Всего новостей: 2321896, выбрано 4 за 0.003 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Волошин Дмитрий в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыСМИ, ИТОбразование, наукавсе
США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 11 октября 2017 > № 2346174 Дмитрий Волошин

Что общего у русского и американца? Особенности ведения переговоров, которые раздражают

Дмитрий Волошин

Старший вице-президент УК «ПроОбраз»

Около трети деловых встреч в России проводятся просто так, половина не подготовлена с точки зрения ожидаемого результата

Мой знакомый приехал из США и обратился ко мне за помощью. Сам он русский, около десяти лет проработал в нескольких крупных университетах на западном побережье. Сейчас он планирует трудоустроится здесь, в России. Запрос, с которым он обратился, был типовым — подсказать хороших работодателей и потенциальных партнеров. Обсуждая эти темы, мы незаметно вышли к вопросу проведения деловых переговоров. И вот тут я осознал, что многие вещи могут быть для него удивительны и непонятны. И на самом деле для него сейчас не так важен контакт с хорошей компанией, сколько понимание некоторых наших особенностей ведения переговоров, которые могут удивлять, раздражать, выводить из себя. В этой статье я не пытаюсь их систематизировать или дать им оценку, я лишь приведу несколько типичных кейсов.

Бывает, что сложные переговоры могут идти несколько месяцев и состоять из цепочки встреч. К сожалению, не каждая из них имеет четкую и согласованную цель. Иногда твой собеседник, имея в ввиду другие смыслы, заворачивает беседу в одному ему интересную сторону. Ты же с недоумением ждешь обсуждения важной для тебя темы. Разница между интересами может быть настолько велика, что возникает желание пригласить переводчика. Да, хорошей практикой может быть констатация факта, что встреча не подготовлена. Возможно, с таких встреч стоит уходить в самом начале, не тратя свое время и время собеседника. Но сколько же при этом сил тратится на логистику!

Наверное, самый вопиющий случай был со мной этим летом. Ко мне обратился достаточно занятой человек, который попросил познакомиться и обсудить некоторые его вопросы. Цель встречи так и была заявлена — знакомство, длительность — один час. Надо сказать, что место проведения беседы было мне крайне неудобно, я добирался туда два часа по всем возможным пробкам. Сама встреча заняла ровно пять минут. Мы пожали друг другу руки, быстро обсудили его вопрос, и он дал понять, что беседа закончена. Я вышел в полном недоумении, в раздражении от несоразмерности моих временных затрат достигнутому результату. И мне еще предстояло ехать два часа назад ровно по тем же пробкам. Что это было? Зачем я приехал? Что я получил? Это же были деловые переговоры, а не беседа двух друзей. Моя ошибка. Надо было уточнять цель «на входе» и принимать решение о ее целесообразности для меня.

А еще бывает, что встреча превращается в бесцельный разговор в течение нескольких часов. Да-да, есть и такое. Ты чувствуешь себя не на деловых переговорах, а на вечеринке старых друзей. И о детях поговорили, и о рыбалке, и о видах на урожай. Ты пытаешься добраться до конкретики, а она ускользает, она как бы вне беседы. Надо понимать, что у некоторых людей встречается другое чувство времени и другая культура. Для них важнее отношения, для них критично понимать, что собеседник подобного им склада характера и имеет те же традиции. И эти длинные встречи зачастую рассматриваются как прелюдия к переговорам, где конкретика возникает тогда и только если собеседники разделяют ценности друг друга. Это надо иметь в ввиду, не раздражаться, и, если твой ритм жизни не сопоставим с такой логикой, просто не входить в такие переговоры и беречь свои нервы.

Отдельной разновидностью как бы бесцельных встреч я называю «театр одного актера». Бывают такие переговоры, когда твой собеседник не дает тебе раскрыть рта. Он расскажет тебе о тебе, задаст вопросы и сам на них ответит, придумает десяток сценариев взаимодействия и последовательно их сам отметет. Здесь, как в английском анекдоте, надо расслабиться и пытаться получать удовольствие. Посмотрите на это как на отдых, передышку. В самом деле: вы сидите в хорошей переговорной, наверняка вас угощают чаем или кофе, возможно есть даже печеньки. Человек перед вами сам рассказывает о своих желаниях, сам их критикует, помогает вам выстроить правильную коммуникацию. Надо только кивать и время от времени управлять встречей, задавая уточняющие вопросы. Да, времени жалко, понимаю. Но если вы знаете за своим собеседником такую особенность и цель встречи вам понятна – просто закладывайте лишний час или лишние три итерации на переговоры в свое расписание.

Кстати, о вопросах. Поразительно редко принято задавать уточняющие вопросы или вопросы на понимание. Я думаю, это связанно с боязнью показаться некомпетентным. Поверьте, этот страх — фикция. Ничего нет более приятного собеседнику, чем визави, который проявляет свой интерес вопросами. Во-первых, это внимание к нему и возможной совместной активности. Во-вторых, это существенно упрощает принятие решений, так как проговаривая ответ, ваш собеседник частично вырабатывает свое отношение к обсуждаемому вопросу. В-третьих, вопросы могут направить встречу в нужное русло, сократив ее длительность, либо наоборот, продлить встречу, если собеседник настроен на получение результата только для себя. И все же, стоит держать в голове, что многие люди в целом не склонны задавать вопросы и принимать это как должное, не раздражаясь на последующее недопонимание.

Больше всего недоумения вызывают ситуации, когда твой собеседник не склонен к win-win историям. Часто бывает, что на тебя просто давят. В одной хорошо известной мне компании даже была такая культурная особенность: вначале надавить, раскритиковать собеседника и его работу, а потом уже договариваться. Относитесь к этому как к игре, не воспринимайте это всерьез. Поймите, что если с вами беседуют, то интерес уже есть. А надавливания и такие игрушечные манипуляции — признак либо неуверенности в себе, либо особой культуры. Частным случаем такого надавливания является козыряние связями. Это очень распространенная практика, когда собеседник искренне считает своими достижениями свои знакомства. Я советую рассматривать эту часть беседы как small talk, или как вступление, завязку встречи. Плохо, конечно, когда такой подход сочетается с «театром одного актера», но если смотреть на это и правда, как на театр, то можно опять же сэкономить нервы.

Истинным искусством переговоров я считаю сохранение равной позиции. Не говорить «через губу», не обесценивать собеседника и сами переговоры, не давать оценок и не судить. Стоит следить за мимикой и интонацией, они порой значат куда больше, чем слова. Я помню, как меня в переговорах с одним уважаемым мною человеком раздражало, что он часто задирал брови и негодующе хмурился. Мне понадобилось полгода на то, чтобы решиться сказать ему о своих эмоциях и о том, что я воспринимаю его невербальные проявления как агрессивные. Его удивление не имело границ, он искренне не хотел, чтобы я и кто-либо другой так считали. С тех пор как отрезало, и переговоры с ним стали на порядок комфортнее, что сразу сказалось и на результате. Думаю, что иногда стоит прямо говорить о своих эмоциях, хотя и считается, что в бизнесе эмоций быть не должно.

Наверное, избыточная эмоциональность — это последний из весьма раздражающих способов ведения деловых переговоров. Я не говорю про энергичность, про приподнятое настроение. Иногда бывает, что твой собеседник чем-то расстроен, или даже возмущен, норовит обидеться. Совершенно не факт, что это напрямую связано с фактом и предметом вашей встречи. Обычно на это я реагирую просто, прошу либо снизить градус, либо перенести встречу. Как правило, от такого накала ничего путного не выходит. Кроме того, не покидает мысль, что тебя поддавливают, а это не партнерский стиль поведения. Иногда я прошу «выключить девочку», и порой это хорошо срабатывает с серьезными мужиками за 40. Но, повторюсь, попытайтесь смотреть на это философски. Не рассматривайте давление и эмоциональность собеседника как результат ваших ошибок. Будьте проще и всегда берегите нервы.

Мы расстались с моим «американским» знакомым приятелями. Он поделился со мной особенностями ведения переговоров на другом континенте, я выговорился по тем кейсам, которые считал присущими и особенными для нашей страны. Знаете, а мы не нашли особых отличий. И здесь, и там есть сложности, и здесь, и там люди остаются людьми. Преследующими свои цели, манипулирующими, играющими, давящими и эмоциональными. Но все же таких случаев становится все меньше. Если не относится к этому серьезно, представлять себя в театре и не растрачивать свои нервы.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 11 октября 2017 > № 2346174 Дмитрий Волошин


Россия > Образование, наука > forbes.ru, 3 октября 2017 > № 2335676 Дмитрий Волошин

Уроки для взрослых: чему учиться в 30, 40 и 50 лет

Дмитрий Волошин

Старший вице-президент УК «ПроОбраз»

В России в 2016 году только 17% людей в возрасте от 25 до 64 лет учились дополнительно, и это включая самообразование. То есть только каждый шестой думает о своем развитии. В странах ЕС таких около 40%, а в странах ОЭСР — 50%

Я задумал написать про обучение взрослых, про то, как новые реалии жизни изменили подход к образованию после вуза. Есть такой термин «lifelong learning», он означает подход, подразумевающий постоянное развитие (если хотите — систему). Проблематика этого следующая: в современном мире скорость изменений существенно выше, чем две сотни лет назад — во время расцвета и окончательного формирования современного облика высшего образования. Тогда считалось, что человек, единожды получивший профессию, будет в ней «жить» всю свою жизнь. Эта мысль закреплялась общественным отношением, даже позднее, еще в середине прошлого века, общество порицало людей, часто меняющих работу и ищущих себя.

Еще хотел написать про современный взгляд на обучение в течение всей жизни в контексте изменившихся требований к современному человеку. А требования поменялись фундаментально. Посудите сами: раньше человек воспринимался как ресурс, если хотите – орудие производства. Его основная задача была выполнять определенную функцию и умеренно, управляемо развиваться в рамках описанных бизнес-процессов. Сейчас человек становится капиталом бизнеса, это совершенно другая роль. Она подразумевает большую свободу, большее творчество и большую активность. Креативность стала потенциалом человеческого капитала, и конкуренция в бизнесе, как и страновая конкуренция, происходит между командами, которые смогут создать знание новое с минимальными затратами.

Я задумал написать статью о том, как в нашей стране происходит трансформация системы образования после вуза. И хотел сделать это красиво, с цифрами и фактами, чтобы ее не восприняли как очередное мнение. Вы не поверите: я искал цифры месяц, хоть что-то, отдаленно похожее на статистические исследования. Конечно, я начал с Росстата, большого и внятного сборника цифр по всем аспектам нашей жизни. Однако меня ждало разочарование — там есть подробная информация о садах, школах, ссузах и вузах. Но ничего про развитие людей старше 25 лет (за исключением аспирантур и докторантур). То есть от выпуска из магистратуры до примерно 80 — черная дыра? Как же так? А развитие человеческого капитала?

В поисках материалов про обучение взрослых я обратился за цифрами в разные организации, к разным экспертам. Выручил меня только Илья Коршунов, руководитель группы по непрерывному образованию взрослых НИУ ВШЭ. Он предоставил мне цифры по вовлеченности взрослого населения в дополнительное образование (а все, что после вуза, у нас называется так). Картинка получилась печальная. В нашей стране в 2016 году только 17% людей в возрасте от 25 до 64 лет учились дополнительно, и это включая самообразование. То есть, грубо говоря, каждый шестой думает о своем развитии. В странах ЕС таких около 40%, а в странах ОЭСР — 50%.

Как такое может быть? Ведь тезисы про современный мир, растущую динамику изменений, требования к креативности и даже робкие попытки работать по agile означают, что мы должны учиться почти всегда. Может быть, у нас небольшое количество образованных людей? То есть учимся много, просто мало нас тех, кто может учиться? Да нет, среди людей в возрасте 25–64 года с образованием не ниже полного среднего Россия занимает первое место (95%) среди всех стран ОЭСР. А 67% людей имеют среднее специальное и высшее образование, что, например, на 22% больше, чем в Канаде. Не самой неразвитой стране, между прочим.

Мало того, что статистики нет, так еще и та, что есть, не дает возможности говорить, что у нас в стране в этом смысле что-то происходит. Да, конечно, есть центры дополнительного образования, есть корпоративные программы повышения квалификации, есть тренеры и, простите, коучи. Но изначальный мой замысел — показать вам системную работу в целях развития человеческого капитала — претерпел неудачу.

Что ж, давайте попробуем самостоятельно определить, чем, в какие отрезки жизни стоит учиться, чтобы быть максимально встроенным в современную жизнь.

Первый отрезок — это примерно 20-30 лет. Я бы рекомендовал налегать на технические предметы и иностранные языки. Возможно, это не будет квантовая физика, все-таки сложная дисциплина. Но математика, статистика, системный анализ, программирование — это минимальный «джентльменский набор» человека скорого будущего. Надо иметь в виду, что с годами учиться становится сложнее, а технические дисциплины, помимо всего прочего, тренируют и способность учиться, продлевая срок продуктивного восприятия нового. Кроме этого, понятия технического прогресса и новых технологий уже стали тождественны, и изучение технических дисциплин может существенно расширить кругозор, увеличив тот самый потенциал, стимулировав креативность, о чем я писал выше.

Поймите меня правильно, я не призываю всех поступать исключительно в МГТУ им. Баумана или МАИ. Вполне себе можно сочетать обучение служению Мельпомене и программирование на Java. Просто оставьте время для второго, не ускоряйте карьерный рост, не убегайте в менеджмент. Именно в возрасте 20-30 лет закладываются основы будущих успехов. А для этого в современном мире надо много знать и знать в разных сферах. Потому что на пересечении этих сфер и будет рождаться то самое новое знание, нефть 21 века. И, наверное, изучение разных дисциплин будет хорошо сочетаться со сменами работы и видов деятельности. Это позволит не просто закрепить полученные знания на практике, но еще и собрать необходимые контакты, начать формировать свою собственную сеть.

Эта сеть очень пригодится в 30-40 лет, когда полученные знания можно масштабировать, практикуясь как менеджер. Соответственно именно в этом возрасте будет крайне полезно обучение современным экономическим теориям, способам и практикам коммуникаций в команде и за ее пределами, управленческим навыкам. Знаете, я весьма скептически отношусь к обучению менеджменту до 30 лет. Встречаются, конечно, исключения, бывают, разумеется, гениальные люди. Но в целом кажется неправильным обучать того, кто еще не созрел. Кто не прошел, пусть и в щадящем режиме, по граблям первых ошибок, кто не понимает необходимости делегирования и вреда микроменеджмента. Надо, надо разочек побыть в команде без стратегии, или в команде, где стратегия меняется каждую неделю.

В свое время я поступил на MBA/MBI в надежде, что помимо систематизации своих знаний как менеджера мне еще удастся наладить контакты с полезными для моей карьеры людьми. Как же я ошибался! Основной контингент на этой программе был 25-28 лет, технические специалисты без опыта управленческой работы. Прекрасные ребята, но большая часть из них не имела ни малейшего представления о том, что такое регулярный или стратегический менеджмент, а также не понимала, как полученные знания трансформируются в практическую пользу. Собственно, уже через полгода на занятия ходила половина группы, через год — треть. Можем ли мы это считать частью lifelong learning? Формально — конечно, но по сути это обучение не принесло пользы. Разве что выручку образовательному учреждению.

С 40 до 50 лет полезно учиться заниматься бизнесом. К этому моменту уже накоплен неплохой опыт взаимодействия с разными людьми. Очень удачно сложится, если бизнес вы делаете за свой счет. Тогда и обучение будет крайне эффективным. Вообще, когда платишь за себя, многие вещи становятся проще. Учиться бизнесу можно и нужно и на практике, и у экспертов, но не забывайте теорию. Хорошим дополнением к бизнес-образованию будет обучение инвестициям. А то так бывает: сделаешь бизнес, а продать его не сможешь. При обучении бизнесу ключевым является изучение ошибок прошлого. Наверное, даже важнее изучения успехов прошлого. Здесь первый раз по-настоящему основным становится метод кейсов.

Некоторые коллеги отмечали тенденцию, что с возрастом длительность обучения должна сокращаться. Мол это следствие естественных дегенеративных процессов нашего мозга. И уже обучение бизнесу в 40-50 лет должно происходить небольшим порциями: форумы, тренинги, мастер-классы и воркшопы. Я не могу согласиться с этой позицией. Успешный бизнес — это философия, а поиск своей идеи, своей цели и определение способов ее достижения нельзя осуществить в ходе двухдневного занятия. Обучение в этом возрасте в большей степени происходит в малых группах единомышленников под руководством опытного наставника. Один мой знакомый раз в год на месяц уезжает на Алтай искать новые смыслы. Мне представляется это верным способом обучения.

С 50 до 60 лет наступает время искусства и гуманитарных наук. Нет, это не значит, что его раньше не было. Нет, программист мог изучать шедевры Босха. Просто в этом возрасте обучение рисованию, музыке, истории, психологии становится более осознанным. Метафорически выражаясь, бег переходит на шаг, основные социальные цели достигнуты, и настает пора сделать что-то для себя. Наверное, именно в этом возрасте перестают быть важными конкретные цели, а становятся ключевыми направления движения. И в этом смысле становится понятной тяга к изучению, например, философии, в том числе с позиции собственного жизненного опыта.

В общем, обучение взрослых — это история про сознательность, про понимание своего интереса в каждой конкретной точке, на каждом конкретном занятии. И бессмысленно строить образовательные системы развития «молодых специалистов» или «людей серебряного возраста», не понимая их желания и контекст их жизни. Помните, в «Покровских воротах» Костик говорил: «И все-таки поверьте историку: осчастливить против желания нельзя».

Россия > Образование, наука > forbes.ru, 3 октября 2017 > № 2335676 Дмитрий Волошин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 27 сентября 2017 > № 2328573 Дмитрий Волошин

Дурной тон. Почему за работу в выходные в Европе могут уволить

Дмитрий Волошин

Старший вице-президент УК «ПроОбраз»

В России принято работать в режиме 24/7, вот только на производительности труда это никак не сказывается — она почти вдвое ниже, чем в среднем по странам Евросоюза

Почти двадцать лет назад я мог уехать в Германию. В то время я занимался автоматизацией промышленных предприятий, программировал, немного знал немецкий и английский языки. Многие мои приятели и знакомые моего возраста серьезно думали о переезде в Европу, экономическая ситуация в стране оптимизма не вызывала совсем. Надо сказать, что европейские компании охотно брали инженеров и программистов из России, их привлекала наша обстоятельность и умение нестандартно решать сложные задачи. Я поехал на собеседование в две крупные компании в Баварию — полетел за их счет, разумеется.

Это была почти что первая поездка за рубеж. Меня поразила Германия, меня поразили немцы. После вольницы 1990-х в Москве, после бесстыдных обманов работодателей, после зарплат в конверте «в долларах по курсу», немецкий ordnung оказывал чарующее воздействие. Во-первых, они действительно купили билеты, заказали и оплатили гостиницу и трансфер. Во-вторых, ровно в 8 часов меня ждали на первом собеседовании, и их было ровно три, этих собеседований, в обозначенные заранее сроки. В-третьих, мне обстоятельно и конструктивно объяснили, что и где я ответил правильно, а где — не очень, и ровно через неделю, как и обещали, прислали по почте ответ. Это было приглашение на работу, но я его тогда не принял.

Какое-то время воспоминания о профессионализме немцев из Баварии остались лежать на чердаке воспоминаний. Через пять-шесть лет в Москву начали приезжать «на побывку» те мои знакомые, которые уехали в конце 1990-х. У нас в экономике ситуация уже начала меняться в лучшую сторону, и их рассказы не звучали как песни сирен. Но все же в них было нечто, что заставляло прислушиваться. Они рассказывали о ритме работы в Германии, о том, что работать требуется с полной отдачей, но переработки бывают редко. На фоне наших реалий, ровно обратных, это было контрастно. Какие-то вещи до сих пор вызывают оторопь.

Потом я поездил. Наверное, не много, но по Европе прилично. Где-то был на конференциях, где-то в командировках по обмену опытом на заводах. Как-то просидел в Швейцарии три недели, налаживая работу лазерного маркировщика микросхем. И везде, где я был, ситуация казалась примерно одной и той же. Работники дисциплинированно приходили к, например, 8 утра. Целый день, напряженно, тщательно, аккуратно отрабатывали по инструкциям, иногда — по здравому смыслу. Ровно в 17 вставали и шли домой. Засидеться до 19 часов — нонсенс. На следующий день вопросы были как к самому работнику, так и к его менеджеру.

Конечно, бывали авралы, конечно, были и плановые переработки. Но это щедро компенсировалось (привет профсоюзам), да и не носило постоянный характер. Один аврал в полгода — и достаточно.

Поразила история про менеджера, который допустил два аврала подряд — по два выходных дня работы части его подразделения. Вопрос с его увольнением был решен буквально за полдня, и уже к вечеру на его месте был один из его бывших подчиненных.

При этом в некоторых компаниях существуют явные запреты на звонки и написание электронных писем по работе в нерабочие часы. И штрафы за нарушение этого правила могут быть так же суровы, как за «вывод» людей в выходные.

Согласитесь, на фоне суеты крупного российского города или современной компании это все звучит несколько странно. Наверное, они хуже живут, скажете вы. Возможно и так, по крайней мере я в Баварии не видел столько местных машин премиум-класса, как в Москве и Санкт-Петербурге. Но давайте не будем субъективно оценивать, а обратимся к цифрам. Прекрасная статистическая характеристика — производительность труда. Оценивается в стоимости одного человеко-часа. Согласно исследованиям ОСЭР, эта стоимость у нас составляет $25,9, в странах Евросоюза в среднем $55,9. Интересно, что при этом рост производительности труда с 1991 по 2012 год в России составляет 1,29, а в Англии — 1,49. Для сравнения, в КНР — 6,80. Любопытствующих я отсылаю к вполне авторитетному документу — аналитическому вестнику Совета Федерации №29 (628).

При этом, субъективно, мы работаем все время. Мои знакомые на полном серьезе рассуждают о том, что у них нет времени на театр, и ближайшее «окно» будет через пять месяцев, вот-вот тогда, во вторник вечером. Многие не были в отпуске несколько лет и в лучшем случае выскочили на несколько дней на пляж этим или прошлым летом. Такая ерунда, как задержки на работе до 23 часов, уже вообще не считается странной. Более того, некоторые мои знакомые нет-нет, да напишут горделивый пост о том, как они вкалывают, и вот опять полночь, а они в офисе. Не вдаваясь в психологию трудоголизма могу уверенно сказать: мы работаем очень много. Этот тезис подтверждается статистическими исследованиями. Количество рабочих часов у граждан нашей страны — одно из самых высоких в Европе, и продолжает увеличиваться. За 2014 год количество рабочих часов на человека в среднем по России увеличилось с 1982 до 2034 часов.

Но как происходит так, что, работая много, мы обеспечиваем меньшую производительность, меньшую стоимость труда? Что стоит за этой беготней, звонками в 22 часа в воскресенье, бесконечным потоком писем и сообщений в мессенджерах? Это происходит потому, что работать не умеем, или потому, что строим что-то великое, что требует много неоплачиваемых усилий? Или хотим заработать все деньги и поэтому инвестируем массу времени в будущий экономический прорыв? А может, просто не умеем отдыхать, не заботимся о своих интересах и бежим от других сторон жизни? Я думал об этом и наблюдал несколько лет, не постоянно, а время от времени. Мой вывод такой: да, в целом мы не умеем работать. К сожалению, эффективность нашей работы низкая.

Я приведу лишь некоторые причины этой неэффективности, с которыми я сталкивался лично. Централизация управления и неумение делегировать. Сотни часов совещаний, проведенных для «поговорить». Непрозрачные коммуникации и манипуляции, интриги. Жуткая неуверенность в завтрашнем дне, убивающая мотивацию что-либо делать. Бюрократия ради бюрократии. Работа только для того, чтобы избежать рисков, полная остановка деятельности из-за «как бы чего не вышло». Непрофессионализм и банальное отсутствие знаний у сотрудников. Фокус на «деньги сейчас». Желание решать вопросы силой, неумение договариваться. Нежелание учиться и развиваться. Отсутствие кругозора и знаний в смежных областях.

Глобально проблема в низком уровне квалификации менеджеров. Помните, как у Жванецкого: «А уж фраза: «Я вами руководил, я отвечу за все» — прямо колом в горле стоит». И проблема низкого уровня квалификации менеджеров — в некачественном высшем и дополнительном образовании. И благодаря им — в девальвации профессии менеджера как таковой. И что уж говорить об отсутствии элементарных знаний подходов к управлению людьми, о развитии человеческого капитала? О новой экономике? О развитии «сквозных» технологий? О развитии в современном мире? Мне кажется, рановато. Давайте вначале научимся уходить вовремя домой. А потом сразу в прорыв. Я так считаю.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 27 сентября 2017 > № 2328573 Дмитрий Волошин


Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 26 июля 2017 > № 2256992 Дмитрий Волошин

«Делай как я»: нужно ли программисту высшее образование?

Дмитрий Волошин

основатель компании Otus

Молодость IT-отрасли играет забавную игру с рынком труда, формируя отношение к представителям профессии как к элите. Какой вуз даст старт будущей карьере программиста? Ответ нетривиален

В конце каждой зимы или ранней весной повторяется одна и та же история: звонят и пишут родители детей, которые поступают в вузы, с вопросом о выборе профессии. Я оставлю за скобками этого материала мое недоумение, я всегда не понимал, как можно принимать такое важное решение за пару месяцев. Большинство родителей, зная о моей специализации, обращаются за помощью в выборе технического вуза. И, даже буквальнее: за советом в области получения профессии ребенку в сфере информационных технологий.

По моему опыту, основной мотив родителей (помимо нежелания отправлять ребенка в армию) связан с успешным (читай — гарантированным) трудоустройством после вуза. И в этом смысле количество профессией, которые дают осязаемый шанс выпускнику вуза на работу по специальности за достойные деньги крайне ограничен. Информационные технологии (IT) среди них, возможно, на первом месте.

Особая сфера

Сфера информационных технологий особая, ее характеризуют три основных свойства: молодая, динамичная и инфраструктурная. Молодость отрасли играет забавную игру с рынком труда, формируя отношение к представителям профессии как к элите.

На заре появления электричества на улицах наших, когда в 1874 году в Петербурге была зарегистрирована компания «Товарищество электрического освещения Лодыгин и К», профессия электрика была не просто элитарной, специалисту в этой сфере платили практически любые деньги. Прошло всего 50 лет, миг в человеческой истории, и вот уже электриков выпускают училища, и вот уже эта профессия становится базовой, обычной. То же самое происходит сейчас в IT, где ранее овеянная легендами профессия программиста, фактически, мага, становится нормальной, типовой профессией со своими подходами к подготовке и повышению квалификации специалистов. И эти подходы сильно сокращают сроки обучения.

Второе качество IT — динамичность, предъявляет особые требования к методам подготовки специалистов. Если для многих профессий достаточно организовать обучение в течение четырех лет в бакалавриате на стабильной, редко изменяемой программе подготовки, то в IT такая стратегия не работает. Скорость смены технологий, языков программирования, инструментальных сред и даже методик создания программного обеспечения такая высокая, что программу надо менять раз в полгода, максимум — раз в год. Не кардинально менять, нет, но постоянно добавлять в нее новые сущности, избавляясь от устаревших понятий и примеров. Это свойство IT достаточно сложно преломляется через типовые процессы любого классического вуза. Высокая степень бюрократии, зарегулированность, отсутствие возможностей привлечения преподавателей-практиков с рынка — все это делает обучение профессии в среднестатистическом вузе малоэффективным.

Третье свойство информационных технологий я назвал инфраструктурным, по сути это означает, что IT проникло во все сферы бизнеса и участвует во всех аспектах человеческой деятельности. Это приводит к необходимости подготовки IT-специалистов с фокусом на ту или иную предметную область. Иными словами, если раньше готовили просто программиста, то чуть позднее (помните про второе качество IT?) — программиста мобильных приложений, а сейчас надо готовить программиста мобильных приложений для, например, страховых компаний. Фокус на создание программного обеспечения в какой-то конкретной предметной области, так нужный всем работодателям, крайне непросто реализуется в вузе. На Западе такой подход реализуется созданием совместных лабораторий или научно-исследовательских центров с крупными компаниями. У нас же пока в этом отношении успехов немного, бизнес редко рискует вкладывать средства в совместные программы с вузами.

Неожиданный ответ

Получается следующая картина: подготовка специалиста в области IT может носить краткосрочный характер, возможно два года, иногда полтора и даже год. Что совсем не сочетается с типовой четырехлетней программой вуза, я уже молчу про еще два года магистратуры. Второе что важно, что эта подготовка должна носить в большей степени характер формирования навыков, потому что динамика изменений в отрасли не дает времени и шансов на изучение фундаментальных основ той или иной технологии. Здесь есть хорошие примеры организации такого вида обучения, прежде всего, в системе среднего профессионального образования, в колледжах. Я имею в виду подход, который называется дуальным обучением, или «делай как я». Речь идет, фактически, об организации стажировки у работодателя под «присмотром» опытного наставника при выполнении обычных производственных задач. Это позволяет быстро развить как навыки IT-специалиста, так и увеличить его знания в конкретной предметной области.

Если вернуться к изначальному вопросу, который так часто задают родители — «В какой вуз идти?» — то ответ, честный ответ, парадоксален: ни в какой. Если есть возможность учиться в колледже или на дополнительных курсах, то лучше именно так начать вхождение в профессию. Полугодовой курс по программированию, даже в дистанционной форме, — это билет для молодого человека в IT-компании. Многие из них с радостью принимают стажеров, на небольшие или символические деньги, с начальными знаниями в области, например, языков программирования. Еще полгода-год стажировки дадут возможность считаться уже молодым специалистом, сопоставимым по уровню знаний и опыту с выпускником лучшего технического вуза. То есть за год-полтора можно пройти путь, на который в вузе вы потратите минимум четыре года. Правда, кому-то еще придется сходить в армию.

Вектор карьерного развития: не IT единой

Итак, нашему молодому специалисту примерно 21 год, он зарабатывает неплохие деньги, первый раз поменял работу, устроившись в крупную IT-компанию. Правда, у него нет диплома о высшем образовании, но это не проблема: теперь, когда он уже неплохо понимает, что такое его профессия, ему не составит труда найти хорошую образовательную программу и самому выбрать вуз. Возможно, он уже сможет сам заплатить за свое обучение или даже предпочтет обучаться за рубежом. Перед ним открыты все возможности, у него есть история успеха, за ним начинают охотиться назойливые IT-рекрутеры. Реально ли такое? В IT, которая испытывает настоящий голод специалистов на всех позициях — да. Именно в этой отрасли уже как лет пять перестали смотреть на наличие диплома о высшем образовании. Именно IT-бизнес чаще всего создает курсы и программы подготовки, дублируя и иногда замещая деятельность высшей школы.

Конечно, в других отраслях дело обстоит иначе. Представьте себе экономиста или менеджера (два наиболее популярных направления обучения), который вот так «стажируется», не имея серьезной подготовки и многих лет, проведенных в вузе. Хотя, а почему бы и нет? Кажется, что такой подход, когда молодые люди год или может пару лет ищут себя в разных профессиях реалистичен. На Западе он называется gap year, который иногда превращается в два, а то и три года. И что-то мне подсказывает, что после этих лет стажировки или волонтерства вряд ли в конце зимы или ранней весной родители этих ребят названивают таким как я. Вряд ли просят подсказать им вуз или даже помочь выбрать профессию. Думаю, что эти ребята уже твердо знают, кем хотят быть, понимают плюсы и минусы выбранного пути. Думаю, что и преподавателям в вузе гораздо приятнее иметь дело с такими людьми. И потом работодателю, который заинтересован в качественных сотрудниках.

P.S.: Автор понимает, что роль вуза не только и столько дать профессию. Просто путаница, возникшая в обществе в связи с пониманием роли высшей школы, дает мне возможность немного спровоцировать читателя. Конечно, роль вуза гораздо шире, конечно, настоящий вуз должен формировать личность своего студента, давай прочный интеллектуальный и ценностный базис будущему профессиональному развитию. Вот только это формирование невозможно без осознанного поведения. А оно наиболее быстро создается при погружении в жизнь, в реальные проблемы и настоящие достижения.

Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 26 июля 2017 > № 2256992 Дмитрий Волошин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter