Всего новостей: 2395897, выбрано 4 за 0.001 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Гатов Василий в отраслях: СМИ, ИТвсе
Гатов Василий в отраслях: СМИ, ИТвсе
Россия > СМИ, ИТ > carnegie.ru, 14 мая 2016 > № 1752872 Василий Гатов

Канарейка в шахте. РБК и общественный интерес в «государстве контрразведки»

Василий Гатов

Авторитарные режимы вроде бы научились не душить окончательно свободу слова, пользуясь цензурными или административными ограничениями, чтобы донести сигналы о приемлемости или неприемлемости критики в определенных зонах информации. Однако в специфических условиях «государства контрразведки» инакомыслием может считаться сам интерес к функционированию государства

За последние несколько лет в кругах политологов, аналитиков и военных стало популярно называть любой сложный и комплексный процесс «гибридным». Сложносоставные военные действия стали «гибридной войной», электоральные авторитарные страны – «гибридными режимами», а средства массовой информации, распространяющие себя на многих платформах, – «гибридными медиаорганизациями».

Новости за пятницу, 13 мая в полном объеме отражают столкновение разных гибридов в публичном пространстве российского общества. Увольнение редакционного руководства РБК – «гибридного» СМИ, ставшего главным общественно-политическим каналом в условиях «гибридного режима» и «гибридной» же войны России с западным миром, – практическая манифестация того странного пространства, которое сложилось в нашей стране и продолжает свое логичное то ли развитие, то ли деградацию.

Измерение здравым смыслом

Редакционные руководители РБК – Елизавета Осетинская, Роман Баданин и Максим Солюс, – покинувшие компанию «по соглашению сторон», за последние два года совершили невозможное: они смогли вместе с созданной командой превратить важное, крупное, но с серьезными репутационными проблемами медиа в один из образцов качественной, этически мотивированной и влиятельной журналистики. Более того, в рамках РБК спокойно уживались авторы и редакторы с разными взглядами (никогда не слышал о «либеральном терроре», который любят поминать консервативно-патриотические деятели, в применении к РБК). Качество редакторской работы подразумевает именно это – соблюдение стандартов при производстве новостей, выполнение общественной миссии через журналистские расследования и представление спектра мнений через авторскую, персонализированную публицистику (или ведение телепрограмм). Все это в РБК было.

Трудно сохранять академическую объективность, когда очередные «кадровые изменения» ставят крест на очередном СМИ, которое придерживалось профессиональной миссии. Трудно, но необходимо – эмоциональная или партизанская модель реакции неизбежно увеличивает вес сиюминутного, политически мотивированного объяснения происходящего. Да, проще всего интерпретировать увольнение редакторов (и, видимо, неизбежный исход редакции) РБК как следствие публикации статей-расследований, прямо нарушающих конвенции Путина о неприкосновенности его семейной жизни. Однако такое объяснение (даже если сами редакторы его с гордостью принимают) не является ни исчерпывающим, ни достаточным для понимания всей сложности «гибридного» процесса.

В течение последних 16 лет журналисты и место их работы – СМИ – были ключевым и главным противником складывавшейся в России системы власти. Не только «оппозиционные» и «либеральные» – вообще все, кто хоть немного относился к своей работе в соответствии с профессиональным и нравственным стандартом. Медиаорганизации – это единственный сегмент бизнеса (и политики), в отношении которого администрация Путина с самого начала и до настоящего времени применяет, с разной интенсивностью, тактику выжженной земли.

Со времен написания Уолтером Липманом библии этической журналистики – трактата «Общественное мнение», мы знаем, что в основе профессии журналиста лежит служение общественному интересу через возможности, которые ему предоставляет специфический, описанный в законе статус. Общественный интерес всегда, в любом обществе, кроме тоталитарной диктатуры, разнообразен и многолик. Одним людям нужно подтверждение правильности курса вождей; другим важен критический, аналитический подход к проводимой политике; третьим нужны сальные подробности и неприглядности, позволяющие подтвердить их общее презрение к власти, – и это далеко не полный спектр интересов. Общественный интерес и работа СМИ по его удовлетворению – в определенном смысле это измерение реальности здравым смыслом. Именно этот нехитрый принцип объясняет наличие принципа свободы слова и самовыражения в числе основных гражданских и политических прав.

Чем больше расхождений между политико-экономической реальностью и здравым смыслом, тем более критичными и дотошными к нарушениям должны становиться журналисты и СМИ. Это механизм саморефлексии, самоочищения (имеется в виду труднопереводимый на русский термин self-questioning) общества – правда, только демократического общества. Хотя и авторитарные режимы в последние десятилетия научились – на ошибках предшественников – не душить окончательно свободу слова, – для них растущая критичность СМИ становится сигналом необходимости коррекции политики, смягчения или поворота, своего рода «канарейкой в шахте». В свою очередь, как показал Хайфей Хуанг, профессор Университета Калифорнии, в своей работе «Сигнальная теория пропаганды», авторитарные режимы активно пользуются цензурными или административными ограничениями (в том числе и увольнениями редакторов) как инструментом донесения до общества сигналов о приемлемости или неприемлемости критики в определенных зонах информации.

Для складывавшегося в 1999–2015 годах российского режима, как теперь окончательно понятно, никакие «канарейки» не нужны. Владимир Путин, по иронии судьбы выступавший на юбилее ВГТРК буквально в то же самое время, когда стало известно об отставке редакторов РБК, сформулировал основные ожидания к медиасфере: несколько раз он говорил о СМИ как об «информационном обеспечении нашей… деятельности». Более того, для нынешнего российского государства и «сигнализировать» уже ничего не нужно – ему реально надоело, что у журналистов появляется желание что-то исследовать и расследовать, кроме предполагаемой «измены» оппозиционных деятелей.

Независимость хуже оппозиционности

Судьба РБК (равно как и всех остальных on-shore российских СМИ, стремящихся к редакционной политике, независимой от «информационного обеспечения нашей деятельности») была предопределена не в 2011 году, когда Владимир Путин решил вернуться на президентский пост, озаботившись «слабостью» им самим избранного преемника. И даже не в 2002-м, когда по прямому указанию президента был распечатан для правок закон о СМИ, до того времени сохранявший свою оригинальную редакцию 1991 года.

Изгнание инакомыслия – в любой форме и в любом качестве – из массового сознания было предопределено в тот момент, когда, с назначением Владимира Путина главой ФСБ РФ, началось восстановление андроповского «контрразведывательного государства». Разница в том, что «инакомыслие» в этой концепции государства не состоит в критике политической практики режима, которой занимались диссиденты. Инакомыслием становится тот самый общественный, публичный интерес к тому, как и на каких основаниях функционирует государство. Инакомыслием становится формирование интереса к личной жизни и к обстоятельствам личного бизнеса представителей государства, в том числе и первого лица.

Один из главных специалистов по позднему Советскому Союзу в ЦРУ, профессор Университета Кентукки Роберт Прингл еще в 2000 году описал эту модель в двух своих значимых статьях (Pringle, Robert W. Andropov's Counterintelligence State. – International Journal of Intelligence and CounterIntelligence 13.2 (2000): 193–203; Pringle, Robert W. Putin: The New Andropov? – International Journal of Intelligence and CounterIntelligence 14.4 (2001): 545–558). Лично Андропов был аскетом и противником коррупции, но он последовательно и очень жестко боролся с любым, кто имел смелость обращать внимание на коррумпированность и моральное разложение позднесоветского режима.

Построение Юрием Андроповым «государства контрразведки» в период с 1967 по 1984 год исходило из необходимости полного и тотального контроля над любым «массовым информационным процессом»; для 5-го управления КГБ не было разницы между единичным экземпляром крамолы или попыткой размножить «сомнительное» произведение – и то и другое рассматривалось как однозначный вызов монополии КПСС на власть. Возможно, в основе «государства контрразведки» лежал животный страх, обретенный Андроповым в Будапеште в 1956 году, когда будущий глава КГБ и Генеральный секретарь ЦК КПСС наблюдал за крушением режима Ракоши из советского посольства.

Место Будапешта-1956 у Путина заняли «оранжевые революции», подкрепленные «арабской весной», а место диссидентов – журналисты, не присягнувшие на верность и не взявшие деньги режима (первые – это, в концепции Пятого управления, добровольные помощники органов, а вторые – платные агенты, которым всегда можно предъявить расписку в получении «гонорара»). Даже политическая оппозиция – масштаб и влиятельность которой, за исключением короткого периода 2011–2012 годов, Кремль всегда понимал и контролировал, – не была такой однозначной, ненавидимой целью, как независимая, основанная на миссии журналистика.

Мистическая «Редакция номер Шесть» описывала журналистов и СМИ как равных, если не больших противников той организации власти, которая сделала бы Путина постоянным и несменяемым «лидером страны, позволив проведение долгосрочной политики консолидации и усиления государства». Среди секретных направлений возможной деятельности администрации президента РФ «Редакция» перечисляет не только сбор информации о всех журналистах, которые высказываются по темам внутренней и внешней политики России, но и оказание на них и СМИ, в которых они работают, прямого и косвенного давления, вплоть до принудительного банкротства, создания организационных сложностей и угроз собственникам, которые не могут контролировать редакционные процессы.

Шаг за шагом, последовательно и неуклонно администрация Путина додавила все более или менее массовые СМИ, даже не по принципу «оппозиционности», а по принципу независимости от прямых и косвенных указаний Кремля в отношении того, что можно, а что нельзя выносить в область публичной дискуссии. Конечно, остаются альтернативы: от «Ведомостей» до «Слона», от «Дождя» до «Медузы», но, оглядываясь на вчерашний, в прямом и переносном смысле, день, можно с уверенностью сказать: политическая судьба журналистики как организованного процесса, опирающегося на редакционную независимость и общественную миссию, в современной России предрешена.

«Гибридность» режима стремительно замыкает свой круг, описанный Ханной Арендт: «Тоталитарная пропаганда может самым отвратительным образом насиловать здравый смысл, но пределы ее возможностей ограничены только той территорией, где здравый смысл утратил свою самоценность. Поставленные перед выбором: анархический беспредел или преклонение перед жесткой, полностью выдуманной идеологией, – большинство граждан, скорее всего, выберут второе и будут готовы заплатить за этот выбор множеством мелких, личных, групповых жертв – и не потому, что они глупы или не от мира сего. Этот выбор оправдывается тем, что в обстоятельствах тотального давления это решение дает им хоть какую-то иллюзию самоуважения».

Редакционные лидеры РБК (до вчерашнего дня) беспредельно смело и бесшабашно – по крайней мере внешне – бросали вызов именно этому кругу молчания и пустоты вокруг здравого смысла. Расследования РБК, аналитические статьи и экспертные публикации – это именно квинтэссенция здравого смысла, а вовсе не акции информационной войны или проникновения «гриппозного носа» в здоровое общественное пространство. Это и есть донкихотское стремление быть агентом общественного, гражданского интереса к тому, как устроено государство и почему и где оно должно измениться.

В «государстве контрразведки» действительно бессмысленно бороться с подозрительностью и воровством, с государственным произволом и использованием власти в личных интересах не потому, что оно в принципе не хотело бы стать лучше, а потому, что указания на то, где стать лучше, воспринимаются им как акты агрессии, как нечто более опасное, чем любое текущее несовершенство.

Россия > СМИ, ИТ > carnegie.ru, 14 мая 2016 > № 1752872 Василий Гатов


США > СМИ, ИТ > snob.ru, 12 мая 2016 > № 1752135 Василий Гатов

Кто обиделся на Цукерберга

Василий Гатов

В американской медиасфере почти случился большой скандал.

То есть правильнее: для одних он случился, а для других это даже не скандал, а так, вишенка на торте.

Группа бывших сотрудников Facebook, работавших над проектом так называемых Trending Topics, рассказала в серии интервью о том, что редакционные принципы социальной сети требовали от них коррекции информационной повестки дня. В пользу, условно говоря, демократической партии.

Trending Topics — это попытка Facebook интегрировать новости в основной социальный интерфейс американского пользователя. Большинство российских жителей сети, скорее всего, никогда не видели TT — несколько определенным образом оформленных микроновостей в правой колонке интерфейса. Эти новости, согласно концепции, которую Марк Цукерберг представлял на конференции F8 два года назад, должны отбираться искусственным интеллектом, учитывающим интересы конкретного пользователя и (важно) статистические закономерности общего интереса всех американских читателей. Это не «Яндекс-Новости» (алгоритм AI намного сложнее), и не Google News (информационное пространство заведомо ограничено интересами пользователей Facebook).

Зачем Facebook создал ТТ?

Небольшое окно в основном интерфейсе (для мобильных версий — внедренное непосредственно в ленту) выполняет, по гипотезе FB, роль «бегущей строки», позволяя пользователю узнавать новости, не отвлекаясь от коммуникации в социальной сети. Принцип наполнения этой «строки» я уже объяснил выше; однако для того, чтобы AI научился выбирать из общего информационного потока релевантные новости и разбираться в особенностях индивидуального медиапотребления, его нужно научить этому.

Собственно, именно в процессе обучения AI и случился «почти-скандал». Журналисты, которые были наняты Facebook для обучения новостного робота, предъявили целый веер претензий к своему бывшему работодателю.

Эти претензии можно разделить на две части: относящиеся к области трудового конфликта и относящиеся к области информационных манипуляций (а тут совсем близко политика, в том числе и в очень-очень чувствительной для американской системы области — равновесного представления разных взглядов).

Претензии из области трудового конфликта — тема, с одной стороны, понятная, с другой — загадочная. Журналисты — преимущественно, молодые и без большого опыта «кризиса профессии» — спустя небольшое время после получения «работы мечты» на одну из богатейших компаний мира обнаружили себя совсем не в том статусе, на который рассчитывали. Они не оказались ни творцами, ни даже редакторами — но, скорее, подопытными кроликами, поведение которых используется для обучения искусственного интеллекта. Представьте себе ощущения квалифицированного рабочего у станка, который неожиданно обнаруживает, что единственной целью его контракта является подсматривание работодателем за движением его рук — с целью замены на робота, который будет работать без профсоюза, отпуска, больничного и страховки.

Естественно, журналисты нашли много «доказательств» коварного замысла Facebook: их контракты были срочными (т. е. на год-два), их статус как сотрудников отличался от «настоящих facebookers» (естественно, они же не создают код и не придумывают рекламные механизмы), но, самое главное, довольно быстро от них перестали скрывать то, что они лишь шаблоны для обучения автоматического редактора.

«Политические претензии» анонимных журналистов (на самом деле никаких не анонимных — все они, несмотря на соглашения о неразглашении, указывают работу в офисе социальной сети в своих профилях в Linkedin и других карьерных сайтах; американские коллеги быстро их нашли и идентифицировали) состоят в том, что их инструкции состояли в продвижении «прогрессивной» повестки дня и снижении веса «консервативной». Якобы — а Facebook довольно резко опроверг наличие таких инструкций — их руководители настаивали на ручной коррекции выдачи Trending Topics, чтобы в три-пять новостей как можно меньше попадали новости из «правых» СМИ и блогов, и как можно больше — из «демократических».

Страшное для американской политической модели слово «цензура» материализовалось из воздуха: консервативные комментаторы немедленно интерпретировали рассказы журналистов из Facebook как очередное доказательство либерального заговора; левые и ультралевые, естественно, тоже не остались в стороне — для них такие новости являются доказательством «корпоративной цензуры», описанной и сформулированной Ноамом Хомским в его эпохальной книге Manufacturing Consent.

Как американский (по месту пребывания) пользователь Facebook, я вижу Trending Topics и иногда (очень редко, на самом деле) обращаю на них внимание. В «базовом» состоянии — если пользователь не обратил внимания курсором мыши на любую новость — это список из трех важных, по мнению алгоритма, для меня новостей. Вот прямо сейчас там сообщение от НАСА об обнаружении телескопом Kepler 1284 экзопланет, информация об иске Ирана о размораживании 2 миллиардов долларов в американских активах и две строки о том, что десктоп-версия WhatsApp вышла для Apple и Windows. «Фокус» на любой из новостей выдает «превьюшку», аналогичную той, которую вы видите в LiveStream ваших друзей. Если развернуть «окошко», то Topics станет примерно 10-12, появятся политические новости, в том числе местные, для конкретного пользователя.

Насколько такой инструмент может быть методом политической информационной манипуляции? И является ли описанная «сноуденами из facebook» коррекция содержания цензурой?

С одной стороны, проникновение Facebook в США настолько абсолютно, что любые «общие» строчки в интерфейсе имеют значение. Еще когда социальная сеть не была такой всепроникающей, технопессимисты обсуждали мрачный сценарий «Марк Цукерберг посылает всем пользователям одновременно сигнал к революции — и даже если 1% выйдет на улицу, этого достаточно для необратимых изменений». И Марк, и компания всегда повторяли, что никогда ничего подобного не будет сделано (и это невозможно технически, из-за ограничений основного алгоритма). Разоблачения бывших сотрудников вроде бы дают основания для того, чтобы эти конспирологические сценарии снова возродились.

С другой стороны, идущая в США избирательная кампания — самая поляризованная со времен Ф. Д. Рузвельта. С точки зрения американской повестки дня, дистанция между республиканцем-популистом Дональдом Трампом и демократами Хиллари Клинтон и Берни Сандерсом — это пропасть, даже целый каньон. Дисбалансы в освещении кампании огромны: либеральные медиа, как говорил М. С. Горбачев, «нагнетают» страхи вокруг возможной победы Трампа; консервативные (которых меньше) во все голоса орут о коррумпированности Хиллари и социалистической угрозе Сандерса.

Именно в контексте этой поляризации мутные новости о тренировке искусственного интеллекта Facebook «топить за демократов» и стали ненадолго тем самым Trending Topic. Однако для того, чтобы реально оценить возможность даже самой крупной и всепроникающей платформы — Facebook — влиять на политические предпочтения, нужно опираться не на анонимные рассказы обиженных сотрудников, а на твердые количественные данные. Мои коллеги из Университета Южной Калифорнии еще в прошлом году смогли достаточно точно описать модель «политического влияния» сети — и оно точно не выглядит как геббельсовский инструмент пропаганды. Даже название статьи раскрывает ее смысл — «Иллюзия наличия большинства в социальных сетях». Кристина Лерман и ее коллеги выявили механизм самофильтрации и «иллюзии единомыслия» в сети, который во много раз больше зависит от социального графа (состава друзей), чем от продвигаемого сетью контента. В общем, это и так известно: в рамках поговорки «скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты»; однако для гипотезы о коварном Цукерберге, готовящем тотальное изгнание республиканцев, эта компьютерная модель — холодный душ. Республиканцы останутся на месте и будут кричать на «своей площадке», демократы будут преимущественно агитировать демократов — и несколько строчек в газете… извините, в Trending Topics явно не смогут изменить эту картину.

Автор — приглашенный исследователь, Анненбергская школа коммуникаций и журналистики, Университет Южной Калифорнии

США > СМИ, ИТ > snob.ru, 12 мая 2016 > № 1752135 Василий Гатов


Россия > СМИ, ИТ > mn.ru, 27 декабря 2012 > № 920609 Василий Гатов

«Война и мир» за 34 секунды

Медиааналитик Василий Гатов о соцсетях будущего, эволюции книги и новом универсальном языке

В конце года по традиции принято подводить итоги и делать прогнозы на будущее. При этом лишь единицы (гадалки и ведуньи не в счет) позволяют себе заглянуть не только в 2013-й, а на целые десятилетия и даже столетия вперед. Мы решили рассказать о некоторых из них. Не о фантастах и абстрактных футурологах, а о тех, кто специализируется на профессиональных прогнозах и форсайтах, и о тех, кто собственными руками это будущее создает. Медиааналитик Василий Гатов поделился своими прогнозами в интервью «Московским новостям».

— В какой момент вы поняли, что вам интересно не просто работать в медиа, но еще и прогнозировать его будущее?

— Это было весной 2008 года. Меня и раньше будущее интересовало, просто не в такой долгосрочной перспективе. Мне был важен, как большинству людей, занимавшихся бизнес-аналитикой, прогноз на год или два А потом я решил посмотреть на судьбу «Аргументов и фактов», которыми на тот момент занимался. И увидел через несколько лет очень тяжелый кризис в целом в отрасли. Я помню это почти шоковое ощущение — я вижу, что будет. Стал пытаться формализовать это, превратить в какие-то ясные хотя бы для меня формы. Так случилось, что с общими методами в области прогнозирования будущего я был знаком и раньше, потому что одна из тем, которой я интересовался в момент бизнес-образования, было как раз стратегическое видение.

— Как можно предсказывать перемены в медиа?

— Чтобы предположить с определенной степенью уверенности, как будет выглядеть тот или иной бизнес (в том числе и медиаиндустрия) через пять и более лет, надо применить один из трех классических методов: прогностическое финансовое моделирование, тот или иной вариант метода Delphi и сценарное планирование, которое становится критически важным, если мы говорим о перспективах больше 10 лет. В финансовом моделировании выделяются ключевые характеристики бизнес-процесса и факторы, которые наиболее очевидно влияют на экономический результат. Например, что в будущем повлияет на цену доставки газеты до потребителя? Финансовое моделирование требует наличия большого индустриального опыта или многочисленных исследовательских интервью с профессионалами индустрии — только так можно обнаружить все действующие факторы. Финансовые модели, как правило, охватывают период в 5–7 лет для традиционных видов индустрии, например, рынок печатных СМИ; свою таблицу для прогноза по газетам и журналам я сделал более шести лет назад и она пока не устарела. Чего не скажешь об интернете, где все процессы скоротечны и чуть ли не каждый год нужно делать новый прогноз.

Delphi (метод, названный в честь Дельфийского оракула) — это система прогнозирования, основанная на совмещении статистики и логики и прикладной теории игр. Индивидуально такой прогноз подготовить нельзя. Нужны мнения десятков людей, которые так или иначе связаны с индустрией. Например, я беру поставщика бумаги, полиграфического оборудования, читателя, рекламного дизайнера и журналиста и пытаюсь у них выяснить будущее компьютерных программ для создания текстов. Вроде бы каждый из них напрямую с этим не связан. Но вместе они являются либо потребителями, либо бизнес-юзерами конечного продукта, либо от них зависит, насколько высоким будет спрос на соответствующий программный продукт. В результате мы получаем систему намеков, что будет, чего ожидать Это как если бы к матовому стеклу подошел человек. Очертания видны, но четкой картины нет. Это образ будущего, а не само будущее. В этом смысле Delphi очень хороший метод, когда нужно посмотреть, в частности, на тенденции рынка, на ожидаемые прорывы и на будущее поведение потребителя.

В случае с социальными сетями человек отдает им такое количество времени, которое он не отдавал, пожалуй, никаким медиа

Сценарное планирование — это некий синтез методики Delphi с более творческим, связанным с научной фантастикой подходом, когда прогнозист формулирует события в будущем, которые не могут не произойти. Условно говоря, мы все понимаем, что когда-нибудь изобретут лекарство от рака. Точную дату никто не знает, но все этого ждут. А теперь давайте представим себе мир, в котором нет рака и в котором люди скорее всего будут жить дольше. Например, до 120–130 лет в среднем. Очевидно, что для многих, в том числе и для медиа, означает ряд перемен.

— Прогнозируется ли поведение потребителей в медиа?

— С помощью delphi-метода, скажем, можно обоснованно предположить бюджет времени, которое люди будут тратить на медиа. Мы сейчас посвящаем им сто часов в неделю. Это близко к техническому пределу, который в будущем может быть превышен, но не больше чем на 20%.

История с социальными сетями также была спрогнозирована — удивительный по точности прогноз сделал почти в шутку Маршалл Маклюэна в своей работе «Медиа как massage». Некоторые исследователи предчувствовали, что появится интерактивная среда, которая начнет критически воздействовать на остальные виды медиапотребления. В случае с социальными сетями человек отдает им такое количество времени, которое он не отдавал, пожалуй, никаким медиа. А значит, что все остальные виды коммуникации либо страдают, либо занимают подчиненную позицию, как это много лет назад случилось с телевидением и остальными СМИ, которые стали, например, публиковать программу передач, поставив себя в зависимое положение от ТВ.

— Объединятся ли все соцсети в одну большую?

— Нет. Я абсолютно убежден, что их будет три-четыре. Они будут разные по природе, как сегодня разные фейсбук, твиттер и ЖЖ. Плюс должны прийти соцсети, построенные на технологической близости людей. Например, ваш телефон сможет определять, что рядом находится еще несколько ваших друзей (фактически технология распознавания уже есть, она встроена в последний протокол Wi-Fi). Причем эта сеть, как вы понимаете, даже не будет представлена в интернете и возникнет только в данных обстоятельствах. Это логично. Ведь знакомые люди, которые оказываются в одном питейном заведении, в какой-то момент уже сидят за одним столом. В некотором смысле нам предлагается метафора того же самого, но в сети.

— Из какой страны нам ждать появление таких соцсетей?

— Не из какой страны, тут страны имеют вторичное значение. Скорее всего это будут китайские специалисты, перебравшиеся в США. Китайцев много, и они очень верно, не торопясь развивали компетенции. Потому что они находятся на рынке, где есть избыток капитала и продолжается рост аудитории. Находясь в Штатах, они получают что-то вроде «прививки свободы», что позволяет им активно и плодотворно работать. Кроме того, именно китайский рынок интернета сегодня наиболее избыточен с точки зрения капитала, с одной стороны, и не испытывает проблем с количеством и даже качеством инженерных кадров. Чего не скажешь, например, о Европе и России.

— Мы перескочили в интернет, не успев «похоронить» печатные СМИ. Когда это случится?

— Я очень осторожен с какой-то конкретной датой. Возможно, вторая половина 2020-х годов. К этому моменту останутся только местные, выходящие реже чем раз в неделю газеты. Скорее всего за счет сильных муниципальных грантов. В рамках города это наиболее эффективная коммуникация.

Я не представляю, что через 20 лет человека, который не в состоянии читать много и легко, будут считать образованным

— На каких устройствах мы будем потреблять медиа через 20–50 лет?

— В первую очередь это стены и вообще все окружающее пространство. Например, Сингапур или Дубай строятся с нуля, используя в основном новое конструктивное стекло. А стекло — это дисплей. Если смотрели «Облачный атлас», поймете, о чем речь. Во-вторых, будут маленькие девайсы, которые станут нашими ID.

Наконец, продолжится эволюция книги. Появится некое персональное устройство, которое будет предназначено для потребления длинного и текстового контента.

— Люди не перестанут читать?

— Читать тексты мы будем неизбежно, потому что это наш культурный код. Трудно предполагать общую смену глобальной культурной парадигмы. Я не представляю, что через 20 лет человека, который не в состоянии читать много и легко, будут считать образованным.

— Какой контент мы, пользователи медиа, будем потреблять?

— Думаю, что рано или поздно должен появиться универсальный язык высокого уровня. Посмотрите, сейчас во всех языках существуют фразы, которые, чтобы их перевести, требуют если не энциклопедических знаний, то хотя бы глубокого проникновении в язык. С этим связан процесс вычленения недвусмысленных словосочетаний. Люди, которые сегодня изучают иностранные языки, изучают так называемый pigeon language (упрощенный язык, который развивается как средство общения между двумя или более группами, не имеющими общего языка. — «МН»). В результате происходит сокращение тех смыслов, которые требуются, чтобы коммуникация состоялась. Ее качество в этом случае не имеет значения.

А дальше совершенствование семантических алгоритмов приведет к тому, что возникнет несколько уровней подготовки любой информации. Предположим, у нас есть роман «Война и мир». Если предложить современным программам сократить его до десяти фраз, скорее всего это будет бессмыслица. Но достаточно легко себе представить, что в будущем мы будем задавать программе время, за которое можно ознакомиться с содержанием романа. Например, 34 секунды. И она даст версию на 34 секунды. Причем переработанный текст реально не будет противоречить оригиналу.

Я с упоением жду, когда мы увидим колонку, написанную математиком только «для своих», с помощью одних формул

— Журналисты хотя бы останутся?

— Журналистика как профессия коллективного информационного ассистента в общем заканчивается. Уже понятно, что через 15–20 лет это будет большая редкость. Уже сегодня подавляющее большинство людей может написать так называемое cover letter. Жизнь заставила разных людей связно рассказывать хотя бы о себе.

Зато убежден, что по-прежнему будут известные авторы. Лидеры мнений, как Гомер, так и более системные авторы, существовали даже в те времена, когда не было никаких СМИ. Человеку интересны прежде всего другие люди. Соответственно, автор, способный переработать и выдать определенные эмоции, знания, чувства и методы всегда будет востребован. Я с упоением жду, когда мы увидим колонку, написанную математиком только «для своих», с помощью одних формул. Но при этом к ней будут десятки восторженных комментариев.

Факты о Василии Гатове

1. В середине 90-х был продюсером программ для зарубежных телекомпаний BBC, ABC News, WTN, ZDF.

2. Основал Медиалабораторию РИА Новости, в которой разрабатывает метрические системы для измерения новых медиа.

3. Преподает курс «Инновации в медиа» в магистратуре факультета медиакоммуникаций НИУ ВШЭ.

4. Открыл сайт FutuReView — совместный проект Медиалаборатории РИА Новости и Российской венчурной компании, в котором агрегированы наиболее значимые форсайты и прогнозы со всего мира.

Елена Барышева

Россия > СМИ, ИТ > mn.ru, 27 декабря 2012 > № 920609 Василий Гатов


Россия > СМИ, ИТ > ria.ru, 29 ноября 2012 > № 700338 Василий Гатов

В преддверии Форума европейских и азиатских медиа (ФЕАМ) руководитель Инновационного центра "Новые Медиатехнологии" РИА Новости Василий Гатов поделился своим видением современной медиаиндустрии и даже выступил в качестве футуролога.

Василий Гатов, руководитель Инновационного центра "Новые Медиатехнологии" РИА Новости - авторитетный медиааналитик не только в России, но и в других странах, прежде всего соседних, где с большой заинтересованностью следят за процессами, протекающими на российском информационном поле.

- Буквально на днях ваш Инновационный центр запустил проект FutuReView, который будет исследовать будущее до 2100 года. Что называется, к гадалке не ходи - набери адрес вашего сервиса, и вот оно, будущее на без малого 90 лет вперед. А если серьезно, какие прогнозы в Futureview на счет СМИ? Доживут ли в каком-то известном нам сегодня виде или всех ждет судьба медианосителей типа "умных поверхностей", вплоть до столика в ресторане?

- FutuReView - это не автоматизированный предсказатель. Это исследовательский проект, прототип медиа будущего. Идея, которая возникла в дискуссиях между Медиа Лабораторией РИА Новости и Российской Венчурной Компанией, основывается на том, что мы имеем достаточно большое количество документов, которые описывают будущее - стран, территорий, городов, индустрий, компаний, образования или науки. Исторически сложилось так, что прогнозы или, правильнее говорить, форсайты ( foresight - предвидение, "дальний взгляд", англ. ) - документы изолированные. Технология их создания, которая совершенствуется вот уже 50 лет, "замкнутая" - в структуре компании-заказчика (или страны, или министерства, или территории). Мы захотели посмотреть - а что случается, если достаточно много форсайтов собрать вместе, найти связи между ними? FutuReView (интернет-адреса проекта - futureview.info, английский интерфейс, и futureview.ru, русский интерфейс) - это инструмент исследователя. Мы сами не знаем, какие связи увидит, например, специалист по роботехнике в 2050-2070 годах, если он захочет посмотреть на прогноз "из окопов", скажем, урбанистики или биотехнологий.

Наша задача в этом проекте была - выявить эти связи и предложить инструмент их исследования. Сложный, "замороченный" интерфейс - это и компьютерная игра для пользователей, и метафора сложных зависимостей между разными отраслями знания и технологии.

Что касается медиа в целом, как индустрии и средств массовой информации, как опоры этой индустрии, то их будущее - советуйся с FutuReView, не советуйся - довольно туманно.

Будущее традиционных СМИ определит не редакционная политика, не экономические возможности издателя, его определит только потребитель. Именно поведение потребителя в отношении конкретного СМИ сегодня должно быть приоритетным интересом всех, кто причастен к созданию соответствующей газеты, журнала, теле- или радиоканала, даже информационного агентства. Цифровая среда не просто предоставила в распоряжение потребителя "какие-то" альтернативы.

Справедливости ради надо сказать, что медиарынок был конкурентным даже при советской власти. Но именно интернет предоставил потребителю право и возможность авторства, равную той, которая есть у журналиста. Условно говоря, ситуацию для традиционных СМИ сегодня проще всего сравнивать с проблемами транспортной индустрии на сломе 19 и 20 веков: конезаводчики вели дискуссии о том, что лошадь лучше паровоза, потому что не нуждается в рельсах, а победителем вышел автомобиль.

Вот и мы сейчас обсуждаем проблему конкуренции с интернетом, не обращая внимания на мобильные коммуникации, на, как вы правильно сказали, "умные поверхности", интерактивное ТВ и другие альтернативы.

- Бесспорный факт - люди, будь то в Москве, Астане, Киеве или Кишиневе, стали более требовательны к способам получения информации. Им глубоко наплевать на беды издателей - дорожает бумага или плохо работает служба доставки. Они просто наберут Яндекс и без проблем найдут все, что их интересует. Но что же делать аборигенам-газетчикам? Они все еще живы, курилки!

- Потребителю, как ни странно, совершенно не "плевать" на судьбу печатных СМИ. Особенно потребителю предыдущей эпохи - пока, правда, не очень долго, во всех наших странах таких либо большинство, либо более чем существенная доля. Старые СМИ - это бренды в большей степени, чем конкретная форма или содержание сегодняшнего дня. Лояльность к нескольким испачканным типографской краской листам бумаги - не смешите меня! Лояльность, соучастие повестке дня, работе журналистов, точке зрения - это качества газетного или журнального бренда.

Но, увы, и бренды не вечны, как не бесконечна судьба любимого нами носителя - бумаги. Бумага - прекрасный, экономичный и портативный носитель информации, когда речь идет о местном издании, для которого нет проблемы доставки номера из типографии на местную почту, которая вовремя - к утреннему кофе - принесет номер газеты в ящик подписчика (а не как наша "Почта России" - 10 номеров за три недели, и сразу в один день). Как только возникает более сложная дистрибуция, как только в дело вмешивается торговый интерес посредника и т.д., вместо функции социального коммуникатора, просветителя и организатора газета становится "решателем проблем собственной доставки". И все ее преимущества исчезают - сохранение приемлемой цены требует большого количества рекламы, обеспечение времени доставки - все более раннего и, соответственно, бессмысленного дэдлайна, политической сервильности, "учета интересов рекламодателей" - всего того, на что нас никогда не уполномочивал тот, ради которого газета создавалась, то есть Его Величество Читатель.

Но, возвращаясь к вашему вопросу, не только этому, но и предыдущему: главное - не видеть в интернете как минимум врага. Осваивать новую среду и новый носитель с широко открытыми глазами и без предубеждений, не искать заговоров и не требовать вмешательства высших сил. Высшие силы, даже если они распоряжаются государственным или муниципальным бюджетом, не оживляют мертвых; в применении к СМИ это означает только одно - если читателю ваше издание не нужно, оно скоро станет не нужно и тому, кто по политической необходимости или каким-то другим основаниям продолжает оплачивать ваше существование. Современный мир прагматичен и скуп - куда более богатые общества не в состоянии продлевать жизнь бумажным СМИ.

Важный вопрос - что делать, если у 90% ваших потенциальных читателей нет никакого интернета, или доступ к Сети затруднен, или вы не имеете инструментов оценки? Опыт тех стран и культур, которые начали движение в цифровую реальность раньше нас, подсказывает - никуда не денутся, голубчики. Сеть не только дает информацию - она дает услуги, в том числе и жизненно важные, такие как финансовые операции, информирование от органов власти, участие в выборах, образование... Даже африканские страны, даже Индия - идут этим путем. Основная задача в таком случае - не растерять профессиональные навыки и ценности в пути, на котором, увы, кормить никто не обещал.

- Мы, слава Богу, уходим от спора, кто победит в журналистике - классика или пользовательский контент. Время всех расставило по своим местам: традиционные СМИ, блогосфера, соцсети мирно сосуществуют. А новые информационные технологии не взорвали мозг обывателей, большинство спокойно адаптируется к ним. Сложнее с новостным потоком, шквалом, обрушившимся на публику. Как вычленить важное, не упустить главного? Готов ли ваш Инновационный центр "Новые медиатехнологии" предложить техники потребления?

- Основная битва современности для медиа - это сражение за время потребителя. Бюджет времени ограничен, даже при том, что разные виды медиакоммуникаций могут накладываться друг на друга (можно читать газету перед телевизором или пролистывать ленту социальной сети, слушая радио, например). Но для стран с развитой медийной сферой теоретический предел времени медиапотребления очень близок - он, по мнению таких специалистов, как Умэр Хак из Havas MediaLab, лежит в зоне 110-112 часов в неделю. Даже с учетом "наложений" и сложной логики "смешивания" разных СМИ в сознании потребителя, это в три раза больше рабочего времени! В два с лишним - времени сна!

Интернет, в особенности социальные сети, и мобильный контент сегодня активно отбирают те части бюджета времени, которые раньше принадлежали, скажем, газетам, книгам, просмотру видео или даже компьютерным играм.

Я бы не сказал, что большинство легко адаптируется к изменениям. Наоборот - и наши исследования, и работа многих коллег (например, Аналитического Центра "Видео Интернешнл", TNS, Berkeley School of Journalism) показывают, что у старших поколений новая среда и новые правила в ней вызывают как минимум напряжение, а зачастую и отторжение. Удивительным образом во многих медиакультурах потребление интернета растет, и одновременно у более старших возрастов растет потребление самого массового, самого непритязательного медиума - телевидения. Доходит до парадоксов, когда, движимые потребительскими инстинктами, возрастные потребители тратятся на большие и дорогие домашние компьютеры, а потом используют их для просмотра того же телевизионного контента, только через интернет, который заводят себе по настоянию младшего поколения.

Медиа Лаборатория РИА Новости, которую вы "засветили" под ее оригинальным названием, за полтора года сделала несколько собственных и совместных исследований, целью которых как раз и было развитие понимания "цифрового перехода". Например, мы озадачились потреблением видео на мобильных устройствах - смартфонах с большими экранами, планшетах. Оказалось, что, нажимая на клавишу Play, большинство российских потребителей перестают видеть разницу между интерактивным экраном смартфона-планшета (т.е. компьютера, впихнутого в компактную и управляемую пальцами упаковку) и телевизором. Они входят в режим "лежа на диване", даже если при этом едут в транспорте или, извините за подробности, сидят на унитазе (до 20% потребления видео на мобильных устройствах происходит в туалете, согласно исследованиям Медиа Лаба).

Важно понимать, что современный потребитель - даже если он кажется вам очень традиционным и консервативным - прекрасно осведомлен о наличии альтернативных каналов получения информации. Ни у какого СМИ нет и не может быть монополии на истину, нет "абсолютного оружия" удержания внимания аудитории, нет никакой магии "кнопки". Информация, как и вода, всегда находит трещины и щели, по которым добирается до потребителя, и самое глупое, что может делать СМИ, так это считать, что время остановилось и что новостями являются только те строчки, которые оно напечатало или которые прочитал ведущий новостей.

Если говорить о каких-то "адаптирующих" к переизбытку информации технологиях, то сегодня они в самом центре внимания и Медиа Лаба, и наших коллег в области технологий СМИ. В самое ближайшее время мы сделаем доступным сервис, рабочее название которого WWire (wire - провод, англ., традиционно так называют в британских и американских СМИ информационные агентства, выпуски которых доставлялись в редакции 1920-1950-х годов по выделенной телеграфной линии, то есть по паре проводов). Пользователь WWire сможет, как в добрые старые времена, делать "вырезки" - только не из бумажных, а из интернет-страниц, а умные алгоритмы будут помогать их разумно складывать и систематизировать.

- Несмотря на то, что страны все еще называемого постсоветским пространства движутся не одинаковыми скоростями и по разным политическим векторам, профессиональная деятельность журналистов весьма схожа. Какой социальной энергетикой они должны обладать, чтобы не потеряться среди конкурентов, обрести, наконец, доверие читателей, зрителей, слушателей?

- Это вопрос не про технологии и не про методы управления коммуникациями. Это вопрос про ценности профессии журналиста и про место журналистской профессии в обществе. Так получилось, что в последние 12 лет я в большей степени тружусь в менеджменте СМИ или занимаюсь аналитикой и технологиями, а не пишу новостные заметки, снимаю телевизионные сюжеты или документальные фильмы, что вполне было смыслом моей работы в предыдущие 10 лет. Но, думаю, ответа не избежать...

На мой взгляд, ключевое занятие средств массовой информации и коммуникации - работа с повесткой дня. И для современного человека информация (хотя бы сведенная к нескольким заголовкам) - такая же неотъемлемая часть жизни, как пища, транспорт или сон. Никакой информационный шум не отменяет необходимости профессионально его фильтровать, выделяя главное, существенное, ценное для конкретно вашего читателя-зрителя-слушателя-потребителя.

Умение работать с повесткой дня, как мне представляется, это сочетание нескольких профессиональных навыков, часть из них - очевидно социальные, а часть - персональные, творческие. Журналист остается актуальным только тогда, когда живет "в синхроне" со своим читателем (слушателем, зрителем).

Буквально по Марксу - "нельзя жить в обществе и быть свободным от общества" - никакая "цифровизация" и "глобализация" этого не меняет. СМИ актуальны и релевантны только тогда, когда видят жизнь такой, какой она реально предстает глазам массового потребителя. Это даже не о правде или искренности - так устроен человек, где бы и как бы он ни жил. В советское время была такая передача - "Международная панорама", в которой лоснящиеся от благ загранкомандировок спецкоры рассказывали зрителям ЦТ о кризисе капитализма. А потом Артем Боровик просто взял и пошел "служить" в американскую армию. И написал об этом в "Огоньке" в 1988 году.

Я, правда, не хочу критиковать коллег, которые сегодня решают совсем непростые задачи в СМИ. Единственное, что я бы им предложил в качестве "рецепта релевантности" - смотрите на свою работу глазами "простого человека". Сильно отрезвляет.

- Форум европейских и азиатских медиа, который РИА Новости ежегодно проводит в формате 200 представителей крупнейших СМИ стран Содружества и государств Балтии, состоится 10-11 декабря в Минске. В повестке нынешнего ФЕАМа - самые актуальные вопросы взаимодействия прессы и общества. Какой медиаопыт, на ваш взгляд, могли бы передать своим коллегам российские участники встречи? Какие общие дела предложить европейско-азиатскому сообществу журналистов на будущее?

- У российского медиапространства есть несколько преимуществ, хотя они же и недостатки, особенно с точки зрения традиционных СМИ. Во-первых, у нас есть "комплекс школьного отличника в вузе" - слишком долгое время мы считали себя очень крутыми. Мы и правда многие вещи умели и умеем делать хорошо и красиво. Но в институте - другие знания и другие требования; "пятерки" в школе не становятся "автоматами" в вузе. Медиапространство России уже очень значительно "оцифровано", доля, например, интернет-рекламы в общем "пироге" превысила печатные СМИ - навсегда, похоже. Это ни что иное, как переход в новое "образование", где, увы, отличникам бывает труднее. Так что первый и главный совет - готовьтесь к новому витку "образования", даже если особенных признаков "выпускного класса" не наблюдается. Этот момент настанет вне вашего желания. Учитесь на ошибках и удачах соседей - ближних и дальних.

Второй урок, который сейчас активно "кушает" российское медиапространство: если на вашем локальном рынке еще нет однозначного интернет-лидера, каким, например, были lenta.ru и gazeta.ru 7-8 лет назад, обгоняя ближайших преследователей в разы, сделайте все возможное, чтобы занять и удерживать это место. Опоздание и непонимание особенностей среды, которые допустили традиционные печатные СМИ тогда, сегодня стоит им, возможно, и самого существования.

Третий урок - и, в некотором смысле, предложение для сотрудничества - сохраняйте общее информационное пространство. Только оно обеспечивает новостям столицы оправданное и востребованное место в новостях провинции - и наоборот.

Россия сегодня будет вынуждена бороться с агрессивной локализацией местных СМИ, которые не видят национальной повестки дня по самым разным причинам - от опасений местной власти до собственных предрассудков по поводу "жизни в пределах Садового кольца". Но ровно такая же борьба предстоит и за возврат региональных проблем и событий в национальную повестку дня. Все это относится и к отношениям в европейско-азиатской зоне - события Минска волнуют Москву и Россию не более, чем происходящее в далекой африканской стране. Если не будут работать СМИ - скоро станет верно и обратное.

Наше главное преимущество - пока еще и скрепленное общим прошлым, общим образованием, общими привычками и знаниями - в едином языке межнационального общения, в общем культурном коде и в общих медиапривычках. Было бы грешно не воспользоваться этим, правда, коллеги?

Элла Таранова,

Россия > СМИ, ИТ > ria.ru, 29 ноября 2012 > № 700338 Василий Гатов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter