Всего новостей: 2259506, выбрано 3 за 0.002 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Воробьев Павел в отраслях: ЭлектроэнергетикаМедицинавсе
Воробьев Павел в отраслях: ЭлектроэнергетикаМедицинавсе
Украина. ЦФО > Электроэнергетика. Медицина > newizv.ru, 26 апреля 2016 > № 1735212 Павел Воробьев

«26 апреля я писал сценарий фильма про пожар на АЭС»

В день 30-летия с момента аварии на Чернобыльской атомной электростанции «НИ» собрали истории тех, кто хорошо помнит день катастрофы

Записала Диана ЕВДОКИМОВА

Академик РАМН, профессор Московской медицинской академии имени Сеченова Павел ВОРОБЬЕВ:

– В день самой катастрофы я отмечал свой день рождения в Москве. Как и все – ничего не знал. Потом новость стали передавать по телевидению. А уже через пару дней я дежурил в больнице №7. Как раз тогда к нам вначале стали поступать иностранные туристы, а вскоре и первые жители Припяти. В Киеве были туристы в тот день. Их на автобусах перевозили в Москву и здесь проводили дезактивацию перед отправкой на родину.

С жителями Припяти все интереснее. Их эвакуировали в Киев, а они уже сами ехали на поездах, в основном к родственникам. Их отлавливали на вокзалах и привозили к нам. Людей помещали в специальный отдельный корпус больницы и лечили там.

Поступивших мы в первую очередь мыли, тщательно проверяли на излучение. Отбирали все вещи, но какие-то ценные, например драгоценности, люди мыли сами. Мы, врачи, делали анализы крови, осматривали, разговаривали, узнавали, кто где был, куда ходил, какие симптомы. Если появлялись симптомы лучевой болезни – переправляли в больницу №6. Тех, у кого обнаруживались симптомы лучевой болезни, было мало, может, человек десять. Но дозы были у всех, просто не очень большие. В основном были пострадавшие от бета-излучения: ожоги химические, покраснения.

Специалистов в те годы по лечению болезней, связанных с радиацией, фактически не было. Так получилось, что мой отец руководил клиникой лучевой болезни в больнице №6 (Андрей Воробьев – академик РАМН и РАН, специалист по онкогематологии и радиационной медицине, первым дал полноценное описание патогенеза лучевой болезни. – «НИ»). Я был тоже специалистом, но теоретическим. Стал практическим. А так в патологиях разбирались человек 10–15 в стране. В основном они работали в шестой больнице с тяжелыми пациентами. К нам двое специалистов просто приехали, провели занятие, показали, как и что делать. Что касается катастрофы – я все знал с первых дней, разговаривал с инженерами АЭС. Поэтому было понимание, что лучевой болезни быть не должно у прибывающих к нам людей, а надо лечить ожоги от радиоактивной пыли. В целом наша задача была – помыть, дезактивировать, очистить и отпустить домой.

Позже, когда я обработал кривые крови, увидел, что даже малые дозы облучения отражаются на уровне лейкоцитов в крови, но за ночь все доказательства исчезли с моего рабочего стола. Очень тогда меня это удивило.

Также в те первые недели после катастрофы я впервые столкнулся с благотворительностью и зарекся к ней иметь отношение. При раздаче одежды люди требовали себе хороших костюмов, писали, что они были разодеты в пух и прах, искали выгоду. Осуждать мне никого сейчас не хочется.

Один из ликвидаторов аварии Николай ВОЛКОВ:

– Я в те дни, когда произошла катастрофа, жил в Ярославле, работал на заводе. О том, что произошло, через два дня только увидел заметку в газете, очень краткую. Писали: был взрыв, погибли два человека. Уже потом меня отправили через военкомат на ликвидацию аварии. Работал там в 50 метрах от взорвавшегося реактора. Все видел своими глазами. Нашей задачей было убирать зараженную землю и очищать охладительные бассейны. Техники не было, работали вручную, лопатами. Все потом собиралось в контейнеры, которые затем увозили и где-то закапывали. Я был командиром отряда, следил, чтобы люди вовремя сменялись, каждые несколько минут, и не получили больше установленной дозы облучения. Многих, работавших со мной, уже нет в живых.

Писатель, один из первых журналистов, оказавшихся на месте чернобыльской аварии, Владимир ГУБАРЕВ:

– Тогда я был редактором газеты «Правда» по науке. В этот день, 26 апреля, я сидел и писал сценарий будущего фильма про пожар на атомной станции. Меня как редактора по науке «Правды» очень волновала ситуация, связанная с атомной энергетикой. Я изучал эту область, был на многих атомных станциях. В тот день, 26 апреля, в субботу, я был на 72-й странице сценария. Мне казалось, что я выдумываю самые страшные вещи. Приблизительно в 12 часов дня я узнал, что случилась авария. Конечно, я сразу позвонил в Киев, специалистам, сделал все, чтобы поехать на место катастрофы. Впервые я попал в Чернобыль 28 мая. Далее я побывал везде – и на станции, и в зоне, и много где еще. Там я понял: все, что мне в сценарии казалось очень страшным, оказалось полной ерундой по сравнению с действительностью. Этот сценарий я выбросил и забыл навсегда.

Наталия ТАЛАЛОВА, жила в день аварии в городе Сумы на северо-востоке Украины:

– Я в 1986 году училась в Сумах в десятом классе. Людям тогда ничего не говорили. Отец тогда преподавал в артиллерийском училище и примерно знал, о чем идет речь. Однако никто не сказал, что нужно делать, есть. Все майские праздники мы проходили на парады и пикники с одноклассниками. А вот мой муж из Швейцарии помнит – им сразу сказали, что есть и как себя вести. Последствия стали ясны потом: в областной детской больнице у нас сначала открыли отделение гематологии на 10 коек, потом на 40, а когда я там работала, места были всегда заняты детьми с лейкемией.

Украина. ЦФО > Электроэнергетика. Медицина > newizv.ru, 26 апреля 2016 > № 1735212 Павел Воробьев


Россия > Медицина > newizv.ru, 4 февраля 2016 > № 1666673 Павел Воробьев

«От гриппа нет эффективных препаратов»

Академик РАМН Павел Воробьев

Елена Ромашова

В пик заболеваемости гриппом Минздрав опубликовал памятку, в которой подробно описал, как обезопасить себя от болезни. На сайте ведомства есть и перечень препаратов, которые чиновники рекомендуют врачам для лечения гриппа. У многих медиков этот перечень, состоящий исключительно из лекарств отечественного производства, вызвал много вопросов: в него попало множество медикаментов с неподтвержденной эффективностью. О том, как в России испытывают лекарственные препараты, как регулируется эта сфера и есть ли действительно эффективное лекарство от гриппа, «НИ» рассказал профессор Московской медицинской академии имени Сеченова, академик РАМН Павел ВОРОБЬЕВ.

– Павел Андреевич, Минзрав рекомендовал медикам использовать при лечении гриппа определенные препараты, анонсируя их как очень эффективные. Почему именно на них делается упор?

– Этот вопрос уместнее задать авторам этих рекомендаций. Но если говорить о вирусно-респираторных инфекциях, к которым относится грипп, то по-настоящему эффективных противовирусных препаратов нет. Если же говорить вообще о вирусных инфекциях, то от некоторых из них лекарства есть. Например, есть эффективные препараты, именно воздействующие на вирус, для лечения гепатита, герпеса.

– А вообще насколько активно ведутся исследования таких препаратов в России?

– Например, много лет ведутся исследования того же «Арбидола». Другое дело, что данных о его эффективности не очень много. Поэтому говорить о высокой степени убедительности таких исследований невозможно. Есть препараты, которые практически не исследованы. Или исследования проводились, но в каких-то очень странных экспериментах, которые сложно признать доказательными.

– Кто проводит такие исследования?

– Вообще, все исследования ведутся частными фармкомпаниями.

– А государство это как-то контролирует?

– Государство ничего не контролирует. Оно может только выдать разрешение, если у него спросят. Но ведь могут и не спросить, а просто провести исследование – и все.

– Как сфера исследований лекарств тогда регулируется?

– Она очень плохо регулируется. Если речь идет об официальных клинических испытаниях, то на них необходимо получить рекомендации Минздрава. А если это просто исследование, например, в рамках чьей-то диссертационной работы, то рекомендации Минздрава не требуется.

– То есть какого-то закона о клинических испытаниях нет?

– Закона о клинических испытаниях, конечно, нет. Есть закон об обращении лекарственных средств, в котором есть раздел, посвященный таким испытаниям. Но слово «испытание» трактуется неоднозначно. Потому что любое исследование нельзя признать испытанием.

– И фармкомпании пользуются тем, что нет четкого понятия?

– Надо понимать, что исследования могут выполнять кто угодно. Любая кафедра в институте.

– Нас больше интересуют исследования лекарств, которые попадают на рынок.

– Все лекарства попадают на рынок.

– Даже те, которые исследуются неконтролируемо?

– Конечно. Мы же и говорим о том, что есть неконтролируемые, низкого качества исследования. Большинство отечественных препаратов именно так и выпускаются. Тем не менее они на рынке продаются, приносят миллиарды рублей прибыли.

– Как это возможно?

– А кто этому мешает? У нас нигде не прописано, что только препараты, прошедшие хорошего качества исследования, доказавшие свою эффективность, могут продаваться. У нас любые препараты могут продаваться, и все они зарегистрированы.

– Я правильно пониманию, что среди такого рода препаратов много сомнительного качества?

– Они все в плане своей эффективности находятся в группе сомнительных. К ним ко всем есть вопросы. Причем это касается не только российских, но и импортных.

– На что надо обращать внимание пациентам, чтобы не наткнуться на лекарство низкого качества?

– Если говорить о лекарствах в целом, то они, на мой взгляд, должны продаваться исключительно по рецепту врача, и не дело пациента разбираться в их наименованиях и свойствах.

– А что делать, если врачам официально рекомендуется выписывать определенные лекарства?

– Врачам никто не рекомендует использовать таблетки российского производства. Это другая система регуляции. Просто препараты российского производства преимущественно закупаются. Или же они преимущественно оплачиваются при получении льготных рецептов. А врач в принципе может выписывать любые лекарства. Просто их невозможно будет достать, а выписать он может все что угодно.

Россия > Медицина > newizv.ru, 4 февраля 2016 > № 1666673 Павел Воробьев


Россия > Медицина > mn.ru, 4 июля 2011 > № 381631 Павел Воробьев

Законопроект об охране здоровья продолжает идти через Думу. Многие врачи, включая Леонида Рошаля, настойчиво повторяют: пока такой закон принимать нельзя. Присутствующие лишь вежливо улыбаются: что взять с городского сумасшедшего?

Пироговскому движению удалось достучаться с проблемами здравоохранения до КПРФ. Компартия провела «круглый стол», где все выступавшие, почти 20 человек, — эксперты, пациенты, практические врачи, руководители, экономисты — были единодушны. Нельзя, как это делает замминистра Вероника Скворцова, говорить, что сразу по окончании вуза экс-студенты должны начинать работать врачами, недоумевал президент Общества специалистов доказательной медицины Василий Власов. Во всем мире после учебы врач еще несколько лет учится, работая под управлением опытного специалиста и согласовывая с ним каждый шаг. Мы, видимо, пойдем другим путем.

Или разговоры о стандартах лечения отдельных заболеваний. Если бы можно было лечить пациентов по стандартам, врачи стали бы не нужны. Стандарты — не более чем ориентировочная основа действий, общее указание направления, подсказка врачу. Экономические модели, основанные на стандартах, построить можно, но это тоже должны быть ориентировочные цифры — с тем, чтобы заложить в бюджет деньги, а затем подправить модель с учетом реалий. Или поправить врачей, отступающих от стандарта в необоснованную современной наукой сторону.

Но у нас, кажется, все будет не так. Сотрудник Высшей школы экономики Лариса Попович продемонстрировала выдержки из презентаций Минздравсоцразвития по расчетам затрат на основе стандартов. Оказалось, что финансирование будет более чем в два раза меньше расчетного. Получается, что сам закон закладывает поборы с пациентов. Более того, в законе обосновывается право больного на платные медуслуги. Не стоит сомневаться, что они будут с превеликим удовольствием предоставлены.

В законе устанавливается возможность оказывать одновременно и в одном месте платные и бесплатные услуги. Несложно догадаться, какие будут превалировать. И как понять, что должно быть бесплатным? Минздравсоцразвития и депутаты в один голос твердят: в законе все четко разделено. Но такое впечатление, что мы читаем разные тексты.

На «круглом столе» ключевым был доклад формулярного комитета РАМН о положении в здравоохранении. Это большое эмпирическое исследование — результат огромного числа интервью, опросов, бесед, наблюдений, сделанных в ходе необычного автопробега «За справедливое здравоохранение» от Москвы до Сахалина (2008–2010 годы). Участники этого мероприятия посещали больницы, врачей, фельдшеров в поселках, куда в течение большей части года можно долететь лишь вертолетом. Здравоохранение в докладе рассматривается комплексно, с разных позиций.

Доклад вскрывает многие негативные явления существующей системы и предлагает вместо существующей коррупционно-аппаратной системы строить пациент-ориентированную. Это основа для дискуссии о путях развития здравоохранения. Без нее принимать такой закон нельзя.

По итогам слушаний была принята резолюция: необходимо приостановить рассмотрение законопроекта до разработки и утверждения концепции развития медицины и всенародного обсуждения закона. Обсудить надо необходимость обеспечения населения основными лекарствами за счет госсредств, изменение материального положения медработников. Будем надеяться, что эти рекомендации будут услышаны. Павел Воробьев.

Россия > Медицина > mn.ru, 4 июля 2011 > № 381631 Павел Воробьев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter