бегут от мобилизации в армию Асада, в первую очередь. Потому что это сунниты. В общем, история очень сложная и нет никакого решения, никакой магической палочки.

А. Венедиктов: Все, кто считал искренне, что надо всех мигрантов пускать, — их мир рушится сейчас

Q?

Понятно, что это та же история, когда у нас нет границы с нашими бывшими южными республиками, но это не мигранты, которые бегут, это трудовые мигранты, это совсем другая история.

О.Журавлева

— Но среди них есть и нелегалы тоже.

А.Венедиктов

— Да, и их много. Это другой мир, и что с этим миром делать? закрыть нельзя, потому что не получится. В Штатах очень тяжелое законодательство по миграции – и высылают, и министры лишаются должности за использование труда нелегальных мигрантов, и каждый президент, на моей памяти начиная с Картера, с конца 70-х, говорил о необходимости амнистии для мигрантов, и на мексиканской границе построена стена, — Берлинская стена разрушилась, а на мексиканкой границе реальная стена, так же, как между Газой и Израилем. Ну, можно, конечно/, стену строить, можно колючую проволоку – не помогает.

Мы знаем. Сколько нелегальных мигрантов в Великобритании, а это остров, а они через Ла-Манш, через туннель, вплавь, на надувных лодках, обходя все. И есть еще одна история – разделенные семьи, что с ними делать? Когда люди, которые имеют право находиться на территории иной страны, начинают вызывать к себе семьи.

О.Журавлева

— Большие семьи.

А.Венедиктов

— Сначала семьи маленькие, потом большие. То есть, мы находимся на пороге нового мира. Тут Александр Невзоров сказал, что 2015 г. поставил точку в старом развитии мира. И я бы с ним, скорее, согласился, имея в виду, прежде всего, этот поток миграции. Не имея в виду отдельно Сирийскую войну, Украинскую, прорыв технологий, хотя это тоже. Но то, что он поставил точку, что теперь мир, цивилизация, во всяком случае, европейская, американская цивилизация, встала перед проблемой, что с этим делать, и как с этим — кстати, не бороться, — а как эту проблему понять и как ее решить, это большой вопрос.

О.Журавлева

— Вы сказали, что бургомистр странная, особенная.

А.Венедиктов

— Она не странная, для Европы как раз она банальная, там таких много. Бургомистров, министров, президентов. С кем я встречаюсь, я понимаю, что это господствующие взгляды сейчас в Европе, и Восточной и Западной, в Евросоюзе, если угодно.

О.Журавлева

— Толерантное отношение к беженцам для большинства нормальное?

А.Венедиктов

— «Толерантное» — пока не грабят и не насилуют. Раньше беженцы что несли? Они несли, с одной стороны, среднее ухудшение жизни, потому что вкладывались деньги, с другой стороны, дешевую рабочую силу и занятость на работах, на которых коренное население, условно говоря, не работало – им отдавало, и было довольно. А их дети поступали в университет. Потом возникла еще одна проблема, связанная с беженцами – не напрямую, — после 70-х годов, когда были разгромлены «красные бригады» в Италии, «Красный фронт» в Германии, «красные левые» в Японии. Возникла террористическая угроза, основанная именно на беженцах или на приезжих, или на мигрантах. В германии это были курды, которые бежали от турок, в первую очередь и Курдская рабочая партия имела свое террористическое крыло. Это была новая проблема, но все равно количество террористов от количества людей, которые приехали жить, работать, зарабатывать, — оно было минимальным, надо признать.

А сейчас пошел вал людей, — я даже не могу их промерить, я искал и не нашел, — процентное соотношение тех, кто ищет работу и тех, кто живет на пособие. А те, кто живет на пособие, понятно, что это криминогенная среда, понятно, что это среда и мелких воришек и торговцев наркотиков и потребителей, и оружие, проституция и питательная среда — не для терроризма, а для инфраструктуры терроризма.

А. Венедиктов: Это новая угроза, эта массовая миграция, с другими ценностями

Q?

Если смотреть про 11 сентября — некоторые из них были в Германии и было видно, какие там были сообщники – им дали квартиру, просто брат попросил брата – так принято. Это другое отношение. Это новая угроза, эта массовая миграция, с другими ценностями, с другими – то, о чем Красовский у нас говорил, — с другими ценностями, там нет ценности человеческой жизни, в отличие от европейцев. Там есть ценность толпы и традиций. Просто другие ценности.

О.Журавлева

— Все равно не могу понять главного.

А.Венедиктов

— И я не могу.

О.Журавлева

— Почему такое количество людей, дорожа своей жизнью и жизнью своей семьи…

А.Венедиктов

— Они не видели в этом угрозы – раз. Второе — Вторая мировая война, особенно в германии, научила их относиться толерантно, — два. Они помнили, какие были немцы нетерпимые в годы фашистского рейха, и это историческая ответственность. Но, собственно, такая же у бельгийцев, у французов, — ну, может, не такая же.

О.Журавлева

— Но у немцев еще болезненнее.

А.Венедиктов

— Болезненнее, но все равно решение ЕС общее.

О.Журавлева

— Я о другом – о мигрантах, которые, убегая от войны, женя свою жизнь и жизнь своих семей, попадают в Европу. Почему такое количество проблем?

А.Венедиктов

— Потому что их развращает эта система велфоров и пособий. И непонятно, как с этим работать. Мне рассказывали мои израильские друзья такую историю – в 70-х гг. в Израиле была операция «Соломон» — в Эфиопии было племя, которое исповедовало иудаизм. И там в этот момент началась резня, — ну, как бывает в Африке – резня инакомыслящих и израильским правительством было принято решение вывезти их всех, была целая операция, в Эфиопию летели транспортные израильские самолеты, вывезли все огромное племя. Эти люди не умели пользоваться электричеством, не умели чистить зубы, в первый раз видели зеркала, не умели работать, кроме как в джунглях – ну, это было племя.

Как мне рассказывали израильские военные, которые занимались вывозом, — наша проблема простая, — говорил генерал, — погрузил, вывезли, отстрелялись от эфиопских солдат. А дальше их надо интегрировать, а это не проблема военных, а всего государства. И одно время они жили как в гетто, построили вагончики, чтобы они чувствовали себя среди своих, постепенно учили, они жили на пособия. Но молодых занимали работой – они занимались тем, что наступали на пустыню, высаживали деревья. Каждый день, эти люди, которые умели работать только с лесом, рыли ямы в песке, подводили воду. То есть, вопрос был в том, чтобы их приучить к цивилизации, но не выдергивать из среды и давать им работу.

В Европе этого не было. Потому что Европа чувствует себя во многом виноватой – это их старый, очень интересный спор, который сейчас опять возобновился: виноваты ли колонизаторы в колонизации, что нес белый человек прогресс или угнетение.

А. Венедиктов: Европа чувствует себя во многом виноватой – это их старый, очень интересный спор

Q?

О.Журавлева

— И то и другое.

А.Венедиктов

— да, Но это линейно. А европейские политики, особенно левые, — тут я абсолютно согласен с Латыниной, — не по выводам, а по диагнозу, — они играют на этом чувстве вины, что, прежде всего, угнетение: вот мы их угнетали, поэтому им должны.

О.Журавлева

— И как христиане, вы должны протянуть им руку и помочь тому, кто в беде.

А.Венедиктов

— Должны как бывшие угнетатели. И это вопрос не только немцев, а это и французы – Чад, Алжир.

О.Журавлева

— И британцы.

А.Венедиктов

— Конечно. Ну, британцы меньше, там все-таки такие левые-левые идеи проиграли, — про «должны». Но надо вспомнить, что даже такой консерватор как Рейган, реакционер, мне очень симпатичный – он извинялся перед японцами, депортированными в годы Второй мировой, — правда, перед американскими гражданами извинялся. И перед индейцами извинялся. То есть, на самом деле это все равно как если бы Россия стала извиняться перед сибирскими народами сейчас, платить репарации якутам.

О.Журавлева

— А почему нет?

А.Венедиктов

— И что? Ну, извинились, а дальше? Дальше наступает идея Велфора, идея пособий – за это мы будем расплачиваться тем, что будем содержать их и их детей. Безделье развращает. Развращает отдельного человека, отдельный клан и целые народы. То, что эти люди не интегрированы, им не дают работы, — они не хотят работать. Не хочешь работать? – уезжай. Это не линейное решение, но это решение. Дума, что главная проблема – чувство вины и не интеграция – не в нацию, а именно в рабочую нацию. В работящих немцев. Ну и сейчас, конечно, этих молодых мужчин будут вылавливать, — после этого шума. А дальше что?

О.Журавлева

— Они должны понести наказание.

А.Венедиктов

— Они понесут. Где-то штрафом, где-то сядут, кого-то депортируют. Но это решит вопрос этой ночи, которая легко повторится на следующий праздник. Или не праздновать? Кстати, у нас Красную площадь закрыли почему?

О.Журавлева

— Вот поэтому?

А.Венедиктов

— Безусловно, поэтому.

О.Журавлева

— А были разговоры, что у нас гораздо меньше мигрантов стало, они разъехались.

А.Венедиктов

— Там были карманные кражи, но там не было изнасилований и приставаний. Это просто был клуб мигрантов из Средней Азии, которые с 31 на 1-е, — им негде праздновать, — они выходили на Красную площадь, там танцевали – кто лезгинку, кто – ну, таджики и узбеки вряд ли лезгинку. Ровно поэтому. Имея в виду и это, — скажем так, — была закрыта Красная площадь.

О.Журавлева

— А это грамотное решение?

А.Венедиктов

— Решение на один день. Если ты понимаешь, что будет 2,3, 4 и 5-го. Вот интересная история – в 2013 г. главной темой выборов мэра Москвы были нелегальные мигранты. Я помню дебаты, Собянина, Навального.

О.Журавлева

— Взаимные оскорбления мы помним.

А.Венедиктов

— Нет, — тема мигрантов. И где эта тема? Или она была искусственной, или что? Или совсем недавно наш большой друг, президент Эрдоган, вместе со своим большим другом Путиным открывал новую мечеть, реконструированную мечеть.

Дело не в мигрантах. Есть абсолютная статистика, что во время этого праздника 80% тех, кто приезжает и там молится – из Подмосковья, не москвичи. То есть, это даже не мигранты Москвы, а Подмосковья. Может быть, Алексею Воробьеву подумать о строительстве мечети там, чтобы люди по месту жительства молились, а не тащились в центр города.

О.Журавлева

— Вопрос, который возникает каждый раз – если им не строить мечети, то они заполонят наши улицы и будут нам мешать. А если строить – их приедет еще больше.

А.Венедиктов

— Это не вопрос здания, это вопрос контроля. Мы понимаем, что некоторые мечети – ваххабитские – во всяком случае, это известно по Англии и точно известно по Франции, точно известно по германии – являются центрами вербовки в террористические организации. И это вопрос спецслужб. Люди должны молиться, но для этого нужно точно понимать статистику, которой у нас нет. Нужно точно помнить географическое местоположение. Потому что история «храм в шаговой доступности» идея Ресина, — мечеть не хотите в шаговой доступности? Есть целые анклавы в спальных районах, где люди исповедуют другую религию и находятся там, на законных основаниях. Но местные жители говорят «нет», — и что? Надо посчитать, сколько надо. Это проблема и ее надо решать системно. Она у нас заморожена. Те меры, которые принимаются, во всяком случае, по линии правоохранительных органов, — хотел сказать «где я ходок», — но нет, «куда я вхож» — они морозят историю, снимают остроту – это правда. Я знаю, как готовят милиционеров работать с такими людьми, очень аккуратно. Но как показывает история, это глобальная проблема и должна решаться многофакторно. И прежде всего, это рабочие места. И это не решит, но не сделает это массовым.

О.Журавлева

— Вы сказали про президента – как вам кажется, у него есть позиция по этой проблеме?

А.Венедиктов

— никогда не разговаривал с ним конкретно по этой теме, поэтому мне ничего не кажется. Я не могу говорить за президента, когда я не знаю и не представляю. Я знаю, что он понимает угрозу столкновений. Это я знаю. Знаю, что он понимает угрозу национализма, я уже неоднократно говорил о ом, что Путин считает, и считает до сих пор, на мой взгляд, что национализм может развалить РФ. Поэтому он довольно жестко обходится – если вы видите процессы – не только с националистами другими, но и с русскими националистами тоже. Мы видим процессы против русских националистов, когда их сажают. Видим, что есть запрещенные правые, крайне-правые организации, так же, как в Европе, — там, где сеется эта история, там Путин, где он чувствует угрозу, он будет, — ну, насколько глубоко он понимает, как решать проблему?

А. Венедиктов: Путин понимает угрозу столкновений и угрозу национализма

Q?

У нас же проблема в чем, — и здесь права Альбац, — у нас института, изучающего проблемы, не существует. То, что говорят представители Совбеза публично – Патрушев про национальной вопрос – ну, это 19 век. А мир изменился. В 2015 г. он изменился. Нельзя рецептами 19 века, — есть замечательная книга «Инородцы в империи Романовых». Вот сейчас то, что делается, делается в Европе, а у нас больше – это то, что делали Романовы в конце 19 века, — не работает.

О.Журавлева

— А что работает и что еще не работает – обсудим в следующей части программы с участием Алексея Венедиктова

НОВОСТИ

О.Журавлева

— Продолжаем программу. Ваши слова, касающихся сложных отношений с мигрантами в Европе и России вызвали несколько вопросов о Марин Ле Пен. От Виталия из Петербурга: «Почему Путин поддерживает финансово Ле Пен?»

А.Венедиктов

— Мне кажется, это очевидно. Перед нами есть сейчас внешне общий фронт ЕС, — имеются в виду санкции. Путин, на мой взгляд, пытается путем воздействия в разных местах, нажимания на разные кнопки, развалить этот единый фронт. Во Франции он поддерживает, Российское государство, поддерживает негласно, а иногда гласно – потому что ее принимал спикер Госудмы — Марин Ле Пен. Поддерживали шотландских сепаратистов, поддерживаем крайне правых в Голландии и Норвегии. То есть, понятно? Мы решаем вопросы для России, Путин решает вопросы для России – ему надо развалить этот единый фронт. Пусть Олланд занимается не Россией, а Марин Ле Пен. Пусть Кэмерон занимается шотландскими референдумами и о выходе из ЕС. Он так работает, что вполне себе цинично: где надо — правых, где надо – левых. Главное, чтобы они занимались собой, а не нами.

И вот развалив единый фронт, — а я напомню, что для продления санкций в мае, нужно единогласное решение всех государств ЕС. Если хоть одно государство – Люксембург, — наложит вето, то санкции не будут продлены общеевропейские. Поэтому вот это расталкивание внутри каждой страны, такое демонстративное, я бы сказал: прекратите нас санкционировать, и мы не будем поддерживать ваших этих.

О.Журавлева

— Нехороших.

А.Венедиктов

— Я думаю, что это, скорее, так. То есть, наверное, это не все и не вся, но эта составляющая в решениях Путина, на мой взгляд, существует.

О.Журавлева

— Теперь вернёмся к нам. У нас возникло несколько поводов вспомнить о деле Немцова — скоро годовщина, и появились новости, утечки из следственных материалов. Для чего утечки?

А.Венедиктов

— Для чего утечка. Не имеет значения, на мой взгляд. Значение имеет — правдоподобна, или нет.

О.Журавлева

— Правдоподобна?

А.Венедиктов

— Она правдоподобна. И более того, я абсолютно уверен, что то, что публикует «Росбалт» это правда. Но не вся. И тут возникает второй слой. Первый – то, что вы читаете, благодаря нашим коллегам из «Росбалта» — на нашем сайте есть элементы, не все протоколы допросов, но элементы, которые подтверждают. В чем суть публикации по делу Немцова? В том, что эти люди действительно его убивали. То есть, киллеры взяты были на 7-й день, за неделю были найдены и взяты – это 6 марта еще на Первом канале говорил директор ФСБ Бортников.

И я вас уверяю, что Бортников настолько аккуратный, осторожный, вменяемый, профессиональной человек – бывший опер, — что он никогда бы не пошел на первый канал, — сначала, вообще-то, он пошел к президенту. И получив разрешение, пошел на первый канал, — получив неопровержимые доказательства, что эти люди участники убийства Немцова. И кто и за что отвечал. И там есть интересная для меня новация – я ее пропустил раньше, — они показывали места, где они стояли, где ждали. И это совпадает с билингом их телефонов. То есть, на самом деле все эти люди там были – после комментариев Бориса на реакцию Кадырова по «Шарли Эбдо». Поэтому эти люди действительно. И это правда.

В чем не вся правда? В том, что эта публикация, конечно, играет на руку нынешней идее Следственного комитета, что не было никаких заказчиков и даже организаторов не было. Правда, это все по словам задержанных, и здесь журналисты ни при чем – журналисты публиковали то, что им попало в руки. Но именно публикация в таком виде играет на руку: вот, они найдены, и все, наши крутые правоохранительные органы, — что правда в этой части, — нашли их за неделю. Причем, вывезли их из Ингушетии, — что тоже правда. Но остается масса вопросов.

У меня ощущение, что Заур Дадаев, действующий военнослужащий, боец батальона «Север» весь год был в Москве. А что он делал в Москве тогда, если, как он утверждает, за год, он был в Москве?

О.Журавлева

— А как же «Шарли Эбдо»?

А.Венедиктов

— А «Шарли Эбдо» их активизировало. Они просто разговаривали раньше – какой плохой человек Немцов, он плохо говорит о мусульманах, пытается поднять народ на нашего президента. Путина. А 7 января он выступил за публикацию карикатур, — а я не помню такого заявления Бориса, но это неважно. И вот они посидели в «Европейской», поговорили со своими друзьями и решили его наказать. И вот полтора месяца, с 7 января до 27 февраля они наш8ли способ его наказать.

Выглядит несколько неправдоподобно. То есть, правдоподобно, но недостаточно. Там сразу замяли вопрос денег: «я не хотел брать денег, это просто деньги для Аллаха» — что это?

О.Журавлева

— Кто давал эти деньги?

А.Венедиктов

— Руслик. Один из друзей, который сидел рядом, сказал, что даст деньги. Шофер дал 15 миллионов.

О.Журавлева

— Крепче за баранку держись.

А.Венедиктов

— Но там еще была история, — о том, что камеры наблюдения в аэропортах отфиксировали, что обвиненный в киллерстве Дадаев в аэропорту был с Русланом Геремеевым, своим командиром и с Русликом, водителем Геремеева. Они улетели, а Руслик вернулся. Это камеры. А как там тогда возник Геремеев? И так далее, там много таких вещей.

Поэтому я думаю, что эта публикация очень полезная, потому что подтверждает, что задержаны киллеры. И эта публикация работает на то, чтобы выделить дело киллеров от остальных, быстро их осудить, возможно, они будут проходить наказание в Чечне.

О.Журавлева

— Ага.

А.Венедиктов

— Ага.

О.Журавлева

— И тогда будет вообще неизвестно, что.

А.Венедиктов

— Да, молока нет и неизвестно, — как писали в советское время. Поэтому эта публикация подтверждает то, о чем мы говорили, но она недостаточна. Думаю, что если процесс будет открытый, то адвокаты Немцова, а также представители потерпевших. Семья, сможет задать правильные вопросы для публичности. Я недавно перечитывал стенограмму суда над единственным уцелевшим террористом в Беслане. Очень познавательно. Думаю, что такие вещи, стенограммы судебных заседаний очень познавательны. И к ним еще вернутся. Сейчас – нет. А потом – да.

О.Журавлева

— Слушайте внимательно — Алексей Венедиктов внимательный читатель стенограмм.

А.Венедиктов

— да. Кстати, реклама. Помните, я рассказывал про издание президиума ЦК КПСС времен Хрущева, которое издавал папа Андрея Фурсенко, замечательный наш историк, записки во время президиума делал один из руководителей партии, Мален. И, наконец, вышел 3-й том, где документы и постановления. Там очень интересно про Кубинский кризис. Там публикуется проекты заявлений Хрущева, Кеннеди. И там: указание послу во Франции: «Попробуйте встретиться с президентом Франции Де Голлем, объясните ему нашу позицию» — вот такие очень интересные вещи, стенограммы и документы, читаем и многое становится известным.

О.Журавлева

— А стенограмму ЕСПЧ вы наверняка не читали.

А.Венедиктов

— Читал.

О.Журавлева

— Читали? По делу Фрумкина?

А.Венедиктов

— ну, не стенограмму. Обсуждение закрытое, но постановление я читал полностью на французском и на русском — которое у нас на сайте. Это, конечно, тоже познавательное чтение, которое возвращает нас не только к вине Евгения Фрумкина. И там, помимо обсуждения его, а там очень важная история, для меня – самая важная. Для меня не самое важное нарушение права на свободу собраний, потому что оно нарушается, видимо. Для меня гораздо важнее, что Страсбургский суд единогласно – единогласно, — признал следующее: что суд над Фрумкиным был несправедливым. Это очень важно.

А. Венедиктов: Страсбургский суд признал: суд над Фрумкиным был несправедливым. Это очень важно

Q?

И они там объясняют, почему. Они говорят: адвокаты требовали, чтобы те полицейские, которым он, якобы, оказывал сопротивление, были вызваны как свидетели, — отказ. Они требовали, чтобы видео, где это было, было предоставлено, — отказ. Они требовали приобщения свидетелей, которые стояли рядом с Фрумкиным, — отказ. Иными словами, все требования защиты, нормальные – отказ. У вас есть полицейский рапорт. Какие у вас доказательства, что полицейские не лгут? Это состязательная вещь – суд. И этот «отказ, отказ» привел к тому, что решение было признано несправедливым. И поскольку я знаю, что все дела по «Болотному делу», и не только по «Болотному», сопровождаются подобными безапелляционными отказами части московских судей, — конечно, у нас не прецедентное право, но следующие решения по Страсбургу – там прецедентно, — следующие решения будут из этой кальке. Еще раз – это единогласное решение.

О.Журавлева

— А в ЕСПЧ есть и российские судьи?

А.Венедиктов

— да. Не знаю, участвовал ли он в этой коллегии — по идее, должен был. Есть российское дело – есть российский судья. Но я не смотрел список, надо посмотреть. Надо понимать, что страсбургский судья – это пик карьеры для судьи. Это значит, что тебе страна доверила. Это как председатель Верховного суда страны. И поэтому, если они единогласно, из разных стран, с разными судебными правилами, традициями, признают, что суд был несправедлив, — не полиция была несправедлива, а суд, — это означает, что суд был несправедливым. Соответственно, тогда и решение суда понятно, какое – гнилое.

И важна вторая часть в этом постановлении – посмотрите, как в решении Страсбургского суда описываются события 5 мая. Очень подробно. К сожалению, я прилетел в Москву 7-го, не участвовал в обсуждении, но там такие факты, — например: установлено, что в согласованную площадь для митинга входил сквер имени Репина. Затем полиция за два дня поменяла. Столкновения начались, потому что не пускали на сквер, думали, что на сквере будут палатки, но сквер был согласован. И когда российское правительство говорит, что сквер не был согласован, — секундочку, на сайте ГУВД был опубликован план, и сквер там входил.

Говорят: потом перерешили, неофициально. А что такое «неофициально»? — говорят судьи Страсбурга. На сайте был опубликован план согласованный. А «неофициально» нас не касается. Сайт официальный. Перерешили? И А изменения на сайте? Откуда люди должны были знать, что теперь сквер не входит? То есть, это настоящая судебная процедура: мы признаем этот план как официальный. Значит, полиция, которая вступила в контакт с этими людьми, не сообщила им. Вот таких кусочков там много, которые описывают 6 мая.

О.Журавлева

— Где полиция не выполнила свою задачу.

А.Венедиктов

— Да. И суд отказался это разбирать. Дело же не только в полиции. Например, было установлено, что полицейские не назначили – вопреки правилам, — ответственного за связь с организаторами митинга. Всегда, — я это подтверждаю, — когда есть митинг, от полиции есть такой-то генерал или полковник с мобильным телефоном и рацией. У него есть прямой контакт. В этом случае такого не было назначено. Не было контактного лица, к которому организаторы могли бы обратиться – даже в случае, если бы у них был умысел на то, чтобы сесть, разбить палатки, сделать Майдан. Но их не пускали, потому что полиция, с точки зрения Страсбурга, нарушила согласованный порядок. Полиция.

О.Журавлева

— Как вы считаете, выплатят Фрумкину?

А.Венедиктов

— не имеет значения. Думаю, что выплатят, но это не имеет значения.

О.Журавлева

— Тем более, что Фрумкин заявил, что если получит деньги, он их передаст в поддержку политзаключенных.

А.Венедиктов

— Фрумкин выиграл это дело.

О.Журавлева

— И это важно.

А.Венедиктов

— Он выиграл это дело и в суде теперь для истории — международный суд зафиксировал, который выше, чем российский, — зафиксировал, что было 7 мая 2012 года. Решением суда. Документ.

О.Журавлева

— международный суд все еще выше, чем российский?

А.Венедиктов

— Конечно. Они будут принимать решение только по выплате.

О.Журавлева

— Хорошо. От «выплаты» к экономике. Каждый раз, когда идет разговор о том, что надо что-то менять, иначе жить невозможно, нефть подешевела, все говорят: вот сейчас, наконец, холодильник победит телевизор и народ очнется.

А.Венедиктов

— Это ты про что сейчас? Ты не про экономику.

О.Журавлева

— Про экономический кризис.

А.Венедиктов

— А я отвечу на другой вопрос — потому что гадать не буду, это к другим нашим гостям. Многие говорят: подумаешь, нефть падает, доллар подрос, — все хорошо, нас не сломать. При чем тут «сломать»? самое главное в экономике для обычного человека – рост цен. Я попросил свою жену, Лену, а она хранит все чеки, — сделать сравнение некоторых одинаковых продуктов, которые стоили в декабре два года назад, 2013 г. и в декабре 2015 году — таблицу по чекам, когда покупалось в одном и том же магазине или на рынке, у одного и того же продавца. Просил сделать такую выборку. Знаешь, что самое страшное? Лекарства.

Вот вы говорите, что доллар вас не касается? А вот лекарство «Инфлюцид», немецкое. В декабре 2014 г. стоил 400 рублей. Сейчас — 676. Не хотите на 60% лекарства? Или, например, «Линекс» — для пуза. Стоил 469 год назад, сейчас — 684. У вас так зарплаты подросли? Лопухи можно прикладывать, — мне ответят. Но тем не менее.

Или зеленый горошек в Ашане покупали. В декабре 2014 г. 42 рубля – сейчас 110 рублей. Банка 390 грамм. Могу такое показывать сколько угодно. Иными словами, вы можете говорить, что нас это не касается. Помнится, Гайдар рассказывал, что когда говорил слово «инфляция», в очереди говорили – нас не волнует инфляция, главное, чтобы цены не росли. А цены растут. И рост доллара или евро, а это не санкции, — приводит к тому, что стоимость таких вещей, — лекарств, не будем говорить про помидоры «черри», стоившие 145, а сейчас — 290.

О.Журавлева

— Про помидоры я вам сама расскажу.

А. Венедиктов: Не думайте, что экономика живет отдельно от вас и разговоры о курсе доллара на вас не влияют

Q?

А.Венедиктов

— ну и всякие шампуни, и так далее, творог. Я смотрел эту таблицу и не знал, за что взяться — у нас вообще не вырос в цене соус в «Макдональдсе» — как стоил 19 рублей, так и стоит. А вот двойной чизбургер вырос. Хлеб бородинский, не зарубежный — 30,5 рублей в декабре 2013 г. в «Хлебном доме» и 47 рублей сейчас. На 50% за два года.

Это я к тому, что не думайте, что экономика живет отдельно от вас и все эти разговоры о курсе доллара или «бренте» на вас не влияют. Я вам привел примеры – на нашей семье это сильно отразилось. Думаю, что и на вашей отразилось.

О.Журавлева

— Вы сейчас к чему призываете, к какому выводу?

А.Венедиктов

— Я призываю к экономии. И хочу сказать, что следующий год будет тяжелее. Я вообще не призываю, не дело журналистов «призывать». Я делюсь наблюдениям, наблюдением внутри моей семьи, внутри наших бюджетов. Следующий год экономически будет тяжелее. Я вообще не сторонник истории «холодильник победил телевизор». Революцию 1991 г. делали младшие научные сотрудники. Эти люди были небогатые, но и не самые бедные. Это был не люмпен и не деревенский класс, который жил огородами и на пенсии в 42 рубля.

На самом деле дело не в борьбе холодильника и телевизора, дело в осознании того, что если идет такой рост, значит, что-то идет неправильно. Для каждого свое «неправильное». Если нефть упала — всем должно жить плохо, и Катару должно быть плохо, Азербайджану, Норвегии. Но не просматривается там такое резкое ухудшение.

Значит, дело не только в нефти. Сегодня Греф, давая интервью, сказал, что есть три причины: падение нефти, — это мы понимаем. Санкции против России – вспомним, как наши пропагандисты кричали про пармезан.

О.Журавлева

— Пармезан это наши санкции.

А.Венедиктов

— Да. И третье — отсутствие экономических реформ. Вопрос, готов ли кто-нибудь…

А. Венедиктов: Повышение пенсионного возраста – это потерпите до 2018 года. А пока будем лечиться подорожниками

Q?

О.Журавлева

— А кто-нибудь готов?

А.Венедиктов

— Готов ли Путин к экономическим реформам? Думаю, что до 2018 г., до новых выборов президента, никаких экономических реформ не будет. Но уже разговор о том, что мы будем повышать пенсионный возраст, — уже начатый Путиным, — это намек на то, что после 2018 г. – ребята, потерпите до 2018 года. А пока будем лечиться подорожниками. Прикладывая.

О.Журавлева

— Всем по подорожнику, пацаны. Алексей Венедиктов был сегодня «персонально ваш». Всем спасибо, всего доброго.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > echo.msk.ru, 6 января 2016 > № 1628656 Алексей Венедиктов


Россия. Литва > Внешэкономсвязи, политика > echo.msk.ru, 4 января 2016 > № 1628602 Алексей Венедиктов

Алексей Венедиктов: отношение России к странам Балтии определяют три истории

«На сегодняшний день я не вижу, чтобы Россия открыла третий фронт после Украины и Ближнего Востока на Балтийском регионе», — говорит в интервью порталу DELFI главный редактор и совладелец российской радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов. Оценивая угрозу дальнейшей эскалации конфликтов, он обращает внимание на большой риск случайного военного столкновения, «когда оружием насыщен регион».

— А а Литве на этой вышло обновленное и проиллюстрированное издание о том, как себя вести на случай войны. Насколько эти опасения оправданы? — Опасения вообще всегда оправданы. Все опасения всегда оправданы. — Их градус, судя по публичному пространству, очень высокий? — Градус — у меня нет измерителя градуса, для этого нужно жить здесь. Но существуют огромные шансы на случайность. Мы должны понимать, что сбитие «Боинга» на Украине — это был несчастный случай. Никто не собирался сбивать самолет с пассажирами. Интересантов почти не было. Ни Россия, ни сепаратисты, ни Украина — зачем? В таких условиях. Сбитие нашего бомбардировщика в Сирии в известной степени тоже аксидан и недопонимание. Такие случаи бывают спусковыми крючками. Сейчас совершенно невозможно и трудно сказать по поводу военного случайного столкновения, когда оружием насыщен регион, когда самолеты летают и задевают друг друга хвостовым оперением, что называется, это очень опасные игры. Иногда они приводят к катастрофе. На сегодняшний день я не вижу, чтобы Россия открыла третий фронт после Украины и Ближнего Востока на Балтийском регионе. И если произойдет с высокой долей вероятности какой-нибудь несчастный случай, надо проявлять хладнокровие и выдержку. Я бы на месте Эрдогана (не мне давать советы) немедленно извинился и выплатил компенсацию. Не за самолет, а за погибшего летчика. Просто для того, там свои истории, два султана, но в принципе, понимая уровень риска в регионе — сейчас будет потоплен какой-нибудь турецкий сейнер. Люди погибнут. Нам это зачем? Но очень высок риск этого напряжения, мне он совсем не нравится. Случайность… — Какое место страны Балтии занимают во внешнеполитической повестке России? Надо смотреть три аспекта. Первый аспект — имперский, он ментальный. Были с нами, стали без нас. Но, насколько я знаю президента, в отличие от Украины, он не считает балтийские народы предателями, Украина и Грузия — предатели. Он понимает, что вы всегда были чуть в стороне, но в этом имперском аспекте существует русскоязычное население. И с концепцией Путина о «Русском мире» — это его подданные или возможные подданные, или это люди, возможно, нуждающиеся в защите от титульной нации. Этот аспект балтийских стран, где эта отдельная история связана, с одной стороны, с имперской, но это не часть России. У Путина территориально это не часть России, в отличие от других территорий. Но наличие русскоязычного меньшинства, которое в его представлении, представлении команды Путина дискриминировано по некоторым параметрам, делает его защитником этой части. То, что было на Донбассе. Это первое. Поэтому наша политика в этом смысле, как я понимаю, будет всегда этот аспект учитывать. Вторая часть — это то, что страны Балтии и Польша являются ударным антироссийским фронтом западной коалиции, территорией для размещения оружия, приближения ракет к Москве, стоянки кораблей. Это территория и эти правительства, неважно кто приходит, они враждебны. Ответка. И, наконец, третье — что это часть НАТО. Т.е. они воспринимаются отдельно как носитель русскоязычных традиций, как территория и их правительства, которые занимают более антироссийскую позицию, вне зависимости от того, кто президент или премьер здесь в Балтии, чем Меркель, Кэмерон или Олланд. И третья часть этого всего под названием НАТО, который является глобальным противником. Три вызова, которые российское государство должно учитывать при своих отношениях с Балтией. Уже страны Балтии не считаются самостоятельными игроками, а только частью этого враждебного фона, при котором есть кусок русскоязычных, есть территория для распространения оружия и стоянок кораблей и которая является частью этого всего. — Могут ли страны Балтии все-таки быть самостоятельными игроками? — Откуда я знаю правила НАТО и ЕС. Брюссель координирует и то и другое. Есть отдельные интересы — по шпротам, по движению капитала. — Я имел в виду лидера той или другой страны, который может продвигать какую-то повестку? — Нет. Потому что изначально мы будем лучше относиться к лидеру Португалии, которая не имеет тех противоречий, о которых я вам сказал, чем к самому благожелательному лидеру Латвии, Литвы и Эстонии. Потому что базовая история — на этих трех нет. — А как пример — роль Литвы в отношении Европы, США и Украины? Там да. А с Россией — нет. Внутри Европы у вас нет таких противоречий, а с Россией — есть эти три вещи, о которых я сказал. Почему медиатор Олланд и Меркель — именно потому. Не потому что это великие державы, потому что нет этой истории, этих трех историй. — Случаи Сирии и Украины Вы по последствиям сравнили с ядом, который растекается. Только в этом сходство? — Мы не знаем о дальнейшей ситуации. Я повторяю, что очень много случайностей, у Порошенко есть свои внутриполитические истории, у США выборы свои, у нас — свои. Не надо забывать, что это не просто Украина существует в безвоздушном пространстве, теоретически можно нарисовать все, что угодно. Я не верю в минские договоренности, но может быть получится. Ничего не видно, набор фотографий, все кино, все развивается динамично. И приходят случайные игроки, происходят случайные вещи, выявляются интересы, которые раньше не выявлялись. Сейчас Иран выйдет на рынок нефти, и что тогда? Это изменит всю конфигурацию. Одновременно США снимает запрет на экспорт нефти. Рынок видимо уже отыграл, все оказалось не так страшно, когда все готовились к катастрофе. Поэтому нужен наблюдатель. — Что Ваш коллега Матвей Ганапольский Вам говорит? — Матвей вполне интегрировался в украинскую жизнь. Но у них там более непредсказуемо, чем в России. Мы то знаем, кто у нас следующий президент. А украинцы не знают, да и американцы не знают. В этом смысле у нас разный угол зрения, но там все очень динамично развивается, и Матвей очень переживает за то, что происходит на Украине. Он сам родом из Львова, т. е. это его страна, поэтому он печалится. Украина такая же коррумпированная страна, как и Россия, на самом деле. И перед ней стоят задачи избавиться от всего этого, но мы опять-таки соседи, и наша задача только за этим наблюдать, не давать советы, не влезать сапогами или руками, поэтому для меня Украина в данном случае — это элемент наблюдения. Это Владимир Владимирович считает, что Украина — это часть России и украинский и русский народ — один. Я так не считаю, поэтому у меня к этому другое отношение. Когда-то был один, сейчас — не один. — Вы были в Украине не так давно, на «Громадське ТВ» . — Да, это было в январе 2014 года. Это было до бегства В.Януковича. — Этот эфир запомнился. — Его все помнят. Его президент помнит, Господи. Рядовой для меня эфир, абсолютно. А ведь все, что я сказал, все случилось. Если взять стенограмму, все те вещи, которые они воспринимали, как угрозы, журналисты, неправильно воспринимали. А это был результат анализа исключительно, потому что я общался и с руковдителями Майдана, и с аппаратом Януковича, и с российским посольством, с Министерством иностранных дел. Я работал, как обычно, собирал это все в кучку. Я обозначил угрозы гражданской войны, гражданского противостояния — мне не поверили. Просто я наблюдатель, наблюдателю довольно легко можно делать выводы, потому что ты не думаешь о том, как это на тебе отразится. Поэтому я сделал выводы, все осталось в истории — и этот эфир на «Грамадське ТВ», и стенограммы, и все, что за ним последовало. — В этой истории, того, что затем последовало, Крым, Донбасс, российская пропаганда сыграла какую-то роль? — Я не думаю, потому что не успела бы. В том виде, военном, милитаризованная российская пропаганда появилась потом. Потому что до последнего украинцы — братья, Янукович — самый большой брат. Сейчас безусловно, российская пропаганда изрыгает яд, лжет. История в том, что эта пропаганда лжет. Просто лжет, по фактам лжет. И ложь всегда отравляет. Но ложь талантливо оформленная и преподнесенная гораздо приятнее, чем неудобная, корявая, горькая правда. Поэтому люди это едят, этим травятся. Чем ядовитее плод, как известно, тем он более должен быть привлекателен. Это закон природы. Самые ядовитые цветы они самые красочные. Вот так и происходит с пропагандой. А правда корява, она неудобна, некрасива. Мне рассказывали мои американские коллеги, что, когда началась война в Ираке, те медиа, которые критиковали правительство Буша, потеряли 15-20% аудитории в первый год. Почему? Не потому что от них ушли люди, которые поддерживали войну. Эти оставались. Ушли рефлексирующие люди, которым было некомфортно слушать о том, что идут гробы под звездно-полосатым флагом и т. д. Дуболомы остаются. У нас та же история. Мы потеряли 12% аудитории в прошлом году на Украине. И когда я с коллегами американскими разговаривал — у нас то же самое, жди отскока через пять лет. Хорошо, пять лет у меня есть. Аудитория сама на это реагирует. — Для стран Балтии это тоже характерно. Как Вы относитесь к идеям, инициативам и проектам по противодействию российской пропаганде в европейских странах? — Я не верю. Это то, что я говорил. Мне кажется, что европейские страны должны думать о своей аудитории, противопоставлять пропаганде разных стран, исламской радикальной, например, и вещать не на Россию, а на жителей стран Балтии, скажем, чтобы они могли сравнивать альтернативные точки зрения. Делать их не менее яркими, не менее развлекательными, это внутри ЕС, внутри страны — это нормально. Вещать на Россию? Мы не доверяем иностранным медиа. Российский обыватель не доверяет. Бессмысленная история. «Свобода», «Голос Америки» пусть они идут, но основная история в том, что милитаристской пропаганде подвержены и граждане ЕС. Мы видим рост правых настроений, радикально исламских настроений в Европе, мы видим обратный рост радикально правых, вот где угроза. И российская — да, есть наше лобби, весьма активное. Нужно — противодействуйте целенаправлено, но на своих граждан. А на Россию… Уровень доверия является показателем эффективности. И, кстати, одна из главных проблем в выполнении минских соглашений это то, что сепаратисты хотят, чтобы украинские СМИ во время выборов не вещали на этой территории. Это одно из условий — запрет на вещание, чтобы российские медиа вещали на Донбассе, а украинские — нет. Это сейчас является одной из серьезных тем для противостояния по выполнению минских соглашений. Как раз к вопросу о пропаганде. И это факт, он не очень публичен, но мои друзья из европейских, украинских, российских, сепаратистских структур все поют одно, что по этой зоне не договорились.

Россия. Литва > Внешэкономсвязи, политика > echo.msk.ru, 4 января 2016 > № 1628602 Алексей Венедиктов


Россия > СМИ, ИТ > echo.msk.ru, 26 декабря 2015 > № 1628601 Алексей Венедиктов

Алексей Венедиктов главный редактор «Эха Москвы»

ВЕДУЩИЙ: Сергей Бунтман

C.Бунтман— Добрый день! Персонально ваш Алексей Венедиктов. Ведет программу Сергей Бунтман. Добрый день, Алеша!

А.Венедиктов

— Добрый день, Сережа!

C.Бунтман

— Разные темы этой недели у нас, темы политические. То есть внешние по отношению к «Эху Москвы», это не «Без посредников» — я предупреждаю по двум причинам: потому что здесь есть посредник, а, во-вторых, потому что мы сегодня говорим о внешнем мире.

Я сразу хочу вам задать вопрос – вопрос больше на скорость, потому что мы сегодня разыграем 20 «Клеопатр». Да, Цезарь и Антоний могли только об этом мечтать – 20 «Клеопатр». То есть это предпредыдующий номер журнала нашего «Дилетант».

А.Венедиктов

— Хороший подарок девчонкам на Новый год: он женский.

C.Бунтман— Конечно. Да и вам посмотреть – как у них там, у девчонок все происходит. Вопрос такой, связан с актуальной темой: Скажите, пожалуйста, каков титул Всеволода Чаплина. Скажем так: звание, не должность его в Православной церкви. Официально это называется титул.

А.Венедиктов

— Не должность, а звание.

C.Бунтман

— Вот быстро отвечайте. Телефон для sms: +7 (985) 970 45 45. Когда ответите, можете задавать свои вопросы по тому же самому телефону в форме эсэмэсок.

Я хотел от тебя в качества такого пролога и эпиграфа… у тебя есть какое-нибудь мнение или комментарий к увольнению Всеволода Чаплина и к его заявлениям потом?

А.Венедиктов

— Мне представляется, что как любой институт или институция государственной власти, — а для меня Русская Православная Церковь и Патриархат являются частью властной системы, для меня это совершенно очевидно, — она стремиться к централизации и единомнению. И всякие радикальные люди – люди, которые не совпадают даже по тональности публичной с первым лицом этой структуры, они изгоняются.

А.Венедиктов:Меня интересует генезис личности Путина, чтобы понять, как он будет действовать в условиях кризиса

Q?

C.Бунтман

— Он не совпадал, по-твоему?

А.Венедиктов

— Он не совпадал. Вообще, эти люди – и патриарх и президент – не любят инициативников по всем понятным причинам. Отец Всеволод Чаплин был инициативником: часто забегал впереди паровоза, бежал впереди паровоза даже в правильном направлении, но, как было сказано тут недавно одному нашему губернатору: «Халиф в России есть, и он один. Его фамилия не твоя, его фамилия Путин». А там – его фамилия… Кирилл, извини. Поэтому, на самом деле, я бы обратил внимание тех, кто, может быть, сомневается в моей трактовке – в Русской Православной Церкви есть очень яркий человек. Когда он появился на этом посту, сменив Кирилла – я имею в виду митрополита Иллариона. Он всюду звучал. Сейчас его почти не слышно и не видно…

C.Бунтман

— Тоже инициативник?

А.Венедиктов

— Просто он более яркий, более продвинутый, более современный, более определенный. И в общем… не звучит сейчас.

C.Бунтман

— Там есть еще один невероятный инициативник, более консервативный, менее определенный – Тихон Шевкунов…

А.Венедиктов

— Тоже мало звучит. Почти не звучит публично кроме каких-то мероприятий, событий. Поэтому, на самом деле, общая структура такова, что есть первое лицо, есть его не только направление, которое оно определяет, но и… как это сказать… уровень агрессии или уровень регрессии — и не фига забегать вперед: Инициативников – вон! Вот отец Всеволод Чаплин – «инициативник — вон!»

C.Бунтман

— Инициативник – вон… А как с серией его заявлений?

А.Венедиктов

— Это уже не содержательная вещь для меня абсолютно. Какая разница?

С.Бунтман

— Не содержательная? Какая разница? Что коллективная фигура – Кирилл – по мнению Чаплина…

А.Венедиктов

— Кирилл, конечно, коллективная фигура. Конечно, избрание любого на высший пост является как бы предметом компромисса внутри организации. Собственно, так же Путин был выдвинут.

С.Бунтман

— Да и вне организации тоже.

А.Венедиктов

— Нет, ну организации тех, кто выдвигает. Это неформальная организация. И понятно, что при выдвижении Кирилла прямое решение было президента, а не Синода. И было известно, кто с кем борется, и была известная позиции администрации президента, которая переборола все остальные позиции в Русской Православной Церкви. Поэтому это всегда возникает как компромиссная фигура. И да, отец Чаплин ничего нового не открыл, сказав, что это компромиссная или коллективная фигура была, да.

C.Бунтман

— Перунов наметал, конечно, очень много за последнее время.

А.Венедиктов

— Любой уволенный, если он рвет окончательно… Слушай, а Михаил Михайлович Касьянов, уволенный командой Путина? Все уже забыли, что Михаил Михайлович был назначен премьер-министром Путиным; не Ельциным – Путиным. И вот тоже перунов наметал, продолжает метать и мечет. Илларионов Андрей Николаевич, чей повтор программы вы услышите сразу после нашей – вот его «Персонально ваш».

С.Бунтман

— Да, чрезвычайно любопытные были… Но здесь, переходя… Вот Тихон Шевкунов недавно высказался на совещании, на совете, когда речь шла о выработке единой культурной политики, где был и президент.

А.Венедиктов

— Господи!

C.Бунтман

— Вот господи!

А.Венедиктов

— Сережа, я это смотрел в прямом эфире. Я вот этот совет по культуре смотрел в прямом эфире. Это удручающее зрелище. Конечно, там есть отдельные люди, которые говорили по делу и понимали, для чего они говорят. Они решали да, частные проблемы… Александр Архангельский…

С.Бунтман

— Андрей Архангельский

А.Венедиктов

— Андрей Архангельский, Константин Михайлов («Архнадзор») замечательно выступил. Очень неплохо выступил Пиотровский. Все остальное… это что-то! Ты знаешь, вот «Государь наш батюшка, сделай нам руководящий орган отдельно от Министерства связи и Министерства культуры. Пусть он будет при тебе. Орган репрессивный, орган, который будет все определять и деньги разбирать». И Путин говорит: «Да вы что, ребята, вы сами…». Там у него запросили общественные организации бюджетное финансирование. Президент замотал головой и сказал: «Подождите, тогда это будет не общественные организации, а бюджетные организации. Если вы готовы на это…». – «Ну, частично… частично мы готовы на это». Он говорит: «Да нет, не надо. Вы же общественные…». То есть на самом деле можно сказать, что это лицемерие, конечно, но давайте скажем, что это европейское лицемерие. А вот тут чистое какое-то уже ордынство, я бы сказал, безусловно.

C.Бунтман

— Ты говоришь, свои вопросы решают и знают, как. Мне кажется, Александр Александрович Калягин решал чисто свой вопрос, когда он говорил, что творческим союзам неплохо было бы, как и записано, вот…функцию распределения бабок.

А.Венедиктов

— Там и Никита Сергеевич Михалков по зданию решал вопрос. Это не интересно, интересно взаимоотношение – что эти художники с известными именами и некоторые с огромными талантами, если уж говорить о Никите Михалкове и, кстати, об Александре Калягине – они хотят быть госчиновниками – или там Карене Шахназарове. Они хотят быть госчиновниками, потому что деньги в государстве теперь остались только у государства. Были бы деньги в обществе, были бы деньги в экономике, скажем, частной – им не нужно было бы бегать к Путина, а заключать соглашения, как это во многих странах, с меценатами, бюджетами городов. Нет в городах денег, нет у муниципалитетов денег, нет у регионов денег. Все в руках одного человека, поэтому абсолютно нормально, что все обращаются к держателю портфеля с облигациями, а держатель портфеля говорит: «Ребята, нет, у нас же рынок. Вы уж как-нибудь». То есть выглядело это довольно забавно. Мне казалось, что это все должно быть наоборот. Путин должен предлагать деньги, чтобы управлять через деньги. Вот я вам дал денег. Кто заказал, тот и танцует, как он обычно говорит. Они должны были говорить: «Нет-нет, мы заработаем сами, только не мешайте». Такого не было. Почти не было.

С.Бунтман

— Почти не было. А как тебе ответ на конкретный вопрос по поводу директора украинской библиотеки от Андрея Архангельского?

А.Венедиктов

— Ну, конечно, Владимир Владимирович знал историю с украинской библиотекой, нет никакого сомнения. Конечно же, он не вникал, в какой части административного или уголовного кодекса ей… Это, вообще-то, мелко для него. Но, конечно, он не ожидал, что публично этот вопрос будет…

C.Бунтман

— Правда, не ожидал?

А.Венедиктов

— Что это вопрос будет? Не ожидал. Я думаю, что Архангельский не согласовывал ни с кем вопросы. А для него этот вопрос мелкий: «Кто там поднял этот вопрос? Ну ладно, решу я…». Громовержец! Ну Громовержец.

С.Бунтман

— Но Андрей Архангельский этот вопрос сразу поднял на уровень. «Это слабые страны запрещают…»

А.Венедиктов

— Ты меня спросил про ответ. А вопрос там не менее важен, потому что это транслировалось федеральным каналом, это заседание совета. Тоже самое, как на пресс-конференции задаются иногда вопросы, зная, какие ответы будут получены. Главное – обозначить тему.

C.Бунтман

— Как ты думаешь, пережив эту неожиданность…

А.Венедиктов

— Ничего страшного для него.

C.Бунтман

— Ничего страшного. Он займется этим вопросом?

А.Венедиктов

— Конечно, безусловно. Есть процедура. Что такое «займется»? Есть процедура. Процедура заключается в том, что по каждой поднятой теме — это формальная, обязательная история – составляется протокол, предоставляется ему, на основании которого даются поручения. Вот это бюрократия: Пункт такой-то: «Украинская библиотека». Поручение: «Контрольному управлению, — условно говоря…, Путин». И после этого бумага идет и люди должны рассматривать. Там, кстати, был эпизод бюрократический гениальный, когда Константин Михайлов («Архнадзор») говорил про Соловки, про Зарядье. Путин сказал фразу, которую, наверное, многие не поняли. Он сказал: «Изымите мне это из протокола – вот все, что сказал Михайлов – и сделайте мне отдельную бумагу». Протокол – это длинная история, отдельная бумага – это короткая история.

C.Бунтман

— Ну да, как полагается, там меньше, чем страничка… Сколько там полагается?..

А.Венедиктов

— Страничка.

C.Бунтман

— Скажи, пожалуйста, была еще одна встреча. Была встреча с айтишниками…

А.Венедиктов

— То же самое. Это какой-то сюр! Айтишники из бизнеса, деятели культуры – все выглядят на фоне Путина просящими и государственниками. А Путин выглядит европейцем и рыночником. Это так смешно!

С.Бунтман

— Что это? Это правда или это некоторое лицемерие?

А.Венедиктов

— Путин сторонник госкапитализма. Во-первых — капитализма, во-вторых — госкапитализма. То есть стратегически области должны быть во владении, в управлении государством, а рынок может и должен быть. И, кстати, все эти истории с реформой здравоохранения, собственно, с «Платоном», — если говорить о сути, а не о форме исполнения, – это рыночная история. Это рынок регулируемый. Это очевидная история.

C.Бунтман

— НРЗБ потому что при существовании слишком большого количества монополий.

А.Венедиктов

— Ну да, можно и всё сделать монополией, можно к Советскому Союзу вернуться было был, о чем и просят коммунисты. Коммунисты требуют национализации, отчего и нет? Требуют. И какие-то механизмы Путин, усвоивший эти механизмы в 90-е годы – механизмы обогащения… Помнишь, он такой бухаринец: обогащайтесь! Он на фоне госмонополий, тем не менее сектор экономики – он его не закрывает, хотя мог бы, конечно.

С.Бунтман

— Да, хорошее у нас «обогащайтесь!», когда появляются все более и более удивительные открытые и скрытые налоги на все.

А.Венедиктов

— Но налоги – это все-таки рыночная история.

С.Бунтман

— Это рыночная история, но есть и удушающие налоги, которые дают преимущество только монополиям.

А.Венедиктов

— Конечно, есть и такие. Но все равно это система налогов. И он говорит о том, что налоги не должны сейчас повышаться — важная история. Это выглядит так, это, может быть, лицемерие. Но выглядит это так. Вот я сравниваю его с этими IT, вот этими ребятами в основном: «Создайте институцию государственную, которая будет управлять…» Там самое фантастическое было: знаете, что говорят люди, которые в интернет-бизнесе? — «Вы нам льготы сохраните, а у иностранцев в нашей IT-области льготы уберите, и это было импортозамещение». Знаешь, какой ответ был? «Подождите, но тогда мы поставим наши предприятия, которые работают на иностранном ПО в неконкурентную ситуацию с теми, кто работает на них и продолжает работать – с мировыми…», — говорит им Путин! Но у ребят же собственный бизнес. Что у Клименко, что у Касперской. Это же борьба за свой бизнес. Вот и вся история. Он говорит: «Подождите, а конкуренция?» — «Подождите, не-не-не… Вы же сами говорите про импортозамещение». Это такой сюр. Я всем рекомендую, кто мне не верит, зайдите, пожалуйста, на сайт kremlin.ru – там стенограмма этих историй. Мы еще на наш сайт их поставим, наверное. Я попрошу Виталика, если он не против, Рувинского – чтобы не ходили никуда, у нас все читали. Но это, конечно, был сюр такой. Он играет, безусловно, в европейского….

Слушай, а про кого Путин говорил, что у нас правительство – самый большой европеец? Про чье правительство?

С.Бунтман

— Про то же, про которое они говорил, что «раб на галерах».

А.Венедиктов

— Николай I. Вот та же самая история.

C.Бунтман

— Все цитаты из него.

А.Венедиктов

— К Александру Сергеевичу, пожалуйста.

C.Бунтман

— Да, и Крымская война.

А.Венедиктов

— Да. Это было в конце.

C.Бунтман

— А мы сейчас в середине?

А.Венедиктов

— У нас закончилась крымская война.

C.Бунтман

— А у нас закончилась уже, да?

А.Венедиктов:Мы будем заново и заново задавать вопрос, касающиеся убийства Немцова, покушения на Кашина

Q?

А.Венедиктов

— Конечно.

C.Бунтман

— «Как вы считаете, — пишет Владимир, в сложившемся кризисе мы пожинаем плоды 80-х, 90-х или 2000-х?» Я не понимаю, почему только три этих десятилетия?

А.Венедиктов

— Если философски, то, безусловно, мы пожинаем плоды Октябрьской революции, негибкой экономики, которую недодемонтировали. Здесь, ответственность, безусловно, лежит на Ельцине. Но при этом вспомним, что у президента Ельцина не было ни времени ни денег. Вообще, если так вспомнить, что Ельцин был президентом всего 9 лет, ну, два срока. А, конечно, большие претензии к ныне действующем президенту и его команде в том, что, имея огромный запас: а) доверия населения и в 2000-м году и в 2004-м году, и б) огромные нефтедоллары, которые пришли благодаря курсу в первую очередь – эти деньги не были брошены на модернизацию…

Я тут сейчас, знаешь, что читаю? Я читаю сейчас «план Маршалла». В разоренную Европу… Ну, хорошо, американцы давали деньги. Как они эти деньги применялись?

C.Бунтман

— Как, на что, по каким технологиям.

А.Венедиктов

— Как, на что, как они распределялись, по каким технологиям? Конечно, это середина 20-го века. Сейчас все по-другому. Но я не сравниваю, заметьте, с Сингапуром — там, действительно, другая история – или с Китаем. Я сравниваю с Европой, с разрушенной Европой, чья экономика была разрушена Второй мировой войной. И вот наличие свободных денег – тогда «план Маршалла», а сейчас нефтедолларов – они были применены неэффективно. И вот мы пожинаем плоды. То есть все хорошо, но все-таки возможности внеидеологические, по людским ресурсам, по денежным ресурсам, по возможностям были последние 15 лет… ну, может быть, 10 из 15 – и модернизация не произошла. Это грандиозная ошибка, и, может быть, история поставит это именно в вину правительству Путина, именно это поставит в вину в первую очередь как историческую ошибку.

C.Бунтман

— Алексей Венедиктов и «Персонально ваш». Я через некоторое время прочитаю этот бесконечный список прямо перед новостями – те кто правильно ответил. Все ответы у нас уже пришли.

А.Венедиктов

— И выиграл журнал «Дилетант».

C.Бунтман

— У нас очень большая тема, достаточно развернутая тема. Я был хотел попросить Алексея Венедиктова развернуть ее после новостей. Эта тема, которая была и у нас в эфире, связанная с наставниками Путина в Ленинграде в его юношеские годы. Она сейчас звенит и гремит и со всякими такими откликами и всякими событиями, которые ее сопровождают.

Сейчас я бы хотел задать еще один вопрос, который касается этой недели. Что ты видишь в том, что не переквалифицировали, несмотря на просьбы и родственников, Жанны Немцовой, на покушение на жизнь государственного и общественного деятеля – убийство Бориса Немцова?

А.Венедиктов

— Формально правильно, а по существу издевательство, как в свое время писал Владимир Ильич Ленин. Я говорил с юристами, которые не заняты в этом процессе, солидными юристами, состоящими на государственной службе, большими, скажем так, и влиятельными. Имел ли право суд это сделать? Да имел. Имел ли право суд переквалифицировать? Да имел. Вот тут надо понять, что суд как мог переквалифицировать, так мог и не переквалифицировать. И спрашиваю моих… как бы это сказать… собутыльников: «И поэтому?..» — «И поэтому, — говорят мне, — это абсолютно политическое решение». Когда у тебя можно и так и так – это абсолютно политическое решение. То есть, что произошло на самом деле? На самом деле суд выделил дело киллеров таким решением и сказал, что да, киллеры убили его из жадности. Это корыстное убийство. Они убили его за деньги. Поэтому это не политическое убийство, это убийство из жадности. А вот, когда мы найдем заказчиков, — сказал следователь говорил; суд поддержал его, поэтому я говорю, что суд, что следователь, — а вот, когда мы найдем заказчиков… Но мы точно установили, что это они, арестованные люди, убивали из корыстных побуждений – вот эти все арестованные киллеры – за деньги. А вот, когда мы найдем заказчиков, если мы их найдем, конечно, тогда мы будем говорить, почему его убили. А сейчас – только корыстные…».

Абсолютно политическая история. Безусловно. Причем она не только политическая, она пиарочная. Для того, чтобы люди, которые не разбираются в юриспруденции, решили бы, что вот они доказали, что Немцов был убит не потому, что он занимался политической деятельностью. Нет, он был ровно потому, что занимался политической и общественной деятельностью. А киллеры могли действовать из политических побуждений, но это совершенно не значит, что убийство было… Когда говорят «убийство было совершено», убийство – это не акт выстрела. Убийство в юриспруденции — от организации заказа до убийства, до, собственно, выстрела.

C.Бунтман

— Да, от замысла: «Не хлопнут ли нам его» до обсуждения, до найма… «Шакал» тоже, знаешь, за деньги стрелял, я тебе скажу, в государственных деятелей. Я думаю, что мы прекрасно понимаем, что застрели ней дай бог любого губернатора, вице-губернатора…

А.Венедиктов

— Любого высшего государственного…

C.Бунтман

— Там же не сказано «по политическим соображениям». А покушение на жизнь государственного и общественного деятеля…

А.Венедиктов

— Еще раз: формально покушались арестованные. Вот покушались.

С.Бунтман

— Покушались на жизнь…

А.Венедиктов

— Что мы сейчас спорим, я не понимаю?

C.Бунтман

— Я понимаю, что это политическое решение, но политическое решение – какое? Почему они никак не могут этого признать? Почему они боятся.

А.Венедиктов

— Потому что боятся, что расследование заведет в высшие эшелоны власти. Поэтому любой способ публичный, пиарочный для того, чтобы отрезать мысли о том, что там организаторами и тем более, заказчиками были люди, которые обладают в Российской Федерации хоть какими-то властными полномочиями – а, может быть, и не хоть какими-то – сама мысль об этом пугает нормального судью: «Нет, лучше я приму такое решение, чтобы рядом ничего не стояло политического». И, на самом деле создает новую политическую проблему.

C.Бунтман

— В феврале, в самом начале марта этого года, когда Борю убили, были заверения с разрывом тельняшек на груди и поеданием земли. Есть ли какие-нибудь ограничения, несколько я слышал, в следствии? Да нет никаких.

А.Венедиктов

— А почему в феврале? Это было неделю тому назад, извини, 17-го числа, отвечая на вопрос Алексея Соломина, корреспондента «Эхо Москвы», верховный главнокомандующий, президент Российской Федерации, я бы сказал, бессмертный президент Российской Федерации (за исключением медведевского интермеццо) Путин Владимир Владимирович сказал: «Никто не уйдет…» — об этом деле. Чего тут февраль? У нас неделю назад это было. На наш вопрос… Мы будем заново и заново, чтобы было понятно — я говорю публично: на каждой возможной публичной встрече и не публичной встрече — заново и заново задавать этот вопрос, и эти вопроса, касающиеся убийства Немцова, покушения на Кашина. Мы, как правильно сказал, Леша Соломин, мы туповаты, мы не понимаем таких ответов. Мы не понимаем.

C.Бунтман

— Мы тупые, мы будем задавать…

А.Венедиктов

— Потому что мы не понимаем.

C.Бунтман

— Ответов нет, и каждый раз…

А.Венедиктов

— Нет, это мы считаем, что ответов нет. Может тот, кто отвечает, считает, что есть, а мы его не понимаем.

C.Бунтман

— Работа идет.

А.Венедиктов

— Мы не понимаем. Я знаю, что после той апрельской истории, когда я поднимал вопрос на прямой линии с Путиным, были даны команды и наконец начали искать Геремеева, извините ради бога. После публичной позиции. Я точно понимаю, что после публичной позиции Леши Соломина, который называл фамилии Геремеева и второго Руслана… не помню, — я точно понимаю, какие даны поручения. Точно так же, как поручения дается по встрече за круглым столом – они даны. На каком уровне они будут исполняться? Ну, мы будем каждый раз спрашивать, на каком уровне оно исполнено. Теперь есть вопрос, вы давали поручение, вы давали поручение по Чайке Контрольному управлению, как вы сказали. Можно задавать вопрос теперь начальнику Контрольного управления – результаты. Не вообще, что президент думает. Президент думает дать поручение. Дал. А теперь давайте спрашивать тех, кому он дал. Кстати, Путин, помнишь, был начальником Контрольного управления, когда Ельцин дал ему поручение про танки, которые оказались в Нагорном Карабахе…

C.Бунтман

— Это было здесь.

А.Венедиктов

— Это было в этой студии. Я задавал вопрос начальнику Контрольного управления…

C.Бунтман

— Заговорились мы немножко. Придется мне в самом начале объявить список. За это время мы кое-что выясним.

НОВОСТИ

C.Бунтман

— Персонально ваш Алексей Венедиктов. Ведущий Сергей Бунтман. Я напоминаю, что это программа не «Без посредников». Мы с удовольствием бы вам рассказали о всех наших премьерах 16-го года, но для этого будет другое время.

А.Венедиктов: Убийство в юриспруденции — это акт от организации заказа до выстрела

Q?

Вы правильно ответили, многие из вас, подавляющие большинство, что титул, то есть звание церковное Всеволода Чаплина – это протоирей. И правильно ответили – быстро вам передаю, записывайте: Виктор – 7615, Андрей – 8156, Олег 9849, Валерий – 7091, Катя – 0359, Аня – 3627, Галина – 8505, Таня 8581, Марина – 9414, Людмила – 1544, Алла – 2894, Ксения – 8262, Гена – 1671, Елена — 9524, Семен – 2204, Людмила – 6321, Аркадий – 5689, Ирина – 5702, Михаил – 1577, Игорь – 9107. Не покидает ощущение, что передаю какие-то для Энигмы координаты кораблей. Вот, дорогие друзья, все 20 человек, которых я перечислил, получают по «Клеопатре», один из наших предыдущих номеров журнала «Дилетант». Спасибо большое, — Александр Архангельский задавал вопрос – я чего-то сбрендил и неправильно вам сказал.

А.Венедиктов

— Да, Александр Архангельский. Ты меня поправил… Тебе лучше знать.

С.Бунтман

— А я тебя не виню.

Значит, второй – Руслан Мухутдинов.

А.Венедиктов

— Руслан Мухутдинов. Спасибо, совершенно верно. Я просто боялся перепутать фамилию и назвать Минниханова.

С.Бунтман

— Да. А сейчас мы перейдем к этому сюжету, который болтается по всем сетям и очень ярко проходит. И был у нас в «Особом мнении» и Виктора Шендеровича. И был в «Сути событий» Сергей. Кстати, ответь все-таки на вопрос – спрашивают – мы сняли, действительно, сайт снял «Особое мнение» Шендеровича?

А.Венедиктов

— Главный редактор сайта Виталий Рувинский снял с сайта «Особое мнение» Виктора Шендеровича от позавчерашнего дня. И что? Он главный редактор сайта. Я могу снять все из эфира «Эха Москвы» в соответствии с законом о СМИ.

C.Бунтман

— И нашел для этого причины, естественно.

А.Венедиктов

— Сережа, ты с ним можешь разговаривать, а не со мной на эту тему.

C.Бунтман

— То есть давайте разберемся так: главный редактор сайта решает, что будет на сайте, что нет.

А.Венедиктов

— Конечно. Так же, как главный редактор радиостанции решает, что будет на радиостанции или кто будет на радиостанции или нет. Или газеты, или интернет-СМИ, или телеканала. А кто должен решать.

C.Бунтман

— То есть про канал ты у него не спрашиваешь, а про сайт он у тебя не спрашивает?

А.Венедиктов

— Нет, он может у меня спрашивать про сайт, а я могу его спрашивать НРЗБ.

C.Бунтман

— Совета?

А.Венедиктов

— Совета, мнения.

С.Бунтман

— НРЗБ Ты от него, и он от тебя.

А.Венедиктов

— Нет приказа не ждем.

С.Бунтман

— Ну, так теперь по сути событий. В чем там дело?

А.Венедиктов

— Насколько я понимаю, дело в том, как вчера сказал… Я же про это знаю из таких же интернет-историй и из вчерашнего эфира Сергея Пархоменко, а сегодня утром прочитал. На одном неизвестном, как говорит Сергей Пархоменко, сайте, возник неизвестный сбор общеизвестных, уже давно известных событий, и выстроилась некая система. Это сказал Пархоменко. Я не искал это. Мне кажется, что Сережа все очень внятно разложил. Он изложил эту информацию о том, какие люди окружали Путина в 90-е годы. И мне показалось чрезвычайно интересным его соображение о генезисе нынешней команды Путина, как она проходила с тех годов, даже не с 90-х, потому что некоторые были знакомыми Путина с конца 60-х, начала 70-х годов…

С.Бунтман

— До студенческих даже…

А.Венедиктов

— Да, до студенческих – спортивных. И там очень интересное наблюдение Пархоменко, вы можете опять-таки почитать его на сайте «Эхо Москвы», насколько я понимаю, его Виталик опубликовал раз я прочитал. Там идет как раз речь о том, что это не подворотня и не кооператив «Озеро», а это особый круг, спортивный круг, питерский круг спортивных секций в конце 60-х, начала 70-х, в то самое советское время, о котором с таким восторгом и придыханием многие говорят. То, что я прочитал, мне показался очень интересным расклад Пархома, хотя, на самом деле, почти все это было раньше известно. У нас о Романе Цепове Латынина говорил – можно проверить всегда. И об истории с его таинственной смертью – именно на «Эхе». О Владимире Кумарине та же Латынина и тот же Пархоменко, и те же новости наши говорили в то время, когда Кумарин был арестован и когда его сажали.

С.Бунтман

— Кстати, Сережа Пархоменко еще ссылается на Марину Салье, которая об этом писала…

А.Венедиктов

— Марина Салье об этом писала, мы говорили. Я говорю про «Эхо», извини. Мало ли, кто чего писал. Я говорю о том, что мы все публиковали. Там для меня, конечно, была новость про этого его мальчишеского тренера Леонида Ионовича, как говорили. Такая забавная деталь формирования 16-17-летнего подростка. Конечно, тогда Путину было 15. 16, 17 лет, 18, когда его тренировал этот Леонид Ионович. Это, конечно, очень интересно и важно для понимания генезиса психологии нынешнего президента. Это очень правильно, что такой человек, как Сережа Пархоменко, журналист тщательно вычистил всю эту историю от фантазий и представил ее вчера на «Эхе Москвы» как она существует в реальном виде. Именно поэтому завтра его эфир будет в 16 повторен на «Эхе». Я про «Эхо». Это мы сейчас говорили – у нас там нет передачи, не помню какой… И когда меня спросили: повторите, пожалуйста…

C.Бунтман

— Вместо «Галопом по Европам».

А.Венедиктов

— Вместо «Галопом по Европам» будет повторен Сергей Пархоменко. Он по-журналистски все это вычистил. Мне все понятно по этому поводу. Это полезная история. Однако, с точки зрения информационной я бы хотел обратить внимание, как эта история о 70-х и 90-х годах полностью вытеснила историю с прокурором Чайкой. Просто перекрыла! Если бы у меня был паранойя, Сережа – а у меня есть паранойя информационная – я бы сказал, что это совершенно гениальный ход, при котором – конечно, Путин более яркая фигура, чем Чайка, но разговаривать о Путине 70-х и середины 90-х оказалось ярче и громче, чем поднимать заново и заново вопрос о том, что все-таки история вокруг того, что делал Навальный…

А.Венедиктов:Путин должен предлагать деньги, чтобы управлять через деньги

Q?

C.Бунтман

— Неужели это, действительно, оказалось ярче?..

А.Венедиктов

— Конечно. А ты посмотри цитирование – только это и обсуждают. А чего обсуждают? Значит, этот тренер погиб в 94-м, в возрасте, кстати, 68 лет был застрелен, когда Путин был еще вице-губернатором. Кумарин сидит и посажен он был Путиным и при Путине. Вот это тоже вспомним, наверное, чуть-чуть. Поэтому эти люди из спортивного… Вот Ротенберги. О Ротенбергах только ленивых не говорит и про их дружбу с Путиным во времена «самбизма», что называется, и «дзюдоизма». Поэтому, мне кажется, что эта история, безусловно, важная, и о ней мы говорим, и Сережина программа будет повторена. Но не надо забывать под этим телом о том, что забыли про сегодняшний день, про сегодняшнего Путина, который не сдает Чайку. Про это-то не будем забывать. А его нет на поверхности – всё! И вся работа Алексея Навального и «Новой газеты», она оказалась погребена под работой неизвестного сайта, возникшего 21-го декабря. Я просто так, как информационщик говорю. Почему-то все старое.

C.Бунтман

— Всё абсолютно. Вот мы здесь в этой студии, и спасибо и Плющеву, когда разбирали всю технологию – нахождение материалов – там видны…

А.Венедиктов

— Слушай, Сережа, там еще «Новая газета» провела – я не буду забывать, я понимаю, что Навальный ярче – но «Новая газета» провела параллельное расследование и верифицировала, повторяю, каждый документ. А здесь же, еще раз повторю, важно понять, как шел генезис личности президента. Его окружение в возрасте 15-17 лет. Его окружение в возрасте 30 лет. Его окружение в возрасте его вице-губернаторства… конечно важно. И я повторяю, что Сережа с этим справился на волнах «Эха» абсолютно блистательно.

C.Бунтман

— Екатерина считает, что не перекрыло Чайку, а очень хорошо дополнило.

А.Венедиктов

— Перекрыло, Екатерина. Потому что мы смотрим в отличие от вас индексы цитирования. Найдите, пожалуйста, когда за последние три дня упоминался Чайка. Кто упоминается больше: Чайка или в 94-м году погибший этот Ионович, или Кумарин, который сидит, или Цепов, который умер в 2003-м или 7-м – или ж ивой Чайка? Вы можете считать как угодно, а я вам говорю, что показывает анализ поисковых систем в интернете. Вот и всё. Поэтому не надо забывать просто и про то.

С.Бунтман

— Вот смотрите…

А.Венедиктов

— Смотрю.

C.Бунтман

— Я Чайку, я не думаю все-таки, что забыли…

А.Венедиктов

— Я не говорю, что ты думаешь. Есть статистика, Сережа. Причем тут думать или не думать? Я не думаю, что забыли, но есть статистика – что обсуждают.

С.Бунтман

— Ну давай посмотрим, следующий ход будет какой? Ну поживет эта история про учителей Путина…

А.Венедиктов

— Пусть живет, и пусть она живет она. Я просто говорю, что она очень своевременно возникла без ничего нового. Это же ничего нового. Я посмотрел: все эти данные доступны были в интернете до 21 декабря…

С.Бунтман

— НРЗБ попыткой достаточно успешной НРЗБ.

А.Венедиктов

— Чья? Анонимная. Не Навального. Подписанная.

С.Бунтман

— Скажи, кому выгодно?

А.Венедиктов

— Нет, что выгодно? Мне выгодно.

C.Бунтман

— Но ты ведь не запускал.

А.Венедиктов

— Я не запускал. Но меня как раз в отличие от тех, кто, может быть, живет сегодняшним днем, интересует генезис личности Путина, чтобы понять, как дальше будет действовать эта личность в условиях нарастающего кризиса. Мне-то как раз потребительно гораздо интересней это, чем сегодняшний день с Чайкой. Потому что Чайка – это текущая история, она продолжаться должна уже административно. Но в публичной зоне, в зоне общественного мнения оказалась вот эта, перекрывшая историю с генпрокурором. Вот и вся история. Еще раз повторю: с непонятного сайта…Это Пархоменко сказал, я не изучал этот вопрос. С непонятного сайта 21 декабря только… Что это такое? Интересно. Нет, если не паранойя – то всё хорошо.

C.Бунтман

— Если паранойя – тоже все неплохо. Какие перспективы, если разбираться в таком становлении Путина? Что это дает нам, как перспективу, только ли понимание?

А.Венедиктов

— Понять его психологию. Только понимание. А ничего нет. А что он в 16, 17 лет?.. Он описывает, действительно, свои разговоры с этим тренером. Ему там 16, 17, 18 лет. Он описывает свои разговоры с ним. То, что мы знаем. Мы знаем, что второй срок… после этого тренер был посажен в 70-е года за валютные махинации, но это экономическая статья. Перед этим, говорят, что за групповое изнасилование. Говорят. Я нигде на нашел. Но вот, что нам это дает? Это дает нам среду. Это дворовая среда Питера, а это очень важно и интересно.

С.Бунтман

— Ты сам говорил, что если дворовая…

А.Венедиктов

— Это я не говорил, это Пархоменко говорил.

C.Бунтман

— Пархоменко говорил, что общество «Труд».

А.Венедиктов

— Но это и то и другое, и третье. И мне для понимания действий президента… да когда закладывается личность любого человека, мне это важно знать. Да, я считаю, что очень важная, собранная кем-то и озвученная Пархоменко на волнах «Эха Москвы», кстати, информация. Но опять-таки это спокойный и объективный разбор для стратегического понимания, а не в плане политической борьбы – там борьба за что-то.

C.Бунтман

— Об этом, кстати, говорил у нас в «Персонально ваш» Даниил Дондурей…

А.Венедиктов

— Еще не прочитал.

C.Бунтман

— Что необходимо тонко понимать систему, которая существует…

А.Венедиктов

— Ну вот, для этого нужно информацию… это же информация – то, что сказал Пархоменко, это же не оценки, это информация.

C.Бунтман

— Ольга говорит: «Я Пархоменко не верю…».

А.Венедиктов:Путин сторонник госкапитализма

Q?

А.Венедиктов

— А вопрос веры не является доказательством.

С.Бунтман

— Что всегда есть – это есть всегда ссылки.

А.Венедиктов

— Вы знаете, Пархоменко очень занудный. Я должен вам сказать, что он меня просто выводит из себя и раздражает своей подготовкой к эфиру и занудством. Мне просто иногда кажется, что он занудствует в эфире и хочется его придушить… Как главный редактор говорю. Но при этом фактура его подтверждается. Вы можете не соглашаться с его оценками – это я понимаю, я сам иногда не соглашаюсь с его оценками – тоже мне проблема! Но, если мы отделяем мнение от фактуры, даже подобранной фактуры – естественно, она подобрана – тогда нужно признать, что занудство Сережи играет абсолютно позитивную роль, совершенно позитивную роль. Я его информации верю. Я много раз перепроверял какие-то странные факты, и там в 99,5% случаев – где он выкапывает и как, — но они находят подтверждение. Поэтому соглашаться с его выводами – это ваше право – или не соглашаться. Но вот, если он говорит, то он всегда ссылается. Журналист, он ставит ссылку: вот там смотрите, вот там смотрите… Зануда! Ненавижу! Ненавижу.

С.Бунтман

— Человек, который присылает мне программу «Дилетанты», после передачи – уточнение: сколько улиц Марата находится в пригородах Парижа…

А.Венедиктов

— Зануда! Поэтому, Оля, вы можете ему не верить его выводам… то есть, что такое верить? – не соглашаться с его выводами. Но, если он приводит фактуру, я точно уверен, что она проверена. Ошибки у каждого могут быть, но она точно проверена. И, кстати, то, что он говорил – еще раз повторяю – про Цепова и про Кумарина, во всяком случае, это все проверяемо. В 2004-м году просто несколько программ Латынина посвятила Цепову; и Кумарину, когда был информационный повод, когда Кумарина арестовали и посадили, опять же при Путине.

C.Бунтман

— Да, совершенно верно. И заключает он в «Сути событий», которые вы услышите завтра…

А.Венедиктов

— Еще раз. Но если Виталий захочет это снять, я не могу воспрепятствовать, хотя я не вижу за что снимать…

C.Бунтман

— А вот он не захотел.

А.Венедиктов

— А я прочитал… Я, когда чего-то на сайте ставится, я же не смотрю до, и когда снимается я иногда читаю, иногда не читаю. Могу комментировать только то, что читал. Вот то, что рассказал Пархом, это абсолютно вкладывается в редакционную политику и радиостанции и сайта, на мой взгляд. По сайту – это его решения. Вот я принял решение повторить программу Пархоменко в воскресенье в 16.

C.Бунтман

— И, мне кажется, что еще очень важная деталь, что Сережа обошелся без боковых каких-то ярлыков.

А.Венедиктов

— Ну там есть неприятные вещи. Сережа критиковал, что неправильно сайт «Эхо Москвы» (это неправильно – критиковать в эфире радиостанции родственный сайт, я считаю), но он высказал свое мнение корректно, я считаю.

C.Бунтман

— Он написал, как бы он сделал. А предшествовало, если вас интересует, долгая преамбула насчет того, что как, что, зачем и почему…

А.Венедиктов

— И она будет повторена.

C.Бунтман

— Естественно, она будет без изъятий повторена. – «Викиликс еще несколько лет назад публиковал документы, освещающие связи Путина…».

А.Венедиктов

— Слушайте, это не прямые связи. Слушайте, я их читал всех. И, конечно, там они все были связаны. И «Эхо Москвы» первая опубликовала, в России, во всяком случае, так называемое расследование «испанского дела» и связь ее с питерской верхушкой. Только точно надо понимать вам, что тогда Путин без Собчака не делал никакого шага. Вот точно надо понимать. Давайте не частично смотреть. И давайте публиковать.

С.Бунтман

— Да, публиковать надо все, что относится, а потом объясняйте, пожалуйста, если это подлинные документы. Объясняйте, опровергайте, если вы считаете их неправильными и фальшивыми. Вот так должно действовать общество. Это, по-моему, совершенно нормально.

Есть еще одна вещь и один из тупых вопросов, который мы будем задавать. Да нет, я прямее. Это Соломин туповатый, а я тупой.

А.Венедиктов

— А тогда, кто? Тупой и еще тупее? Так фильм называется? Тупой и еще тупее – это про нас, да.

C.Бунтман

— Скажи, пожалуйста – еще один из тупых вопросов – несколько я понимаю, совершенно не отпускаем тему усыновления детей…

А.Венедиктов

— Нет, это тоже, как вы понимаете, тема, которую сейчас опять в российских медиа подняла Карина Орлова опять на сайте «Эха Москвы» и в эфире. После чего, когда появился этот ее блог, мы с Соломиным, когда он шел на пресс-конференцию Путина, решили, что он будет его иметь в виду, если его не зададут раньше. После чего был задан Лешей этот вопрос, и я знаю, что опять его Путин взял на контроль. Я встречался с вице-премьером Голодец, и мы поняли, что у нас не совпадает статистика. И я попросил ее дать мне ту же статистику, которая лежит у Путина. Я хочу говорить с ним на одном языке об возобновлении возможностей усыновления детей-инвалидов. Я вообще сейчас говорю про детей-инвалидов.

C.Бунтман

— А можно найти этот один язык?

А.Венедиктов

— Да, конечно, мне нужно посмотреть статистику, которую кладут на стол президенту. Если в публичной зоне – одна, а президенту кладут другую, тогда как я с ним могу разговаривать, как с ним может разговаривать журналист? Потому что Леша пошел, вооруженный статистикой. Но он понял, что у президента просто другой ракурс. Может быть, не другая статистика – другой ракурс. Я хочу сесть спокойно вместе с людьми, которых Ольга Юрьевна даст мне посмотреть внимательно — и Дмитрий Ливанов…, кстати, все под Минобразом и под вице-премьером по социальный вопросам – и посмотреть ее. Но я точно понимаю, что цена вопроса – это 70 – 100 детей в год.

Значит, что сказали мне – что у нас в детских домах сейчас где-то 72 тысячи сирот (без родителей, в детских учреждениях). Из них от 20 до 25 процентов инвалиды. Можно посчитать, что это 15-17 тысяч детей-инвалидов. В прошлом году по статистике Минздрава детей-инвалидов усыновили 123 – российские семьи и 76 – иностранцы. Потому что у нас есть договоры с Италией, с Испанией, с Францией. Идет усыновление. Но до принятия этого людоедского закона около 80 детей (от 80 до 100) усыновляли американцы, канадцы, с которыми у нас нет договора. И которые попали под этот закон. Вот цена вопроса – это 100 детей из 16-17 тысяч.

И мне могут сказать: «Тьфу! На что вы напрягаетесь?» Вот не тьфу, вот на это напрягаюсь. Эта тема, может быть, на фоне глобальных тем Украины, Сирии, цены на нефть, падения платежного спроса, инфляции выглядит странно, но в этой части хоть что-то надо делать и оставить после себя, как мне правильно сказали… Говорят: «Но ты же продавил его на улицу Высоцкого. И тут можно. Потому что, если ты ему докажешь, — как говорят мне люди, которые знают, — если ты ему докажешь, что этот вопрос вот такой, такого объема и он такой абсолютно гуманитарный, вот абсолютно, ничего политического нет, ну просто поименно — он услышит». Я говорю, О’кей. Я начал этим заниматься, и радиостанция будет этим заниматься.

C.Бунтман

— Но есть одна такая черта, которая, я помню, проявилась после Норд-Оста.

А.Венедиктов

— Поэтому мне и психология важна президента.

C.Бунтман

— Появилась после Норд-Оста. Я помню, как представлены были доказательства. И когда ты сидел на этом совещании, на которое Йордана не пустили от НТВ, были представлены доказательства, что никакого «рейтинга на крови», прямого эфира штурма не было. Но президент остался при своем мнении…

А.Венедиктов

— Нет, врешь. Президент наложил вето на те поправки, которые приняла эта обезумевшая дума, на те поправки по закону о СМИ. Он просто на этом совещании завитировал этот безумный, мракобесный, реакционный закон, когда бы СМИ даже чихнуть бы не смогли до сих пор по этому закону. Как это нет? Вот это факт.

C.Бунтман

— То есть в прямую не сказав, но сделав?

А.Венедиктов

— Как? Сказал и сделал. Почему? Он сказал: «Я витирую».

C.Бунтман – А

—а, «витирую». Нет, в прямую не сказал, что не было «рейтинга на крови».

А.Венедиктов:Эти люди – и патриарх и президент – не любят инициативников по всем понятным причинам

Q?

А.Венедиктов

— Нет, «рейтинг на крови» — он уверен до сих пор… Там же не только это было. Там нужно было доказать, что СМИ – да, совершали ошибки, но никто специально не подставлял спецслужбы во время штурма. На основе чего принимались-то поправки а закону? И когда ему все со всех сторон, как там было сказано: от лояльного Добродеева до нелояльного Венедиктова, говорили в одну дуду, оно было завитировано. Он наложил вето на эти поправки. Извини, он слушает. Не все, мало, может быть. Но у меня сейчас локальная история, она меня сильно задела.

C.Бунтман

— Вторая деталь здесь важная: Не обидно ли, что, как многие здесь пишут, поставлять с этой статистикой?

А.Венедиктов

— Обидно кому? Мне обидно, что дети не могут быть усыновлены, а кто там чего подставляет…

C.Бунтман

— Это правильно, но для того, чтобы прошло…

А.Венедиктов

— Так надо просто работать над этим и все. Мы и работаем. «Эхо» над этим работает и в публичной сфере, и эти вопросы продолжают задаваться всем и будут задаваться всем и в непубличной сфере. Когда я получу статистику и документы, я смогу разговаривать с людьми, принимающими решение, включая президента, на эту тему. Это нечестно, это несправедливо по отношению к самым беззащитным людям – детям-инвалидам – самым сиротам, самым беззащитным! Нет более беззащитных людей. Еще старики-инвалиды. Но есть дети-инвалиды, у которых впереди много чего. И обрубить им возможность попытаться получить — этим 180 детям — каждый год нормальную жизнь, мне кажется, это нечестно и несправедливо. И с этим будем бороться.

C.Бунтман

— Алексей Венедиктов персонально ваш, по субботам чаще всего.

Россия > СМИ, ИТ > echo.msk.ru, 26 декабря 2015 > № 1628601 Алексей Венедиктов


Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 20 января 2012 > № 476259 Алексей Венедиктов

ЭХО МОСКВЫ НЕ БОИТСЯ КРИТИКИ ПУТИНА ( LE NOUVEL OBSERVATEUR , ФРАНЦИЯ )

Главный редактор "Эхо Москвы" Алексей Венедиктов заявил, что резкая критика его радиостанции со стороны премьер-министра Владимира Путина не представляет угрозы. Кроме того, он подчеркнул, что не собирается менять политику редакции. "Если они захотят закрыть (радио), то закроют. Но я не ощутил угрозы. Я почувствовал лишь обыкновенное недовольство главы правительства свободным СМИ", - сообщил AFP Алексей Венедиктов, добавив, что "пока я здесь, (редакционная) политика не изменится".

Во время состоявшегося в среду вечером ужина с руководителями российских СМИ Владимир Путин упрекнул "Эхо Москвы" в том, что оно поливает его "поносом с утра до вечера". Кроме того, он обвинил радиостанцию в том, что она освещает некоторые сюжеты с точки зрения интересов США в ущерб официальной позиции российских властей. В частности он привел пример натовского проекта ПРО в Европе, против которого выступает Москва.

"Если я его критикую, если, как он говорит, его критикуют мои журналисты (...), у него как у слушателя "Эхо Москвы" и премьер-министра есть право критиковать меня", - сказал Алексей Венедиктов.

"Эхо Москвы", которое принадлежит государственной газовой монополии "Газпром", несмотря ни на что по сей день остается главной свободной радиостанцией и источником независимой информации в условиях контроля властей над СМИ и в первую очередь крупнейшими телеканалами.

Алексей Венедиктов сообщил, что Владимир Путин уже неоднократно критиковал его, в частности во время пятидневной войны России и Грузии и задержания в 2003 году олигарха Михаила Ходорковского, который с тех пор отбывает тюремный срок. "Однако это не предавалось огласке", - уточнил он, добавив, что по окончанию встречи поблагодарил Владимира Путина: "Мне известно, что в бытность президентом он трижды не давал закрыть "Эхо Москвы", хотя все бумаги уже были подписаны".

Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 20 января 2012 > № 476259 Алексей Венедиктов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter