Всего новостей: 2319118, выбрано 6 за 0.003 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Дагаева Анастасия в отраслях: Авиапром, автопромвсе
Дагаева Анастасия в отраслях: Авиапром, автопромвсе
Китай. Россия > Авиапром, автопром > inosmi.ru, 27 июля 2017 > № 2257937 Анастасия Дагаева

Третье место на двоих. Как Китай и Россия начинают строить широкофюзеляжный самолет

Анастасия Дагаева, Carnegie Moscow Center, Россия

Судя по тому, как самолет опекают Владимир Путин и Си Цзиньпин, это политический проект. У России и Китая большие амбиции: они хотят быть в немногочисленной высшей лиге государств с собственным гражданским авиапромом наравне с США и Европой. Ради этих амбиций страны даже готовы объединиться, ведь поодиночке им не одолеть ни Airbus, ни Boeing.

Вчера, 23 июля, завершился аэрокосмический салон МАКС-2017; его главным гостем, как всегда, стал Владимир Путин. Он посмотрел на истребитель пятого поколения Т-50, послушал про среднемагистральный пассажирский самолет МС-21 и даже заглянул на стенд Boeing. Казалось, что и совместному российско-китайскому самолету тоже будет уделено внимание. Самолета, конечно, нет. Но за год в рамках этого проекта произошло столько событий (в том числе с участием Путина), что было бы странно его проигнорировать. Тем не менее на МАКСе информация о большом самолете, который должны вместе построить Россия и Китай, появлялась совсем эпизодически. Не добрался до подмосковного Жуковского и внушительных размеров макет самолета, сделанный Commercial Aircraft Corporation of China (COMAC).

Впервые макет был показан на Airshow China в ноябре 2016 года — случилась, можно сказать, премьера. Ради этого события в Чжухай на один день прилетели министр промышленности Денис Мантуров и президент Объединенной авиастроительной корпорации (ОАК) Юрий Слюсарь. Вместе с китайскими коллегами они под прицелом множества камер торжественно сдернули с макета красную материю.

С макетом COMAC приехала и на Paris Airshow 2017, что ознаменовало уже международную презентацию проекта. Макет стоял на стенде китайского авиапроизводителя, где фоном шли кадры со встреч Си Цзиньпина и Владимира Путина.

Отдельная интрига — название самолета. В российской версии он просто «широкофюзеляжный дальнемагистральный самолет» (ШФДМС). В китайской — С929 (или С9Х9), то есть следующий в линейке после недавно взлетевшего С919.

В Ле-Бурже макет самолета, впрочем, проходил как LRWBCA (Long-Range Wide-Body Civil Aircraft; в переводе на русский тот же ШФДМС). Труднопроизносимая аббревиатура что на русском языке, что на английском вызывает вопрос: а когда уже у самолета появится звучное официальное имя? Слюсарь говорит, что еще не думали: «У самолета нет названия, и мы пока на эту тему не напрягаемся. Если у вас есть какие-то фантазии [по названию], то буду вам благодарен. У китайцев же, как у людей достаточно последовательных, есть определенные подходы к наименованию своих самолетов. Мы с уважением к ним относимся».

На МАКСе, напомню, макета не было. COMAC в московском авиасалоне не участвовала, значит, и их макет не появился. ОАК собственный еще не сделала.

Взлет на политике

Переговоры о совместном строительстве самолета страны вели почти десять лет. В 2009 году Алексей Федоров (тогда президент ОАК) прогнозировал, что третий игрок в мировом авиапроме появится именно «в результате совместных проектов России и Китая». Правда, признавался, что все очень непросто: «Для отдельно взятой страны создание большого самолета может стать крайне сложной задачей. Но могу сказать, в чем основная сложность [переговоров]: и Россия, и Китай хотят быть лидером проекта. Хотя оптимальный вариант — разделение рисков 50 на 50».

Проект несколько лет имел статус «идут консультации». Проще говоря, им никто толком не занимался — ОАК, да и Россия в целом тогда больше надежд связывали с Западом, чем с Востоком (чего стоит эпопея про продвижению Sukhoi Superjet 100). Китаю наверняка тоже было не до большого самолета: страна, не имея сильного инженерного бэкграунда, спешно набиралась компетенций в авиапроме — в частности, запустила программу регионального самолета ARJ21.

Путин на встречах с китайскими лидерами не раз заявлял о необходимости объединить усилия по созданию широкофюзеляжного самолета, «чтобы занять достойное место на мировых рынках». В 2011 году в разговоре с председателем КНР Ху Цзиньтао он отмечал, что все больше и больше закупается американской и европейской авиатехники, тогда как «такие страны, как Россия и Китай, в состоянии и должны иметь собственное производство».

В 2012 году к власти в Китае пришел Си Цзиньпин. Тема большого самолета не исчезла из повестки встреч глав государств, но и движения в проекте не прибавилось.

Процесс заметно ускорился в 2014 году — под воздействием как внутренних, так и внешних обстоятельств. В обеих странах окончательно сформировались большие государственные авиапромышленные конгломераты; против России ввели санкции Европа и США, а Си Цзиньпин во время визита на завод COMAC выразил сожаление, что отсутствие собственных самолетов делает Китай зависимым от иностранных авиапроизводителей. В мае 2014 года, когда Путин был в Китае, ОАК и COMAC подписали меморандум о сотрудничестве. В июне 2016 года — опять же во время визита Путина в Пекин — страны дошли до межправительственного соглашения. Тогда же появилась ясность по созданию совместного предприятия (СП): в проекте нет лидера, все делится поровну.

А в конце 2016 года Путин рассказал журналистам, что часть дивидендов Роснефтегаза пойдет на создание мощного авиационного двигателя (тягой 35 тонн), что «позволит вместе с нашими китайскими друзьями создать широкофюзеляжный дальнемагистральный самолет» (про двигатели нужно писать отдельную историю, учитывая, что и Китай намерен строить свой двигатель). Роснефтегаз на 100% принадлежит государству, владеет контрольным пакетом Роснефти, акциями Газпрома и Интер РАО. По словам Путина, Роснефтегаз — это еще один бюджет правительства. Это же и источник финансирования проектов регионального Ил-114 и широкофюзеляжного Ил-96-400, которые активно лоббирует вице-премьер Дмитрий Рогозин.

Кстати, возврат к Ил-96-400 объясняется сохранением компетенций как раз для российско-китайского самолета. Эта аргументация, правда, возникла совсем недавно — считай, задним числом (то есть мотивом это быть не могло). И еще момент: на заре переговоров Россия предлагала строить широкофюзеляжный самолет на базе Ил-96, но китайцы отказались, настояв на создании с нуля.

Судя по тому, как самолет опекают Владимир Путин и Си Цзиньпин, это политический проект. У России и Китая большие амбиции: они хотят быть в немногочисленной высшей лиге государств с собственным гражданским авиапромом наравне с США и Европой. Ради этих амбиций страны даже готовы объединиться, ведь поодиночке им не одолеть ни Airbus, ни Boeing.

Общий, но китайский

В начале 2017 года ОАК и COMAC учредили компанию China-Russia Aircraft International Commercial Corporation (CRAIC). «А ведь craic по-английски — „кутеж". Неплохое название для совместного проекта!» — шутят злые языки. Участники проекта, впрочем, настроены серьезно — открыли офис, назначили руководство, распределили работы. Они стараются выдержать заданную линию, когда всё 50 на 50. Офис находится в Шанхае, поближе к линии финальной сборки — заводу COMAC. В Москве будет открыт инженерный центр. Гендиректором СП назначен менеджер COMAC, а председателем совета директоров — менеджер ОАК. В совете директоров восемь человек, по четыре от каждой стороны.

«По разделению работ, которое относится исключительно к планеру, мы договорились, что крыло, центроплан, хвостовое оперение — это производство в России. Непосредственно сам фюзеляж и окончательная сборка — это Шанхай. Там колоссальный завод, хорошо оснащенный, который, на наш взгляд, позволяет осуществлять и третий проект [наравне со сборкой ARJ21 и С919]», — говорил Слюсарь в Ле-Бурже. Место, выбранное для сборки, объясняется близостью к целевым рынкам. А опасения, что самолет в итоге станет китайским, Слюсарь называет необоснованными: «Мы будем иметь возможность проникнуть на рынок, на котором продается в десять раз больше самолетов, чем на российском, и мы будем иметь гарантированный спрос на много лет вперед, хотя бы только на китайском рынке. Таких возможностей у любых производителей немного, ими нужно очень дорожить».

Слюсарь не берется оценивать вклад каждой из сторон: «Мы исходим из идеологии; несмотря на то что это проект двух компаний и даже двух стран, создавать самолет может только одна команда. Не получится у двух команд один самолет». Несколько философски Слюсарь говорит и про финансирование самолета: «Это капиталоемкий проект, конечно. Вы должны представлять, что самолет от 8 до 12 лет разрабатывается, потом примерно 30-40 лет выпускается и еще 40-50 лет летает. История про новый самолет на века, на столетия. И здесь любые расчеты носят достаточно условный характер как с точки зрения прогнозирования, так и тех эффектов, которые получаешь». По предварительным расчетам, на проект необходимо 13-20 миллиардов долларов.

Строительство самолета должно начаться с базовой версии: вместимость 280 кресел, дальность 12 тысяч км. Завершение эскизного проектирования и его защита запланированы на конец 2018 года. Первый твердый контракт ожидается в 2019 году, первый полет — в 2023-м, старт поставок — в 2026-м, об этом говорилось в технико-экономическим обосновании проекта (ТЭО), которое подготовила ОАК.

В российских прогосударственных СМИ (да и в китайских, говорят, тоже) еще не существующий самолет окрестили «убийцей» Airbus и Boeing. Возникла лишь путаница в том, какие именно типы самолетов предстоит «убить». Если исходить из заявлений Слюсаря, то это A350 и B787. Если послушать топ-менеджера COMAC Го Бочжи, то А330 и В777.

Все перечисленные самолеты относятся к категории дальнемагистральных широкофюзеляжных. Но есть принципиальная разница: А350 и В787 — это новинки глобального авиапрома, более чем на 50% сделанные из композитных материалов (что подразумевает несколько иной производственный цикл). А330 и В777 — самолеты так называемого предыдущего поколения, с преимущественным использованием алюминия. А вообще говорить о конкуренции преждевременно: российско-китайский самолет поступит в эксплуатацию через десять лет (как говорится в ТЭО); едва ли все это время в Airbus и Boeing будут сидеть сложа руки.

Но еще задолго до выхода на рынок проект может столкнуться с большим количеством подводных камней. И неизвестно, какие он сможет обойти, а какие — нет. Самые очевидные риски такие. Политические — проект очень долгий во времени, что с ним произойдет при смене лидеров стран? Экономические — единственный источник финансирования — бюджет; и Россия, и Китай переживают не самые лучшие времена в экономике, и прогнозы не обнадеживают. Корпоративные — достаточно вспомнить, как непросто уживаются Германия и Франция в Airbus; и это страны с общей культурой. Наконец, ментальные — языковые барьеры, разность моделей поведения и прочие, казалось бы, мелочи, которые могут осложнять процесс, вплоть до его остановки.

Китай. Россия > Авиапром, автопром > inosmi.ru, 27 июля 2017 > № 2257937 Анастасия Дагаева


Китай. Россия > Авиапром, автопром > carnegie.ru, 24 июля 2017 > № 2253638 Анастасия Дагаева

Третье место на двоих. Как Китай и Россия начинают строить широкофюзеляжный самолет

Анастасия Дагаева

Судя по тому, как самолет опекают Владимир Путин и Си Цзиньпин, это политический проект. У России и Китая большие амбиции: они хотят быть в немногочисленной высшей лиге государств с собственным гражданским авиапромом наравне с США и Европой. Ради этих амбиций страны даже готовы объединиться, ведь поодиночке им не одолеть ни Airbus, ни Boeing

Вчера, 23 июля, завершился аэрокосмический салон МАКС-2017; его главным гостем, как всегда, стал Владимир Путин. Он посмотрел на истребитель пятого поколения Т-50, послушал про среднемагистральный пассажирский самолет МС-21 и даже заглянул на стенд Boeing. Казалось, что и совместному российско-китайскому самолету тоже будет уделено внимание. Самолета, конечно, нет. Но за год в рамках этого проекта произошло столько событий (в том числе с участием Путина), что было бы странно его проигнорировать. Тем не менее на МАКСе информация о большом самолете, который должны вместе построить Россия и Китай, появлялась совсем эпизодически. Не добрался до подмосковного Жуковского и внушительных размеров макет самолета, сделанный Commercial Aircraft Corporation of China (COMAC).

Впервые макет был показан на Airshow China в ноябре 2016 года – случилась, можно сказать, премьера. Ради этого события в Чжухай на один день прилетели министр промышленности Денис Мантуров и президент Объединенной авиастроительной корпорации (ОАК) Юрий Слюсарь. Вместе с китайскими коллегами они под прицелом множества камер торжественно сдернули с макета красную материю.

С макетом COMAC приехала и на Paris Airshow 2017, что ознаменовало уже международную презентацию проекта. Макет стоял на стенде китайского авиапроизводителя, где фоном шли кадры со встреч Си Цзиньпина и Владимира Путина.

Отдельная интрига – название самолета. В российской версии он просто «широкофюзеляжный дальнемагистральный самолет» (ШФДМС). В китайской – С929 (или С9Х9), то есть следующий в линейке после недавно взлетевшего С919.

В Ле-Бурже макет самолета, впрочем, проходил как LRWBCA (Long-Range Wide-Body Civil Aircraft; в переводе на русский тот же ШФДМС). Труднопроизносимая аббревиатура что на русском языке, что на английском вызывает вопрос: а когда уже у самолета появится звучное официальное имя? Слюсарь говорит, что еще не думали: «У самолета нет названия, и мы пока на эту тему не напрягаемся. Если у вас есть какие-то фантазии [по названию], то буду вам благодарен. У китайцев же, как у людей достаточно последовательных, есть определенные подходы к наименованию своих самолетов. Мы с уважением к ним относимся».

На МАКСе, напомню, макета не было. COMAC в московском авиасалоне не участвовала, значит, и их макет не появился. ОАК собственный еще не сделала.

Взлет на политике

Переговоры о совместном строительстве самолета страны вели почти десять лет. В 2009 году Алексей Федоров (тогда президент ОАК) прогнозировал, что третий игрок в мировом авиапроме появится именно «в результате совместных проектов России и Китая». Правда, признавался, что все очень непросто: «Для отдельно взятой страны создание большого самолета может стать крайне сложной задачей. Но могу сказать, в чем основная сложность [переговоров]: и Россия, и Китай хотят быть лидером проекта. Хотя оптимальный вариант – разделение рисков 50 на 50».

Проект несколько лет имел статус «идут консультации». Проще говоря, им никто толком не занимался – ОАК, да и Россия в целом тогда больше надежд связывали с Западом, чем с Востоком (чего стоит эпопея про продвижению Sukhoi Superjet 100). Китаю наверняка тоже было не до большого самолета: страна, не имея сильного инженерного бэкграунда, спешно набиралась компетенций в авиапроме – в частности, запустила программу регионального самолета ARJ21.

Путин на встречах с китайскими лидерами не раз заявлял о необходимости объединить усилия по созданию широкофюзеляжного самолета, «чтобы занять достойное место на мировых рынках». В 2011 году в разговоре с председателем КНР Ху Цзиньтао он отмечал, что все больше и больше закупается американской и европейской авиатехники, тогда как «такие страны, как Россия и Китай, в состоянии и должны иметь собственное производство».

В 2012 году к власти в Китае пришел Си Цзиньпин. Тема большого самолета не исчезла из повестки встреч глав государств, но и движения в проекте не прибавилось.

Процесс заметно ускорился в 2014 году – под воздействием как внутренних, так и внешних обстоятельств. В обеих странах окончательно сформировались большие государственные авиапромышленные конгломераты; против России ввели санкции Европа и США, а Си Цзиньпин во время визита на завод COMAC выразил сожаление, что отсутствие собственных самолетов делает Китай зависимым от иностранных авиапроизводителей. В мае 2014 года, когда Путин был в Китае, ОАК и COMAC подписали меморандум о сотрудничестве. В июне 2016 года – опять же во время визита Путина в Пекин – страны дошли до межправительственного соглашения. Тогда же появилась ясность по созданию совместного предприятия (СП): в проекте нет лидера, все делится поровну.

А в конце 2016 года Путин рассказал журналистам, что часть дивидендов «Роснефтегаза» пойдет на создание мощного авиационного двигателя (тягой 35 тонн), что «позволит вместе с нашими китайскими друзьями создать широкофюзеляжный дальнемагистральный самолет» (про двигатели нужно писать отдельную историю, учитывая, что и Китай намерен строить свой двигатель). «Роснефтегаз» на 100% принадлежит государству, владеет контрольным пакетом «Роснефти», акциями «Газпрома» и «Интер РАО». По словам Путина, «Роснефтегаз» – это еще один бюджет правительства. Это же и источник финансирования проектов регионального Ил-114 и широкофюзеляжного Ил-96-400, которые активно лоббирует вице-премьер Дмитрий Рогозин.

Кстати, возврат к Ил-96-400 объясняется сохранением компетенций как раз для российско-китайского самолета. Эта аргументация, правда, возникла совсем недавно – считай, задним числом (то есть мотивом это быть не могло). И еще момент: на заре переговоров Россия предлагала строить широкофюзеляжный самолет на базе Ил-96, но китайцы отказались, настояв на создании с нуля.

Судя по тому, как самолет опекают Владимир Путин и Си Цзиньпин, это политический проект. У России и Китая большие амбиции: они хотят быть в немногочисленной высшей лиге государств с собственным гражданским авиапромом наравне с США и Европой. Ради этих амбиций страны даже готовы объединиться, ведь поодиночке им не одолеть ни Airbus, ни Boeing.

Общий, но китайский

В начале 2017 года ОАК и COMAC учредили компанию China-Russia Aircraft International Commercial Corporation (CRAIC). «А ведь craic по-английски – «кутеж». Неплохое название для совместного проекта!» – шутят злые языки. Участники проекта, впрочем, настроены серьезно – открыли офис, назначили руководство, распределили работы. Они стараются выдержать заданную линию, когда всё 50 на 50. Офис находится в Шанхае, поближе к линии финальной сборки – заводу COMAC. В Москве будет открыт инженерный центр. Гендиректором СП назначен менеджер COMAC, а председателем совета директоров – менеджер ОАК. В совете директоров восемь человек, по четыре от каждой стороны.

«По разделению работ, которое относится исключительно к планеру, мы договорились, что крыло, центроплан, хвостовое оперение – это производство в России. Непосредственно сам фюзеляж и окончательная сборка – это Шанхай. Там колоссальный завод, хорошо оснащенный, который, на наш взгляд, позволяет осуществлять и третий проект [наравне со сборкой ARJ21 и С919]», – говорил Слюсарь в Ле-Бурже. Место, выбранное для сборки, объясняется близостью к целевым рынкам. А опасения, что самолет в итоге станет китайским, Слюсарь называет необоснованными: «Мы будем иметь возможность проникнуть на рынок, на котором продается в десять раз больше самолетов, чем на российском, и мы будем иметь гарантированный спрос на много лет вперед, хотя бы только на китайском рынке. Таких возможностей у любых производителей немного, ими нужно очень дорожить».

Слюсарь не берется оценивать вклад каждой из сторон: «Мы исходим из идеологии; несмотря на то что это проект двух компаний и даже двух стран, создавать самолет может только одна команда. Не получится у двух команд один самолет». Несколько философски Слюсарь говорит и про финансирование самолета: «Это капиталоемкий проект, конечно. Вы должны представлять, что самолет от 8 до 12 лет разрабатывается, потом примерно 30–40 лет выпускается и еще 40–50 лет летает. История про новый самолет на века, на столетия. И здесь любые расчеты носят достаточно условный характер как с точки зрения прогнозирования, так и тех эффектов, которые получаешь». По предварительным расчетам, на проект необходимо $13–20 млрд.

Строительство самолета должно начаться с базовой версии: вместимость 280 кресел, дальность 12 тысяч км. Завершение эскизного проектирования и его защита запланированы на конец 2018 года. Первый твердый контракт ожидается в 2019 году, первый полет – в 2023-м, старт поставок – в 2026-м, об этом говорилось в технико-экономическим обосновании проекта (ТЭО), которое подготовила ОАК.

В российских прогосударственных СМИ (да и в китайских, говорят, тоже) еще не существующий самолет окрестили «убийцей» Airbus и Boeing. Возникла лишь путаница в том, какие именно типы самолетов предстоит «убить». Если исходить из заявлений Слюсаря, то это A350 и B787. Если послушать топ-менеджера COMAC Го Бочжи, то А330 и В777.

Все перечисленные самолеты относятся к категории дальнемагистральных широкофюзеляжных. Но есть принципиальная разница: А350 и В787 – это новинки глобального авиапрома, более чем на 50% сделанные из композитных материалов (что подразумевает несколько иной производственный цикл). А330 и В777 – самолеты так называемого предыдущего поколения, с преимущественным использованием алюминия. А вообще говорить о конкуренции преждевременно: российско-китайский самолет поступит в эксплуатацию через десять лет (как говорится в ТЭО); едва ли все это время в Airbus и Boeing будут сидеть сложа руки.

Но еще задолго до выхода на рынок проект может столкнуться с большим количеством подводных камней. И неизвестно, какие он сможет обойти, а какие – нет. Самые очевидные риски такие. Политические – проект очень долгий во времени, что с ним произойдет при смене лидеров стран? Экономические – единственный источник финансирования – бюджет; и Россия, и Китай переживают не самые лучшие времена в экономике, и прогнозы не обнадеживают. Корпоративные – достаточно вспомнить, как непросто уживаются Германия и Франция в Airbus; и это страны с общей культурой. Наконец, ментальные – языковые барьеры, разность моделей поведения и прочие, казалось бы, мелочи, которые могут осложнять процесс, вплоть до его остановки.

Китай. Россия > Авиапром, автопром > carnegie.ru, 24 июля 2017 > № 2253638 Анастасия Дагаева


Россия > Авиапром, автопром. Армия, полиция > carnegie.ru, 12 апреля 2017 > № 2137415 Анастасия Дагаева

Без покровителей и потребителей: куда летит региональный самолет Sukhoi Superjet 100

Анастасия Дагаева

Этот самолет и правда заставил поверить в большое и светлое будущее российского авиапрома и имел шансов на успех больше, чем какой-либо другой. Но, несмотря на все усилия, покорить мир не получилось – в Superjet разочаровались и покупатели, и покровители. Проект ценой более $2 млрд в какой-то момент, вероятно, тихо прикроют, чтобы уступить место новому фавориту – МС-21

В то время как Brussels Airlines выводят на маршрут арендованный самолет Sukhoi Superjet 100 (SSJ), сын вице-премьера Дмитрия Рогозина Алексей Рогозин осваивается в новой должности вице-президента государственной Объединенной авиастроительной корпорации (ОАК). Первая новость дает проблеск надежды, вторая тут же его гасит. Назначение Рогозина-младшего – один из множества сигналов о незавидном будущем SSJ. Рогозин-старший продвигает возрождение советских самолетов, тогда как SSJ всегда считался «слишком иностранным». На все проекты ОАК бюджетных денег не хватит – победят те, у кого самые проворные лоббисты, и последние кадровые перемещения говорят сами за себя. Superjet лишился покровителя и растерял былую магию: из прорывного проекта он стал аутсайдером, а вскоре, кажется, полностью выпадет из гонки.

Последние шаги

22 февраля «Коммерсант» написал, что Минобороны отказывается покупать SSJ, хотя месяц назад заявлялось обратное. На следующий день российский офис Transparency International выпустил доклад о конфликтах интересов в Минобороны, где одна из глав посвящена Superjet: папы руководят в военном ведомстве закупками авиационной техники, а дети работают в компании «Гражданские самолеты Сухого» (ГСС; «внучка» ОАК).

Заместитель гендиректора «Transparency International – Россия» Илья Шуманов тут же обратил на это внимание: «Минутка конспирологии. <…> За шесть часов до презентации доклада Минобороны опровергло само существование переговоров о закупке самолетов [Sukhoi Superjet 100]. Таким образом, Минобороны вчерашней датой опровергло сегодняшнюю новость».

Выглядит и правда как «мечта конспиролога». Но родственные связи в торгово-денежных отношениях никогда не считались у нас грехом. С чего вдруг генералам бояться и резко сдавать назад?

Дело точно не в докладе. Для полноты картины нужны другие элементы картины. Один – очень важный – появился 14 марта: сын Рогозина из Минобороны перешел в ОАК. Он будет заниматься дивизионом транспортной авиации с головной компанией «Ил».

Следующий элемент. В периметре этого дивизиона среди прочего окажется Воронежское акционерное самолетостроительное общество (ВАСО). На заводе должно развернуться производство Ил-96-400, которое лоббирует Рогозин-старший.

И последний штрих. На днях правительство утвердило урезанное на 12% финансирование для авиационной промышленности. Но, несмотря на секвестр, несколько проектов получат дополнительные деньги – это Ил-114-300, Ил-96-400, МС-21 и двигатели к ним. Superjet там не оказалось.

Картинка складывается: в гражданском авиапроме поменялись приоритеты, и Superjet к ним не относится.

Безудержный оптимизм

Перетасовка проектов в ОАК началась после смены руководства. В январе 2015 года президентское кресло корпорации досрочно покинул Михаил Погосян. Именно он считается идеологом и покровителем Sukhoi Superjet 100. Семнадцать лет назад Погосян руководил «ОКБ Сухого». Несмотря на военную специализацию, он стал активно лоббировать гражданский проект – Russian Regional Jet (RRJ; первое имя Sukhoi Superjet 100 – так он записан в сертификационных документах). В 2000 году для строительства RRJ создана компания «Гражданские самолеты Сухого», через два года проект официально запущен.

RRJ выиграл тендер, получил государственное финансирование. Но особенность проекта была в том, что Погосяну удалось привлечь иностранные компании. Американский Boeing выступил консультантом. Французская Snecma создала совместное предприятие с НПО «Сатурн» PowerJet, чтобы выпускать для RRJ двигатели. Поставщик авионики – Thales (Франция); кислородную систему, интерьер и двери взялась делать B/E Aerospace из США. А партнером в продвижении самолета на внешние рынки стала итальянская Alenia Aeronautica (создала СП с «Сухим» Superjet International и выкупила 25% + 1 акция ГСС).

Постепенно в обиход вошли термины из глобального авиапрома: «широкая международная кооперация», «риск-разделенное партнерство». Появилось ощущение, что пассажирский самолет из России способен покорить мир, победив в конкурентной борьбе. Главное – правильно его строить и не жалеть денег. Погосян дал понять: он знает, как правильно. Министерства отозвались щедрыми траншами. Так у Superjet появилось еще одно имя: надежда российского авиапрома.

Погосян обильно давал интервью, рассказывая о преимуществах еще несуществующего регионального самолета. При этом два самолета в той же весовой категории находились на более продвинутых стадиях: Ан-148 имел летный образец, Ту-334 прошел сертификацию. Но ради RRJ обоим перекрыли кислород. Конструкторским бюро, которые в СССР как раз занимались пассажирскими самолетами, – «Туполев», «Ильюшин», – такой расклад не понравился. В итоге это привело к изнуряющим подковерным войнам и категорической нелюбви к SSJ. Даже опрос отечественных авиакомпаний оказался не в пользу многообещающей новинки. Противники стали называть Superjet «кукушонком»: вытолкнул всех из гнезда и сидит у кормушки один.

Зато на стороне SSJ были внешние обстоятельства: Россия в начале 2000-х стремилась в большой мир, хотела доказать, что сильна не только нефтью (хотя именно дорогая нефть и давала главный доход, позволяя заниматься чем угодно). А пришедший к власти Владимир Путин хотел красивых историй успеха. Прорисовывался явный тренд – избавляться от всего прошлого, советского, сделанного по старинке. К этой категории, например, относился Ту-334. Он и исчез почти незамедлительно.

Погосян был уверен и оптимистичен: спрос на региональные самолеты стремительно растет, а глобальных производителей всего два – канадская Bombardier да бразильская Embraer; их-то Россия и подвинет! Цель выглядела современно, масштабно и смело, а на методах акцент старались не делать. В 2005 году после нажима сверху «Аэрофлот» стал стартовым заказчиком SSJ, подписав контракт на 30 самолетов. Годом позднее была сформирована Объединенная авиастроительная корпорация, куда вошли все КБ и авиазаводы России. Погосян, руководя холдингом «Сухой» – одним из немногих успешных предприятий ОАК, получил статус вице-президента корпорации. Усиление позиций позволило ему еще агрессивнее выбивать ресурсы для SSJ.

В 2007 году прошла публичная презентация самолета (так называемая выкатка). На авиазавод в Комсомольске-на-Амуре съехались чиновники высокого ранга, госбанкиры, представители иностранных компаний-партнеров; всего собралось более тысячи человек. Погосян не скрывал радости. Тогда же он обозначил и точку окупаемости – надо продать не менее трехсот самолетов (на то время твердые контракты были на 73 самолета). В 2008 году SSJ наконец-то поднялся в небо, а уже в 2009-м полетел на авиасалон в Ле-Бурже – для мировой премьеры. SSJ был обласкан журналистами и вполне дружелюбно встречен специалистами. Выход в свет удался.

Тем временем проект серьезно отставал от заявленных сроков, испытал дефицит денег, клиентов и доброжелателей. Но был козырь – проекту симпатизировал Путин. Благодаря этому Погосян выбивал финансирование, искал покупателей и нейтрализовывал противников. Взамен от Погосяна ждали покоренного мира.

Три шанса

Первой и самой главной высотой для Superjet была Европа. Идти решили через Италию – не зря же в партнерах Alenia Aeronautica плюс крепкая дружба между Путиным и Берлускони. Лидеры стран вовсю рекламировали SSJ – хвалили, фотографировались в салоне.

В 2010 году национальный итальянский перевозчик Alitalia объявил конкурс на закупку двадцати региональных самолетов (сумма контракта оценивалась в $500 млн). Наравне с вариантами от Bombardier и Embraer заявился SSJ. Самолет еще не имел сертификата, а значит, и налета на коммерческих рейсах, то есть его никто не видел в работе. Но в активе новинки были низкая цена и административный ресурс. Ничего, увы, не помогло: Alitalia выбрала Embraer, чьи самолеты она уже использовала. «Это сильный удар по проекту SSJ 100», – почти единодушно высказались участники рынка.

Погосян держал удар. В феврале 2011 года SSJ получил сертификат, а сам Погосян продвинулся по карьерной лестнице – стал президентом ОАК. В апреле – почти на три года позднее заявленного срока – самолет поступил в авиакомпанию. Но не в «Аэрофлот», как изначально предполагалось, а в «Армавиа»: Погосян решил протестировать машину у дружественного перевозчика.

В июне того же года SSJ встал на маршрут Москва – Санкт-Петербург и у «Аэрофлота». Итоги месяца эксплуатации Superjet были печальны: половину времени лайнер провел на земле из-за неполадок в системе кондиционирования. За неисправности ГСС должны были платить штрафы – так следовало из контракта с «Аэрофлотом».

Несмотря ни на что, Superjet готовился ко второй попытке завоевать мир. Поражение на Западе заставило развернуться на Восток. В 2012 году самолет отправился в турне по Азии, чтобы показать товар лицом – на месте устраивать демонстрационные полеты. В графике значилось шесть стран: Казахстан, Пакистан, Мьянма, Индонезия, Лаос, Вьетнам. До двух последних SSJ не долетел – 9 мая он разбился под Джакартой, погибло 45 человек. Расследование показало, что причиной трагедии стал человеческий фактор – техника была исправна.

Авиакатастрофа вызвала сильный резонанс и подорвала доверие к лайнеру. Главный редактор aviaport.ru Олег Пантелеев пытался обнадежить: авиакатастрофы случались и с другими новинками, например Airbus A320; «Аэрофлот» не отменяет ни полеты на SSJ, ни заказы на него; на кон поставлено слишком много бюджетных средств, а чиновникам очень нужен успех.

Юрий Ласточкин, бывший гендиректор НПО «Сатурн», напротив, был критичен: «Истинная причина краха самолета в Индонезии <…> уже известна. Это противоречия <…> между тем, как надо делать проект, и тем, как это происходит на самом деле. И пока противоречия между целями и возможностями не снимутся, никакой доли мирового авиационного рынка мы не получим».

После трагедии в Джакарте многие пассажиры стали менять билет, если видели в расписании SSJ. Путин извинился перед индонезийской стороной, но ни слова не сказал в адрес семей погибших россиян. Через несколько месяцев он и вовсе заговорил о другом региональном самолете.

В 2012 году – через десять лет после запуска SSJ – как никогда остро встал вопрос финансирования. С формальной точки зрения после получения сертификата господдержка для SSJ уже не полагалась. Счетная палата сообщила тревожное: самолету не хватает денег на полноценное серийное производство. Если не найти инвестиции, то проект придется и вовсе свернуть. С неформальной точки зрения все выглядело так, будто Путин разочаровался в SSJ, потерял к нему интерес. Собственно, отсюда и обмельчание финансовых потоков.

Superjet держался на плаву, несмотря на хронические долги. «Аэрофлот» не без скрипа продолжал брать SSJ. Подарок сделал мексиканский перевозчик Interjet: он перевел в твердый контракт опцион на пять самолетов в дополнение к пятнадцати заказанным (позднее портфель заказов стал еще больше). Другие потенциальные потребители то появлялись, то исчезали.

А дальше – Крым, сбитый малайзийский Вoeing 777 над Украиной, санкции против России. «Иностранность» Superjet из преимущества превращается в недостаток: ГСС предупреждает о возможных проблемах с поставками зарубежных деталей.

В 2014 году Россия, рассорившись с Европой и США, спешно начинает дружить с Азией. Погосян старается нащупать пульс – он заявляет о переговорах по поставкам SSJ в Китай. Речь идет о партии на сто самолетов. Это бальзам на души чиновников. Это третья попытка Погосяна завоевать мир. Погосян, как всегда, источает оптимизм: «Самолет SSJ динамично продвигается на рынок. С учетом существующих и будущих заказов мы планируем выйти на объем производства 60 единиц в год. <…> Мы ведем переговоры с потенциальными китайскими заказчиками и достаточно далеко продвинулись в этом вопросе».

Правда, в ноябре 2014 года на Airshow China китайский авиапром во всей красе продемонстрировал свой региональный самолет ARJ21. А подписанное 8 мая 2015 года соглашение по SSJ в присутствии председателя КНР Си Цзиньпина и Владимира Путина, кажется, покрылось пылью. Подписи ставились уже без Погосяна: в начале 2015 года он покинул пост президента ОАК. Главная претензия – не справился с проектом SSJ. Читай: не покорил мир.

Закат надежды?

Superjet, который позиционировался как рыночный товар, именно рынку оказался не очень интересен. Образ завоевателя мира померк: любой проданный Superjet идет на вес золота.

Сейчас в эксплуатации находится чуть больше 90 SSJ. Лайнер есть в парке «Аэрофлота» (30 единиц), мексиканской Interjet (22), «Газпромавиа» (10), «Ямала» (6), «Якутии» (5), «ИрАэро» (5), европейской CityJet (4). По два самолета у президентского авиаотряда, МЧС, ВВС Таиланда; по одному – у оператора бизнес-джетов Comlux, пограничной службы Казахстана, «Русджета» (в интересах «Ростеха»).

Но число тех, кто отказался от самолета, на порядок превосходит число согласившихся. Ни один авиапроизводитель не застрахован от отказов, но SSJ, кажется, установил антирекорд. Исходя только из публичных сообщений, почти двадцать перевозчиков сказали «нет».

Часть компаний, подписавших документы с ГСС или уже взявших самолет, обанкротились: «Армавиа», «Эйрюнион», «Дальавиа», «Московия», «Трансаэро», «Кубань», Itali Airlines, индонезийские Sky Aviation и Kartika, Lao Central (Лаос), «Центр Юг», «Бурятские авиалинии», бельгийская VLM Airlines. Следующая категория – компании живы, но отказались по соображениям экономики или политики (в частности, из-за санкций): «Ютэйр», «Алроса», Red Wings, итальянская Blue Panorama Airlines, латвийская Air Baltic; сюда же и Минобороны. Дальше – категория «вечные намерения»: авиакомпании из Вьетнама, Египта, Ирана, а также Китая (где сертификация самолета и двигателя может занять годы, и не факт, что все получится).

«Участники [проекта SSJ] – госкорпорации. Государство выделяет деньги, на телевидении идет красивая картинка. Планы приравниваются к факту, обещания – к существующей реальности. Накапливаются очень серьезные противоречия между заявленными планами и тем местом, которое на самом деле занимает проект», – еще в 2012 году писал Юрий Ласточкин.

Эти неприятные факты и есть реальность. Она совсем не бьется с бизнес-планом 2008 года, который придавливал масштабом: к 2024 году продать 800 самолетов и получить почти $3 млрд чистой прибыли. Уже в 2012 году проект должен был преодолеть точку безубыточности (вспомним слова Погосяна – это 300 проданных лайнеров). Получалось, что при начале серийного производства ГСС собираются строить 60 самолетов в год, что сопоставимо с темпами Embraer и Bombardier. Эксперты называли бизнес-план слишком оптимистичным. Зато участники процесса приняли его на ура.

Затраты на проект составили $2 млрд, говорил «Ведомостям» в 2013 году Погосян. По его словам, 13% были собственные инвестиции, 20% – финансирование по линии Минпромторга, 67% – кредиты (их выдавали ВТБ, ВЭБ, Сбербанк – считай, государство).

В 2015 году долги ГСС составили 109 млрд рублей. Новых клиентов у Superjet не появляется. Самолеты, которые находятся в эксплуатации, часто ломаются, а запчасти для них идут месяцами. «Точка безубыточности» далека, как другая галактика. ВТБ, ВЭБ, Сбербанк бьют тревогу. И вот тогда – досрочный уход Погосяна и личное распоряжение Путина вытащить ГСС из долговой ямы. Для компании одобрена госпомощь на 100 млрд рублей.

Скорректированный бизнес-план по Superjet тем не менее выглядит сказочным – объем продаж с 2011 до 2031 год должен составить 595 самолетов (с учетом уже проданных остается более пятисот). Откуда такая цифра? По словам вице-президента ГСС Евгения Андрачникова, правительство поручило продавать с 2016 года не менее тридцати SSJ ежегодно. Это и было условием для выделения денег из бюджета. Дальше можно не объяснять.

Поручение чиновников прекрасно, но как обстоят дела с клиентами? «Аэрофлот», конечно, №1. Компания вот-вот подпишется на двадцать Superjet. «Мы исходим из того, что машина должна летать. Кто, кроме нас, будет ставить ее на крыло? Да, это определенные затраты, головная боль», – признавался в интервью ТАСС гендиректор «Аэрофлота» Савельев.

Твердый контракт на тринадцать SSJ есть у «Ямала». Восемь самолетов ждет Interjet; два числятся в контракте президентского авиаотряда, по одному – ВВС Таиланда и Comlux. Все активнее говорят о создании авиакомпании «Азимут» – специально под SSJ. По данным «Известий», перевозчик проявляет интерес к аренде двенадцати самолетов.

В 2016 году появился первый европейский клиент SSJ – ирландская CityJet. У компании твердый контракт на пятнадцать самолетов; осталось дождаться еще одиннадцать. CityJet убыточна, но ее сделку по SSJ профинансировал ВЭБ. «Эта сделка стала дебютом – впервые за 50 лет в Западную Европу экспортируется серийный пассажирский самолет из России», – гордится председатель ВЭБа Сергей Горьков. Однако проблемы с сертификацией со стороны России могут остановить поставки самолета для CityJet уже в этом апреле.

Заработает ли ГСС на контракте с CityJet, неизвестно. Зато CityJet вовсю зарабатывает на SSJ, сдавая самолет вместе с экипажем в аренду другим перевозчикам. Так, 26 марта первый из трех Superjet получили Brussels Airlines. Бельгийцы арендуют SSJ на два года.

Подведем итог: портфель заказов не набирает и семидесяти самолетов. Чиновники тем временем урезают финансирование. Минэк и Минфин не одобрили выделение дополнительных бюджетных денег на лизинг SSJ. По их мнению, новых сделок не предвидится, а производственная программа ГСС рассчитана на выпуск самолетов для контрактов от 2015–2016 годов.

Продажи SSJ всегда активно стимулировались государством. «После относительно больших объемов продаж с 2020 года может наступить глубокий спад», – опасается партнер Strategy Partners Group Артем Малков.

В проекте SSJ разочарованы партнеры. Итальянцы отказываются от блокпакета в ГСС, а также снижают долю в СП Superjet International c 51% до 10%. Французы недовольны небольшим и нестабильным числом заказов на двигатели для SSJ (что связано с плохими продажами самого самолета). Во внешнем мире подросли конкуренты SSJ: наряду с Bombardier и Embraer региональный самолет пытаются делать Китай и Япония. А в России изменились настроения: ценится все российское, русское, советское, наше.

SSJ еще тянут по инерции. Этот самолет слишком ярко о себе заявил. И дело не в его технической начинке, а в том ореоле, который был вокруг него. Этот самолет и правда заставил поверить в большое и светлое. Этот самолет имел шансов больше, чем какой-либо другой. Отказаться от мечты нелегко, тем более если это мечта с долгами и обязательствами.

Наиболее вероятный сценарий такой: проект SSJ тихо прикроют после того, как начнет летать самолет МС-21. Надежда российского авиапрома: дубль два.

Россия > Авиапром, автопром. Армия, полиция > carnegie.ru, 12 апреля 2017 > № 2137415 Анастасия Дагаева


Россия > Авиапром, автопром > carnegie.ru, 31 января 2017 > № 2061687 Анастасия Дагаева

Вдруг война. Зачем Россия восстанавливает производство советских самолетов

Анастасия Дагаева

На возрождение старых советских самолетов пойдет 109,3 млрд рублей. А для чего? По мнению властей, в стране с таким количеством часовых поясов стыдно летать на иностранных бортах. Но рассмотреть проекты Ил-114 и Ил-96-400 под экономическим углом необходимо, хотя бы для того, чтобы наглядно убедиться в их несостоятельности

На днях президент Владимир Путин и вице-премьер Дмитрий Рогозин в очередной раз обсуждали будущее российской гражданской авиации. «Мы столкнулись с наиболее сложной проблемой – это дальнемагистральный самолет. У нас рынок сегодня на 80% [состоит] из Airbus и Boeing», – жаловался Рогозин. Ну а дальше он ожидаемо предложил комплексную стратегию решения этой проблемы: государство выделяет деньги на строительство самолетов, на их продвижение, продажу, обслуживание; государство обеспечивает льготные кредиты, субсидии, прочие меры поддержки.

Рогозин перечислил три самолета, которые нужны России: Ил-114, Ил-96, МС-21. И если МС-21 считается самолетом нового поколения и его первый полет ожидается только нынешней весной, то Ил-114 и Ил-96 появились еще в СССР. Ни тот ни другой уже давно не производят, но теперь все должно измениться. Государство готово потратить несколько лет и несколько десятков миллиардов рублей на то, чтобы вернуть эти советские модели обратно на рынок и таким образом вытеснить оттуда европейцев и американцев.

Не в экономике счастье

Предназначенный для региональных перелетов Ил-114 был разработан еще в 1980-х годах; в нем 64 места, дальность полета – 1500 км. Самолет строили в Ташкенте (всего было выпущено около 20 машин, большинство уже выведено из эксплуатации). Там же в Ташкенте осталось несколько комплектов, которые теперь планируют пустить в производство.

Ил-96 рассчитан на дальние расстояния и большую вместимость – точные значения зависят от модификации. Всего построено 30 самолетов. Базовый вариант Ил-96-300 тоже появился в конце 1980-х годов, выпускали его в Воронеже. На основе Ил-96-300 создали главный президентский самолет, так называемый пункт управления. А единственная коммерческая авиакомпания, которая до сих пор имеет в своем парке Ил-96, – это Cubana de Aviacion (три самолета).

Рогозин продвигает Ил-96-400М (удлиненная модернизированная версия Ил-96-300) вместимостью 400 кресел и дальностью перелетов до 9000 км. Полноценной пассажирской версии Ил-96-400 никогда не было. Самолет изначально был построен как грузовой – четыре борта для авиакомпании «Полет». После ее банкротства один самолет переделали в VIP-версию для ФСБ, еще один – для Минобороны. Судьба оставшихся двух неизвестна, хотя были планы сделать из них топливозаправщики.

О том, чтобы снова запустить производство Ил-114, заговорили в 2014 году, а в следующем, 2015 году вспомнили и про Ил-96-400. В отрасли это вызвало недоумение, кажется, никто всерьез не поверил в реальность таких планов, ведь самолеты экономически бесперспективны. Минпромторг признал, что внутренний рынок России не способен довести проекты авиапрома до точки окупаемости. Поэтому если и рассчитывать на прибыль, то лишь выдерживая международную конкуренцию.

Однако весной прошлого года стало известно, что оба проекта получат бюджетное финансирование. Сначала речь шла о 50 млрд рублей на каждый самолет. Сейчас цифры уже больше: 55,9 млрд идет на Ил-114; 53,4 млрд – на Ил-96-400.

Производство Ил-96-400 оставили в Воронеже, запустить его должны в конце 2019 года. Мощности завода могут потянуть два самолета в год. Региональный Ил-114 определили на площадку РСК «МиГ» в подмосковных Луховицах. В 2019 году там должны собрать первые Ил-114 – из оставшихся ташкентских комплектов.

Итак, на возрождение старых советских самолетов пойдет 109,3 млрд рублей. А зачем? Вице-премьер Рогозин на этот счет красноречив и категоричен: «Это позор! В стране с таким количеством часовых поясов летать на иностранных бортах. Они не лучше нашей авиационной техники, которую мы просто не можем довести до ума. <…> Это нетерпимая ситуация!» Но рассмотреть проекты Ил-114 и Ил-96-400 под экономическим углом необходимо, хотя бы для того, чтобы наглядно убедиться в их несостоятельности.

Сколько строить

У чиновников план такой: за пять лет выпустить шесть-восемь самолетов Ил-96-400 и двадцать – двадцать пять Ил-114 (может быть, и сто, «в зависимости от спроса»). Объемы, мягко скажем, скромные. И если Рогозин грозится вытеснить с российского рынка дальнемагистральные Airbus и Boeing (у нас в основном используют А330 и В777), то посмотрим на их объемы производства. В месяц американцы выпускают шесть В777 (с августа 2017 года снизят до пяти), европейцы – семь А330, то есть за пять лет это несколько сотен самолетов.

При этом вице-премьер хочет оградить, защитить, отвоевать внутренний рынок, ссылаясь на мировой опыт. «Хоть и говорят некоторые наши либералы о том, что, если самолет хороший, его будут покупать везде, это не так. Попробуйте продать Airbus, скажем, на американском рынке или, наоборот, Boeing где-то в Европе», – просветил Рогозин российского президента.

Теперь берем открытые данные. Сегодня более 1400 самолетов Airbus летает в Северной Америке, в том числе в парке крупнейших авиакомпаний США – American Airlines и Delta Airlines. В США компания Airbus открыла и сборочное производство самолетов A320.

Похожая ситуация и в Европе. Более 1700 самолетов Boeing в настоящее время находится в парке европейских перевозчиков, включая Lufthansa, Air France, Ryanair. Для Airbus и Boeing рынок – это весь мир, а не отдельные регионы. Они агрессивно конкурируют в Африке, на Ближнем Востоке и, разумеется, в Азии, где сейчас самые высокие в мире темпы роста пассажиропотока.

И одно лирическое отступление. Airbus и Boeing долго спорили, сколько двигателей на дальнемагистральном самолете лучше, два или четыре. Это была жесткая борьба. В итоге победила концепция двух двигателей от Boeing: безопасность не страдает, а экономическая выгода на порядок выше. Airbus пришлось закрыть производство А340 с четырьмя двигателями, потому что он не выдержал конкуренции с двухдвигательным В777.

Программы пассажирских четырехдвигательных самолетов – A380 у Airbus и B747 у Boeing – на грани закрытия, рынку они не нужны. Зато у еще несуществующего пассажирского самолета Ил-96-400 четыре двигателя. Наверное, это все, что нужно знать про его конкуренцию с Airbus и Boeing.

Кто купит

Объединенная авиастроительная корпорация (ОАК) формулирует так: самолет Ил-96-400М в специальных версиях может заинтересовать специализированных госзаказчиков. Вице-премьер говорит про авиаперевозчиков. «Для тех компаний, которые будут закупать российскую авиационную технику, мы предоставим выгодные маршруты, а также специальные льготы экономического характера», – сказал Рогозин Путину. Идея Путину понравилась.

Вопрос, нужны ли Ил-96-400М российским авиакомпаниям с точки зрения бизнеса, не поднимался. Но достаточно посмотреть на маршрутные сети «Аэрофлота», S7, «Ютэйр» – в основном это направления средней продолжительности до пяти часов. Значит, и флот нужен соответствующий. Даже у «Аэрофлота», самого крупного и состоятельного перевозчика, на дальнемагистральные самолеты приходится всего пятая часть парка (пятнадцать В777; двадцать два А330).

Про рынок региональных самолетов чиновники честно говорят: глубоко не исследовали. Опрос авиакомпаний выявил потребность примерно в пятидесяти новых судах. «В бесконечной мыльной опере с оживлением отечественного авиастроения смущает только один момент: авиаперевозки по выручке, чистой прибыли, налогам и рабочим местам уже бесконечно далеки от убогой отрасли, по инерции собирающей ведра с гайками. Но чиновники продолжают смотреть на них [авиаперевозки] как на придаток авиапрома», – указывает независимый авиационный эксперт Андрей Крамаренко.

«У представителей авиапрома одна мысль – отечественные авиакомпании должны заказывать отечественные самолеты. Никто не собирается создавать современный конкурентоспособный продукт. Желание одно – вернуть СССР и заставить брать то, что дают», – говорит главный редактор avia.ru Роман Гусаров.

Куда летать

Как уже упоминалось, Рогозин обещает «патриотичным» перевозчикам разные бонусы – например, передать им выгодные маршруты. Любопытно, что к таким он отнес прямые перелеты на Дальний Восток (это для Ил-96-400).

Государство не первый год субсидирует дальневосточные направления (компенсирует часть стоимости билета для стимулирования пассажиропотока). В понимании вице-премьера получение бюджетных денег это и есть выгода? Кстати, ряд региональных перевозок тоже сидят на государственных дотациях, то есть и за Ил-114 вполне могут перепасть «выгодные» маршруты.

Также в категорию выгодных маршрутов попали «наиболее популярные у российских туристов» (это какие?). Давно не секрет, что из-за экономического спада туристическая ниша просела. И вообще, количество дальних рейсов: в США, Латинскую Америку, Юго-Восточную Азию – не растет.

Для лучшего понимания масштаба: в самой летающей стране мира, США, очень не просто найти прямой рейс из Нью-Йорка в Анкоридж, Аляску (такой аналог Москва – Владивосток). Поисковики выдают почти 60 рейсов между этими городами, но с пересадкой – одной или двумя. Единственный прямой рейс удалось обнаружить в августе, выполняется раз в неделю, стоит вдвое дороже пересадочных.

Патриотизм, конспирология, семья

Экономический мотив в проектах Ил-114 и Ил-96-400 не прослеживается. Но почему Рогозин так одержим идеей вернуть эти самолеты? Попытаемся выдвинуть версии.

Патриотическая версия. Ее главные кричалки: «Россия – великая авиационная держава!», «Внутренний рынок – наш!», «Airbus и Boeing, руки прочь от наших пассажиров», «Вернем наш самолет любой ценой!», «Кругом враги!». Нынешние руководители страны родом из Советского Союза – страны, изолированной от внешнего, обязательно враждебного мира. Именно такая, закрытая модель существования им кажется самой приемлемой.

Выходит, и возвращать надо советские самолеты. И не абы какие – на Ил-96 летает лично Владимир Путин. А уж сколько этих самолетов будет сделано, кто их купит и по какой цене – дело десятое. Подогрели авиационный патриотизм и санкции: сколько ведется разговоров про холодную войну и укрепление обороны.

Но пока Рогозин распекает Airbus и Boeing, грозится вытеснить их с российского рынка, те же Airbus и Boeing имеют крупные контракты с российской компанией «ВСМПО Ависма» на поставку титана для своих самолетов. У Boeing есть совместное предприятие с «ВСМПО Ависма» на Урале, а инженерный и конструкторский центр Boeing в России самый крупный за пределами США. Подконтрольный государству «Аэрофлот» продолжает получать новые иностранные самолеты.

Конспирологическая версия. В центре сюжета – борьба за ресурс (в данном случае за бюджетные деньги, которых становится все меньше). А Ил-114 и Ил-96-400 – лишь средство достижения цели. Борьба идет на разных уровнях и скрыта от посторонних глаз. В публичном пространстве ее отголосками могут быть странные заявления, намеки, многозначительное молчание и т.д. Их и остается интерпретировать.

Возьмем фразу «хоть и говорят некоторые наши либералы…», которую вице-премьер использовал в разговоре с Путиным. Кого он подразумевает под этим определением, неизвестно. Но ощущение, что фраза вырвана из долгого неприятного спора с кем-то. Наблюдательные эксперты обратили внимание, что Рогозин ненароком зашел на поле другого вице-премьера – куратора авиатранспорта Аркадия Дворковича. Именно его принято относить к так называемому либеральному блоку правительства. Вот и делаем выводы. Партия выиграна: Путин денег дал.

Дальше борьба разворачивается на уровнях попроще: между заводами, лизинговыми компаниями, производителями двигателей/комплектующих, опосредованно или напрямую контролируемыми государством (чужим здесь места нет). Под видом важности проектов каждый будет стараться урвать от бюджетного пирога кусок, кусочек, да хоть крошки.

Обратим внимание на временной фактор. Все заявленное по Ил-114 и Ил-96-400 отсылается за 2018 год, но разговоры ведутся уже сейчас. Случайно ли это? В 2018 году выборы президента, а с ними и возможная кадровая перетряска. Главное же правило кадровой политики Путина – внезапность. Поэтому никаких промедлений: выбивать деньги нужно здесь и сейчас, а там как карта ляжет.

Семейная версия. Задай любому в авиационном сообществе вопрос, почему Рогозин заинтересован в продвижении самолетов Ил, получишь ответ про родственные связи. Говорят, Рогозин связан с генеральным директором авиастроительного комплекса им. Ильюшина Виктором Ливановым. Ливанов руководил КБ с 1998 года, занимался авиапромом до самой смерти в 2014 году.

Подробностей в СМИ немного. По утверждению журнала «Профиль»: «Семьи Ливановых и Рогозиных близки с советских времен. Ливанов работал в КБ им. Ильюшина. Отец Рогозина в Минобороны СССР как раз курировал вопросы разработки новой военной техники. <…> Старшая сестра Рогозина – вторая жена Ливанова». Возможно, отсюда и любовь Рогозина к Ил-114 и Ил-96?

Хотя сам Ливанов еще в 2013 году в интервью «Ведомостям» на вопрос, сможет ли ОАК сделать новый дальнемагистральный самолет, честно признался: «Однозначно сказать не могу. Все лучшие умы утекли в Airbus и Boeing».

Россия > Авиапром, автопром > carnegie.ru, 31 января 2017 > № 2061687 Анастасия Дагаева


Бразилия. Китай. Япония. РФ > Авиапром, автопром > forbes.ru, 9 июля 2015 > № 1453323 Анастасия Дагаева

Ле Бурже 2015: Китай — надежда отечественного авиапрома?

Анастасия Дагаева, колумнист

У российского SSJ есть шанс завоевать часть китайского рынка региональных самолетов, но число конкурентов растет

После юбилейного салона в Ле Бурже в 2013 году нынешний - 51-й - состоялся в «расслабленном» режиме. Не случилось ни громких премьер, ни умопомрачительных контрактов. А самолетов оказалось меньше, — 130 против 150. Разумеется, собрались все заметные игроки авиационной индустрии (2300 компаний) из 48 стран, число посетителей прибавилось и стало рекордным — 351 000 человек. Среди статусных гостей был замечен президент Франции Франсуа Олланд.

Мероприятие мирового масштаба Paris Air Show найдет чем удивить: оно указывает не только на тренды в отрасли, но и замеряет политическую температуру. Не осталось незамеченным «нашествие» Qatar Airways, который пригнал на салон пять (!) самолетов — таким образом, ближневосточный перевозчик продемонстрировал амбиции в части покорения мира. Что-то из разряда «Кто здесь хозяин?». Топ-менеджеры Airbus, Boeing, Объединенной авиастроительной корпорации (ОАК), компании «Антонов» наперебой говорили о Китае. Вопросы о санкциях были, но их ловко нейтрализовывали. И если прошлогодний авиасалон в Фарнборо выдался для России крайне скандальным (начало санкций, невыдача виз, сбитый "Боинг" над Донбассом), то нынче на Ле Бурже все было спокойно.

Без полета, но с лебедем

Россия всегда любила Ле Бурже и нередко привозила что-нибудь выдающееся. В 2009 году состоялась международная премьера регионального самолета Sukhoi Superjet 100. Ради этого ОАК пожертвовала всей остальной авиатехникой, представив ее на выставке только в макетах, — SSJ был единственным живым экспонатом. В 2011 году тоже доминировал SSJ — был устроен часовой пресс-полет (на борту находилось около 30 журналистов). Посмотреть на него приезжал сам Владимир Путин. Через два года на юбилейный — 50-й — Ле Бурже Россия заявилась истребителем Су-35; состоялся его мировой дебют. Несколько месяцев военная новинка рекламировалась на сайте авиасалона бодрой надписью «Russians are back!». Тогда же ОАК передал первый SSJ мексиканскому перевозчик Interjet.

В этом году Россия тоже поехала на Paris Air Show, но тут уместнее бы звучало «Russians are leaving». Российское участие было, как выразился министр промышленности Денис Мантуров, «дежурным». Нашлось и объяснение: якобы российскую технику во Франции могли арестовать. При этом все как мантру повторяли: «Санкции не страшны. Санкций не боимся». Самым ярким подтверждением тому служила экспозиция титановой корпорации «ВСМПО-Ависма». Невзрачные штуковины серебряного цвета оказались важными деталями для самолетов Airbus (А320neo, А350), Boeing (В777, В787), Bombardier (семейство Cseries). Ну и цифры — упрямая вещь: половину выручки корпорации дают Северная Америка и Европа. В свою очередь, «ВСМПО-Ависма» занимает около трети титанового рынка в мировом авиа- и ракетостроении. А удивила корпорация салонную публику лебедем, изготовленным уральскими мастерами из титановой плиты, труб и листа. Он взмахивает крыльями, как будто собирается улететь. Скульптура смотрелась эффектно, но что она означает — не объяснялось.

Другим заметным (хоть и не новым) экспонатом от России был SSJ в окраске авиакомпании Interjet.

Он не летал — находился на статической площадке. В парке Interjet 17 SSJ; всего контракт — на 30 машин, оставшиеся 13 должны быть переданы до конца 2016 года. Остальное Россия привезла в макетах — военные самолеты, вертолеты, двигатели. Ну и плюс тренажер среднемагистрального самолета МС-21. Выставочные стенды «Ростеха», «Вертолетов России», ОАК были красивыми, но пустынными. Сотрудники компаний признавались, что приехали на авиасалон в «усеченном» виде не только из-за санкций — почти в те же даты проходила выставка «Армия 2015» в Москве, а за ней сразу шел экономический форум в Питере.

Главным спикером от российской делегации на Ле Бурже стал назначенный в январе президент ОАК Юрий Слюсарь. Его мысли были такие: санкции против России не сказываются на производстве SSJ и МС-21 (у проектов много иностранных поставщиков); через десять лет ОАК увеличит в выручке долю гражданских самолетов до 50% (сейчас 20%, остальное приходится на военный сегмент); основные рынки сбыта — Латинская Америка и Азия (Китай идет особняком, и о нем стоит сказать отдельно).

Блеснул комментариями и гендиректор «Аэрофлота» Виталий Савельев. Он приехал в Париж на полдня, чтобы в четвертый раз получить премию Skytrax «Лучшая авиакомпания Восточной Европы»; конкурентами «Аэрофлота» в этой номинации выступили соотечественники — S7 и «Трансаэро». Но журналистов волновала не премия, а возможный отказ «Аэрофлота» от 22 самолетов B787 Drеamliner, первая поставка которых ожидается в 2016 году. «Boeing не поставил машины своевременно, и у нас есть опция выйти из контракта, тем более сейчас реально кризис. Мы не видим, как можно использовать эти самолеты на падающем рынке. Куда на них летать?» — откровенно сказал Савельев. Президент Boeing в России и СНГ Сергей Кравченко был дипломатичен, указав, что «Аэрофлот» числится среди заказчиков B787.

Китайская мечта

И только разговоры о Китае вселяли уверенность в завтрашнем дне. Правда, истории о создании Россией и Китаем большого самолета, кажется, уже лет десять — она переходит от одного президента ОАК к другому, как легенда. О большом самолете рассказывал Алексей Федоров, затем Михаил Погосян — и вот Слюсарь: «В 2025 году хотим начать поставки этого самолета. Двигатели будут или Rolls Royce или General Electric. В дальнейшем, поставим русские».

Следующая «легенда» — SSJ 100. Изначально самолет создавался под Европу. Попасть на этот рынок предполагалось через Италию, чему способствовали и политика (хорошие отношения Путина с Берлускони), и экономика («Сухой» и итальянская Alenia Aeronautica создали СП в Венеции для продвижения SSJ). В конце 2010 года национальный перевозчик Италии Alitalia объявил тендер на покупку 20 региональных самолетов. Разумеется, SSJ заявился — наравне с бразильским Embraer и канадским Bombardier. «Итальянцы смогут уговорить итальянцев», — полагали многие, подразумевая высокие шансы SSJ на победу. Увы, не смогли — тендер выиграл Embraer.

С тех пор у SSJ начался разворот на Восток.

В 2012 году самолет отправился в турне по странам Юго-Восточной Азии (ЮВА), чтобы показать товар лицом — на месте устраивать демонстрационные полеты. В графике значилось шесть стран: Мьянма, Пакистан, Казахстан, Индонезия, Лаос, Вьетнам. До двух последних SSJ не долетел — разбился под Джакартой. Авиакатастрофа вызвала сильный резонанс и подорвала доверие к лайнеру.

И вот SSJ опять востребован. Теперь уже в новой реальности, когда Россия ссорится с Европой и США, а с Китаем хочет дружить. И все начинает происходить как по мановению волшебной палочки. Правительство через докапитализацию ОАК на 100 млрд рублей готово погасить долги производителя SSJ — компании «Гражданские самолеты Сухого». А 8 мая в присутствии Путина и Си Цзиньпина подписано рамочное соглашение о создании российско-китайской лизинговой компании, специально заточенной под SSJ. Компания в течение трех лет должна приобрести 100 самолетов на $3 млрд — для Китая и стран ЮВА; первые поставки ожидаются в 2016 году. 100 самолетов — это довольно большая партия, учитывая, что портфель заказов SSJ насчитывает 150 машин, а в эксплуатации находится 65. Крупнейшие эксплуатанты — «Аэрофлот» и Interjet.

Но тут важны нюансы. Во-первых, соглашение о лизинге SSJ было подписано среди прочих 40 документов, из которых самые значимые — про углеводороды. А что если гражданская авиация идет «бонусом» к нефти и газу? Во-вторых, наличие китайского партнера не гарантирует продаж SSJ именно в Китае. Вспомнить хотя бы историю с Италией. Наконец, конкуренты; их у SSJ немало.

«Китай — самый перспективный рынок для региональных самолетов. И мы должны там присутствовать. Нам есть что продать», — не раз повторял Слюсарь на Ле Бурже. Про конкурентов признавался: «Боится!» Но сразу же добавлял, что SSJ сделан «в рынок», а в планах — занять в Китае треть сегмента.

Что собой представляет ниша региональных самолетов? И в какую борьбу предстоит включиться SSJ?

Региональный самолет — это салон вместимостью до 100 кресел и полеты в среднем два часа. Если раньше, до 2005 года, был бум на 30- 50-местные самолеты, то сейчас пользуются спросом вариации — от 60 до 100 кресел; ведущие производители — Embraer и Bombardier. На региональные самолеты приходится 12% всего эксплуатируемого в мире парка. Для сравнения: доля среднемагистральных (узкофюзеляжных) самолетов превышает 65% — тут господствуют Airbus c А320 и Boeing с B737.

Авиакорпорации давно осваивают Китай — темпы экономического роста никого не оставляют равнодушным. Китай еще и крупнейший рынок со средним ежегодным приростом пассажирооборота в 7%. Развитию авиаперевозок с недавних пор в Китае уделяется особое внимание: происходит либерализация рынка, и теперь можно создавать частные авиакомпании (по данным на декабрь 2014 года, было запущено или анонсировано 16 стартапов; хотя все крупнейшие перевозчики — государственные), идет реконструкция региональных аэропортов, а также — популяризация лоукостеров. В ближайшие 20 лет мировой индустрии авиаперевозок потребуется 5700 новых региональных самолетов, из них только Китаю — 900. Одним словом, есть большие возможности даже для маленьких.

Cемейство E-Jets/Embraer/Бразилия

Embraer наиболее оптимистичен — он занимает в Китае 80% рынка региональных самолетов (правда, в количественном выражении это всего 80 машин); в клиентах четыре авиакомпании, в том числе одна из крупнейших — China Southern Airlines. Позиции Embraer сильны, и вряд ли он их отдаст без боя. Бразильский концерн запустил семейство E-Jets (Е170, Е175, Е190, Е195) всего на год раньше SSJ — в 2001 году, но по всему миру летает уже 1100 таких самолетов. А в 2018 году на рынок выйдет усовершенствованная версия — E-Jets E2 family. И на новинку уже есть китайский заказчик.

Семейство CRJ/Bombardier/Канада

Bombardier с точки зрения продаж представлен в Китае скромно — у двух перевозчиков всего 16 самолетов (CRJ700, CRJ900, CRJ1000). За 14 лет по всему миру поставлен 721 самолет этой серии. На китайский рынок канадцы пошли с другой стороны: они создали СП по производству комплектующих, а также выступили консультантами в программе по созданию китайского регионального самолета ARJ 21-700. Вся эта подготовительная работа с 2006 года дает Bombardier неплохие шансы продвигать на рынок Китая новые самолеты CSeries (CS100, SC300) уже в более престижной категории — от 100 до 160 кресел. Их премьера состоялась на нынешнем Ле Бурже.

ARJ 21-700/COMAC/Китай

ARJ 21-700 — первый пассажирский самолет, сделанный в Китае. Производитель COMAC признает, что с проектом, который был запущен 13 лет назад, пришлось изрядно помучиться. ARJ 21 имел целый букет проблем — с авионикой, электропроводкой, шасси, еще и трещины на крыле. Но китайцы не отступали. И вот самолет налетал больше 5000 часов (впервые поднялся в небо в 2008 году), а в декабре 2014 года получил сертификат. Первые поставки самолета, по самым оптимистичным прогнозам, могут начаться уже в 2015 году. Стартовый заказчик — аффилированный c COMAC перевозчик Chengdu Airlines. Всего в портфеле заказов — свыше 340 самолетов (твердые контакты + опционы). В планах COMAC — создать удлиненную версию ARJ 21-900 на 115 мест. Китайский авиапром был представлен во всей красе в прошлом ноябре на Airshow China 2014.

MRJ/Mitsubishi Aircraft/Япония

MRJ — это уже амбиция японского авиапрома. В создание регионального самолета двух версий на 70 и 90 мест вложились крупнейшие корпорации Японии — Mitsubishi Heavy Industries (64%), Toyota Motor (10%) и пр. Проект запущен в 2007 году. Первый полет MRJ еще не состоялся: очередной дедлайн — октябрь 2015 года. Программа опаздывает уже на два года: сначала были проблемы с конструкцией лайнера, затем — с ПО. Сейчас все исправлено и MRJ готовится к летным испытаниям. Первые поставки самолета ожидаются в 2017 году, стартовый заказчик — японская ANA; общее число заказанных самолетов — 407 единиц (контакты + опционы). Mitsubishi Aircraft не исключает удлиненной версии MRJ на 100 мест, так как ею интересуются авиакомпании. Китай, по утверждению производителя, не является для MRJ одним из основных рынков сбыта.

Итак, SSJ 100 предстоит непростая борьба. И если изначально в качестве соперников назывались Канада и Бразилия, то со временем присоседились Китай и Япония. Продвижению SSJ может как помочь, так и помешать политическая ситуация. У России с Китаем — «брак на небесах» (как выразился китайский спикер на Питерском форуме), зато с другими — Европой да США, считай, развод. А у SSJ много поставщиков комплектующих из стран, объявивших санкции против России. Сейчас все идет без сбоев, уверяет Слюсарь. Но где гарантии, что все так и продолжится? К тому же у SSJ, в отличие от продвинутых конкурентов Embraer и Bombardier, всего одна версия самолета на 98 мест (удлиненная версия — только в заявлениях); российский самолет не знают на рынке так хорошо, как, например, бразильский. И если подумать, то какой резон авиакомпаниям брать незнакомый и негибкий в части вместительности самолет? Ответ один — цена. SSJ на фоне благоприятной политической конъюнктуры может взять более низкой, чем у конкурентов, стоимостью с полным комплектом услуг (обучение пилотов, техобслуживанием и пр.).

А на крайний случай есть «план Б»: предлагать, как в СССР, пассажирский самолет вкупе с контрактом на истребители. Китайцы очень неравнодушны к нашему Су-35.

Бразилия. Китай. Япония. РФ > Авиапром, автопром > forbes.ru, 9 июля 2015 > № 1453323 Анастасия Дагаева


Германия. Россия. Весь мир > Авиапром, автопром > forbes.ru, 21 мая 2014 > № 1082991 Анастасия Дагаева

Небо, самолет, санкции: что показывает Россия на Берлинском авиасалоне

Анастасия Дагаева, директор по развитию инвесткомпании Arbat Capital

Несмотря на кризис в отношениях с Западом, продукция российской аэрокосмической отрасли широко представлена в столице Германии, а возглавляют делегацию первые лица индустрии

20 мая под Берлином открылся международный аэрокосмический салон ILA. Он самый маленький в тройке европейских авиашоу: от Ле Бурже с Фарнборо ILA отстает по числу участников и экспонатов. В Берлине не бывает знаковых премьер или умопомрачительных контрактов на сотни самолетов. Но ILA и не стремится затмить конкурентов в бизнесе. У берлинского салона скорее политическая миссия, ведь каждая приличная страна должна иметь собственное авиашоу. А Германия мало того что крупнейшая экономика в Европе, так еще и совладелица Airbus Group (бывший EADS). С представительской функцией ILA справляется: организация отличная, программа разнообразная, сосиски с пивом вкусные, на открытие приезжает канцлер. 

Россия любит ILA. Наша экспозиция обычно одна из самых больших — с макетами ракет, самолетов, вертолетов, двигателей. В Германию прилетают и военные самолеты, и гражданские. Вот только Sukhoi Superjet 100 — надежда отечественного авиапрома — ни разу в Берлине не был. Зато в 2008 году мы подарили Ангеле Меркель макет SSJ, а Россия получила статус приоритетного партнера ILA. Тогда же активно обсуждались совместные проекты Airbus и корпорации «Иркут» (входит в Объединенную авиастроительную корпорацию, ОАК) по производству компонентов для Airbus и по конвертации старых пассажирских самолетов в грузовые, а ВЭБ владел 5% акций EADS.

Проекты не удались, акции проданы, но добрые отношения остались.

Нынешний берлинский авиасалон — лакмусовая бумажка. Санкции ЕС и резкие заявления Меркель в адрес России из-за Украины, казалось, сильно усложнят международное экономическое сотрудничество. Но на практике все не так драматично, по крайней мере пока. Российская экспозиция в одном из павильонов ILA выглядит внушительно, особенно впечатляют стенды и инсталляции ракет от Роскосмоса. Никто из делегатов от поездки не отказался. В программе заявлены первые лица — руководитель Роскосмоса Олег Остапенко и глава Объединенной ракетно-космической корпорации (ОРКК) Игорь Комаров. Оба в своих должностях новички: Остапенко назначен в октябре 2013 года, Комаров — в марте 2014-го (до этого он недолго проработал в Роскосмосе, а еще раньше несколько лет был гендиректором АвтоВАЗа). Для обоих ILA, можно сказать, «выход в свет».

В Роскосмосе на тему санкций вообще предпочитают не говорить. Никаких публичных выступлений у Остапенко на авиасалоне не будет, но он успеет повстречаться с руководителем Европейского космического агентства Жан-Жаком Дорденом. Комаров же решил собрать 30-минутный пресс-брифинг. Сначала он рассказал про ОРКК, задачу корпорации описав цитатой из «Алисы в Стране чудес»: «Чтобы стоять на месте, надо бежать, а чтобы идти, надо бежать очень быстро». Потом были вопросы — про санкции, новые контракты, упавшую ракету со спутником. Комаров пытался отвечать жизнеутверждающе: «Да, риски из-за санкций есть, но мы для того и работаем, чтобы просчитывать их; санкции — обоюдоострый меч», «Да, контракты есть, но распространяться о них мы пока не можем», «Да, ракета упала, но мы сделаем все, чтобы такого не повторилось».

Именно авария с «Протоном-М» может приблизить «момент истины» в части санкций. Самый мощный российский спутник связи «Экспресс-АМ4Р» создан европейской компанией EADS Astrium по заказу ФГУП «Космическая связь». Известно, что это резервный спутник (основной утонул в Тихом океане в 2011 году) и на него в Москве очень рассчитывали. Возьмет ли сейчас, в изменившихся политических условиях, европейская компания новый заказ? Тем более что для спутника необходимы комплектующие из США.

Отвечая на вопрос о реформе ракетно-космической отрасли, Комаров опять прибегнул к литературной метафоре: «Все непросто и небыстро. А как мы хотим? Как Илья Муромец? Сидеть на печи 33 года, а потом встать и сразу все сделать? Так не бывает». Пресс-брифинг главы ОРКК закончился, все разошлись, и только слоган корпорации New World — New Missions помигивал на фоне желто-синего флага Украины (экспозиции России и Украины расположены буквально в двух шагах). 21 мая Остапенко и Комаров покинут Берлин, чтобы успеть к открытию Санкт-Петербургского международного экономического форума. Космос там заявлен как одна из главных тем.

На ILA Россия представлена и авиацией, пусть и скромно. От «Иркута» и МиГа (ОАК) — макеты пассажирского самолета МС-21, военного МиГ-35 и учебного Як-130. От «Вертолетов России» («Ростех») — макеты Ми-38 и Ка-52. 

Настоящие самолеты демонстрирует только транспортная авиакомпания «Волга-Днепр». Перевозчик, имея базу в Лейпциге, уже 10 лет участвует в берлинском авиасалоне. «Волга-Днепр», как и в прошлые годы, привезла Ил-76 и Ан-124 «Руслан» — самый большой в мире транспортный самолет, детище украинского КБ «Антонов». Совладелец и президент компании Алексей Исайкин 164 долгое время лоббировал производство «Русланов». Были даже какие-то договоренности между Россией и Украиной. Теперь не до них.

Чем еще интересен ILA? Салон посетила Ангела Меркель. В 11:00, как и было сказано на сайте ILA, канцлер поприветствовала участников международного аэрокосмического салона на безупречном немецком языке (видимо, дав понять, кто в доме хозяин) и прогулялась по экспозициям. Первым пунктом ее программы стал A350 — новинка мирового авиапрома. Он был в окраске и производителя Airbus, и стартового заказчика Qatar Airlines.

Премьера A350 состоялась в прошлом году на Ле Бурже. Но тогда самолет совершил лишь непродолжительный демонстрационный полет.

В Берлине он стоит на площадке, так что можно даже забраться внутрь, не говоря уже о возможности сделать selfie.

Emirates привезла двухэтажный А380. Вообще, на ILA безо всяких оговорок доминирует Airbus Group (на других авиашоу выступления Airbus уравновешиваются Boeing). Многомиллиардных контрактов не ожидается, зато высший пилотаж Breitling Jet Team на учебно-боевых L-39 и знаменитый немецкий Ordnung: ни «пробок», ни суматохи, только продуманная навигация, оптимальный климат-контроль в помещениях (на том же Ле Бурже обычно очень душно) и много деталей, которые делают пребывание на ILA очень комфортным. Салон будет идти неделю, а для широкой публики его двери распахнутся 23-25 мая. 

Германия. Россия. Весь мир > Авиапром, автопром > forbes.ru, 21 мая 2014 > № 1082991 Анастасия Дагаева


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter