Всего новостей: 2318530, выбрано 5 за 0.001 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Гонтарева Валерия в отраслях: Госбюджет, налоги, ценыФинансы, банкивсе
Гонтарева Валерия в отраслях: Госбюджет, налоги, ценыФинансы, банкивсе
Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 12 мая 2017 > № 2171057 Валерия Гонтарева

Эксклюзивное интервью главы НБУ Валерии Гонтаревой агентству "Интерфакс-Украина" (часть II)

-- О недавнем визите в Вашингтон. Сохраняется ли сегодня, на ваш взгляд, доверие к украинскому руководству?

-- Конечно, доверие есть, доверие большое. Поэтому мы получили два транша подряд по программе МВФ, а не с перерывом в год.

-- Не свидетельствует ли о снижении доверия наличие в обновленной программе целого набора достаточно серьезных требований, несмотря на непростую политическую ситуацию в стране - пенсионная и земельная реформы, создание антикоррупционного суда?

-- Они все были и раньше, их просто несколько сдвинули и поощрили нас за хорошую очистку банковской системы. На нашей, нацбанковской, территории сделано все, почему я и говорю, что мой мандат выполнен. Теперь банковскому сектору просто нужно нормально расти и развиваться. А все остальные структурные реформы еще не завершены. По-моему, сомнений, что их надо делать, нет ни у кого - ни у президента, ни у премьера, ни у министра финансов.

--В следующий раз эти сроки уже не передвинут для выделения траншей?

-- А какой смысл их передвигать? Да и куда? Уже совершено четко обсуждались параметры пенсионной реформы -- я впервые увидела реально разработанную модель. Обсуждаются также параметры земельной реформы… Я, наконец, вижу реальные шаги, и это очень хорошо, потому что раньше были обещания. А сейчас есть модели и обсуждения.

Чем отличаются популисты: они болтают, технократы - считают. Модель же сама покажет, что вам нужно делать.

-- Я как выпускник КПИ тоже понимаю, что без повышения пенсионного возраста пенсионное уравнение не сойдется. Иное дело, что такое повышение можно закамуфлировать под повышение эффективного пенсионного возраста.

-- Почему эффективный пенсионный возраст? Потому что модель построена на эффективном трудовом стаже. Нет задачи, чтобы пенсионеры работали поголовно, поскольку и молодежи негде работать. Есть задача соответствия пенсии отработанному профессиональному стажу. Я начала работать в 21 год, к 53-м проработала 32, и самое время по стажу идти на пенсию. (Хотя даже если я 32 года отработала и заработала пенсию на всю свою жизнь, раньше 60 мне ее не начнут выплачивать.) Но, извините, если кто-то и 15 лет не отработал без уважительных причин, а ему уже 60, то можно и поработать еще. Почему он должен получать такую же, как и остальные пенсию?

Поэтому мне нравится модель, которую мы разрабатываем совместно со Всемирным банком. Она говорит о правильных принципах. Термин "эффективный" не для того, чтобы затуманить, а чтобы все поняли, где базис: базис – это твой трудовой стаж.

-- Ваше отношение к запуску второго, накопительного, уровня пенсионной системы. Сейчас время или не время для его внедрения?

-- Я не считаю, что второй уровень категорически бы мешал нашей солидарной системе. Другое дело, что в таком случае мы опять на работодателя возлагаем дополнительную нагрузку, потому что на втором уровне еще платит работодатель, и только на третьем уровне ты платишь сам.

Я, в принципе, за накопительную систему, но все должно быть просчитано. Скорее всего, сейчас нужно сделать совершено четкий нормальный первый уровень, потому что только недавно была снижена нагрузка на работодателя в виде снижения ставки единого социального взноса (ЕСВ) до 22%.

Например, Национальный банк в свой корпоративный негосударственный пенсионный фонд сейчас платит 3% от зарплаты сотрудников. А когда я сюда пришла, то было 15%! Просто разбазаривались государственные деньги.

-- На "СвижачОК" и другие подобные проекты, которые так и не были реализованы…

-- Да, более 700 млн грн украли из фонда!

-- Есть ли смысл запускать второй уровень, но на привлеченные деньги покупать только госбумаги? Это не перекладывание денег из одного государственного кармана в другой?

-- На каком-то этапе, если у вас нет рынка, то куда еще вкладывать? Например, первое, что я сделала, когда 24 августа 2014 года открыла файлы нашего пенсионного фонда с аудиторским заключением и увидела, какие там fraud (мошенничество) и дыра, я всем сказала: теперь работаем только по мандату - вкладываем только в ОВГЗ и депозиты госбанков. Раньше у фонда депозиты в таких банках были, что и "СвижачОК" заплачет (выведенные с рынка БГ Банк, банки "Софиевский" и "Камбио", Реал банк, Имэксбанк, Еврогазбанк – ИФ). А потом еще оказывалось, что под эти депозиты брались кредиты, которые дальше выводились на тот же "СвижачОК": выглядело как депозит, но депозитом уже не являлось – чистой воды fraud.

В результате за эти два с лишним года наш пенсионный фонд сделал инвентаризацию, оценил все активы, подал в суд по всем проблемным активам, очистил полностью весь свой баланс от crap (дряни). Весь 2016 год менеджмент фонда работал над внедрением риск-модели вместе с Deloitte, и вот теперь они мне доложили, как она настроена и калибрована, на что и когда устанавливаются лимиты. Вот такой уровень управления уже позволяет добавлять в портфель что-то еще. Но для этого должны быть какие-то инструменты на рынке. Сейчас реальная активная кривая доходности ОВГЗ на рынке – до трех лет. Поэтому пока фонд вкладывает в ОВГЗ до трех лет. Банки, в которых размещаются депозиты, сначала были только государственные, затем добавились и с западным капиталом. Сейчас, когда рынок будет полностью очищен, будет полный надзор и все банки докапитализированы. С такой риск-моделью – пожалуйста, расширяйтесь.

Такой же подход и к фондовому рынку, на котором сейчас реально три работающие бумаги. Оживится он – пожалуйста, работайте на местном рынке ликвидных акций. В дальнейшем разрешим покупать евробонды наших эмитентов, валютные активы и т.д. Но главное - сначала надо иметь полностью настроенный механизм контроля и риск-менеджмента.

Как я неоднократно говорила, модель управления внутри Нацбанка выстроена так, что решения не принимаются единолично. Я, кстати, не член комитета по надзору, комитета по управлению изменениями, кредитного комитета.

Сегодня, например, если российские банки захотят завести сюда какого-то странного молодого человека акционера, и он позвонит главе Нацбанка, то глава НБУ скажет ему, что законом предусмотрена процедура согласования пакета документов на приобретения существенного участия в банке. По процедуре, в НБУ решение о согласовании принимает не правление, а комитет по надзору. Именно он рассматривает проверенные департаментом лицензирования НБУ документы и принимает коллективное решение - согласовать или отказать в приобретении существенного участия в банке.

Я - не член комитета. Я не могу туда прийти и начать рассказывать, что мне нравится какой-то странный молодой человек, потому что есть закон и есть процедура, которую мы, как государственное учреждение, должны выполнять.

-- Тогда кому в такой ситуации звонить в этой стране?

-- Бесполезно вообще звонить. Это касается и выдачи рефинасирования: окончательное решение принимает правление на основании решения кредитного комитета. А на кредитном комитете сидчт 20 человек -- финансы, риск-менеджемент, надзорщики, финмониторинг. Вот это и есть институциональная перестройка.

Мой месседж коллективу – чтобы вы, 500 спартанцев, сделав все эти все реформы, перестроив систему принятия решений, не позволили вас никому согнуть и сломать.

-- Но для этой команды именно вы были гарантом, что сломать не смогут.

-- Вы бы поучаствовали как-то в заседании какого-то комитета, когда там собираются юристы, риск-менеджмент, надзор и финансовый мониторинг.

У каждого есть свое мнение, которое сложно сломить.

-- Возвращаясь к теме Вашингтона. Что можно сказать о новой администрации США? Вы почувствовали какое-то изменение отношения к Украине?

-- Честно говоря, нет. Нас всегда очень хорошо принимали на всех уровнях. Единственное, может быть, можно почувствовать, что еще не все уровни вертикали заполнены. Например, раньше у нас был министр финансов (Джейкоб) Лью, под ним -- Натан Шитс, под которым Рамин Тулуи, а дальше -- Клей Бери. Вот с Клей Бери я виделась, а других новых заместителей новый министр Стивен Мнучин еще просто не назначил.

Но на всех остальных уровнях везде просто колоссальная поддержка нам и нашим реформам: и в МВФ, и во Всемирном банке. На многих встречах мы были вместе с министром финансов Александром Данилюком - драйвером реформ в правительстве, поэтому это поддержка не только Нацбанка. Понятно, что они уже знали, что я ухожу, так как я об этом предупреждала. Мне говорили очень хорошие слова, было даже как-то неудобно, поскольку я более скромный человек.

Что конкретно обсуждали по нашей банковской линии, так это стратегию банков, их развитие – это главный приоритет должен быть сегодня, когда после очистки рынка 52% активов банковской системы в госсобственности. Это необходимо делать совместно с Минфином, с изменением законодательства о корпоративном управлении, с назначением независимых наблюдательных советов. Верхнеуровневую стратегию со своим видением Нацбанк написал, я об этом говорила со Всемирным банком, с IFC.

-- Можете уже публично ее озвучить?

-- Если помните, мы еще с министром финансов Наталкой Яресько написали стратегию развития госбанков, которую пришлось переделывать из-за национализации ПриватБанка, но и в ней уже были ЕБРР и IFC (они там назывались "международные финансовые институции"), которые принципиально могут входить в капиталы банков как миноритарные акционеры, помочь с улучшением корпоративного управления.

Новый проект, который мы написали как регулятор, – это уже больше верхнеуровневая стратегия. Она нужна для того, чтобы определить ниши, в которых госбанки будут работать, чтобы они не пересекались, чтобы не было нездоровой конкуренции. Потому что некоторые наши госбанки никак не могут понять, что ПриватБанк -- уже тоже госбанк, что нужно вести себя на рынке несколько по-другому. Мы ждем обратной связи по нашему проекту от Минфина как собственника и от международных организаций как наших технических партнеров.

Повторюсь: на этот год я вижу приоритет в перезапуске госбанков в правильном направлении их ниш: каковы их судьбы, кто войдет в их капитал, как перестроится корпоративное управление. А уже внутри самих банков за их бизнес-стратегии будут отвечать наблюдательные советы. На горизонте трех-четырех лет, примерно к 2020-му, мы как регулятор хотим, чтобы доля госбанков уменьшилась до 30%.

-- Честно говоря, уже надоело каждый год докапитализировать госбанки из госбюджета.

-- Но "Приват" еще придется докапитализировать

-- А Ощадбанк и Укрэксимбанк, которые только в этом году вновь получили ОВГЗ на 15,5 млрд грн?

-- Уже все докапитализировали. А в случае "Привата", к сожалению, пост-аудит показал необходимость докапитализации.

-- Согласно опубликованным отрывкам вашего проекта, "Укрэксим" теперь может обойтись без иностранных акционеров. Почему?

-- В первой нашей стратегии, которую мы делали еще с Наталкой (Яресько), мы предлагали вхождение международных организаций в "Укрэксим" больше для корпоративного управления. Если же сейчас будет нормальный закон о корпоративном управлении, независимых наблюдательных советах, тогда эта необходимость отпадает. К Укрэксимбанку можно будет относиться как к реальному экспортно-импортному банку, которые во всем мире на 100% государственные. Если ввести хорошее корпоративное управление, то все международники просто будут давать ему деньги. "Укрэксиму" только на днях ВБ одобрил кредитную линию, поэтому доступ к фондированию у него есть уже сейчас. Главное по стратегии – это не работа с населением, с малым и средним бизнесом (SME), а экспортно-импортные контракты нашей страны.

Ощадбанк – там у нас корпоративный сектор и население. Этот банк у нас пока самый универсальный. В него, в принципе, хорошо бы запустить какого-то международного миноритарного акционера, а затем уже смотреть -- или выводить на IPO, или на какую-то стратегическую продажу.

"Приват", если полностью сможет реализовать свой потенциал, который у него в силу его размеров наибольший, и сосредоточится в нише ритейла и MSE, то сможет очень быстро начать расти.

-- В вашем видении "Приват" будет больше ощадным, чем сам "Ощад"?

-- Да, он и так больше: 33% депозитов населения там. Когда я пришла в НБУ, мы все очень хотели, чтобы Ощадбанк составлял конкуренцию "Привату". Тогда его доля была 6%, сейчас -- около 15%. Рост – ого-го! И мы довольны. Я как пользователь Ощадбанка (Нацбанк свой зарплатный проект на карточках "Простир" перевел в Ощадбанк) скажу: реальные метаморфозы происходят прямо на глазах - мобильный интернет-банкинг, любые лимиты, овердрафты, оплатить можно много чего. На мой взгляд, "Ощадный" очень хорошо в этом вопросе развивается.

-- Но ведь и докапитализация была на миллиарды гривень. Вопрос: кто за это все платит?

-- Обычно у нас докапитализация происходит ценными бумагами, на которых можно мертво сидеть и ничего не делать. Я вам сейчас рассказывала о бизнес-развитии Ощадбанка -- оно есть, и я его могу за это похвалить. Как минимум, могу сказать, что банк пошел в правильном направлении, начал развиваться и там есть будущее.

У "Привата" же есть хорошая платформа, поэтому если нормально написать бизнес-план и начать активно работать с ритейлом и MSE, а не просто набирать депозиты и, как раньше, сифонить их в свои бизнесы через оффшоры по всем направлениям, то они очень быстро могут стать крупнейшим банком ритейла.

-- Можно, на ваш взгляд, избежать крупной монетизации внесенных в капитал госбанков ОВГЗ?

-- А я никакой крупной монетизации и не жду. Должен быть бизнес-план, под который настраивается вся продуктовая линейка, скоринговые системы. У них есть база и все основания, чтобы это построить довольно быстро и эффективно. Сейчас им монетизация вообще не нужна, у них есть избыточная ликвидность.

-- Просто в обновленной программе с МВФ немного напугала цифра докапитализации госбанков и Фонда гарантирования вкладов физлиц в этом году в 98 млрд грн.

-- Не будет такой докапитализации, не волнуйтесь. Вчера на комитете финансовой стабильности совместно с Минфином мы уже рассматривали заключение аудита, которое увидели неделю назад. Понятно, что аудитор обязан был сделать пост-аудит и по самому консервативному сценарию, и по менее консервативному, и мы еще со своей стороны смотрели как регулятор, где какие показатели могут быть. Так что не волнуйтесь, докапитализация будет, но таких сумм не будет.

-- Еще вопрос по поводу "Привата". В проекте аудиторского отчета, который был опубликован, указывались операции по реструктуризации портфеля в октябре-ноябре прошлого года на 137 млрд грн. Почему Нацбанк не смог их остановить?

-- Как, по-вашему, Нацбанк может остановить операции, которые делались в Днепре в их балансе?

-- Ведь куратор там был.

-- Вы себе представляете: 20-тысячный персонал, дальше -- правление банка, дальше -- акционеры банка и на все это – куратор? Эти люди делали со своим балансом все, что хотели. И так продолжалось 22 года. Программа рекапитализации (подписанная акционерами в начале 2016 года - ИФ), включала в себя реструктуризацию кредитного портфеля. В декабре, когда акционер написал письмо (о национализации – ИФ), он что пообещал?

-- Опять реструктуризировать этот портфель.

-- Вот видите, какое хорошее слово -- реструктуризировать. Почему же вы меня спрашиваете, что он делал? А реструктуризация кредитов как там была написана -- без cash flow (денежных потоков), без ставки, без реальных активов в залогах?

-- Я не видел документа, поэтому я вас и спрашиваю.

-- Я всегда говорила, что капитализация этого банка - это комплексная программа. Большая часть ее предполагает принятие активов на баланс. Помните, в 2016 году удалось 31 млрд грн реальных активов взять на баланс. Вторая часть – это реструктуризация кредитов, но такая реструктуризация – это когда из пустышки, в которой ничего нет, появляется реальный кредит реальному предприятию с реальным денежным потоком.

- Я так понимаю, что реструктуризация в октябре-ноябре прошлого года была в другом направлении.

-- Она была фиктивная: одним фиктивным компаниям было сказано реструктуризировать - они реструктуризировали на другие фиктивные компании. Один fraud закрыли другим fraud.

-- Но ведь валютные кредиты перевели в гривневые, пришлось потом валютные ОВГЗ при докапитализации выпускать.

-- Послушайте, под все эти кредиты создали резервы. И под те кредиты тоже бы создали резервы. Вам какая разница, с какой валютой у вас пустышка под названием кредит? На самом деле деньги выведены, там ничего не было. Было обязательство реструктуризации, вот они и делали вид, им нужно было тянуть время, иначе они не выполнили бы программу. Мы, со своей стороны, говорили, что высылаем аудит на проверку.

-- Мы с вами обсуждали этот вопрос еще на примере банка "Финансы и Кредит": нужно ли тянуть в такой ситуации, если и так все ясно? Или все же это политический вопрос?

-- Не было политического вопроса. Мы план "Б" – национализации ПриватБанка - начали разрабатывать еще с Наталкой Яресько. Я неоднократно всем заявляла, что если банк не выполнит свои обязательства по рекапитализации, он будет национализирован. Думаю, что летом (2016 года) было уже очевидно, что никто ничего не выполнит: они в очередной раз все подписали, взяли на себя обязательство и пошли делать реструктуризацию портфеля. И что? Ничего не сделали. С нашей стороны зашел аудит, который подтвердил эту дыру, о которой я докладывала 19 декабря.

-- Ваша оценка будущей реструктуризации и текущего состоянии этого портфеля?

-- На сегодняшний день ничего не сделано. У нас время - до конца июня. Не думаю, что такой портфель можно успеть реструктуризировать за такой срок, но время еще есть.

-- Что делать с Фондом гарантирования вкладов, который стал крупнейшим держателем активов в системе.

-- Мы сейчас привлекли для продажи нашего залогового имущества две американские площадки, чтобы привлечь иностранных инвесторов. В Украине просто нет платежеспособного спроса на то количество активов, которое есть: на 400 млрд грн по номинальной стоимости и на 100 млрд грн - по реальной оценочной стоимости.

Понятно, что сарай в поле с забитыми окнами вы американскому инвестору не продадите. Хотя в Испании или в Германии даже такие сараи продаются, потому что обычно рядом у какого-нибудь бюргера стоит его ферма, тогда как у нас обычно рядом стоит другой такой же сарай. Поэтому, это тяжело продается, и с этим неликвидом надо думать, что делать.

Но главная же проблема не в Фонде гарантирования вкладов – главная проблема в судебной системе. Верховенство права должно быть в стране не просто приоритетом, а самым большим приоритетом, который только может быть. И когда мы говорим обо всей правоохранительной системе, то начать надо с судебной, потому что если правосудия в стране нет на уровне судов, то дальше ждать вообще нечего. По-моему, это теперь видят все.

У Фонда, по последним данным, около 110 тыс. судебных дел и 120 тыс. исполнительных производств по неплатежеспособным банкам находится на исполнении органов исполнительной службы. Мы только по банку (Олега) Бахматюка "Финансовая инициатива", по долгам которого у нас есть его персональная гарантия, подали пять исков. Я вам на этом примере покажу, во сколько Бахматюк продолжает обходиться на сегодняшний день нашей стране в связи с тем, что Национальный банк проиграл ему суды о признании банка неплатежеспособным, хотя у банка не было ни капитала, ни ликвидности, и были украдены из кассы 183 млн грн. Я лично представляла Нацбанк в апелляционном суде, где мы выиграли, но после этого кассация снова сказала, что они правы. Юрлицо, связанное с Бахматюком, оспаривало постановление НБУ о признании банка "Финансовая инициатива" неплатежеспособным. При этом банк оспаривал получение Национальным банком госбумаг по непогашенному рефинансу, который на тот момент был просрочен уже, минимум, на полгода (на время рекапитализации мы давали время на такую просрочку).

Правовой беспредел полный: мы проигрываем кассационный суд, хотя бумаг уже нет - они погашены, но нам нужно вернуть банку деньги. Банку, который нам 10 млрд не возвращает два года и никому ничего не возвращает, в том числе Фонду гарантирования. В результате мы вынужденно делаем резервы на 2,6 млрд, не перечисляя эти деньги в госбюджет.

А в этот момент госбанки, о рекапитализации которых вы все время спрашиваете, под 6 млрд грн задолженности Бахматюку, которая не обслуживается, с учетом оценки залога делают резервы еще на 3 млрд, и мы вынуждены их докапитализировать из бюджета на эту сумму. То есть, суммарно Бахматюк стоит государству в 2017 году 5,6 млрд грн.

"Финансовая инициатива" - это единственный банк, который решением суда уже два года не находится во временной администрации. Доступа к этому банку нет, что там происходит - не понятно: где валютная выручка, почему он ее не продает, за что он получил возврат НДС? Все это – вот такая одна большая-большая дыра. Если этот беспредел не остановить, то ничего никого не спасет. А где он не останавливается – в судах!

-- Но пока нет судебной реформы, что делать Фонду гарантирования – продавать?

-- Что продавать? Я вам приведу еще один пример. Вы же, наверняка, бывали в Киеве в Пассаже возле Крещатика, где разные красивые магазины – Louis Vuitton, Chanel… Это все - в залоге у Нацбанка и принадлежит группе Helen Marlen некоего Михаила Кавицкого. Так как, наконец-то, у нас есть ProZorro и нет уже этих площадок, где вообще непонятно что и кому вы продаете, то мы решили продать, согласовали с Фондом гарантирования. И что вы думаете – опять вернулись в судебную систему, где полный беспредел: суд принимает решение о запрете Фонду продажи заложенного нам имущества.

А еще есть наша любимая Херсонская нефтеперевалка. Когда я пришла в Нацбанк, у нас был выигран один из первых судов, и мы собирались ее продавать, с тех пор три года прошло, я ухожу, – мы ее смогли выставить на продажу?

-- Выходит, что активы будут продолжать дешеветь и ничего с этим сделать нельзя?

-- Я не знаю, будут ли они продолжать дешеветь. Я просто хочу знать, что там происходит.

-- Суд еще в 2014 году отдал этот актив беглого Сергея Курченко в управление государственного Предприятия по обеспечению нефтепродуктами (ПОНП), а дальше СМИ утверждали, что сначала новое руководство перевалки было в орбите якобы "Народного фронта", потом – Блока Петра Порошенко…

-- Вы туда пойдите, сделайте расследование и напишите. Я знаю только, что Нацбанку не дали продать залоговое имущество решением судов. А дешевеет это имущество только потому, что они решениями суда делают все, чтобы это было скуплено ими же самими за копейки.

-- Может ли в этой ситуации помочь идея Банка плохих активов?

-- Как он нам поможет? Считайте, что Фонд гарантирования – это Фонд плохих активов. Мы же в Фонд уже больше ничего не передаем.

-- Но Фонд больше настроен на продажу, чем на управление активами.

-- А банк плохих активов должен сам всем управлять? Почему он должен управлять магазинами на Крещатике? Управлять должны люди, которые понимают в этом бизнесе.

-- Но ведь в случае ПриватБанка пришли именно к такой модели: нанять профессиональную компанию, которая будет заниматься подобными активами.

-- Какими активами?

-- Которые, возможно, удастся забрать на баланс банка у бывших акционеров, если я правильно понимаю идею.

-- Да, когда мы впервые про такую компанию написали, мы тоже так думали - что будут активы. Поручать это менеджменту банка было нельзя, так как это было сопряжено с рисками. Хотя такая компания не должна была этими активами напрямую заниматься. Ее задача - посмотреть, что обещанная акционерами реструктуризация сделана правильным образом: там реальные активы и залоги, реальные ставки на реальные сроки, денежные потоки. Может даже, помочь акционерам, если бы у них было желание такую реструктуризацию сделать. Вот для чего такая компания была нам нужна, а сейчас она вряд ли уже сможет помочь. Раз аудит написал, что там ничего нет, то компания, наверное, теперь просто это подтвердит. Вот так мы и закончим.

Кстати, еще по поводу активов. Я уже говорила, что у ПриватБанка перед нами задолженность по рефинансированию 13,8 млрд грн, которую он хочет погасить, да только мы не хотим. И это написано в меморандуме МВФ, потому что если мы погасим это рефинансирование, то потеряем залоги третьих лиц - реальные активы, принадлежащие (экс-владельцу ПриватБанка Игорю) Коломойскому и его персональные гарантии.

-- У госбанка по этому рефинансированию – залоги третьих лиц?

-- Да, потому что это рефинансирование, взятое еще при прежних владельцах.

-- Если банк его погасит, то третьи лица будут иметь обязательства только перед ПриватБанком?

-- Они вообще не будут иметь по этим активам никаких обязательств. Мы сказали ПриватБанку: заберите эти залоги под имеющиеся кредиты, а потом уже погасите нам рефинансирование или заложите нам эти залоги со своей стороны. Но они же не забирают!

Мы давали рефинанс только под четкие активы, и еще под персональную гарантию Коломойского. А по тем обязательствам, которые есть сейчас перед банком, в банке активов нет. Еще раз повторюсь. Банк нам хочет погасить это рефинансирование, но тогда они избавят Коломойского от всех гарантий, и мы потеряем эти залоги. Поэтому мы не хотим, чтобы ПриватБанк нам гасил. То, что можно было погасить, а всего сумма была 19 млрд грн, уже погашено. Но для случаев, где залоги третьих лиц и персональные гарантии, в меморандуме с МВФ прописано - не гасить.

Все остальные работающие банки нам все погасили, а еще 45 млрд грн долга ушло с выведенными с рынка банками в Фонд гарантирования. Мы недавно давали разбивку у кого сколько: 10,2 млрд грн – у (экс-владельца банков "ВиЭйБи" и "Финансовая Инициатива" Олега) Бахматюка, 9,8 мрд грн – у (экс-владельца банка "Надра" Дмитрия) Фирташа, 8 млрд грн – у (экс-владельца банка "Дельта" Николая) Лагуна, 6,3 млрд грн – у (экс-вадельца банка "Финансы и Кредит" Константина) Жеваго, 3,4 млрд грн – у "(экс-владельца Имэксбанка Леонида) Климова.

Правда, что с этой информации? Мы за прошлый год и первый квартал этого года мы подали более двухсот обращений в правоохранительные органы по преступлениям в банковской сфере. Но пока мы за ними в одиночку гоняемся, и безрезультатно.

-- Вывод банков – это еще один аргумент, который приводят ваши противники, когда говорят о политической зависимости. По их мнению, последний пример – Диамантбанк, где сроки принятия Нацбанком решения о выводе этого финучреждения с рынка также объясняют политическим влиянием.

-- Возьмите интервью у господина (главы правления Диамантбанка Олега) Ходачука, который решил, что он будет акционером, и принес нам соответствующие документы. И спросите о дате, на которую он взял личное обязательство внести в капитал 750 млн грн.

На самом деле, там ситуация была очень простая. На 1 апреля 2017 года вторая двадцатка банков должна была достигнуть норматива 5% достаточности регулятивного капитала. Диамантбанку для выполнения этого норматива необходимы были отдельные шаги, и один из них – внесение 750 млн грн. Чтобы внести эти деньги, надо было подтвердить их легальное происхождение, принеся в Нацбанк аудиторское заключение. Ходачук принес документы, принес выписку со счета, что деньги у него на это есть, и написал личную расписку, какого числа он их внесет. Мы никогда не выводим банк, если мы не дали возможность акционерам или инвестору внести в него деньги.

-- Он говорит, что главная причина, почему деньги не были внесены, - задержание экс-депутата Николая Мартыненко детективами Национального антикоррупционного бюро.

-- Если главная причина отсутствия денег у Ходачука - это задержание Мартыненко, тогда спросите у него, реально ли он представлял себя инвестором и почему его собственные деньги ему не дали перечислить из-за задержания Мартыненко.

-- То есть, и здесь никаких политических просьб не было?

-- Да вообще никаких! Просто стоял дедлайн - 21 апреля, пятница, который Ходачук своей рукой написал в гарантийном заявлении. На пятницу Ходачук не выполнил свое обязательство, а в понедельник банк вывели с рынка. А то, что накануне 20-го числа задерживают Мартыненко, так кем он ему приходится?

-- Миноритарий банка

-- Тогда вы у Ходачука спросите, как он связан с деньгами миноритария, потому что нам он показывал, что не связан, и представлял все документы, что это его деньги, выписки со счета показывал.

-- Можно ли было верить, что глава правления такого банка найдет 750 млн грн?

-- Если кто-то хочет внести в банк 750 млн грн, то мы можем и подождать. Мы затребовали аудиторское заключение на эти деньги, что эти деньги не заемные. И этот вопрос рассматривался на заседании правления.

Я уже читала, что он честно признался, что не удалось сделать всего немного – внести 750 млн грн. При валюте баланса банка 4 млрд грн, считать что 750 млн грн это "немного" – просто смешно!

-- Проблема 2019-го года, когда возобновляются крупные выплаты по госдолгу. В инвестсообществе ее называют достаточно серьезной. Как вы оцениваете риск очередной реструктуризации украинского суверенного долга?

-- Программа EFF с МВФ в середине своего пути. В плане на этот год у нас стоит три транша.

-- Мы сможем рефинансироваться на рынке по завершению программы?

-- Конечно, сможем. Если сделаем все, что нам нужно. А если мы ничего не сделаем, то тогда еще до 2019 года надо дожить.

-- Интересен ваш визионерский взгляд, какой вы видите финансовую систему Украины через пять лет: уровень ставок, число банков, доля иностранного капитала, развитие cashless, уровень долларизации, развитие страхового и фондового рынков, конкуренция между финтехкомпаниями и банками.

-- Наш визионерский взгляд – это наша Комплексная программа развития финансового сектора до 2020 года. Но она уже не визионерская, она был такой, когда мы ее только писали, а теперь она уже исполняется.

-- Но ведь за пределами полномочий Нацбанка в финансовом секторе за эти годы не очень много изменилось.

-- А почему вы меня спрашиваете? Я тоже хочу спросить, почему там этого не делают?

-- Многого ожидали от сплита Нацфинуслуг.

-- Законопроект о сплите был внесен как неотложный в июле 2015 года, в июле 2016 года в первом чтении проголосован, и уже скоро год как лежит без движения.

-- Нацбанк к нему готов?

-- Нацбанк давным-давно сделал себе проектный офис для этого, нанял туда людей и готов к реализации проекта.

-- Пока же на страховом рынке снова выросла доля схемных компаний, на фондовом рынке умерло почти все, что там было живого.

-- Думаю, схемные страховые компании никуда и не исчезали. Другое дело, что теперь они могут отмывать только вне банков, так как основные схемы через банки мы закрыли. Я не говорю, что эти схемы не могут появиться в каком-то новом виде где-то на квартире, в наличке или в Ильичевском порту. Я говорю, что в банковской системе их нет, или почти нет.

-- А в интернете? Опасности от финтехкомпаний вы не ждете?

-- Мы очень любим финтехкомпании. Более того, криптогривня – это один из наших проектов, часть нашего большого проекта cashless economy. Это будущее - просто раньше это был shadow banking, а теперь, я бы сказала, что это mainstream. Кто еще не понял, потом поймет.

-- Вот, например, члены правления ПриватБанка, из-под носа которых ушло 150 млрд грн, создают Fintech Band и обещают перекроить весь рынок.

-- Нет проблем, у нас есть большие планы по финтеху, просто не надо его запрещать, надо его регулировать. В свое время, предложенное ПриватБанком кредитование P2P в ответ на то, что мы ограничили привлечение депозитов, никак не регулировалось. И мы просто заставили их забрать это на баланс.

-- То есть, при правильном регулировании, все, что останется схемного, – это будет в нале?

-- Для каких целей нал? Тот, кто хранит под подушкой или в ячейке, это его право. Тот нал, о котором вы говорите, это, в основном, оборот нашего серого и черного рынка. Так что и с этим Нацбанк должен бороться? Мы и так уже ходим по незаконным валютообменным ларькам. С таким налом должны бороться те, в чьих это полномочиях.

-- Но введенные Нацбанком ограничения в свое время серьезно увеличили долю этого рынка.

-- Так мы эти ограничения уже практически сняли. Почему мы оставили 150 тыс. грн? Потому что это сумма, с которой начинается финмониторинг. Это уже оборот серого и черного рынка. Вы же понимаете, чем они торгуют – тем, что дырявые таможни, что не работает налоговая. Им не надо в банковский сектор заявляться, потому что тут быстро накроют со всеми их операциями.

-- Резервы для либерализации остаются?

-- Однозначно. У нас новый законопроект о валютном регулировании, наша дорожная карта, о которых мы сто раз уже говорили – это все есть и это все надо делать. Но это буду делать уже не я. В этом нет проблемы, так как реально институция к этому готова: поставили цель – сделали, поставили новую – сделали. Вот это и называется "дорожная карта". Поэтому смотрите комплексную программу, где все это расписано.

Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 12 мая 2017 > № 2171057 Валерия Гонтарева


Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 10 мая 2017 > № 2168787 Валерия Гонтарева

Новому главе будет легче – Гонтарева

Эксклюзивное интервью главы НБУ Валерии Гонтаревой агентству "Интерфакс-Украина"

Валерия Гонтарева (В.Г.): Хочу вас сразу предупредить: в последнее время у меня было много интервью, и тематика у них у всех примерно одна. Вчера, например, журналист Figaro спросил: вы уходите, потому что вам принесли гроб?

"Интерфакс-Украина": Тогда давайте действительно начнем с этой темы

В.Г.: С гробов?

"Интерфакс-Украина": С отставки. С опыта работы на этой должности. Очевидно, что для вас предложение возглавить Нацбанк летом 2014 года было вызовом, так как опыта работы в чиновничьем секторе не было.

В.Г.: И больше не будет. Могу сразу сказать, чтобы ответить на возможный следующий вопрос.

"Интерфакс-Украина": Что произойдет 11-го мая? Вы уйдете в отпуск?

В.Г.: 10-го числа в связи с тем, что меня официально не уволили, мне ничего не остается, как взять вынужденный отпуск и ждать, пока меня позовут в Верховную Раду давать отчет и увольнять.

Я ссылалась уже на 43-ю статью Конституции: использование принудительного труда запрещается. Мое заявление нашему гаранту Конституции написано 6 апреля. Оно называется "заявление об отставке", как и положено по закону: прошу освободить меня по собственному желанию. Это волеизъявление случилось 6 апреля, а 10 апреля я, как и обещала всему рынку, вышла на пресс-конференцию и сообщила, что 10 мая будет мой последний рабочий день.

"Интерфакс-Украина": А когда завершается отпуск?

В.Г.: За почти три года у меня накопилось много отпуска, так что где-то до второй половины августа он есть. Но, надеюсь, что так много времени не понадобится. Верховная Рада 16-го возобновит работу, и все это будет быстрее.

Пока же я буду находиться в отпуске, формально являясь главой центрального банка, потому что, к сожалению, никакой возможности по КЗОТу меня уволить нет, есть только возможность уволить по закону. А для этого президент подает в Верховную Раду соответствующее представление, которое Рада должна голосовать. Но и принудить меня к принудительному труду, уж простите за тавтологию, невозможно.

"Интерфакс-Украина": Уже появилось слухи, что этот процесс может растянуться до осени.

В.Г.: Я надеюсь, что этого не случится и что все это будет сделано в ближайшее время.

"Интерфакс-Украина": Какие риски для рынка, для НБУ в том, что ваш отпуск затянется, и у Нацбанка будет руководитель в статусе и.о.?

В.Г.: Никаких рисков нет. Я объявила всем, что работаю до 10 мая. Назначила своего первого заместителя Якова Васильевича Смолия и.о. главы Национального банка, и он будет выполнять эти обязанности, пока не назначат нового главу.

"Интерфакс-Украина": Мы помним эпопею с Советом НБУ, назначение членов которого затянулось более, чем на год. И до сих пор Совет полностью не сформирован.

В.Г.: Вы беспокоитесь, что Яков Васильевич автоматически станет главой? Не станет, будет исполнять обязанности.

"Интерфакс-Украина": МВФ примет меморандум от Украины с подписью и.о. главы Нацбанка?

В.Г.: Не думаю, что такой вопрос возникнет. Давайте не будем придумывать такие сценарии, потому что они малореалистичны. Все участники – президент, Кабинет министров, международное сообщество – понимают, что эта ситуация не должна затягиваться. Я, конечно, мечтала, чтобы такой ситуации вообще не произошло: чтобы в тот день, когда меня уволили, назначили нового главу. Но все равно, то, что называется continuity (непрерывность – ИФ), есть: команда остается, Яков Васильевич возглавляет Нацбанк как исполняющий обязанности, и все ждут назначения нового главы.

"Интерфакс-Украина": Своих кандидатов вы предложили?

В.Г.: Давно, еще в январе.

"Интерфакс-Украина": И они в шорт-листе остаются?

В.Г.: Они не только в шорт-листе остаются – этот список, я надеюсь, стал еще более коротким. Но дальше я не могу комментировать.

"Интерфакс-Украина": Даже несмотря на публикации в СМИ, где уже открыто называют фамилию?

В.Г.: Могу сказать, смотря на публикации, что кандидат номер один был именно тот, кто был в моем шорт-листе. Я считаю, что этот кандидат – это именно то, что на сегодняшний день необходимо нашей банковской системе для независимости Нацбанка, для сохранения того continuity, о котором я говорю.

"Интерфакс-Украина": Об опыте реформаторской работы. В конце ноября прошлого года в "Украинском доме" прошла закрытая встреча реформаторов в популярном сегодня формате, уж простите за название, Fuck Up Nights: преимущественно отставные уже на тот момент реформаторы в коротких 10-минутных выступлениях делились опытом своих ошибок. Что вы могли рассказать на такой встрече, если бы в ней участвовали?

В.Г.: Мы не можем там участвовать, потому что у нас не то что не Fuck Up Nights, – у нас Success Story. К сожалению, пока единственная по-настоящему большая такая история в Украине за эти годы.

"Интерфакс-Украина": И все же, спустя почти три года после назначения, чтобы вы поменяли в своей работе? Возможно, что-то, что повысило бы уровень поддержки со стороны населения? Ведь парадокс, что международное и экспертное сообщество признает ваши успехи, почти безоговорочно называет Нацбанк самым реформаторским органом, а доверие населения к НБУ такое низкое? Это ведь сдерживало реформы.

В.Г.: Ничего не сдерживало наши реформаторские шаги. Когда я говорю, что моя миссия закончена, я не шучу. Все, что я запланировала, вот это все я выполнила. Вопрос только, что я хотела это сделать за год, а вышло за три. По наивности я не представляла сопротивление среды, которое затормозило эти процессы, но все равно сделано все.

Еще раз хочу повторить, что проведенные реформы - это Success Story, которой мы очень гордимся.

"Интерфакс-Украина": Почему населению не удалось объяснить, что это Success Story?

В.Г.: Вопрос, кто может объяснить населению? Помните, (лидер БЮТ - ИФ) Юлия Владимировна (Тимошенко - ИФ) ходила со всей своей когортой и рассказывала о 300 млрд грн выданного Нацбанком рефинанса. А я вышла на трибуну Верховной Рады и пыталась сказать, что около 80 млрд грн выдано во времена (главы Нацбанка Владимира - ИФ) Стельмаха и Юлии Владимировны, а за время Гонтаревой был минус.

Мне не давали выступать, сыпали на голову фиктивными деньгами… Вы помните тот цирк, который они мне устраивали?

А теперь я хочу снова объявить эти цифры, потому что мы не популисты, а технократы, оперирующие цифрами. Вопрос в том, кто их хочет слышать, и дают ли их сказать. Верховная Рада не дала мне закончить ни одно выступление полностью.

"Интерфакс-Украина": Они говорят, что опять хотят вас услышать.

В.Г.: Я готова. Этот месяц с момента объявления об отставке я все ожидаю, когда же меня позовут в Верховную Раду.

112 млрд грн рефинанса было, когда я пришла. Мы обновили эту статистику: из них на сегодняшний день осталось 14,3 млрд грн, из которых 13,8 млрд грн – это задолженность ПриватБанка. И 0,5 млрд – это рефинанс Укргазбанка, тоже государственного банка.

Так что я еще должна сказать украинскому народу? Да, я не умею говорить, как политики, что если мы проиграем Стокгольмский арбитраж, то мы отправим "Газпрому" в расчет Юлию Владимировну (подобное заявление недавно сделал премьер Владимир Гройсман – ИФ). Но я, как технократ, буду вам показывать цифры, буду вам рассказывать реальную статистику, я не умею и не хочу пользоваться другими формами коммуникаций. Я профессионал-технократ.

"Интерфакс-Украина": То есть, ваш низкий рейтинг связан с тем, что вам приходится действовать в одиночку?

В.Г.: Нет, наш низкий рейтинг объясняется тем, что все медиа в руках тех, с кем мы три года боролись за очистку банковского сектора. Они с нами борются, "кормят" политиков, которые вам потом рассказывают, какой плохой Национальный банк.

Я объективно понимаю, почему люди могли жаловаться на Нацбанк в 14-м и 15-м годах: закрывались банки, была девальвация. Но уже долгое время у нас макроэкономическая стабильность. Мы последнее время почти каждый день покупаем валюту: 5 мая более $50 млн приобрели, а всего с начала этого года чистая покупка достигла около $630 млн. За весь прошлый год она составила почти $1,6 млрд

Очистка банковской системы, в основном, тоже закончилась давно. И Фонд гарантирования выплатил все деньги 97% вкладчиков! А национализация ПриватБанка, когда государство взвалило на себя огромный долг – 20 млн вкладчиков и 150 млрд грн их вкладов – но ведь все сохранили!

Конечно, есть богатые люди, бизнес и даже госкомпании, потерявшие деньги в этих банках. Хотя, реально, они теряли записи на счетах, а не деньги, потому что денег там не было – были пустышки, пирамиды, зомби, отмывки – вот, что там было…

"Интерфакс-Украина": Может, стоило заняться защитой потребителей банковских услуг, чтобы добиться расположения населения?

В.Г.: Моя команда также это предлагала. Но я на стратегической сессии сказала, что вширь пока более мы не работаем. Так невозможно. Я лучше хочу взять защиту прав кредиторов, закон о которой давно без движения лежит в Раде. Потребителей пусть возьмет кто-то другой.

"Интерфакс-Украина": Новый глава Нацбанка придет на расчищенное место и сможет быстро набрать рейтинг?

В.Г.: Мы все это делали не для нового главы Нацбанка, а для роста всего бизнеса страны и макрофинансовой стабильности

Новому главе будет легче. Но если хотите посмотреть, сколько его ждет проектов, то зайдите на наш сайт, найдите комплексную программу развития финансового сектора – там 50 проектов. Я могу о них говорить бесконечно. Но все это, что идет дальше, мы всегда называли третьим этапом нашего реформирования, который будет, уж извините, бесконечным.

Самое главное достижение, которым мы очень гордимся – это макрофинансовая стабильность, в которой мы живем уже два года. Вам не надо рассказывать, как мы прошли 14-й и 15-й годы. Это я буду рассказывать "Нью-Йорк Таймс" и "Фигаро": вы знаете, сколько и когда мы потеряли, какие дисбалансы были накоплены, в каком стоянии находилась страна. Я, честно говоря, поначалу не верила, что мы сделаем инфляционное таргетирование: в той ситуации я вообще не знала, как мы можем туда прийти. Но мы это сделали! И в прошлом году у нас вместо 43% годом ранее было 12% инфляции, в этом будет 9%, в следующем – 6% и потом – 5%. У меня нет сомнений, что так и будет – весь инструментарий выстроен, все сделано. И тогда мы уже будем смотреть – идти ниже или оставаться на 5%.

А вспомните наш обменный курс, а теперь он у нас гибкий и совершенно четко является демпфером для всех будущих шоков. Я напишу о том, как мы пытались найти равновесный курс во время войны - мне Джордж Сорос советовал такую книгу издать.

"Интерфакс-Украина": Кстати, одна из претензий к вам среди экспертного сообщества – то, что Нацбанк держал курс осенью 2014 года, как утверждают, под парламентские выборы.

В.Г.: То, что мы якобы держали курс, – это полная ерунда. Давайте я вам напомню, что тогда происходило: привязка к доллару 100%-ная, банки падают, население выносит депозиты, нерасчищенная банковская система, отмывки, капитал вытекает из страны через что только можно (мусорные бумаги, липовые импортные контракты, перестраховочные). Даже если бы не было революции, страна бы уже была в пропасти из-за тех дисбалансов, что накопил (Виктор - ИФ) Янукович и до него. Откуда же взялись в декабре 2013 года эти российские евробонды на $3 млрд?

"Интерфакс-Украина": План был взять $15 млрд.

В.Г.: А потому что на тот год отрицательный баланс текущего счета составлял 10% ВВП – $16 млрд! Так что такими заимствованиями просто закрывался текущий счет на один год. Все – коллапс настал. Плюс к этому из-за войны население побежало покупать валюту и снимать валютные депозиты. Ничего хуже паники нет никогда ни для кого. Паника населения хуже негативного платежного баланса.

"Интерфакс-Украина": Но ведь все равно паника произошла, но позже – зимой 2015 года, когда курс докатывался до 40 грн/$1. А резервов уже не было.

В.Г.: Нет. У нас волн паник было много. Что осенью было потрачено $1 млрд – это был мизер, чтобы совладать с той паникой, которая была. Заметьте, мы все время находились в программе с МВФ. Все любят повторять, что мы гордимся четвертым траншем по программе EFF. А на самом деле, это уже шестой транш: у нас была программа stand by, по которой мы получили в 2014 году два транша, а потом уже в 2015 году перешли в нынешнюю программу EFF. Это все было полностью нами спланировано с нашими международными партнерами.

Так что как мы тратили резервы и запускали валютные аукционы, как держали "индикативный" курс, как искали эквилибриум, как закручивали гайки, как на три дня в феврале 2015 года включали "золотой рубильник" – это отдельная история, и она стоит целой книги.

"Интерфакс-Украина": Давайте я переформулирую вопрос: в 2017 году Валерия Алексеевна Гонтарева так же четко прислушивается к советам или просьбам Петра Алексеевича Порошенко как в 2014 году или нет?

В.Г.: Думаю, что я и в 14-м плохо прислушивалась, и в 15-м, и в 16-м. Наверное, от этого еще одно главное наше достижение – это построение независимого Национального банка, чего я желаю и своему преемнику.

"Интерфакс-Украина": Сколько в независимости Нацбанка, о достижении которой вы заявляете, зависит от главы?

В.Г.: Поначалу, наверное, было 100%. Вы помните, в какую организацию я зашла и с кем я начинала, в частности, какое было правление? Но я себе поставила задачу институционально выстроить новый, современный центральный банк. Сейчас, когда я пересматриваю, чтобы выбросить, коробки документов, которые у меня лежат в кабинете, то я нахожу огромные талмуды процессного менеджмента, как мы перестроим Нацбанк. Например, функции распределения по комитетам. Ведь мы единственная организация, которая институционально сделала такую перестройку. Ведь здесь до моего прихода не было комитетов по монетарной политике, финансовой стабильности, надзора, кредитного комитета. Рисков и работы с проблемкой вообще не было! Зато было 25 региональных управлений никому не нужных, телеканал, какие-то санатории, бассейн…

Нам многие мешали, но кто нам реально помешал? – В итоге – никто.

"Интерфакс-Украина": Теперь есть Совет Нацбанка.

В.Г.: Не мешает, уже поверьте мне. Никому и нигде не мешает.

"Интерфакс-Украина": Но ведь был даже публичный конфликт, когда Совет разделился и вы остались в меньшинстве. Глава Совета Нацбанка Богдан Данилишин настаивает, что именно Совет должен определять денежно-кредитную политику.

В.Г.: Ее уже определили и утвердили.

"Интерфакс-Украина": А это не риск для рынка, когда глава Совета говорит, что в следующем году надо бы уже таргетировать номинальный ВВП?

В.Г.: Он может еще изобрести украинский велосипед. А, может, он хочет быть первым, кто будет таргетировать ВВП? В мире спорят про стабильность и двойной мандат, но только ФРС и еще пара центробанков мира, кроме ценовой стабильности, отвечают за рынок труда.

Монетарная политика в итоге должна содействовать росту. Никто же не спорит с этим. Но, главное, она не должна противоречить ценовой стабильности и стабильности банковской системы. Такой мандат у всех. Наш закон о Нацбанке, который мы в 2015 году приняли, – это наш мандат, построенных на лучших мировых практиках.

Политика утверждена на среднесрочную перспективу, а не на один год. Там закреплено 8%+/-2 процентных пункта инфляции на этот год, 6% – на следующий и 5% – на 2019 год. Вот достигнет 5%, тогда дальше пусть он придумывает какой-то новый украинский велосипед.

"Интерфакс-Украина": А есть ли опасность в том, что в Раду еще осенью прошлого года внесен законопроект о двойном мандате НБУ?

В.Г.: А эта опасность есть, с этим надо бороться. Для этого есть все мировое сообщество, есть все наши 5 тыс. людей центрального банка. Я недавно писала колонку, которая выйдет у нас как мое прощание, так я подчеркнула, что здесь компромиссов быть не может. Здесь за независимость Нацбанка каждый должен выйти и ее отстоять.

"Интерфакс-Украина": Вы всегда избегали политики. Недавно мы обсуждали с экс-главой МЭРТ Айварасом Абромавичусом, почему технократы остались невостребованными в Украине при формировании правительства. Он назвал причиной отсутствие новой политической силы, которая сформировала бы такой запрос и необходимость ее появления. Сейчас запускаются какие-то новые либеральные проекты с новыми лицами. Например, партия Саакашвили, но она также среди наиболее громких ваших критиков. Вы сейчас можете вольнее говорить на эту тему. Нужна такая политическая сила стране, чтобы реформы были необратимы или, как минимум, ускорились?

В.Г.: Мир, к сожалению, еще находится на той стадии развития, когда такая сила нужна. Потому что другой конструкции, кроме как парламентско-президентская или президентско-парламентская, человечество не придумало. Я бы назвала ту политическую силу, которую я бы я хотела видеть в Украине, Партией здравого смысла. К сожалению, никто из перечисленных вами в эту категорию не попадает.

"Интерфакс-Украина": Не боитесь ли вы преследований после ухода с поста главы Нацбанка – уголовных, судебных? Ведь никуда не делись экс-владельцы банков, которых вы назвали, они не потеряли своей политической силы, влияния, медиа. И у пришедших к власти всегда возникает соблазн повесить всех собак на "попередныкив"? Есть ли у вас какие-то гарантии хотя бы от действующей власти?

В.Г.: Будет ли в нашей стране время, когда будут спрашивать, делали ли вы реформы, как когда-то спрашивали, находились ли вы на оккупированной территории или есть ли ваши родственники за границей? Все может быть.

Но как бы кто-то не думал, что Украина никуда не движется, я, прощаясь со всеми, точно могу сказать, что страна движется. Я вам показала совершенно новую гибкость курса, новую монетарную политику и новое рефинансирование, полностью открытые данные центробанка, очистку рынка… То, что я ухожу по собственному желанию, а не со сменой политических элит, это еще одно доказательство этого движения.

А преследование – оно может быть. Потому что количество инсинуаций, провокаций, ерунды, грязных компаний – оно зашкаливает. Стоит ли этого бояться? – Нет. Ни на секунду я не сомневалась, что я все сделала правильно.

"Интерфакс-Украина": Из страны выезжать не будете?

В.Г.: Из страны уезжать не буду, но в отпуск я буду ездить.

"Интерфакс-Украина": А какие дальнейшие планы?

В.Г.: Собираюсь летом на море со своей семьей. Думаю, я за летние месяцы решу, чего я хочу. Я уже проходила в жизни и коммерческий banking, и инвестиционный, и asset management, и собственный бизнес, и главу Национального банка. Такого challenge (вызова - ИФ) у меня в жизни еще не было, и - я отдаю себе отчет – уже не будет.

Поэтому я хочу сейчас подумать, чего я хочу. Я точно знаю, что я никогда не буду в политике, никогда не буду на госслужбе. Я уверена, что не хочу работать в регуляторах, даже в мировых.

Может, это будет какая-то научная работа или что-то такое. Или, в конце концов, мне 53 года, могу и на пенсию уйти.

"Интерфакс-Украина": А другим реформаторам помогать будете?

В.Г.: Хочу, чтобы мы как-то помогли (и.о. министра здравоохранения) Ульяне Супрун. Она недавно пришла к нам на стратегическую сессию, и мы вместо 40 минут проговорили с ней два часа. Все мои зампреды пришли ко мне на следующий день и говорят: нам казалось, что такой беспредел только у нас в банковской среде, но когда мы ее послушали, какая там коррупция и мафия, связанные со здоровьем, с детьми, с раковыми больными, с пересадкой органов… – мы хотим помочь нашему министерству здравоохранения.

О том, что она начала делать реформы, мы узнали, когда мураевские бабушки из-под наших окон перешли сразу под окна Минздрава. А вы спрашиваете, почему народ не любит реформаторов. Сейчас народ не будет любить Ульяну Супрун!

Поэтому мы берем, если можно так сказать, шефство в тех направлениях, где мы можем помочь: аналитикой, моделированием, воплощением их верхнеуровневой концепции в развернутые документы. Яков Васильевич еще раз встречался с Ульяной Супрун и с ее замом по поводу того, как помочь cashless внедрять в больницах, чтобы таким образом решить часть проблем.

Чем технократы хороши, и Ульяна Супрун тоже – ей все равно, любит ее народ или не любит. Потому что, как недавно кто-то написал, Гонтарева не деньги, чтобы ее любить.

Но мне было легче, потому что институционально Нацбанк, что ни говорите, – это отдельная организация, тогда как министерство – лишь одно из многих. У Нацбанка и надзор, и валютное регулирование, а там – вся страна в клиниках.

"Интерфакс-Украина": Вам в Нацбанке было легче еще и потому, что был здоровый кусок банковской системы – иностранные банки составляли примерно треть рынка.

В.Г.: Да, мне легко было искать профессиональных людей: я их брала из банков с иностранным капиталом, например, многих из Райффайзен банка Аваль, из банков с российским капиталом. Пусть они кому-то не нравятся, но там были профессиональные люди, которых можно было брать. У меня, например, в аудиторах практически полностью команда из BNP – глава в Париже работал, а потом приехал к нам и начал привлекать людей.

Хотя с врачами, мне кажется, все равно будет легче, чем с судьями. Туда молодежь приходила не только по принципу – я сын судьи, поэтому буду судьей, или я сын налоговика, поэтому буду налоговиком.

И я в этой связи, еще хочу сказать о своей команде. Если бы я все сама делала ручками, у меня бы ничего не вышло. Ты со своей визией и своим драйвом берешь людей, и они начинают делать – почему я говорю, что это наша команда сделала.

(окончание следует)

Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 10 мая 2017 > № 2168787 Валерия Гонтарева


Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 23 сентября 2015 > № 1497693 Валерия Гонтарева

Глава НБУ: "Финансы и Кредит" как конец эры олигархического бэнкинга (часть I)

Эксклюзивное интервью главы Национального банка Украины Валерии Гонтаревой агентству "Интерфакс-Украина"

"ФИНАНСЫ И КРЕДИТ" БЫЛ НЕПЛАТЕЖЕСПОСОБНЫМ УЖЕ В 2009 ГОДУ

Вопрос: Главный на сегодня вопрос: что все же произошло с банком "Финансы и Кредит" и почему Нацбанк решился признать его неплатежеспособным?

Ответ: Это длинная история.

Вопрос: Проблемы начались с конца 2014 года?

Ответ: Нет… Начало этой истории, как минимум, датировано 2008 годом. Банк был неплатежеспособным уже в 2009 году. Тогда его нужно было вывести в Фонд гарантирования и похоронить как полностью нежизнеспособный. Но ему выдали рефинансирование, усугубив и продлив агонию на следующие семь лет.

Вы, наверное, видели мою инфографику, которая была продемонстрирована в Верховной Раде: 77 млрд грн выданных кредитов "незлочинной владой" (6 марта этого года глава Нацбанка, выступая в Раде о причинах кризиса на рынке, показала график, из которого следовало: основной объем рефинансирования был выдан во времена премьерства Юлии Тимошенко в 2008-2010 гг., что вызвало резкую реакцию лидера "Батькивщины" - ИФ). Если говорить о "злочинной владе", то она была очень скромная с точки зрения рефинансирования: за все время было выдано только 12 млрд грн. А 77 млрд грн, выданных перед этим, заметьте, было выдано при курсе 5 грн/$1! И вот одним из получателей такого щедрого рефинансирования у нас был никому не нужный, и тогда уже нежизнеспособный банк "Финансы и Кредит".

Сумма эта составляла 6,4 млрд грн. Эти деньги банк получил несколькими траншами в 2009-2010 гг. Более того, акционер всегда воспринимал данные средства не как обязательство банка, которое он должен возвращать кредитору, а как ресурсы, которые ему даны для того, чтобы он продолжал строить свою промышленную империю. То есть, Национальный банк в этот момент превратился из кредитора последней инстанции в провайдера капитала, а это категорически недопустимо для любого центробанка мира.

Кроме того, на этот момент капитал банка составлял всего 2 млрд грн при выданном рефинансировании в 6,4 млрд грн. То есть сумма рефинансирования была в три раза больше, чем капитал банка! Такого не было ни у одного банка страны. По этому показателю - соотношения выданного рефинансирования к капиталу - банк "Финансы и Кредит" однозначно был лидером.

Похоже, к "злочинной владе" приехали международные консультанты, сказали им, что это недопустимо и эта "влада" решила вернуть рефинансирование, выданное группе. Хотя, в устах акционера это звучало следующим образом: "злочинна влада" меня гнобила, она мне ничего не давала, в то время как кому-то она что-то давала. Но, как я уже говорила, общая сумма выданного рефинансирования "злочинной владой" составила 12 млрд грн за всю их каденцию, при том что последние случаи – Реал банк, Брокбизнесбанк (в конце 2013 и начале 2014 года Нацбанк выдал этим банкам 2,8 млрд грн рефинансирования) – это уже было больше похоже на агонию и бегство с корабля.

Вопрос: Давайте сразу уточним: когда мы говорим об акционере, мы говорим о Константине Жеваго?

Ответ: Да, о нем. Итак, выдано рефинансирование в 2008-2010 гг. Что происходит дальше? С 2012 года начинается погашение кредита рефинансирования небольшими порциями. Но при этом капитал, опять же, не увеличивается, активно растет депозитный портфель физических лиц и параллельно увеличивается портфель связанных лиц. Классика жанра!

Вопрос: Чтобы уточнить: банк получил 6,4 млрд грн, сколько он успел вернуть до нового кризиса в 2014 году?

Ответ: На начало 2014 года остаток по рефинансу составлял 3,8 млрд грн. В 2014-м, до нашего прихода в НБУ, было выдано еще 1,1 млрд грн - в сумме 4,9 млрд грн. При этом капитал у банка оставался на уровне 2,8 млрд грн. То есть с 2009 года было внесено только 800 млн грн (из них 500 млн грн в июне 2014 г.), остальное - нарисованная прибыль от своего же инсайдерского портфеля.

Эти 1,1 млрд грн "Финансы и Кредит" получил на отток вкладов. Тогда была паника населения, и многие банки получали деньги под оттоки вкладов населения.

Я пришла в июне 2014 года, и уже через месяц у меня состоялся первый очень серьезный разговор с Константином Жеваго. Во-первых, я сказала, что НБУ не будет помогать ему ликвидностью, поскольку отношение средств, полученных от НБУ, к капиталу банка, превышает все разумные нормы. Во-вторых, кредитный портфель банка на тот момент составлял 29 млрд грн, из которых 22 млрд грн - связанные с акционером кредиты...

Вопрос: 22 из 29? Это 76%?

Ответ: Да, такая себе расширяющаяся вселенная (демонстрирует рисунок, похожий на изображение планетарной системы с 4 или 5 концентрическими орбитами). Например, первая орбита – 54 заемщика, в которых он собственник: даже никто не скрывался и не юлил. В сумме, на краю вселенной, охватывающей предприятия, связанные с ним бизнес-отношениями, выходили на 22 млрд грн.

Отмечу, что тогда в Нацбанке еще не было всех инструментов определения этой связанности. Это сейчас у нас есть специальный департамент по связанным лицам, совершенно другие подходы... Вы не представляете, как мы изменили Национальный банк и насколько профессионально теперь мы все это можем делать. Плюс у нас есть закон о связанных лицах. А я вам говорю об июле 2014 года, когда этого ничего не было, а мы только пришли.

СОХРАНИТЬ СВОЕ ЧЕСТНОЕ ИМЯ ИЛИ ПОТЕРЯТЬ ВСЕ

Вопрос: То есть, вы видели только самую близкую орбиту?

Ответ: Нет, на самом деле мы видели уже около 19 млрд грн. Сегодня было бы признано 22 млрд грн.

Какой же аргумент в ответ мы получали? – Ну кому же давать деньги, как не себе любимому? Я же лучше всех смогу их отдавать.

Мой ему посыл был следующего содержания: я понимаю, что у вас была такая бизнес-модель, понимаю все обстоятельства, исторически сложившееся в стране. Понимаю, что рефинансирование Нацбанка вы использовали исключительно для построения собственной империи так же, как и 16 млрд грн депозитов населения. Это все я понимаю, так все сложилось. Вы действительно ничего не украли, не вывели за рубеж, не "закопали" в оффшорных юрисдикциях. Вы вывели свою компанию Ferrexpo на рынок, вы заинвестировали реальный капитал в ее развитие. Вы одна из немногих компаний, которая торгуется на международном рынке и имеет листинг на Лондонской бирже. Вы вызываете у меня личное уважение как бизнесмен. Вопрос единственный, но очень комплексный, за это время вы скупили огромное количество разных активов и бизнесов. Пожалуйста, определитесь, какой бизнес для вас основной и сконцентрируйте свои усилия на нем.

Скорее всего, для вас core (ключевым – англ.) бизнесом является Ferrexpo. Поэтому, подумайте, какой неосновной бизнес вы сможете продать, чтобы погасить кредиты, связанных с вами лиц. Так как ситуация с банковским бизнесом очень сложная, давайте составим план финансового оздоровления, и будем по этому плану спокойно идти в правильном направлении. Вы не единичный случай олигархического банкинга в этой стране. Поэтому, мы со всеми пойдем в правильном русле, в правильном направлении.

И вот тогда, это был июль прошлого года, я ему впервые сказала: у вас КрАЗ, у вас "Артериум", у вас "Росава", у вас ТЭЦ…

Вопрос: газодобыча, вагоностроение, судостроение, отель...

Ответ: Да, отель "Салют" в центре Киева, в красивом месте. Я говорю, начинайте продавать. На что человек очень напрягся, потому что он, наверное, думал, что продавать надо как при "злочинной владе" – только в одно место. Хотя, с учетом историй всех остальных выведенных банков и их акционеров, нужно было понять, что ему говорили – просто продавать на рынок или перекредитовать в других банках эти бизнесы, и гасить инсайдерские кредиты. И говорили неоднократно: определитесь, дайте график… Главное возражение в ответ, что это сейчас невозможно выгодно продать. Теперь расскажу о своем, наверное, одном из последних разговоров с акционером.

Вопрос: Это уже похоже на какой-то детективный фильм…

Ответ: Да-да, так как это была длинная и драматическая история. Так что сначала первый разговор, сейчас – последний, а затем я вам дам много цифр за период времени, который был посередине. Разговор этот был как раз перед моментом, когда мы продлили этому банку проблемность еще на один месяц.

Вопрос: Почему продлили?

Ответ: Закон позволял нам это сделать. И даже на более длительный срок. Мы приняли решение: не будем мучить 234 тыс. вкладчиков банка, которые ждут выплат и вклады которых до 200 тыс. грн полностью покрыты Фондом гарантирования вкладов (это 93% всех вкладчиков-физических лиц).

Вопрос: По нашим данным, банк отдавал 10-15% при условии, что остальное будет переложено на новые сроки

Ответ: Да, так и было, поэтому мы решили, что не будем тянуть, и эту историю пора как-то заканчивать. Так что разговор состоялся, мы продлили проблемность еще на месяц, из которой он вышел 17 августа, – об этом эпизоде я тоже расскажу.

О проблемности никогда не объявляется на рынке вслух, поскольку это - банковская тайна. И связано это, опять-таки, с опасением оттока вкладчиков. Разговор был следующий. Я рассказала господину Жеваго страшный классический рассказ. Человек ночью попадает в капкан, воют волки и он понимает, что его сейчас сожрут. Он отрезает себе ногу, уползает и остается живым. Я сказала Жеваго, что вы находитесь в таком положении, что ради сохранения своего честного имени, ради того, чтобы у вас остался хотя бы ваш главный бизнес - Ferrexpo, вам необходимо наконец-то решиться на продажу какого-то неосновного вашего бизнеса, так как денежного потока, который вы получаете от дивидендов Ferrexpo (хотя об этом мы ему говорили весь год) недостаточно. Вот передо мной лежит ваша персональная гарантия, поэтому я вас прошу: придите сегодня и решите, что для вас важнее. Сохранить свое честное имя или потерять все. Ведь нам не надо было все сделать за один день, нам нужен был четкий график погашение инсайда на три года и рекапитализации – на четыре. Все это мы специально согласовали в программе МВФ еще в феврале месяце, понимая, в какой ситуации находится банковский сектор.

То есть, вы представьте – весь год у нас с ним был разговор: определитесь, что для вас основное, а что - остальное. Да, дистрессовая цена, но все равно оно чего-то стоит. Например, отель в центре Киева все равно стоит каких-то денег.

Вопрос: На "Артериум", вероятно, мог найтись покупатель…

Ответ: (на) "Артериум". На тот же его КрАЗ. Не хотите продавать, у вас есть хорошие активы, можете их перекредитовать в другом месте и погасить кредиты. Пожалуйста, давайте я пойду с вами в EBRD (Европейский банк реконструкции и развития - ИФ), в IFC (Международная финансовая корпорация - ИФ)… Вы же понимаете, что нам важна не продажа, а погашение вашего инсайда.

Вопрос: А самый ликвидный актив – акции Ferrexpo? В 2008 году Ferrexpo сообщала, что Константин Жеваго закладывал 73,1% принадлежавших ему акций сначала Deutsche Bank, затем - JPMorgan Chase Bank.

Ответ: Понимаете, Ferrexpo – это же оффшорная компания. Все его отношения с банками там на другом уровне, и у него там есть на Ferrexpo экспортное финансирование.

Вам нужно идти и подавать. Да, дистрессовая цена, но у вас и ситуация дистрессовая. У нас есть ваша персональная гарантия. Если вы этого не сделаете, тогда моя вам рекомендация: идите и читайте законопроект о банкротстве физического лица, который сейчас находится в Раде. Вы же понимаете, что гарантия физлица – это ответственность всем своим имуществом.

Вопрос: Я, кстати, не до конца понимаю, что в наших условия означает личная гарантия физлица. Тут желательно пояснить. Пока не было такой практики.

Ответ: Кто давал гарантии – тот хорошо это понимает.

Вопрос: Но все равно интересно, что, например, означает личная гарантия Леонида Климова по Имэксбанку. С момента признания банка неплатежеспособным прошло уже почти восемь месяцев.

Ответ: На Ялтинском форуме Арсений Петрович (Яценюк – премьер-министр Украины - ИФ) говорил, что он не работает в прокуратуре. Так я вам скажу, что уж кто не работает ни в прокуратуре, ни в милиции, ни в СБУ – это Нацбанк. Мы свою задачу – принятие закона о введении ответственности банкиров и владельцев банков – выполнили. Это мы его вместе с МВФ писали, поскольку было совершенно очевидно, где то место, с которым надо обязательно бороться, где та ответственность, которую нужно нести после того, как банк признан банкротом. Этот закон был проголосован в Верховной Раде еще в апреле. И Фонд и НБУ подал иски, так что вопрос к нашей правоохранительной системе.

(последует)

Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 23 сентября 2015 > № 1497693 Валерия Гонтарева


Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 16 июля 2014 > № 1125818 Валерия Гонтарева

Валерия Гонтарева: Противопоставить популизму можно только здравый смысл

Эксклюзивное интервью главы Национального банка Украины (НБУ) Валерии Гонтаревой агентству "Интерфакс-Украина"(часть первая)

ИФ: Начнем с актуальных вопросов? Относительно МВФ – с чем связано продление работы миссии? Понятно, что есть изменения в стране, которые нужно дополнительно учесть, и продление работы – стандартная процедура. Но на что именно будет направлены дополнительные усилия?

В.Г.: Следующий транш планируется получить по ранее утвержденному графику в размере $1,416 млрд. Все намеченное мы выполнили: с привлечением этого транша, очевидно, уже вопроса нет. Вопрос только в том, как нам отредактировать программу, чтобы она отвечала тем реалиям, которые есть на сегодняшний день.

Ведь когда программа писалась, базовый сценарий был совершенно другим. И с того момента, к сожалению, ситуация не улучшалась: конфликт в восточных областях только нарастал, военные расходы росли, прогнозы по экономической динамике только ухудшались.

Следовательно, нам нужна новая экономическая картина – она должна быть реальной. Чтобы выполнять какие-либо индикаторы или маяки, которые есть в программе, нам нужно, прежде всего, сделать реальный прогноз того, что будет.

То, что миссия задерживалась несколько раз, связанно исключительно с тем, что мы пытаемся создать реальную картину в бюджете, Нафтогазе и в Нацбанке. Это комплексная работа. По-моему, все идет хорошо, проблем не вижу.

ИФ: Что может поменяться по итогам первого пересмотра?

В.Г.: Вы же читали программу, она построена таким образом – есть маяки, индикаторы. Вот и вопрос – какой маяк на какую дату нужно исполнять. Все шаги были построены таким образом, чтобы соответствовать базовому сценарию. Базовый сценарий поменялся – ситуация начала ухудшаться.

Это не пересмотр программы, ни в коем случае. Это вопрос – как расставить правильно маяки, чтобы в них было учтено то, чего не было, когда программа готовилась.

ИФ: Макропоказатели тоже?

В.Г.: Маяки – это же финальное выражение макропоказателей. Их можно расставить, когда есть макропоказатели. Изменился прогноз по ВВП в сторону большего падения, откорректирован прогноз по инфляции в сторону большего роста, возрос прогноз по расходам на армию. Вот вам и поводы для изменений.

Техническая работа идет очень продуктивно.

ИФ: В связи с корректировкой ожиданий по году идет ли дискуссия относительно очередного секвестра бюджета?

В.Г.: Это вопрос к Минфину. Что же касается перечисления прибыли в бюджет, то Нацбанк действует в правовых рамках. И уже перечислил в госбюджет 100% от плана.

ИФ: Все же это связанные с НБУ вопросы.

В.Г.: Миссия не закончена – маяки в процессе согласований. Может быть, когда мое интервью выйдет – они будут согласованы и будет легко ответить. Об этом идет разговор.

Уменьшаются доходы бюджета из-за падения ВВП и в этот же момент поступления корректируются из-за инфляции, которая стала выше, чем ожидалось. Но, скорее всего, возникает разница, поскольку дополнительные поступления от инфляции не перекрывают недобор от падения ВВП.

Думаю, что последующий вопрос – увеличивать дефицит или искать другие инструменты для наполнения бюджета. Это в большей мере технический вопрос.

ИФ: Способен ли Нацбанк в сложных бюджетно-экономических условиях сохранять независимость от правительства?

В.Г.: Важный вопрос. Сегодня необходимо не только сохранить независимость НБУ, но и усилить ее. Это неоднократно подчеркивал и президент. Ведь это способствует реализации долгосрочных целей экономической политики.

Независимость центробанка – краеугольный камень при режиме инфляционного таргетирования, ввести который, в соответствии с программой stand-by, Украина обязалась в течение ближайших 12 месяцев.

Причем речь идет об усилении всех составляющих независимости: персональной, операционной и финансовой. В тоже время, независимость центробанка это не бесконтрольность, а наоборот повышение прозрачности, открытости и подотчетности его деятельности

Как свидетельствует опыт многих стран мира, прежде всего европейских, только освобожденные от политического вмешательства центральные банки могут эффективно обеспечивать ценовую стабильность.

ИФ: Поднимается ли вопрос увеличения финансирования со стороны Фонда?

В.Г.: Как по мне – большим вопросом является изменение маяков, чем увеличение программы как таковой. Со стороны Нацбанка мы такой вопрос не поднимали. Наверное, со стороны Минфина он мог ставиться. Вы же понимаете, всегда лучше иметь запас или возможность взять больше, в случае необходимости. Согласно понятию stand-by – если становится что-то не нужным, то можно отказаться.

ИФ: Если судить по тому, как ведут себя инвесторы с евробондами, все уверены, что мы успешно пройдем этот этап переговоров.

В.Г.: Мы тоже уверены. Просто очень хочется написать такую программу, которую потом с каждой новой миссией не надо было бы пересматривать: комплексно предусмотреть все.

Конечно, далекое будущее в тумане, но каждые два месяца, на мой взгляд, этого все же делать не нужно.

ИФ: По платежному балансу вопросы есть? Эксперты говорят, что даже с ухудшением ситуации будет уменьшаться импорт.

В.Г.: Уже уменьшился. За пять месяцев этого года дефицит сводного платежного баланса составил $3,5 млрд. В основном он был сформирован в январе-феврале. Начиная с марта, после перехода к гибкому курсообразованию, сальдо сводного баланса было почти сбалансированным. И в мае, благодаря заимствованиям правительства (через размещение еврооблигаций, привлечение кредитов Всемирного банка и Европейского союза), зафиксирован профицит в $1 млрд.

В целом по году мы ожидаем сокращение дефицита текущего счета до 3-4% ВВП с 9% по итогам 2013 года. И он будет покрываться поступлениями по финансовому счету, в первую очередь за счет заимствований государства. Но уже к концу года мы надеемся и на восстановление притока частного капитала, как в форме прямых инвестиций, так и долговых привлечений.

Уменьшение девальвационных ожиданий, с одной стороны, и дальнейшая интеграция Украины в европейскую экономическую среду и углубление международного сотрудничества, с другой, будут способствовать увеличению притока капитала.

Также нужно не забывать, что есть еще отложенные платежи за газ. Они будут выполняться, как только договоримся, зафиксируем сумму, которую мы должны. Деньги для этого уже предусмотрены.

Есть и риски, связанные с политической нестабильностью и медленным восстановлением экономической активности.

ИФ: Вопрос по текущей ситуации. Есть разные мнения о причинах определенного усиления гривны в последние дни (интервью прошло 11 июля). Эксперты даже шутят, что чем успешнее АТО, тем крепче гривна. С чем это на самом деле связано?

В.Г.: Самое большое, что нам мешает во всех направлениях – в бизнесе, в банковской системе – военный конфликт. Это создает нервозность населения, которая выливается в отток депозитов.

А это связанные вещи – курс, приток депозитов, продажа валюты населением. Продажа валюты физлицами в последнее время превышает покупку, а значит - валюта поступает на межбанк.

Более того, мы ждем сейчас значительных поступлений от наших аграриев. Ожидания по урожаю хорошие, по ценам на мировых рынках – тоже пока хорошие. Но потребуется собранное довести, а перед тем рассказами об урожае не уронить цены на мировом рынке: объяснить, что перевалку мы не сможем сделать одномоментно, и все будет растянуто во времени.

Понятно, что не все деньги от экспорта зерновых придут на валютный рынок. Много экспорта зерновых реализуется по контрактам торгового финансирования, которые имеют краткосрочную природу – деньги дают на посевную и возвращают при экспорте.

Но, кроме того, мы видим интерес иностранных инвесторов к внутренним бумагам Украины. В частности, к НДС-облигациям. Есть ожидания захода в страну валюты.

При этом Нафтогаз активно покупает валюту на рынке для оплаты реверса газа – Нацбанк интервенций не проводит. Понятно, что это не такие большие суммы, как при расчетах с Россией. Но они полностью вписались в рынок: они на рынке, но курс межбанка все же поступательно идет вниз.

ИФ: Существуют ли курсовые ориентиры или границы колебаний, которых намерен придерживаться Нацбанк?

В.Г.: С 7 февраля 2014 года валютная политика НБУ базируется на системе плавающего обменного курса гривны.

То есть любые ограничения, границы, коридоры противоречат действующему валютному режиму и нормам банковского законодательства.

В то же время, при необходимости НБУ может использовать валютные интервенции для курсовой коррекции гривны. Это также подтверждается программой Украины с МВФ.

ИФ: Какие тенденции по депозитам?

В.Г.: За первое полугодие текущего года отток средств населения, без учета курсовых колебаний, составил 18%, при этом в Донецкой и Луганской областях эти оттоки были одними из самых значительных: в Донецкой области – 31%, в Луганской области – 34%. Понимаете какая это нагрузка на банковский сектор?

Сейчас отток очень замедлился в Донецке. Но вопрос – из-за чего. Возможно из-за отсутствия наличных и закрытия банков.

Но, с другой стороны, если взять все банки, то у нас пошел реальный приток. В июне у нас, впервые с начала текущего года, по системе банков был зафиксировано положительное сальдо по средствам населения 0,4%.

И мы уже на сегодняшний день рассматриваем возможность снятия ограничений, которые вводились в период пикового оттока. Ни банки, ни МВФ не приветствуют одномоментного снятия ограничений, считая, что это нужно делать постепенно. Но, в тоже время, вся система понимает, что это пора делать.

Недавно собирали 35 крупнейших банков и обсуждали ограничения, которые уже можно снять безболезненно, но которые нужно снимать постепенно.

Пока предусмотрено, что часть ограничений действует до 1 сентября. Но видим, что некоторые можно снимать уже с 1 августа. Скоро вы увидите изменения.

ИФ: Какие ограничения могут быть смягчены?

В.Г.: Пока обсуждаем. Ограничения на оплату за рубеж, требования по обязательной продаже валютных поступлений физлицами, по обязательной продаже валюты нерезидентами, Нам не нужно бороться с притоком денег. Чтобы бороться с горячими деньгами, нужно для начала обеспечить их приток. И не столько бороться, как предвидеть и составить рабочий сценарий на случай бегства краткосрочного капитала

ИФ: А снятие наличных?

В.Г.: Мы идем в сторону ЕС, и должны знать, что в скором времени все транзакции наличными будут ограничены согласно нормам ЕС. Сегодня мы ограничиваем снятие наличными 150 тыс грн. в день Некоторые банки, занимающиеся незаконными операциями на рынке наличных, прикрывались нуждами сельхозпроизводителей и обналичивали колоссальные суммы. Только по 14 таких банков суммы составили 292 млрд. грн.Тут, кстати, вопрос: как в нашей стране, которая сотрудничает с FATF, могли возникнуть соответствующие огромные обороты.

Борьба с этими банками активизируется: мы очень усилили позиции. Приняты поправки к законодательству, согласно которым мы получили право отзывать лицензию. А такие банки нормативы пруденциальные выполняли – они же не занимаются бизнесом. Без поправок не было никаких вариантов остановить их деятельность.

Мы только могли приостанавливать их активность через механизм финмониторинга. Но первую же такую приостановку банк оспорил в суде.. Думаю, что это просто так не пройдет – мы продолжим нашу борьбу с этим. Теперь нам намного проще решать эту проблему – у нас есть все полномочия.

Я проверила весь наш финмониторинг относительно того, давал ли он информацию в СБУ, МВД. Во все правоохранительные органы информация была отправлена во время, только дальше мы не видели никаких действий: у НБУ не было полномочий, они были у прокуратуры и МВД, но ничего не происходило.

ИФ: То есть действовала своеобразная госпрограмма?

В.Г.: Скажем так – строилось все через такие механизмы.

Сейчас эти банки пытаются прийти ко мне и рассказать, что они были заложниками тех структур, куда мы писали письма.

У меня ответ один – у каждого человека есть выбор совести, морали: не думаю, что их под дулами пистолетов заставляли это делать.

ИФ: И все-таки по ограничениям?

В.Г.: Ограничение, которое мы будем смягчать, хотя и не снимать полностью – это лимит на валютные депозиты в сумме 15 тыс в день

Начинается перекос – гривневые вклады прибывают, а валютные из-за этой, не совсем правильной административной меры, не поступают.

А когда регламентировалось это ограничение, предусмотрели незначительную сумму и люди в течение долгого срока ходили, чтобы забрать средства. Административная мера если что-то и запрещает, то она не должна наносить моральный ущерб.

Теперь самая большая опасность, чтобы при отмене ограничения не подтолкнуть людей к стремлению снять все за один раз. Для обсуждения этой угрозы мы и пригласили банкиров на встречу в НБУ.

Мы ведь регулятор банков – это все должны хорошо понимать. У нас в стране все решили, что Нацбанк кредитор последней инстанции не только для банков, но и для всей экономики, бюджета. А банки – лишь так, по дороге, как инструмент кредитной политики.

На самом деле это не так. Мы банковский регулятор – отвечаем за то, чтобы они нормально работали. Также хочу еще раз подтвердить, что все инсинуации на рынке о том, что НБУ будет конвертировать валютные депозиты в гривну – это полная ерунда.

ИФ: И что для банков намерен сделать НБУ?

В.Г.: На мой взгляд, главное решение, которое нужно и которое мы будем инициировать – сделать срочные депозиты депозитами на срок. Это будет в плане действий на текущий год.

Чтобы реализовать этот принцип и вводятся все ограничения. Иначе наша банковская система всё время попадает в заложники оттока.

Одно дело, когда банк не обеспечен текущей ликвидностью – в этом случае банк проблемный. Но никто не сможет обеспечить никакую ликвидность, когда идет разрыв всех депозитов, заключённых на срок

Если не решать эту проблему, то и проценты не нужно платить – просто держать деньги на счету и взимать плату с клиентов за сохранение, чтобы они не находились в ячейках.

Другой вопрос как это правильно решить. Я бы сделала так – снятие депозитов только по наступлению срока. Пока это противоречит Гражданскому кодексу, но это было бы правильно по сути, а следовательно, вело бы банковскую систему к стабильному состоянию

Думаю, что все пострадавшие вкладчики должны осознать важность построения стабильной банковской системы: если сохраняется возможность изъятия вклада в любой момент, то при таком оттоке депозитов может быть прямая дорога в Фонд гарантирования вкладов. Здравый смысл должен преобладать.

ИФ: Верите, что удастся убедить вкладчиков в неприемлемости популизма: инициативы конвертировать валютные кредиты по курсу 5,05 грн/$, простить кредитные обязательства на востоке страны?

В.Г.: Видела даже предложение одного депутата под названием «кому я должен – всем прощаю». В нем предусматривалось, что Нацбанк должен простить все кредиты рефинансирования, которые выдал банкам.

Как тут можно переубедить? Популизму противопоставить можно только здравый смысл.

Это касается и принятого в первом чтении законопроекта по конвертации валютных кредитов. Это наш совместный с банками вариант - некий компромисс. Все равно банки делают эту реструктуризацию. Мы же ввели фильтр для тех, кто станет выгодополучателем – одна ипотека в одни руки, при условии, чтобы это было главным местом проживания, или имущественные права в случае недостроя. А также ограничили суммой в 1 млн грн и предусмотрели, чтобы кредит был обслуживаемым. Если кредит не обсуживается шесть лет, то тут не нужна реструктуризация – нужно продолжать судебное разбирательство.

Но главное его отличие от популистских – валютные кредиты переводятся в гривну по текущему курсу. Не возникает курсовая разница, убывающая капитал банка, если проводить реструктуризацию по отличным от рынка курсам.

А выгоды заемщиков очень значительные – остается ставка как по валютным кредитам: это 11%, а не 25%. И платеж не увеличивается – раздвигаются сроки кредитов. Кроме того, если возвращается недвижимость банку, то долг считается погашенным и человек больше ничего не должен. И заемщики, наконец-то, уходят от валютных рисков: их задача – хорошо и продуктивно работать и обслуживать свои кредиты.

У банков получается отрицательный денежный поток: они фондируются на рынке под 17-20%, а дают кредит под 11-12%. Это и есть их подарок заемщикам.

Мы же пообещали банкам, как регулятор, перейти на инфляционное таргетирование. Если мы перейдем на инфляционное таргетирование, то ставки у нас когда-то станут такими, что этот кредит у них перестанет генерировать отрицательную доходность.

Уступка со стороны Минфина в том, что они согласились на налоговые льготы: если банк что-то прощает, то не платит с этой суммы налоги. То же самое по физлицам.

Но популизм в стране зашкаливает и пока этого никто не понимает и никто не хочет объяснять все эти преимущества заёмщикам

У нас работает Общественный совет. Мне нравится, что там действительно собрались грамотные представители рынка, которые отлично разбираются в этих вопросах. Они взяли все три законопроекта по конвертации валютных кредитов, сравнили их и показали где какие ставки и какие льготы. И стало очевидно, что курс без учета других деталей – просто игра цифрами.

Вообще-то, рынку уже повезло: предыдущее руководство НБУ боролось с долларизацией. То, что мы видим сейчас – это остатки неразрешенной проблемы 2005-2008 годов.

Она уже не имеет такого массового характера. Сейчас жилой ипотеки около 26 млрд грн, из которых под этот фильтр подпадет не более 10 млрд грн.

В среднем по системе срок этих кредитов около 7,5 лет. Предлагаемые изменения растягивают такие обязательства между тремя и пятью годами – банкиры не боялись этого, это был некий компромиссный вариант.

Не могу сказать, что МВФ он не нравится. Просто в Фонде считают, что любая реструктуризация должна быть на добровольных началах, а остальное – популизм.

Нам же кажется, что это компромисс. На него банки согласились, понимая, что если они не сделают этого сегодня – они сделают это завтра: курс мы больше не держим.

Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 16 июля 2014 > № 1125818 Валерия Гонтарева


Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 16 июля 2014 > № 1125814 Валерия Гонтарева

Валерия Гонтарева: У нас нет российских банков, а есть украинские банки с российским капиталом

Эксклюзивное интервью главы Национального банка Украины (НБУ) Валерии Гонтаревой агентству "Интерфакс-Украина" (часть вторая)

ИФ: Несколько вопросов по оккупации и АТО. Не повторится ли крымская ситуация с потерей контроля над наличными в Донецкой и Луганской области?

ВГ: По проблемным регионам – выводы сделаны. Там практически наличных не осталось, так что можете не переживать.

Где осталось много, так это в крымском регионе. К началу июля в денежных хранилищах НБУ в Крыму находится наличности в сумме почти 3,9 млрд грн.

Ни в Донецкой, ни в Луганской области никаких существенных объемов нет, предприняты необходимые шаги. Но ситуация непростая.

Месяц не работает территориальное управление Нацбанка в Донецке и две неделе – в Луганске. Межбанковские платежи не остановлены: мы задействовали резервные сервера.

Продолжаем выплачивать зарплату нашим сотрудникам, но они не ходят на работу, поскольку мы не можем обеспечить их безопасность в офисе. К сожалению, мы ее не можем обеспечить и у них дома.

ИФ: Но банки продолжают проводить операции даже внутри неконтролируемой властями территории?

В.Г.: Некоторые банки на свой страх и риск в Донецке и Луганске проводят операции. Это их ответственность.

Относительно наличных: у нас есть группа, которая координирует свои действия с МВД и всей АТО. Она обеспечивает охрану нашей инкассации на опасной территории. Мы организовали инкассацию из Харьковской и Запорожской области.

В самой зоне АТО – в Донецке и Луганске – мы не работаем. Но как только освобождается территория, то у нас сразу же начинает действовать отработанная система: заходит Госказначейство с начислением, мы подвозим наличные, Укрпочта и Ощадбанк начинают выплаты.

Поверьте, террористам очень не нравится, что НБУ не обеспечивает наличными весь регион. Там идет захват не только отделений, но и квартир-домов наших сотрудников с требованием к НБУ завести наличные. Так называемым ДНР и ЛНР это очень нужно.

ИФ: Есть ли угроза, что незаконные вооруженные формирования в зоне АТО получат наличность, захваченную в Крыму?

В.Г.: Нет, крымские деньги туда попасть не могут. Мы это обсуждали. Наши деньги там под охраной – они охраняются и нашими и российскими.

С Центробанком России мы на связи. У нас есть рабочая группа по активам и пассивам банков – по нашему спорному вопросу. Не скажу, что мы куда-то далеко продвинулись, но мы подали все требования в единый иск от Украины. Надеюсь, решим. Но хочу заверить – деньги на месте, их никто не вывозит: ни в Луганск, ни в Донецк.

ИФ: Как отразилась АТО на динамике кредитов в этих регионах?

В.Г.: За шесть месяцев объем кредитов по банковской системе, без учета курсовых колебаний, сократился на 6,8%. Сокращение кредитования наблюдалось практически во всех регионах Украины, при этом оно составило в Донецкой области 6,6%, в Луганской области – 7,1%.

ИФ: Какова позиция НБУ по действующим в Украине банкам, созданным российскими госбанками?

В.Г.: Украинские банки с российским капиталом на кризисе показали не просто хорошую работу, а такую, что хотелось бы видеть аналогичный уровень у некоторых наших банков.

У них был самый большой отток депозитов физлиц. И при этом они ни копейки не взяли у Нацбанка на поддержание ликвидности. Не задержали ни один платеж.

ИФ: Возможно, есть риск, что, получив соответствующие указания из Москвы, они попробуют оказать влияние на ситуацию, используя не рыночные инструменты?

В.Г.: Кто им даст пойти нерыночным путем?

Эти банки никогда так себя не вели.

Со стороны НБУ я не вижу в этом проблемы: мы ловим фантомные цели. Начнется захват наших предприятий – будем реагировать.

Даже СБУ рассказывает, что они сотрудничают с ними в вопросе поиска террористов.

Поэтому я бы не искала в лице этих банков врагов.

Кроме того, они все время довносили требуемый капитал. Уверена, что если после стресс- тестирования у них проявится необходимость довнесения капитала – они довнесут.

ИФ: С Банком Форум НБУ будет придерживаться ранее избранной стратегии?

В.Г.: Банк Форум ликвидирован. Какой стратегии мы должны придерживаться?

В законе написано черным по белому: кто угодно может обращаться в суд, но нельзя приостанавливать ликвидацию банка. Она и не приостановлена. Фонд гарантирования вкладов уже выплатил вкладчикам около 2,5 млрд грн. Скоро все выплаты будут закончены.

Можно вернуть многое, но нельзя вернуть неплатежеспособному банку лицензию и выпустить его на рынок.

ИФ: В Актив-Банке собственники пытаются договориться с вкладчиками. Кроме того, МВФ требовал определиться с путями разрешения проблемы таких банков.

В.Г.: У нас большая программа, в частности, с Всемирным банком по оздоровлению финансового сектора.

Для чего стресс-тесты проводятся? Чтобы выяснить – какое текущее состояние банка, как будет проводится докапитализация в случае необходимости.

А по плохим банкам процедура довольно четко прописана, нужно лишь создать нормальные механизмы, чтобы понимать: по времени можно вписаться и трех месяцев достаточно для выведения банка с рынка.

Например, выбираете один путь, потому что он наименее затратный, но ни один инвестор не приходит в банк. Тогда выбираете второй, третий… Там таких путей – пять.

ИФ: Даже после кипрского решения проблемы с вкладчиками у нас аналогичных изменений не ожидается?

В.Г.: Нужно на законодательном уровне решать эту проблему.

Сейчас же ничего не мешает на добровольной основе договариваться с вашими вкладчиками. Вопрос в другом: кто является подходящей фигурой для спасения банка?

Старый акционер, который не внес капитал и не разрешил проблему, когда мог это сделать? Дотянул до ликвидации, а потом собрал вкладчиков и предложил сделать кипрский вариант? Как к этому можно относиться?

Он не должен быть допущен к вопросу спасения банка, так как он не умеет управлять банком и не смог внести капитал в положенное время. Все нужно делать вовремя.

Переговоры с акционерами? Но это же поэтапный, а не одномоментный процесс: сначала идет разговор с собственниками, затем вводится куратор, после того банк признается проблемным.

Тут возникает другой вопрос: Фонду за год нужно ликвидировать все активы проблемного банка. Если сейчас появится много активов – кому и как все это продавать? Также абсолютно понятным есть вопрос вкладчиков – насколько прозрачно и правильно все это будет продаваться?

Сейчас у нас главная задача, обеспечить Фонд гарантирования вкладов деньгами для выплат. На это направлена программа Всемирного банка и МВФ. А дальше: как эти активы по лучшей стоимости и прозрачно продать. А если это большие объемы, то еще важно и не обвалить рынок недвижимости или другой сегмент рынка. Продавать ли портфели кредитов? Такие задачи должны стоять.

ИФ: Предоставит ли Нацбанк новые кредиты Фонду гарантирования вкладов?

В.Г.: Законодательное право у НБУ есть. Если ситуация будет требовать – мы им опять воспользуемся. Недавние изменения в законодательстве разрешают и Минфину это делать. Так что не волнуйтесь, Фонд будет обеспечен деньгами в полном объёме.

ИФ: Нужна ли дополнительная капитализация госбанков и банков Киев и Укргазбанк?

В.Г.: На сегодняшний день уровень регулятивного капитала этих банков соответствует требованиям.

По результатам диагностического обследования будет принято решение об их докапитализации, в случае необходимости.

ИФ: Какие предложения у НБУ по деятельности Родовид Банка?

В.Г.: Основная цель создания санационного банка – работа с проблемными активами госбанков и банков, капитализированных государством.

Однако, в настоящее время, реализация этой задачи невозможна, поскольку не приняты необходимые изменения в законодательстве. Есть нерешенные вопросы, связанные с передачей таких активов и дальнейшей работой с ними санационного банка.

Мы обращались к Минфину, как собственнику, о необходимости определения дальнейшей стратегии деятельности санационного банка.

ИФ: Как оценивает НБУ закон по налогообложению доходов от капитала в виде процентов по вкладам?

В.Г.: Мы взаимодействовали с Минфином по проекту соответствующих поправок к Налоговому кодексу.

В результате, с 1 августа 2014 года этим законом будет введена линейная систему налогообложения по единой ставке – 15% от доходов по вкладу, текущему счету физлица, банковским сберегательным сертификатам.

От Минфина поступило предложение о прогресивной шкале налогооблажения. Но мы предложили упростить эту систему.

Налоговым агентом определены банки, которые будут перечислять сумму удержанного налога с начисленных процентов в госбюджет. При этом банковская тайна будет сохранена и декларацию подавать не нужно.

Договорились также, что этот процесс будет легко администрироваться: для бюджета это будет постоянный денежный поток без раскрытия банковской тайны. И не нужно бояться налога, он есть во всём мире.

Клиент должен знать свою чистую процентную ставку. Все помнят, когда в нашей стране ставки были в гривне 12% и тогда оттока депозитов не было – все несли вклады. Поэтому тут нюанс в стабильности функционирования системы банков, а не в размере чистой стоимости процентной ставки.

НБУ предлагал установить ставку налога на уровне 15% на все доходы, связанные с инвестиционной деятельностью. То есть, не только на депозиты, но на дивиденды, инвестиционный доход, продажу ценных бумаг – даже купон по ОВГЗ для физлиц. Нам нужно закрыть все места, где возможен переток средств, для ухода от налога. Но дивиденды оставили на уровне 5%.

Ну что ж, будем опять инициировать – всем одинаковую ставку, на все виды дохода, получаемого в стране. Чтобы с какой бы стороны не подойти – ты заплатишь 15%. Есть еще механизм избежания двойного налогообложения через некоторые юрисдикции. И это нормально. Но в связи с санкциями по всему миру, ужесточились правила по противодействию отмыванию средств, открытию-закрытию счетов каких-либо бенефициарных собственников в Украине.

Скорее всего, очень скоро мы увидим на примере развитых стран, что процедуры изменятся и преимущества избежания двойного налогообложения достанутся именно реальным инвесторам, а не убежавшим из страны деньгам

В тех же странах, где не ожидается быстрой борьбы за чистоту капитала – там останется 15%.

То есть, поставив ставку 15%, мы так все синхронизируем, что у нас не будет возможности работать по оптимизации налогообложения через другие инструменты.

ИФ: Есть еще инициатива об ответственности банка за просрочку возврата депозита.

В.Г.: Нацбанк считает данный законопроект неприемлемым и предлагает его в последующим отклонить. Вопросы ответственности за нарушение условий договора банковского вклада уже урегулированы действующим законодательством.

Принятие законопроекта приведет к снижению платежеспособности банков и, соответственно, нарушению прав вкладчиков и других кредиторов банков.

Кроме того, законопроект не учитывает объективных причин невозврата вкладчикам средств, например, во исполнение требований НБУ, которые могут содержать определенные административные ограничения для нейтрализации кризиса в банковском секторе.

В частности, сегодня, действующими являются некоторые ограничения на выдачу средств в национальной и иностранной валютах с текущих и депозитных счетов в банках.

ИФ: Ограничения по максимальной сумме расчетов наличными будут ужесточаться?

В.Г.: Когда мы перейдем от декларации европейских ценностей к европейскому законодательству, то нас ждут максимальные расчеты наличными на уровне EUR1 тыс. Но это далекий горизонт. Будем снижать ограничения по снятию депозитов наличными и по платежам. В то же время с текущего счета можно платить кто куда хочет: за товары, в другой банк на депозит и т.д.

ИФ: Недавно принятый закон гласит – минимальный уставный капитал должен быть 500 млн за десять лет. Это согласовано с НБУ?

В.Г.: В первичной редакции даже было, что 500 млн грн, начиная прямо с этого года. Мы это убрали. Про десять лет – это декларация, наши планы.

Рано или поздно минимальный капитал – в 500 млн грн, но точно не в кризис.

В кризис мы хотим, чтобы каждый банк, у которого 120 млн грн капитала был наполнен живыми деньгами и имел необходимую адекватность капитала.

ИФ: Фондовый рынок смотрит на вас с надеждой

В.Г.: А какое может быть развитие без рынка капитала. Передо мной сейчас стоит задача - реально запускать рынок госбумаг. На самом деле, это не сложно.

Активного форексного рынка у нас никогда не было – всегда было много ограничений. И сейчас мы готовим либерализацию валютного регулирования.

А внутренний фондовый рынок – проблем не вижу. Если бы у нас не был рейтинг ССС, мы бы уже видели прогресс сегодня. Но мы даже сейчас увидим улучшения – уже наблюдаются первые признаки рыночного спроса. И это только начало.

ИФ: Целесообразны ли изменения учетной и "рабочих" ставок НБУ?

В.Г.: Да, будем менять и строить полноценную кривую доходности государственных бумаг.

По моему мнению, мы должны сконцентрироваться на выстраивании комплексной системы управления ликвидностью и рыночными процентными ставками – первого звена монетарного трансмиссионного механизма. Только при наличии такой системы ключевая процентная ставка банка станет основным инструментом монетарной политики и реальным рычагом влияния и на инфляцию, и на экономический рост. Это один из приоритетов работы НБУ в ближайшие месяцы.

ИФ.: Каким будет уже заявленный 12-месячный переход к инфляционному таргетированию?

В.Г.: Нам нужно проделать огромную подготовительную работу. Мы уже начали комплекс работ, связанных как с изменениями в самом НБУ, так и в законодательном поле и взаимоотношениях органов власти.

Предусматривается разработка законопроектов, усиливающих как полномочия, так и ответственность НБУ за достижение инфляционных целей. Кроме того, модернизация системы коммуникации Нацбанка с обществом для усиления подотчетности и прозрачности его деятельности в соответствии со стандартами инфляционного таргетирования, организационные изменения в структуре НБУ.

Определенное время, до официального оглашения о переходе к новому режиму, НБУ будет отрабатывать процедуры, присущие инфляционному таргетированию, в тестовом режиме.

Это позволит минимизировать риски возникновения ошибок, которые свойственны начальным этапам любых реформ.

Но при этом нужно осознавать, что построение инфляционного таргетирования – задача сложная даже для мирного времени. Очень хотелось бы, чтобы закончилась война и мы ничего никуда не сдвигали.

А уже сейчас мы начинаем строить полноценный рынок для внутренних государственных бумаг. Без рынка капитала инфляционное таргетирование не работает.

ИФ: Как может поменяться проект программы развития банковского сектора до 2020 года? В частности, каково ваше отношение к идее мегарегулятора на финансовом рынке?

В.Г.: Правление, которое рассматривало программу, решило, что мы увеличим ее смысловое наполнение и уменьшим художественное: сделаем план действий на этот год, а что не войдет – сформируем план на последующие три года.

Относительно мегарегулятора: убеждена, что на сегодняшний день его создание путем механического распределения полномочий по надзору в сфере рынков финансовых услуг и рынка ценных бумаг преждевременно.

Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 16 июля 2014 > № 1125814 Валерия Гонтарева


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter