Всего новостей: 2256924, выбрано 22 за 0.005 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Глазьев Сергей в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыФинансы, банкиОбразование, наукаАрмия, полициявсе
Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 27 февраля 2017 > № 2086657 Глазьев Сергей

Семь сценариев для России

Сергей Глазьев дает семь сценариев развития для России

Рустем Фаляхов

Россия может стать набором разрозненных анклавов на периферии американской или китайской экономики. Или совершить технологический прорыв и к 2025 году занять достойное место в новом мировом порядке. Академик РАН Сергей Глазьев по просьбе «Газеты.Ru» изложил семь сценариев развития России в глобальной экономике.

Компрадорская олигархия выжидает

Академик РАН Сергей Глазьев считает, что Россия не может и дальше плыть по течению в условиях, когда два геоэкономических центра — США и Китай — ведут жесточайшую борьбу за глобальное лидерство. «Экономическая политика у нас пассивна. Не имея собственной стратегии, мы отдаем инициативу по освоению нашего экономического пространства иностранцам. Они господствуют на финансовом рынке и манипулируют им, доминируют на рынке машин и оборудования, потребительских товаров длительного пользования», — говорит Глазьев.

Интересам иностранных инвесторов подчинена валютно-денежная политика. По его словам, эмиссия рублей ведется преимущественно под покупку иностранной валюты.

Это означает, что эволюция нашей экономики направляется внешними силами, которые заинтересованы в потреблении российских природных ресурсов и сбыте своих товаров, отмечает Глазьев.

«Инициативой в нашем финансово-экономическом ориентировании пока владеют «западные партнеры» — США и Евросоюз. Но вследствие введенных ими же санкций инициатива постепенно переходит к китайским товарищам», — считает Глазьев.

При этом российская властвующая элита занимает выжидательную позицию: «Компрадорская олигархия ожидает отмены западных санкций, а производственные предприятия пытаются пробиться к китайскому финансированию и рынку».

Семь сценариев для России

Сохранение такой ситуации пассивного ожидания «меж двух огней», точнее двух центров мировой экономики, весьма опасно. Есть риск, что при пассивной политике Россия снова может стать «разменной монетой» и «объектом агрессии конкурирующих мировых держав», как это уже не раз было в нашей истории: в 1812, 1853–1856, 1905, 1914–1922, 1941–1945 годах.

С тезисами о том, что делать в этой ситуации, Глазьев выступил на семинаре Изборского клуба. Тезисы своего доклада он развил и прокомментировал для «Газеты.Ru».

По Глазьеву, в ближайшее десятилетие возможны семь сценариев изменения геоэкономического положения России в мире в результате происходящей в настоящее время смены технологических и мирохозяйственных укладов.

Партнерство на троих: США, России и КНР

Это самый позитивный и, к сожалению, наименее вероятный сценарий связан с прекращением американской агрессии, присоединением США к стратегическому партнерству России и Китая.

Это предполагает отмену антироссийских санкций и «солидарную ответственность великих держав за сохранение мира в процессе глобальных структурных изменений».

По мнению Глазьева, критерием реалистичности этого варианта может стать приезд президента США Трампа на саммит глав государств — участников инициативы «Экономического пояса нового Великого Шелкового пути» (ЭПНВШП) в Пекине в мае этого года. Это наиболее комфортный для России, но неустойчивый вариант, он чреват тем, что при пассивной позиции России события могут перейти в колею следующего, самого негативного сценария.

Изоляция и интервенция

Этот сценарий может быть реализован, если американское руководство вместо сегодняшней конфронтационной линии вернется к прежней политике вовлечения КНР в экономический симбиоз с США — так называемой «химерики» (Chimerica — от China + America). Если предположить, что в КНР верх возьмут весьма влиятельные проамериканские силы, Россия может оказаться в полной изоляции, теряя как валютные резервы, так и внешние рынки сбыта. При сохранении нынешней экономической политики это повлечет существенное падение уровня жизни и создаст угрозу евразийской интеграции.

«Такой поворот событий будет сопровождаться нарастанием американской агрессии и переносом ведущейся ими гибридной войны на территорию ЕАЭС с целью его раздела на сферы влияния между старым и новым центрами мировой экономики (то есть между США и Китаем)», — отмечает Глазьев.

Изоляция и мобилизация

Суть этого сценария в том, что «еще имеющийся в России научно-производственный, военно-технический, природно-ресурсный и интеллектуально-духовный потенциал» позволит стране выжить и даже развиваться на основе формирования мобилизационного варианта экономики. «Однако сделать это нынешняя система управления экономикой принципиально не способна. Для этого потребуются новые кадры как в органах государственной власти, так и в бизнесе», — предупреждает Глазьев.

Американская колонизация

Предпосылки для такого сценария — США пытаются сохранить глобальное доминирование путем развязывания гибридной войны за контроль над своей экономической периферией, ключевым звеном которой американская властвующая элита считает Россию. США подчиняют российскую экономику своему влиянию посредством контроля над денежно-кредитной политикой и финансовым рынком, подъем китайской экономики постепенно охватывает смежные регионы и отрасли сопредельных стран.

Вот как Глазьев представляет реализацию этого сценария: в условиях нарастающих социально-экономических трудностей в России восстанавливается доминирование проамериканских сил во внутренней политике. В целях снятия санкций делаются уступки давлению Запада. Это провоцирует резкое нарастание американской агрессии вплоть до организации «цветной революции» и установления марионеточного режима, как это было в 1991 и 1993 годах.

Его руками осуществляется ядерное разоружение и окончательная дезинтеграция постсоветского пространства. Экономика России приватизируется американо-европейскими транснациональными компаниями, а Средняя Азия становится зоной доминирования Китая.

Глазьев отмечает, что смена администрации в США породила надежды на прекращение антироссийской агрессии. «Прежде всего, российская властвующая элита уповает на отмену экономических санкций. По-видимому, определенные изменения по отношению к России в Вашингтоне произойдут. Во всяком случае, снизится значение субъективных факторов, связанных с личными счетами ушедших с политической сцены лиц, в отношении российского руководства и Украины», — считает Глазьев, добавляя, что объективные факторы американской агрессивности списать со счетов едва ли получится.

Имеется и прямо противоположный по геоэкономическому вектору колонизации сценарий.

Китайский протекторат

Если Россия не перейдет к стратегическому планированию экономического развития на основе собственных источников кредита, то реальным содержанием «стратегического партнерства с КНР» станет подчинение эволюции российской экономики интересам роста китайской, говорит Глазьев.

В этом случае благодаря китайскому финансированию, о котором мечтают инженеры и проектировщики, реализуются совместные программы сопряжения ЕАЭС и доктрины нового Шелкового пути. «Массированные китайские инвестиции направляются в развитие российских топливно-энергетического, агропромышленного и транспортного комплексов, которые переориентируются на потребности китайского рынка. ВПК развивается в соответствии с целями внешней защиты в интересах Организации Договора коллективной безопасности (ОДКБ) и Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). Остатки потенциала гражданской высокотехнологической промышленности осваиваются совместными китайско-российскими предприятиями. Россия сохраняет политический суверенитет и равноправное военно-политическое партнерство с КНР», — прогнозирует Глазьев.

Сейчас КНР побеждает в экономической конкуренции с США, но для успешного противостояния американской агрессии китайская экономика нуждается в российской сырьевой и энергетической базе, не говоря уже о военно-промышленном комплексе.

И в этом сценарии российская экономика «становится китайской периферией».

Набор разрозненных анклавов

Глазьев рассматривает и сценарий статус-кво. В этом случае экономика России и всего Евразийского союза «едва ли выдержит испытание на разрыв противонаправленным давлением со стороны США и Китая, между старым и новым центрами мировой экономики».

В конце концов, российская экономика, по такому сценарию, станет набором слабо связанных между собой анклавов, обслуживающих разные сегменты мирового рынка.

Это создаст предпосылки для дестабилизации политической ситуации и перехода к варианту «Американская колонизация».

До 10% прироста ВВП

Наконец, Глазьев рассматривает самый желаемый для России сценарий, подкрепленный впечатлениями от недавней поездки в Пекин. В этом случае России придется напрячься, чтобы перейти к стратегии опережающего развития путем форсированного создания производств нового технологического и институтов нового мирохозяйственного укладов. Это сценарий успешной реализации выдвинутой президентом Путиным инициативы создания Большого Евразийского партнерства. На основе ЕАЭС и стран – членов ШОС.

В этом случае Россия и ЕАЭС могли бы претендовать на полноценное участие в новом центре мировой экономической системы, то есть идти в ногу с Китаем. В настоящее время на ЕАЭС приходится всего 3,5% мирового ВВП и 2,8% международной торговли.

Компенсировать относительно небольшой вес ЕАЭС в мировой экономике возможно только в рамках внешнего контура евразийской интеграции, выстраивая преференциальные режимы торгово-экономического сотрудничества с быстро растущими странами Евразии — Китаем, Индией, странами Индокитая, Ближнего и Среднего Востока, уверен Глазьев.

Первое соглашение о создании такого режима в формате зоны свободной торговли (ЗСТ) уже заключено с Вьетнамом. Идет проработка соглашений о ЗСТ Евразийского союза с Египтом, Индией и Израилем. Другие потенциальные партнеры, по мнению Глазьева, — Южная Корея, Иран, Сирия, Индонезия.

Реализация инициативы глав России и Китая по сопряжению двух трансконтинентальных интеграционных инициатив — ЕАЭС и Шелкового пути — открывает возможности для устойчивого экономического развития Евразии. Эти инициативы могут органично сочетаться, дополняя и приумножая интеграционный эффект каждой из них.

В этом сценарии, прогнозирует Глазьев, темпы роста российской экономики достигают максимальных значений – до 10% ежегодного прироста ВВП и 20% прироста инвестиций.

Потребуется в этом случае и создание «широкой антивоенной коалиции во главе с Россией, КНР и Индией».

Этот сценарий предполагает «существенное обновление российской властвующей элиты».

И «скорейшего внедрения доказавших свою эффективность в Китае институтов нового мирохозяйственного уклада». В этой связи академик предлагает реализовать 12 рекомендаций для создания в России современной системы управления экономическим развитием. Но это отдельная тема для публикации.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 27 февраля 2017 > № 2086657 Глазьев Сергей


Армения. Белоруссия. Казахстан. РФ > Внешэкономсвязи, политика > mirnov.ru, 23 января 2017 > № 2054297 Сергей Глазьев

Сергей Глазьев: «Зачем нам Евразийский союз?»

Евразийский экономический союз (ЕАЭС) задумывался как альтернатива интеграции с Западом. Оправдываются ли эти надежды и способен ли ЕАЭС тягаться с Евросоюзом?

Об этом «Миру новостей» рассказал советник президента РФ, академик РАН Сергей Глазьев.

- Сергей Юрьевич, далеко не все, что происходит вокруг ЕАЭС, вызывает у вас положительные эмоции. Почему?

- Мы быстро «поехали», но, увы, сказываются последствия развала СССР. Доля взаимного товарооборота в ЕАЭС составляет около 13% (в странах ЕС она в пять раз больше. - Ред.). Все экономики ЕАЭС, кроме белорусской, имеют сырьевую специализацию. То есть входящие в наш экономический союз страны больше заняты вывозом ресурсов, чем их переработкой и технологической кооперацией, которая строится вокруг создания сложных готовых изделий.

Прежде чем двигаться вперед, мы должны четко ответить на вопрос: для кого же создано единое экономическое пространство? Для своей готовой продукции во взаимной торговле? Если нет, то объективно это в пользу китайских товаров, товаров из Европы и прочих стран, которые вовсю пользуются нашим большим потребительским рынком.

- Кажется, базовые соглашения по Единому экономическому пространству в целом сформированы...

- Тем не менее есть проблема ограничений, которые каждое правительство выстраивает самостоятельно. Так, пока с большим трудом формируется, к примеру, единый рынок лекарств, потому что в разных государствах различные нормативные требования в этой области. Даже отличаются списки запрещенных товаров.

Из нашей интеграции полностью выпали образовательные услуги, что очень печально. Вроде есть общий рынок труда, но он касается только защиты прав трудовых мигрантов, их права на занятость. Но ведь кроме этого есть еще вопрос подтверждения квалификации, признания дипломов.

- Предполагалось, что создание Единого экономического пространства даст странам ЕАЭС дополнительный прирост валового продукта почти на 1 трлн долларов. А что на деле?

- К сожалению, сегодня объем взаимной торговли меньше, чем он был даже на момент создания Таможенного союза.

В России он составляет всего 8% товарооборота (то есть 92% - это торговля ЕАЭС с третьими странами. - Ред.). Это связано с разрушением кооперационных связей, с ориентацией, как я уже говорил, наших экономик на вывоз сырья.

- Вы, я знаю, критически относитесь к нынешней системе управления евразийской интеграцией...

- Сравним ЕАЭС с Евросоюзом. Если в Брюсселе европейская комиссия что-то решит, так все и действуют. Это действительно наднациональный орган, наднациональное правительство, тогда как в ЕАЭС ни одно решение без согласования с национальными правительствами не принимается.

Форма принятия решений органом управления интеграцией - Евразийской экономической комиссией - наднациональная, а процедура их принятия - межгосударственная. В этом главное противоречие.

В ЕАЭС нельзя делегировать наднациональному органу подготовку решений и ответственность за их принятие. Пока была комиссия Таможенного союза с аппаратом 150 человек, все было наглядно, просто, понятно. Каждый чиновник занимался согласованием тех или иных нормативных документов с их правительствами. Когда же аппарат евразийской комиссии вырос до 1000 человек и был значительно повышен бюджет, тут же возникла процедура внутреннего согласования. Прежде ее не было: не имело смысла.

Правительства стран ЕАЭС под давлением министерств юстиции и иностранных дел сказали: «Нет, мы суверенные участники интеграционного процесса, поэтому все решения, будьте добры, с нами согласовывать».

Если раньше решения согласовывались только по горизонтали, теперь идет согласование по функциональной вертикали между различными департаментами наднационального органа. И вот итог: издержки функционирования наднационального органа выросли более чем в 20 (!) раз за три года после проведенной реорганизации. Автоматически увеличились сроки принятия решений - примерно в пять раз.

- То есть ЕС, выходит, более прогрессивное объединение?

- Дело не в прогрессивности. ЕС - это бюрократическая империя, которая стремится всех себе подчинить. Было на нашей памяти четыре конфликта у европейской комиссии - с Грецией, Италией, Испанией и Португалией. И во всех конфликтах еврокомиссия выиграла! Был также конфликт с Венгрией, который венгры в целом пережили, но были вынуждены отказаться от претензий на самостоятельность своего центробанка.

И мы этот европейский опыт учитываем. Все государства, входящие в ЕАЭС, сохраняют национальный суверенитет и делегируют в Единое экономическое пространство только то, что нужно для свободного движения капитала и труда.

При этом, согласно решению наших глав государств, даже допускается конкуренция юрисдикций. Например, в Казахстане НДС ниже, чем в России, в полтора раза. Это считается нормальным, у Казахстана имеется свое преимущество, которое государство использует. В Белоруссии есть меры стимулирования промышленного производства на экспорт в пределах, допускаемых нашими договорами.

- У ЕАЭС есть будущее?

- Несмотря на то что наш вес невелик в мировом производстве и торговле - 3-4%, тем не менее мы, на мой взгляд, все-таки создали очень привлекательную модель интеграции для самых разнообразных участников. Привлекательность обусловлена, прежде всего, добровольностью. Это главное отличие от ЕС. Мы видели, как ЕС поступил с Украиной. Украина стремилась в ЕС, и ей навязали кабальное соглашение. А когда Янукович отказался такой документ подписывать, его свергли, устроили переворот. Украине намного выгоднее, чем другим государствам, было бы войти в ЕАЭС. Тем не менее ее там нет.

Александр Губанов

Армения. Белоруссия. Казахстан. РФ > Внешэкономсвязи, политика > mirnov.ru, 23 января 2017 > № 2054297 Сергей Глазьев


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Авиапром, автопром. Внешэкономсвязи, политика > agronews.ru, 10 декабря 2016 > № 2000540 Сергей Глазьев

Комментарий. Сергей Глазьев: «Стратегия-2030» – важный ориентир развития экономики.

«Крестьянские ведомости» уже рассказывали о заседании Совета ТПП РФ по промышленному развитию и конкурентоспособности экономики России, которое обсудило принципы альтернативной Стратегии экономического развития России до 2030 года, ориентированной на поддержку и стимулирование реального сектора и новую индустриализацию страны. Сегодня публикуем мнение советника президента РФ, академика РАН Сергея ГЛАЗЬЕВА о «Стратегии-2030».

Прогрессивно мыслящие экономисты считают, что темпы роста вполне могут быть 4%, если просто создать нормальные условия для развития производительных сил и производственного сектора, прежде всего. Оптимисты, которые основываются на теории долгосрочного технико-экономического развития и ратуют за стратегическое планирование, указывают на возможность вытянуть темпы роста до 10% в год.

Действительно, можно согласиться с Евгением Максимовичем Примаковым. Он доказал на практике, что переход к экономическому росту возможен за полгода. В этой связи «Стратегия-2030», которая предлагается, очень важный и серьезный шаг в направлении формирования ориентиров возможностей развития нашей экономики.

Мне особенно нравится первая мысль Стратегии: меры поддержки должны способствовать выравниванию конкурентных условий отечественных и мировых производителей. Нам стыдно это признать, но в большинстве отраслей высокотехнологического сектора у импортеров льготные условия по сравнению с нашими товаропроизводителями.

Возьмите авиапром. За счет льгот по НДС иностранные товаропроизводители косвенно, через субсидирование импорта, за счет отмены НДС и за счет того, что наши госбанки вложились в лизинг иностранных самолетов, по сути, за счет российского государства получили субсидию. По нашим оценкам за последние 5 – 7 лет мы субсидировали – порядка 5 млрд долларов – ввоз иностранной авиатехники. Сколько можно было произвести наших самолетов, которые вполне конкурентоспособны при выравнивании условий конкуренции.

В этих принципах говорится о том, что центральную роль в политике государства должны занять обрабатывающие сектора промышленности. Я бы добавил, что центральную роль в современном экономическом росте, ключевую роль играет научно-технический прогресс, как повышение эффективности, конкурентоспособности и обеспечение роста производства, так и снижение инфляции. Поэтому мы должны обязательно, в рамках этой Стратегии, предусмотреть меры по стимулированию инновационной активности и научно-технического прогресса, по которым наша страна сегодня очень существенно отстает и в объемах, и в институтах развития.

Теперь хочу высказать несколько соображений по тем тезисам, которые мне представляются наиболее сложными. В части налоговой политики. Сразу скажу, что мне кажется, что очень хорошо проработан раздел, и можно его брать сегодня за основу для того, чтобы выходить с законодательными инициативами, пользуясь предложением президента более активно деловым кругам представлять свои интересы в органы власти, начиная с Госдумы обсуждать обратный налоговый маневр. Абсолютно правильная постановка и достаточно полно проработанная.

Для первого этапа, мне кажется, вполне достаточно. Можно к этому добавить еще расширение. Допустим, увеличение льготного налогообложения по инвестиционной активности, то есть ускоренная амортизация и повышение амортизационных отчислений за счет перехода к прогрессивной шкале подоходного налога. Мы сегодня основную тяжесть налогов делаем на производственный сектор, в то время как в других странах все-таки наиболее богатые слои населения – главные налогоплательщики.

И я бы добавил налог «Тобина», поскольку у нас сегодня главным центром деловой активности и извлечения доходов стала московская биржа. Там объем операций вырос более чем в 6 раз, и зашкаливает сегодня уже за 150 трлн рублей в квартал. Эти бесконечные роботы-манипуляторы, которые разгоняют наш курс рубля туда назад, вполне могут быть обложены налогом, что по моим оценкам, дало бы бюджету 3 трлн дополнительных доходов без всякого ущерба для экономической активности.

По внешнеторговой политике. Я хотел обратить внимание на то, что согласно нашим международным обязательствам мы не сильно можем разогнаться в области таможенного тарифа. Сегодня роль таможенного тарифа в мировой экономике не столь велика, как была раньше. Гораздо большее значение имеет денежно-кредитная политика и политика валютного регулирования.

Изменение таможенного тарифа играет маргинальную роль по сравнению с колебаниями валютного курса. Сегодня считается нормой хорошего тона – выполнять правила ВТО. Но надо понимать, что ВТО не распространяется на кредитную политику. Поэтому все страны сегодня, формально соблюдая нормы ВТО, активно поддерживают своего товаропроизводителя за счет мер денежно-кредитной политики.

Более того появилось новое понятие – денежно-промышленная политика, отражением которой являются отрицательные процентные ставки, субсидирование кредитов производственным предприятиям, количественное смягчение, то есть увеличение предложения денег.

Исходя из теории денег, мы должны понимать, что для экономики всегда существует некое оптимальное количество денег, обеспечивающее расширенное воспроизводство. И мы должны понимать роль кредита как механизма авансирования экономического роста и роль процентных ставок, который Шумпетер назвал налогом на инновации. Сегодня все страны мира работают с фиатными деньгами, потому что деньги – это не товар, как думают монетаристы, это инструмент, прежде всего, кредитной поддержки экономического развития. Классик денежного предложения Тобин говорил о том, что главная функция ЦБ должна быть в создании условий для подъема инвестиционной активности. Кейнс говорил, что, если у вас есть свободные мощности, нужно увеличивать предложение денег. Всё это так. Мы сегодня недомонетизированы, нам нужно расширять денежное предложение, но ключевой вопрос – как? Через какие инструменты это делать? Если просто снизить процентную ставку до единицы и наращивать кредиты, то мы должны вспомнить опыт 2008 года, когда 2 трлн рублей, выделенных на поддержку банков, ушли на валютный рынок. Симметрично мы наращивали рефинансирование коммерческих банков – они наращивали валютные активы.

То же самое произошло в 2014 году. Поэтому очень важно обеспечить целевое использование кредитных ресурсов. Да, низкие процентные ставки, но при целевом использовании кредитных ресурсов. И валютный контроль нам необходим избирательный, прежде всего против спекулятивных атак. Мы должны не обременять наших экспортеров избыточным контролем, но должны защищать наш валютный рынок от спекулятивных атак, с последствиями которых мы потом целые годы пытаемся разобраться.

Автор: Сергей ГЛАЗЬЕВ, советник президента РФ, академик РАН

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Авиапром, автопром. Внешэкономсвязи, политика > agronews.ru, 10 декабря 2016 > № 2000540 Сергей Глазьев


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 16 ноября 2016 > № 1971694 Сергей Глазьев

 Трампу надо помочь!

продолжение Белым домом прежнего курса ещё четыре года означало бы катастрофу и для всего мира, и для США

Сергей Глазьев

"ЗАВТРА". Сергей Юрьевич, насколько неожиданной для вас была победа Дональда Трампа на президентских выборах в США?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Она была вполне предсказуема, и я в ней не сомневался с того момента, как Трамп выдвинулся в лидеры Рес­публиканской партии на праймериз. Дело в том, что любая новая политическая сила распространяет своё влияние подобно эпидемии, и эти процессы хорошо описываются при помощи стандартных математических моделей, имея форму S-образной кривой. После того, как новая идея охватывает умы достаточной доли последователей в составе населения, она начинает ускоренно распространяться, пока не достигнет своего потолка. Главный вопрос заключался в прогнозной оценке этого потолка: покроет ли он половину избирателей.

В отличие от Хиллари Клинтон, Трамп был новым политиком, потолок поддержки которого был неизвестен, что и составляло главную интригу кампании. Потолок самой Хиллари был понятен, так как она представляла собой хорошо известного политического лидера хорошо известной политической силы. С момента начала кампании она уже находилась на этом уровне, и её задача заключалась в том, чтобы привлечь голоса не "за Клинтон", а "против Трампа", разбудить массив "спящих" избирателей угрозой потрясения основ в случае избрания республиканского кандидата. Именно на это были направлены последние демарши её штаба: заявления известных экономистов, политиков, звёзд шоу-бизнеса и спорта с целью демонизации Трампа. Но это не сработало, поскольку целевой электорат пропустил эти диффамации мимо ушей. После того как Трамп вышел на экспоненциальный подъём количества сторонников, вопрос заключался лишь в том, успеет ли он активизировать весь свой потенциальный электорат. Как видим, успел — может быть, не полностью, но этого хватило для победы.

"ЗАВТРА". Почему вы о своих прогнозах не говорили публично?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Согласитесь, что такие прогнозы сыграли бы на руку Хиллари Клинтон, для которой они стали бы подтверждением мифа о том, что Путин поддерживает Трампа, и нью-йоркский миллиардер чуть ли не является его марионеткой.

"ЗАВТРА". Может быть, так оно и есть? Но как вы думаете, насколько серьёзно стремление Трампа нормализовать отношения с Россией и её президентом?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Очень серьёзно. Хотя нам неизвестны ни его истинные намерения, ни его обязательства перед американским истеблишментом.

"ЗАВТРА". Но Трамп вроде бы как раз против истеблишмента?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. В том-то и дело, что "вроде бы". Американская агрессия, их гибридная война против всего мира, включая нашу страну, вызвана далеко не только паранойей неоконов, которые задавали тон в администрации Обамы. Властвующая элита США готова сохранить свое глобальное доминирование любой ценой. В том числе — ценой мировой войны…

"ЗАВТРА". Даже так?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Во всяком случае, до сих пор смена мирохозяйственных укладов опосредовалась масштабными вой­нами, которые лидировавшие страны затевали для удержания своих прежних доминирующих позиций. Они всегда их проигрывали, а в выигрыше оказывались поднимавшиеся с экономической периферии страны, сумевшие создать новые, более эффективные институты развития. Но политической элите США это неизвестно или, вернее, известно, однако она убеждена в том, что является исключением из правил. Поэтому применяла силу для уничтожения не контролируемых ею стран уже неоднократно: американцы показали, как умеют это делать — в Ливии, Ираке, Югославии, на Украине…

"ЗАВТРА". Вы думаете, Трамп сделан из другого теста?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Хотелось бы в это верить, хотя за послевоенный период и особенно после уничтожения СССР убеждённость в своей исключительности стала характерной чертой американской элиты. Она не боится войны — даже ядерной, пока уверена в своей неуязвимости. Хиллари Клинтон была олицетворением этой уверенности. Её победа на выборах означала бы эскалацию глобальной гибридной войны, которая уже привела к гуманитарной катастрофе Югославии, Ближнего Востока и Украины. Не вызывает сомнения, что в этом случае эскалация американской агрессии против России продолжилась бы и в форме санкций, и в форме "цветных революций", и в форме глобальных торговых и валютных войн.

"ЗАВТРА". По-вашему, Трамп представляет собой какие-то иные силы и взгляды внутри "вашингтонского обкома"?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Надеюсь, что да. Во всяком случае, его победа на выборах свидетельствует о том, что такие силы и взгляды в Америке существуют и понимают, что продолжение Белым домом прежнего "неоконсервативного" курса ещё четыре года означало бы катастрофу и для всего мира, и для США. У Трампа нелёгкий выбор, поскольку США проигрывают схватку за глобальное доминирование. Китай уже опередил их по производству продукции, по экспорту высокотехнологичных товаров, продолжает многократно опережать по темпам экономического роста. То же касается Индии, обоснованно опасающейся глобального господства англосаксов. Против политики "вашингтонского консенсуса" сегодня выступают все успешно развивающиеся страны, не желающие безоговорочно подчиняться интересам крупного транснационального капитала.

"ЗАВТРА". Все, кроме России…

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Поэтому мы и не входим в число успешно развивающихся стран. Банк России продолжает следовать в кильватере "вашингтонского консенсуса", убивая отечественную экономику сверхвысокими процентными ставками и рекордными колебаниями курса рубля…

"ЗАВТРА". Вернёмся к Трампу. Отменит ли он антироссийские санкции?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Посмотрим. Если отменит, это будет важным предварительным сигналом о готовности к нормализации отношений между США и Россией…

"ЗАВТРА". Вы говорите: предварительным. Но для вас лично такое решение означало бы отмену статуса персоны "нон-грата" на территории США и других стран "коллективного Запада"?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Для меня эти санкции не имеют никакого значения. Власти США вышли далеко за пределы международного права, устраивая охоту за неугодными гражданами России по всему миру. Они дважды вносили меня в санкционные списки, и неизвестно, сколько у них таких списков. Они уже давно вошли в роль мирового жандарма и считают себя вправе арестовывать неугодных им граждан других государств по всей планете. Трамп, по его словам, считает эту роль весьма обременительной для американских налогоплательщиков и считает нужным сконцентрироваться на внутренних проблемах США. Но беда в том, что американское правительство не может решить внутренние проблемы без внешней поддержки. Ему ежедневно нужны миллиарды долларов внешнего финансирования, чтобы сохранить платёжные балансы. Хиллари Клинтон олицетворяла простой, циничный и проверенный подход к решению этой проблемы — за счёт остального мира путём списания долгов и активов разрушенных государств, уничтожения держателей американских облигаций, а также свержения национальных правительств, стремящихся избавиться от них. Избрание Дональда Трампа — шанс избежать мировой войны, олицетворением которой была Хиллари Клинтон. Но это — не более, чем шанс.

"ЗАВТРА". Насколько он, по-вашему, реализуем?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Я не знаю. Хотелось бы, чтобы он трезво оценивал тот факт, что США утратили глобальное лидерство. Такое рано или поздно происходит с любой сверхдержавой. Сегодня мало кто помнит об Испанской империи, управлявшей практически всем Новым Светом в XVI-XVII веках, о Голландии, контролировавшей мировую торговлю в XVII-XVIII веках, даже о великой Британской империи, сошедшей со сцены чуть более полувека назад. Смена глобального лидерства до сих пор происходила посредством мировых войн. Испано-английской, в результате которой выиграла Голландия. Наполеоновских, в результате которых выиграла Англия. Последний пример — агония Британской империи, которая сопровождалась развязыванием множества войн, включая Первую и Вторую мировые, а также организацией революций — в том числе и в нашей стране. Но, в конечном итоге, всё это Британской империи не помогло. Хотя нам эта геополитика Туманного Альбиона обошлась, как и предупреждал Достоевский, в 100 млн. человек. Миру в целом — намного больше. Трамп же имеет шанс войти в историю как первый глава сверхдержавы, который осуществит мирную смену глобального лидерства.

"ЗАВТРА". В чью пользу?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. В пользу оптимальной смены мирохозяйственных укладов. Мы переходим к новому мировому порядку: с поливалютной экономической системой, с полицентричной политической системой, с суверенными государствами и их объединениями, руководствующимися национальными интересами, а не догмами "вашингтонского консенсуса". Американской властвующей элите придётся отказаться от своих претензий на глобальное господство, потому что формирующийся в Китае, Индии и других странах Юго-Восточной Азии новый мирохозяйственный уклад более эффективен по сравнению с американоцентричной либеральной глобализацией. Сочетая стратегическое планирование и рыночную самоорганизацию, регулируя частное предпринимательство в интересах повышения общественного благосостояния, государство обеспечивает куда большие темпы экономического роста, чем ориентированная на максимизацию прибылей финансовой олигархии модель "глобального рынка". Последняя уходит в прошлое, как бы это ни больно было осознавать её апологетам в России.

"ЗАВТРА". Кого вы имеете в виду?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Прежде всего — руководителей российских денежных властей, которые превратили отечественную экономику в дойную корову для глобальной "империи доллара". Ежегодно мы теряем не менее 100 млрд.долл. вывезенного капитала и доходов вследствие неэквивалентного внешнеэкономического обмена. Банк России своей политикой завышения процентных ставок и "свободного курса" рубля, а также длительной привязкой денежной эмиссии к приобретению долларов и евро в валютные резервы подчинил российскую экономку интересам США и ЕС. Уже четверть века мы, вследствие искусственно созданного отсутствия внутреннего кредита, обслуживаем чужие экономические интересы, экспортируя нефть и газ, металлы и капиталы, культурные ценности и умы в обмен на ширпотреб и зарубежные активы олигархов, которые в любой момент могут быть конфискованы. Независимая внешняя политика, которую проводит президент Российской Федерации, принципиально несовместима с макроэкономическим курсом подчинения российской экономики американским интересам. Чтобы победа Трампа действительно предотвратила новую мировую войну, нам необходимо изменить собственную экономическую политику. Отказавшись от использования доллара в валютных резервах и международных расчётах, а также от следования рекомендациям МВФ по дерегулированию валютно-финансовой системы, мы помогли бы Трампу спасти США от катастрофы вследствие неминуемого поражения в глобальной гибридной войне, которую американская олигархия развернула и пока продолжает вести против всего мира. Согласившись с неизбежностью перехода к новому мирохозяйственному укладу и отказавшись от своих претензий на единоличное лидерство, американская властвующая элита сохранит своё богатство и влияние в мире. Продолжая же нынешний, агрессивный уклад, она рискует получить неприемлемый ущерб в результате формирования такой же глобальной антиамериканской коалиции с отказом от использования доллара в качестве средства международных расчётов. Если такое решение примут даже только страны ЕАЭС и ШОС, последствия и для американского народа, и для американских элит окажутся катастрофическими. Трамп выражает интересы тех сил на всех уровнях общества, которые хотят этих последствий избежать. Надо помочь ему принимать сильные волевые решения, которые, безусловно, будут болезненными для властвующей элиты, но спасительными для США в целом.

"ЗАВТРА". Что-то вроде "нового курса" Франклина Рузвельта, к опыту которого, как и к опыту Авраама Линкольна, постоянно обращается избранный 45-й президент США?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Да, и здесь американскому истеблишменту надо показать, что его претензии на мировое господство не только противоречат ходу истории, но и чреваты катастрофическими последствиями для США. Тогда Дональду Трампу легче будет избавиться от замшелых параноиков типа Маккейна, которые продолжают воевать с СССР, раздувая пожар мировой войны. Для этого необходимо создание коалиции стран ШОС и БРИКС за новый мирохозяйственный уклад, исходящий из принципов взаимовыгодного добровольного сотрудничества, уважения национального суверенитета, безусловного соблюдения международного права, признания разнообразия хозяйственных культур, а также исключающий принудительное навязывание либеральной глобализации, применение силы в мировой политике, вмешательство во внутренние дела.

Беседовал Александр НАГОРНЫЙ

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 16 ноября 2016 > № 1971694 Сергей Глазьев


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > lgz.ru, 5 октября 2016 > № 1928706 Сергей Глазьев

Не скатиться бы до слаборазвитых

Важно, чтобы органы государственного регулирования работали на экономический рост России, а не на самообогащение

На минувшей неделе академику РАН, советнику президента РФ Сергею ГЛАЗЬЕВУ вручили свидетельство о регистрации научного открытия «Закономерность смены технологических укладов в процессе развития мировой и национальных экономик». Так Российская академия естественных наук (РАЕН) отметила сделанное им открытие. Академик установил, если говорить коротко, неизвестную ранее закономерность смены технологических укладов. Тем самым Глазьев существенно развил с учётом нашего времени гипотезу знаменитого учёного Николая Кондратьева (обосновавшего, кстати, НЭП) о существовании «длинных волн» в развитии экономики. Поздравив Сергея Глазьева со столь высоким признанием, наш корреспондент задал учёному ряд вопросов, что называется, на злобу дня.

– Сергей Юрьевич, представляя недавно на Московской книжной ярмарке новую книгу «Экономика будущего. Есть ли у России шанс?», в разговоре с читателями вы заметили, что приход к власти в США Трампа или Клинтон будет иметь разные последствия для самой страны и для мира, причём не только в сфере экономики. Уточните, пожалуйста, что вы имеете в виду.

– В любом случае экономику США ждут трудные времена, потому что государственный долг Америки растёт по экспоненте, как по нарастающей растут и финансовые пузыри. Их объём уже больше, чем в 2008 году. И как любая финансовая пирамида, эта система неизбежно саморазрушится. Вариантов краха два. Первый – через мировую войну, в ходе которой американцы попытаются сбросить свои долговые обязательства и расширить возможности своей финансовой экспансии, одновременно сдерживая возможности Китая.

При этом, к сожалению, возможная война будет направлена прежде всего против нас, поскольку они рассматривают Россию как ключевой элемент своей периферии, утрату контроля над которым считают для себя недопустимым.

Может быть и второй вариант. Это плавно управляемое сдутие финансового пузыря с признанием полицентричности мира, с отказом от мировой гегемонии, с существенным сокращением своих геополитических амбиций.

И тот и другой сценарий для Америки будет очень болезненным. Но если первый станет просто катастрофичным – американцы не смогут выиграть войну, пожар которой сейчас всячески раздувают…

–…и ещё более будет раздувать Хиллари Клинтон.

– Да, именно она. И с её приходом всё усугубится. Уже сейчас видно, и это особо убедительно показывает ситуация в Сирии, что Пентагон абсолютно не слушается Белого дома. В Америке сегодня реально командует процессами группа радикалов, которые ради мирового господства готовы идти на мировую войну.

С Трампом есть шанс мировой войны избежать. И переход от американоцентричной глобализации к полицентричному миру с новым мирохозяйственным укладом может произойти менее болезненно.

– Понятно. Но на этом фоне надо и на себя обернуться. Что нужно делать у нас в стране, чтобы быстрее выйти из того, по сути, экономического тупика, в который её уже давно загнали так называемые либеральные теоретики и практики?

– Ответ на этот вопрос научному сообществу давно известен. Более того, и президент России поставил задачу создания системы стратегического планирования, которая бы обеспечивала взаимосвязь перспективных направлений экономического развития с имеющимися у нас ресурсами. Эта система должна быть дополнена механизмом гибкого целевого кредитования приоритетных видов деятельности отраслей и производств. Всё должно быть соединено тканью индикативного планирования (советующее, ориентирующее планирование на государственном уровне. – «ЛГ») со взаимными обязательствами государства и бизнеса в рамках предложенных президентом специальных инвестконтрактов.

Всё это вполне реально сделать. Но для этого нужен механизм ответственности, который заставил бы органы государственного регулирования работать на экономический рост, а не на самообогащение. Властвующей элите пора отказаться от следования популярной (но для слаборазвитых стран) доктрины. В её рамках можно ни о чём не думать и не брать на себя ответственность, поскольку предполагается, что всё само собой сделает рыночный механизм. Достаточно обеспечить снижение инфляции, и хозяйствующие субъекты сами дадут необходимое количество материальных благ. При таком примитивном, эгоистичном подходе роста не будет.

– Может ли в этом процессе сыграть позитивную роль Государственная Дума в своём новом составе?

– Нет, не может. Не в силу состава, а в силу своего слабого конституционного положения.

Беседу вёл Владимир СУХОМЛИНОВ

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > lgz.ru, 5 октября 2016 > № 1928706 Сергей Глазьев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > zavtra.ru, 29 сентября 2016 > № 1918904 Сергей Глазьев

 Чего не хочет знать премьер?

Академик РАН, автор теории глобальных технологических укладов — об экономической программе правительства

Сергей Глазьев

"ЗАВТРА". Сергей Юрьевич, вы наверняка ознакомились с только что вышедшей в журнале "Вопросы экономики" статьёй председателя правительства РФ Дмитрия Анатольевича Медведева. В ней премьер рассуждает о перспективах социально-экономического развития России в современных условиях. Как вы оценивает содержащиеся в ней положения?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. У меня нет полномочий давать оценки высказываниям руководителя правительства — в ближайшее время это сделает вновь избранная Государственная дума. Я могу лишь прокомментировать эти положения с точки зрения современных научных знаний. Само по себе появление данной статьи я оцениваю положительно. Премьер открыто высказывает свои мысли по ключевым для развития экономики страны вопросам на страницах академического журнала и тем самым демонстрирует свою готовность вести дискуссию с научным сообществом. Это хорошо. До сих пор правительственные чиновники уклонялись от обсуждения проводимой ими политики с учёными. Многочисленные критические доклады и предложения со стороны академических институтов игнорировались, а научный дискурс подменялся парадными конференциями с ангажированными зарубежными экспертами, которые пели дифирамбы пригласившим их в Москву заказчикам. Эти регулярные шоу преследовали цель убедить главу государства и широкую публику в правильности политики правительства безотносительно к её результатам и научной обоснованности. Публикация статьи, в которой премьер высказывает свое видение экономической ситуации и перспектив развития нашей страны, несомненно, заслуживает внимания.

"ЗАВТРА". Тогда попытаемся подробнее рассмотреть текст, опубликованный "Вопросами экономики". Как вы оцениваете исходный тезис статьи — о том, что "современное экономическое и технологическое развитие вообще плохо поддается прогнозированию"?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Конечно, непосвящённому в науку об экономическом развитии происходящие в мире изменения могут представляться и хаосом. Но в этой турбулентности, как и в любой иной, есть свои закономерности, описанные как в теории больших систем, так и в современной теории "длинных волн экономики", а также связанных с ними технологических укладов. Нами были заблаговременно, ещё в начале нулевых годов, предсказаны и резкое падение цен на нефть, и глобальный финансовый кризис, и нарастание американской агрессии против России. Так же отчётливо мы сегодня видим траекторию роста нового технологического уклада, основанного на комплексе нано-, биоинженерных и информационно-коммуникационных технологий, рост которого составляет около 30% в год и обеспечивает выход из кризиса передовых стран.

"ЗАВТРА". То есть содержащееся в статье утверждение о том, что "после 2008 г. наблюдается качественно-иной уровень нестабильности, резко снижающий возможности прогнозировать даже ближайшее будущее", ошибочно?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Если мы говорим о технологическом прогнозировании, то да. Почти десятилетие назад мы с коллегами из МИФИ выпустили книгу "Нанотехнологии как ключевой фактор нового технологического уклада", в которой были весьма точно спрогнозированы траектории их распространения в передовых странах и обоснованы рекомендации по реализации стратегии опережающего развития российской экономики. Если бы правительство руководствовалось этими рекомендациями, основанными на понимании закономерностей происходящей в настоящее время смены технологических укладов, то многократно упоминаемая в статье эффективность нашей экономики сегодня была бы намного выше, а темпы её прироста составляли бы не менее 8% в год. Отстававшие ещё недавно от нас Китай и Индия убедительно демонстрируют возможность такого опережающего развития.

"ЗАВТРА". Ваши научные достижения в этой области недавно получили официальное признание научного сообщества. В том числе вас признали автором научного открытия закономерности развития и смены технологических укладов. Медведев же цитирует исключительно западных экспертов и пишет, что "мы не приемлем политику искусственного ускорения". Нет пророков в своём Отечестве?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. По-видимому, Дмитрий Анатольевич имеет в виду общее стимулирование спроса, хотя как раз этим и занимаются денежные власти путём форсированного наращивания потребительского кредита. Если же говорить о его следующем тезисе "рост должен сопровождаться структурной, технологической и социальной модернизацией" — то этого возможно добиться только путём реализации предложенной нами стратегии опережающего развития. Экономический рост носит неравномерный характер: как по отраслям, так и по регионам. Поэтому ориентироваться на среднемировой темп, как предлагается в статье, — это всё равно, что планировать среднюю температуру по больнице. Нам же нужна смешанная стратегия: опережающее развитие нового технологического уклада, базисные нововведения которого распространяются в мировой экономике с темпом около 35% в год; динамическое развитие в отраслях с высоким техническим уровнем, где мы можем догнать мировых лидеров, опираясь на собственный научно-технический потенциал; и догоняющее развитие в безнадёжно отставших отраслях, модернизация которых невозможна без опоры на иностранные передовые технологии. Я согласен с премьером в том, что "время простых решений прошло". Но предлагаемая нами смешанная стратегия, по-видимому, слишком сложна для правительства, которое всё время идёт по пути как раз простых, я бы даже сказал — примитивных решений.

"ЗАВТРА". Вы имеете в виду следование "невидимой руке рынка"?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Скорее — вполне видимым руководящим указаниям МВФ. Ведь все главные решения, которые принимались правительством и Банком России, включая пресловутое "таргетирование" инфляции, повышение процентных ставок, консолидация бюджета, названная в статье "оптимизацией", — принимались в соответствии с рекомендациями МВФ. Достаточно прочитать меморандумы данного института в адрес наших денежных властей, чтобы в этом убедиться. И результаты выполнения этих рекомендаций у нас — такие же, как и в других не умеющих жить своим умом странах: падение производства и инвестиций, высокая инфляция, обнищание граждан и деградация экономики, при неизменном прославлении исполнителей катастрофической по своим реальным последствиям политики. Последствиям, вполне прогнозируемым для тех, кто понимает взаимосвязь между ростом экономики, её монетизацией и инфляцией.

"ЗАВТРА". А премьер этого не понимает?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Он, как политик, и не обязан этого понимать. Меня больше удивляет зашоренность министров экономического блока и руководства ЦБ, которые никак не могут разобраться в природе современных денег. Следствием этого непонимания становится дисфункция органов государственного регулирования экономики. Так, например, словно о чём-то самим собой разумеющемся, в статье утверждается: "Все понимают, что эмиссия необеспеченных денег — это просто производство бумаги, которое подстегнёт инфляцию…" Значит, все понимают, кроме руководителей денежных властей США, ЕС, Японии, которые эмитируют деньги под прирост государственного долга? То есть хозяева мировых денег поступают прямо противоположным образом, нежели утверждает наш премьер, заявляя: "Если бюджету не хватает денег, мы не будем допечатывать их для покрытия недостающих доходов". 95% долларов США напечатаны именно для этого, в то время как у нас под государственные обязательства сформировано не более 5% рублёвой денежной базы. Вместо того, чтобы подобно всем странам "двадцатки" финансировать государственные расходы за счёт внутреннего кредита, наше правительство предпочитает втридорога занимать деньги за рубежом. Но ведь бюджет расходуется в рублях, поэтому привлекаемые из-за рубежа деньги продаются за рубли, которые эмитирует ЦБ под увеличение валютных резервов. Последние он размещает под 0,5% годовых в долговых обязательствах западных стран, в то время как правительство занимает у них те же деньги под 5% годовых, в 10 раз дороже!

"ЗАВТРА". Что позволено Юпитеру не позволено быку? Но это же самоедство! Почему мы сами не можем печатать деньги для покупки долговых обязательств собственного государства под нормальный процент, как это делается во всех ведущих странах мира?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Правительство во главе с премьер-министром почему-то отвергает этот общепринятый сегодня способ финансирования государственных расходов как "бюджетный популизм". Хотя именно выполнением своих обязательств перед обществом и должна, прежде всего, заниматься исполнительная власть. Обязательств вполне конкретных, включая упоминаемые в статье качественное образование и здравоохранение, по доле расходов на которые в структуре использования ВВП мы опустились на африканский уровень. Чтобы выйти хотя бы на среднемировые показатели, их надо увеличить в полтора раза. Такова должна быть первоочередная задача правительства, а не туманные рассуждения об инфляции. Сегодня можно считать доказанным, что связь между инфляцией и количеством денег в экономике носит нелинейный и немонотонный характер. Если денег в экономике меньше, чем нужно для её нормального воспроизводства, то инфляция возрастает, как это происходит и при их избытке. Но в первом случае причиной является падение производства и инвестиций, результатом чего становится рост издержек и снижение покупательной способности денег. У нас сильно демонетизированная экономика, поэтому, вопреки монетаристской догматике, инфляция у нас снижалась в периоды увеличения денежной массы и повышалась в периоды её сжатия. Странно, что, многократно упоминая в статье о повышении эффективности и диверсификации экономики, премьер ничего не говорит о научно-техническом прогрессе, который является одновременно главным фактором современного экономического роста и снижения инфляции…

"ЗАВТРА". Может быть, ему неудобно возвращаться к этой теме после скандалов со "Сколково", "Роснано" и провала его собственной программы "Четырёх И: инновации, инвестиции, институты, инфраструктура"?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Но важно как раз понять причины этого провала. Главная из них — неспособность денежных властей создать долгосрочный внутренний кредит. Замедление экономического роста началось, когда ЦБ начал повышать ключевую ставку. С середины позапрошлого года из-за удорожания кредитных ресурсов денежная масса сократилась на 5 трлн. рублей, следствием чего стало резкое падение инвестиционной и инновационной активности, банкротства множества предприятий. Уместно в этой связи вспомнить слова Шумпетера, который назвал процентную ставку налогом на инновации. Современный экономический рост неразрывно связан с доступностью кредита. Поэтому в условиях структурной перестройки экономики, обусловленной сменой технологических укладов, передовые страны проводят мягкую и даже сверхмягкую денежную политику, вплоть до введения отрицательных процентных ставок, буквально заливая экономику дешёвыми кредитами с целью стимулирования инвестиционной и инновационной активности.

"ЗАВТРА". Медведев пишет, что такая политика "может иметь совершенно непредсказуемые последствия для социально-экономической устойчивости этих стран"…

Сергей ГЛАЗЬЕВ. В отличие от наших денежных властей, предпринимающих конвульсивные движения по резкому повышению процентных ставок и переводу курса рубля в свободное плавание, тамошние специалисты умеют считать и деньги, и последствия их эмиссии. С начала мирового финансового кризиса денежная масса мировых валют выросла более чем втрое, а реальные процентные ставки упали до нуля и даже до отрицательных величин. Конечно, к.п.д. этой политики далеко не 100%, большая часть денег зависает в банковском секторе. Но фактом остаётся отсутствие финансовых ограничений для роста новых производств и распространения передовых технологий, которые набирают мощь новых локомотивов экономического роста. И наоборот, повысив процентные ставки и допустив резкий обвал рубля, наши денежные власти искусственно загнали экономику в стагфляционную ловушку.

"ЗАВТРА". За это председателя Банка России назвали, как пишет Медведев, лучшим председателем ЦБ мира?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Если оценивать валютно-денежную политику по конституционному критерию обеспечения устойчивости курса национальной валюты, то Банк России — худший из всех стран "большой двадцатки". По волатильности курса рубль занял первое место в мире. Но эта политика обеспечила фантастические прибыли валютным спекулянтам. На фоне падения производства и инвестиций объём валютных спекуляций вырос пятикратно и десятикратно превысил объём экономической активности в стране, достигнув 100 трлн. рублей в квартал. Так что с точки зрения иностранных спекулянтов наши денежные власти действительно — лучшие в мире, поскольку обеспечили им возможность получения гигантских сверхприбылей путём манипуляции курсом рубля за счёт обесценения доходов и сбережений российских граждан и предприятий.

"ЗАВТРА". Не напоминает ли вам проводимая сегодня макроэкономическая политика "шоковую терапию" 90–х годов? Хотя Медведев постоянно делает оговорки, что нынешняя политика не может иметь столь катастрофических последствий, как в 90–е годы, сам по себе этот рефрен напоминает "оговорки по Фрейду". И как вы оцениваете сравнение нынешней ситуации с постдефолтной в 1998 году?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Действительно, реализуемые денежными властями меры — резкое повышение процентных ставок и ухудшение условий кредита, повлёкшие ощутимое сокращение денежной массы, падение производства, инвестиций и доходов населения, — являются типичными инструментами "шоковой терапии" в расчёте на автоматическую макроэкономическую стабилизацию. И они прямо противоположны тем мерам, которые применили после дефолта 1998 года Евгений Максимович Примаков и Виктор Владимирович Геращенко. И результаты оказались противоположными: чудесное оживление производства и резкое снижение инфляции тогда, и спад производства с повышением инфляции сейчас. Всё это легко было предвидеть…

"ЗАВТРА". Премьер просто ошибается?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Во всяком случае, содержащееся в статье объяснение нынешнего экономического кризиса, можно сказать, неконгруэнтно реальности, а во многом — и прямо противоположно ей. В частности, не наблюдается "отсутствия значительных производственных мощностей и трудовых ресурсов". Наоборот, загрузка производственных мощностей в промышленности в России едва достигает 60%, а скрытая безработица — не ниже 10%. При этом у нас огромные резервы трудовых ресурсов в связи с вынужденной миграцией квалифицированных кадров с Украины и притоком трудоспособных граждан из среднеазиатских республик. У нас огромные возможности роста за счёт углубления переработки сырья и активизации научно-технического потенциала. Единственное, чего не хватает производственным предприятиям, — доступного кредита для расширения производства и инвестиций.

"ЗАВТРА". Почему же премьер не понимает таких очевидных вещей?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Проводники этой политики в экономическом блоке правительства и Банка России никогда не признают свои ошибки. Ведь цена их огромна — только за последние два года из-за того, что ЦБ вслед за прекращением внешних источников кредита из-за западных санкций сократил и внутренний кредит, недопроизводство ВВП составило около 10 трлн. рублей, а падение инвестиций — более двух триллионов. Вдвое обесценились рублёвые доходы и сбережения граждан и предприятий.

"ЗАВТРА". И как долго, на ваш взгляд, это может продолжаться?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. До тех пор, пока мы будем жить в "королевстве кривых зеркал". Вы же видите в этом материале признаки не только шоковой терапии, но и "головокружения от успехов". Успехи, конечно, имеют место — но только в тех отраслях, где государство поддерживает производство льготными кредитами и специальными инструментами. Но их масштаб необходимо увеличить на порядок, и тогда мы действительно получим и повышение эффективности, и модернизацию, и прогрессивные структурные изменения.

"ЗАВТРА". Вы напишете об этом премьеру?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. В очередной раз…

Беседу вёл Александр НАГОРНЫЙ

Россия > Госбюджет, налоги, цены > zavtra.ru, 29 сентября 2016 > № 1918904 Сергей Глазьев


Украина > Армия, полиция > zavtra.ru, 27 августа 2016 > № 1872695 Сергей Глазьев

 Ответ лицу «именующему себя Генпрокурором Украины»

в настоящее время на Украине нет легитимных органов власти, как нет и законных представителей власти

Сергей Глазьев

В ответ на Ваше уведомление о подозрении в совершении мною особо тяжких преступлений против национальной безопасности Украины вынужден Вам сообщить, что 21 февраля 2014 г. на Украине произошел государственный переворот и насильственный захват власти, который, согласно Конституции Украины, квалифицируется как «узурпация власти одним из органов власти», в данном случае – Верховной Радой.

Конституционный Суд Украины 5 октября 2005 г. решением №6рп/2005 определил, что «узурпация государственной власти означает неконституционный или незаконный ее захват органами государственной власти». Поскольку на Украине произошел именно такой захват государственной власти Верховной Радой, все законы и постановления, принятые ею после 21 февраля 2014 г., включая назначение исполняющего обязанности Президента, премьер-министра, членов правительства, Генерального прокурора, назначение и проведение выборов Президента Украины 25 мая 2014 г., выборов депутатов Верховной Рады 26 октября 2014 г., а также решения о проведении антитеррористической операции являются незаконными, антиконституционными и преступными.

Из норм украинского конституционного права следует, что после 21 февраля 2014 г. на территории Украины нет легитимной власти: органы государственной власти управляются противозаконно назначенными должностными лицами.

На территории Украины нет и действующего Основного Закона. Верховная Рада Украины за пределами своих полномочий и с нарушением порядка, установленного разделом XIII Конституции Украины, приняла Закон «О возобновлении действия отдельных положений Конституции Украины». Конституция в редакции 1996 года провозглашена отмененной, а Конституция в редакции 2004 года юридически неправомочна в силу указанного нарушения процедуры принятия конституционных правовых актов.

В сложившихся по вине участников государственного переворота ситуации прекращения деятельности украинских республиканских органов государственной власти Верховный Совет Автономной Республики Крым имел все правовые основания для принятия 28 февраля 2014 г. заявления «о непризнании незаконной власти в Киеве», а также решения о провозглашении независимости и проведении референдума. Так же граждане Донецкой, Луганской и других областей Украины имели законные основания для проведения аналогичных референдумов.

Действия же властей в Киеве, репрессивных органов и вооруженных сил, контролирующих территорию Украины, повлекшие гибель, незаконные аресты и преследования сотен тысяч невиновных людей, уничтожение огромных материальных ценностей, с точки зрения международного и украинского права, квалифицируются как преступления против человечности, военные преступления и геноцид.

Таким образом, в настоящее время на Украине нет легитимных органов власти, включая Генеральную прокуратуру, как нет и законных представителей власти, включая Вас, гражданин Луценко. Поэтому ни у Вас, ни у Ваших подчиненных нет законных полномочий для принятия решений о возбуждении уголовных дел, а также для вызова меня на допрос в рамках досудебного расследования.

Исходя из сказанного выше, я не считаю себя обязанным являться в Главную военную прокуратуру Генеральной прокуратуры Украины. Более того, мое подчинение этому требованию можно было бы квалифицировать как соучастие в преступных действиях узурпаторов власти.

Если же Вы действительно считаете себя правомочным Генеральным прокурором Украины, то, согласно законодательству Украины, обязаны предпринять следующие действия.

1. Арестовать всех участников государственного переворота, совершенного в Киеве 21 февраля 2014 г., включая депутатов Верховной Рады, принявших решение об узурпации власти, назначенных ими руководителей органов власти и зачинщиков беспорядков.

2. Признать нелегитимными все решения, принятые участниками государственного переворота, включая назначение и проведение выборов Президента Украины и депутатов Верховной Рады.

3. Признать несостоявшимися выборы 25 мая и 26 октября 2014 г., а принятые на основании их результатов акты о назначении «Президента Украины» и депутатов «Верховной Рады Украины» – противозаконными, как и все последующие решения этих органов власти.

4. Возбудить уголовные дела по фактам преступлений, совершенных захватившими власть лицами, включая убийства, аресты, издевательства над гражданами.

5. Потребовать немедленного освобождения всех политзаключенных.

6. Прекратить все уголовные дела, возбужденные по обвинению граждан в посягательстве на территориальную целостность Украины и противодействии органам государственной власти Украины за отсутствием таковых. Начать работу по пересмотру судебных решений, вынесенных по указанным мотивам.

7. Начать расследование военных преступлений, совершенных Вооруженными силами Украины против гражданского населения.

8. Возбудить уголовные дела по фактам преступлений, приведенным в «Белой книге» нарушений прав человека на Украине, подготовленной МИД России.

9. Признать террористическими организациями так называемые добровольческие батальоны, совершавшие массовые убийства гражданского населения, и арестовать их членов.

10. Возбудить уголовные дела о государственной измене в отношении лиц, завербованных спецслужбами США и других государств-членов НАТО. Сведения об этих лицах Вы легко можете получить у своих коллег в СБУ.

11. Возбудить уголовные дела по фактам вмешательства во внутренние дела Украины со стороны должностных лиц США и других государств-членов НАТО, потребовать высылки из страны сотрудников их дипломатических миссий, курирующих работу Президента, Правительства, парламента, Службы безопасности и Вооруженных сил Украины.

12. Дать правовую оценку государственному перевороту и антиконституционному захвату власти на Украине. Предложить процедуру формирования легитимных органов государственной власти и восстановления конституционного порядка на Украине.

Как юридически грамотный человек, Вы должны понимать, что действия лиц, узурпировавших власть на Украине, повлекшие, по оценкам, гибель свыше 100 тысяч человек, ранения, физические увечья и душевные расстройства более полумиллиона человек, бегство и вынужденное переселение нескольких миллионов человек, должны квалифицироваться как преступления против человечности, военные преступления и геноцид населения южных и восточных регионов Украины. Поскольку лица, узурпировавшие власть на Украине, считают себя правопреемниками гитлеровских коллаборационистов, поддерживавших оккупационный фашистский режим 1941-1944 гг. и осужденных Нюрнбергским трибуналом, расследование их преступлений и принятие судебных решений должен вести аналогичный международный трибунал, на котором Вы могли бы дать соответствующие показания.

Украина > Армия, полиция > zavtra.ru, 27 августа 2016 > № 1872695 Сергей Глазьев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 21 июня 2016 > № 1803766 Сергей Глазьев

«Европейская модель — это имперская модель»

Интервью советника президента РФ Сергея Глазьева

— Сергей Юрьевич, вы традиционно принимали участие в Питерском экономическом форуме — чем он запомнился вам?

— Самое важное — это подтверждение того курса на открытость экономики и готовность России к широкому международному сотрудничеству, которое в выступлении президента прозвучало в нескольких ракурсах. Самый интересный из них, и, мне кажется, это главная тема, — это создание большого Евразийского экономического пространства.

— А что в этом нового?

— Есть евразийская интеграция, наша, как бы домашняя, в рамках постсоветского пространства, а теперь было объявлено о широкой интеграции, общем пространстве, которое бы охватывало практически все страны Евразии.

Разговоры об этом шли давно, но впервые на высоком политическом уровне было объявлено об этом как о серьезном геополитическом проекте. Я считаю, что это самая важная политическая новость.

— Давайте тогда подробнее остановимся на этом. К 2025 году желательно создать в рамках этой широкой евразийской идеи единый энергорынок и даже единый финансовый рынок. Реально?

— Эти темы включены в наши планы создания единых энергетических, финансовых рынков, рынков углеводородов. И именно такой временной горизонт сегодня определен для того, чтобы перейти к общим рынкам в этих сферах, весьма монополизированных и сложных для интеграции.

— Уточните, насчет единого финансового рынка — речь идет о единой валюте ЕАЭС?

— Нет, об этом президент не говорил. Он подчеркнул как раз те рубежи, о которых договорились и которые сегодня реализуются в планах. Что касается наднациональной валюты, то на эту тему разговоров много, но никаких международных договоренностей и конкретных планов в рамках Евразийского союза пока нет. И я думаю, что до тех пор, пока нам не удастся стабилизировать рубль, об этом нечего и говорить.

То есть для того, чтобы перейти к какому-то монетарному союзу, большей монетарной интеграции, нужно сначала договориться о стабилизации курса валют относительно друг друга.

Именно с этого начинали европейцы, была «валютная змея» — европейские государства приняли на себя обязательства поддерживать стабильные курсовые соотношения, для того чтобы не вызывать шоки во взаимной торговле и так называемые «валютные войны», когда государство девальвирует валюту, для того чтобы поднять конкурентоспособность своих товаропроизводителей.

— Вы имеете в виду стабилизировать внутри союза курс относительно национальных валют евразийских стран. Или все-таки речь идет о курсе, например, рубля к основным валютам, доллару и евро?

— Ну, хотя бы внутри. Потому что вы видите, что иначе происходит спонтанное колебательное движение. Когда рубль полетел вниз, сразу потянул за собой все другие валюты стран — членов ЕАЭС. Потому что в противном случае очень сильное искажение на взаимную торговлю оказывается. Вот это состояние нестабильности — оно очень плохо сказывается на взаимной торговле, на инвестиционном сотрудничестве. Поэтому, прежде чем говорить о монетарном союзе, нужно добиться стабилизации курсов национальных валют, хотя бы друг относительно друга. Но эта тема на форуме не звучала.

— Но был намек именно на это?

— Косвенно, может быть, эта тема присутствует в разговорах о совместных инвестиционных проектах, о привлечении инвестиций. Поскольку любой инвестиционный проект требует долгосрочного прогнозирования, а это требует стабильного курса…

— А уже потом переход на единую валюту?

— Единая валюта — это уже будет какая-то другая валюта, которая будет создаваться другим эмиссионным центром, и какую политику выберет этот эмиссионный центр, нам неизвестно. Например, Европейский ЦБ печатает евро под долги государств — членов евро. Когда они перешли к единой валюте, монетарному союзу, сразу стало понятно, что для разных государств возникают разные возможности по перетягиванию эмиссионного ресурса на себя. Скажем, Греция начала более активную эмиссию государственных обязательств, чем могло позволить ее экономическое состояние. В итоге Центральный банк вынужден был покупать греческие долги, греческие облигации, эмитировать евро, которые шли, получается, в пользу Греции. Но Грецию сегодня принудительно, так сказать, заставили вернуться в состояние жесткой денежной дисциплины, и сделали еще хуже.

Переход к монетарному союзу предполагает, во-первых, унификацию налоговой бюджетной системы; во-вторых, унификацию долговой политики, потому что деньги печатаются под долги.

Будь то долги государства или долги корпораций, так или иначе, в основе денежной эмиссии лежат долги, и деньги обеспечены сегодня только долгами, если брать мировые валюты. Соответственно, если гипотетически предположить, что у нас будет новая валюта, то, соответственно, она будет эмитироваться, если по образцу европейцев, под государственные обязательства членов Евразийского экономического союза. Но об этом пока рано говорить, поскольку у нас интеграция сегодня жестко определена созданием общих рынков товаров, услуг, капитала и труда. И вот эта работа по созданию общих рынков будет завершена только к 2025 году. И только после этого можно говорить о каком-то новом этапе интеграции, который, может, будет предполагать расширение интеграционного функционала на вопросы фискальной политики, налоговой и государственного долга.

— А у вас есть представление, за счет все-таки каких стран нынешний Евразийский союз, включающий пять стран, может расшириться? В лонг-листе ранее называли чуть ли не 12 стран — от Израиля до Перу… Фантастика какая-то?

— В выступлении президента было подчеркнуто, что широкая евразийская интеграция, или Большая Евразия, она предполагает концепцию разноскоростной интеграции, то, что мы применяли в рамках СНГ. Страны, которые были больше ориентированы на интеграцию, создали Таможенный союз. Поначалу всего три государства: Россия, Белоруссия, Казахстан. Сейчас еще Армения и Киргизия.

Параллельно с этим у нас существует большое количество экономических соглашений в рамках СНГ, включая зону свободной торговли, куда входят все государства СНГ. И такая же модель предлагается нашим президентом для большой евразийской интеграции. В рамках этой модели существуют ядра более сплоченных стран, как единое экономическое пространство, допустим, Евразийского союза.

— Как старая Европа и Восточная Европа?

— Есть зона АСЕАН, есть АСЕАН плюс Китай. То есть на востоке тоже имеются свои интеграционные образования. Зона свободной торговли — это наиболее мягкий вариант такой интеграции, когда всего лишь снимаются импортные пошлины. И именно об этом договорились с Вьетнамом и идут переговоры с Индией.

— А с Китаем получится?

— С Китаем упор делается на совместные инвестиционные проекты, для чего, собственно, Китай инициировал создание международного банка инфраструктурных инвестиций. В БРИКС тоже упор делается на совместные инвестиционные проекты и на помощь друг другу в стабилизации макроэкономической, если потребуется.

То есть это сложная интеграционная модель, которая учитывает разнообразие государств, расположенных в Евразии, признает наличие у каждого государства своих интересов, исключает вмешательство во внутренние дела друг друга и основывается на консенсусе. В этом отличие подхода нашего президента от американской модели интеграции, где всех принудительно загоняют под одну гребенку.

— Но европейские лидеры как раз видят риски в том, что с разной скоростью интегрируются новые страны — члены ЕС.

— Почему же, они их с ходу интегрировали.

Понимаете, европейская модель — это имперская модель. Они заставляют нового члена ЕС сразу жить по правилам империи, то есть Брюсселя.

И интеграции является полной. Нельзя войти в Европейский союз частично. Вы должны сразу взять на себя массу обязательств и, плюс к этому, пообещать выполнять все директивы Евросоюза. Именно поэтому сегодня на Украине экономическая катастрофа, хотя они даже не члены Евросоюза, им предложили некоторую эрзац-форму ассоциации с Европейским союзом. Но даже в рамках этой переходной такой квазиинтеграции уже Украину лишили возможности проведения самостоятельной торгово-экономической политики. А государства — члены ЕС — они вообще потеряли государственный суверенитет в области торгово-экономических отношений, и валютно-финансовых тоже, если они входят в зону евро.

Поэтому трудности европейской интеграции как раз связаны с тем, что всех загнали в очень жесткую модель, где наработано большое количество нормативных документов за годы существования Евросоюза, и новые страны обязаны все эти нормы, выработанные в течение десятилетий, применять сразу без всяких исключений.

— Вернемся к нашим экономическим проблемам. На форуме Кремль поставил задачу добиться темпа роста ВВП в 4%, задача на ближайшие годы. Ранее говорили о 5%. Иначе, говорили, невозможно будет выполнить предвыборные майские указы. Потом говорили про 3% ВВП, то есть не ниже среднемирового роста. Сейчас про 4%. А экономика-то в минусе…

— Во-первых, Владимир Владимирович сразу же оговорился, что раньше мы ставили более амбициозные планы. Поэтому он держит этот опыт экономического прогнозирования при планировании нашего будущего развития.

Во-вторых, если брать потенциальные возможности для российской экономики, с точки зрения объективных ограничений для роста они позволяют расти быстрее. Наши расчеты показывают, что можно обеспечить рост до 10% валового продукта ежегодно, при условии стимулирования спроса, расширения производства за счет гибкой денежной политики. То есть при политике, ориентированной строго на рост, на экономический рост, можно выйти на 10%.

Президент совмещает задачи макроэкономической стабилизации и экономического роста. И в этом смысле получаются две «четверки»: 4% процента инфляция и 4% рост. Ну, такое зеркальное соединение макроэкономической стабилизации с задачами роста. Компромисс, результат сочетания двух подходов, которые у нас обсуждаются. Первый подход, скажем, условно, подход Международного валютного фонда, который у нас пропагандируется господином Кудриным и реализуется правительством и ЦБ. Они ставят перед собой 4% инфляции в качестве цели. Второй подход, который инициирован деловыми кругами, они опираются на четкое понимание своих возможностей и ограничений, — они ставят задачу 4% экономического роста.

Я думаю, что будет очень хорошо, если мы выйдем на 4% роста и 4% по инфляции и получим две цели одновременно.

— Если санкции и контрсанкции не помешают? Европа, похоже, не готова двигаться в сторону смягчения санкций, это следует из выступлений Юнкера, Ренци. Готова ли Россия сделать первый шаг навстречу?

— Владимир Владимирович четко показал, что Россия открыта, и мы готовы делать шаги навстречу, и делаем постоянно. Я, как непосредственный участник интеграционных процессов, могу подтвердить, что Россия, в лице главы государства, многократно предлагала создание общего экономического пространства от Лиссабона до Владивостока, это формула Путина. Мы протянули руку Европейскому союзу. В ответ мы ничего от них не получили внятного. И сейчас, когда мы говорим о том, что Европа хочет, надо дифференцировать, какая это Европа. Есть Европа деловая.

Бизнес против санкций. Бизнес хочет сотрудничать. И, я думаю, один из важных тезисов нашего президента заключался в том, что нужно помочь бизнесу. Не мешать ему развивать сотрудничество с Россией. И это в интересах европейских народов.

Эту мысль подтвердил на форуме премьер Италии, он говорил, что в интересах европейских народов — дружба и сотрудничество. Но, как мы видим, европейские политики имеют какие-то другие мотивы принятия решений. Кроме интересов бизнеса и интересов общества, народов, которые они представляют, над ними висит какая-то другая третья сила, и мы знаем, что это за сила. Она называется Вашингтон. И европейские политики,с одной стороны, понимают, что Европе невыгодны потери, Европа страдает от экономических санкций, людям живется все хуже из-за этой бессмысленной войны, санкций, но с другой стороны, они принимают решения, которые противоречат их национальным интересам.

Значит, есть давление, более сильное, чем национальные интересы. Из этого мы можем сделать только один вывод, что Европа не самостоятельна. Что Европа не имеет суверенитета в области политических решений.

И фактически европейские политики идут на поводу указаний из Вашингтона, вопреки интересам собственных народов. Вот такая печальная история.

Но мы видели на форуме и примеры политики нового поколения. Нынешнее поколение политиков в основном сформировалось в период «холодной войны», они привыкли жить под зонтиком Соединенных Штатов. Они привыкли к тому, что все решения принимаются в Вашингтоне. Они привыкли слушать американские СМИ. И они никогда не были самостоятельными. Но сейчас появляется, мы видим это, новое поколение политиков, тот же итальянский премьер, которые хотят быть самостоятельными. Которые хотят гордиться своей страной, и для этого нужно принимать серьезные политические решения самим.

— Не могу не задать вопрос про региональную политику. Регионы увязли в долгах, уровень жизни падает. Но было объявлено на форуме, что к экономически слабым регионам будут приниматься серьезные меры, вплоть до кадровых решений. Не кажется ли вам, что в нынешней ситуации регионы на своем уровне не могут справиться с экономическим кризисом и грозить губернаторам увольнением — неподходящий вариант?

— Тем не менее любая система управления нуждается в механизмах ответственности. Если мы хотим добиться экономического роста, для этого нужно поднимать инвестиции, для этого нужно стимулировать инновационную активность. И существует набор показателей, по которым оценивается качество государственного управления в субъектах Федерации. И вполне понятно, что, если у нас стоит задача стимулирования экономического роста, она распадается на много составляющих, каждый отвечает за свое. Те люди, которые уполномочены принимать решения, влияющие на бизнес, на инвестиционный климат, должны нести свою часть ответственности. Поэтому президент в данном случае совершенно, я считаю, справедливо и обоснованно, исходя из объективных принципов теории управления, говорит о том, что те, кто дает плохие результаты, должны освободить свое место.

Это ведь и в бизнесе так, только в бизнесе работает конкуренция. Те, кто не показывает результат, их сметают конкуренты.

Но и в госуправлении кадры решают все. И необходима система оценки, объективная, конечно, которая будет создавать механизм ответственности по результатам.

Другое дело, что такой же механизм должен работать и на федеральном уровне тоже.

И здесь я с вами согласен, что не все, далеко не все можно сделать на уровне субъекта Федерации. Если процентные ставки зашкаливают за все разумные нормы рентабельности, если курс рубля пляшет, как нигде в другой стране мира, то очень трудно на уровне субъекта Федерации, на уровне отдельной компании планировать свою работу. Поэтому система ответственности должна быть всеобщей. И в этом смысле я вспоминаю закон, который когда-то мы предлагали принять в Государственной думе, об ответственности исполнительной власти за уровень и качество жизни. Был разработан набор показателей определенных...

— Кажется, было 132 критерия оценки работы губернаторов…

— Нет, меньше. Было около двух десятков показателей. И предполагалась процедура определенной ответственности. Если эти показатели не выполняются без объективных причин, то правительство может быть отправлено в отставку. Главный порок нашей системы управления — это нехватка механизмов ответственности. Поэтому надо с чего-то начинать.

— Или с кого-то...

— И я считаю это важным направлением.

Рустем Фаляхов

Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 21 июня 2016 > № 1803766 Сергей Глазьев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > lgz.ru, 8 июня 2016 > № 1782487 Сергей Глазьев

Назад в девяностые?

Глазьев Сергей

План либералов, по сути, совпадает с концепциями МВФ

Недавно прошло заседание президиума Экономического совета при Президенте РФ. Об этом уже рассказывала «ЛГ» в предыдущих номерах. Сегодня продолжаем разговор.

Поставленная президентом России задача – найти источники экономического роста – при всей ясности породила сумбурную дискуссию. Прослеживается два подхода. Первый представляют учёные и предприниматели, инженеры и обществоведы, которые хотят решить задачу на основе прагматических принципов, опираясь на проверенные практикой знания. Второй представляют чиновники экономических ведомств, представители офшорной олигархии, эксперты МВФ и сторонники вашингтонского консенсуса. Они заинтересованы в сохранении статус-кво. Опять уходят в рассуждения о предпринимательском климате, снижении коррупции, сокращении расходов бюджета и денежного предложения для снижения инфляции. Их не смущает, что уже два десятилетия они сами безуспешно пытались это делать.

Первый подход на заседании Экономического совета был отражён в докладе Б.Титова, второй – в идеологически совпадающих по смыслу с предложениями меморандума от 19 мая миссии МВФ в Москве докладах А. Кудрина и А. Улюкаева. В первом ставится задача выйти на рост ВВП на 4% в год, во втором – добиться снижения инфляции до 4% в год. Разница принципиальная не только в постановке целей, но и в логике рассуждений. Учитывая, что сегодня экономическая политика строится на основе второго подхода, попробуем понять, почему результаты его использования противоположны поставленным целям. Характерный пример – совершённый переход к таргетированию инфляции: обещали вдвое снизить, а получили двукратное повышение (рис. 1).

Рис. 1. Инфляция в России: целевой уровень ЦБ и фактические данные

Примечательно, что авторы докладов прибегают к привычному для этой среды приёму: достижение целевого ориентира откладывается на три года. Провал текущего объясняют стечением неблагоприятных внешних факторов, следующий год объявляют переходным к третьему, когда и придёт долгожданное благополучие. Эта формула «трёх лет» исполнена в духе байки Ходжи Насреддина про ишака и шаха. Она впервые была применена министром экономики середины 90-х годов Е. Ясиным и с тех пор осталась на вооружении его последователей. При таком подходе рост может наступить по не зависящим от его авторов причинам – в начале 2000-х, например, спасло повышение цен на нефть. Вероятно, чего-то подобного ожидают в 2018-м. Однако объективных оснований ни для повышения сырьевых цен, ни для снятия санкций нет – мировая экономика переходит к фазе роста нового технологического уклада. А это всегда проходит на фоне низких сырьевых цен и повышения энергоэффективности. Санкции же сохранятся до тех пор, пока Россия будет отказываться от американского диктата и поддерживать национальный суверенитет. Поэтому и роста ожидать не приходится. Но вернёмся к ключевым предложениям авторов.

Позиция Улюкаева и Кудрина исходит из правильности нынешней денежно-кредитной политики и лежащих в её основе предположений о линейной обратно пропорциональной зависимости между экономическим ростом и инфляцией, с одной стороны, и прямо пропорциональной зависимостью между инфляцией и денежной массой – с другой. Отсюда незамысловатый вывод: для обеспечения роста экономики надо снизить инфляцию, для чего, в свою очередь, сжать денежную массу, в том числе путём сокращения использования средств резервного фонда для финансирования дефицита бюджета и уменьшения последнего. Всё это сопровождается рассуждениями о необходимости улучшения качества институтов, бизнес-климата, повышения эффективности госрегулирования и т.п. Кстати, авторы должны были заниматься этим по долгу службы, но не преуспели.

Уверен, такая позиция не может быть основой для достижения экономического роста из-за неадекватности её исходных положений закономерностям развития современной экономики. О чём речь?

Во-первых, предложения о бюджетной консолидации и ограничении дефицита одним процентом ВВП основаны на упрощённом представлении о линейной прямой зависимости между приростом денежной массы и инфляцией. На самом деле эта зависимость немонотонна и нелинейна – для каждого состояния экономики имеется оптимальный с точки зрения минимизации инфляции уровень денежной массы. Отклонение от него в сторону как увеличения, так и снижения влечёт увеличение инфляции. У российской экономики относительно низкий уровень монетизации, ещё большее его снижение в последние два года повлекло ощутимое отклонение от оптимального уровня и повышение инфляции. Почему? Ответ: в условиях демонетизации сокращение денежной массы влечёт падение производства и соответственно снижение покупательной способности денег. Снижение же инфляции обеспечивается повышением эффективности и объёмов производства. Поэтому вопреки исходным положениям данного подхода в демонетизированной российской экономике инфляция снижается при росте денежной массы и, наоборот, увеличивается при её сокращении.

В условиях падения производства и инвестиций добиться снижения инфляции можно, только сокращая доходы, что ведёт к углублению кризиса, деградации экономики и падению уровня жизни людей. При этом снизить инфляцию до целевого уровня в 4% не удастся, так как она будет провоцироваться повышением издержек и девальвацией рубля из-за снижения технического уровня и конкурентоспособности производства.

Во-вторых, предложения о сокращении бюджетных расходов противоречат тезису о необходимости увеличения затрат на образование и науку. Если исходить из их величины в структуре бюджета и ВВП передовых стран, их объём надо увеличивать не менее чем вдвое. Достичь этого за счёт снижения расходов по другим статьям можно только посредством резкого сокращения числа чиновников и сотрудников правоохранительных органов. А это приведёт к росту безработицы и сокращению спроса, что едва ли даст положительный макроэкономический эффект.

Третье. Отказ от использования денежной эмиссии для финансирования дефицита бюджета противоречит опыту передовых стран и проистекает из непонимания природы современных денег. Все мировые валюты являются фиатными деньгами, их эмиссия ведётся без обеспечения золотовалютными или реальными ценностями. Они эмитируются обычно под долговые обязательства государства для финансирования дефицита бюджета. В США этот размер эмиссии доллара определяется потребностями американского казначейства в заимствованиях путём эмиссии своих обязательств.

Эмиссия европейской валюты ведётся под долговые обязательства государств – членов зоны евро. Ранее европейские центробанки осуществляли эмиссию под долговые обязательства (векселя) предприятий путём рефинансирования коммерческих банков через их переучёт. Эмиссия может также вестись под обязательства государственных институтов развития (Япония, США) или под планы развития экономики (Китай). При этом денежная эмиссия опережает рост экономики, что соответствует смыслу современного кредита как инструмента его авансирования. Чем менее развит финансовый рынок, тем значимее кредитная эмиссия для обеспечения роста. Скачки из отсталости в лидеры сопровождаются опережающим ростом кредитной эмиссии для финансирования наращивания инвестиций.

Ещё один момент. Недооценка значения кредита для финансирования инновационной и инвестиционной активности связана с наивной верой в теорию рыночного равновесия. Однако современная экономика никогда не достигает точки равновесия и даже не стремится к ней. Она движется по определённой траектории. Современный экономический рост носит неравномерный, неравновесный и нелинейный характер. Ныне совершается переход к новому технологическому укладу, который требует резкого наращивания инвестиционной и инновационной активности. Для обеспечения структурной перестройки экономики передовые страны быстро наращивают объёмы денежной эмиссии (рис. 2), организовывая предоставление долгосрочных кредитов под символический процент.

Рис. 2. Прирост денежной базы ряда валют, 2007–2015 гг. (разы)

Важно осознавать, что странное для макроэкономистов игнорирование роли денежно-кредитной политики в обеспечении экономического роста влечёт его замыкание в сверхприбыльных отраслях добывающей промышленности и химико-металлургического комплекса при стагнации остальных. Ограничение источников финансирования инвестиций собственными средствами предприятий, иностранными кредитами и инвестициями делает невозможной диверсификацию экономики и её перевод на траекторию сбалансированного и качественного роста.

В подходе Столыпинского клуба, представленного Б. Титовым, этим вопросам уделено много внимания. Именно такой подход содержит все необходимые составляющие макроэкономической политики роста с учётом мирового опыта. Этот подход основан на правильном понимании сложности взаимосвязей между динамикой денежной массы, ростом производства и инфляцией. В его основе – прагматичное использование имеющихся инструментов государственного регулирования рыночной экономики для её модернизации и роста. Это одновременно должно снизить инфляцию. Его реализация может обеспечить скорый вывод российской экономики на рост с темпом 4% ежегодного увеличения ВВП за счёт опережающего прироста инвестиционной активности, а также целевой кредитной эмиссии.

В действительности возможности роста нашей экономики велики. При этом производственные мощности загружены на 60%, с учётом скрытой безработицы потенциал роста выпуска продукции составляет около 20%. Сырьевая база вообще даёт возможности увеличения выпуска продукции десятикратно. Научно-технический потенциал используется едва ли на четверть. О многом говорит то, что за год у нас порядка 50 млрд. долл. капитала уходит в офшоры и около 200 тысяч специалистов за последние три года уехали работать за рубеж. Всё это свидетельствует о неспособности действующей модели управления экономикой обеспечить полное использование ресурсов. Объективно при изменении этой модели управления через десятилетие мы могли бы выйти на уровень передовых стран. Надо переходить к смешанной стратегии развития, включающей опережающее развитие нового технологического уклада, динамическое навёрстывание в сферах, технический уровень которых близок к мировому, и догоняющее развитие на основе импорта технологий и прямых инвестиций в зонах безнадёжного отставания.

Конкретные предложения содержатся в докладе Столыпинского клуба. Их следует дополнить институтами стратегического и индикативного планирования. Без них в условиях смены технологических укладов вероятны серьёзные просчёты в оценке перспективности тех или иных направлений развития и, как следствие, грубые ошибки при принятии крупных инвестиционных решений.

В отличие от советской модели планирования при рыночной экономике формирование планов развития должно вестись на основе инициативных предложений предпринимателей и учёных, которые оцениваются государством, исходя из задач экономического роста, и обеспечиваются созданием всех необходимых условий. Они должны включать в себя обеспечение стабильных макроэкономических параметров и долгосрочных кредитов под планы предприятий по модернизации и наращиванию производства. Посредством такого частно-государственного партнёрства создаётся платформа индикативного планирования развития экономики, которая включает в себя соответствующие требования к макроэкономической государственной политике.

К сожалению, мы словно бы не хотим извлекать уроки из ошибок, перечёркиваем собственный и чужой успешный опыт. И это обрекает нас бесконечно наступать на одни и те же грабли. Лоб экономики – научно-технический потенциал – уже разбит, зато офшорные счета бенефициаров проводимой политики исправно пополняются. В последнее время – благодаря сверхприбылям от манипулирования курсом рубля.

Под предлогом перехода к таргетированию инфляции курс рубля отправился в свободное плавание. Из-за этого произошёл срыв макроэкономической ситуации в турбулентный режим с невиданной волатильностью курса валюты, что стало главной причиной скачка инфляции и падения инвестиций. Дезориентированные предприятия реального сектора из-за неопределённости курса рубля не смогли воспользоваться в полной мере возможностями импортозамещения. А валютный сегмент Московской биржи стал главным центром генерирования прибыли за счёт манипуляций с курсом рубля. Возник переток денег, включая кредиты Банка России, на валютный рынок, а это способствовало снижению инвестиционной активности и втягиванию экономики в стагфляционную ловушку.

Надо прямо сказать: нет объективных причин для невиданной волатильности курса рубля. Он занижен относительно паритета покупательной способности почти втрое. Вдвое зарезервирован по соотношению денежной базы и резервов. Занимает последнее место в мире по рейтингу устойчивости. Но даже из этих вопиющих ошибок не извлекаются уроки, не делаются выводы и не принимаются должные меры по их исправлению.

Продолжение проводимой политики, что, по сути, предлагается Улюкаевым и Кудриным, обрекает страну оказаться в экономическом тупике подобному тому, в котором она побывала в 90-е годы. Выбор таков: продолжение падения до 3% снижения ВВП и инвестиций вплоть до 2018 года при сохранении высокой инфляции или переход к устойчивому росту с темпом от 4 до 10% в год при реализации предложений Столыпинского клуба и учёных РАН.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > lgz.ru, 8 июня 2016 > № 1782487 Сергей Глазьев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > zavtra.ru, 2 июня 2016 > № 1780252 Сергей Глазьев

Выбор будущего

Сергей Глазьев, Александр Нагорный

академик РАН беседует с заместителем главного редактора газеты «Завтра»

26 мая 2016 года в Администрации Президента состоялось важнейшее для страны событие — заседание Государственного Экономического Совета, которое прошло вне фокуса внимания ведущих масс-медиа: как иностранных, что, в принципе, не удивляет, так и отечественных, хотя оно было весьма значимым для определения того пути, по которому может пойти Россия.

Подобное "пониженное внимание" оказалось совсем не случайным. Потому что на этом заседании неолиберальная программа, представленная экс-вице-премьером и экс-министром финансов Алексеем Кудриным, получившим накануне квази-официальный пост "руководителя стратегического планирования Кремля", не была одобрена в качестве официальной государственной стратегии. Хотя, если исходить из логики "попилов и откатов", "замирения с Западом" и прочей "приватизации/монетизации", шансов на такой исход обсуждения, казалось бы, практически не оставалось. Поскольку на одной "чаше весов" лежали обещанные "либерал-монетаристами" очередные сотни миллиардов, если не триллионы, долларов для "правящего класса" современной России, а на другой — некие "эфемерные" понятия национальных интересов нашего народа и государственного суверенитета нашей страны. Тем более, все последние недели те же масс-медиа вели активную "информационную подготовку", утверждая, что все вопросы заранее решены, в том числе — на уровне неформальных контактов Кудрина с Путиным.

Но, судя по всему, ситуация сложилась иначе.

Открывая заседание совета, Путин предложил отойти от идеологических споров и сравнить все предложения в ходе открытой и честной дискуссии, чтобы найти выход из создавшегося положения экономического спада. Напомним, что российский ВВП за 2014-2015 годы (по паритету покупательной способности), согласно данным ЕБРР, сократился с 3492 до 3398 млрд. долл. в год, или на 2,7%. При расчётах по обменному курсу к доллару, вследствие обвала рубля, ситуация вообще выглядит катастрофической: с 2,1 трлн. долл. в 2013 году до 1,1 трлн. долл. в 2015 году, это почти двукратное падение!

После двух лет западных санкций и падения цен на сырьё, включая нефть и газ, стало понятно, что возврата к прежнему "modus vivendi", когда Россия продавала свои природные ресурсы и покупала всё необходимое для имитации "цивилизованной высокотехнологичной комфортной жизни", не будет. Поэтому вопрос "Что делать?" стоял в полный рост, и дискуссия относительно возможных вариантов ответа на него была и неизбежной, и необходимой.

При этом, в отличие от прежних заседаний государственных органов и различных "советов", где всегда "господствовали" прозападные либерал-монетаристы, была выслушана и принята во внимание также альтернативная точка зрения, представленная от имени Столыпинского клуба Борисом Титовым и подержанная в ходе обсуждения советником президента России, академиком РАН Сергеем Глазьевым.

О ходе и смысле состоявшейся дискуссии имеет смысл получить как можно больше информации, что называется, "из первых рук". С этой просьбой редакция "Завтра" обратилась непосредственно к С.Ю.Глазьеву и результатом этого взаимодействия стала беседа, которую мы предлагаем вниманию наших читателей.

Редакция "ЗАВТРА"

Александр НАГОРНЫЙ. Сергей Юрьевич, насколько можно судить по публикациям, на президентском совете обсуждалось два подхода. Первый представляют ученые и предприниматели, а также инженеры и обществоведы, которые хотят решить эту задачу на основе прагматического подхода, опирающегося на проверенные практическим опытом научные знания. Второй представляют чиновники экономических ведомств, представители офшорной олигархии, а также эксперты МВФ и сторонники Вашингтонского консенсуса, которые исходят совершенно из других интересов, а потому настаивают на продолжении социально-экономического курса. На поставленную президентом задачу найти источники развития российского хозяйства они отвечают привычными рассуждениями о необходимости улучшения предпринимательского климата, снижения коррупции, сокращения расходов бюджета и денежного предложения в целях снижения инфляции. При этом их ничуть не смущает то обстоятельство, что на этом пути за истекшую четверть века не достигнуто никаких позитивных результатов.

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Можно сказать и так. Первый подход отражён в докладе Столыпинского клуба, который представлял Борис Титов, а второй — в докладах Алексея Кудрина и Алексея Улюкаева, которые, при некоторых разночтениях, не только были идеологически идентичны, но и совпадали с теми предложениями, которые содержатся в меморандуме миссии МВФ в Москве, сделанном 19 мая 2016 года. Чтобы понять принципиальное отличие между этими двумя подходами, достаточно указать на их целевые ориентиры: для доклада Столыпинского клуба таким ориентиром является рост экономики до 4% ВВП ежегодно, а для докладов Кудрина и Улюкаева — снижение инфляции до 4% в год. Разница принципиальная, она вытекает из принципиально противоположных подходов к пониманию текущего социально-экономического кризиса и предполагает принципиально противоположные пути выхода из него.

Александр НАГОРНЫЙ. Правильно ли я понимаю, что предложения Кудрина и Улюкаева остаются в рамках либерально-монетаристского "вашингтонского консенсуса"?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Да, и это вызывает некоторое, я бы сказал, умиление. Уже четверть века нашу страну ведут по этому пути, уверяя, что вот-вот начнётся экономический бум и начнёт расти народное благосостояние. Но положительного результата как не было, так и нет. Нет не только у нас — их нет практически во всём мире, где проводятся "социально-экономические реформы" по рецептам МВФ. Да, из этого правила есть отдельные исключения, так или иначе связанные с особыми условиями финансирования этих "государств-витрин" — как правило, по военно-политическим или иным "нерыночным" причинам. Но ведь это именно исключения, которые нам выдают за правило. Ни одна так называемая развитая экономика современного мира не живёт по правилам либерал-монетаризма, что наглядно показал кризис 2008-2009 годов и выход из него через политику "количественного смягчения", а теперь — и политику отрицательных процентных ставок. Но нас по-прежнему не только убеждают и дальше пилить эти гири, якобы золотые, но и заставляют питаться полученными опилками…

Негативные последствия такого курса были ясны нашей экономической науке ещё в конце 80-х—начале 90-х годов прошлого века, когда "рыночные реформы" в нашей стране только начинались. Даже дефолт 1998 года еще можно было при желании, закрыв глаза, объяснить тем, что российская экономика — "неправильная" из-за советского наследия. Но когда кризис 2008-2009 годов затронул все без исключения страны-лидеры глобальной экономики, даже слепой мог увидеть, что формулы "вашингтонского консенсуса" не имеют никакого отношения к развитию экономики, что они направлены лишь на то, чтобы выкачивать из тех стран, которые взялись эти формулы реализовать, все ресурсы и активы, загонять их в долговую кабалу, превращать в "серые" и "чёрные" зоны, где царят хаос и деградация. Это специальная "неоколониальная" финансово-экономическая модель, работающая в интересах крупного транснационального капитала и внедряемая его политическими агентами.

Можно сказать, что России после дефолта 1998 года ещё и повезло — благодаря антикризисным мерам, предпринятым правительством Примакова и Геращенко, а также длительному периоду высоких цен на нефть и другие сырьевые товары. Но быстрое, уже в 1999 году, возвращение к рычагам управления российской экономикой прежней "либерал-монетаристской"команды привело к тому, что внешние проявления кризиса были сглажены, но их глубинные причины не были устранены. В 2008-2009 годах это проявилось самым сильным падением российского ВВП среди первых десяти экономик мира и замедленными темпами её восстановления. Но тогда кризисной волной накрыло всех. И, наверное, всем казалось, что мы — в одной лодке с Западом, что у нас одни и те же проблемы, и один, общий путь решения этих проблем. Но уже вскоре стало ясно, что из своей кризисной ситуации наши партнеры намерены выходить, по известным словам Збигнева Бжезинского, "против России, за счёт России и на обломках России". После введения западных санкций против России с искусственным падением нефтяных цен продолжение "либерально-монетаристского" курса в отечественных финансах и экономике можно считать доведением нашей страны до самоубийства.

Александр НАГОРНЫЙ. Характерным примером того, как соотносятся слова либерал-монетаристов с их делами, является совершённый на наших глазах переход к таргетированию инфляции: обещали её вдвое снизить, а в итоге получили её двукратное повышение. При этом никто не понёс за это никакой ответственности. Российский рубль занял одно из последних мест в мировом рейтинге валют, зато председатель Центробанка РФ была признана "лучшей в мире"…

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Хочу отметить, что журнал Euromoney, по версии которого это произошло, считается рупором валютных спекулянтов, которые сказочно обогатились на манипуляциях с курсом рубля, так что здесь ничего удивительного нет. Что же касается обещаний и ответственности за них, то нет ничего проще: достижение целевого ориентира откладывается на три года, первоначальный провал объясняется стечением неблагоприятных "форс-мажорных", то есть якобы непредвиденных, факторов, на следующий год объявляется переходный период к третьему, когда и должно наступить долгожданное "попадание в цель". Но его, как правило, не происходит...

Александр НАГОРНЫЙ. Вспоминается притча о Ходже Насреддине, который за щедрое вознаграждение пообещал падишаху выучить ишака говорить…

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Да, но в этой восточной притче речь шла о десятках лет, а нынешним либералам лишь бы день простоять да ночь продержаться. Теперь им важно пережить выборы — поэтому мы слышим обещания, что всё будет хорошо, только надо оставить их порулить экономикой еще годик. А там, глядишь, в парламент придут новые люди, прежние обещания окажутся забыты, и можно будет еще пару годиков с пользой для себя просидеть в чиновных креслах. Эта формула была изобретена в середине 90-х годов министром экономики, должность которого занимал тогда Евгений Ясин и с тех пор она взята на вооружение всеми его последователями. В рамках этого подхода экономический рост действительно может наблюдаться — но только по не зависящим от авторов причинам — например, повышения цен на нефть в начале 2000-х годов. Вероятно, чего-то подобного они ожидают и к 2018 году. Однако, на мой взгляд, ни для повышения сырьевых цен, ни для снятия западных санкций никаких объективных оснований нет — мировая экономика переходит к фазе роста нового технологического уклада, которая всегда идет на фоне низких сырьевых цен и повышения энергоэффективности. Санкции же будут сохраняться до тех пор, пока российское руководство отказывается подчиниться американскому диктату и отстаивает свой суверенитет. Поэтому и роста при данном подходе ожидать не приходится.

Александр НАГОРНЫЙ. Почему?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Потому что он противоречит как научным знаниям о закономерностях развития и функционирования экономики, так и практическому опыту. Доклады Улюкаева и Кудрина исходят из правильности нынешней денежно-кредитной политики и лежащих в ее основе предположений о линейной обратно пропорциональной зависимости между экономическим ростом и инфляцией с одной стороны и прямо пропорциональной зависимостью между инфляцией и денежной массой, с другой стороны. Из этого следует незамысловатый вывод о том, что для обеспечения экономического роста необходимо снизить инфляцию, а для этого, в свою очередь — сжать денежную массу, в том числе путем сокращения использования средств резервного фонда для финансирования дефицита бюджета и уменьшения последнего. При этом приводится много банальных рассуждений о необходимости улучшения качества институтов, бизнес-климата, повышения эффективности госрегулирования и других очевидных направлениях работы, которой авторы должны были заниматься по долгу службы много лет, но почему-то не преуспели.

Эта позиция не может быть основой для политики экономического роста в связи с несоответствием её исходных положений закономерностям развития современной экономики.

Александр НАГОРНЫЙ. Нельзя ли об этом рассказать подробнее? Ведь опыт экономической реформы в КНР, их прямой работы с денежной массой, необходимой для экономики, казалось бы, неопровержимо доказывает, что опережающие темпы развития нуждаются в адекватной денежной массе и стратегическом планировании?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Во-первых, предложения бюджетной консолидации и ограничении дефицита планкой в 1% ВВП основываются на упрощенном представлении о линейной прямой зависимости между приростом денежной массы и инфляцией. В действительности эта зависимость носит нелинейный и немонотонный характер — для каждого состояния экономики существует оптимальный, с точки зрения минимизации инфляции, уровень денежной массы, отклонение от которого в сторону как увеличения, так и снижения влечёт за собой рост инфляции.

Российская экономика характеризуется относительно низким уровнем монетизации, который за последние два года стал ещё ниже, что повлекло за собой весьма существенное отклонение от оптимального уровня, а также повышение инфляции. Это связано с тем, что сокращение денежной массы в условиях демонетизации приводит к падению производства, снижению доходов и, соответственно, покупательной способности населения.

Реально же к снижению инфляции в наших условиях ведёт не сокращение денежной массы, а повышение эффективности и объёмов производства. Поэтому в демонетизированной российской экономике инфляция должна снижаться с ростом денежной массы — до определённой, достаточно жёстко просчитываемой величины — и, наоборот, увеличиваться при её сокращении. Что, собственно, мы и видим на практике. В условиях падения производства и инвестиций добиваться снижения инфляции только путём сокращения доходов — значит программировать углубление кризиса, деградацию экономики и падение уровня жизни населения. Именно к таким последствиям обычно приводит реализация данного подхода. При этом снизить инфляцию до целевого уровня в 4% не удастся, поскольку она будет провоцироваться повышением издержек и девальвацией рубля вследствие снижения технического уровня и конкурентоспособности производственной сферы.

Во-вторых, теоретический тезис об обратной зависимости между инфляцией и экономическим ростом не соответствует практическому опыту. Существует множество исследований, доказывающих отсутствие такой зависимости в пределах умеренной инфляции. В реальности она, повторюсь, носит нелинейный и немонотонный характер. Для каждого состояния экономики есть свой, оптимальный, с точки зрения максимизации темпа прироста ВВП, уровень инфляции. Чем хуже качество управления развитием экономики и чем примитивнее её структура, тем выше этот уровень. У нас он, к сожалению, превышает 4%, поэтому попытки его достичь будут неизбежно сопровождаться падением производства и, соответственно, сохранением высокой инфляции. То есть в рамках предлагаемого подхода этот уровень окажется в принципе недостижимым.

В-третьих, предложения о сокращении бюджетных расходов противоречат тезису о необходимости увеличения расходов на образование и науку. Если исходить из величины этих расходов в структуре бюджета и ВВП передовых стран, их объём должен быть увеличен не менее, чем вдвое. Сделать это за счёт снижения расходов по другим статьям можно только путем резкого сокращения чиновников и сотрудников правоохранительных органов, что повлечёт рост безработицы, сокращение платёжеспособного спроса и едва ли даст положительный макроэкономический эффект. И уж точно не даст его сокращение оборонных расходов, так как они являются главным источником финансирования наукоёмкой промышленности с большим мультипликативным эффектом.

В-четвёртых, отказ от использования денежной эмиссии для финансирования дефицита бюджета противоречит общепринятой практике передовых стран и следует из непонимания природы современных денег. Все мировые валюты являются фиатными деньгами, эмиссия которых ведется без обеспечения золотовалютными или какими-либо иными реальными ценностями. Они эмитируются, главным образом, под долговые обязательства государства в целях финансирования дефицита бюджета. Эмиссия доллара США ведется ФРС под долги американского правительства, и её величина определяется потребностями казначейства США в заимствованиях путём эмиссии своих обязательств. Аналогичным образом эмиссия евро ведётся под долговые обязательства государств-членов зоны евро. Ранее европейские центробанки вели эмиссию под долговые обязательства (векселя) предприятий путём рефинансирования коммерческих банков через их переучёт. Эмиссия может также вестись под обязательства государственных институтов развития (Япония, США) или под планы развития экономики, как это делается в Китае. При этом денежная эмиссия опережает рост экономики, что соответствует смыслу современного кредита как инструмента авансирования такого роста. Чем менее развит финансовый рынок, тем большее значение имеет кредитная эмиссия для обеспечения экономического роста. Все скачки из отсталости в лидеры, известные современной экономике, сопровождаются опережающим ростом кредитной эмиссии для финансирования наращивания инвестиций.

Александр НАГОРНЫЙ. Неужели такие опытные в области денежно-кредитной политики руководители, как Кудрин и Улюкаев, этого не понимают?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Недооценка ими значения кредита для финансирования инновационной и инвестиционной активности связана с наивной верой в теорию рыночного равновесия. На самом деле современная экономика никогда не достигает точки равновесия и даже не стремится к ней. Она может стремиться к некоторому аттрактору, но, как правило, его не достигает вследствие появления новых аттракторов под влиянием НТП и меняющейся конъюнктуры. А если и достигает, то останавливается в своём развитии, как это происходит, например, в нынешнем состоянии стагфляционной ловушки. Современный экономический рост носит неравномерный, неравновесный и нелинейный характер. В настоящее время совершается переход к новому технологическому укладу, который требует резкого наращивания инвестиционной и инновационной активности. Для обеспечения структурной перестройки экономики передовые страны быстро наращивают объёмы денежной эмиссии, организуя предоставление долгосрочных кредитов под символический процент. Недаром классик западной экономики Йозеф Шумпетер правильно называл процент за кредит налогом на инновации, а другой выдающийся экономист, нобелевский лауреат Джеймс Тобин доказывал, что максимизация инвестиционной активности должна быть главной целью денежно-кредитной политики.

Александр НАГОРНЫЙ. Они этого не знают?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Курсы МВФ и американского казначейства этого не предусматривают. Адептов рыночного фундаментализма заставляют зубрить несколько примитивных догм, которые не подлежат сомнению. Хотя, повторюсь, применение этих догм, известных как доктрина "вашингтонского консенсуса", всегда и везде оборачивалось катастрофой в доверившихся странах, проводники этой политики объявлялись американскими СМИ лучшими в мире специалистами и всячески поощрялись. В нынешней ситуации странное для макроэкономистов игнорирование роли денежно-кредитной политики в обеспечении экономического роста влечёт его замыкание на сверхприбыльных отраслях добывающей промышленности и химико-металлургического комплекса при стагнации остальных. Предложенное Улюкаевым ограничение источников финансирования инвестиций собственными средствами предприятий делает невозможной диверсификацию экономики и её перевод на траекторию сбалансированного и качественного роста.

Александр НАГОРНЫЙ. Но Борис Титов, как защитник прав предпринимателей, должен понимать значение кредита?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. В подходе Столыпинского клуба, представленного Б.Титовым, этим вопросам уделено первостепенное внимание. Этот подход содержит все необходимые составляющие макроэкономической политики роста и соответствует мировому опыту. Он основывается на правильном понимании сложности взаимосвязей между динамикой денежной массы, ростом производства и инфляцией. В его основе лежит прагматичное использование всех имеющихся инструментов государственного регулирования рыночной экономики в целях ее модернизации и роста, что одновременно должно обеспечить и снижение инфляции. Его реализация вполне может обеспечить скорейший вывод российской экономики на устойчивый рост с темпом 4% ежегодного прироста ВВП за счет опережающего роста инвестиционной активности, финансируемого посредством целевой кредитной эмиссии.

Александр НАГОРНЫЙ. Вы с этим согласны?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Отчасти, как один из соавторов доклада. В действительности возможности роста нашей экономики примерно вдвое превышают этот уровень, если исходить из объективных ограничений. Производственные мощности загружены на 60%, с учётом скрытой безработицы потенциал роста выпуска продукции при нынешних показателях занятости составляет около 20%, сырьевая база позволяет увеличить выпуск продукции десятикратно, научно-технический потенциал используется едва ли на четверть, судя по утечке умов и технологий. Вывоз около 50 млрд. долл. в год капитала в оффшоры и эмиграция около 200 тысяч специалистов за последние три года свидетельствуют о неспособности действующей модели управления экономикой Росии обеспечить полное использование имеющихся в стране ресурсов. Объективно она могла бы расти до 10% в год в течение ближайшей пятилетки при настройке системы управления на цели экономического развития. А через десятилетие — выйти на уровень передовых стран путем реализации смешанной стратегии развития, включающей опережающее развитие нового технологического уклада, динамическое наверстывание в сферах, технический уровень которых близок к мировому, и догоняющее развитие на основе импорта технологий и прямых инвестиций в зонах безнадежного отставания.

Александр НАГОРНЫЙ. Что, по-вашему, для этого нужно сделать?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Необходимые для этого предложения содержатся в докладе Столыпинского клуба. Их следует дополнить институтами стратегического и индикативного планирования, без которых в условиях смены технологических укладов вероятны серьёзные просчеты в оценке перспективности тех или иных направлений развития экономики и, как следствие, грубые ошибки при принятии крупных инвестиционных решений. Производительность факторов производства зависит от их технического уровня и структуры. Эффективность инвестиционной политики сильно зависит от распределения инвестиций по направлениям развития экономики. В направлениях роста нового технологического уклада, расширяющегося с темпом около 35% в год, они многократно более эффективны, чем в традиционных направлениях, которые пребывают в депрессивном состоянии.

Александр НАГОРНЫЙ. Нужно планирование?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. В отличие от советской модели планирования, в условиях рыночной экономики формирование планов развития должно вестись на основе инициативных предложений предпринимателей и учёных, которые оцениваются государством исходя из задач экономического роста и обеспечиваются созданием необходимых условий для их реализации. Эти условия должны включать обеспечение стабильных макроэкономических параметров и долгосрочных кредитов под планы предприятий по модернизации и наращиванию производства. Посредством такого частно-государственного партнерства создаётся ткань индикативного планирования развития экономики, включающая соответствующие требования к макроэкономической государственной политике.

Александр НАГОРНЫЙ. Как вы думаете, каким окажется результат прошедшего обсуждения?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Не знаю. К сожалению, нежелание извлекать уроки из сделанных ошибок и игнорирование своего собственного и чужого успешного опыта ведёт нас к бесконечному наступанию на одни и те же грабли. Лоб экономики — научно-технический потенциал уже разбит, зато оффшорные счета бенефициаров проводимой политики исправно пополняются. В последнее время — за счет сверхприбылей от манипулирования курсом рубля. Под предлогом перехода к таргетированию инфляции произошло освобождение курса рубля в свободное плавание. Произошедший вследствие этого срыв макроэкономической ситуации в турбулентный режим с невиданной волатильностью курса национальной валюты стал главной причиной скачка инфляции и падения инвестиций. Дезориентированные предприятия реального сектора вследствие неопределенности курса рубля не воспользовались в полной мере возможностями импортозамещения, а валютный сегмент Московской биржи стал главным центром генерирования прибыли за счет манипуляций с курсом рубля. Возникший в этой ситуации переток денег, включая кредиты Банка России, на валютный рынок способствовал снижению инвестиционной активности и втягиванию экономики в стагфляционную ловушку.

Александр НАГОРНЫЙ. Говорят, что виной всему низкие цены на нефть?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Почему же тогда не скачут таким же образом валюты большинства других нефтедобывающих стран? Колебания нефтяных цен могут объяснить около 10% амплитуды колебаний курса рубля. Нет никаких объективных причин для невиданной в современном мире волатильности его курса. Он занижен относительно паритета покупательной способности почти втрое. Вдвое зарезервирован по соотношению денежной базы и резервов. И занимает последнее место в мире по рейтингу устойчивости. Но даже из этих вопиющих очевидных ошибок не извлекаются уроки, не делается выводов и не принимается мер по их исправлению.

Александр НАГОРНЫЙ. Можете дать свой прогноз по этому поводу?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Продолжение проводимой политики, что, в сущности, предлагается Улюкаевым и Кудриным, обрекает страну на повторение экономической катастрофы, к которой аналогичная политика привела в 90-е годы. Программа Столыпинского клуба даёт возможность выйти на траекторию устойчивого роста с темпом около 4% в год. В "усиленном" мерами по форсированному финансированию развития режиме — до 10% в год. Такой у нас сегодня выбор: или 3%-ное снижение ВВП и инвестиций вплоть до 2018 года при сохранении высокой инфляции, как будет в случае реализации подхода Улюкаева-Кудрина, — или же переход к устойчивому росту с темпом от 4% до 10% в год при реализации предложений Столыпинского клуба и ученых РАН.

Александр НАГОРНЫЙ. Кого конкретно вы имеете в виду?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Людей, которые, исследуя проблематику экономического роста и макроэкономической политики, получили серьёзные научные результаты. Я назову лишь некоторых из них. Это:

— Р. Нижегородцев, который доказал охарактеризованные выше нелинейные и немонотонные зависимости между денежной массой, инфляцией и экономическим ростом, а также является ведущим знатоком инновационных процессов;

— М. Ершов, который знает, как организована денежно-кредитная политика в передовых странах и как использовать этот опыт у нас;

— А. Кобяков и А. Отырбу, которые могут объяснить фиатную природу современных денег;

— А. Широв который поможет просчитать вам различные сценарии экономической политики с точки зрения её последствий для роста.

— Я. Миркин, который покажет, как обеспечивался скачок из отсталости на передовой уровень в странах, совершивших экономическое чудо

— Ю. Петров, который сделал оценку потерь экономики стираны вследствие ее офшоризации и вывоза капитала.

Александр НАГОРНЫЙ. Так чем может закончиться противостояние этих двух подходов? И каково значение выбора будущего пути для нашей страны?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Очень надеюсь, что будет выбран путь, предложенный Столыпинским Клубом и людьми, связанными с реальным сектором российской экономики: как со стороны регионов, так и академического мира. Промедление в этом плане или выбор в пользу монетаристов может иметь чрезвычайно негативные последствия для нашей экономики и для нашей страны в целом.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > zavtra.ru, 2 июня 2016 > № 1780252 Сергей Глазьев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > rosbalt.ru, 4 мая 2016 > № 1746409 Сергей Глазьев

Какие меры нужно принять, чтобы страна вышла из кризиса, оправдан ли возврат к трехлетнему планированию бюджета и изменят ли что-то выборы в Госдуму, «Росбалту» рассказал советник президента России по вопросам региональной экономической интеграции Сергей Глазьев.

— В Петербурге в мае стартует Антикризисный экспертный форум-2016. Для чего, на ваш взгляд, нужна эта площадка, какие проблемы призвано решить это мероприятие?

— Форум нужен для того, чтобы разобраться в ситуации, в которой находится российская экономика. Мы, к сожалению, наблюдаем беспомощность Центрального банка в реализации его главной цели. Это говорит о том, что в экономике потеряна управляемость. Поэтому основной предмет дискуссии — почему она потеряна, почему не достигаются те финансовые показатели, которые ставят власти, почему не удается реализовать задачи, поставленные политическим руководством страны в отношении экономического развития. И, разобравшись в причинах наших бедствий, обсудить программу выхода из кризиса на траекторию устойчивого быстрого роста.

— То есть вы считаете, что мы до сих пор не выбрались из кризиса?

— Во-первых, это не мое мнение, а статистика, которая свидетельствует о сохранении стагфляционной ловушки. Во-вторых, чтобы выбраться из кризиса, нужна правильная экономическая политика, основанная на знаниях законов развития экономики и на понимании того, как повышать инновационную и инвестиционную активность. В-третьих, ресурсы, которыми мы располагаем, позволяют расти российской экономике на не менее чем 8% в год. Это результаты как научных расчетов, так и мнений деловых кругов. Но такой результат возможен только при правильно сформированной экономической политике.

— Глава Минэкономразвития Алексей Улюкаев заявил, что пессимистичные прогнозы по экономическому спаду в России в 2016 году неверны. Согласны ли вы с этим утверждением?

— Как раз прогнозы самого Улюкаева и являются пессимистичными. После каждого подобного заявления у нас обваливается курс валюты. Мне кажется, что одна из причин кризиса — это именно непонимание некоторыми руководителями возможностей развития экономики России, занижение этих возможностей и в результате принятие ошибочных и некомпетентных решений. Минэкономразвития снижает нашу планку развития до 1-2% в год, что является самым настоящим пессимизмом. Они не просто не верят в наши силы, но и создают условия, при которых возможности экономического роста не реализуются. Оптимистический прогноз, как я уже сказал, означает рост на не менее чем 8% в год. А инерционный прогноз — на 3-4% в год.

— Что в таком случае нужно сделать — может, немедленно сменить руководство Минэкономразвития и вообще всего экономического блока правительства?

— Не я принимаю решения по поводу кадровой политики. Но без прихода к управлению грамотных квалифицированных специалистов, понимающих, как максимизировать темпы роста нашей экономики, преодолеть кризис не удастся. Ошибки наших чиновников в области макроэкономической политики выгодны определенным кругам и влиятельным силам в обществе, но они делают невозможным рост. Что нужно делать, и так хорошо известно. Ответ на этот вопрос публиковался многократно и в моих работах, и в работах моих коллег из академии наук. Но без замены проводников экономической политики ситуация не изменится, потому что люди, как правило, не признают своих ошибок. Тем более, что появление этих ошибок вызвано бездумным исполнением рекомендаций МВФ из Вашингтона и валютного фонда. В Минэкономразвития еще верят, что западные инвестиции и транснациональные корпорации в условиях свободного рынка обеспечат нам экономический рост, но этого не происходит. И при существующей системе регулирования создавать новые технологии и их внедрять становится все менее выгодно.

— Насколько в таком случае оправдан возврат к трехлетнему планированию бюджета?

— Горизонт планирования для современного государства — это 15 лет. И бюджетная трехлетка всего лишь является составляющей системы стратегического планирования, которая должна быть развернута в стране. В условиях современного научно-технического прогресса невозможно развиваться, не имея долгосрочной концепции, сверхдолгосрочного прогноза на 25-30 лет и стратегического плана не менее чем на 5-7 лет. Трехлетний бюджет должен быть частью этой системы, в разработке которой должны участвовать и ученые, и деловые круги, и предприятия. И, государство, естественно. Но то, что из контекста всей системы стратегического планирования вырывается только один бюджетный процесс, ведет к его инерционному составлению. Поэтому нам нужен не только бюджет на три года, но и среднесрочная стратегия, концепция социально-экономического развития на 15 лет и прогноз на 25-30 лет. Весь этот комплекс документов известен, в России даже принят специальный закон, но надо его исполнять. Остается только удивляться, почему поручение президента еще 2012 года о создании в стране системы стратегического планирования до сих пор остается без внимания. Хуже того, правительство предлагает отодвинуть реализацию этого закона еще на два года.

— Как вы оцениваете назначение Алексея Кудрина на руководящую должность в Центре стратегических разработок? Означает ли это назначение, что власть расписывается в собственном бессилии и вынуждена привлекать на помощь бывших авторитетных чиновников?

— Это назначение вообще ничего не означает и ничего не меняет. Дело в том, что политика, которая проводится в России сейчас, представляет собой выполнение идей, внедренных по рекомендациям валютного фонда господином Кудриным еще пять лет назад. Таким образом, закрепляются те принципы, которые и привели страну в стагфляционную ловушку. То, что мы сегодня имеем, является прямым следствием решений, которые принимал Кудрин, когда отвечал за макроэкономическую политику государства. Мы пожинаем плоды этой деятельности. И я бы считал назначение признаком надвигающихся перемен. К сожалению, мы имеем дело с людьми, которые не свои мысли реализуют, а делают то, что он транслирует из Вашингтона.

— Но совсем скоро в Вашингтоне сменится власть. Каковы ваши ожидания от выборов президента США в плане российско-американских отношений? Осенью также состоятся выборы в Госдуму РФ, приведет ли обновление парламента к благим экономическим последствиям?

— Я проработал в Госдуме 10 лет. И могу сказать, что в рамках своих полномочий она сама по себе никаких изменений обеспечить не может. Перемены возможны только при единстве Госдумы, правительства и президента. Что касается США, то они сегодня объективно находятся в очень сложном положении. Все более очевидной становится невозможность сохранения американского доминирования в мире на фоне разрастающейся пирамиды госдолга и колоссальных успехов Китая, Индии и других стран Юго-Восточной Азии, которые формируют новый глобальный центр экономического роста. Вопрос заключается в том, придем ли мы к многополярному устройству и новому мирохозяйственному укладу мирным путем, или нас ждет дальнейшее нарастание американской агрессии. Решение этого вопроса зависит от выборов. Если Хиллари Клинтон будет избрана президентом США, то американская агрессия будет усиливаться, а риски мировой войны — нарастать. Если же выберут кого-то другого, то, возможно, будут приниматься более прагматичные и взвешенные решения.

— Оцените предстоящую летом встречу нефтедобывающих стран — есть ли шанс, что удастся достичь договоренностей по замораживанию добычи нефти? Или же в этом нет необходимости, поскольку рынок стабилизируется?

— В этом действительно нет никакой необходимости, потому что мир переходит к новому технологическому укладу. И новая длинная волна роста, которая возникнет на его основе, не будет сопровождаться таким же ростом потребления углеводородов, как это было в предыдущую эпоху. Прирост энергопотребления будет происходить в основном за счет солнечной энергетики и других возобновляемых источников. А спрос на углеводороды расти не будет. Ценообразование на нефть и газ станет аналогичным ценообразованию на другие сырьевые товары, то есть стоимость будет определяться законом спроса и предложения. Нефтедобывающие страны, конечно, могут повлиять на цены путем сокращения добычи, и это можно сделать, но не в тех пределах, на которые они рассчитывают. Так что ожидать высоких цен не приходится. Период структурной перестройки экономики в связи со сменой технологических укладов, когда цена на нефть стала объектом спекуляций, уже прошел.

Беседовала Анна Черникова

Россия > Госбюджет, налоги, цены > rosbalt.ru, 4 мая 2016 > № 1746409 Сергей Глазьев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > zavtra.ru, 25 февраля 2016 > № 1662191 Сергей Глазьев

Как нас грабят

Сергей Глазьев, Александр Нагорный

кривые зеркала международной финансовой системы

О причинах продолжения странной макроэкономической политики денежных властей, которую сегодня не критикует только ленивый, а бизнесмены в буквальном смысле уносят от неё ноги, сворачивая дела и уезжая из страны, мы беседуем с авторитетным российским учёным-экономистом, хорошо известным нашим читателям, — академиком РАН С.Ю.Глазьевым.

"ЗАВТРА". Сергей Юрьевич, вы многократно подвергали проводимую макроэкономическую политику справедливой и сокрушительной критике, предлагали научно-обоснованные разумные альтернативы. Доказывали, что наблюдаемый сегодня в экономике кризис вызван некомпетентными действиями денежных властей. Вашу позицию поддерживают не только академические ученые, но и предприниматели, инженеры, директорский корпус. Как вы считаете, почему ничего не меняется, и в стране продолжается самоубийственная экономическая политика?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Понимаете, экономическая политика — это всегда результирующая экономических интересов. Как бы ни изощрялись апологеты, представляя проводимую политику как объективно обусловленную, основанную на знаниях и преследующую общественные цели роста производства и благосостояния, в реальности они защищают интересы той части властвующей элиты, кому проводимая политика выгодна — вне зависимости от её последствий для народа и национальной экономики.

"ЗАВТРА". И кому она выгодна?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Ответ на этот вопрос даёт статистика, демонстрирующая колоссальный рост валютных спекуляций, объём которых за два года многократно вырос и достиг 100 трлн. руб. в квартал на фоне падения производства и инвестиций, а также доходов населения.

"ЗАВТРА". Это ведь десятикратно больше всего валового продукта и раз в 15 больше экспорта и импорта! Получается, что Московская биржа всасывает все обращающиеся в экономике деньги! Поэтому их не хватает для реального сектора экономики?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Вы совершенно правы. Московская биржа стала главным центром генерирования прибыли в российской экономике. Банки сокращают кредитование производственных предприятий, рентабельность большинства из которых намного ниже процентных ставок.

Вслед за сжатием кредита у предприятий сокращается оборотный капитал и свертываются инвестиции, что мы и наблюдаем по показателям падения ВВП и инвестиций в основной капитал. Те же предприятия, которым рынок позволяет поднять цены, вынуждены это делать, чтобы переложить на потребителей рост издержек на оплату процентов за кредит — так раскручивается инфляция. Вот мы и оказались в стагфляционной ловушке: задрав ключевую ставку вдвое выше рентабельности производственной сферы, ЦБ переключил денежные потоки в экономике на финансовый рынок, в котором стал быстро вздуваться валютный сегмент. А после того как он ушёл с валютного рынка, бросив курс рубля на произвол спекулянтов, для них наступил звездный час! В отсутствие ЦБ они стали манипулировать курсом рубля в целях извлечения сверхприбыли на его колебаниях.

"ЗАВТРА". Но ведь это преступление!

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Если помните, Маркс как-то сказал, что за 100% прибыли капитал попирает все человеческие законы, а при 300% — для него не существует такого преступления, на которое он не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы.

"ЗАВТРА". Не боится?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Нет, так как наш финансовый регулятор, функции которого с недавнего времени передали ЦБ, вместо того чтобы пресекать манипулирование курсом рубля, фактически этому попустительствует, не применяя общепринятых в мировой практике мер по стабилизации курса национальной валюты.

"ЗАВТРА". Я помню как на круглом столе в Торгово-промышленной палате бывший заместитель министра финансов и представитель Японии в МВФ доктор Котегава рассказывал, как он стабилизировал курс иены после спекулятивной атаки. Он просто попросил прокурора выписать ордера на арест спекулянтов, которые сговорились валить иену. И тут же спекулятивная атака прекратилась.

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Есть и более гуманные методы — временное прекращение торгов, снижение кредитного рычага, ограничение валютной позиции — существуют десятки способов, которые обязан применять в случае резких колебаний курса национальной валюты регулятор. Банк России не только не делает этого — он в принципе самоустранился от выполнения своей конституционной обязанности обеспечивать устойчивость национальной валюты, попросту уйдя с рынка и сознательно отдав его на откуп спекулянтам. И даже помогает им раскачивать валютный рынок посредством валютного и рублёвого рефинансирования коммерческих банков, кредитующих спекулятивные операции. По устойчивому росту объёма валютных спекуляций можно судить о манипуляциях рынком — в противном случае на нём давно бы уже установилось равновесие. В условиях добросовестной конкуренции число выигрывающих спекулянтов примерно соответствует числу проигрывающих, и колебания рынка носят незначительный характер вокруг некоторой точки равновесия, задаваемой игроками реального сектора: импортёрами, покупающими валюту, и экспортёрами, которые её продают. А у нас рынком целиком завладели спекулянты, на которых приходится до 90% сделок. При этом число игроков сократилось, а объёмы многократно выросли, что выглядит явным признаком манипуляции. Курс рубля искусственно раскачивают, чтобы получать сверхприбыли на дестабилизации рынка — за счёт обесценивания рублёвых доходов и сбережений граждан.

"ЗАВТРА". Но ведь это убивает развитие экономики! Предприниматели в условиях такой болтанки курса не могут планировать инвестиции, внешнеторговые операции и сворачивают свою деятельность…

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Естественно. Поэтому во всех странах мира стабильность курса национальной валюты считается главной задачей денежных властей. В этом, собственно, и заключается смысл накопления валютных резервов. Они, точнее, валютные интервенции Центрального банка, призваны демпфировать внешние шоки, обеспечивая стабильность курса национальной валюты, несмотря на колебания внешней конъюнктуры…

"ЗАВТРА". Набиуллина утверждает прямо противоположное: что свободное плавание курса рубля необходимо для демпфирования внешних шоков….

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Это всё равно, что во время шторма натянуть все паруса и сбросить балласт ради повышения удовольствия от свободного кувыркания в бушующих волнах, многократно усиливая их воздействие на корабль и демпфируя разбитые головы пассажиров всплесками адреналина у капитана. Или отключить тормоза на горной дороге, демпфируя её изгибы столкновениями со скалами. Иными словами, глава ЦБ говорит нечто противоположное здравому смыслу, а также экономической теории и практике.

"ЗАВТРА". Это как в королевстве кривых зеркал в знаменитой сказке Губарева!

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Только там кривые зеркала устанавливались на улицах города, а у нас…

"ЗАВТРА". В кабинете у президента?!

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Я там не видел никаких зеркал…

"ЗАВТРА". Ну, это же аллегория. Есть телевизор, доклады членов правительства и того же председателя ЦБ, форумы и конференции, совещания посвящённых в тайные знания экспертов…

Сергей ГЛАЗЬЕВ. В науке не бывает тайных знаний. Если кто-то пытается так аргументировать свои утверждения, значит он лукавит или мошенничает.

"ЗАВТРА". Но ведь именно так поступают наши либералы, когда вопреки позиции науки и практическому опыту убеждают главу государства в нелепых вещах?! Те же слова Набиуллиной про свободное плавание курса как механизм демпфирования внешних шоков. Или когда Шувалов утверждал, что плавное снижение курса рубля перед прошлым кризисом делалось ради граждан, которым тем самым предоставлялось время, чтобы переложить сбережения из рублей в валюту. Или когда Кудрин, а теперь Силуанов убеждают президента в благотворном влиянии сжатия денежной массы и повышения процентных ставок на понижение инфляции! Или когда они все вместе с банкирами кричат о недопустимости введения валютных ограничений, а вместе с экспортёрами — о вредности обязательной продажи валютной выручки… Они ведь сознательно обманывают главу государства, чтобы убедить его в принятии ошибочных, выгодных им и вредных для экономики решений?! И не только они — сотни "независимых" экспертов, журналистов, обозревателей. Чем не королевство кривых зеркал?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Важно понять, в чьих интересах это делается. Плавное снижение курса рубля было выгодно спекулянтам, которые заранее знали стратегию ЦБ и могли без риска для себя "зарабатывать" гигантские деньги за счёт обесценения доходов и сбережений добропорядочных граждан и предприятий, наивно поверивших государству и хранивших свои накопления в рублях. Нынешнее самоустранение ЦБ от обеспечения стабильности курса рубля тоже сделано в интересах спекулянтов. По оценкам самих биржевиков, на валютных спекуляциях манипуляторы получили около 50 млрд. долл. чистой прибыли, в то время как рентабельность машиностроения упала почти до нуля. Отказ от введения общепринятых в практике успешно развивающихся стран валютных ограничений — в интересах офшорной олигархии и тех же спекулянтов, которые работают через офшоры. Завышение процентных ставок и сжатие кредита выгодно руководителям государственных банков, которые становятся хозяевами экономики — могут произвольно банкротить любых заёмщиков, просто прекращая их кредитование и передавая их активы аффилированным лицам, и получать от государства деньги на покрытие убытков от невозвращённых кредитов. Теряют от такой политики производственные предприятия и население. Так, например, в моём бывшем избирательном округе был совершён в ходе прошлого кризиса захват одного из лучших в стране заводов по производству цветных металлов из вторсырья, который банк просто перестал кредитовать. А потом порекомендовал продать его по дешёвке некому проходимцу, для которого кредиты сразу же нашлись. От этого страдают прежде всего добропорядочные предприниматели, заводы, рабочие. И конечно же, экономика в целом, которая теряет способность к развитию.

"ЗАВТРА". В выигрыше оказываются также враги России, которые ввели против нас санкции и радуются нашим трудностям и потерям. Обама так прямо прыгал от восторга, заявляя, что "разорвал российскую экономику в клочья". Есть, наверное, и внешние кривые зеркала, в которые смотрится наша власть? Например, МВФ или западные "эксперты", блистающие на гайдаровских форумах…

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Пожалуй, вы правы. МВФ — это гигантское кривое зеркало, в которое наивно смотрятся руководители многих стран, принимая оценки этой организации за чистую монету и слепо следуя её рекомендациям. Ни одной стране мира эти рекомендации не принесли успеха, во многих закончились экономическими катастрофами. Но до сих пор многие наивно верят в некую научную обоснованность рекомендаций МВФ и относятся к нему как к респектабельной, заслуживающей доверия организации. На самом деле МВФ по своей сути является инструментом финансово-политического давления на формально независимые государства с целью их принуждения к проведению политики тотальной либерализации и открытия их экономик для свободного поглощения американским капиталом. Всегда и везде МВФ навязывает политику Вашингтонского консенсуса, смысл которой сводится к нескольким догмам: отказ от валютных ограничений для беспрепятственного трансграничного движения капитала; отказ от суверенной денежно-кредитной политики и привязка эмиссии национальной валюты к приросту валютных резервов; приватизация собственности, включая природные ресурсы, без ограничений для иностранного капитала; отказ от регулирования цен и планирования; предоставление внутреннего рынка в распоряжение глобальных монополий. Проведение этой политики у нас повлекло деградацию и колонизацию российской экономики, которая ежегодно теряет более 100 млрд. долл. в неэквивалентном экономическом обмене в интересах американоцентричной финансовой системы. Проще говоря, следуя рекомендациям МВФ, мы стали дойной коровой для западных банков и корпораций, из которой сегодня продолжают высасывать сырьё, капиталы, технологии, умы…

"ЗАВТРА". О кривизне МВФ, как, впрочем, и других внешних зеркал, свидетельствует политика двойных стандартов: нам они предлагают одно, а западным хозяевам прямо противоположное…

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Действительно, если сравнить последние рекомендации МВФ для России и для США, то диву даешься. Нам фонд рекомендует поднимать процентные ставки, а США — не поднимать. И это в ситуации, когда у нас они втрое превышают среднюю рентабельность обрабатывающей промышленности, а в США остаются отрицательными в реальном выражении. Нам запрещают пользоваться эмиссией денег для финансирования дефицита бюджета, а в США и ЕС через этот канал ежегодно вливают триллионы долларов и евро. 90% этих валют эмитируются под долговые обязательства соответствующих государств именно для финансирования дефицита бюджета. Нам навязывают тотальную либерализацию внешнеэкономической деятельности, а сами обносят свои внутренние рынки частоколом нетарифных барьеров, защитных мер, валютных ограничений и не брезгуют присвоением чужих денег. Ещё Бисмарк оценил их советы: "Когда англичане говорят вам о свободе торговли, они сыплют вам в глаза песок, чтобы обчистить ваши карманы…".

"ЗАВТРА". В своей новой книге "Последняя мировая война: США начинают и проигрывают" вы приводите убедительные доказательства того, что ложь, обман и коварство являются неизменными инструментами англосаксонской дипломатии, которые Великобритания и США успешно применяют уже много столетий. Как вы думаете, почему наши власти до сих пор смотрятся в кривые зеркала западных политиков, веря их словам вопреки очевидной реальности?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Возможно, дело в отсутствии преемственности в сменах состава российской властвующей элиты. За последнее столетие она трижды менялась кардинально и при этом теряла значительную часть исторической памяти. Да и в рамках одной политической системы смена руководителей государства часто сопровождалась амнезией политического сознания. Например, последний российский император вошёл в союз с англичанами, разорвав договор о стратегическом союзе с Германией, забыв о ведущей роли Великобритании в провоцировании японской агрессии против России всего за несколько лет до этого. Эта доверчивость обернулась крахом империи и убийством царской семьи. Как объяснить наивную доверчивость Горбачёва, который добровольно отдал СССР на растерзание американской агентуре? И это после десятилетий Холодной войны и жёсткого противостояния двух сверхдержав. Невольно вспоминаешь слова известного деятеля Российской Империи генерал-майора Едрихина-Вандама о том, что хуже войны с англосаксами может быть только дружба с ними.

"ЗАВТРА". Да и сегодня наши политические руководители слишком доверяют западным партнёрам. Жертвой этой доверчивости стали не только наши традиционные партнёры и союзники (Ливия, Югославия, Ирак), но и мы сами, отдав на растерзание американским агрессорам Украину…

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Невольно вспоминаю слова Януковича за несколько месяцев до устроенного западной агентурой переворота. Он говорил своим однопартийцам, что всплеск внимания западных политиков к его персоне свидетельствует о возросшей значимости Украины, и всерьёз думал, что бесконечные обращения к нему первых лиц западных государств свидетельствуют о его нарастающем политическом влиянии. Он наивно полагал, что имеет дело с джентльменами и верил их обещаниям. А они, как предупреждал Бисмарк, просто "сыпали ему в глаза песок". Не только для того, чтобы обчистить карманы, втягивая Украину в ассоциацию с ЕС, но и для того, чтобы захватить эту страну, сделав её бесправной колонией, а самого Януковича — беглым преступником…

"ЗАВТРА". Вы думаете, на минских переговорах тоже расставлены кривые зеркала?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Было бы наивно думать иначе, если вы имеете в виду слова американских лидеров. Они не собираются соблюдать Минские соглашения и используют их для затягивания времени, которое им нужно для зачистки Украины от русских, укрепления и вооружения своего марионеточного режима, а также для передачи украинской экономики под контроль американских корпораций. На Украине руками марионеточного правительства они реализуют такую же программу, как в Ираке, в котором сначала были разграблены музеи и вывезены бесценные сокровища, затем крестьян принудили сажать генетически-модифицированные семена американской "Монсанто", заводы передали американским ТНК, а ставшее "лишним" население бросили в мясорубку гражданской войны с выращенным американцами же ИГИЛом. Кстати, ещё одним кривым зеркалом служат некоторые наши эксперты, успокаивающие власть призрачными надеждами, что, мол, нацистский режим сам себя съест, обнищавшее население поднимет бунт и снесёт бандеровцев с властных кормушек, народ вновь потянется к России… К сожалению, живущий на Украине русский народ считает, что мы их предали и отдали на растерзание преступному режиму. Доверия к нам уже нет, скорее, глубокое разочарование и депрессия. И время работает против нас: американские оккупационные власти ежедневно перемалывают тысячи русских патриотов, присваивают сотни украинских предприятий, оболванивают население, зомбируют молодёжь, выращивают и вооружают антирусский украинский фашизм.

"ЗАВТРА". А как же визиты Киссинджера и других "друзей" России, обещающих скорое снятие санкций в обмен на конструктивную позицию России?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Надеюсь, эти слова — "друзей" и "конструктивную" — вы взяли в кавычки? Наивно видеть друга в этом мастере челночной дипломатии, многократно "разводившем" советское руководство, а также многих российских руководителей ельцинского периода. Это, пожалуй, самое кривое из всех упомянутых вами зеркал. Прежде чем слушать его советы, уместно вспомнить печальный опыт Януковича, который наивно верил западным лидерам. Они с ним говорили ровно до тех пор, пока выращиваемые ими неонацисты не накопили достаточно сил, чтобы совершить насильственный захват власти. Так и здесь: американцы делают вид, что требуют соблюдения минских соглашений, вооружая и укрепляя контролируемый ими неофашистский режим, пока он не будет готов к силовому захвату Донбасса и агрессии против России. Вы упомянули мою последнюю книгу — в ней дан научный анализ объективной заинтересованности американской властвующей элиты в развязывании войны в Европе против России. Они это делают не потому, что сошли с ума от страха перед нашим руководством, а потому, что убеждены: сокрушение России — необходимое условие сохранения их гегемонии в мире при конкуренции с Китаем. Потом Киссинджер или Керри скажет: ничего личного, развал России нужен для торжества прав американского человека.

"ЗАВТРА". Кто же эти "зеркальных дел мастера", развесившие кривые зеркала в коридорах российской власти?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. А вы посмотрите, кто является бенефициаром этой политики, кто руководит сегодня Московской биржей.

"ЗАВТРА". Вы имеете в виду Кудрина, который возглавляет её наблюдательный совет?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Не только. Алексей Леонидович только развешивает зеркала. Изготавливают их, доставляют и монтируют у нас весьма влиятельные силы, защищающие своих агентов-"зеркальщиков" всеми способами.

"ЗАВТРА". Но ведь должен найтись Гурд, который эти зеркала разобьёт? Вы, например…

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Я же не хулиган, а тем более — большинство из них куплены нашим государством и развешаны в коридорах. Я пытаюсь пробить их лазерным лучом истины.

"ЗАВТРА". Но этот луч только отражается в них и направляется по извилистым коридорам власти, преображаясь до неузнаваемости. Наши макроэкономические ведомства, а также сонм оправдывающих их действия "экспертов" — это большие и маленькие кривые зеркала, которые не позволяют власти видеть реальность. Они создают иллюзии, обратные этой реальности, которые провоцируют власти на самоубийственные решения. Вы вот говорите вроде правильные вещи, их разделяет научное и деловое сообщество, они понятны как специалистам, так и простым гражданам. Но вас эти кривые зеркала представляют каким-то страшным монстром, вышедшим из далёкого прошлого. В той же сказке положительные герои выглядели как уроды, а уроды — как красавцы. Поэтому невольно вспоминается признание журналом "Евромани" Э.Набиуллиной лучшим главой Центробанка позапрошлого года. Это за то, что, имея самую обеспеченную золотовалютными резервами валюту и положительный торговый баланс, она ухитрилась сделать наш рубль самой обесцененной и ненадёжной валютой на планете? Это всё равно, что признавать лучшим бомбардиром турнира вратаря, который забил больше всего мячей в собственные ворота! Про многократные признания Кудрина "лучшим министром финансов" я уже не говорю…

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Ну, это же не олимпийские игры, а упомянутый вами журнал — не судья мирового класса. Это просто декорации, как на фабрике грёз — в американском Голливуде. Вы же помните, как в разгар Холодной войны они изображали русских монстрами, а американцев героями. А сейчас война гибридная, где искусство обмана является главным оружием. Если помните, даже Шекспир впадал в отчаяние, когда видел "над простотой глумящуюся ложь…" Но мы не будем вслед за ним звать смерть, как бы этого ни хотелось врагам России — они не более чем, выражаясь словами того же поэта, "ничтожества в роскошном одеянье". Вы же знаете, что Бог в правде, и правда поможет руководству избавиться от иллюзий, а нам — начать реальную работу по подъёму нашей экономики.

Беседовал Александр НАГОРНЫЙ

Россия > Госбюджет, налоги, цены > zavtra.ru, 25 февраля 2016 > № 1662191 Сергей Глазьев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 8 февраля 2016 > № 1641739 Сергей Глазьев

«Бенефициарами этой приватизации могут стать спекулянты»

Сергей Глазьев о рисках новой волны приватизации в России

Рустем Фаляхов

Латание дыр в бюджете не должно стать смыслом новой волны приватизации государственной собственности, которую затеяли российские власти, уверен советник президента Сергей Глазьев. Приватизация должна вернуть доверие граждан к власти и стимулировать структурные реформы. Об этом — в эксклюзивном интервью Глазьева «Газете.Ru».

Объегорили-обгайдарили

— Правительство объявило о масштабной приватизации государственной собственности. Как избежать ошибок? Хотя бы тех, которые были в 90-х?

— Приватизация 90-х годов породила криминализацию. Это самая главная негативная ее составляющая. Поскольку в приватизации 90-х годов преуспели преступники, которые грубо нарушили свои обязательства перед государством и обществом.

— О каких обязательствах речь?

— Приватизаторы не выполнили инвестиционные планы, получив государственную собственность. Причем получили они собственность за бесценок. Миллионы граждан были обмануты мошенниками. Мы помним многочисленные финансовые пирамиды на базе ваучерных фондов, когда у людей забрали ваучеры и потом украли их имущество, при этом заработав сверхприбыли и использовав их для приобретения государственных активов.

Согласно отчету Генпрокуратуры Государственной думе, на один случай приватизации в среднем было зафиксировано одно преступление.

— А как вы оцениваете последствия для экономики? С приватизацией связывали повышение эффективности в управлении собственностью и в конечном счете рост экономики…

— Как вы понимаете, если собственность украдена, а не заработана, собственник едва ли будет ее рачительно использовать. Скорее всего, перепродаст при первом удобном случае, а деньги спрячет за рубежом. Именно это произошло с большинством предприятий обрабатывающей промышленности. Приватизаторы редко утруждали себя развитием производства. Типичной была иная картина: присвоение оборотных средств, распродажа запасов, невыплата зарплат и увольнение работников, затем демонтаж и распродажа оборудования, привлечение кредитов и банкротство предприятия. После этого — его перепрофилирование под склад, торговлю импортом или офисное помещение. Так что если какой-то рост произошел, то это был рост офшоризации экономики, складских и торговых площадей. Не будем также забывать о так называемых иностранных советниках, работавших в Госкомимуществе, которые немало злоупотребили своим служебным положением и поучаствовали в приватизации. Они приобретали российские активы, используя конфиденциальную информацию в личных интересах. На этот счет, кстати, есть решения американского правосудия, признавшего, в частности, вину двух гарвардских советников главного приватизатора в мошенничестве. С самого начала приватизация велась с максимально льготными условиями для иностранного капитала, у которого были гигантские преимущества, обусловленные многократной заниженностью стоимости приватизировавшихся предприятий. Не случайно главным финансовым оператором на рынке приватизационных сделок оказался один из американско-швейцарских банков.

Ну и самое главное, приватизация 90-х повлекла колоссальную хаотизацию экономики и резкий спад промышленного производства в силу разрушения технологических цепочек.

— Поясните, пожалуйста.

— Советская экономика была сформирована из крупных производственных и научно-производственных объединений. Каждое из них состояло из серийных и опытных заводов, конструкторских бюро и проектных институтов. Таких производственных объединений было около пяти тысяч по стране. Каждое из них насчитывало от пяти до ста тысяч работников, в зависимости от отрасли.

Если бы приватизировали эти производственно-технологические комплексы как единое целое, мы бы не получили резкого падения экономической эффективности, сохранились бы работоспособные структуры.

А когда приватизировали серийный завод отдельно, и опытный завод отдельно, и конструкторское бюро отдельно, то это привело к резкому росту транзакционных издержек, к разрушению кооперации, а в конечном счете к развалу производственно-технологических комплексов и экономическому краху всей высокотехнологической промышленности.

То есть изначальная стратегическая ошибочность той приватизации, о чем я, кстати, говорил еще до ее начала, в 1991 году, заключалась в том, что приватизировались не целостные производственно-технологические комплексы, способные к самостоятельному воспроизводству, а приватизировались юридические лица, которые в большинстве своем являлись производственно-хозяйственными единицами и никогда не функционировали в качестве целостных предприятий.

— Но не все же производственные цепочки развалились, некоторые предприятия нашли свое место под солнцем.

— Предприятия, которые могли экспортировать сырье, быстренько переориентировались на внешний рынок. А те, которые занимались выпуском готовой продукции, столкнувшись с резким ростом цен на сырье, были вынуждены свернуть производство. Эта приватизация обернулась катастрофическим разгромом отраслевой науки и проектных институтов, вследствие чего наша экономика распалась на нежизнеспособные кусочки, большинство из которых оказались неконкурентоспособными, потеряли связь с партнерами по кооперации и свернули свою деятельность. То есть приватизация обернулась экономической катастрофой.

— А для власти какими оказались итоги приватизации?

— Для власти это обернулось государственным переворотом, который зафиксировал криминализацию российского общества. Попытка Верховного Совета воспрепятствовать хаотизации российской экономики и ее раздроблению, разграблению и криминализации привела, как вы знаете, к госперевороту, расстрелу Верховного Совета в 1993 году и к формированию криминально-олигархической диктатуры, которую можно назвать «какократией» — властью худших. Дееспособность государственной власти резко снизилась, государство обанкротилось, страна оказалась на грани окончательного краха. И только с приходом на пост президента Владимира Владимировича Путина государство восстановило структуру управления.

— Восстановило — это слабо сказано. Государство заменило собой все структуры общества, и уже никто не спорит, что нужны структурные реформы. Как сделать приватизацию частью структурных реформ?

— Смотря что понимать под структурными реформами. Если это реформы в целях модернизации экономики, то приватизация может стать ее частью. В качестве примера можно привести, скажем, английскую приватизацию в период правления Маргарет Тэтчер. Там были приватизированы некоторые из базовых отраслей экономики, исходя из долгосрочных планов их развития.

При этом государство получило большие деньги, а новые собственники не только вложили немалые средства в модернизацию и развитие этих отраслей, но затем еще заплатили налог на прирост капитала.

То есть опыт приватизации в Англии, в Европе в целом, в рамках создания европейского экономического чуда, очень поучителен. Можно найти много позитивных примеров, когда отрасли, которые государство восстановило после войны, на новой технологической основе, затем были проданы с выгодой для государства и с четким пониманием того, что новые собственники будут инвестировать в развитие этих предприятий.

В России приватизация проходила на основе инвестиционных конкурсов, но кто проверял потом, выполнены ли обязательства? В большинстве случаев инвестпланы выполнены не были. При этом собственность у новых владельцев никто не отобрал. Такого не должно повториться.

— В России средства от приватизации обычно проедаются? Правительство говорит о приватизации в связи с дефицитом бюджета и недостатком средств на выполнение социальных обязательств властей…

— Это все равно что распродажа имущества банкротом. Доходы от приватизации плохо подходят для финансирования текущих обязательств бюджета, потому что они зависят от рыночной конъюнктуры, носят нерегулярный характер и являются разовыми. Для финансирования дефицита госбюджета все страны мира прибегают к госзаимствованиям, источником финансирования которых обычно является кредитная эмиссия. К примеру, более 90% эмиссии долларов ФРС осуществляет под приобретение обязательств казначейства; эмиссия евро ведется под приобретение долговых обязательств государств ЕС; иены — под обязательства государственных институтов. Доходы же от приватизации стараются тратить на стимулирование инвестиционной и инновационной активности.

Можно ли по-другому

— Как развернуть приватизацию в нужном направлении? Это вообще возможно?

— Возможно. Управление государственными коммерческими институтами и имуществом должно вестись системно, как единое целое. И приватизация должна планироваться исходя из общего плана управления государственным имущественным комплексом. Сегодня у государства в собственности находятся крупнейшие коммерческие банки, институты развития, госкорпорации и другие организации, казенные предприятия, работающие на рынке и получающие прибыль. Каждый из них функционирует сам по себе, у руководителей нет обязанностей по выполнению планов развития экономики, они произвольно распоряжаются гигантскими государственными средствами, не неся реальной ответственности за результаты своей работы. Как показывают данные проверок Счетной палаты, они могут нанести ущерб своим партнерам, вывести средства за рубеж или просто разбазарить деньги на сомнительные операции, включая спекуляции против рубля.

Нет сомнений, что приватизация государственных активов при таком анархическом подходе к управлению госимуществом будет вестись столь же безответственно и волюнтаристски, исходя из субъективных ощущений и личных интересов уполномоченных должностных лиц соответствующих госструктур.

При таком подходе теряется смысл государственного управления имуществом, поскольку собственник плохо понимает, чего он хочет, не ставит перед менеджерами четких задач и они начинают «рулить» государственными коммерческими организациями как личными фирмами по собственному усмотрению. Приватизацию они воспринимают как шанс это личное управление легализовать.

— И как же надо действовать?

— Гибче. Президент недвусмысленно указал на ограничения, которые должны соблюдаться при приватизации, она не должна быть самоцелью и использоваться в контексте решения задач повышения эффективности и модернизации экономики. Можно продавать активы, которые не нужны для решения государственных задач, для экономического развития. А в какое-то время, наоборот, государству стоило бы приобретать активы, необходимые для стимулирования экономического роста.

Возьмем, к примеру, инфраструктуру, которая традиционно является одной из важнейших составных частей государственного имущественного комплекса. Во всех странах. Почему государство владеет инфраструктурой и вкладывает в ее развитие? Потому что экономическая теория и практика говорят о том, что от инфраструктуры нельзя требовать максимизации прибыли. Транспортные издержки должны быть оптимальными для развития экономики, которая нуждается в определенной мобильности факторов производства, снижении расходов на перевозки товаров, повышении эффективности производственно-логистических цепочек.

Поэтому часто государство прибегает к частичному субсидированию перевозок. Наиболее знакомый путешественникам пример — субсидируемые авиабилеты на курорты. Испания активно прибегает к субсидиям на доставку туристов на Канарские острова.

Для того чтобы обеспечивать необходимый для их развития уровень спроса на туристические услуги. Или субсидии на поездки студентов. Или субсидирование дальних перевозок грузов в странах с протяженной территорией. Когда инфраструктурная отрасль начинает работать на максимизацию прибыли, это влечет повышение издержек у всех и ведет к снижению конкурентоспособности экономики.

— Например, платные дороги и система «Платон»?

— Это зависит от соотношения цены и эффекта. Если плата за проезд меньше транспортных издержек проезда по бесплатной, но перегруженной или просто плохой дороге, то платная дорога даст положительный эффект. Если же нет, то платность оборачивается негативом для граждан, которые не могут перемещаться свободно по стране из-за дороговизны билетов на поезда, самолеты, на междугородние рейсы автобусов. Для бизнеса транспортные издержки тем значительнее, чем больше значение удаленной кооперации и дальних рынков сбыта.

Если перед нами стоит задача повышения мобильности трудовых ресурсов, а такая проблема есть, значит, мы должны держать низкие транспортные издержки.

Раз уж мы большая страна, в которой граждане хотели бы ощущать себя единым народом, значит, мы должны субсидировать магистральные перевозки.

Мы должны субсидировать мобильность молодежи. Для этого мы можем доплачивать из государственного бюджета за проездные билеты, то есть субсидировать частный бизнес, который сидит на инфраструктуре. Либо мы можем субсидировать саму инфраструктуру. Во втором случае ее лучше держать в госсобственности.

То же самое касается ряда других инфраструктурных отраслей, связанных с социальной сферой. Это прежде всего жилищно-коммунальные услуги, где приватизация, если она будет проходить без планирования, скорее всего, выльется в повышение тарифов. То есть надо понимать, что бизнес если и захочет приватизировать имущество в этой сфере, то лишь для того, чтобы получать прибыль.

— Это естественно. Но если задача в другом, тогда что?

— Мы должны разделить госбюджет — на текущий бюджет и бюджет развития. Это было сделано Евгением Примаковым весьма успешно. И в Бюджетном кодексе появился большой раздел: бюджет развития.

Впоследствии по инициативе Алексея Кудрина бюджет развития был ликвидирован, и вместо него мы получили Стабилизационный фонд, который потом был разделен на две части. Деньги Стабфонда де-факто вкладывались не в развитие экономики, а в субсидирование американского бюджета.

— Были вложены преимущественно в доллары?

— В государственные обязательства США и других стран — членов НАТО, которые используют эти деньги в том числе на агрессию против нас же. Все доходы бюджета, которые носят конъюнктурный характер, включая доходы от приватизации, нужно тратить на развитие экономики через бюджет развития. В этот же бюджет развития необходимо завести все инвестиционные программы. Тогда мы будем понимать, что мы финансируем инвестиции в том числе за счет получения доходов от государственного имущества. Мы должны замкнуть этот контур.

Государство должно заниматься поддержкой инвестиций и инноваций, развитием инфраструктуры за счет тех доходов, которые получает от государственного имущества. И эта система должна работать исходя из принципов максимизации эффективности. Наше государство столь богато своими ресурсами, что за счет только недропользования можно наполнить бюджет развития. А сегодня эти доходы растекаются по сырьевым отраслям, по нефтяным компаниям, по карманам…

Я уверен, что, если мы систематизируем управление государственным имущественным комплексом, это управление будет давать прибыль. То есть мы снимем с бюджета нагрузку, связанную с государственными инвестициями. И государственную инвестиционную программу, в том числе для нужд оборонно-промышленного комплекса, можно будет финансировать в основном за счет доходов, получаемых от государственного имущества. И тогда нам в этой логике будет понятно, какие компании есть смысл приватизировать, а какие нет, что нам не нужно, а что, наоборот, мы должны наращивать. Без такого системного подхода эффективную приватизацию провести невозможно. Потому что это будет просто латание дыр.

Продать ликвидные активы сейчас, для того чтобы заткнуть дефицит бюджета, а потом авось как-нибудь перебьемся — это недальновидная позиция временщиков.

— В каком формате граждане могли бы участвовать в большой приватизации, в покупке «Роснефти» например? Или гражданам могут достаться только микропакеты в региональных и муниципальных объектах?

— Я думаю, что реально мы можем рассчитывать на участие в приватизации двух категорий граждан. Это, во-первых, те граждане, которые работают на приватизируемых предприятиях.

Весь мировой опыт говорит о том, что вовлечение трудящихся в управление предприятием — это большая польза для корпоративного управления. Чем больше будет вовлеченность работников в управление, тем выше эффективность, потому что включается мотивация общего дела. Поэтому я бы даже допустил льготы для работников корпораций, которые будут приватизироваться, льготы для приобретения акций.

— Это и госбанков касается?

— И банков, конечно. Это одна часть граждан.

Вторая часть, на кого можно рассчитывать, — те граждане, которые активно участвуют на финансовом рынке. Таковых у нас примерно миллион, которые увлекаются куплей-продажей акций, то есть реально совершают сделки на финансовом рынке.

— А учителя, врачи, бюджетники, наемные работники частных компаний?

— Что касается остальных, а это подавляющее большинство, то приходится констатировать, что у людей просто нет денег для того, чтобы поучаствовать в этой приватизации.

И возможность существует только одна. И мне кажется, она очень интересная.

— Заинтриговали…

— Мы должны вспомнить обязательства государства по восстановлению сбережений, которые были обесценены вследствие замораживания вкладов в период гиперинфляции начала 90-х годов. У нас действует ряд законов, определяющих обязательства государства и порядок восстановления сбережений вкладчиков Сбербанка СССР. И если мы эти сбережения восстановим, с условием, что деньги, которые люди получат на счета в Сбербанке, могут быть использованы только на инвестиционные цели, тогда мы можем решить задачу вовлечения граждан в приватизацию. Они смогут выбрать, в какие предприятия вкладывать свои деньги. Деньги должны быть использованы исключительно для инвестиций в определенные государством активы — это может быть условием восстановления сбережений и одновременно решением проблемы приватизации.

Я убежден, что, если мы хотим добиться социального мира и гармонии, мы не можем игнорировать проблему восстановления сбережений вкладчиков Сбербанка. Это очень серьезная социальная проблема, о которой люди не забыли.

— Но власти отчитались, что погасили советские долги, пересчитали с коэффициентом и вернули…

— Нет, это было не восстановление, это была весьма незначительная, если не сказать символическая, компенсация.

— Многие не дождались ни восстановления вкладов, ни компенсации. А что получат граждане, родившиеся после развала СССР?

— Восстановление средств должно затронуть и молодое поколение россиян — наследников уже умерших вкладчиков. Так или иначе, основной долг по вкладам Сбербанка остается. Он зафиксирован в законах о восстановлении сбережений. Правительство делает вид, что таких законов не существует. Но проблема эта есть, и я думаю, что это путь к решению еще более серьезной проблемы, а именно сохраняющегося у народа глубокого недоверия к государству и к бизнесу после ваучерной приватизации 90-х годов. Люди считают, что их обманули. За те ваучеры, которые им раздали, они в итоге в подавляющем большинстве ничего не получили. Столкнулись с тем, что они потеряли не только собственность как граждане государства, но и личную собственность в Сбербанке СССР.

Если мы сумеем восстановить сбережения и вовлечь людей в управление приватизированным государственным имуществом, то мы этим самым и доверие к этой приватизации усилим, и это как-то смягчит тот раскол в обществе, который сегодня существует в связи с итогами приватизации.

Против спекулянтов

— Вы не раз критиковали Московскую биржу за то, что там крутится спекулятивный капитал. В этой логике если рассуждать, то как раз спекулятивный капитал наверняка будет задействован в процессе приватизации?

— Спекулятивный капитал сегодня узаконен. Но в спекулятивных операциях есть незаконная составляющая, связанная с манипуляциями рынком. Манипуляции рынком — это тягчайшее преступление, за которое принято во всех странах очень жестко наказывать, вплоть до пожизненного заключения, как в Америке, или до огромных штрафов.

Я вас уверяю, что специалист, который понимает, как устроена биржевая торговля, легко увидит манипуляцию рынком. То, что в Центральном банке таких специалистов нет, в высшей степени вызывает удивление.

Поскольку в ЦБ влилась Комиссия по ценным бумагам, которая была призвана этим заниматься. По количеству сотрудников у нас Центральный банк самый большой в мире. И если у Центрального банка не хватает специалистов по расследованию манипуляций рынком, то тогда не нужно было приватизировать Московскую биржу, нужно было ее оставить как департамент Центрального банка, с тем чтобы самим контролировать биржевую торговлю.

Если уж денежные власти пошли на продажу Московской биржи, то они должны обладать необходимой квалификацией, для того чтобы контролировать ее работу. Тем более в ситуации, когда собственниками биржи стали финансовые структуры, сами участвующие в спекуляциях.

Прямая обязанность денежных властей, финмониторинга и других компетентных органов — провести тщательнейшее расследование механизма колебаний курса рубля, для того чтобы выявить цепочки притворных сделок, о которых биржевикам прекрасно известно.

И если сотрудники Центробанка пообщаются с людьми, которые раньше активно работали на бирже, но потом ушли с биржи, потому что не выдержали конкуренции с манипуляторами курсом рубля, можно получить прекрасную информацию о механизме манипуляций. Уверен, очень много для себя полезного узнают сотрудники ЦБ о том, как выстраиваются цепочки по манипулированию курсом рубля.

— Ключевыми «выгодоприобретателями» новой большой приватизации могут оказаться олигархи?

— За последние полтора года биржевые спекулянты заработали на манипуляции курсом нацвалюты около $50 млрд. Эти накопления не могут лежать долго мертвым грузом, они должны быть инвестированы. По этой причине крупные спекулянты договорились о возврате к принятой ранее программе приватизации госактивов. При этом они говорят, что сначала надо провести санацию неэффективных компаний и банков с помощью бюджета, убрать убытки при помощи государства, а потом можно и в приватизации поучаствовать.

Президент обозначил принципы новой волны приватизации: публичность, исключение госкредитов и офшоров. На таких принципах, если сравнивать с 90-ми, приватизация в России еще не проводилась. Если приватизацию действительно получится провести на названных президентом принципах, то она может быть эффективной.

И я надеюсь, что компетентные органы проверят, откуда взялись деньги у новых приватизаторов. Чистота и легальность капитала при приватизации госсобственности — незыблемое правило во всех цивилизованных странах. Это делается для того, чтобы приватизация не использовалась для отмывания незаконно полученных доходов.

— Ваш прогноз. Из того, что вы предлагаете, что будет сделано? В перспективе до марта 2018-го?

— Не ко мне вопрос.

— Не хватит политической воли?

— Понимаете, самое главное — системность и ответственность в управлении государственными активами. Если управление и дальше будет хаотичным и безответственным, то приватизация будет направляться частными интересами лоббистов, желающих нажиться на присвоении наиболее лакомых кусочков, и ничего хорошего не получится.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 8 февраля 2016 > № 1641739 Сергей Глазьев


Украина. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > lgz.ru, 4 февраля 2016 > № 1645194 Глазьев Сергей

Еврофашизм на Украине

Глазьев Сергей

Наследники Гитлера ведут к верной гибели и Украину, и Европу. Об этом – выдержки из книги С. Глазьева «Последняя мировая война»

Происходящие на Украине события направляются злым духом нацизма и фашизма, казалось бы, давно выветрившимся после Второй мировой войны. Спустя почти 70 лет он вновь «вышел из бутылки», пугая не только вполне узнаваемой символикой и риторикой гитлеровских прихвостней, но и навязчивым «Дранг нах Остен». Откупорили эту бутылку с джинном войны вновь англосаксы: так же, как 77 лет назад в Мюнхене они благословили Гитлера воевать против СССР, в Киеве они усердно натравливают украинских нацистов на войну с Россией. Возникает вопрос: почему в этом разжигании новой войны участвуют европейские лидеры, у которых как будто начисто отшибло историческую память?

Как известно, Янукович отказался подписывать навязывавшееся Украине Соглашение об ассоциации с ЕС, после чего США и их союзники по НАТО физически отстранили его от власти, устроив в Киеве насильственный госпереворот и приведя к власти нелегитимное, но полностью управляемое ими правительство. О том, что целью этого преступления было втягивание Украины в ассоциацию с ЕС, свидетельствует скоропостижное подписание указанного соглашения со своими марионетками спустя месяц после захвата ими власти. Руководители европейских государств под присмотром еврокомиссаров подписали с преступниками, организовавшими госпереворот, политическую часть этого соглашения, согласно которой Украина обязуется следовать внешней и оборонной политике ЕС, участвовать под руководством Евросоюза в урегулировании региональных гражданских и вооружённых конфликтов.

После подписания соглашения Украина становится колонией Европейского союза, слепо выполняя все требования своей новой «метрополии». В том числе и те, которые украинская промышленность выполнить не может и которые ущербны для экономики Украины. Она полностью открывает свой рынок для европейских товаров, что влечёт рост импорта на 4 млрд. долл. и вытеснение неконкурентоспособной украинской промышленности. Она должна выйти на европейские стандарты, для чего требуется 150 млрд. евро инвестиций в модернизацию экономики, источники которых отсутствуют.

По сути, произошедшее означает насильственное подчинение Украины Евросоюзу – иными словами, еврооккупацию. Руководители ЕС, которые навязчиво твердят о законопослушности и принципах правового государства, попирая все нормы права, подписывают нелегитимное соглашение с нелегитимными представителями Украины. Янукович был свергнут потому, что отказался его подписать. Но его отказ объясняется не только содержательными соображениями, но и тем, что он не имел юридического права это делать, так как данное соглашение противоречит украинской Конституции, текстом которой не предусматривается передача суверенных прав государства другой стороне.

...Так же, как фашисты в 1941–1944 годах лишали население оккупированной ими Украины всех гражданских прав, нынешняя хунта и стоящие за ней США и ЕС относятся к противникам евроинтеграции как к преступникам, огульно обвиняя их в сепаратизме и терроризме, бросая в тюрьмы и просто расстреливая руками укронацистских боевиков.

Проводимая США и евробюрократией политика расширения на восток не укладывается в модель гармоничного сосуществования и больше напоминает привычный насильственный «Дранг нах Остен». С 1990-х годов в западной политологии начала доминировать ЕС-центричная модель Большой Европы. Неслучайно термин Greater Europe стал в научных публикациях заменяться на Wider Europe (этимологически более близкий к расширенной Европе, предполагающей наличие какого-то ядра). В научных и общественно-политических дискуссиях верх взял традиционный имперский европоцентризм Запада. Большая Европа всё чаще употребляется в связке с политикой соседства ЕС, которая охватила не только Восточную Европу, но и Южное Средиземноморье, часть Ближнего Востока. В такой логике Россия уже перестаёт быть неотъемлемой частью Европы, оказываясь скорее помехой для интеграции в ЕС-центричную Большую Европу своих бывших частей, включая Украину.

Единственная республика, принявшая относительно легитимное решение о создании ассоциации с ЕС, Грузия, расплатилась за европейский выбор своего руководства экономической катастрофой и частью территории, населённой не согласными жить под еврооккупацией гражданами. Тот же сценарий: с потерей части территории, населённой гражданами, не приемлющими европейский выбор своего руководства, а также с погружением в экономическую и гуманитарную катастрофу, – навязывается сегодня и Украине.

Принуждение Украины к ассоциации с ЕС замешивается на русофобии как реакции уязвлённого украинского общественного сознания на решение крымчан о воссоединении с Россией. Поскольку большинство украинцев всё ещё не отделяет себя от России, им навязывается восприятие этого эпизода как агрессии России, аннексировавшей часть их территории. Именно об этой угрозе говорил Бжезинский, рассуждая о «финляндизации» Украины в целях анестезии сознания российской политической элиты в ходе американской операции по отсечению Украины от исторической России. Под этой анестезией российскому общественному сознанию вменяется чувство вины за мифическое угнетение украинского народа, а последнему – чувство ненависти к России, с которой он якобы боролся за Мало- и Новороссию...

К сожалению, «история учит тому, что она ничему не учит». Это беда для Европы, которая неоднократно испытывала модель власти, основу которой составляет симбиоз нацистов и крупного капитала. Именно этот симбиоз породил Гитлера, которого поддержала крупная немецкая буржуазия, соблазнившись в годы Великой депрессии возможностью под прикрытием национал-социалистической риторики заработать на госзаказах и милитаризации экономики. И не только немецкая, но и европейская, и американская. С гитлеровским режимом сотрудничали корпорации практически всех стран Европы и США.

Сейчас то же самое происходит в Киеве, только вместо «Хайль Гитлер!» там кричат «Героям слава!». Тем «героям», весь «героизм» которых заключается в сожжении беззащитных белорусских женщин и стариков в Хатыни, в резне польских крестьян на Волыни, в расстреле евреев в Бабьем Яру… При этом украинский олигархат, включая руководителя Объединённой еврейской общины Украины, президента Европейского еврейского союза (EJU), гражданина Израиля Коломойского, финансирует антисемитов и нацистов «Правого сектора», составляющих силовую основу нынешней украинской власти. Спонсоры Майдана как будто забыли, что в симбиозе нацистов и крупной буржуазии последним в конце концов приходится либо самим становиться нацистами, либо покидать страну. Это уже происходит на Украине: оставшиеся там олигархи соревнуются с фюрерами «правосеков» в русофобской риторике, а также в присвоении активов своих бывших партнёров, сбежавших за пределы «нэзалэжной».

Конечно, современный фашизм в Европе сильно отличается от немецкой, итальянской или испанской версий прошлого века. Европейские национальные государства, войдя в Евросоюз, по сути, ушли в прошлое. На роль ведущей политической силы Европы, легко подавляющей попытки национальных государств хотя бы частично восстановить свой суверенитет, выдвинута евробюрократия. За ней стоит тот же крупный транснациональный капитал, что и за политическим классом США.

Универсальные бесполые и безыдейные европолитики мало напоминают бесноватых фюреров Третьего рейха. Общим у них является лишь маниакальная уверенность в своей правоте и готовность насильственно принуждать людей к повиновению. Хотя формы этого принуждения у современных евронацистов стали более мягкими, методика остаётся жёсткой.

В переводе с итальянского fascio означает «союз», «объединение». В современном понимании это объ­единение без сохранения идентичности интегрируемых объектов: людей, социальных групп, стран. Нынешние еврофашисты стремятся уничтожить не только национальные экономические и культурные отличия, но и индивидуальное разно­образие людей, включая половозрастную дифференциацию. При этом агрессивность, с которой еврофашисты ведут борьбу за расширение своего пространства, подчас напоминает паранойю гитлеровцев, озабоченных завоеванием жизненного пространства для арийского «сверхчеловека».

Поскольку главным двигателем евроинтеграции является евробюрократия, обслуживающая интересы не своих наций, а ТНК, американские политики всячески поддерживают расширение ЕС и НАТО на Восток, рассматривая эти структуры как важнейшие несущие конструкции своей глобальной империи.

Иными словами, ЕС можно характеризовать как бюрократическую империю, форматирующую своё экономическое пространство в интересах американо-европейского капитала под контролем США. Как и всякая империя, она стремится к расширению, инструментом которого является втягивание близлежащих стран в ассоциации с ЕС с передачей их суверенитета Еврокомиссии. Для принуждения этих стран к превращению в колонии ЕС используется внедрение страха перед внешней угрозой, в качестве которой глобальные масс-медиа представляют «агрессивную и варварскую» Россию.

Совершающаяся на Украине катастрофа, по сути, может быть определена как агрессия США и их союзников по НАТО против России. Это современная версия еврофашизма, отличающаяся от её предшествующей ипостаси времён Второй мировой войны применением «мягкой» силы с элементами военных действий только при крайней необходимости, а также с использованием нацизма в качестве дополняющей, а не тотальной идеологии. Вместе с тем сохраняется определяющее свойство еврофашизма – разделение граждан на полноценных (придерживающихся европейского выбора) и неполноценных, у которых не должно быть права на выражение своего мнения словом или действием, в отношении которых не действуют якобы «всеобщие» права и свободы, против которых можно безнаказанно совершать любые преступления, включая лишение свободы, здоровья и самой жизни. Сохраняется и фашистская методология обработки массового сознания: нагнетание ненависти к врагу, в качестве которого навязывается Россия и её президент, пропаганда национальной исключительности, угнетение инакомыслящих, принудительное воспитание в нацистском духе детей и молодёжи. И, как и раньше, еврофашисты ведут к верной гибели и Украину, и Европу.

Украина. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > lgz.ru, 4 февраля 2016 > № 1645194 Глазьев Сергей


Россия > Госбюджет, налоги, цены > zavtra.ru, 19 ноября 2015 > № 1641490 Сергей Глазьев

Отечество и пророки

Сергей Глазьев, Александр Нагорный

академик РАН отвечает на вопросы «Завтра»

По многочисленным просьбам наших читателей мы встретились с академиком РАН С.Ю. Глазьевым. Он широко известен не только как мирового уровня учёный-экономист, автор теории глобальных технологических укладов, но и как разработчик прорывной антикризисной программы, гарантирующей выход отечественной экономики на траекторию быстрого и устойчивого роста. Именно эта программа стала поводом для беспрецедентной за последние 60 лет кампании по диффамации её автора, развязанной теми силами российского общества, которые позиционируют себя в качестве неутомимых и непримиримых борцов за свободу мысли и слова.

"ЗАВТРА". Сергей Юрьевич, как вы относитесь к критике предложенной вами программы? Насколько эта критика, по-вашему, конструктивна?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Если не считать замечаний от ряда высокозатратных сфер бизнеса относительно ограничения торговой надбавки по отношению к себестоимости продукции, то конструктивной критики не было — попытки дискредитации с переходом на личности…

Предложенная мною программа основана на научных знаниях о закономерностях развития современной экономики и объективной оценке положения нашей экономики. Поэтому оппоненты предпочитают оспаривать не её, а связанные с ней образы, которые они рисуют в собственном воображении с целью запугивания читателей. Во-вторых, все мои предостережения в отношении проводимой экономической политики полностью подтвердились: начиная от последствий шоковой терапии 90-х и заканчивая нынешней политикой "таргетирования" инфляции. Наконец, в-третьих, и это самое главное, моя критика той макроэкономической политики, которую ведёт сейчас финансово-экономический блок, затрагивает интересы могущественных лиц и кланов, заинтересованных в её продолжении.

"ЗАВТРА". Вы имеете в виду спекулянтов?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Не только, хотя именно они стали главными выгодоприобретателями политики "таргетирования" инфляции. Вследствие самоустранения Банка России от выполнения своей конституционной обязанности по обеспечению устойчивости рубля контроль над валютно-финансовым рынком перешёл к спекулянтам, которые манипулируют курсом рубля, извлекая гигантские сверхприбыли на его колебаниях.

"ЗАВТРА". За это в Америке сажают до конца жизни, в Англии штрафуют до последней нитки, а в Китае расстреливают…

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Не пугайте. У нас на этом "зарабатывают". На декабрьском обвале курса рубля "заработали" около 20 млрд. долл. На обратном скачке — ещё миллиардов пять. Рентабельность биржевых операций на колебаниях курса рубля достигает 80% годовых. Неудивительно, что деньги из реального сектора экономики устремились на Московскую биржу, где объём операций вырос в этом году вдвое — при обвальном падении производства и инвестиций. Парадокс заключается в том, что такие скачки обменного курса рубля происходят на фоне того, что он, как валюта, остаётся наиболее обеспеченной (объём золотовалютных резервов почти вдвое превышает величину денежной базы) и одновременно — наиболее недооценённой в мире (согласно данным ОЭСР, курс рубля по его паритету покупательной способности ещё до декабрьского обвала был выше номинального более чем втрое). Это означает, что по фундаментальным условиям внешнеэкономического обмена рубль должен находиться среди самых устойчивых валют мира. Тем более — с учётом профицита торгового баланса России. Но нет, он оказался самым волатильным.

"ЗАВТРА". Из-за снижения нефтяных цен?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. На этот фактор, как показывает девальвация валют других нефтедобывающих стран, можно списать около 10% произошедшего снижения курса рубля. Всё остальное — следствие спекулятивной атаки, спровоцированной переводом курса рубля в свободное плавание. 95% операций на ММВБ носят чисто спекулятивный характер, то есть совершаются без какой-либо связи с товарообменными сделками или прямыми инвестициями. При этом 3/4 операций на нашем финансовом рынке совершается нерезидентами, которые доминируют в его валютном сегменте.

"ЗАВТРА". Но среди них наверняка имеются и российские игроки, "сидящие" в офшорах…

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Конечно. По оценкам экспертов, около 80% иностранных инвестиций российская экономика получает из офшоров от наших же предпринимателей. Но формально это — деньги нерезидентов (в основном, из англосаксонской юрисдикции), которые приходят в российскую экономику как иностранные инвестиции. Далее, объём российского финансового рынка составляет полпроцента от мирового, и любой крупный иностранный банк может его легко дестабилизировать в условиях полного отсутствия ограничений на трансграничное движение капитала. Наконец, источником их происхождения может быть не только вывезенный из России капитал, но и кредиты американских или европейских банков, выдаваемые под залог прав собственности на российские предприятия. Более половины акций на российские предприятия перемещены в иностранную собственность — это следствие проводившейся два десятилетия ограничительной денежной политики, при которой эмиссия рублей шла почти исключительно под приток долларов и евро, а процентные ставки были намного выше, чем в США или в ЕС. В результате денежная база формировалась под иностранные источники кредита, и развитие экономики ориентировалось на спрос из этих стран. Следствием стала сырьевая ориентация нашей экономики и её зависимость от внешних рынков. Это и предопределило болезненность западных санкций, которые наглядно продемонстрировали, кто управляет российской экономикой.

"ЗАВТРА". Вы имеете в виду МВФ?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Если сравнивать действия Банка России с рекомендациями миссии МВФ в Москву год назад, то, действительно, они совпадают. Собственно, уверенность американской администрации в том, что Банк России будет действовать именно так, как предписал МВФ, я думаю, предопределила характер принятых ими санкций. Если бы Банк России немедленно после объявления санкций взял курс на замещение внешних источников кредита внутренними, то мы от санкций только выиграли бы. Ведь Россия является донором американской финансовой системы — ежегодно мы её субсидируем на 100-150 млрд. долл. путём размещения резервов в американские облигации и вывоза капитала. Накопленный общий объём такого вывоза уже превышает триллион долларов, в то время как величина поступивших в Россию иностранных инвестиций вдвое меньше. При этом мы уже давно выплачиваем по внешним обязательствам больше, чем получаем. Иными словами, мы вывозим длинные дешёвые деньги, а привлекаем дорогие и, в основном, короткие. Да ещё привязали к ним эмиссию рубля. Как я уже говорил, основная часть нашей денежной базы сформирована под иностранные кредиты и инвестиции. Поэтому их вывод вследствие объявленных санкций "автоматически" влечёт за собой сокращение денежной базы. Банк России, вместо того чтобы расширить внутренний кредит, начал его сокращать, поднимая процентную ставку. Тем самым он усугубил негативное действие санкций: сжатие денежной массы и удорожание кредита автоматически вызвало падение производства и инвестиций. Ведь половина оборотного капитала в промышленности формируется за счёт заёмных средств и повышение выплачиваемых по ним процентов вдвое, до уровня, втрое превышающего рентабельность, ставит предприятия перед выбором: или сворачивать производство, или повышать цены. Девальвация рубля и удорожание импорта дала им возможность пойти по второму пути. Но когда Центробанк отпустил курс рубля в свободное плавание и дал возможность спекулянтам его раскачивать, макроэкономическая среда погрузилась в хаос, и планирование бизнеса стало невозможным. Российская экономика оказалась в стагфляционной ловушке, сочетающей спад производства и высокую инфляцию.

"ЗАВТРА". Но, по словам руководителей финансово-экономического блока правительства, нижняя точка кризиса пройдена и теперь нас ждёт подьём…

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Для этого нужно дать производственной сфере кредит. Чтобы она его приняла, процентные ставки должны быть ниже рентабельности производимой продукции. В свою очередь, чтобы её купили, необходим прирост спроса, а для этого нужен рост доходов. Но проводимая сегодня политика действует в обратном направлении: сокращение бюджета влечёт снижение доходов и спроса, а высокие ставки по кредитам не позволяют наращивать производство.

"ЗАВТРА". Что же нас ждёт?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Ответ на этот вопрос содержится в Основных направлениях единой государственной денежно-кредитной политики. Представленные там ориентиры свидетельствуют о снижении денежной базы за четыре года, начиная с прошлого, на 29% в реальном выражении. Исходя из устойчивой взаимозависимости между приростами денежной массы и производства, можно прогнозировать углубление спада производства в будущем году ещё на 3—4% и на 1—2% через год. При этом, вследствие нарастающей демонетизации экономики, можно ожидать расстройство системы денежного обращения — возвращения к неплатежам и взаимозачётам, бартеру и денежным суррогатам, как это было в 90-е годы. Целевых ориентиров по инфляции достичь не удастся. Резкое падение инвестиций, объём которых сегодня и без того вдвое меньше, чем был четверть века назад, повлечёт нарастающее отставание и снижение конкурентоспособности нашей экономики, обрушение её в режим сокращающегося воспроизводства. Реинкарнация шоковой терапии обернётся ещё одним потерянным для нашей страны десятилетием.

"ЗАВТРА". Сергей Юрьевич, до сих пор ваши прогнозы полностью сбывались. Уже в начале 1993 года вы предсказали катастрофические последствия ваучерной приватизации, затем — приватизации РАО ЕЭС, принятия Земельного и Лесного кодексов, последствиями которых стали, как вы и предупреждали, деградация промышленности, взлёт тарифов, земельные спекуляции и лесные пожары. В 1997 году вы предсказали дефолт государства, который произошёл в точности в указанное вами время…

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Это не я предсказал, а по моей инициативе группа экономистов-математиков под руководством Д.А. Митяева просчитала последствия сооружения финансовой пирамиды ГКО, которые мы представили руководству денежных властей за девять месяцев до краха вместе с перечнем мер по его предотвращению…

"ЗАВТРА". И так же, как и сейчас, к вам не прислушались…

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Хуже того, не дали нам принять законопроект о предотвращении финансового кризиса, который предусматривал меры по демонтажу финансовой пирамиды ГКО.

"ЗАВТРА". Вот и сейчас вас обзывают ретроградом, маргиналом, радикалом, пугают обывателей "возвратом к советскому тупику", а президенту доказывают, что реализация ваших предложений приведёт к катастрофе. Хотя, по-моему, именно проводимая вашими оппонентами экономическая политика трижды: в 1994, 1998 и в 2008 годах, — приводила страну к экономической катастрофе. И сейчас предстоит уже четвертое по счёту наступление на грабли. Как вы это можете объяснить?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Любая экономическая политика есть не что иное, как результирующая суммы экономических интересов. О заинтересованности спекулянтов в "свободном плавании" курса рубля мы уже говорили. Например, некоторые американские консультанты российского правительства на спекуляциях с ваучерами и акциями приватизировавшихся предприятий получали тысячи процентов прибыли, не говоря уж о присвоенных активах и украденных технологиях. На финансовой пирамиде ГКО, наряду с западными спекулянтами, наживались сами сооружавшие её чиновники, пока не довели страну до банкротства…

"ЗАВТРА". Помнится, вы проводили расследование причин того дефолта…

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Специально созданная комиссия Совета Федерации. Я лишь обеспечивал её деятельность аналитической работой. Она выявила признаки преступления в действиях ряда должностных лиц, организовавших саму пирамиду ГКО, принимавших решения о дефолте и согласовывавших его с американскими партнёрами. В частности, удалось установить, что клиенты Банка Нью-Йорка получили предложения об обмене принадлежавших им ГКО на номинированные в долларах обязательства российского правительства за месяц до дефолта…

"ЗАВТРА". Ведь это сговор или измена!

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Члены комиссии тоже так решили и поэтому обратились в Генпрокуратуру…

"ЗАВТРА". Да, я помню. Совет Федерации своим постановлением даже рекомендовал не допускать ответственных за эту аферу чиновников: Чубайса, Златкис, Дубинина и других, — к постам, связанным с распоряжением государственным имуществом и деньгами…

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Но они по-прежнему распоряжаются и тем, и другим…

"ЗАВТРА". Да, и снова Чубайс стал героем Счётной палаты, поймавшей его на растрате сотен миллионов долларов Роснано. Напрашивается вывод о том, что наши ультралибералы по сути оправдывают политику разграбления страны в интересах западного капитала. Поэтому наиболее выдающимся из них: Чубайсу, Кудрину, а теперь ещё Набиуллиной — разные зарубежные институты и даже журналы присваивают звание "лучших"? Хотя этот потешный журнал может иметь и коммерческий интерес — вы как-то рассказывали, что в период вашего руководства Комитетом по экономической политике Государственной думы его главный редактор приходил к вам с предложением проведения заказных мероприятий…

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Результаты проводимой ими политики действительно являются лучшими с точки зрения перекачивания денег из России за рубеж и нанесения ущерба собственной стране. Последний превышает потери СССР в результате Великой Отечественной войны. Довести до банкротства самое богатое государство мира, ничего не заработать на распродаже самого большого в истории человечества массива собственности — так же, как и обрушить вдвое самую обеспеченную в мире валюту — это абсолютные рекорды экономического безумия.

"ЗАВТРА". Но эта безумная политика последовательно поддерживается МВФ и лучшими умами западной экономической мысли…

Сергей ГЛАЗЬЕВ. МВФ — да, лучшими умами — нет. Почитайте книгу "Реформы глазами российских и американских ученых", в которой опубликованы статьи российских академиков и американских нобелевских лауреатов. Они были солидарны в критике навязанной МВФ шоковой терапии и в эволюционном подходе к рыночным преобразованиям.

"ЗАВТРА". Как это происходит на практике?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Странам, нуждающимся во внешнем финансировании, в качестве условия доступа к западному рынку капитала навязывается тотальная либерализация экономики, включающая полное открытие своего рынка, отказ государства от собственности, регулирования цен и движения капитала. Одновременно предписывается ограничительная денежная политика, запрещающая денежную эмиссию иначе чем как в целях приобретения долларов, евро и фунтов. Тем самым обеспечивается господство западного капитала в соответствующей национальной экономике. Она подчинятся интересам иностранных, главным образом американо-европейских инвесторов. Одновременно выращивается компрадорский бизнес-слой и обслуживающая их интересы интеллектуальная прослойка. Последняя проповедует либертарианскую идеологию, которая не имеет ничего общего с наукой.

"ЗАВТРА". А как же Гуриев, Кудрин, Мау, Кузьминов, Набиуллина, Улюкаев , Сонин или Юдаева?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Я не хочу выставлять какие-то оценки своим коллегам. Вы можете сами прочитать их диссертации и составить своё мнение. Но могу сказать, что используемый ими в теории и на практике инструментарий, давно отвергнут наукой вследствие его неадекватности закономерностям развития экономики…

"ЗАВТРА". Включая монетаризм и теорию рыночного равновесия?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Как можно оценить теорию, не замечающую главный фактор развития экономики — научно-технический прогресс, так же как и его основные механизмы, связанные с институтом долгосрочного кредита? Она была в пух и прах раскритикована в выступлениях руководителей американской экономической ассоциации еще полвека назад.

"ЗАВТРА". Но это же мейнстрим западной экономической мысли?!

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Скорее — не мысли, а пропаганды. Так же, как некогда политическая экономия социализма, восхвалявшая советское устройство экономики в качестве самого прогрессивного в мире, этот мейнстрим оправдывает проводимую политику как единственно правильную…

"ЗАВТРА". Кстати, вас обвиняют в желании вернуть нас в советскую эпоху…

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Любой учёный, а не проплаченный агитатор, скажет вам, что возвращение в Советский Союз невозможно, как бы этого кому ни хотелось. Есть, правда, пример китайского социализма, европейской социал-демократии, японского или корейского корпоративизма, а также американского империализма. Но я не призываю копировать их опыт. Предлагаемая мною программа исходит из анализа опыта успешного экономического развития различных стран мира, включая западные, восточные и нашу собственную. Она основана на применении закономерностей развития современной экономики на основе активизации наших конкурентных преимуществ и понимании механизма взаимодействия денежного обращения с реальным сектором экономики.

"ЗАВТРА". Почему вы так уверены в том, что её реализация обеспечит вывод нашей экономики на траекторию устойчивого и быстрого экономического роста с темпом не менее 5% в год?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Это вопрос счёта. Мои предложения основаны на расчётах и исследованиях ведущих экономических институтов Российской академии наук. В том числе связанных с анализом проводимой экономической политики и научной экспертизой проектов официальных документов.

"ЗАВТРА". Почему они игнорируются? Чьи интересы мешают?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Как ни странно, интересы руководства государственных банков и корпораций. Дело в том, что предлагаемая мною программа в качестве краеугольного камня предусматривает жёсткий контроль за целевым использованием государственных денег. Это пугает тех, кто сегодня ими управляет. Они привыкли относиться к ним, как к своим собственным, и не приемлют контроля со стороны государства.

"ЗАВТРА". Но ведь именно на них вы делаете ставку в своей программе?!

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Программа ориентирована на государственные институты, а не на личности, которые их сегодня возглавляют. Необходимым условием её реализации является внедрение жёстких механизмов ответственности за использование создаваемых государством денег. Если создаваемые государством деньги под обязательства расширения и модернизации производства или под государственные нужды будут разворовываться или перекачиваться на спекуляции, то инфляции не избежать.

"ЗАВТРА". Получается, что главные противники ваших предложений — это руководители крупных, прежде всего государственных структур, которые и так пользуются кредитной эмиссией, но при этом никак не отвечают перед государством за целевое использование этих денег. Им не нужно ни стратегическое, ни индикативное планирование, ни государственные программы. Они получают от государства дешёвые деньги, раздают их по своему усмотрению втридорога, в случае невозврата государство спишет долги и проведёт докапитализацию. А я долго не мог понять, почему на руководящих постах ведущих государственных структур находятся либералы.

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Я бы не называл их либералами. Они лишь прикрывают либеральной трескотнёй свои коммерческие интересы, наслаждаясь безответственностью. Если бы они были настоящими либералами, то шли бы подальше от презираемого ими государства и создавали частный бизнес на свой страх и риск. Так нет же, им надо обязательно захватить управление государственной собственностью и сделать её источником собственной власти и благополучия.

"ЗАВТРА". И потом оставить от этой государственной собственности обглоданные кости, присвоив себе доходы от её эксплуатации и административную ренту… Поэтому они сопротивляются вашим предложениям о введении стратегического и индикативного планирования?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Конечно. Ведь предлагаемые мною меры по созданию многоканальной системы дешёвого долгосрочного кредита подразумевает планирование использования этих денег в целях расширения и модернизации производства, а значит и ответственность за их целевое и эффективное использование. Потребуется налаживать настоящее частно-государственное партнёрство, отчитываться за реализацию совместно спланированных проектов. А сейчас — полная свобода распоряжения государственными деньгами, показатели эффективности подменяются финансовой отчётностью, которая у монополистов всегда будет сводиться с прибылью — в условиях господствующего положения в финансовой системе они всегда найдут способ переложить любые издержки на заёмщиков, у которых нет выбора и которым приходится платить ростовщические проценты банкам. Сегодня государство доверяет им огромные финансовые ресурсы, а они произвольно ими распоряжаются, самостоятельно определяя процент и направления кредитования. В том числе — финансируют лизинг иностранных самолётов и другой техники в ущерб отечественным товаропроизводителям и в разрез с интересами развития национальной экономики. Они относятся к государственным деньгам как к средству реализации своих частных интересов, а потому и не приемлют госконтроля за их использованием. Хуже того: чем дороже деньги, тем больше их могущество.

"ЗАВТРА". Но ведь заёмщики могут разориться и у них будут убытки…

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Государство в любом случае компенсирует. А разорение заёмщика для госбанкиров — манна небесная. Ведь можно приватизировать их активы. Когда-то я был депутатом от Подольского избирательного округа, на территории которого расположено весьма успешное частное предприятие — Подольский завод цветных металлов. Собственники решили его модернизировать и взяли у Сбербанка кредит, чтобы купить новое оборудование. Внедрили передовые технологии, но в 2008 году грянул мировой финансовый кризис. Вопреки всем заверениям, российский финансовый рынок испытал самый сильный среди стран "большой двадцатки обвал". Залоги обесценились, процентные ставки повысились. Сбербанк потребовал возврата кредита. Тут же появился от него кандидат на приобретение обанкротившегося завода по сходной цене. Собственники, вложившие свои деньги и силы, остались с носом.

"ЗАВТРА". Но это же типичное рейдерство?!

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Это происходит сплошь и рядом. Почему все госбанки подняли сейчас процентные ставки и ужесточили условия предоставления кредитов? Сколько их заёмщиков обанкротится? А сколько разорится предпринимателей вследствие отзыва лицензий у негосударственных коммерческих банков? Протежируемые денежными властями банкиры наживаются на повышении процентных ставок и сокращении денежного предложения. Это экономика каннибализма в худших традициях феодализма.

"ЗАВТРА". Кстати, а почему ваш коллега по РАН, бывший директор Института экономики Руслан Гринберг обозвал вас академиком-каннибалом?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Не знаю, что он имел в виду. Я выступил на президиуме РАН против избрания его протеже на пост директора этого института, упрекнув его в нарушении научной этики за представление в Госдуме псевдонаучного доклада, оправдывавшего американское вмешательство во внутренние дела Украины с целью её евроатлантической интеграции. Я просто зачитал выдержки из доклада, не давая никаких определений и тем более политических обвинений. Дело здесь не в конкретной кандидатуре на пост директора Института экономики, а в том, что сделанный им доклад был представлен в органах государственной власти от имени ведущего Института экономики РАН. Он был заказан известным банкиром в его коммерческих интересах, которые явно расходились с интересами как России, так и Украины. Что вышло из предложенной как бы от имени большой науки политики попустительства евроинтеграции Украины — судите сами.

Ответственность за это несёт, конечно, не сам кандидат, а его руководители, которые, по сути, подставили молодого человека и своими попытками оправдаться превратили его в политического диссидента. Я не обвинял Головнина ни по политическим, ни по патриотическим или каким-либо иным идеологическим мотивам. Я выступил против нарушения принципов научной этики, которые подрывают репутацию нашей Академии наук…

"ЗАВТРА". Оппоненты "шьют" вам то идеологию, то политику, то просто поливают грязью.

Сергей ГЛАЗЬЕВ. За неимением других аргументов. Я просто говорю правду, и они бессильны её опровергнуть. Поэтому вместо научной дискуссии переходят на брань, а заодно дезориентируют руководство страны.

"ЗАВТРА". Дай бог, чтобы ваша программа была востребована.

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Спасибо, желающие могут с ней ознакомиться на сайте Научного совета РАН.

Беседу вёл Александр НАГОРНЫЙ

Россия > Госбюджет, налоги, цены > zavtra.ru, 19 ноября 2015 > № 1641490 Сергей Глазьев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > zavtra.ru, 5 ноября 2015 > № 1641486 Сергей Глазьев

"Рубль - самая обеспеченная валюта"

Сергей Глазьев, Андрей Фефелов

в гостях у "Завтра" - академик РАН, советник президента России

Андрей ФЕФЕЛОВ. Сергей Юрьевич, ваш доклад "О неотложных мерах по укреплению экономической безопасности России и выводу российской экономики на траекторию опережающего развития" наделал много шума, был воспринят многими и западными, и прозападными СМИ в России как теоретическая база для нового экономического курса России. Вот если представить себе, что это так, в чём новизна этого курса? Насколько он радикально отличается от той экономической политики, которая проводилась на протяжении последних десяти лет?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Нам жизненно необходимо создание условий для выхода экономики на траекторию быстрого и устойчивого роста. Новизна заключается в системности подхода, в учёте международного опыта и в приведении макроэкономической политики в соответствие с национальными интересами, то есть её суверенизация. В этом самое слабое место сегодняшней экономической системы, которая подвергается агрессии извне.

Все знают про экономические санкции, суть которых сводится к тому, что западная финансовая система прекращает нас кредитовать. Но уязвимость наша определяется спецификой проводимой денежно-кредитной политики. За последние два десятилетия денежная база в России сформирована под иностранные источники кредита и инвестиций. И сейчас, когда западные банки отзывают кредиты, автоматически сокращается денежная база. Отсюда нехватка денег, которые Центральный банк должен был бы заместить внутренними источниками кредита, но, в силу самоустранения Центрального банка от создания таких источников долгосрочного кредита, замещения не происходит. Наоборот, пытаясь остановить отток капитала повышением процентных ставок, Центральный банк усугубляет ситуацию, потому что деньги перестают работать в производственном секторе, утекают на валютный рынок. Там они крутятся в сверхприбыльных спекуляциях на падении курса рубля. Сверхприбыли опять-таки увозятся за рубеж. В результате мы наблюдаем падение экономической активности и замыкание нас в стагфляционные ловушки, которые характеризуются высокой инфляцией и падением производства.

В докладе как раз обосновываются меры, в общем-то, общепринятые в мире по защите нашей валютно-финансовой системы от спекулятивных атак, что требует введения избирательных валютных ограничений против валютных спекулянтов, стремящихся разбогатеть на дестабилизации рынка. А рынок наш, замечу, на три четверти — это иностранные спекулянты. Не мы управляем движением рынка. Поэтому нам, для того чтобы самостоятельно развиваться, нужно прежде всего восстановить управляемость финансового рынка, а для этого необходимы избирательные валютные ограничения. И необходимы общепринятые в мире методы борьбы со спекулянтами. Сегодня, в ситуации, когда наш Центральный банк отдал рынок на откуп спекулянтам, мы практически полностью потеряли управляемость ситуацией. Но её можно восстановить. Мы предлагаем как.

Андрей ФЕФЕЛОВ. И, по сути, основы этих экстренных мер — это перестройка работы финансового блока и Центробанка?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Не только. Дело в том, что первая часть работы связана со стабилизацией валютно-финансового рынка. Это действительно их функция. Она прописана в Конституции, и у них есть все возможности это сделать. Рубль сегодня — самая обеспеченная валюта в мире, что позволяет Центральному банку фиксировать курс рубля на любом разумном уровне и держать его достаточно долго, не давая спекулянтам его раскачать. Сегодня рубль — самая недооценённая валюта в мире. По отношению к паритету покупательной способности рубля его обменный курс к доллару ниже сегодня раза в три — такое практически нигде не встречается. В мире, если валюта паритета в два раза ниже, то это уже считается чрезмерным с точки зрения негативных эффектов занижения уровня жизни и дороговизны иностранных технологий. Поэтому сегодня спрос на валюту ниже предложения валюты — это связано с положительным торговым балансом, который у нас есть. И в ситуации, когда рубль самый обеспеченный и одновременно самый заниженный, стабилизировать его — это вообще не проблема. При желании это можно сделать за один день. Но для этого нужно восстановить контроль на московской бирже, которая сегодня в руках у спекулянтов.

Дальнейшая часть программы мер связана с организацией долгосрочного дешёвого кредита. Это необходимое условие восстановления экономического роста, потому что половина оборотного капитала у предприятия сегодня — это заёмные деньги. Поэтому, когда Центральный банк задрал процентную ставку, предприятия оказались в ситуации вынужденного сжатия производства, потому что бессмысленно дальше его наращивать или даже продолжать себе в ущерб — за проценты, за кредит надо доплатить. Или те, кто смогли, подняли цены. То есть Центральный банк повышением ставок спровоцировал инфляционную волну, вторую после девальвации рубля, и тем самым и закрутил инфляционно-девальвационную спираль, в которой мы сегодня живём. Но для того, чтобы дать экономике дешёвые деньги, мы не можем сегодня просто снизить процентную ставку. Потому что тот канал кредита, который работает в нашей системе, работает на краткосрочном горизонте, между тем как реальный сектор работает над циклом от года до пяти лет. Поэтому такими кредитами могут пользоваться только спекулянты.

Для того, чтобы дать экономике дешёвые кредиты, нужно создать принципиально иные инструменты на расширение кредита. Мы называем это "переход к системе многоканального кредитования экономики с контролем за целевым использованием денег". Если мы обеспечиваем контроль за целевым использованием денег, мы можем дать их в экономику достаточно в большом объеме для того, чтобы она сумела восполнить свой оборотный капитал. Возможности наращивания производства легко считаются. Это простаивающие производственные мощности, примерно 40% промышленности сегодня стоит. Незагруженная занятость. Хотя безработица относительно низкая, но есть скрытая безработица, которая оценивается в 20%. Мы можем наращивать выпуск продукции, не прибегая к новым дополнительным работникам процентов на двадцать. Но в то же время есть огромная резервная армия труда в Средней Азии, огромный приток квалифицированных людей с Украины, которые, по сути, живут с нами в едином экономическом пространстве. Фактически у нас нет ограничений ни по производственным мощностям, ни по трудовым ресурсам, ни по сырью — мы экспортируем сегодня 2/3 сырья. Ни по мозгам — у нас десятки тысяч людей реализуют себя за границей, потому что нет возможности за один день здесь создать собственное дело. Для того, чтобы этот потенциал заработал, необходимо дать кредит, потому что своих денег не хватает для запуска таких мощностей. А чтобы кредит не утёк на валютно-финансовые спекуляции, нужен контроль за целевым движением денег. Это задача банков, и банки умеют это делать. Любой банкир вам скажет, как проконтролировать деньги любого своего клиента. В итоге предприятия могут получить под 3-4% годовых, как это можно сделать за рубежом.

И главное: для того, чтобы мы этот канал полномасштабно задействовали, нам нужно точно понимать: где возможности наращивания производства. А для этого нужен стратегический план, который даст видение на тридцать лет с точки зрения инвестиций, и индикативный план, который даст нам представление о том, как будет расти производство в течение года.

Андрей ФЕФЕЛОВ. То есть элементы стратегического планирования вводятся снова?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Да. Но они вводятся не как в советской системе, директивным путём, они вводятся на основе механизма частно-государственного партнёрства. Сами предприятия участвуют в выработке плана. Подобный опыт успешно реализован в странах, совершивших экономическое чудо.

Вообще, мы первые в советское время встали на путь планирования, но у нас была слишком жёсткая система. Механизм рыночной самоорганизации реализуется мягче.

Сейчас, когда весь мир переживает структурный кризис, идёт формирование нового технологического уклада, все страны мира пошли этим путём. Они создают дешёвые длинные кредитные ресурсы в неограниченных объёмах — дают их столько, сколько нужно бизнесу. Поэтому во всех странах мира сегодня нулевые процентные ставки, в реальном выражении даже отрицательные, безграничная кредитная экспансия. Объём денег сегодня в мировой экономике, за семь лет после финансового кризиса 2007 года, вырос в 3 раза. Ежегодно эмитируется новых денег примерно на 800 миллиардов долларов, имеются в виду доллар, евро, фунт, франк, йена, которые свободно конвертируются. Ежегодная эмиссия этих валют в 5 раз превышает всю нашу денежную базу, поэтому они растут. Инфляции там не происходит. Зато происходит освоение новых технологий, и все страны мира встали на новую длинную волну роста.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Президент Путин на Валдайском форуме употребил выражение "новый технологический уклад" и заявил о его необходимости. Если говорить о переходе к этому новому технологическому укладу, то что это значит для России? Какие новые инфраструктурные проекты необходимо осуществить?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Если брать научное определение, то технологическим укладом называется совокупность технологически сопряжённых производств, формирующих макроэкономическую воспроизводящуюся целостность. И мы довольно хорошо теперь знаем механизмы этого процесса, смены технологических укладов. Каждая фаза роста технологического уклада — это длинная волна Кондратьева, то есть это 20-30 лет подъёма. Сейчас закончился очередной технологический цикл, который был основан на микроэлектронике, на информационных коммуникационных технологиях. Они достигли пределов своего расширения. Теперь наука подсказала новое направление развития — переход на наноуровень. Возможности выросли на несколько порядков. Этот технологический уклад проник не только на уровень атомов, позволяя создавать новые материалы, но и на уровень клеток.

У нас остаётся хороший научно-технический задел. Мы имеем передовой уровень в медицине, ядерной физике, в атомной промышленной, в ракетно-космических технологиях и даже в инженерии. Выпускники наших вузов на очень хорошем счету. Вопрос только в том, что им нужны деньги, чтобы они могли совершать чудеса.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Ещё важно правильно сформулировать задачу.

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Задачи научное сообщество ставит себе само. И сейчас в этом новом технологическом укладе наука уже давно стала, как говорится, производительной силой. Вчера это была лаборатория, завтра это может быть преуспевающая колоссальная корпорация. Разумеется, политика модернизации на основе нового технологического уклада, хоть и базовое, но не единственное направление стимулирования экономического роста. Для нового технологического уклада очень важно стратегическое планирование, очень важно понимать направление прорыва. Технологический уклад растёт сегодня с темпом 35% в год. Экономика стагнирует, а уклад растёт. К сожалению, у нас он растёт в очень небольших нишах, в основном на уровне лабораторий, потому что нет механизма кредитования перспективных разработок.

Стратегия опережающего развития — это сложный процесс: сочетание научных исследований, кредитования опытных разработок, венчурного финансирования инновационных проектов, и затем кредитование уже производственных мощностей. Должна работать многоэшелонированная система государственной поддержки инновационной и инвестиционной активности.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Для этого необходим интеллектуальный штаб, который определяет эти направления.

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Во всех странах, которые успешно развиваются, это есть. Это правительство, которое должно страховать риски, в сочетании с научным сообществом; с бизнесом, который должен перевести эти возможности на язык бизнес-планов; с коммерческими банками, которые должны дать кредиты. У нас в зародыше все эти институты есть. Только они пока очень маленькие.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Вы лестно отозвались о наших физиках, а что можно сказать о наших экономистах? Насколько экономическое сообщество готово работать в ключе этих новых парадигм?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Нужно разделять экономическую науку и политическую экономию. Некоторые рыночные фундаменталисты действительно слепо следуют рекомендациям МВФ, не замечая даже, что МВФ даёт нам и американцам прямо противоположные рекомендации. У них не хватает мышления для того чтобы разобраться в причинах: почему рекомендации так кардинально отличаются. А отличаются они потому, что мы для них периферия. Над периферией нужно держать контроль. Чтобы держать контроль над периферией, нужно её лишить возможностей внутренних источников развития…

Андрей ФЕФЕЛОВ. Всё бы ничего, но они, к сожалению, сформировали новое поколение экономистов.

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Это политэкономы. Экономист-учёный действует так же, как и физик: он анализирует закономерности, пытается объяснить тенденции, умеет считать, строит модели, и он относится к экономической реальности как к реальности, во всей её сложности, нелинейности, неопределённости. А задача политэконома оправдать существующий порядок, он попросту обслуживает интересы тех, кто сегодня господствует в социально-экономической системе. Поэтому неудивительно, что среди отличников по марксистской политэкономии сегодня наблюдается очень много рыночных фундаменталистов. Их взгляды — следствие догматизма. Догматик может очень легко одну картину мира заменить на прямо противоположную.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Какова была путинская стратегия на протяжении десятилетия? Была ли она ярко выражена в экономике? Например, создание госкорпораций многие интерпретируют как скрытую национализацию. Можно ли сказать, что ваши идеи логически завершают то, что было сделано за предыдущие десять лет?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. В течение десяти лет, даже уже больше, наверное, полутора десятилетий, с тех пор, как президентом России стал Владимир Владимирович Путин, было решено несколько фундаментальных задач. Первая задача — отделение олигархии от управления государством. Собственно говоря, до прихода Путина командовала государством олигархия. Царствовала семибанкирщина. Первое, что он сделал для восстановления управляемости страной, — отделил олигархию от управления, и управлять стали чиновники, исходя не из коммерческих заказов олигархов, а исходя из понимания целесообразности госуправления. Одновременно он навёл порядок в вертикали власти, прекратил это расползание власти с разрушением суверенитета. Третий шаг — это установление государственного контроля за наиболее мощными внешнеэкономическими финансовыми потоками госкорпорациями типа "Газпром", "Роснефть", то есть государство восстановило контроль за основными потоками доходов, связанными с экспортом. Конечно, очень важно сделать следующий шаг для того, чтобы восстановить суверенитет над финансовой системой в целом, потому что без этого шага в условиях карликовости нашей внутренней финансовой системы мы в полной зависимости от внешних спекулянтов. Доля внешних спекулянтов на российском фондовом рынке — три четверти, а до этой турбулентности было 80%, на валютно-финансовых спекуляциях — до 90%. Если мы не обеспечим суверенитет финансово-экономической области, мы не сумеем восстановить управляемость экономикой в целом. Потому что, когда финансовая система формируется за счёт внешних денег, постепенно туда перетекает и контроль за экономикой с точки зрения прав собственности. Потому что бизнесменам, чтобы взять кредиты, нужно заложить предприятие. Поэтому идёт ползучая офшоризация, и на сегодняшний день уже больше половины прав собственности в промышленности ушло за границу. Так мы, потеряв контроль за кредитом, теряем контроль и за собственностью.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Получается, это вопрос выживаемости страны?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Да. В условиях, когда против нас ведётся явная агрессия, когда американцы развязали гибридную войну, оставлять в их управлении валютно-финансовую систему — это стратегия самоубийственная, несовместимая с задачами выживания страны.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > zavtra.ru, 5 ноября 2015 > № 1641486 Сергей Глазьев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > kt.kz, 2 июля 2015 > № 1449281 Сергей Глазьев

Создание зоны свободной торговли между ЕАЭС и ЕС возможно

Большое интервью Сергея Глазьева - российского экономиста, политика, академика РАН.

"КОГДА ЛЮДОЕДСКИЙ РЕЖИМ НА УКРАИНЕ РУХНЕТ, БУДЕМ ВЕСТИ ПЕРЕГОВОРЫ С НОРМАЛЬНЫМИ ЛЮДЬМИ"

— Сергей Юрьевич, каковы перспективы взаимодействия ЕАЭС с ЕС ввиду введенных санкций и гражданской войны на Украине?

— Это вопрос, ответ на который целиком лежит в Брюсселе. Позиция руководства России и нашего ЕАЭС абсолютно открытая и благожелательная. Президент Путин многократно говорил о желании выстроить общее экономическое пространство, зоны сотрудничества от Лиссабона до Владивостока. Со стороны России многократно делались предложения о возобновлении переговоров, связанных с подписанием нового большого договора. Старый, как вы знаете, давно прекратил срок действия. Отмечу, в старом договоре о партнерстве и сотрудничестве предполагалось, что мы должны уже сегодня жить в состоянии зоны свободной торговли с ЕС. Но не получается это исключительно по вине Брюсселя. С самого начала торговые барьеры устраивала не Россия, а ЕС. При всех разговорах, что возникшая после краха СССР Российская Федерация будет пользоваться максимально благоприятным режимом торговли и ЕС настроен на сотрудничество и совместную деятельность. В действительности европейская бюрократия нам преподнесла много антидемпинговых пошлин, всяких ограничений в торговле, и фактически до сих пор европейский рынок для российских товаров, особенно высокотехнологических, практически закрыт. Даже после нашего вступления в ВТО все эти барьеры сохраняются.

В то же время в отношении наших бывших союзных республик со стороны ЕС мы наблюдали и наблюдаем прямую агрессию. Сначала они вцепились в Прибалтику и вслед за Восточной Европой втянули в ЕС, что обернулось для прибалтийских экономик деградацией и практически полной деиндустриализацией. В Прибалтике не осталось крупных заводов. Если раньше там сотни тысяч людей работали в машиностроении, в высокотехнологических секторах, то сегодня это пустыня, молодежь из которой уезжает в Европу, нанимается на любую работу. А в Прибалтике центров экономической активности так и не создано. А те, которые существуют, то только благодаря транзиту российских ресурсов через порты или деятельности российских банков.

Вслед за Прибалтикой была реализована и продолжается программа восточного партнерства, смысл которой заключался в том, чтобы оттянуть от нашего Таможенного союза Беларусь, Украину, Молдавию, Армению, Грузию. То есть программа восточного партнерства ЕС была целиком ориентирована против России, против наших интересов, ее главная задача была в том, чтобы не допустить бывшие наши союзные республики к евразийскому интеграционному процессу. ЕС вел себя как большая бюрократическая империя, очень агрессивная, ориентированная на максимальное расширение, на захват все больших территорий за счет России. ЕС все эти годы недоброжелателен по отношению к нашей стране с точки зрения торгово-экономического сотрудничества, а в последние 10 лет вообще ведет антироссийскую политику. Все наши предложения о сотрудничестве отвергаются. По Украине мы изначально предлагали договариваться вместе, в рамках трехсторонних переговоров обсуждать торгово-экономический режим, взаимоотношения с Украиной, которые бы всех устроили. Собственно говоря, идея президента Путина о едином пространстве от Лиссабона до Владивостока предполагала, что мы будем решать проблемы интеграции Украины в наш Евразийский союз и в ЕС совместно, исходя из перспективы построения общего экономического пространства. В таком контексте эта проблема легко бы решилась, но ЕС взял путь другой — путь агрессии, силового навязывания. Конечно, попирая все нормы закона и международного права, европейские лидеры дошли до того, что организовали в Киеве госпереворот под руководством американцев. Первый акт киевской хунты заключался в подписании соглашения об ассоциации Украины с ЕС. Для того чтобы добиться поглощения Украины европейской юрисдикцией, европейские лидеры пошли на открытое нарушение украинской Конституции, на попрание норм международного права и прямое насилие, которое учинили под их прикрытием нацисты. Для того чтобы оторвать Украину от России, ЕС пошел на выращивание нацистского нелегитимного режима. В этом была главная цель киевского переворота, узурпации власти нацистской хунтой, чтобы не пустить Украину в процесс евразийской интеграции и застолбить это подписанием соглашения об ассоциации с ЕС. Это соглашение фактически делает Украину колонией ЕС, поскольку в соответствии с ним страна обязана выполнять все нормы ЕС, не имея возможности на них влиять.

Таким образом, чисто юридически нелегитимная украинская власть фактически была Брюсселем легитимизована только ради этого. Теперь, когда Украина лишена свободы действий в области торгово-экономической политики, потеряла свой суверенитет, мы не можем с ней выстраивать нормальные торгово-экономические отношения. Собственно, сам киевский режим под руководством США и ЕС проводит оголтелую русофобскую политику и ведет дело к полному разрыву торгово-экономических связей с Россией с катастрофическими последствиями для Украины. Хотя вопросы могли бы быть решены очень легко и бесконфликтно даже в ситуации, когда невозможно было бы найти общее решение для всей Украины, можно было бы в торгово-экономическом плане предложить для Украины двойной режим, то есть она имеет отношения свободной торговли с Россией, при этом имеет свободную торговлю с ЕС в рамках ассоциации. Но если юго-восток привязан к нам экономически очень жестко, то надо было предоставить возможность этому региону Украины иметь интеграционные отношения с ЕАЭС, а Западной Украине — с ЕС. Прецедент есть сегодня только один — Дания. Она является членом ЕС, не включая Гренландию. Юридически можно было бы найти способ достижения компромисса.

— В нынешних условиях возможно ли все-таки создание зоны свободной торговли между ЕАЭС и ЕС?

— С нашей точки зрения, возможно. Более того, мы вели до введения санкций консультации с Европейской ассоциацией свободной торговли, это та небольшая часть стран, которые не входят в ЕС, обладают свободой в торговых вопросах. С ними уже прошел раунд переговоров, консультаций о формировании зоны свободной торговли между ЕАСТ и ЕАЭС. Все это имело довольно хорошую перспективу. Но сейчас все переговоры прерваны в связи с экономическими санкциями. Мяч на их стороне.

— В таком случае у Украины какие перспективы, если эта зона свободной торговли все-таки будет создана?

— Для Украины сейчас стоит вопрос, сохранит ли она отношения свободной торговли с нами, поскольку она подписант соглашения о свободной торговле в СНГ. Мы Украину предупреждали, что в случае заключения соглашения об ассоциации с ЕС этот режим будет пересмотрен с нашей стороны. Сейчас пока ведется мониторинг. Но поскольку сама Украина отгородилась от России, на сегодняшний день проблема состоит не в том, что мы испытываем какое-то давление со стороны украинских или европейских товаров через Украину, а в том, что вообще сворачиваются торговые отношения. Она сама себя изолирует. Юридически она имеет с нами режим свободной торговли. Вопрос о смене этого режима пока не ставился. Я считаю, что в нынешней ситуации, когда Украина терпит бедствие и фактически сама себя убивает, выталкивать ее из зоны свободной торговли — это поощрять нацистский режим. Я думаю, что надо подождать, пока этот режим не утонет в том море крови, который он сотворил путем чудовищных преступлений на Украине, и не захлебнется в крови тех людей, которых они погубили. Я думаю, что в условиях ХХІ века такой нацистско-фашистский режим с тотальным политическим террором существовать не сможет. Во всяком случае, он существует, пока его поддерживают европейские лидеры. Как только этих лидеров общественность заставит пересмотреть свое отношение к руководству Украины, этот людоедский режим рухнет. И тогда можно будет вести разговор с нормальными людьми.

"ЕВРАЗИЙСКИЙ СОЮЗ ПРЕДСКАЗЫВАЛ ЕЩЕ КНЯЗЬ ТРУБЕЦКОЙ"

— Оцените вероятность присоединения к ЕАЭС стран дальнего зарубежья, таких как Иран, Турция, Сербия, Вьетнам и др. Каковы перспективы создания зон свободной торговли ЕАЭС, например, с Японией, Китаем, АСЕАН?

— Расширение ЕАЭС за пределы постсоветского пространства — вопрос очень непростой. Начнем с того, что рабочим языком у нас является русский, это очень важное преимущество, то есть нам не надо заниматься переводами на разные языки, все друг друга понимают. Единство языковой среды дает огромное интеграционное преимущество, это очень важное условие, не экономическое, но технологическое и в культурно-гуманитарном плане важное для интеграции. Обратимся к истокам философии евразийства, которая впервые была сформулирована князем Трубецким. Он, находясь в эмиграции, рассуждал на тему, что будет после краха Советского Союза. Он рассуждал так: Российская империя была государством русского народа с русским царем и с православной верой в качестве главной веры, то есть русский народ дал государству и свою идеологию, и своего царя, и свой язык, и свои принципы миропонимания. Хотя Российская империя была многонациональной, благополучно развивались исламская, буддийская общины, было разнообразие языков, но все равно это было государство русского народа.

Советский Союз стал государством советского народа во главе с коммунистической партией. Эта форма государственного устройства, по мнению Трубецкого, будет иметь место до тех пор, пока структура общества будет позволять рабочему классу быть его основой. Как только процесс развития экономики приведет к размыванию роли рабочего класса в социальном устройстве (неизбежно роль пролетариата будет размываться), то вместе с ней будут размываться фундаментальные основы для коммунистической идеологии. Китайский опыт показал, что в этом Трубецкой заблуждался, но о Советском Союзе он угадал — СССР распался сразу после роспуска КПСС. Он также правильно дал прогноз, что после распада Советского Союза голову поднимут националисты и во всех частях Российской империи начнется национальная революция. Потому что если нет сплачивающей наднациональной идеологии, то появляется мощный импульс создания национальных идеологий. Возникает вопрос: как дальше строить жизнь на нашем гигантском пространстве? Трубецкой обосновывал, что будет образован Евразийский союз на основании исторической общности народов, проживающих на этой территории. То есть наш совместный опыт жизни в одном государстве в течение тысячи лет, особенно в последние 70 лет в рамках унитарного государства, создал определенную традицию — культурную, мировоззренческую. Эта общность будет главным фундаментом для строительства Евразийского союза. При этом он предупреждал, что не должно быть никакого насилия, все должны объединяться добровольно. Насилие в данной ситуации неприемлемо.

Наверное, интуитивно — я не знаю, читали ли наши президенты Трубецкого — но они делают так, как князь предсказывал и советовал. Мы, конечно, упустили Украину. Но с другой стороны, если бы силой заставили их войти, то, возможно, она сейчас окончательно бы развалилась.

Если исходить из этого, то кто из наших соседей имеет с нами опыт жизни в одном пространстве в течение веков? За исключением постсоветских государств, только, может, Польша, но она ушла и не вернется. Также Греция в какой-то степени, поскольку нас с ней связывают духовные традиции, она явно неудобна ЕС. Поэтому ее можно рассматривать в качестве потенциального участника интеграции, тем более наши экономики друг друга органично дополняют. В таком случае и Кипр, который мог войти, когда его ЕС обанкротил. Назарбаев ставит вопрос о создании зоны свободной торговли с Турцией, но ей в полной мере не хватает суверенитета, поскольку у нее Таможенный союз с ЕС. У нас еще остаются Сербия и Черногория, с которыми у нас отношения свободной торговли, но после того геноцида, который учинили там европейцы вместе с американцами, вопрос об участии этих стран в ЕАЭС не стоит. Нам бы сохранить зону свободной торговли с ними, поскольку они декларируют присоединение к ЕС. Если Греция выйдет раньше, то Сербия уже не вступит. Есть еще страны Прибалтики, но они в ЕС.

На востоке стран, с которыми мы имеем опыт общей жизни, практически нет. Можно считать условно Монголию, но она пограничное государство с Китаем, нужно быть очень осторожными. Если говорить о зоне свободной торговли — мягком способе интеграции, не требующем отказа от национального суверенитета, то это Китай, если вам не страшно такое сотрудничество. Надо понимать, что если мы создаем с Китаем зону свободной торговли, то как бы нам не оказаться его периферией, надо для себя сначала выстроить какую-то стратегию. Япония не является суверенной страной, как и Германия, она до сих пор оккупирована США.

С АСЕАН можно двигаться как угодно далеко, с Вьетнамом уже есть решение о свободной зоне торговли, есть перспективы с Малайзией, Индонезией, Индией. Большие перспективы зоны свободной торговли с Ираном. Еще Египет и Сирия, если там нормализуется ситуация.

ВАЛЮТНЫЙ СОЮЗ С ВВЕДЕНИЕМ НАДНАЦИОНАЛЬНОЙ ВАЛЮТЫ КАК ПЕРСПЕКТИВА

— Владимир Путин на трехсторонней встрече президентов России, Беларуси и Казахстана говорил о том, что есть возможности для формирования в перспективе валютного союза. Что означает создание валютного союза для ЕАЭС и для мировой экономики?

— Начнем с того, что в современном мире деньги эмитируются под долги. Если брать в качестве примера Европейский союз, то евро эмитируется под государственные обязательства государств-членов Евросоюза. Именно поэтому Греция и ряд других стран ЕС оказались в трудной ситуации, поскольку, эмитируя свои облигации, продавали их на рынке. Европейский центральный банк их покупал без учета бюджетных ограничений, которые определяют состояние греческой экономики. После этого эпизода, который оказался не единственным, трудности возникли у Италии, Ирландии и Испании. Стало понятно, что эмиссия единой валюты без проведения единой долговой политики — вещь очень рискованная. Для того чтобы единая валюта была устойчивой, необходимо, чтобы страны (если мы говорим о наднациональной валюте), которые работают в этой валюте, проводили единую долговую политику. Для Европы даже при их уровне интеграции это оказалось пока недостижимой целью, потому что для того, чтобы иметь единую долговую политику, нужно иметь единую налогово-бюджетную политику. ЕС дошел до фазы взаимных обязательств по дефициту бюджета и государственному долгу. Но, как выяснилось, этого оказалось мало. Никаких реальных санкций за превышение лимита по дефициту бюджета и превышение госдолга на практике не последовало, хотя формально предусмотрены штрафы.

Поэтому, учитывая этот драматический опыт Еврозоны, задача выхода на наднациональную валюту должна решаться после достижения всех предыдущих этапов интеграции. В настоящий момент единой налогово-бюджетной, долговой политики у нас не планируется. Инициативу Владимира Владимировича надо рассматривать как перспективную задачу.

— То есть в перспективе все-таки валютный союз возможен?

— Это возможно в перспективе, тем более президент Нурсултан Назарбаев несколько раз высказывал предложения по рассмотрению вопроса о введении наднациональной валюты, но оно никогда не инициировалось казахстанской стороной официально, то есть это были выступления Нурсултана Абишевича на форумах, публикация статей, но официально эта инициатива Высшим евразийским экономическим советом даже на уровне ЕЭК не рассматривалась.

Существует определенный план углубления интеграции. Он рассчитан до 2024 года. В нем предусмотрено формирование общих рынков услуг, куда входит и финансовый сектор, причем он отнесен в полной мере интеграции на самый последний этап. Это связано с определенными сложностями унификации рынка страховых услуг и рынка перестрахования, существуют различия по банковскому законодательству, в странах проводится различная денежно-кредитная политика. Поэтому финансовый рынок решили интегрировать после того, как будут решены вопросы интеграции товарных рынков, рынков в сфере материального производства (электроэнергия, газ, нефть, транспортные перевозки).

Так что пока это скорее постановка задачи. Можно по-разному подходить к ее решению. При этом надо исходить из реальной потребности в наднациональной валюте. На сегодняшний день 85 процентов экономической активности ЕАЭС реализуется на российской территории. Практически подавляющая часть расчетов из тех, что ведется в национальных валютах, осуществляется в рублях. В этом смысле введение наднациональной валюты в ситуации, когда фактически роль таковой выполняет рубль, требует дополнительного анализа. Поскольку есть договоренность, что единый финансовый регулятор будет находиться в Казахстане, а на сегодняшний день функции финансового регулятора и Центрального банка в России и Казахстане совмещены в одной организации — Национальный банк, а у нас это Центральный банк, то возникает вопрос, как будет формироваться корзина для этой наднациональной валюты и будет ли расщепление функции финансового регулятора и функции эмитентов наднациональной валюты. Это даже не главный по сложности вопрос. Главный вопрос связан с унификацией налогово-бюджетных и долговых политик. Пока мы к нему даже не приблизились, поскольку круг вопросов, подлежащих интеграции, четко ограничен: общий рынок товаров и услуг, гармонизация налоговой политики и унификация косвенных налогов. Пока стержень евразийской интеграции — это общий рынок товаров и услуг. Соответственно, если ставить задачу введения наднациональной валюты, нужно спланировать этапы, о которых я говорил. Наверное, в части перспективы наднациональной валюты многое будет зависеть от расширения интеграции. Поскольку сейчас российская экономика доминирует, для наднациональной валюты более оптимальной представляется менее акцентированная концентрация экономической активности в одной стране. Если ЕАЭС расширится, в него войдут наряду с Арменией и Киргизией еще Узбекистан, Таджикистан и Украина, вес российской экономики снизится хотя бы до половины, то возникает дополнительный аргумент создания наднациональной валюты.

И последнее. Не обязательно наднациональную валюту вводить, что называется, по полной программе. Можно воспользоваться опытом СЭВ, когда у нас работал наднациональный переводной рубль, при этом сохранялись национальные валюты. В этом смысле создание наднациональной валюты для международных расчетов и для учетных целей может оказаться хорошим первым этапом, так, как, например, сделали европейцы с ЭКЮ. Если мы переходим к двухвалютной системе — наднациональная и национальная валюты, то важен вопрос курсовых политик. Перед тем, как вводить евро, европейцы прошли через этап валютной змеи, когда они фиксировали курсы национальных валют по отношению друг к другу, что облегчало и расчетно-учетную функцию, которая была реализована в ЭКЮ, а также введение евро. Нам тоже все это предстоит пройти. В ситуации, когда курс валют так сильно колеблется, как у нас в последний год, нам эта задача кажется пока сложной.

"АМЕРИКАНЦЫ НЕРВНО РЕАГИРУЮТ НА ЕВРАЗЙИСКУЮ ИНТЕГРАЦИЮ"

— Какова вероятность того, что США будут продавливать трансатлантическую зону свободной торговли? Какая в этом польза для ЕС и угрозы для ЕАЭС?

— Сомнений в том, что будут продавливать, никаких нет, они уже активно это делают. Эта часть американской геополитической стратегии связана с тем, что им для улучшения своих конкурентных позиций по отношению к Китаю нужно установить как можно более жесткий контроль над периферией на выгодных для них условиях. Европа является важнейшим элементом этой периферии. Благодаря войнам в Европе, доминированию американских корпораций они получили гигантские преимущества. Поэтому американцы всегда нервно реагировали на какие-либо попытки европейских стран обрести независимость. Как вы знаете, они до сих пор держат там войска и Германия остается оккупированной территорией вплоть до того, что немецкий канцлер, вступая в должность, каждый раз подписывает канцлер-акт, в котором присягает американцам на верность с точки зрения внешней политики.

Когда европейцы начали создавать свой ЕС, американцы позаботились о том, чтобы вся европейская бюрократия была у них под контролем. Не случайно НАТО и Еврокомиссия расположены в одном городе, то есть механизмы НАТО американцы используют для военно-политического давления на европейские страны. Сейчас ситуация явного ухудшения американского геополитического положения в связи с исчерпанием возможностей экономического роста в рамках американской модели и перекатывания центра глобальной активности в Китай. Поэтому американцы пытаются усилить свои позиции, снимая барьеры на пути движения товаров из Америки в Европу в рамках формирования трансатлантической зоны свободной торговли. Одновременно они пытаются соорудить аналогичную тихоокеанскую зону и таким образом укрепить свое положение сразу во всем мире. Переговоры идут очень тяжело. Проект Путина по созданию зоны экономического сотрудничества от Лиссабона до Владивостока явно не вписывается в американские планы. Поэтому американцы так нервно реагируют на евразийскую интеграцию и прикладывают все усилия, чтобы предложения Путина Брюсселем не воспринимались. Я могу сказать, что за весь опыт торгово-экономического сотрудничества РФ с ЕС после развала СССР отгораживание всегда происходило с их стороны. Инициатива Путина не была поддержана евробюрократией, хотя некоторые страны с энтузиазмом к этой идее относятся. Евробюрократия фактически сейчас помогает американцам навязать ЕС выгодные для США условия формирования трансатлантической зоны свободной торговли.

— Для ЕАЭС это будет концом, если данная зона сформируется?

— Никакого конца не будет, нас это вообще не касается, мы же не участвуем в этих переговорах, это чисто европейско-американское дело. Проблема будет только в том, что нам формировать единое экономическое пространство с ЕС будет намного сложнее, потому что фактически мы выйдем на зону свободной торговли и с США, что, в принципе, тоже несущественно, так как наша зависимость от импорта из Штатов невелика. Тем не менее формирование трансатлантической зоны свободной торговли чревато для наших отношений с Европой еще тем, что там будут созданы механизмы координации. Я думаю, это соглашение будет дополнительным способом набросить еще один аркан на шею ЕС со стороны США, потому что в рамках механизма координации торговых политик американцы будут торпедировать все попытки нашего сближения с ЕС. Я думаю, ЕС навяжут механизмы, которые позволят Вашингтону диктовать свои условия Брюсселю. В этом смысле интеграция между ЕС и ЕАЭС будет осложнена постоянным американским участием.

"ТАТАРСТАН — ЛОКОМОТИВ В ИНТЕГРАЦИОННОМ ПРОЦЕССЕ"

— Как Вы оцениваете перспективы Казани как одного из центров евразийской интеграции и какова роль татар в этом процессе?

— Я думаю, Казань уже по определению является одним из центров евразийской интеграции. Татарстан — один из динамично развивающихся регионов, расположенный фактически в центре евразийского материка, безусловно, одновременный локомотив в интеграционном процессе и один из главных получателей дивидендов от интеграционных процессов. Насколько мне известно, правительство Татарстана имеет свое представительство в Казахстане и активно работает с нашими партнерами по Таможенному союзу и евразийской интеграции. Так что я думаю, что в этом процессе у предприятий Татарстана возникают новые возможности, которые могут быть использованы в рамках более широкого евразийского рынка. Если еще будет построена новая скоростная дорога Москва — Казань, а затем пойдет на юго-восток, возможно, через Омск, а потом в Казахстан, то и казанский транспортный узел будет иметь большое значение.

— Как Вы оцениваете перспективы ВСМ? Есть ли у нее реальное будущее?

— Конечно, будущее есть, поскольку планы одобрены на всех уровнях. Нехватка денег — это проблема временная, а при большом желании можно их создать, найти. И все-таки дорогу Москва — Казань следует рассматривать как звено транспортной магистрали, поскольку основной экономической эффект достигается от всей трансконтинентальной дороги, поэтому, по всей видимости, на первом этапе не стоит ожидать больших доходов от эксплуатации, а надо стремиться построить всю дорогу и получить как можно быстрее интеграционный эффект.

— Как Вы смотрите на участие в этом проекте китайцев?

— Я думаю, что они обречены на то, чтобы участвовать в этом строительстве. Тем более создали сейчас Азиатский банк инфраструктуры, собственно, для того чтобы кредитовать строительство таких масштабных проектов. Надо понимать, что китайцы — народ прагматичный и научились у нас стратегическому планированию. Мы, к сожалению, отказались от него и не можем никак освоить. Китайцы имеют планы на 30 лет вперед, эти планы, естественно, исходят из интересов Китая. Китайцы будут делать только то, что сами запланировали. В этом смысле сотрудничество с Китаем в ситуации, когда у вас нет стратегии, обрекает на следование китайским интересам.

— Подсядем на китайский крючок?

— Поэтому нам нужно иметь свою стратегию и согласовывать ее с китайской стратегией в тех сферах, где совпадают наши интересы. Конечно, трансконтинентальную магистраль, которая бы связала Западную Европу с Китаем, нам выгодно было бы провести через нашу территорию, захватив заодно Казахстан, Киргизию. У китайцев же есть альтернатива, например, они объявили, что первым проектом, который будет кредитовать Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, станет ВСМ Пекин — Багдад. Для нас это как раз конкурент с точки зрения перевозки грузов. Но я бы не акцентировал внимание чисто на транспортных услугах, потому что главный эффект от дороги — связь территорий. Эффект от сокращения времени в пути, улучшения транспортной доступности по всем магистралям будут иметь большой положительный мультипликатор. Китайцы, понимая это, говорят даже не о железной дороге, а о пути, о поясе развития вокруг дороги.

"ЕСЛИ ВЫ СОГЛАСИТЕСЬ РАЗДЕТЬСЯ ПЕРЕД ЗАПАДНЫМ КАПИТАЛОМ, ТО, МОЖЕТ, ВАМ ДАДУТ ДЕНЬЖАТ НА НАБЕДРЕННУЮ ПОВЯЗКУ"

— Вы упомянули Азиатский банк инфраструктурных инвестиций. Для России чем он может быть еще выгоден, кроме строительства ВСМ?

— Экономическая выгода будет зависеть от нашей активности. Если у нас будет стратегия и мы будем четко понимать, чего хотим, то, наверное, можно убедить наших партнеров по этому банку прокредитовать те совместные проекты, которые нам интересны. Есть очевидные проблемы, связанные с отсталостью Дальнего Востока, низкой экономической активностью, недоразвитостью инфраструктуры. Поэтому заинтересованность в инвестициях огромная. Привлекательность региона для частных инвестиций не очень высокая, потому что в силу наших макроэкономических условий в Китае делать бизнес выгоднее, чем на нашем Дальнем Востоке, там ниже цены на электричество и топливо, больше набор финансовых услуг, дешевле кредиты. Соответственно, когда мы пытаемся стимулировать бизнес на Дальнем Востоке, он весь перетекает в Китай. Я считаю, надо предпринимать довольно энергичные меры, требующие больших инвестиций в развитие инфраструктуры, повышать эффективность всех инфраструктурных отраслей. Как раз банк для этого и создан. Не участвовать в нем было бы опрометчиво. Хорошо, что Россия успела в последний момент на подножку уходящего поезда заскочить.

— В связи с этим какова судьба Нового банка БРИКС, который вроде планировался как дублер Всемирного банка?

— Я бы не сказал, что это конкурент Всемирному банку. Банк БРИКС будет работать в интересах стран БРИКС. Хотя эти страны охватывают половину земного шара, тем не менее его ориентация не на весь мир, а на интересы нашего партнерства — это его отличает от мирового банка. Работа мирового банка как валютного фонда подчинена той идеологии, которая называется вашингтонским консенсусом, которая разработана американцами для обеспечения доминирования их капитала во всем мире. Собственно, МВФ является подручным средством для американских властей, чтобы создавать такие условия для работы американского капитала в других странах, чтобы было выгодно и комфортно. Если посмотреть на работу мирового банка, то приходится констатировать высокую политизацию. Во-первых, мировой банк везде идет под ручку с МВФ. Для того чтобы привлечь кредиты мирового банка, нужно сначала получить хорошую отметку у ВМФ. А это значит открыть свою экономику для западного капитала, устранить все барьеры на приток американских и европейских инвестиций, дать им льготы, обеспечить привязку денежной эмиссии к притоку иностранной валюты, ограничить госрегулирование экономики. Вот только тогда мировой банк идет в поддержку либеральных реформ.

Я помню, как мировой банк работал в России в начале 90-х годов. Практически мировой банк шел вслед за МВФ, который диктовал российскому правительству политику, которая была выгодна американцам, а именно: отказ от регулирования цен, валютного контроля, повальная приватизация, снятие ограничений на движение капитала. Тогда приходил мировой банк и говорил, что готов дать денег, чтобы подсластить реформы МВФ. Причем подавляющая часть проектов мирового банка носила явно надуманный характер. Например, они с удовольствием поставляли американские компьютеры нашим министерствам и ведомствам. Американцы тем самым решали сразу две задачи. Во-первых, навязывали нам свою технику, а кредиты все-таки приходилось мировому банку возвращать, они хоть длинные и дешевые, но возвратные. Во-вторых, технику гнали абы какую. В-третьих, эта техника была, судя по последним данным разведсообщества, нашпигована всякого рода "жучками", чтобы видеть, что у нас внутри происходит.

Вторая серия проектов была для развития инфраструктуры под госгарантии, то есть практически вся помощь мирового банка — кредиты, гарантированные правительством, которые фактически погашаются за счет бюджета. Это один из источников финансирования бюджета на те цели, которые выгодны не столько нам, сколько соответствует их представлениям о том, как мы должны развиваться. Нам мировой банк буквально навязывал эти кредиты. Я считаю, мы вполне могли бы без них обойтись. Эта морковка является стимулом для слаборазвитых стран соглашаться с требованиями МВФ. Если вы согласитесь полностью раздеться перед западным капиталом, то, может, вам дадут деньжат на набедренную повязку.

"У НАС ТОЛЬКО ОДИН ПОЛИТИК НА ФЕДЕРАЛЬНОМ УРОВНЕ"

— Рустам Минниханов обмолвился, что Путин именно ему поручил курировать связь с исламским миром. Насколько на данном этапе для России важны связи с мусульманским и тюркским миром?

— Во-первых, мы сами часть мусульманского и тюркского мира. За всю историю Российской империи и ислам, и тюркские народы чувствовали себя тут как дома, поскольку никто не навязывал никаких религиозных, культурных условий жизни в одном государстве с русскими. Хотя Российская империя была государством русского народа с точки зрения государственных религии и устройства, тем не менее мусульманская община и тюркские народы чувствовали себя комфортно, поскольку у них была полная национальная и культурная автономия, не зависящая от госустройства. Так что наша составляющая часть российского общества — тюркские народы и мусульманская община — всегда играла определенную роль и в глобальных вопросах.

Конечно, мусульманский мир весьма разобщен, мы даже видим, что идет война на Ближнем Востоке между разными ветвями ислама. Тюркский мир еще более разобщен, в политическом смысле он представлен огромным количеством государств, где тюркская составляющая или доминирует, или очень высока. Именно поэтому все попытки объединения исламского мира и тюркского этноса в панисламских и пантюркских проектах успеха не имели. Я думаю, в этом нет необходимости. Опыт нашей евразийской интеграции показывает, что в современном мире любые попытки какой-то надуманной или принудительной интеграции работать не будут, а будут вызывать только недоверие и отчуждение.

Мне кажется, такого рода дипломатия, которую ведет Минниханов, абсолютно соответствует современным представлениям о том, как должно строиться взаимодействие между родственными народами, людьми одной веры без вмешательства во внутренние дела, без навязывания идеологем, без попыток принуждения, а на основе общего понимания смыслов жизни и общего видения будущего глобального мироустройства на условиях справедливости, взаимовыгоды. Это принципиальное отличие от той глобализации, которая сейчас навязана миру США. Чем больше будет горизонтальных контактов, где региональные лидеры могли бы играть очень заметную роль, наполняя процесс этих контактов содержательными проектами, связывая людей общими интересами, тем лучше. Я думаю, этот путь перспективен.

— И все-таки как Вы оцениваете Минниханова как федерального политика? Насколько он успешен?

— Я высоко оцениваю Минниханова, думаю, он очень эффективен, пользуется заслуженным авторитетом. Единственное, хочу вас поправить, у нас есть только один политик на федеральном уровне, с моей точки зрения.

"ИСЛАМСКИЙ БАНКИНГ НАДО В КАЧЕСТВЕ ПИЛОТНОГО ЭКСПЕРИМЕНТА ЗАПУСТИТЬ В ТАТАРСТАНЕ"

— Что Вы думаете об исламском банкинге и о перспективах исламских инвестиций в Россию?

— Во-первых, очевидно, что исламский банкинг состоялся как огромное направление глобальной деятельности, он очень успешен. В частности, малайзийский опыт и опыт арабских стран показывает, что специфические особенности исламского банкинга обеспечивают ему высокую устойчивость от разного рода колебаний конъюнктуры. Глобальный кризис исламские банки прошли без потерь.

Во-вторых, он обеспечивает высокую эффективность инвестиций, потому что основан на принципе солидарной ответственности. В-третьих, является очень хорошим генератором экономического роста не только потому, что это способ получить деньги без процентов, но это еще и очень важный механизм организации совместной деятельности людьми. Эти преимущества исламского банкинга, думаю, будут делать его все более привлекательным. А эти принципы выходят все больше за пределы исламского мира.

Замечу, что в Российской империи существовали ссудосберегающие товарищества, которые работали на аналогичных принципах, то есть предоставление денег без процентов, солидарная ответственность за инвестиционный проект, когда получатель кредита и банкир вместе разделяют риски, а это высокие этические требования друг к другу, обман и коррупция фактически невозможны в этих институтах. И это совместное целеполагание, работа над инвестпроектами дают очень важный синергетический эффект, когда кредитор и заемщики вместе заинтересованы в успехе. Это объединяет общество. Я считаю, что принципы исламского банкинга должны быть инкорпорированы во все наше банковское законодательство.

Посмотрите, чем у нас отличаются банки от исламских и тех же российских ссудосберегающих товариществ? У нас банкир вообще не думает о заемщике, он дал денег, ободрал его как липку, взял залогов в 10 раз больше, чем дал кредит, и ему уже наплевать — вернет заемщик кредит или нет. Залоговая масса такова, что хватит покрыть все убытки с лихвой. Плюс гигантские проценты. В нашей финансовой системе все риски ложатся на реальный сектор. Ведь экономику делают производители товаров, а те, кто финансируют, вообще-то, должны помогать производителю добиваться материальных результатов хозяйственной деятельности. Вместо этого финансовое посредничество у нас превратилось в чисто паразитическую прослойку сверхбогатых людей, практически олигархов, включая и госбанки, которые паразитируют на дефиците денег, а этот дефицит искусственно создается в стране в их интересах. Они накручивают ростовщические проценты, которые в Европе в свое время заканчивались войнами, и никакой ответственности не несут за использование этих денег.

А сколько банков оказались мошенническими... Посмотрите список банков в 90-е годы и сейчас — редко встретишь одни и те же названия. Российское государство доверило банковскую деятельность кому попало. Это, я считаю, была одна из стратегических ошибок в начале реформ, когда банк мог создать кто угодно. И до сих пор есть банки, непонятно кому принадлежащие, зарегистрированные в офшорах, собственники этих банков особой ответственности не несут за сохранность денег клиентов. Я убежден, что банкиры, как люди, учреждающие банки, должны брать личную имущественную ответственность за сохранение вкладов граждан. Почему государство сейчас должно тратить сотни миллиардов рублей на оплату долгов проворовавшихся банкиров? Если общество доверяет какому-то человеку создание банка, ЦБ выдает лицензию, то почему я, как гражданин, должен думать, надежен банк или нет? Если у него есть лицензия, то он по определению должен быть надежен. А механизма обеспечения этой надежности никакого нет. В итоге государство латает дыры, люди теряют деньги при банкротстве банков, а их собственники спокойно гуляют в Майами и прочих теплых местах и радуются жизни, обокрав миллионы людей. Я считаю, что в этом вина прежде всего нашего банковского регулятора, наших денежных властей. Нельзя в банковский сектор пропускать кого попало, тем более лиц, у которых нет никакой репутации, в особенности нельзя пропускать лиц, которые прячутся в офшорах, до которых вообще не дотянутся в случае банкротства банка.

Что касается исламского банкинга, то принципы, заложенные в его основу, являются универсальными. По-современному это можно назвать разновидностью проектного финансирования, когда банк выдает деньги под конкретные проекты и следит за целевым использованием денег, не позволяет заемщику тратить деньги как попало, вплоть до того, что заемщик не получает деньги физически, он только имеет право распоряжения, куда их потратить.

У нас сейчас идет кампания по укрупнению банков, а в Америке их тысячи, подавляющее большинство из них местные, которые знают своих клиентов, которые работают на рынке одного города или штата. Поэтому нам надо в целях устойчивости и экономического роста всячески эти принципы развивать, укреплять и поощрять. Я бы рекомендовал, например, в Татарстане провести пилотный эксперимент по работе одного-двух банков по принципам исламского банкинга, а на базе этого эксперимента подумать, какие нам надо внести нормативные изменения, чтобы эта сфера бурно развивалась.

АЛЬТЕРНАТИВА СВИФТ В РОССИИ ЕСТЬ

— России постоянно угрожают, что отключат от СВИФТ, тем более у нас нет даже своей национальной платежной системы. Каковы перспективы решения этого вопроса? Какие издержки можем понести в случае затягивания?

— Я бы не сказал, что у нас вообще ничего нет. Вы правы, что надо было давно, лет 10 назад, начинать эту работу по развитию системы обмена банковской информацией, альтернативной СВИФТ. Я этот вопрос ставил на национальном банковском совете, мы обсуждали риски банковской системы. Нам докладывал аудитор ЦБ. Я задал вопрос: как оценивается риск отключения СВИФТ? На что мне был дан ответ, что они не занимаются оценкой рисков того, если вдруг атомная бомба упадет на ЦБ. К сожалению, руководители денежных властей очень оторваны от реальности и плохо понимают угрозы, которые тогда были. Поскольку СВИФТ находится в бельгийской юрисдикции, то есть в ЕС, это означает, что Европейская комиссия может принять решение о введении санкций такого рода, и СВИФТ вынужден будет подчиниться, хотя это формально независимая организация. Поэтому риск отключения, безусловно, есть.

Технически альтернативу можно было бы построить уже давно. Технологически она даже уже сделана. ЦБ еще при прежнем руководстве была создана система межбанковских электронных финансовых сообщений, которой пользуются очень многие российские банки. Она автономна от СВИФТ и, в принципе, выполняет те же задачи, только делает дешевле, надежнее и находится в российской юрисдикции. Самый простой способ обезопасить себя от безобразий ЕС — это расширить использование этой системы хотя бы до уровня евразийской интеграции. Если мы ее выведем за пределы России и предложим нашим партнерам из разных государств, то будет готовый СВИФТ.

— Не все так плохо?

— Это технический вопрос. Если услуга будет востребована, она позволит очень быстро полностью заместить СВИФТ для поддержания платежей и расчетов.

— Вы уверены, что нашим партнерам по Евразийскому союзу это будет интересно?

— Если мы откроем эту систему для них — да. Но пока она находится внутри ЦБ, существуют, конечно, проблемы. Система кажется малопривлекательной для иностранных участников, потому что она фактически госмонополия, а СВИФТ — это монополия частнобанковская. Можно придумать разные механизмы эксплуатации этой системы. Теперь это вопрос больше политический, а не технологический.

"СТРАТЕГИИ РАЗВИТИЯ ДЕЛАЮТ НЕ ЛИБЕРАЛЬНЫЕ ЭКОНОМИСТЫ, А САМИ РЕГИОНЫ"

— Как можно использовать нынешнюю ситуацию для перехода России к шестому технологическому циклу?

— Нужно разработать целевую программу интернализации на базе нового технологического уклада, надо под нее выстроить приоритеты финансирования, необходимо сосредоточить научно-технические ресурсы на освоение прорывных направлений нового технологического уклада и подкрепить государственное планирование и программирование развития этих отраслей соответствующими механизмами кредитования инвестиций через банки развития, венчурные институты. Вся наша поддержка инновационной и инвестиционной активности должна быть ориентирована на освоение новых технологий. В этом смысле если сейчас у нас создан теоретически механизм проектного финансирования, но он не работает, потому что плохо понятно, как сопоставить, например, целесообразность строительства птицефабрики или кирпичного завода. Нет критериев, как соизмерить перспективность тех или иных инвестиций. Предстоит выработать понимание технологического прогноза, того, что передовые направления развития дают колоссальный мультипликационный эффект, а для этого была бы как раз необходима система критериев для отбора проектов. Она бы позволила нам максимально эффективно использовать деньги бюджетные и кредитные механизмы ЦБ, увязанные в один механизм поддержки экономического роста. Сейчас ничего подобного нет, потому что нет механизма стратегического планирования.

— И кто должен придумать механизм стратегического планирования?

— Он придуман, даже есть закон о стратегическом планировании, правда он был выхолощен, пока проходил через правительство. Тем не менее очевидно, что, согласно всей теории управления, сначала должны быть план и программа. Потом под них должны выделяться средства из бюджета, кредитных механизмов ЦБ, институтов развития. Все это должно быть увязано в общую систему стратегического и индикативного планирования. Заниматься этим должно по определению Министерство экономического развития, а Минфин и ЦБ должны помогать механизмами финансирования в реализации этих программ. У нас, к сожалению, все наоборот. Вопросы решают те, кто распоряжается деньгами. А в правильно устроенной системе развития распорядители денег должны делать так, как им скажут те, кто занимается планированием. Перекос в сторону сверхвласти финансовых ведомств ведет к тому, что система управления отвергает планирование как таковое. Если посмотреть степень исполнения бюджетов федеральных целевых программ, то некоторые профинансированы наполовину, другие — на четверть. Такое впечатление, что Минфин решает, кого финансировать.

— А минэкономразвития только прогнозы строит...

— По-моему, гадает на кофейной гуще. Так что вся система управления должна быть ориентирована на экономическое развитие, а для этого денежные механизмы должны играть подчиненную роль, а не ведущую.

— Татарстан может стать площадкой, точкой роста для новой модели?

— Думаю, может, конечно. Насколько мне известно, в Татарстане сейчас обсуждается "Стратегия-2030".

— Так ее же составляли специалисты вместе с Алексеем Кудриным.

— Ее не может никто придумать, кроме руководства Татарстана. Стратегии развития делают те, кто в этом больше всего заинтересован. Либеральные экономисты не способны никакую стратегию сделать с точки зрения механизмов развития. Их понимание стратегии — это постоянные реформы по улучшению инвестиционного климата, который бы расширял самодеятельность частного бизнеса. А частный бизнес на самом деле хочет от государства не столько свобод, а прежде всего хочет понимания того, куда идти, что перспективно, где можно рассчитывать на разные формы господдержки, как минимизировать риски. Любая стратегия на длительный период — это прежде всего минимизация рисков для частного бизнеса. Стратегия позволяет понять, куда лучше вкладывать деньги с точки зрения перспектив развития. Поэтому стратегия должна ответить, какие конкретно технологические ниши Татарстан мог бы освоить в рамках формируемого в мировой экономике нового технологического уклада, создавая себе конкурентное преимущество в высокотехнологическом секторе, обеспечивать для себя выгодное положение на российском рынке, рынке ЕАЭС и в целом на глобальном рынке. Я думаю, таких ниш найдется немало не только в нефтехимии или автомобилестроении, а прежде всего в наукоемких сферах: информационные технологии, авиастроение, производство новых материалов и освоение современных нано- и биоинженерных технологий.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > kt.kz, 2 июля 2015 > № 1449281 Сергей Глазьев


Россия. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 3 сентября 2014 > № 1209583 Сергей Глазьев

Угроза войн и ответ России

Как возглавить коалицию и избежать глобального конфликта

С.Ю. Глазьев – академик РАН, советник Президента России.

Резюме Миру нужна глобальная антивоенная коалиция с позитивной программой устройства международной финансово-экономической архитектуры на принципах взаимной выгоды, справедливости и уважения национального суверенитета.

Статья представляет собой выдержки из доклада «Объективные предпосылки и субъективные факторы новой мировой войны», подготовленной под руководством автора.

Действия США на Украине следует квалифицировать не только как враждебные России, но и как направленные на глобальную дестабилизацию, фактически провоцирование мирового конфликта для спасения американской геополитической и финансово-экономической власти. Поэтому ответ должен носить системный и всеобщий характер, быть направлен не только на разоблачение и разрушение политического доминирования Соединенных Штатов, но прежде всего на подрыв американской военно-политической мощи, основанной на эмиссии доллара как мировой валюты.

Миру нужна коалиция здоровых сил за стабильность, если угодно – глобальная антивоенная коалиция с позитивной программой устройства международной финансово-экономической архитектуры на принципах взаимной выгоды, справедливости и уважения национального суверенитета.

Обуздать произвол эмитентов резервных валют

В эту группу потенциально могут войти крупные независимые державы (БРИКС), развивающийся мир (большая часть Азии, Африки, Латинской Америки), дискриминируемый в существующей международной финансово-экономической архитектуре, участники СНГ, заинтересованные в сбалансированном бесконфликтном развитии, часть государств Европы, не готовых подчиняться явно невыгодному им диктату США. Коалиция должна принимать меры для устранения фундаментальных причин глобального кризиса, наибольшее значение среди которых имеют следующие:

бесконтрольность эмиссии мировых резервных валют, которая ведет к злоупотреблениям эмитентов монопольным положением ценой нарастания диспропорций и разрушительных тенденций в глобальной финансово-экономической системе;неспособность действующих механизмов регулирования операций банковских и финансовых институтов обеспечить защиту от чрезмерных рисков и появления финансовых пузырей;исчерпание пределов роста доминирующего технологического уклада и недостаточность условий для становления нового, включая нехватку инвестиций для широкого внедрения составляющих его базисных технологий.

Необходимы условия, которые позволят национальным денежным властям организовать кредитование развития производств нового технологического уклада и модернизации экономики на его основе, стимулирование инновационной и деловой активности в перспективных направлениях экономического роста. Для этого страны-эмитенты мировых резервных валют должны гарантировать их устойчивость путем ограничения величины государственного долга и дефицита платежного и торгового балансов. Кроме того, им следует соблюдать требования по прозрачности механизмов эмиссии своих валют, предоставлению возможности их беспрепятственного обмена на все активы, торгуемые на их территории.

Важным требованием к эмитентам мировых резервных валют должно стать соблюдение правил добросовестной конкуренции и недискриминационного доступа на свои финансовые рынки. Остальным странам, соблюдающим аналогичные ограничения, необходимо предоставить возможности применения национальных валют как инструмента внешнеторгового и валютно-финансового обмена, в том числе их использования в качестве резервных странами-партнерами. Целесообразно ввести классификацию национальных валют, претендующих на роль мировых или региональных резервных, по категориям в зависимости от соблюдения их эмитентами определенных требований.

Одновременно с введением требований к эмитентам мировых резервных валют необходимо ужесточение контроля за движением капитала, чтобы предотвращать спекулятивные атаки, дестабилизирующие мировую и национальные валютно-финансовые системы. Для этого странам коалиции следует ввести запрет на транзакции своих резидентов с офшорными зонами, а также не допускать к схемам рефинансирования банки и корпорации, учрежденные с участием резидентов офшоров. Валюты, эмитенты которых не соблюдают установленных правил, не следует использовать в международных расчетах.

Чтобы обеспечить контроль за эмитентами мировых резервных валют, потребуется глубокое реформирование международных финансовых институтов. Страны-участницы должны быть представлены справедливо по объективному критерию из набора признаков относительного веса в мировом производстве, торговле, финансах, природном потенциале и населении. По тому же критерию можно сформировать корзину валют под выпуск новой SDR (специальные права заимствования, СПЗ, условная расчетная единица МВФ), по отношению к которой могут определяться курсы всех национальных валют, включая мировые резервные. На начальном этапе в корзину могут войти валюты тех стран коалиции, которые согласятся взять на себя обязательства по соблюдению установленных норм.

Осуществление столь масштабных реформ требует правового и институционального обеспечения. Это возможно путем придания решениям коалиции статуса международных обязательств заинтересованных в их реализации стран, а также с опорой на институты ООН и уполномоченные международные организации.

Чтобы стимулировать глобальное распространение социально значимых достижений нового технологического уклада, необходимо развернуть международную систему стратегического планирования глобального социально-экономического развития. Она включала бы в себя разработку долгосрочных прогнозов научно-технического развития, определение перспектив экономики мира, региональных объединений и крупных государств, поиск возможностей преодоления диспропорций, в том числе разрывов между передовыми и слаборазвитыми странами, а также выбор приоритетных направлений развития и индикативных планов деятельности международных организаций.

США и другие члены G7, скорее всего, отвергнут перечисленные выше предложения по реформированию международной валютно-финансовой системы без обсуждения, поскольку они подорвут их монопольное право бесконтрольной эмиссии мировых валют. Получая от нее огромную выгоду, ведущие западные державы сдерживают доступ к собственным рынкам активов, технологий и труда, вводя все новые ограничения.

В случае отказа «семерки» «подвинуться» в органах управления международных финансовых организаций антивоенная коалиция должна обладать достаточной синергией, чтобы создать альтернативные глобальные регуляторы.

Прообразом может послужить группа БРИКС, в рамках которой возможны следующие меры обеспечения экономической безопасности:

создание универсальной платежной системы для стран БРИКС и выпуск общей платежной карточки, объединяющей китайскую UnionPay, бразильскую ELO, индийскую RuPay, а также российские платежные системы;создание независимой от Соединенных Штатов и Евросоюза системы обмена межбанковской информацией, аналогичной SWIFT;переход на использование своих рейтинговых агентств.

Россия – лидер поневоле

Лидирующую роль в создании коалиции по противостоянию США придется брать на себя России, поскольку именно она находится в наиболее уязвимом положении и без создания такой коалиции не сможет одержать верх в развязываемой против нее конфронтации. Если Россия не проявит инициативу, то формируемый Соединенными Штатами антироссийский альянс может поглотить или нейтрализовать наших потенциальных союзников. Так, провоцируемая американцами против России война в Европе может оказаться выгодной Китаю. Взаимное ослабление Америки, Евросоюза и России облегчает КНР достижение глобального лидерства. Бразилия способна поддаться давлению Вашингтона. Индия рискует замкнуться на решении своих внутренних проблем.

Россия обладает не меньшим, чем США, историческим опытом лидерства в мировой политике, необходимым духовным авторитетом и достаточной военно-технической мощью. Но отечественному общественному сознанию необходимо избавиться от комплекса неполноценности, восстановить историческую гордость за многовековое упорное создание цивилизации, объединившей множество наций и культур и не раз спасавшей Европу и человечество от самоистребления. Вернуть понимание исторической преемственности роли «Русского мира» в созидании общечеловеческой культуры, начиная от Киевской Руси – духовной преемницы Византийской империи – до Российской Федерации, являющейся преемницей СССР и Российской империи. Евразийский интеграционный процесс следует преподносить как глобальный проект восстановления общего пространства, развития веками живших вместе, сотрудничавших и обогащавших друг друга народов от Лиссабона до Владивостока и от Петербурга до Коломбо.

Социально-консервативный синтез

Идеологическим основанием нового миропорядка может стать концепция социально-консервативного синтеза, объединяющая систему ценностей мировых религий с достижениями социального государства и научной парадигмой устойчивого развития. Эту концепцию стоит использовать в качестве позитивной программы для формирования глобальной антивоенной коалиции, которая должна предложить понятные всем принципы упорядочивания и гармонизации социально-культурных и экономических отношений в мировом масштабе.

Гармонизация международных отношений возможна только на основе фундаментальных ценностей, разделяемых всеми основными культурно-цивилизационными общностями. К числу таких ценностей относятся принцип недискриминации (равенства людей) и декларируемая всеми конфессиями любовь к ближнему без разделения на «своих» и «чужих». Такие ценности могут быть выражены в понятиях справедливости и ответственности, а также в юридических формах прав и свобод граждан.

Фундаментальная ценность человеческой личности и равенства прав всех людей вне зависимости от их вероисповедания, национальной, классовой и какой-либо еще принадлежности должна быть признана всеми конфессиями. Основанием для этого, во всяком случае в монотеистических религиях, является понимание единства Бога и того, что каждое вероучение указывает свою дорогу спасения человека, имеющую право на существование. Подобное мировоззрение способно устранить насильственные формы межрелигиозных и межнациональных конфликтов, перевести их в плоскость свободного выбора каждого человека. Для этого необходимы правовые формы участия конфессий в общественном жизнеустройстве и разрешении социальных конфликтов.

Это позволит нейтрализовать одну из самых разрушительных технологий американской стратегии ведения мировой хаотической войны –

использование межконфессиональных противоречий для разжигания религиозных и национальных конфликтов, переходящих в гражданские и региональные войны.

Вовлечение конфессий в формирование международной политики даст нравственно-идеологическое основание для предотвращения этнонациональных конфликтов и создаст предпосылки для перевода межнациональных противоречий в конструктивное русло, их снятия посредством инструментов государственной социальной политики. В свою очередь, вовлечение конфессий в формирование социальной политики подведет нравственное основание под государственные решения. Это поможет обуздать дух вседозволенности и распущенности, доминирующий сегодня в правящей элите развитых государств, восстановить понимание социальной ответственности власти перед обществом. Пошатнувшиеся ценности социального государства получат мощную идеологическую поддержку. В свою очередь, политическим партиям придется признать значение фундаментальных нравственных ограничений, защищающих основы человеческого бытия.

Концепция социально-консервативного синтеза дает идеологическую основу для реформирования международных валютно-финансовых и экономических отношений на основе принципов справедливости, взаимного уважения национальных суверенитетов и взаимовыгодного обмена. Их реализация требует ограничения свободы действия рыночных сил, постоянно порождающих дискриминацию большинства граждан и стран по доступу к благам.

Либеральная глобализация подорвала возможности государств влиять на распределение национального дохода и богатства. Транснациональные корпорации бесконтрольно перемещают ресурсы, которые ранее контролировались государствами. Последние вынуждены снижать степень социальной защищенности граждан, чтобы сохранять привлекательность экономик для инвесторов. Одновременно снизилась эффективность государственных социальных инвестиций, потребители которых освободились от национальной принадлежности. В результате присвоения американоцентричной олигархией все большей части доходов, генерируемых в мировой экономике, происходит падение уровня жизни населения большинства стран с открытой экономикой, увеличивается дифференциация граждан по доступу к благам. Для преодоления разрушительных тенденций требуется изменить всю архитектуру финансово-экономических отношений, вводя ограничения на движение капитала. Цель – блокировать возможности его ухода от социальной ответственности, с одной стороны, и выровнять издержки социальной политики национальных государств – с другой.

Ограничение возможностей уклониться от социальной ответственности включает ликвидацию офшорных зон, позволяющих избегать налоговых обязательств, и признание права национальных государств регулировать трансграничное перемещение капитала. Выравнивание социальных издержек различных государств потребует установить глобальные минимальные социальные стандарты, что предусматривало бы опережающее повышение уровня социального обеспечения населения относительно бедных стран. Для этого должны заработать международные механизмы выравнивания уровня жизни, что предполагает создание инструментов их финансирования.

Руководствуясь концепцией социально-консервативного синтеза, антивоенная коалиция поставила бы задачи формирования глобальных механизмов социальной защиты. Так, способом финансирования международных механизмов выравнивания уровня жизни стал бы налог на валютообменные операции в размере 0,01 от суммы трансакций. Этот сбор (суммой до 15 трлн долларов в год) может взиматься на основе международного соглашения в рамках национальных налоговых законодательств и перечисляться в распоряжение уполномоченных международных организаций. В их числе – Красный Крест (предупреждение и преодоление последствий гуманитарных катастроф, вызванных стихийными бедствиями, войнами, эпидемиями и пр.); ВОЗ (предотвращение эпидемий, снижение детской смертности, вакцинация населения и пр.); МОТ (организация глобальной системы контроля за выполнением норм техники безопасности, соблюдением общепринятых норм трудового законодательства, включая оплату труда не ниже прожиточного минимума и запрет на использование детского и принудительного труда, за трудовой миграцией); Мировой банк (строительство объектов социальной инфраструктуры – водоснабжение, дороги, канализация и пр.); ЮНИДО (передача технологий развивающимся странам); ЮНЕСКО (поддержка международного сотрудничества в сфере науки, образования и культуры, защиты культурного наследия). Расходование средств должно вестись на основе бюджетов, утверждаемых Генеральной Ассамблеей ООН.

Еще одним направлением работы может стать создание глобальной системы защиты окружающей среды, финансируемой за счет ее загрязнителей. Для этого нужно заключить международное соглашение, предусматривающее универсальные нормы штрафов за загрязнение с перечислением их на экологические цели в соответствии с национальным законодательством и под контролем уполномоченной международной организации. Часть средств централизованно направляется на проведение глобальных экологических мероприятий и организацию мониторинга состояния окружающей среды. Альтернативный механизм возможен на основе оборота квот на загрязнение путем расширения и запуска механизмов Киотского протокола.

Важнейшее направление – создание глобальной системы ликвидации неграмотности и обеспечения доступа всех граждан планеты к информации и получению современного образования. Потребуется унификация минимальных требований ко всеобщему начальному и среднему образованию с выделением дотаций слаборазвитым странам за счет средств, собираемых посредством предложенного выше налога. Должна появиться доступная для всех жителей планеты система предоставления услуг высшего образования ведущими вузами развитых стран. Последние могли бы выделять квоты на прием иностранных студентов, набираемых по международному конкурсу с оплатой обучения из того же источника. Параллельно силами вузов-участников разворачивается глобальная система предоставления дистанционных образовательных услуг на бесплатной основе для всех желающих со средним образованием. Создание и поддержание соответствующей информационной инфраструктуры может быть возложено на ЮНЕСКО и Мировой банк с финансированием из того же источника.

Антикризисная гармонизация миропорядка

Растущий разрыв между бедными и богатыми странами создает угрозу развитию и самому существованию человечества. Он воспроизводится и поддерживается присвоением ряда функций международного экономического обмена национальными институтами США и их союзников, действующими исходя из своих частных интересов. Они монополизировали эмиссию мировой валюты, используя эмиссионный доход в своих интересах и обеспечивая неограниченный доступ к кредиту своим банкам и корпорациям. Монополизировали установление технических стандартов, поддерживая технологическое превосходство собственной промышленности. Навязали всему миру выгодные им правила международной торговли, заставив других открыть товарные рынки и резко ограничить собственные возможности влияния на конкурентоспособность национальных экономик. Наконец, принудили большинство стран к открытию рынков капитала, обеспечив господствующее положение своей финансовой олигархии, богатеющей за счет той же монополии на безграничную эмиссию мировой валюты.

Устойчивое и успешное для человечества социально-экономическое развитие невозможно без устранения монополизации функций международного экономического обмена в чьих-либо частных или национальных интересах. Ради устойчивого развития человечества и гармонизации глобальных общественных отношений, преодоления дискриминации в международном экономическом обмене могут вводиться глобальные и национальные ограничения.

В частности, для предотвращения глобальной финансовой катастрофы необходимы срочные меры по формированию новой безопасной и эффективной валютно-финансовой системы, основанной на взаимовыгодном обмене национальных валют и исключающей присвоение глобального эмиссионного дохода в чьих-то частных или национальных интересах.

Для выравнивания возможностей социально-экономического развития развивающимся странам необходим свободный доступ к новым технологиям при условии, что они возьмут обязательство не использовать их в военных целях. Государства, согласившиеся на такое ограничение и открывшие доступ к информации о военных расходах, выводятся из-под ограничений международных режимов экспортного контроля. Им также оказывается помощь в получении новых технологий, необходимых для развития.

Для обеспечения добросовестной конкуренции нужен международный механизм, который не позволил бы транснациональным корпорациям злоупотреблять монопольным положением на рынке. Соответствующие функции антимонопольной политики могут быть возложены на ВТО на основе специального соглашения, обязательного для всех государств-членов. Оно предусмотрит права субъектов международного экономического обмена требовать устранения монопольных злоупотреблений со стороны ТНК, а также компенсации вызванных ими потерь за счет введения соответствующих санкций. В число таких злоупотреблений наряду с завышением или занижением цен, фальсификацией качества продукции и другими типичными примерами недобросовестной конкуренции должно входить занижение оплаты труда относительно регионального прожиточного минимума, подтвержденного МОТ. В отношении естественных глобальных и региональных монополий следует установить процедуры регулирования цен на разумном уровне.

В условиях неэквивалентного экономического обмена государствам следует оставить свободу регулирования национальных экономик для выравнивания уровней социально-экономического развития. Наряду с принятыми в рамках ВТО механизмами защиты внутреннего рынка от недобросовестной внешней конкуренции инструментами выравнивания служат разные механизмы стимулирования научно-технического прогресса и государственной поддержки инновационной и инвестиционной активности; установление государственной монополии на использование природных ресурсов; введение норм валютного контроля для ограничения вывоза капитала и нейтрализации спекулятивных атак против национальной валюты; удержание под национальным контролем важнейших секторов экономики; другие формы повышения конкурентоспособности.

Особое значение имеет обеспечение добросовестной конкуренции в информационной сфере. Доступ в мировое информационное пространство должен быть гарантирован всем жителям планеты в качестве как потребителей, так и поставщиков информации. Для поддержания открытости этого рынка следует применять жесткие антимонопольные ограничения, не позволяющие какой-либо стране или группе аффилированных лиц доминировать в информационном пространстве.

Для соблюдения всеми участниками глобального экономического обмена установленных международных и национальных норм необходим обязательный для всех режим санкций за их нарушение. Для этого – международное соглашение по исполнению судебных решений, выносимых в отношении участников международного экономического обмена вне зависимости от их национальной принадлежности. При этом необходимо предусмотреть возможность апелляции к международному суду, решение которого обязательно для исполнения всеми государствами.

Введение обязательных норм и санкций за их нарушение (также как и санкций за нарушение национального законодательства) предполагает примат международных соглашений над национальным законодательством. Государства, нарушающие этот принцип, должны ограничиваться в правах на участие в мировом экономическом обмене. В частности, их национальная валюта не принимается в международных расчетах, в отношении их резидентов могут применяться экономические меры, их деятельность на мировом рынке может ограничиваться.

Для осуществления описанных принципиальных изменений в международных отношениях требуется мощная коалиция, способная преодолеть сопротивление США и государств G7, извлекающих гигантскую выгоду из монопольного положения на мировом рынке и в международных организациях. Эта группа стран должна быть готова к применению санкций в отношении Соединенных Штатов и других государств, отказывающихся признавать приоритет международных обязательств над национальными нормами. Наиболее действенным способом принуждения США к сотрудничеству может стать отказ от доллара в международных расчетах.

Антивоенная коалиция должна выдвинуть мирную альтернативу гонке вооружений как средству стимулирования развития технологического уклада. Эта альтернатива – в широкой международной кооперации при решении глобальных проблем, которые требуют концентрации ресурсов в проведении прорывных научно-технических разработок. К примеру, проблема защиты Земли от космических угроз не имеет в настоящее время технического решения. Чтобы его получить, нужны научно-технические прорывы на основе интеграции интеллектуальных потенциалов ведущих стран мира и совместного финансирования соответствующих международных программ научно-технического развития.

Парадигма устойчивого развития в принципе отвергает войны. Вместо конфронтации и конкуренции она делает ставку на кооперацию и сотрудничество как механизмы концентрации ресурсов в перспективных направлениях НТП. Она лучше, чем провоцируемая геополитикой гонка вооружений, подходит как научно-организационная основа механизма управления становлением нового технологического уклада. Основными потребителями продукции последнего являются здравоохранение, образование и культура, развитие которых слабо стимулируется военными расходами. Но на эти отрасли непроизводственной сферы вместе с наукой в близкой перспективе будет приходиться до половины ВВП развитых стран. Соответственно подход, при котором тяжесть государственного стимулирования НТП переносится с военных расходов на гуманитарные, прежде всего на медицинские исследования и науки о жизни, является дальновидным. Поскольку государство обеспечивает свыше половины расходов на здравоохранение, образование и науку, такой перенос способствовал бы укреплению планомерного начала в управлении социально-экономическим развитием, что ограничивало бы действие разрушительных сил.

* * *

С 2017 г. в США начнется новый избирательный цикл, который, по всей видимости, будет замешан на русофобии как идейной основе фактически разжигаемой Вашингтоном мировой войны за сохранение собственной власти. К этому времени кризисное состояние американской финансовой системы может проявиться в сокращении бюджетных расходов, обесценивании доллара и ухудшении уровня жизни населения. Давление внутренних проблем и кризисов во внешней политике, с одной стороны, будет провоцировать рост агрессивности американского руководства, а с другой – ослаблять его положение. В случае интеллектуальной, экономической и военной мобилизации у России есть шансы не проиграть в конфликтах 2015–2018 гг., поскольку США и их сателлиты еще не будут готовы к открытой агрессии.

Самый опасный период для России наступит в начале 2020-х гг., когда начнется технологическое перевооружение развитых стран и Китая, а Соединенные Штаты и другие западные государства выйдут из депрессии 2008–2018 гг. и совершат новый технологический скачок. Именно в 2021–2025 гг. Россия может резко отстать в технологическом и экономическом отношении, что обесценит ее оборонный потенциал и резко усилит внутренние социальные и межэтнические конфликты, как это произошло с СССР в конце 1980-х годов. Конфликты будут разжигаться извне и изнутри, а почвой станут социальное неравенство, неравенство между регионами и экономические проблемы. Чтобы избежать самого негативного сценария, ведущего к распаду страны, необходима системная внутренняя и внешняя политика укрепления национальной безопасности, обеспечения экономической самостоятельности, повышения международной конкурентоспособности и опережающего развития экономики, мобилизации общества и модернизации ВПК.

К 2017 г., когда США начнут открыто и по всем фронтам угрожать России, российская армия должна иметь современное и эффективное вооружение, российское общество – быть сплоченным и уверенным в своих силах, интеллектуальная элита – владеть достижениями нового технологического уклада, экономика – находиться на волне роста этого уклада, а российская дипломатия – организовать широкую антивоенную коалицию стран, способную согласованными действиями прекратить американскую агрессию.

Россия. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 3 сентября 2014 > № 1209583 Сергей Глазьев


Украина. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 16 декабря 2013 > № 966384 Сергей Глазьев

Такие разные интеграции

Чему учит опыт «Восточного партнерства»

Резюме Процесс евразийской интеграции предполагает совместную выработку правил игры. Взаимное уважение национального суверенитета принципиально отличает ее от предыдущих моделей, включая европейскую, советскую или имперскую.

Курьезная ситуация, которая сложилась с выбором Украиной направления интеграции на евразийском пространстве, заставила задуматься об оптимальном сочетании политических и экономических факторов этого процесса. Курьез в том, что один из предлагаемых Киеву векторов – европейский – страдает неоспоримой экономической ущербностью.

Сравнительный анализ двух вариантов интеграционного участия Украины, казалось бы, не должен оставлять сомнений. Евразийский интеграционный процесс обеспечивает Украине к 2030 г. объем ВВП на 7,5% больше, чем создание ассоциации с ЕС. Последний вариант вплоть до 2020 г. оборачивается ухудшением условий торговли и прямыми экономическими потерями, в то время как первый вариант дает мгновенное серьезное улучшение торгового баланса и обеспечивает стабилизацию платежного баланса. Первый вариант создает необходимые условия для устойчивого развития с улучшением структуры украинской экономики, второй влечет ее деградацию и банкротство.

Аналогичная ситуация складывается в Молдавии, которая наряду с ухудшением и без того плачевного состояния экономики получит в ассоциации с Евросоюзом неизбежное обострение конфликта с Приднестровской Республикой. До последнего времени такой же политический выбор навязывали Армении, которая от ассоциации с ЕС наряду с экономическими потерями получила бы ухудшение своего внешнеполитического положения и снижение уровня безопасности.

О чем спорить? Почему такие страсти вокруг «выбора»?

Политика вместо экономики

Непредвзятый анализ позволяет сделать вывод о чисто политических мотивах «Восточного партнерства» Евросоюза, цель которой – блокировать возможности участия бывших республик СССР в экономической интеграции с Россией. Собственно, об этом прямо говорят лоббисты ассоциации – один из лидеров украинской оппозиции Юрий Луценко назвал соглашение «стоп-краном, который остановит продвижение в сторону интеграции с Россией». Антироссийский смысл программы прослеживается и в том, что во внутренние дела независимых государств систематически вмешиваются политики и спецслужбы стран НАТО, способствующие наращиванию антироссийских политических сил. Все «цветные» революции на постсоветском пространстве, густо замешанные на оголтелой русофобии, направлены против интеграции с Россией.

Экономические потери и социальные бедствия, понесенные в результате этой политики в Грузии, Киргизии, Украине и Молдавии, в расчет не принимаются. Между тем изоляция постсоветских республик от России неизбежно влечет ухудшение их экономического положения вследствие того, что будут разорваны сложившиеся кооперационные связи и утрачены традиционные рынки сбыта товаров. Например, в украинском случае произошло бы сворачивание научно-технического взаимодействия в авиастроении, энергетическом машиностроении, ракетно-космической технике, атомной промышленности и энергетике, судостроении, от зоны свободной торговли с единой Европой сильно пострадали бы пищевое производство, производство транспортных средств и оборудования, сельское хозяйство.

Чтобы навязать эти экономически противоестественные решения, политика «Восточного партнерства» предусматривает лишение партнеров внешнеэкономического суверенитета. В проектах настоятельно предлагаемых им международных договоров о создании ассоциаций с ЕС фиксируются обязательства беспрекословно соблюдать директивы Европейской комиссии в области торговой политики, технического и таможенного регулирования, санитарного, ветеринарного и фитосанитарного контроля, предоставления субсидий и государственных закупок. При этом ассоциированные государства не получают никаких прав участия в разработке и принятии норм регулирования, они должны их слепо выполнять, невзирая на любые издержки. Также они обязуются участвовать под руководством Европейского союза в урегулировании региональных конфликтов.

Иными словами, постсоветским ассоциированным государствам фактически отводится роль колоний, которые должны подчиняться юрисдикции Брюсселя по вопросам торгово-экономического регулирования. Так, в проекте Соглашения об ассоциации ЕС с Украиной во всех разделах рефреном проходит норма о том, что «Украина обязуется…», и далее по всем разделам. Ключевой тезис сформулирован в ст. 124 Соглашения: «Украина должна обеспечить, чтобы существующие законы и будущее законодательство согласовывались с законодательством Европейского союза». Дабы не возникало сомнений в векторе интеграции, в разделе о техническом регулировании (ст. 56) прямо записано, что «Украина воздерживается от внесения изменений в свое горизонтальное и отраслевое законодательство в области технического регулирования, кроме как с целью постепенного приведения такого законодательства в соответствие с нормами acquis ЕС и поддержания такого соответствия». Это означает, что она не сможет воспользоваться механизмом устранения технических барьеров в торговле, который предусмотрен соответствующим соглашением государств – членов Таможенного союза (ТС) с участниками СНГ, в него не входящими. Бессмысленным становится меморандум о сотрудничестве в сфере технического регулирования, который правительство Украины подписало в прошлом году с Евразийской экономической комиссией. Для контроля за исполнением этих и других обязательств создается специальный наднациональный орган – Совет ассоциации, решения которого обязательны для сторон.

Экономическая целесообразность остается за рамками этого политического решения. Робкие попытки Киева поставить вопрос об инвестировании в модернизацию промышленности с целью ее адаптации к европейским нормам технического регулирования и экологическим требованиям остались без внимания. Между тем необходимые для этого объемы финансирования (по оценкам Института экономики и прогнозирования Национальной академии наук Украины, не менее 130 млрд евро) неподъемны для Евросоюза, переживающего финансовый кризис.

Чтобы успокоить украинскую общественность, европейские эмиссары прибегали к откровенной лжи. Так, еврокомиссар по вопросам расширения и политике соседства Штефан Фюле живописал, что создание ЗСТ с Европейским союзом якобы обеспечит украинской экономике 6% прироста ВВП ежегодно (из выступления на круглом столе в Верховной раде 11 октября 2013 года). При этом все расчеты, в том числе европейских исследователей, говорят о неминуемом падении производства украинских товаров в первые годы после подписания соглашения вследствие их вытеснения более конкурентоспособными европейскими. Еще более удивительны высказывания шведского министра иностранных дел Карла Бильдта, заявившего о том, что участие Украины в ТС с Россией повлечет падение ее ВВП на 40% (он же обещает фантастический 12-процентный рост ВВП вследствие заключения ассоциации с Евросоюзом), в то время как все расчеты говорят о дополнительном приросте ВВП на 6–15% к 2030 г. (заявление Бильдта прозвучало на открытии 10-го Ялтинского форума «Украина и мир в эпоху перемен: факторы успеха» 20 сентября 2013 года).Опыт предшественников

Политические решения о присоединении к Евросоюзу, принятые не так давно бывшими социалистическими государствами Восточной Европы и прибалтийскими республиками СССР, уже показали экономическую несостоятельность. После вступления эти страны потеряли около половины промышленного и значительную часть сельскохозяйственного производства. Столкнулись с обесцениванием человеческого капитала, массовой утечкой умов и эмиграцией молодежи. Они утратили контроль над собственной банковской системой и крупными предприятиями, поглощенными европейскими корпорациями. Уровень жизни в большинстве из них остается ниже того, что был до членства, а разрыв с передовыми странами Евросоюза не сокращается. Да и сам Европейский союз после расширения оказался в глубоком и затяжном экономическом кризисе. Резкое увеличение количества членов ухудшило положение стран Южной Европы, столкнувшихся с конкуренцией за ограниченные ресурсы.

Греция. В результате реформ, проведенных по европейскому требованию, производство хлопка упало вдвое, из-за квот на сельскохозяйственное производство серьезно пострадало виноделие. Знаменитое греческое судостроение практически исчезло – с момента вступления в Евросоюз греческие судовладельцы заказали за границей 770 кораблей. По мнению греческих экспертов, именно выполнение европейских предписаний создало предпосылки для финансовой катастрофы Греции.

В Венгрии практически ликвидировано производство некогда популярных «Икарусов», которых в лучшие годы выпускалось до 14 тыс. единиц в год.

В Польше после вступления в ЕС в 2004 г. закрыто 90% угольных предприятий, на которых работали более 300 тыс. человек. 75% польских шахтеров потеряли работу. В глубоком кризисе судостроение. Мощная Гданьская судоверфь, которая в 60–70-е гг. прошлого века спустила на воду больше всех судов в мире, разделена на два частных предприятия, которые простаивают. Десятки более мелких судостроительных заводов закрылись, а их рабочие уехали в Западную Европу. На момент вступления в Евросоюз внешний долг Польши составлял 99 млрд долларов, на начало 2013 г. – 360 млрд долларов.

В Латвии уничтожены радиоэлектронная промышленность и автомобилестроение. В Литве из-за квот на производство молока рядовые жители практически перестали держать коров, поголовье сократилось в четыре раза. По требованию европейского начальства закрыта Игналинская АЭС, из-за чего Литва стала страной, зависящей от импорта электроэнергии (притом что для демонтажа станции нужно еще более 1 млрд евро). В Эстонии поголовье скота уменьшилось в пять раз, сельское хозяйство переориентировано на производство биотоплива. Остановлены машиностроительный и завод им. Вольта в Таллине, которые выпускали двигатели и оборудование для энергетики. По указанию ЕС почти втрое сокращена выработка электроэнергии – с 19 млрд до 7 млрд киловатт-часов. Во всех странахБалтии пострадала рыбная промышленность – установлены квоты на вылов и так называемые нормы солидарности на использование европейских водных ресурсов. В 2007 г. Еврокомиссия оштрафовала Литву, Латвию и Эстонию за попытку создать запасы продуктов, чтобы не повышать цены.

Едва ли можно считать экономически успешными и уже существующие ассоциации Европейского союза с другими государствами. Даже в Турции, извлекшей немалые выгоды от Таможенного союза с единой Европой, большинство населения выступает против ее дальнейшей европейской интеграции: интерес к вступлению упал до 20% против 75% пятью годами ранее (из выступления вице-премьера Турции Бюлента Арынча 17 октября 2013 года).

Выгоды не для всех

Если быстрое расширение Евросоюза сразу после распада СССР можно было объяснить страхом перед возрождением социалистической империи, то сегодняшние потуги изолировать бывшие союзные республики от России выглядят совсем иррациональными. Стремление любой ценой препятствовать желанию воссоздать складывавшееся веками единое экономическое пространство есть не что иное, как рудимент геополитического мышления прошедших эпох. Неслучайно инициатива «Восточного партнерства» исходит от Польши и США: политики первой, похоже, черпают вдохновение в призраках четырехсотлетней давности, стремясь фактически вернуть под свою юрисдикцию украинские земли, а вторые остаются ментально в эпохе противостояния прошлого и позапрошлого веков.

По многим параметрам евроатлантическая интеграция имеет ярко выраженные имперские признаки. Применение военной силы для установления своих порядков на Ближнем и Среднем Востоке, организация революций на постсоветском пространстве с целью насаждения марионеточных режимов, территориальная экспансия путем поглощения бывших социалистических государств – все это невзирая на затраты и жертвы ради достижения целей геополитического доминирования. В XXI веке такая принудительная интеграция едва ли будет жизнеспособной. Она повергает в хаос и разруху колонизируемые государства и не дает положительного эффекта метрополиям. Несмотря на возможные ощутимые выгоды, извлекаемые корпорациями и спецслужбами, в целом ее экономические результаты негативны, а социальные последствия выливаются в гуманитарные катастрофы. Такая интеграция продолжается постольку, поскольку другие мировые игроки соглашаются ее финансировать, принимая доллар и евро в качестве мировых резервных валют. Стоит странам БРИКС от них отказаться, как вся евроатлантическая экспансия, основанная на военно-политическом принуждении, мигом закончится.

Разумеется, любой интеграционный процесс имеет политическую мотивацию, так как требует международных соглашений. Однако чрезмерное доминирование политических мотивов над экономическими чревато серьезными потерями и конфликтами, подрывающими устойчивость интеграционных образований. И наоборот, политическое оформление экономически взаимовыгодных объединений дает естественный и устойчивый эффект – ускорение развития и повышение конкурентоспособности интегрируемых стран.

Когда в послевоенные годы создавалось (во многом под давлением бизнеса) Европейское объединение угля и стали, а затем и Европейское экономическое сообщество, экономические критерии определяли интеграционный процесс, который давал ощутимую выгоду всем участникам. Благодаря этому укреплялось доверие сторон, а возрастающий синергетический эффект стимулировал углубление интеграции вплоть до создания экономического союза. Резкая политизация европейской интеграции после распада СССР создала дисбалансы в региональном экономическом обмене, которые вылились в открытые конфликты между пострадавшими государствами и европейской бюрократией. Последняя до сих пор брала верх в этих конфликтах, навязывая поверженным кризисом странам технические правительства – фактически для осуществления внешнего управления. Однако издержки интеграции растут, устойчивость Евросоюза снижается, все выше социальное напряжение, возникает внутреннее сопротивление интеграционному процессу.

Если на экономическом этапе интеграции в выигрыше были все, так как синергетический эффект намного превосходил локальные потери отдельных участников рынка, то переход к политически мотивированному этапу привел к ощутимым утратам для целых стран и социальных групп. Среди проигравших такие существенные для европейской интеграции государства, как Италия, Испания, Португалия и Греция, и такие системообразующие социальные группы, как малый и средний бизнес, госслужащие, работники здравоохранения и образования, учащиеся и молодые специалисты.

Тенденция к политизации европейского интеграционного процесса, проявившаяся по мере его углубления и расширения, связана с формированием соответствующей политической силы – европейской бюрократии, обладающей собственными интересами и рычагами влияния. На сегодняшний день это около 50 тыс. чиновников, сотни политиков, делающих карьеру на интеграции. Проводимый ими курс во многом формируется трансъевропейскими и американскими корпорациями, доминирующими на рынке Европейского союза. Если с точки зрения национальных интересов старых членов ЕС целесообразность расширения евроинтеграции вызывает большие сомнения, то для крупных корпораций «переваривание» экономик новых членов сулит ощутимые выгоды. Так, компании извлекли немалый дивиденд из поглощения конкурирующих производств в Восточной Европе, снижения издержек на оплату труда, природоохранные мероприятия, расширения рынков сбыта своей продукции. На этой основе возрастает и влияние евробюрократии, которая обеспечивает защиту интересов транснациональных акторов в конфликтах с местным населением и национальным бизнесом.На принципах равноправия

В отличие от европейского интеграционного процесса, который предусматривает образование наднациональной государственности со всеми атрибутами и ветвями государственной власти, руководители России, Белоруссии и Казахстана четко очертили границы евразийской интеграции, сосредоточившись исключительно на торгово-экономических вопросах. В задачи не входит ни введение общей валюты, ни формирование наднационального парламента, ни переход к единому паспортно-визовому режиму. В этом осторожность глав новых независимых государств, которые с опаской относятся к политизации интеграционного процесса. Доминирование в нем мотивов экономической целесообразности гарантирует устойчивость формируемого Евразийского экономического союза. В рамках такого подхода наднациональный орган не претендует на самостоятельную политическую роль, его функции ограничиваются согласованием принимаемых решений с национальными правительствами. Для этого он должен быть прозрачным, компактным и подконтрольным создавшим его государствам.

Взаимное уважение национального суверенитета принципиально отличает идеологию евразийской интеграции от всех предыдущих моделей, включая европейскую, советскую или имперскую. Она исходит из философии евразийства, основы которой были заложены русскими мыслителями прошлого века, рассуждавшими о формах объединения народов бывшей Российской империи.

Основы евразийской идеологии изложены более столетия назад в размышлениях князя Николая Трубецкого. В некотором смысле именно он создал евразийство, определил главные направления теории, которые в дальнейшем разрабатывались плеядой крупнейших русских мыслителей – от Петра Савицкого, Николая Алексеева и Льва Карсавина до Льва Гумилёва. Начало современной евразийской интеграции связывают с выступлением президента Казахстана Нурсултана Назарбаева в МГУ (март 1994 г.) и его проектом Евразийского союза государств.

Ее идеология отвергает принуждение национальных государств к исполнению чьей-то внешней для них политической воли, будь то большинство участников объединения или наднациональная бюрократия. Поэтому процедура принятия решений зиждется на принципах равенства и консенсуса. Тем самым взаимное доверие и регулирование единого экономического пространства обретают надежную основу, поскольку сложившиеся за века кооперационные связи предопределяют общность экономических интересов и согласованность наднациональных решений по широкому кругу вопросов. Во всяком случае, за пять лет работы наднационального органа консенсусом принято около двух тысяч решений и только в двух случаях выявились принципиальные расхождения позиций, которые не позволили принять соответствующих решений.

Вашингтон и его союзники по НАТО систематически критикуют евразийскую интеграцию, пытаясь дискредитировать ее как «новый СССР». Как заявила в декабре 2012 г. госсекретарь Хиллари Клинтон, «США постараются не допустить воссоздания Советского Союза в новой версии под вывеской экономической интеграции, создаваемой по принуждению Москвы». Хотя на самом деле именно Соединенные Штаты и Европейский союз пытаются навязывать всему миру свои порядки в интересах своих корпораций.

Шаткий идейный фундамент евроатлантической интеграции едва ли выдержит дальнейшее расширение этой конструкции за пределы нынешнего Евросоюза и планы создания зоны свободной торговли с НАФТА. Перманентные конфликты по периметру границ Североатлантического альянса с применением жесткой и «мягкой» силы нарастают по мере принуждения все новых государств к евроатлантической интеграции. Подобная неоимперская политика лишена перспективы в XXI веке. Попытки ее реализации влекут нарастающие по экспоненте экономические потери, которые уже породили сплошную зону социального бедствия вокруг Средиземного моря – колыбели европейской цивилизации. Втягивание в этот процесс бывших советских республик ради их изоляции от России создаст зону конфликта в Восточной Европе с еще большими экономическими потерями и социальными издержками.

Несовместимость идейных основ евроатлантической и евразийской интеграции проявляется в многолетней пробуксовке переговоров по подписанию нового партнерского договора России и ЕС. После наивных надежд на широкомасштабное и тесное взаимодействие посткоммунистической России с западными странами в начале 1990-х гг. наступило отрезвление. Как показывает опыт «Восточного партнерства», Евросоюз не договаривается, а только навязывает свои правила интеграции. Они сводятся к распространению юрисдикции Брюсселя на интегрируемые страны и не предполагают переговоров о правилах сотрудничества. У ассоциированных членов нет иного выбора, кроме как слепо повиноваться директивам. Напротив, процесс евразийской интеграции предполагает совместную выработку правил игры: каждая страна на равных участвует в формировании договорно-правовой и нормативной базы интеграции, имея право не только голоса, но и вето во всех принимаемых решениях.

Российская внешнеполитическая традиция исключает подписание соглашений, дискриминирующих Россию, или согласие слепо выполнять чужие директивы. Это противоречит духу отечественной дипломатической школы, основанному на взаимном уважении и равноправии. Поскольку для евроатлантической интеграции принципа равенства сторон как бы не существует, так трудно дается реализация идеи президента Владимира Путина о гармоничном сообществе экономик от Лиссабона до Владивостока. В ЕС строительство такого сообщества просто не способны понимать иначе как распространение своей юрисдикции на всю Северную Евразию. Поэтому при всей привлекательности идея трехстороннего взаимодействия Европейский союз – Украина – Россия едва ли реализуема. Сохраняется риск того, что между Россией и Евросоюзом будет нарастать политическое напряжение в связи с попытками последнего блокировать участие постсоветских государств в евразийском интеграционном процессе.

Ответом на агрессивную русофобию «Восточного партнерства» могло бы стать приглашение к участию в евразийской интеграции членов Евросоюза, подвергающихся дискриминации со стороны наднациональных органов. Речь прежде всего идет о Греции и Кипре, которым выполнение требований Брюсселя грозит социальными бедствиями без перспективы выхода из кризиса. Кипр уже пережил дефолт и мог бы быть использован как пилотный проект перехода от европейской к евразийской интеграции. Тем более что после банкротства банковской системы его экономическая зависимость от России и СНГ стала критической. Грецию, по всей видимости, наряду с аналогичной перспективой ждет унизительная процедура секуляризации и отчуждения собственности православной церкви и государства в пользу европейских кредиторов.

Греция и Кипр духовно и культурно-исторически близки России и Белоруссии, их экономика во многом поддерживается российскими туристами и предпринимателями. Сотни тысяч понтийских греков имеют обширные связи в России, бизнес многих из них связан с российским рынком. Снятие таможенной границы между Грецией и Кипром, с одной стороны, и Россией, с другой, могло бы обеспечить взрывной эффект роста взаимной торговли, туристических поездок, взаимных инвестиций. Для Греции и Кипра открылись бы новые возможности по экспорту товаров и услуг на рынок Таможенного союза России, Белоруссии и Казахстана. Последний быстро развивает связи с Турцией. Не случайно Нурсултан Назарбаев упомянул ее в качестве одного из желаемых участников евразийского интеграционного процесса. Понятно, что сегодня участие Греции, Кипра и Турции в процессе евразийской экономической интеграции, какие бы выгоды оно ни сулило, невозможно вследствие их внешних обязательств перед единой Европой.

Конструктивный выход из нарастающих противоречий между альтернативными интеграционными процессами в Евразии следует искать в их деполитизации и сведении к взаимовыгодному экономическому сотрудничеству. Но для евроатлантистов это было бы равнозначно отказу от претензий на гегемонию в международных отношениях, что пока представляется маловероятным. Вероятно, кризис евроатлантической интеграции должен достичь определенной глубины, прежде чем станет возможным переход на евразийские принципы равноправного и взаимовыгодного сотрудничества.

С.Ю. Глазьев – академик РАН, советник Президента России.

Курьезная ситуация, которая сложилась с выбором Украиной направления интеграции на евразийском пространстве, заставила задуматься об оптимальном сочетании политических и экономических факторов этого процесса. Курьез в том, что один из предлагаемых Киеву векторов – европейский – страдает неоспоримой экономической ущербностью.

Сравнительный анализ двух вариантов интеграционного участия Украины, казалось бы, не должен оставлять сомнений. Евразийский интеграционный процесс обеспечивает Украине к 2030 г. объем ВВП на 7,5% больше, чем создание ассоциации с ЕС. Последний вариант вплоть до 2020 г. оборачивается ухудшением условий торговли и прямыми экономическими потерями, в то время как первый вариант дает мгновенное серьезное улучшение торгового баланса и обеспечивает стабилизацию платежного баланса. Первый вариант создает необходимые условия для устойчивого развития с улучшением структуры украинской экономики, второй влечет ее деградацию и банкротство.

Аналогичная ситуация складывается в Молдавии, которая наряду с ухудшением и без того плачевного состояния экономики получит в ассоциации с Евросоюзом неизбежное обострение конфликта с Приднестровской Республикой. До последнего времени такой же политический выбор навязывали Армении, которая от ассоциации с ЕС наряду с экономическими потерями получила бы ухудшение своего внешнеполитического положения и снижение уровня безопасности.

О чем спорить? Почему такие страсти вокруг «выбора»?

Политика вместо экономики

Непредвзятый анализ позволяет сделать вывод о чисто политических мотивах «Восточного партнерства» Евросоюза, цель которой – блокировать возможности участия бывших республик СССР в экономической интеграции с Россией. Собственно, об этом прямо говорят лоббисты ассоциации – один из лидеров украинской оппозиции Юрий Луценко назвал соглашение «стоп-краном, который остановит продвижение в сторону интеграции с Россией». Антироссийский смысл программы прослеживается и в том, что во внутренние дела независимых государств систематически вмешиваются политики и спецслужбы стран НАТО, способствующие наращиванию антироссийских политических сил. Все «цветные» революции на постсоветском пространстве, густо замешанные на оголтелой русофобии, направлены против интеграции с Россией.

Экономические потери и социальные бедствия, понесенные в результате этой политики в Грузии, Киргизии, Украине и Молдавии, в расчет не принимаются. Между тем изоляция постсоветских республик от России неизбежно влечет ухудшение их экономического положения вследствие того, что будут разорваны сложившиеся кооперационные связи и утрачены традиционные рынки сбыта товаров. Например, в украинском случае произошло бы сворачивание научно-технического взаимодействия в авиастроении, энергетическом машиностроении, ракетно-космической технике, атомной промышленности и энергетике, судостроении, от зоны свободной торговли с единой Европой сильно пострадали бы пищевое производство, производство транспортных средств и оборудования, сельское хозяйство.

Чтобы навязать эти экономически противоестественные решения, политика «Восточного партнерства» предусматривает лишение партнеров внешнеэкономического суверенитета. В проектах настоятельно предлагаемых им международных договоров о создании ассоциаций с ЕС фиксируются обязательства беспрекословно соблюдать директивы Европейской комиссии в области торговой политики, технического и таможенного регулирования, санитарного, ветеринарного и фитосанитарного контроля, предоставления субсидий и государственных закупок. При этом ассоциированные государства не получают никаких прав участия в разработке и принятии норм регулирования, они должны их слепо выполнять, невзирая на любые издержки. Также они обязуются участвовать под руководством Европейского союза в урегулировании региональных конфликтов.

Иными словами, постсоветским ассоциированным государствам фактически отводится роль колоний, которые должны подчиняться юрисдикции Брюсселя по вопросам торгово-экономического регулирования. Так, в проекте Соглашения об ассоциации ЕС с Украиной во всех разделах рефреном проходит норма о том, что «Украина обязуется…», и далее по всем разделам. Ключевой тезис сформулирован в ст. 124 Соглашения: «Украина должна обеспечить, чтобы существующие законы и будущее законодательство согласовывались с законодательством Европейского союза». Дабы не возникало сомнений в векторе интеграции, в разделе о техническом регулировании (ст. 56) прямо записано, что «Украина воздерживается от внесения изменений в свое горизонтальное и отраслевое законодательство в области технического регулирования, кроме как с целью постепенного приведения такого законодательства в соответствие с нормами acquis ЕС и поддержания такого соответствия». Это означает, что она не сможет воспользоваться механизмом устранения технических барьеров в торговле, который предусмотрен соответствующим соглашением государств – членов Таможенного союза (ТС) с участниками СНГ, в него не входящими. Бессмысленным становится меморандум о сотрудничестве в сфере технического регулирования, который правительство Украины подписало в прошлом году с Евразийской экономической комиссией. Для контроля за исполнением этих и других обязательств создается специальный наднациональный орган – Совет ассоциации, решения которого обязательны для сторон.

Экономическая целесообразность остается за рамками этого политического решения. Робкие попытки Киева поставить вопрос об инвестировании в модернизацию промышленности с целью ее адаптации к европейским нормам технического регулирования и экологическим требованиям остались без внимания. Между тем необходимые для этого объемы финансирования (по оценкам Института экономики и прогнозирования Национальной академии наук Украины, не менее 130 млрд евро) неподъемны для Евросоюза, переживающего финансовый кризис.

Чтобы успокоить украинскую общественность, европейские эмиссары прибегали к откровенной лжи. Так, еврокомиссар по вопросам расширения и политике соседства Штефан Фюле живописал, что создание ЗСТ с Европейским союзом якобы обеспечит украинской экономике 6% прироста ВВП ежегодно (из выступления на круглом столе в Верховной раде 11 октября 2013 года). При этом все расчеты, в том числе европейских исследователей, говорят о неминуемом падении производства украинских товаров в первые годы после подписания соглашения вследствие их вытеснения более конкурентоспособными европейскими. Еще более удивительны высказывания шведского министра иностранных дел Карла Бильдта, заявившего о том, что участие Украины в ТС с Россией повлечет падение ее ВВП на 40% (он же обещает фантастический 12-процентный рост ВВП вследствие заключения ассоциации с Евросоюзом), в то время как все расчеты говорят о дополнительном приросте ВВП на 6–15% к 2030 г. (заявление Бильдта прозвучало на открытии 10-го Ялтинского форума «Украина и мир в эпоху перемен: факторы успеха» 20 сентября 2013 года).Опыт предшественников

Политические решения о присоединении к Евросоюзу, принятые не так давно бывшими социалистическими государствами Восточной Европы и прибалтийскими республиками СССР, уже показали экономическую несостоятельность. После вступления эти страны потеряли около половины промышленного и значительную часть сельскохозяйственного производства. Столкнулись с обесцениванием человеческого капитала, массовой утечкой умов и эмиграцией молодежи. Они утратили контроль над собственной банковской системой и крупными предприятиями, поглощенными европейскими корпорациями. Уровень жизни в большинстве из них остается ниже того, что был до членства, а разрыв с передовыми странами Евросоюза не сокращается. Да и сам Европейский союз после расширения оказался в глубоком и затяжном экономическом кризисе. Резкое увеличение количества членов ухудшило положение стран Южной Европы, столкнувшихся с конкуренцией за ограниченные ресурсы.

Греция. В результате реформ, проведенных по европейскому требованию, производство хлопка упало вдвое, из-за квот на сельскохозяйственное производство серьезно пострадало виноделие. Знаменитое греческое судостроение практически исчезло – с момента вступления в Евросоюз греческие судовладельцы заказали за границей 770 кораблей. По мнению греческих экспертов, именно выполнение европейских предписаний создало предпосылки для финансовой катастрофы Греции.

В Венгрии практически ликвидировано производство некогда популярных «Икарусов», которых в лучшие годы выпускалось до 14 тыс. единиц в год.

В Польше после вступления в ЕС в 2004 г. закрыто 90% угольных предприятий, на которых работали более 300 тыс. человек. 75% польских шахтеров потеряли работу. В глубоком кризисе судостроение. Мощная Гданьская судоверфь, которая в 60–70-е гг. прошлого века спустила на воду больше всех судов в мире, разделена на два частных предприятия, которые простаивают. Десятки более мелких судостроительных заводов закрылись, а их рабочие уехали в Западную Европу. На момент вступления в Евросоюз внешний долг Польши составлял 99 млрд долларов, на начало 2013 г. – 360 млрд долларов.

В Латвии уничтожены радиоэлектронная промышленность и автомобилестроение. В Литве из-за квот на производство молока рядовые жители практически перестали держать коров, поголовье сократилось в четыре раза. По требованию европейского начальства закрыта Игналинская АЭС, из-за чего Литва стала страной, зависящей от импорта электроэнергии (притом что для демонтажа станции нужно еще более 1 млрд евро). В Эстонии поголовье скота уменьшилось в пять раз, сельское хозяйство переориентировано на производство биотоплива. Остановлены машиностроительный и завод им. Вольта в Таллине, которые выпускали двигатели и оборудование для энергетики. По указанию ЕС почти втрое сокращена выработка электроэнергии – с 19 млрд до 7 млрд киловатт-часов. Во всех странахБалтии пострадала рыбная промышленность – установлены квоты на вылов и так называемые нормы солидарности на использование европейских водных ресурсов. В 2007 г. Еврокомиссия оштрафовала Литву, Латвию и Эстонию за попытку создать запасы продуктов, чтобы не повышать цены.

Едва ли можно считать экономически успешными и уже существующие ассоциации Европейского союза с другими государствами. Даже в Турции, извлекшей немалые выгоды от Таможенного союза с единой Европой, большинство населения выступает против ее дальнейшей европейской интеграции: интерес к вступлению упал до 20% против 75% пятью годами ранее (из выступления вице-премьера Турции Бюлента Арынча 17 октября 2013 года).

Выгоды не для всех

Если быстрое расширение Евросоюза сразу после распада СССР можно было объяснить страхом перед возрождением социалистической империи, то сегодняшние потуги изолировать бывшие союзные республики от России выглядят совсем иррациональными. Стремление любой ценой препятствовать желанию воссоздать складывавшееся веками единое экономическое пространство есть не что иное, как рудимент геополитического мышления прошедших эпох. Неслучайно инициатива «Восточного партнерства» исходит от Польши и США: политики первой, похоже, черпают вдохновение в призраках четырехсотлетней давности, стремясь фактически вернуть под свою юрисдикцию украинские земли, а вторые остаются ментально в эпохе противостояния прошлого и позапрошлого веков.

По многим параметрам евроатлантическая интеграция имеет ярко выраженные имперские признаки. Применение военной силы для установления своих порядков на Ближнем и Среднем Востоке, организация революций на постсоветском пространстве с целью насаждения марионеточных режимов, территориальная экспансия путем поглощения бывших социалистических государств – все это невзирая на затраты и жертвы ради достижения целей геополитического доминирования. В XXI веке такая принудительная интеграция едва ли будет жизнеспособной. Она повергает в хаос и разруху колонизируемые государства и не дает положительного эффекта метрополиям. Несмотря на возможные ощутимые выгоды, извлекаемые корпорациями и спецслужбами, в целом ее экономические результаты негативны, а социальные последствия выливаются в гуманитарные катастрофы. Такая интеграция продолжается постольку, поскольку другие мировые игроки соглашаются ее финансировать, принимая доллар и евро в качестве мировых резервных валют. Стоит странам БРИКС от них отказаться, как вся евроатлантическая экспансия, основанная на военно-политическом принуждении, мигом закончится.

Разумеется, любой интеграционный процесс имеет политическую мотивацию, так как требует международных соглашений. Однако чрезмерное доминирование политических мотивов над экономическими чревато серьезными потерями и конфликтами, подрывающими устойчивость интеграционных образований. И наоборот, политическое оформление экономически взаимовыгодных объединений дает естественный и устойчивый эффект – ускорение развития и повышение конкурентоспособности интегрируемых стран.

Когда в послевоенные годы создавалось (во многом под давлением бизнеса) Европейское объединение угля и стали, а затем и Европейское экономическое сообщество, экономические критерии определяли интеграционный процесс, который давал ощутимую выгоду всем участникам. Благодаря этому укреплялось доверие сторон, а возрастающий синергетический эффект стимулировал углубление интеграции вплоть до создания экономического союза. Резкая политизация европейской интеграции после распада СССР создала дисбалансы в региональном экономическом обмене, которые вылились в открытые конфликты между пострадавшими государствами и европейской бюрократией. Последняя до сих пор брала верх в этих конфликтах, навязывая поверженным кризисом странам технические правительства – фактически для осуществления внешнего управления. Однако издержки интеграции растут, устойчивость Евросоюза снижается, все выше социальное напряжение, возникает внутреннее сопротивление интеграционному процессу.

Если на экономическом этапе интеграции в выигрыше были все, так как синергетический эффект намного превосходил локальные потери отдельных участников рынка, то переход к политически мотивированному этапу привел к ощутимым утратам для целых стран и социальных групп. Среди проигравших такие существенные для европейской интеграции государства, как Италия, Испания, Португалия и Греция, и такие системообразующие социальные группы, как малый и средний бизнес, госслужащие, работники здравоохранения и образования, учащиеся и молодые специалисты.

Тенденция к политизации европейского интеграционного процесса, проявившаяся по мере его углубления и расширения, связана с формированием соответствующей политической силы – европейской бюрократии, обладающей собственными интересами и рычагами влияния. На сегодняшний день это около 50 тыс. чиновников, сотни политиков, делающих карьеру на интеграции. Проводимый ими курс во многом формируется трансъевропейскими и американскими корпорациями, доминирующими на рынке Европейского союза. Если с точки зрения национальных интересов старых членов ЕС целесообразность расширения евроинтеграции вызывает большие сомнения, то для крупных корпораций «переваривание» экономик новых членов сулит ощутимые выгоды. Так, компании извлекли немалый дивиденд из поглощения конкурирующих производств в Восточной Европе, снижения издержек на оплату труда, природоохранные мероприятия, расширения рынков сбыта своей продукции. На этой основе возрастает и влияние евробюрократии, которая обеспечивает защиту интересов транснациональных акторов в конфликтах с местным населением и национальным бизнесом.На принципах равноправия

В отличие от европейского интеграционного процесса, который предусматривает образование наднациональной государственности со всеми атрибутами и ветвями государственной власти, руководители России, Белоруссии и Казахстана четко очертили границы евразийской интеграции, сосредоточившись исключительно на торгово-экономических вопросах. В задачи не входит ни введение общей валюты, ни формирование наднационального парламента, ни переход к единому паспортно-визовому режиму. В этом осторожность глав новых независимых государств, которые с опаской относятся к политизации интеграционного процесса. Доминирование в нем мотивов экономической целесообразности гарантирует устойчивость формируемого Евразийского экономического союза. В рамках такого подхода наднациональный орган не претендует на самостоятельную политическую роль, его функции ограничиваются согласованием принимаемых решений с национальными правительствами. Для этого он должен быть прозрачным, компактным и подконтрольным создавшим его государствам.

Взаимное уважение национального суверенитета принципиально отличает идеологию евразийской интеграции от всех предыдущих моделей, включая европейскую, советскую или имперскую. Она исходит из философии евразийства, основы которой были заложены русскими мыслителями прошлого века, рассуждавшими о формах объединения народов бывшей Российской империи.

Основы евразийской идеологии изложены более столетия назад в размышлениях князя Николая Трубецкого. В некотором смысле именно он создал евразийство, определил главные направления теории, которые в дальнейшем разрабатывались плеядой крупнейших русских мыслителей – от Петра Савицкого, Николая Алексеева и Льва Карсавина до Льва Гумилёва. Начало современной евразийской интеграции связывают с выступлением президента Казахстана Нурсултана Назарбаева в МГУ (март 1994 г.) и его проектом Евразийского союза государств.

Ее идеология отвергает принуждение национальных государств к исполнению чьей-то внешней для них политической воли, будь то большинство участников объединения или наднациональная бюрократия. Поэтому процедура принятия решений зиждется на принципах равенства и консенсуса. Тем самым взаимное доверие и регулирование единого экономического пространства обретают надежную основу, поскольку сложившиеся за века кооперационные связи предопределяют общность экономических интересов и согласованность наднациональных решений по широкому кругу вопросов. Во всяком случае, за пять лет работы наднационального органа консенсусом принято около двух тысяч решений и только в двух случаях выявились принципиальные расхождения позиций, которые не позволили принять соответствующих решений.

Вашингтон и его союзники по НАТО систематически критикуют евразийскую интеграцию, пытаясь дискредитировать ее как «новый СССР». Как заявила в декабре 2012 г. госсекретарь Хиллари Клинтон, «США постараются не допустить воссоздания Советского Союза в новой версии под вывеской экономической интеграции, создаваемой по принуждению Москвы». Хотя на самом деле именно Соединенные Штаты и Европейский союз пытаются навязывать всему миру свои порядки в интересах своих корпораций.

Шаткий идейный фундамент евроатлантической интеграции едва ли выдержит дальнейшее расширение этой конструкции за пределы нынешнего Евросоюза и планы создания зоны свободной торговли с НАФТА. Перманентные конфликты по периметру границ Североатлантического альянса с применением жесткой и «мягкой» силы нарастают по мере принуждения все новых государств к евроатлантической интеграции. Подобная неоимперская политика лишена перспективы в XXI веке. Попытки ее реализации влекут нарастающие по экспоненте экономические потери, которые уже породили сплошную зону социального бедствия вокруг Средиземного моря – колыбели европейской цивилизации. Втягивание в этот процесс бывших советских республик ради их изоляции от России создаст зону конфликта в Восточной Европе с еще большими экономическими потерями и социальными издержками.

Несовместимость идейных основ евроатлантической и евразийской интеграции проявляется в многолетней пробуксовке переговоров по подписанию нового партнерского договора России и ЕС. После наивных надежд на широкомасштабное и тесное взаимодействие посткоммунистической России с западными странами в начале 1990-х гг. наступило отрезвление. Как показывает опыт «Восточного партнерства», Евросоюз не договаривается, а только навязывает свои правила интеграции. Они сводятся к распространению юрисдикции Брюсселя на интегрируемые страны и не предполагают переговоров о правилах сотрудничества. У ассоциированных членов нет иного выбора, кроме как слепо повиноваться директивам. Напротив, процесс евразийской интеграции предполагает совместную выработку правил игры: каждая страна на равных участвует в формировании договорно-правовой и нормативной базы интеграции, имея право не только голоса, но и вето во всех принимаемых решениях.

Российская внешнеполитическая традиция исключает подписание соглашений, дискриминирующих Россию, или согласие слепо выполнять чужие директивы. Это противоречит духу отечественной дипломатической школы, основанному на взаимном уважении и равноправии. Поскольку для евроатлантической интеграции принципа равенства сторон как бы не существует, так трудно дается реализация идеи президента Владимира Путина о гармоничном сообществе экономик от Лиссабона до Владивостока. В ЕС строительство такого сообщества просто не способны понимать иначе как распространение своей юрисдикции на всю Северную Евразию. Поэтому при всей привлекательности идея трехстороннего взаимодействия Европейский союз – Украина – Россия едва ли реализуема. Сохраняется риск того, что между Россией и Евросоюзом будет нарастать политическое напряжение в связи с попытками последнего блокировать участие постсоветских государств в евразийском интеграционном процессе.

Ответом на агрессивную русофобию «Восточного партнерства» могло бы стать приглашение к участию в евразийской интеграции членов Евросоюза, подвергающихся дискриминации со стороны наднациональных органов. Речь прежде всего идет о Греции и Кипре, которым выполнение требований Брюсселя грозит социальными бедствиями без перспективы выхода из кризиса. Кипр уже пережил дефолт и мог бы быть использован как пилотный проект перехода от европейской к евразийской интеграции. Тем более что после банкротства банковской системы его экономическая зависимость от России и СНГ стала критической. Грецию, по всей видимости, наряду с аналогичной перспективой ждет унизительная процедура секуляризации и отчуждения собственности православной церкви и государства в пользу европейских кредиторов.

Греция и Кипр духовно и культурно-исторически близки России и Белоруссии, их экономика во многом поддерживается российскими туристами и предпринимателями. Сотни тысяч понтийских греков имеют обширные связи в России, бизнес многих из них связан с российским рынком. Снятие таможенной границы между Грецией и Кипром, с одной стороны, и Россией, с другой, могло бы обеспечить взрывной эффект роста взаимной торговли, туристических поездок, взаимных инвестиций. Для Греции и Кипра открылись бы новые возможности по экспорту товаров и услуг на рынок Таможенного союза России, Белоруссии и Казахстана. Последний быстро развивает связи с Турцией. Не случайно Нурсултан Назарбаев упомянул ее в качестве одного из желаемых участников евразийского интеграционного процесса. Понятно, что сегодня участие Греции, Кипра и Турции в процессе евразийской экономической интеграции, какие бы выгоды оно ни сулило, невозможно вследствие их внешних обязательств перед единой Европой.

Конструктивный выход из нарастающих противоречий между альтернативными интеграционными процессами в Евразии следует искать в их деполитизации и сведении к взаимовыгодному экономическому сотрудничеству. Но для евроатлантистов это было бы равнозначно отказу от претензий на гегемонию в международных отношениях, что пока представляется маловероятным. Вероятно, кризис евроатлантической интеграции должен достичь определенной глубины, прежде чем станет возможным переход на евразийские принципы равноправного и взаимовыгодного сотрудничества.

Украина. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 16 декабря 2013 > № 966384 Сергей Глазьев


Украина. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > expert.ua, 26 августа 2013 > № 917073 Сергей Глазьев

Контргамбит Глазьева

Сергей Глазьев рассказал «Эксперту» о будущем украино-российской торговли

О том, какими могут быть следующие санкции Москвы в отношении Украины, и чем, по мнению российской политической элиты, это может закончиться для украинской экономики, «Эксперт» расспросил Сергея Глазьева, академика Российской академии наук, советника президента Российской Федерации по вопросам евразийской интеграции.

— Сергей Юрьевич, Таможенный союз (ТС) России, Беларуси и Казахстана работает уже два года. Можно ли сейчас говорить об очевидных позитивных и негативных итогах этого объединения?

— За первые два года работы единой таможенной территории товарооборот между странами ТС вырос в два раза. Особенно между Беларусью и Казахстаном — тут рост пятикратный. И сейчас, несмотря на общий спад в международной торговле, взаимная торговля внутри ТС продолжает расти.

Можно говорить, что эффект снятия таможенных барьеров получили тысячи предприятий, и этот процесс был ощутим фактически мгновенно. В особенности это касается приграничного сотрудничества, где сейчас наиболее интенсивно развиваются новые кооперационные связи. Ощутимый эффект у машиностроительного комплекса: там у России с Беларусью сейчас очень разветвленная кооперация. Мы также наблюдаем динамичный прирост прямых иностранных инвестиций, которые теперь, заходя в каждое государство ТС, очевидно, ориентируются уже на общий рынок Единого экономического пространства (ЕЭП).

Что касается негативных эффектов, то, конечно, есть предприятия, которые столкнулись в своей отрасли с ростом конкуренции. Скажем, конкурентная борьба обострилась на продовольственном рынке — белорусские предприятия сейчас всё активнее наращивают присутствие на рынке России. Были трудности у компаний Казахстана, которые занимались импортом автомобилей. Дело в том, что рост импортных пошлин и снятие внутренних торговых барьеров повлекли за собой изменение структуры казахстанского авторынка.

Что касается наших украинских коллег, я, честно говоря, не очень понимаю, что же они так долго изучают. Ведь специалистов в вашем правительстве, которые с нами работают, много, и наша договорная база в Украине хорошо изучена. Николай Азаров лично участвовал в формировании пакета документов по формированию Единого экономического пространства еще в начале 2000-х. Наши расчеты говорят, что чем позже страна вовлекается в интеграционный процесс, тем меньше она получит от этого экономических эффектов.

Принуждение к дружбе

— С начала года почти на 15 процентов сократился товарооборот Украины и РФ. Летом российский рынок был закрыт для компании Roshen, а в августе под маской введения новых таможенных правил Москва и Киев вошли в состояние холодной торговой войны. Это превентивная защита России от ЗСТ нашей страны и ЕС или экономико-политическое принуждение Украины вступить в ТС?

— Причины, я думаю, на вашей стороне, и связаны они с нерешительностью украинского руководства в части присоединения к Таможенному союзу. Многие проекты, реализация которых осуществлялась последние 15 лет, теперь просто стоят. Многие инвесторы просто не понимают, куда же на самом деле пойдет Украина. Если ваше руководство примет решение присоединяться к ТС, думаю, оживление товарооборота и снятие любых барьеров страна ощутит моментально. Сегодня украинский рынок переполнен продовольственными товарами, которые с трудом преодолевают таможенную границу из-за санитарных и ветеринарных мер контроля в рамках ТС. Снятие этих мер контроля для ваших предприятий автоматически увеличивает экспорт из Украины на два-три миллиарда долларов.

Что касается машиностроения, оно у нас, как известно, по целому ряду отраслей просто общее. Это грандиозные совместные проекты в сфере ракетостроения, авиакосмического машиностроения, судостроения. Заказы с нашего рынка могли бы, скажем, разом загрузить сейчас простаивающие мощности украинских машиностроительных предприятий. Эти проекты только и ждут политического решения.

Наконец, возьмем химико-металлургический комплекс, который сегодня задыхается из-за сужения рынков сбыта и остро нуждается в коренной модернизации, в повышении ценовой конкурентоспособности. Чтобы этого достичь, сектору достаточно выйти на цены газа и других энергоносителей, аналогичные действующим сейчас расценкам внутри ЕЭП. Но покупая газ по цене, которая сейчас почти втрое выше, чем внутри ТС, ваш химико-металлургический комплекс находится в кризисе, не имея рынков сбыта, а также возможностей как-либо повысить свою ценовую конкурентоспособность. Поэтому нашим украинским коллегам мы говорим очевидные истины: присоединение к Таможенному союзу даст толчок вашей экономике уже сегодня — вследствие расширения взаимной торговли внутри нашего таможенного пространства. Прежде всего это позволит Украине наконец достичь стабилизации платежного баланса и стабильности ее финансовой системы.

— На днях вы заявили, что Украину в ближайшее время ждет падение притока прямых иностранных инвестиций (ПИИ). На чём основано такое утверждение?

— На самом деле доминирующими на украинском рынке являются российские, а не мифические кипрские инвесторы. Одно из исследований Евразийского банка развития показывает: более половины ПИИ, которые сегодня получает Украина, на самом деле инвестиции российского бизнеса, поступающие из различных офшоров. Во-первых, это Кипр, который занимает первое место среди стран-инвесторов в вашу экономику. За ним следуют остальные офшорные территории — Виргинские острова, Люксембург, другие. Не последнюю роль в потоке российских денег в вашу страну играют и компании, зарегистрированные сегодня в Голландии. Иными словами, около 40 процентов ПИИ, которые получает Украина, это на самом деле российский капитал.

Инвесторы других стран тоже столкнулись с неопределенностью в связи с намерением украинского руководства подписать соглашение об ассоциации с ЕС. Как известно, Украина по этому соглашению делегирует свои суверенные полномочия в области торговой политики, а также санитарно-ветеринарного контроля и технического регулирования Евросоюзу. То есть все полномочия, которые мы отдали ТС, ваша страна намерена передать ЕС, присоединяясь к его системе регулирования, но не имея в дальнейшем возможностей как-то влиять на законодательство союза. Всё это у наших инвесторов вызывает ступор, потому что теперь будет меняться вся нормативно-правовая база Украины, и это может повлечь пересмотр договоренностей со всеми странами ТС. Скажем, нам непонятно, какова вероятность реимпорта европейских товаров на нашу территорию. Далее — целый шлейф вопросов, на которые нет ответов. Поэтому если соглашение о ЗСТ с ЕС всё-таки будет подписано, я думаю, эта инвестиционная пауза для вас растянется на годы.

— Допустим, по итогам вильнюсских договоренностей в ноябре Украина создала зону свободной торговли с Евросоюзом. Каким будет дальнейший формат торговли между Украиной и Россией?

— Во-первых, мы будем вынуждены и далее ужесточать таможенный контроль, поскольку должны обезопасить свой рынок от реимпорта европейских товаров. Контроль будет ужесточен по проверке страны происхождения товара и его таможенной стоимости. Это, безусловно, вызовет удлинение и усложнение таможенных процедур.

Во-вторых, если мы столкнемся с массированными случаями перетока товаров с украинского рынка на рынок ТС вследствие именно этого соглашения с ЕС, может быть запущена процедура вывода Украины из зоны свободной торговли стран СНГ, которая четко предусмотрена в соответствующем соглашении. В договоре о ЗСТ СНГ сказано, что если какая-либо из сторон заключает с третьей стороной режим свободной торговли и это влечет за собой негативное для других стран-участниц изменение структуры торговли, то другие страны-участницы вправе вывести это государство из ЗСТ. В таком случае на любой таможне — российской, белорусской, казахстанской — вам следует ждать взимания таможенных пошлин.

Наконец, мне хотелось бы еще раз подчеркнуть, что при заключении столь серьезных соглашений, как ассоциация с ЕС, все существующие международные правила и сам дух нашего многостороннего соглашения о ЗСТ в рамках СНГ предполагают как минимум проведение консультаций с партнерами. Таких консультаций попросту не было. Правда, по договоренности с НиколаемАзаровым в последний месяц мы создали совместную экспертную группу, которая наконец начала анализировать последствия подписания этого соглашения для наших торгово-экономических связей.

Цивилизационный выбор

— Насколько верно, на ваш взгляд, истолковывают и понимают власти в Украине эти ваши недвусмысленные предостережения?

— Не могут не понимать. Хотя меня удивляет в целом очень легкомысленное отношение вашего общества к соглашению с ЕС. Иногда кажется, что российскую сторону негативные последствия для вашей экономики волнуют гораздо больше, чем украинскую. Имею в виду, конечно, чиновников в ваших министерствах и ведомствах. А вот настроения украинских промышленников, на мой взгляд, сегодня находятся между растерянностью и паникой — особенно с того момента, когда проект соглашения Украины и Евросоюза наконец стал доступен и бизнес смог ознакомиться с ним. Неясно, как теперь вашему бизнесу исполнять европейские технические регламенты и сколько вообще на это потребуется денег. Также неясно, как скажется снятие таможенных пошлин на европейские товары на вашей экономике и бюджетной сфере. Насколько я владею информацией, у вас до сих пор этого никто не считал и не анализировал.

Я боюсь, что значительную часть украинских предприятий ждет в таком случае банкротство. Но, увы, их голос в публичной дискуссии мы не слышим — ведь мы ведем диалог с вашими чиновниками, работающими в основном на дипломатическом поприще. Как мне показалось, многие из них давно оторвались от реального сектора украинской экономики.

— Расчеты экономистов показывают: зона свободной торговли с ЕС позволяет существенно расширить рынки сбыта для наших производителей. Логично, что многие политики хотят этого добиться.

— Честно говоря, логически объяснить то, что мы сейчас наблюдаем, я не могу. Почему, скажем, руководство Украины собирается подписывать экономически очень невыгодное для страны соглашение, причем в том числе невыгодное политически? Откуда такое странное рвение передать свой суверенитет ЕС? Может, чтобы снять с себя некую ответственность за дальнейшее положение дел в стране? Но это мне кажется еще более странным, поскольку украинский народ вряд ли готов снимать ответственность со своего руководства и политиков.

Более того, для еврочиновников создается четкий механизм контроля над социально-экономической политикой Украины — ваше правительство теперь будет отчитываться на регулярной основе перед комитетом, состоящим из представителей всех стран ЕС. Еврочиновники станут вам, как школьникам, регулярно ставить двойки за невыполнение тех или иных указаний, наказывая Украину ограничениями доступа ее товаров на европейский рынок. Наш анализ проекта соглашения, который вы можете подписать с ЕС, показывает, что расширения доступа украинских товаров в Европу почти не будет. Более того, по ряду товаров (например, зерно, сахар и другие чувствительные для вашей экономики позиции) квоты будут даже меньше, чем Украина имеет сегодня.

Далее совершенно нетрудно спрогнозировать, что начало работы этого соглашения обрекает вашу страну на дефолт, потому что делает невозможным улучшение ситуации с торговым балансом: цены на газ останутся такими же, а возможности наращивания внешних заимствований государство уже фактически исчерпало.

Да и, насколько мне известно, не менее 40 процентов населения Украины хотели бы интегрироваться с ТС, а это значит, что украинская власть идет на соглашение, которое только на первый взгляд можно считать популярным. Если копнуть глубже, ЗСТ с ЕС наглухо, если не навсегда, закрывает вашей стране двери в Таможенный союз.

— Но в проекте договора с ЕС есть 39-я статья — о том, что Украина имеет право вступать и в другие интеграционные объединения.

— Данная статья четко говорит, что Украина сохраняет возможность входить в региональные таможенные союзы, но лишь в той части, в которой это не противоречит соглашению с ЕС. Согласно статье 39, Киев не сможет войти в ТС, поскольку теряет правомочие вести переговоры по тем вопросам, которые находятся в ведении ТС, — например, по таможенно-тарифному регулированию. Всё техническое регулирование Украина тоже отдаст Брюсселю. То же касается санитарного и ветеринарного контроля. То есть, как только ваша страна подписывает это соглашение с Европой, она полностью связывает себе руки в части изменений условий торговли. А у России и других стран Таможенного союза не предвидится никаких изменений в торговле с ЕС. Уже по этому принципу Украина не сможет попасть в ТС: у нас в отношении Европы действует другой режим торговли.

Это просто абсурд, со стороны напоминающий какое-то наваждение политической элиты, которая почему-то считает, что невыгодное экономическое соглашение и есть тот самый европейский выбор. Многие украинские коллеги мне говорят, что, мол, теряем экономически, но приобретаем многое в некоем ценностном плане: «Европа — наш цивилизационный выбор». Позвольте, но если они имеют в виду европейские законы, то в этом смысле таковые уже приняты в Украине. Ваша страна — член Всемирной торговой организации и подчиняется международным правилам торговли. Украина — демократическое государство с Конституцией, которая включает все основы современного законодательства. Поэтому, когда мне говорят, что европейский выбор — это прежде всего европейское право, такое звучит смешно. Особенно если учесть, что украинские олигархи в основном предпочитают работать через офшорные территории, где преобладает английское право, которое к праву самого ЕС относится отдаленно.

Наконец, если уж речь идет о каких-то моральных или культурных ценностях, то, как известно, сегодня Европа сама уходит от своей традиционной морали и ценностей. Даже более того — борется с ними. Нынешний цивилизационный код Украины по-прежнему идентичен России и, как и много столетий назад, он намного дальше от того, что мы называем Европой. Тем более, в ее нынешнем виде.

Газ, оборонка и пищепром

— Если Украина подпишет соглашение в Вильнюсе, как это повлияет на цену российского газа для нашей страны и перспективы украинской газотранспортной системы?

— Подписывая этот договор с ЕС, Украина автоматически закрепляет свое следование европейским нормам по транзиту энергоносителей, что делает украинский транзит для «Газпрома» делом еще более рисковым. В таком случае украинская труба в перспективе нескольких последующих лет оказывается без российского газа. «Газпром» по имплементируемым в ваше законодательство европейским нормативам просто потеряет право прокачивать свой газ. Таковы ваши обязательства перед ЕС по части энергетики. Что касается цены, она останется такой, как и предусмотрена в действующем контракте, — никаких оснований для попыток ее пересмотра больше не будет.

— Намерены ли страны ТС ужесточать свою антидемпинговую политику по отношению к Украине?

— Хочу заметить, что все защитные меры применяются не по политическим мотивам, а по мотивам бизнеса. Есть стандартная процедура, по которой действуют крупные предприниматели как в России, так и в Украине или ЕС. Избежать таких процедур можно только находясь в единой таможенной территории. Если Украина находится внутри Таможенного союза, никакие защитные меры ни со стороны России, ни со стороны остальных стран Единого экономического пространства применяться просто не могут, поскольку таможенных границ между ними нет и некому эти меры администрировать. Но если при этом Киев находится в ассоциации с ЕС, то Брюссель всё-таки оставляет за собой право применять любые защитные меры к Украине.

Возможно, защитных мер к Украине в Таможенном союзе станет больше просто потому, что наши товаропроизводители будут еще более внимательно относиться к тому, что происходит на пересечении границы с вашей страной. Повторюсь: мы видим риск массированного перетока к нам европейских и турецких товаров.

— Россия этим летом закрыла свой рынок для продукции крупнейшей в Украине кондитерской компании Roshen. Как долго, по вашим оценкам, будет действовать этот запрет и не последуют ли за ним новые ограничения для других украинских экспортеров пищевой продукции, в частности, мясо-молочных изделий?

— Если вы находитесь вне единой таможенной территории с нами и начинаете применять у себя европейские технические регламенты, что опять же предусмотрено проектом договора с ЕС, то это означает, что наше с вами техническое регулирование будет всё дальше и дальше расходиться. Если сейчас у нас всё еще много общего — ведь изначально были общие ГОСТы и техрегламенты, то после подписания соглашения этого общего будет всё меньше и меньше. Кстати, далеко не во всех сферах европейские техрегламенты настолько жесткие и современные, как сейчас внутри ТС. То же касается и норм ветеринарного и санитарного надзора. На практике потребуется еще больше проверок.

— Если ли шансы у украинской продукции высокого передела вне ТС?

— Таможенный союз и создавался прежде всего для улучшения кооперации производств в высокотехнологических отраслях. Ведь здесь кооперация у нас наиболее разветвленная: товары, пока превратятся в конечное изделие, по несколько раз пересекают одну и ту же границу. Главный эффект от снятия таможенных границ получает как раз машиностроение, работающее в системе кооперационных связей. Неслучайно Беларусь сейчас является абсолютным лидером по темпам взаимной торговли стран ТС — имея пять процентов экономического потенциала в регионе, она занимает четверть рынка взаимной торговли. То есть она с нами торгует в пять раз больше, чем составляет ее экономический вес.

БОльшая часть белорусского машиностроения собирается со значительной долей российской комплектации. То же самое касается и украинского машиностроения. Поэтому снятие таможенной границы резко поднимет эффективность российско-украинской кооперации, даст возможность многим предприятиям расширять ассортимент, снижать издержки, работать эффективнее и зарабатывать больше.

Киеву пора понять, что внутри самой России, по законам рыночной конкуренции, не дремлют структуры, лоббирующие импортозамещение, особенно если государство готово стимулировать эффективные проекты в этой сфере. Импортозамещение нынче вообще очень модно в глобальном масштабе и в случае углубления мирового кризиса тема замещения, в том числе украинской продукции, может оказаться, я бы сказал, безграничной. Особенно в оборонно-промышленном комплексе: соглашение с ЕС имеет недвусмысленные намеки на то, что Украина должна расширять взаимодействие с западными странами в области оборонного сектора, а также участвовать в военных конфликтах под руководством Евросоюза, координировать работу с его оборонными ведомствами. Мы усматриваем в этом явные признаки того, что и дальше будут предприниматься попытки по втягиванию Украины в НАТО.

Одна страна — один голос

— Каковы дальнейшие планы развития самого ТС? Что будет дальше на уровне трех стран в денежной и налоговой политике?

— У нас есть официальный план работы, и он опубликован. Согласно ему, предполагается принять несколько десятков новых соглашений, которые обеспечат нам выход на единую транспортную и энергетическую политику, включая унификацию правил доступа на рынки естественных монополий, унификацию тарифов вначале внутри стран, а потом и в целом на единой таможенной территории. В налогах мы будем дальше двигаться по пути унификации акцизов, но в целом отличия будут сохраняться, поскольку налоговая и бюджетная сферы у нас остаются сугубо компетенцией национальных правительств.

— В Украине многие противники интеграции с ТС утверждают, что, вступив в это объединение, наша страна утратит суверенитет в своей внешнеторговой политике, поскольку четыре пятых общего ВВП будет давать российская экономика. По какому принципу сегодня принимаются ключевые решения на уровне Евразийской экономической комиссии (ЕЭК)? Верно ли то, что вы отказались от квот, пропорциональных экономическому весу страны в ТС?

— Как раз квотный принцип работает внутри Европейского союза. Что же касается ТС, то с 2012 года у нас реализован принцип абсолютного равенства всех участников. Механизм работает следующим образом: каждое государство делегирует по три человека в Коллегию ЕЭК, а также по одному вице-премьеру — в Совет ЕЭК, который является политическим органом. На уровне руководящих органов ТС все решения принимаются исключительно консенсусом. Более того, у каждого национального правительства есть право вето, если оно сочтет, что решение ЕЭК противоречит национальным интересам страны-члена Таможенного союза.

Автор: Юрий Лукашин

Украина. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > expert.ua, 26 августа 2013 > № 917073 Сергей Глазьев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > itogi.ru, 25 февраля 2013 > № 769319 Сергей Глазьев

Политэконом

Сергей Глазьев: от программы КПРФ до программы для России

Лишь в начале марта должен увидеть свет доклад РАН «О комплексе мер по обеспечению устойчивого развития России в условиях глобальной нестабильности», подготовленный по поручению Владимира Путина. Но сенсацией проект стал уже до рождения. Причиной тому — имя его куратора: академик РАН, доктор экономических наук и с недавних пор советник президента России Сергей Глазьев. Есть у Сергея Юрьевича и иные звания: экс-министр внешних экономических связей, экс-кандидат в президенты, а еще — любитель «готовить» олигархов. Под каким соусом на сей раз? Сказал же классик: если в первом акте на стене висит ружье, то в последнем непременно выстрелит, а «ружье» Глазьева висит на задниках политической сцены аж с середины нулевых.

Экономист

...Сергей Глазьев родился 1 января 1961 года в Запорожье. Отец работал мастером на «Запорожстали», мать — инженером-проектировщиком. Семейные предания, увековеченные в Сети, повествуют о том, что его прадед, проживавший в Ярославской губернии, в начале века «выделился из крестьянской общины и стал вести хозяйство самостоятельно», а бабушка, «будучи пятнадцатилетней девочкой, спаслась верхом на лошади от проводивших коллективизацию чекистов». Известно также, что школу Сергей окончил с золотой медалью и без проблем поступил на химфак МГУ. Но в химии разочаровался и через год перевелся на экономический. Учился усердно, на столичные соблазны времени не тратил. Сокурсники вспоминают его как парня серьезного и себе на уме. Его бессменным научным руководителем стал один из будущих соавторов экономической программы правительства Евгения Примакова академик Дмитрий Семенович Львов.

Окончив в 1983 году МГУ с красным дипломом, Глазьев поступает в аспирантуру Центрального экономико-математического института (ЦЭМИ), собравшего цвет отечественной экономической мысли. Через год он завлаб, еще через два с блеском защищает кандидатскую по теме «Экономические измерения технического развития СССР в межстрановых сопоставлениях». В 1990 году становится самым молодым доктором экономических наук в Советском Союзе, защитившись по теме «Закономерности долгосрочного технико-экономического развития и их использование в управлении народным хозяйством».

Политик

Путь Глазьева в политику пролег через участие в неформальных семинарах, организованных в 1987 году молодыми экономистами во главе с Анатолием Чубайсом и Егором Гайдаром в пансионате «Змеиная горка» под Ленинградом. Правда, по воспоминаниям самих семинаристов, поначалу о политике там никто и не помышлял — копья ломались по вопросам капремонта соцэкономики. Но именно там Сергей Юрьевич обзавелся знакомствами в стане будущих младореформаторов, сыгравших немалую роль в его карьере.

Когда в 1989 году в Москве появился Международный центр исследования экономических реформ, Глазьев сразу же занял должность замдиректора. А в апреле 1991 года прослушал курс лекций в чилийском Институте свободы и развития, основанном экс-министром финансов правительства Аугусто Пиночета «чикагским мальчиком» Серхио де Кастро. В том же году практически оформился на работу в Международный институт прикладного системного анализа в Вене, но получил предложение, от которого не смог отказаться. Соратник по гайдаровскому кружку Петр Авен, став главой сначала комитета, а потом нового Министерства внешних экономических связей, предложил Глазьеву пойти к нему в замы. В конце 1992 года, когда после отставки Гайдара Авен покинул правительство, Глазьев согласился занять его место. Снискал реноме дирижиста (сторонника государственного вмешательства в экономику) и скандалиста — часто конфликтовал с вице-премьером Владимиром Шумейко, пытаясь покончить с раздачей экспортных и импортных льгот.

Позднее, вспоминая эти времена, Глазьев утверждал, что в действительности не было никакой команды Гайдара: в правительстве работали совершенно разные люди, с неодинаковыми мотивами политической деятельности. «Между нами постоянно шли дискуссии», — говорил Глазьев, уточняя, что был категорически против либерализации цен по Гайдару и приватизации по Чубайсу. Отстоять же свою правоту ему удалось по вопросу о валютном контроле за экспортом сырья, резко сократившем вывоз капитала, в деле сохранения квот на вывоз энергоресурсов и введения экспортных пошлин.

Через восемь месяцев работы в правительстве, 20 августа 1993 года, он написал заявление об отставке. Дело было так. Глазьев без согласования с руководителями кабмина попытался слетать на переговоры в Африку. По распоряжению тогдашнего премьера Виктора Черномырдина спецсамолет развернули уже после вылета из правительственного Внуково-2 и вернули в Москву. Обиженный министр направил на имя шефа заявление об отставке. Отставку не приняли. Глазьев ушел с поста министра через месяц, хлопнув дверью. Но уже по другому поводу — в знак протеста против президентского указа о прекращении полномочий Верховного Совета.

Многие сочли, что он решил поставить на другую лошадь, оценив политические шансы Руцкого с Хасбулатовым как более предпочтительные. Но, возможно, главная причина была в том, что Сергей Юрьевич уже свято уверовал в то, что лишь он знает, как экономически осчастливить Россию. И поняв, что с прежними сотоварищами каши не сваришь, стал искать новый политический паровоз для реализации своих идей.

Конъюнктура менялась с калейдоскопической быстротой: он выбирал, его выбирали. Надо сказать, ни особой привередливостью, ни политическим чутьем Сергей Юрьевич не отличался. «Выбирающих» же было хоть отбавляй — способности экономиста-профи в те времена были чрезвычайно востребованы.

Коммунист

Ненадолго вернувшись в родную лабораторию в ЦЭМИ, Сергей Юрьевич рванул в ДПР во главе с Николаем Травкиным. Занял пост председателя думского комитета по экономической политике. Тогдашние коллеги до сих пор вспоминают, как Глазьев всеми правдами и неправдами проталкивал поправки к закону о соглашениях о разделе продукции. Чьи интересы отстаивал? Коллеги уверяют, что ничьи. Просто был уверен, что приносит пользу стране.

Так или иначе, борец с «разбазариванием недр» стал заметной фигурой. Но политический горизонт ему закрывала фигура демократа-перестройщика Травкина, и, как говорят, Глазьев на пару со Станиславом Говорухиным срежиссировал мини-переворот, в результате которого сам возглавил ДПР. Казалось бы, до премьерского кресла и исполнения экономических мечт рукой подать, но не тут-то было. Демократы теряли симпатии избирателей, и Сергей Юрьевич прельстился Конгрессом русских общин (КРО). Нырнул под крыло генерала Александра Лебедя, стал третьим в федеральном списке КРО. Но конгресс с треском проиграл думскую кампанию.

После того как патрон был назначен главой Совбеза, Глазьев возглавил управление экономической безопасности аппарата СБ. Но вскоре Ельцин от Лебедя устал, а Глазьев отправился искать новый «ракетоноситель». Выбор пал на спикера Совета Федерации Егора Строева, которого некоторые прочили в преемники Черномырдину. Глазьев становится начальником информационно-аналитического управления, налаживает полезные контакты с губернаторами. А к следующим думским выборам направляет стопы в компартию. Пришлось публично покаяться в сотрудничестве с «антинародным правительством» и окончательно полеветь. Разработанная им экономическая стратегия партии мало отличалась от старых коммунистических лозунгов: отнять сверхдоходы у нефтяников, прибыль ЦБ перечислить в бюджет, отменить конвертируемость рубля по текущим операциям, усилить валютный контроль, ввести госмонополию на водку, повысить импортные тарифы.

Вернувшись вскоре в депутатский стан в составе первой «тройки» КПРФ, формально беспартийный Глазьев занял знакомое кресло главы комитета по экономполитике. Но проку не вышло: практически ни один из законопроектов комитета не был доведен до конца. Что и немудрено: левые идеи в центристской Думе перспективы не имели. Зато дрогнули стремительно левевшие в ту пору академики: летом 2000 года Глазьева избрали членом-корреспондентом РАН.

Весной 2002 года Глазьев лишился поста председателя комитета. Казалось бы, полный крах творческих планов, но все вышло с точностью до наоборот. Со смертью Александра Лебедя стало вакантным место губернатора Красноярского края, и коммунисты вдруг выдвинули кандидатом на этот пост Глазьева. Его невероятный успех в первом туре (20 процентов голосов!) стал одним из самых больших политических сюрпризов той поры. Накануне второго тура он призвал своих сторонников голосовать за Александра Хлопонина, что и принесло тому победу.

Поклонники считали: причиной яркого успеха было то, что избиратель увидел в Глазьеве политика нового поколения, «умного парня». Критики уверяли, что собственная заслуга Глазьева тут невелика: он всего лишь подобрал коммунистический электорат. Открытая схватка олигархических кланов за губернаторское кресло просто толкала избирателей КПРФ в лоно родной партии. Эксперты гадали, кто вкладывает деньги в его рекламную кампанию. Называли и отечественный автопром, клюнувший на его протекционистские идеи, и «Русский алюминий», проигравший «Норникелю» битву за Красноярск и рассчитывавший на реванш, и даже лондонского сидельца Бориса Березовского. Так или иначе, о Глазьеве впервые заговорили как о политике с нереализованным, чуть ли не президентским потенциалом. И Сергей Юрьевич делает ход конем. Поморочив товарищам из КПРФ головы, он объявляет о создании собственного блока.

Новость вызвала у руководства КПРФ шок. «Как мы только не убеждали Сергея Юрьевича, что надо идти вместе! Но нет, опустив глаза, он твердил, что пойдет отдельно... Партия его приютила, отмыла, а он...» — жаловался потом журналистам Зюганов. В экспертных кулуарах поговаривали, что развод Глазьева с КПРФ срежиссировал Владислав Сурков. Раскрутил Глазьева по ТВ и увел от КПРФ. Но, возможно, решающим аргументом в пользу развода с коммунистами стала беседа лидеров КПРФ с президентом накануне его послания Федеральному собранию. Глазьев понял, что власть не желает сотрудничать с левой оппозицией. Следовательно, чтобы реализовать свои идеи, ему надо работать в упряжке с властью. Прототип консервативной партии, способной предложить привлекательную программу, он усмотрел в союзе с Дмитрием Рогозиным и примкнувшим Виктором Геращенко.

Но этот последний политический союз оказался самым коротким: с «Родиной» Глазьев фактически распрощался через полгода по приходу в Госдуму. Блок, добившийся успеха на выборах, изумил публику скоростью самораспада. Поводом стало самовыдвижение Сергея Юрьевича кандидатом в президенты.

О подоплеке столь эксцентричного шага потом долго спорили. Говорили даже, что за этим кроются олигархи, решившие втихаря попытать счастья и выставить своего кандидата против напугавшего их Путина. Глазьев вполне мог на волне успеха «Родины» занять второе место и стать единственным лидером блока. Понятно, что ни Рогозина, ни рогозинцев такой сценарий не устраивал. Самовыдвижение Глазьева не понравилось и кремлевским политтехнологам. Партийная карьера стремительно покатилась под откос. Зато чиновничья карьера потихоньку пошла на лад.

Чиновник

В ноябре 2008 года Глазьев занял пост заместителя генсека ЕврАзЭС, через год с небольшим — ответсекретаря комиссии Таможенного союза России, Белоруссии и Казахстана. В феврале прошлого года Сергей Юрьевич стал доверенным лицом кандидата в президенты Путина, а затем, в июле, был назначен советником президента.

Вскоре Глазьев направил в Кремль письмо, предупредив о финансовой войне со стороны развитых стран за обладание реальными ресурсами. Мол, крупнейшие государства наращивают валютную эмиссию, скупая реальные активы. Предложение же денег в России ныне зависит от внешних источников, соответственно, финансовый рынок — от иностранных инвесторов. Глазьев предлагает кардинально изменить денежно-кредитную политику и создать бюджет развития на основе накопленных резервов, в том числе в Резервном фонде и Фонде национального благосостояния. По Глазьеву, нужно нарастить норму накопления, инновационную активность и вложения в науку и технологии. Мобилизацию же средств может обеспечить лишь государство.

Владимир Путин поручил президенту РАН Юрию Осипову подготовить соответствующий доклад. Рабочую группу возглавил вице-президент РАН Александр Некипелов, куратором от кремлевской администрации стал Глазьев.

...Есть ли у нашего героя политические убеждения? Вряд ли. По его собственным словам, «ученые ни к какому политическому флангу не принадлежат. Другое дело, что в экономической науке проверить свои идеи на практике можно лишь с помощью политиков... Это мой выбор». Надо сказать, выбор смелый для человека «с харизмой дохлого кота», по меткому выражению одного из модных телеведущих.

Глазьев всегда чрезвычайно серьезен, славится отсутствием чувства юмора. Помнится, автору этих строк как-то довелось взять у него интервью: полное отсутствие мимики и жестов, неподвижный взгляд, механический голос, ответы невпопад, слово в слово повторяющие неоднократно сказанное им ранее — умное, но скучное. Эту особенность злые языки объясняли тем, что он всегда озвучивает лишь вызубренный им сценарий.

Другая незадача для политика — отсутствие команды. Люди, работавшие с Глазьевым в правительстве, говорили, что «Серж просто помешан на мании величия». В окружении Геннадия Зюганова отмечали тягу к самолюбованию. Автору этих строк во фракции «Родина» рассказывали также, что интеллигентный на публике Глазьев в ближнем кругу нередко вел себя с точностью до наоборот. Скажем, прогневавшись, мог высадить свою помощницу на шоссе в подмосковной глубинке и со спокойной совестью укатить на мероприятие.

...Что стоит за его новым пришествием в политику? В смену кремлевского курса из собеседников «Итогов» мало кто верит. Как, впрочем, и в широкие политические горизонты нашего героя. Считают, что речь идет отчасти об установлении некого баланса между системными либералами и «экономическими патриотами», отчасти — о пиар-акции, нацеленной на обновление имиджа власти. Ведь идеи Глазьева чрезвычайно привлекательны для державников-патриотов. Так или иначе, ружье, если верить самому Глазьеву, обещает залп не хуже «Авроры». Но нельзя исключать, что тоже холостой.

Валерия Сычева

Россия > Госбюджет, налоги, цены > itogi.ru, 25 февраля 2013 > № 769319 Сергей Глазьев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > tpprf.ru, 15 сентября 2012 > № 643362 Сергей Глазьев

После распада Страны Советов Россия стала страной планов и проектов. Однако, несмотря на их обилие, экономика по-прежнему остается невосприимчивой к инновациям и призывам к модернизации. Свободные экономические зоны, бизнес-инкубаторы и технопарки существуют, но реального воздействия на ситуацию в промышленности они не оказывают. О причинах хронической невосприимчивости российской экономики к новому пишет, в частности, академик Сергей Глазьев.

Передовая экономическая мысль давно указывает на неадекватность неоклассической парадигмы реальным процессам экономического развития и иллюзорность лежащих в ее основе аксиом. Экономика никогда не бывает в состоянии рыночного равновесия. Игра рыночных сил бесконечно порождает новые знания, навыки и возможности, что делает экономические процессы неравновесными, неопределенными и нелинейными.

Сидящий в головах ряда руководителей наших экономических ведомств набор классических мифов из популярных учебников об экономике рыночного равновесия мешает им видеть реальные экономические процессы. На пути построения мифологической экономики рыночного равновесия российское государство лишило себя большей части собственности, капитала и компетенций управления развитием. Однако попытки перехода к научно обоснованной политике развития, подтвержденной успешной практикой многих стран, блокируются доминирующими в российской экономике интересами, в том числе интересами олигархического бизнеса. Отвергает переход к политике развития и коррумпированная часть госаппарата, которая не желает брать на себя ответственность за реализацию проектов модернизации экономики.

Еще одной влиятельной силой, не заинтересованной в изменениях, является международный капитал и поддерживающие его интересы вашингтонские финансовые организации.

Проводившаяся денежными властями монетарная политика эмиссии рублей под прирост валютных резервов с отказом от валютного контроля и стерилизацией бюджетных доходов фактически означала дотирование американской финансовой системы за счет российских экспортных поступлений.

Вывозя за рубеж сотни миллиардов долларов сбережений под 2-3% годовых, Россия привлекает иностранный капитал под 7-8% годовых. Тем самым мы фактически меняем свои заработанные за счет экспорта товаров длинные дешевые деньги на дорогие краткосрочные кредиты зарубежных эмиссионных центров.

Российской финансовой системе эта политика обходилась прямой потерей 20–50 млрд долларов в год только на разнице процентов, уходивших на поддержание американских финансовых пирамид.

Оседлать волну роста

Часто приходится слышать вопрос: много у нас государства или мало? На самом деле, речь должна идти о повышении его эффективности, также как и рыночных механизмов. У нас не работает должным образом ни то, ни другое. Как показывает опыт развивающихся стран, это взаимосвязанные вещи. Без эффективного государственного регулирования невозможна нормальная работа рыночных механизмов – они зарастают монополиями. И наоборот, без здоровой конкурентной среды государственная машина вязнет в коррупции.

Выход из кризиса на новую волну экономического роста происходит по мере становления нового технологического уклада, создающего качественно новые возможности для производства и потребления, многократно повышающего эффективность использования ресурсов. Для обеспечения этого становления нужен мощный инициирующий импульс со стороны государства, так как депрессивное состояние экономики и турбулентность на финансовых рынках блокирует нормальную работу рыночных механизмов воспроизводства и сопровождается обесцениванием значительной части финансового, физического и человеческого капитала.

Выход из нынешнего глобального кризиса также требует достаточно мощных усилий государства по обеспечению структурной перестройки экономики на основе нового технологического уклада. Обозначенные В.В. Путиным приоритетные отрасли связаны с его ядром, которое растет в развитых странах, несмотря на кризис, с темпом около 35% в год (кластеры нано-, био- и информационно-коммуникационных технологий).

Концентрацию ресурсов, необходимую для реализации этих приоритетов, может обеспечить только государство. И это надо делать масштабно и быстро – те, кто раньше других оседлает новую волну экономического роста, станут лидерами нынешнего века.

Чтобы преодолеть нарастающее отставание, нам нужно увеличивать финансирование ключевых направлений становления нового технологического уклада в десятки раз. При этом расходы на науку должны в целом вырасти втрое, а норма накопления – не менее чем в полтора раза – до 35-40% ВВП.

Упущенная выгода

России жизненно важно вырваться из сырьевой ловушки. Спору нет, это будет очень трудно, ведь «окна возможностей» открываются редко, как правило, при смене технологических укладов.

У олигархических структур, занимающих монопольное положение и на рынке, и в приемной партии власти, отсутствуют стимулы к внедрению нового оборудования и технологий, переподготовке кадров, расширению научно-технических изысканий. Даже в самой благополучной нефтяной отрасли частные компании свернули расходы на исследования в геологоразведке, инжиниринг передали американским фирмам, производимое в России оборудование стали закупать за рубежом. Производительность труда в нефтяной промышленности сегодня втрое ниже, чем была двадцать лет назад, в советское время. Зато руководители приватизированных предприятий обзавелись армией прислуги, личными самолетами и роскошными дворцами.

Пока же, массированно экспортируя сырьевые ресурсы и столь же объемно покупая наукоемкую продукцию, мы фактически импортируем инфляцию. Когда мы продаем нефть и приобретаем самолеты, то теряем нашу природную невоспроизводимую ренту, обменивая ее на ренту интеллектуальную.

Наши зарубежные партнеры, продающие нам самолеты, за счет нас получают сверхприбыль, реализуемую в дальнейшем в наращивании своих научно-технических преимуществ. Потому что интеллектуальная рента, в отличие от природной, не просто воспроизводится, она все время растет.

На мировом рынке Россия играет роль финансового донора. Прямые потери финансовой системы России от «кудрявой экономики» составляют 20–50 млрд долларов в год. А если учесть упущенную выгоду, то нанесенный ущерб тянет на полтриллиона долларов.

Философский камень экономики

Секрет современного экономического роста – это знания. Их можно уподобить философскому камню в экономике – они дают возможность бесконечного самовоспроизводящегося экономического роста, подъема благосостояния и качества жизни населения.

Научно-технический прогресс обеспечивает сегодня основную часть прироста валового продукта развитых стран – по эконометрическим моделям свыше 90%. Однако использование знаний требует определенных усилий, они приобретают ценность только в рамках определенной технологии их применения.

Хотя знания не исчезают, они быстро устаревают – при современных темпах НТП прекращение исследований влечет за собой обесценивание знаний на 20-25% в год. При этом объем знаний, которым располагает человечество, удваивается каждые двадцать лет.

Проводившаяся в постсоветской России экономическая политика игнорировала экономику знаний. Реформы сопровождались колоссальными потерями накопленных знаний. Приватизационная кампания привела к фактическому уничтожению прикладной науки, а более чем десятикратное сокращение расходов на НИОКР в 1990-е годы повлекло соответствующее обесценивание имеющегося в стране запаса знаний.

Сохранившаяся часть интеллектуального потенциала позволяет пока еще рассчитывать на успех в построении новой экономики при условии проведения адекватной указанным закономерностям и особенностям экономики знаний, системной и целенаправленной политики. Однако инновационная активность российских предприятий уже многие годы застыла на 10-процентном уровне, а доля наших продуктов на мировом высокотехнологическом рынке упала до трудноразличимой величины в 0,2%.

Чем больше у страны новых знаний, чем больше она их использует, тем больше у нее их прибавляется, в отличие от материально-вещественных факторов — например дерева или металлов, которые утрачиваются в процессе производства.

Скажем так: продавая товар, вы его теряете. А когда продаете новые знания, материализованные в каком-то продукте, этим только прибавляете себе. Поэтому новые знания – это философский камень для народного хозяйства, они генерируют устойчивый экономический рост.

Государства, которые специализируются на наукоемких товарах, получая эту интеллектуальную ренту, направляют ее на усиление своих конкурентных преимуществ. Напротив, страны, с размахом распродающие свои недра, фактически отдают невоспроизводимые богатства, которые потом невозможно будет получить заново.

Этот явно неэквивалентный обмен ведет, по сути, к колониальной привязке, к уязвимому, зависимому положению от внешнего мира. Что, кстати, наглядно показал кризис, в котором Россия по объему экономической активности, по объемам промышленного производства потеряла очень много.

Очевидно, что Россия должна вкладывать в наукоемкие секторы, где у нас пока имеются некоторые преимущества, чтобы поднять экономику. Отечественная научная школа пока еще хорошо держит передовые рубежи в области генной инженерии и молекулярной биологии по некоторым направлениям. Ракетно-космический комплекс и самолетостроение – еще две отрасли, несущие направление нового технологического уклада.

Тот, кто первым выходит на новую технологическую траекторию, входит на нее дешевле всех остальных. Это аксиома, и доказательств она не требует. Вкладываясь в эти прорывные направления, которые растут в разы быстрее всего остального, мы реально можем вытащить и всю отечественную экономику. Если же Российская Федерация этого не сделает в самые ближайшие годы, то у страны нет шансов сохранить и без того не очень высокий уровень жизни и уровень экономической активности.

В новом технологическом укладе наши сегодняшние технологические преимущества сжимаются. Этот новый уклад в разы более энергоэффективен, поэтому нефть и газ в таких количествах через десять лет сжигать уже не будут – в итоге упадет спрос, а вместе с ним упадут и цены.

Умная эмиссия рубля

Помимо развития нового уклада экономики, для развития страны нужно использовать умелую и умную эмиссию рубля.

Министерство финансов занимается не своим делом. Кредитовать платежеспособные предприятия должен Центральный банк через коммерческие банки. Деньги в свою очередь нужно печатать не под валюту, а под векселя успешных предприятий. Кредитовать эти предприятия следует под очень маленькие проценты. Так делали в свое время в Германии. Так была восстановлена послевоенная Европа!

Нельзя сказать, что власти ничего не предпринимают. Политические импульсы идут, программы принимаются, но воз и ныне там. Первое, что надо делать, – преодолевать недоступность кредитов в первую очередь для реального сектора экономики. Пока же доступ к дорогим финансовым ресурсам имеют, как уже было отмечено, лишь сырьевые отрасли.

Ядро нового уклада

Да, выйти, вырваться из сырьевой ловушки будет очень трудно. Как я уже отметил выше, «окна возможностей» открываются редко – как правило, при смене технологических укладов, а не на «технологической волне».

Таких «окон» было всего шесть. Сегодняшнюю возможность мы должны использовать, иначе навсегда останемся на периферии мирового хозяйства. «Стоимость входа» увеличивается с каждым годом. Если в 1997 году для создания одной нанофабрики требовалось 100 млн долларов, то в 2010-м – уже 400.

Формирующееся ядро нового, шестого технологического уклада растет в среднем с темпом 30% в год. Именно его отрасли (наноэлектроника, молекулярная и нанофотоника, наноматериалы, нанобиотехнологии и другие) могут вытянуть нашу экономику на новую волну роста. Чтобы преодолеть нарастающее отставание, нам нужно увеличивать финансирование ключевых направлений становления нового технологического уклада в десятки раз. При этом расходы на науку должны в целом вырасти втрое, а норма накопления – не менее чем в полтора раза – до 35-40% ВВП.

Нужно понимать, что в преодолении структурного кризиса важно время освоения производств нового технологического уклада. Те, кто это делают в начальной фазе его развития, получают сверхприбыль, вкладывая при этом немного средств и формируя новую волну роста. Те, кто опаздывает, наталкиваются на уже созданные барьеры, для преодоления которых требуются большие средства без гарантий достижения технологических преимуществ.

Если мы правильно выберем приоритеты и создадим финансово-промышленный механизм их реализации, ориентированные на опережающее становление нового технологического уклада, то успеем оседлать волну экономического роста, а значит, сможем вывести российскую экономику на траекторию устойчивого подъема экономики с темпом не менее 8% прироста ВВП в год.

Правда и справедливость

Новая экономика строится на творческой активности граждан. Наивно надеяться на чудодейственность приватизации. Многие приватизированные промышленные предприятия были разграблены и перепроданы уже в виде недвижимости. В этом, прежде всего, заключается причина чудовищной деградации и деиндустриализации российской экономики.

Высокотехнологические производства сохранились только в госсекторе, почти все приватизированные конструкторские бюро, научно-исследовательские институты и машиностроительные заводы новыми собственниками были перепрофилированы в складские помещения или объекты недвижимости.

В.В. Путин в этих условиях принял единственно правильное решение о создании крупных вертикально интегрированных госкорпораций и промышленных холдингов. Речь сегодня должна идти, прежде всего, о повышении эффективности их работы, для чего нужна не приватизация, а четкие требования к их управляющим, которые должны отвечать за результаты своей деятельности. Это, в свою очередь, требует прозрачности и четкой системы показателей, отчетности и соревнования между менеджерами за лучшие достижения. Все это невозможно без системы стратегического планирования.

В свою очередь для модернизации частного сектора необходимы длинные деньги. Необходимый для модернизации экономики их объем, однако, не может быть получен только на основе частных сбережений. В наших условиях, когда все активы российских банков не превышают по размеру активы одного крупного американского или японского банка, частный сектор не в состоянии обеспечить модернизацию экономики инвестициями, тем более его основную часть еще надо вытянуть из офшорной трясины.

Без дальнейшего быстрого наращивания мощности государственных институтов развития не удастся вывести инвестиционную активность на необходимый для структурной перестройки и модернизации экономики уровень. Так же как без активного использования механизма рефинансирования Центральным банком РФ коммерческих банков под залог платежных обязательств производственных предприятий не удастся сформировать полноценную банковскую и финансово-инвестиционную систему.

В силу структурных особенностей нового технологического уклада государство обречено играть ведущую роль в его становлении и развитии. Его основные несущие отрасли – наука, образование и здравоохранение – как минимум наполовину объективно должны финансироваться государством. Роль государственной поддержки инновационной активности возрастает и для корпоративного сектора, инвестиции которого в интеллектуальные активы превышают в развитых странах 10% ВВП.

По оценкам ОЭСР, рост государственных ассигнований на НИОКР в размере 1 на 0,85% повышает вероятность успешности нововведений и на 0,7% увеличивает долю новых продуктов в товарообороте. Таким образом, государство прямо или косвенно определяющим образом влияет на формирование и развитие более чем половины экономической активности.

Значение государства в построении новой экономики не сводится к количественным характеристикам государственных расходов или собственности. Еще более важным является качество государственного управления. Оно должно отвечать требованиям экономики знаний. И самое главное, оно должно задавать соответствующую экономике знаний шкалу нравственных ценностей и формировать их в общественном сознании посредством системы образования и культуры.

Ключевое значение в этой шкале имеют характерные для нашей культуры ценности первенства духовного над материальным, стремления к правде и справедливости, социальной ответственности и патриотизма, коллективного творческого труда и индивидуальной ответственности, которые дают нам существенные сравнительные преимущества в созидании экономики знаний. Последняя является основой новой экономики, о необходимости строительства которой говорит глава государства.

Успех этого строительства определяется новым мышлением, свободным от мифологии либертарианской догматики, основанным на научных знаниях о закономерностях современного социально-экономического развития и четком понимании наших возможностей опережающего развития в условиях нарастающей глобальной нестабильности.

ТПП-Информ

Россия > Госбюджет, налоги, цены > tpprf.ru, 15 сентября 2012 > № 643362 Сергей Глазьев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter