Всего новостей: 2256868, выбрано 3 за 0.000 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Джиральди Филип в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
Джиральди Филип в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 25 апреля 2017 > № 2153490 Филип Джиральди

Отдавал ли Асад приказ на проведение газовой атаки в Сирии?

И снова реальной разведывательной информации очень мало.

Филип Джиральди (Philip Giraldi), The American Conservative, США

Утром 4 апреля истребитель-бомбардировщик сирийских ВВС российского производства Су-22 сбросил что-то или выстрелил чем-то по цели в удерживаемой повстанцами провинции Идлиб. Образовалось облако из какого-то химического вещества и медленно поплыло в сторону близлежащей деревни Хан-Шейхун, где от него погибло от 50 до 100 человек. Нам также известно, что перед атакой русские сообщили американским военным по горячей линии, что будет нанесен удар по складу с оружием.

Еще нам известно о том, что можно считать сопутствующим ущербом. Президент Дональд Трамп сказал, что гибель людей и предполагаемое применение химического оружия относится к «жизненно важным интересам США», и спустя два дня использовал это в качестве предлога для нанесения удара 59 крылатыми ракетами по сирийской авиабазе Шайрат. Американские ракеты не нанесли существенного ущерба аэродрому, с которого вскоре возобновились боевые вылеты авиации. Белый дом также радикально изменил свою позицию по вопросу сирийских мирных переговоров, объявив, что уход Башара аль-Асада является непременным условием политического урегулирования кризиса. Он также заявил, что Россия покрывает сирийского президента. Госсекретарь Рекс Тиллерсон объявил, что двусторонние отношения с Москвой не улучшатся, пока Россия поддерживает Асада. По словам президента Трампа, отношения с Россией опустились «до рекордно низкого уровня».

В поддержку своей линии, оправдывающей нанесение ракетного удара, американское правительство выпустило четырехстраничный документ под названием «Применение режимом Асада химического оружия 4 апреля 2017 года». Этот доклад был подготовлен Советом национальной безопасности, который является подразделением Белого дома, а его автором стал не директор национальной разведки Дэн Коутс (Dan Coats), а советник по национальной безопасности генерал-лейтенант Герберт Макмастер (H.R. McMaster). Источник происхождения документа говорит о том, что этот доклад совсем не то, за что его выдают — не «оценка американского разведывательного сообщества». В нем звучит целая серия утверждений, часть из которых можно считать подтвержденными фактами, а часть вызывает сомнения.

Надо иметь в виду, что почти вся информация и свидетельства с места атаки в Сирии получены от источников из антиасадовских сил, которые связаны с филиалом «Аль-Каиды» «Ан-Нусрой» (запрещенные в России организации — прим. пер.), удерживающей этот район. К ним относятся и так называемые «Белые каски», ставшие суррогатом оппозиции. Общепринятая версия строится на этих показаниях, а также на утверждениях обеих американских партий об «определенной» виновности Асада. Это представляется как непреложный факт, причем даже демократами, которые обычно более либеральны.

Четырехстраничный доклад Белого дома дополнен комментариями Макмастера и министра обороны Джеймса Мэттиса (тоже бывший генерал), которые прозвучали в день американского ракетного нападения, а также недавним интервью с директором ЦРУ Майком Помпео, рассказавшем о процессе принятия решения и о военных вариантах действий. Все эти руководители, а также сам президент Трамп посчитали не требующей доказательств аксиомой то, что химическую атаку осуществила Сирия. Что касается мотивов этой атаки, то в докладе утверждается, будто Дамаск пытался остановить наступление повстанцев. Некоторые средства массовой информации заявили, что это было сделано для «проверки» США или для устрашения сирийского населения, хотя многие обозреватели считают такие объяснения неубедительными. В конце концов, зачем было Башару аль-Асаду применять химическое оружие, если он выигрывает эту войну? А вот у повстанцев теоретически было множество мотивов устроить атаку под чужим флагом, дабы настроить Западную Европу и американцев против Дамаска.

В докладе Белого дома есть множество повторов о причастности Сирии, о неспособности повстанцев провести химическую атаку, об останках погибших и о симптомах умерших и пострадавших. Там говорится об «уверенности» американского правительства в том, что власти Сирии утром 4 апреля осуществили химическую атаку с использованием «нервно-паралитического отравляющего газа зарин против собственного народа», и что повстанцы никак не могли сфабриковать данный инцидент, потому что это для них слишком сложно. Среди американских разведывательных сведений, якобы относящихся к атаке, есть данные радиоразведки, геопространственного мониторинга, а также результаты физиологических исследований. Плюс ко всему, «надежные открытые источники, которые повествуют о случившемся четко и последовательно». Сюда также относятся съемки с коммерческих спутников, на которых виды воронки от примененного оружия, и оценки гражданских организаций типа «Врачи без границ» и Amnesty International.

В докладе американского правительства также утверждается, что Сирия нарушила свои международные обязательства, сохранив у себя химическое оружие, хотя Дамаск в 2013 году согласился уничтожить все свои запасы. Согласно этому докладу, весьма сомнительную химическую атаку в Гуте в 2013 году также осуществил Дамаск, а сирийские эксперты по химическому оружию вероятно «готовили атаку на севере Сирии». Симптомы жертв говорят о том, что использовался зарин.

Согласно этому докладу, после атаки русские и сирийцы начали распространять «ложную информацию», используя «многочисленные и весьма противоречивые рассказы о случившемся, чтобы создать путаницу и посеять сомнения у международного сообщества».

Как отмечалось выше, кроме реальных голых фактов, к которым относятся сирийская атака, американский ответный удар и погибшие, в этих инцидентах и в их анализе мало что можно считать неопровержимым и достоверным. В докладе Совета национальной безопасности много спорных моментов, а еще следует иметь в виду, что при его подготовке почти не использовались американские источники разведывательной информации. В заявлении о том, что «сирийские эксперты по химическому оружию вероятно участвовали в подготовке атаки» налицо неопределенность, а это свидетельствует о том, что перехваченный телефонный разговор мог быть истолкован слишком вольно. Что касается геопространственного мониторинга, то это данные со спутника (или даже с беспилотника), либо с самолета ДРЛО, действовавшего вдоль турецкой границы и зафиксировавшего маршрут Су-22 и последующий взрыв (взрывы). Это вряд ли можно считать исчерпывающим доказательством, поскольку в данных мониторинга нет ничего такого, что было бы нам неизвестно.

О неубедительности данных американской разведки стало известно 13 апреля из разговора директора ЦРУ Майка Помпео, который рассказал о давлении со стороны Белого дома, требовавшего дать «оценку». В заключение он сказал следующее: «Все видели фотографии из открытых источников, поэтому действительность на нашей стороне». Здесь можно добавить, что эта действительность была получена не от разведывательного сообщества, на которое тратится 80 миллиардов долларов в год, а из спутниковой фотосъемки Google, которую повстанцы вполне могли откорректировать, а средства массовой информации интерпретировали как хотели.

Обозревателям также надо проверить утверждения о том, что повстанцы не в состоянии устроить химическую атаку и провести операцию под чужим флагом. Было множество случаев, когда ИГИЛ (запрещенная в России организация — прим. пер.) и «Ан-Нусра» использовали химические вещества в Сирии и Ираке. Последний раз они применяли их на прошлой неделе в западной части Мосула. А похожая операция под чужим флагом в Гуте в 2013 году почти удалась, причем наверняка не без помощи турецкой разведки. Ее остановили лишь тогда, когда директор национальной разведки Джеймс Клэппер неожиданно прибыл в Овальный кабинет к президенту Обаме и сказал ему, что дело против Дамаска это отнюдь не «пара пустяков».

Вызывают сомнения и визуальные доказательства того, что сирийцы провели химическую атаку с воздуха. Единственный очевидец это 14-летняя девочка, которая рассказала, что видела, как с самолета сбросили бомбу, и она попала в расположенное неподалеку здание, после чего в небо поднялось грибовидное облако. Точно так же этот инцидент описывают русские и сирийцы, исключая при этом зарин, который бесцветный. А еще есть показания заслуженного профессора Теодора Постола (Theodore Postol) из Массачусетского технологического института. Постол изучил фотографии и пришел к выводу, что отравляющее вещество было применено с земли, а не сброшено с воздуха. Он сказал, что любой компетентный анализ подтвердит его точку зрения. Это говорит о том, что выводы были сделаны чрезмерно поспешно. Постол заявил: «Можно без тени сомнений доказать, что в документе не представлено никаких доказательств, указывающих на наличие у американского правительства конкретной информации о том, что химическую атаку осуществила Сирия».

Бывший военный инспектор Скотт Риттер (Scott Ritter) тоже усомнился в выводах доклада Белого дома, отметив, что имеющиеся улики указывают на применение сирийцами обычных вооружений. Он также заметил, что при помощи имеющихся у Су-22 систем вооружений невозможно осуществить химическую или газовую атаку с воздуха, о чем вряд ли известно Дональду Трампу и его советникам.

А еще были жертвы. Анализы, подтвердившие наличие зарина, проводились в турецких госпиталях, а Анкару никак нельзя назвать нейтральной стороной. Ведь президент Реджеп Тайип Эрдоган неоднократно требовал отстранить Асада от власти.

В этой суматохе легко можно забыть о том, что повстанцы и их пособники это убийцы, совершающие точно такие же преступления, в которых обвиняют Башара аль-Асада. К двум последним примерам зверств повстанцев относятся казнь ребенка, которому отрубили голову, и обстрел сирийских беженцев, ждавших своей очереди, чтобы перейти на территорию, контролируемую правительственными войсками. В ходе второго инцидента погибло больше людей (в том числе, женщин и детей), чем в результате событий в Хан-Шейхуне. Но президент Трамп об этом даже не упомянул. Американские СМИ лишь мимоходом сообщили об этом обстреле, а потом сразу же предали его забвению. Наверное, это из-за того, что данный факт не соответствовал господствующей линии повествования.

Белый дом ссылается и на другие видео и фотографии, на которых видно, как пострадавшим оказывает помощь медицинский персонал, но без каких-либо средств защиты. Если бы там был применен зарин, эти люди тоже пострадали бы. Кроме того, симптомы поражения зарином схожи с симптомами от применения других отравляющих веществ, таких как хлор и дымовые боеприпасы. Один пострадавший сказал, что чувствовал запах чеснока и испорченной еды. А зарин не только бесцветный, но и не имеет запаха.

А еще остается вопрос о наличии у Асада химического оружия. Белый дом сегодня постоянно утверждает, что сирийцы сохранили у себя значительные запасы такого оружия, хотя это противоречит заявлению госсекретаря США Джона Керри, которое он сделал в июле 2014 года. Тогда Керри сказал, что все оружие уничтожено: «Мы заключили сделку, и химическое оружие было уничтожено на 100%». Соединенные Штаты сотрудничали с Россией и сами многое сделали для уничтожения сирийского химического арсенала.

Многое говорит о том, что Белый дом и главные советники президента поспешили с выводами. Возможно, Асад действительно совершил то, в чем его обвиняют, но администрация Трампа решила возложить вину на сирийцев, еще не имея ясного и четкого представления о случившемся. Как и в Ираке, имеющиеся разведывательные сведения были использованы так, чтобы они укладывались в предпочтительную сюжетную линию. Оставалось только созвать совещание с участием высокопоставленных советников и решить, как наказать Дамаск. Правду о произошедшем в Сирии 4 апреля еще предстоит выяснить, но она наверняка известна многим в американском разведывательном сообществе. Наверное, когда-нибудь кто-нибудь из числа знающих о произошедшем почувствует необходимость раскрыть известные ему (ей) факты.

Между тем, последствия этого инцидента и ответные действия США очень серьезны, а возможно, и катастрофичны. Профессор Принстонского университета и ведущий американский специалист по России Стивен Коэн (Stephen Cohen) сказал об этом так:

Я думаю, это самый опасный момент в российско-американских отношениях, по крайней мере, с момента Карибского кризиса. Возможно, ситуация даже более опасная, так как она намного сложнее…. Поэтому вполне естественно возникает вопрос. Зачем Трамп запустил 50 ракет «Томагавк» по сирийской авиабазе, убив несколько людей, если это не имело никакой военной ценности? Он что, хотел сказать: «Я не кремлевский агент»? Дело в том, что обычно президент действует иначе. Он обращается в ООН. Он просит провести расследование и выяснить, что же произошло с этим химическим оружием. А уже потом решает, что делать. Но они приняли поспешное решение о применении этих «Томагавков», сделав это во время ужина в Мар-а-Лаго с лидером Китая, и очень сильно унизили его, потому что он союзник России.

Филип Джиральди — бывший офицер ЦРУ, а ныне исполнительный директор Совета по национальным интересам США (Council for the National Interest).

Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 25 апреля 2017 > № 2153490 Филип Джиральди


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 января 2016 > № 1605031 Филип Джиральди

Искаженный образ России

Не нужно любить Владимира Путина, чтобы понять, что у Вашингтона и Москвы общие интересы

Филип Джиральди (Philip Giraldi), The American Conservative, США

Сейчас, когда отношения между Вашингтоном и Москвой значительно ухудшились, может ли простой разговор с русскими дать надежду на возобновление сотрудничества?

Недавно я вернулся из Москвы, где провел несколько дней и выступил на конференции, организованной российской международной информационной телекомпанией RT International. Россия, которая была одной из тех крупных стран, куда мне не доводилось прежде ездить, преподнесла мне довольно приятный сюрприз. Москва оказалась современным и чистым городом, почти полностью избавившимся от своих мрачных пережитков социалистического прошлого — коротко говоря, «европейский» город во всех смыслах. Когда мы с супругой ехали в город из аэропорта, в какой-то момент мы оказались у набережной Москвы-реки, и перед нами внезапно открылся вид на стены Кремля с золотыми куполами его соборов, тонущими в последних лучах заходящего солнца. Это была совершенно незабываемая картина, подобная той, которая предстает перед глазами, когда вы впервые видите Римский форум, вспоминая описания Гиббона.

Следует сказать, что нас, участников конференции, развлекали как VIP-персон и даже устроили для нас роскошный гала-ужин, на котором выступал Хор Российской армии и оперный певец, исполнявший отрывки из «Половецких плясок» Бородина. Там присутствовали Михаил Горбачев и Паата Шеварднадзе, и к всеобщему удивлению слово взял сам президент Владимир Путин. Спонсоры потрудились на славу, чтобы создать благоприятное впечатление у выступавших, которые приехали в Москву из 12 стран, и в этом они, несомненно, достигли успеха благодаря своему исключительному гостеприимству.

Понимали ли мы, что нами манипулируют? Разумеется, но мы тщательно следили за тем, чтобы не поддаваться пропаганде. В ходе моей панельной дискуссии, получившей название «Информация, сигналы, политика: рычаги влияния в современном мире», даже выступил основатель Wikileaks Джулиан Ассанж (Julian Assange), говоривший с нами прямо из посольства Эквадора в Лондоне.

Я заявил, что безопасность и защита личной жизни могут сосуществовать в большинстве стран, однако это потребует от правительств использовать внеправовые инструменты, которые они разработали за последние 15 лет в ходе своих «войн с терроризмом», и создать четко сформулированные правила вмешательства полиции в частную жизнь граждан. К примеру, необходимо вернуться к старой практике, которая существовала во многих странах и в рамках которой правоохранительные органы сначала должны получать разрешение суда или его эквивалент, чтобы в соответствии с ним предпринимать строго оговоренные меры, предусмотренные в тех или иных обстоятельствах. Я добавил, что судья в этом случае должен получать консультации омбудсмена или неправительственного советника, чья единственная задача — следить за тем, чтобы не нарушались гражданские свободы граждан. Я закончил на довольно пессимистичной ноте, отметив, что, по моему мнению, ни один американский президент не сможет поступить правильно, и добавив, что президент Барак Обама фактически отказался вносить разумные коррективы в положения о слежке и наблюдении, предложенные в прошлом году.

Я должен отметить, что участников конференции никоим образом не принуждали придерживаться какой-либо линии, и большую часть важнейшей и уникальной в своем роде информации я почерпнул из общения с россиянами. Общаться с ними было достаточно легко, потому что, хотя я довольно слабо знаю русский язык, россияне уже давно изучают английский язык в школах с первого класса, и, в отличие от американцев, они весьма хорошо осведомлены о том, что сейчас происходит в мире.

В жизни мне доводилось общаться с множеством россиян за рубежом, поэтому я приготовился снова повторить, что они во многом очень похожи на то, какими американцы считают американцев: они трудолюбивы, дружелюбны и немного болтливы. Разговоры с россиянами быстро сводятся к беседам об их детях, школах, о том, где они живут и какую жизнь они для себя хотели бы. Они очень скоро начинают показывать фотографии своих детей и домашних питомцев. Они очень религиозны, и Русская Православная церковь играет ведущую роль в их государстве. На улицах повсюду развешаны рождественские украшения и гирлянды, церкви, разрушенные в эпоху Сталина, успешно восстанавливаются, а на Красной площади даже работает довольно оживленная рождественская ярмарка.

Однако временами сквозь все это проглядывала темная сторона. И обычные россияне, и те, кто называет себя журналистами и учителями неизменно затрагивали одну и ту же тему: почему США так сильно ненавидят Россию и почему американские СМИ не могут сказать о России ничего хорошего? У меня не получилось дать на эти вопросы вразумительный ответ. Я попытался сказать, что Россия при президенте Владимире Путине стала более авторитарной, что СМИ лишились большей части своей свободы и что системная коррупция эпохи Ельцина уступила место новой, менее заметной версии кумовства. В качестве примеров неоспоримой пропаганды государства я привел Крым и Украину, добавив, что аргументы России во многих смыслах были вполне законными. Я отметил, что, по моему мнению, этот кризис был спровоцирован в первую очередь Вашингтоном, который захотел сменить режим в Киеве. Что касается телекомпании RT International, в беседах с ее представителями и журналистами я сказал, что ее репортажи часто бывают не слишком достоверными в вопросах, касающихся России, из-за стремления придерживаться официальной линии правительства страны. Они не стали со мной спорить.

Однако ни один участник дискуссии так и не сумел ответить на этот вопрос, и, как мне кажется, у меня тоже нет вразумительного ответа. У президента Владимира Путина есть множество критиков внутри России, однако он пользуется огромной популярностью и считается истинным националистом старой закалки, что, с точки зрения большинства россиян, означает, что он на самом деле действует в интересах России. Это сделало его довольно привлекательной фигурой на международной арене. Результаты недавно проведенного в Соединенном Королевстве опроса показали, что четверо из пяти британцев проголосовали бы скорее за Путина, чем за их собственного премьер-министра Дэвида Кэмерона (David Cameron), если бы у них был такой выбор. Интересно, какие результаты дал бы подобный опрос в США теперь, когда американцы все больше разочаровываются в администрации Обамы, которая придерживается скорее идей глобализма, чем национализма. Более того, во внешней политике она игнорирует множество истинных национальных интересов США, вместо этого делая ставку на символические жесты в совокупности со странным желанием постоянно агитировать за создание новых демократий.

Что касается негатива в адрес России, то, как вы все понимаете, в СМИ и правительстве, а также в огромном множестве аналитических институтов достаточно много экспертов преклонного возраста, которые всегда будут считать Россию врагом. Кроме того, есть другие, более коварные эксперты и чиновники, которым необходим образ врага, чтобы сохранять за собой высокооплачиваемые должности в правительстве и других ведомствах, которые во многом зависят от благополучия военно-промышленно-конгрессионного комплекса. Кроме того, всегда и везде найдутся такие воинствующие патриоты, как сенаторы Джон Маккейн (John McCain) и Линдси Грэм (Lindsey Graham).

Но все это не объясняет, почему так мало людей в американских СМИ и Вашингтоне понимают, что хорошие отношения с Россией необходимы — и не только потому что Москва способна уничтожить США, если ее загонят в угол и у нее будут на то веские основания. Россия оказалась весьма полезным партнером в Сирии, где она руководила переговорами и, в конечном итоге, добилась уничтожения химического оружия сирийского режима в начале 2014 года. Сейчас она является одной из тех движущих сил, которые стоят за переговорами, направленными на окончательное урегулирование этого конфликта. Она всегда была надежным союзником в борьбе с терроризмом, признавая свою уязвимость перед ИГИЛ и другими исламистскими группировками. То, что российские лидеры делают внутри своих границ, по сути, вообще никак не затрагивает интересы Америки, однако по какой-то причине повозку постоянно ставят перед лошадью, что является уже привычной практикой в американских СМИ.

Другие участники конференции, как и я, были недовольны количество негативной информации о России. Они поделились своими соображениями по поводу того, почему американцы не понимают ее. Один европеец пошутил, что аббревиатура США может расшифровываться как Соединенные Штаты Амнезии в том смысле, что события в мире подчиняются искусственно навязанному 24-часому новостному циклу, прежде чем окончательно кануть в Лету. Профессор Питер Кузник (Peter Kuznick) из Американского университета, отметил, что студенты в США имеют низкие баллы в естественных дисциплинах и математике, однако область, в которой у них самые низкие показатели — это история. Среди своих лучших студентов он провел опрос по теме Второй мировой войны, в ходе которого он спросил их о том, сколько американцев погибло в этом конфликте. Они ответили, что в ходе той войны погибли 90 тысяч американцев — и ошиблись на 300 тысяч. Сколько погибло советских граждан? Студенты ответили, что примерно 100 тысяч, тогда как на самом деле их погибло около 30 миллионов. Не зная этой цифры, студенты попросту не способны понять, что движет Россией. Кузник отметил, что в терактах 11 сентябре погибли 3 тысячи американцев. Чтобы оценить масштабы потерь Советского Союза во Второй мировой войне, попытайтесь представить себе, что теракты 11 сентября происходят каждый день в течение 24 лет.

Однако надежда еще есть. Когда я вернулся в Вашингтон, я прочел короткую статью Джеффри Соммерса (Jeffrey Sommers) из университета Висконсина, опубликованную в New York Times:

Сирийский кризис представляет собой возможность провести настоящую «перезагрузку» отношений между США и Россией. Политики и эксперты обеих стран плохо понимают друг друга… Устойчивый прогресс может существовать только в стабильном мире, а не в условиях разжигания волнений в государствах от Египта, Ирака, Ливии и до Сирии в надежде на то, что вслед за этими беспорядками наступит демократия… Идейный вдохновитель американской политики эпохи холодной войны Джордж Кеннан (George Kennan) предупредил на закате своей жизни, в 1998 году, что политика расширения НАТО на восток Билла Клинтона может привести к войне… Несомненно, Путин никогда не стремился захватывать Украину или даже Донбасс. Действия Путина сигнализировали о том, что статус-кво вокруг непрекращающегося расширения НАТО должен измениться. Донбасс стал его рычагом воздействия. Путин — убежденный националист, но он не раздувает бездумно российский реваншизм — наоборот, он пытается аккуратно дозировать это пламя. Путин хочет партнерских отношений с Западом, но при этом не хочет оказаться в положении просителя. США и Россия не смогут в ближайшее время найти компромисс. Тем не менее, они могут преследовать общие цели в сирийском кризисе и в борьбе против ИГИЛ, что со временем сможет привести к устранению их разногласий.

Не нужно любить Матушку-Россию или Владимира Путина, чтобы понять, что налаживание сотрудничества с Москвой на основании общих целей — в интересах Вашингтона. Украина, которая так же коррумпирована, как и Россия — если не больше — не относится к числу ключевых интересов США, тогда как сотрудничество с Россией входит в их число. Кризис спровоцировала именно смена режима на Украине, которая была подготовлена США, а вовсе не Путиным. Путин несколько раз просил о начале диалога, о том, чтобы Вашингтон проявил уважение к Москве — согласитесь, вполне разумная просьба. В этом году он открыто заявил, что его страна хочет сотрудничать с США. Это такое предложение, которое те, кого по-настоящему волнует судьба США и американского народа, попросту не могут проигнорировать.

Филип Джеральди — бывший сотрудник ЦРУ, ныне возглавляющий неправительственную организацию Council for the National Interest.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 января 2016 > № 1605031 Филип Джиральди


Сирия. США. Весь мир. РФ > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 12 декабря 2015 > № 1612912 Филип Джиральди

«Есть сигналы, что «Аль-Каида» готова разговаривать»

Интервью с экс-сотрудником ЦРУ Филиппом Джиральди

Александр Братерский

В Женеве началась трехсторонняя встреча России, США и ООН по проблеме Сирии. О том, как ИГ можно если не победить, то контролировать, какие цели преследует в Сирии президент Турции Эрдоган и можно ли вести переговоры с «Аль-Каидой», «Газете.Ru» рассказал на полях московской конференции телеканала RT экс-специалист ЦРУ по борьбе с терроризмом, управляющий директор консервативной экспертной группы The Council for National Interest Филипп Джиральди.

— Вы хорошо знаете Турцию. Какими вы видите цели турецкого президента Эрдогана в конфликте в Сирии?

— Если говорить об Эрдогане, то надо понять, что он не находится в состоянии войны с ИГ (террористическая организация, запрещенная в России. — «Газета.Ru»), а ведет войну с правительством Сирии во главе с Башаром Асадом из-за курдского вопроса.

Курдский вопрос — это единственная тема, которая реально волнует Эрдогана.

В случае, если курды захотят создать свое государство, они отхватят треть турецкой территории, и это для Эрдогана предмет ночных кошмаров. Все, что он делает в Сирии, нужно рассматривать исключительно через эту призму. Вот посмотрите: турки сейчас вошли в Ирак и где они? В Мосуле, где курды. Эрдогана нельзя назвать глубоким мыслителем.

Он человек, который импульсивно реагирует на ситуацию, и я верю, что сбитие российского бомбардировщика было сделано им специально, это была провокация, которая была спланирована заранее в самых высоких кругах турецкого правительства.

Однако он не предполагал, что НАТО не побежит его немедленно защищать, а Россия предпримет достаточно жесткие, хотя и абсолютно адекватные шаги для противостояния его действиям. Сегодня он пытается сдать назад и говорит о том, что хотел, чтобы этого не произошло. Однако это случилось, потому что он хотел, чтобы это случилось.

— США ведь знали, что Эрдоган преследует собственные интересы в Сирии, в том числе поддерживая группы исламистов, но почему же тогда закрывали на это глаза?

— США в Турции стоят перед дилеммой — без Турции нет сирийской политики. США нужна турецкая база для осуществления бомбардировок Сирии, для того чтобы не использовать базы в Персидском заливе. Если они будут летать с баз в Персидском заливе, у них только 10 минут работы над целью и после этого они должны возвратиться назад. Когда они это делают с территории Турции, у них есть час на бомбардировки.

Но тут возникает вопрос, что предпринимает правительство США, чтобы ситуация в Турции улучшилась? Ничего, и в этом проблема.

В свою очередь, президент Путин действует правильно — он верит, что ключи к разрешению конфликта — это поддержка стабильного правительства в регионе. Это и Ирак, и Сирия. Поэтому он пытается это делать, и, конечно, у него будут разочарования, так как это сложно сделать без наличия наземных сил и сейчас пока нет никаких предпосылок к тому, что эта сила откуда-то появится.

— Вы слышали об обвинениях со стороны России, что Эрдоган и его сын покупают нефть у исламистов? Насколько они, на ваш взгляд, правдивы?

— Они правдивы, это было давно известно. Все видели, как шли эти бензовозы, как перечислялись деньги. Турки, кстати, то же самое делали с иранцами, когда Иран был под санкциями, — они покупали иранскую нефть, и это тоже были операции, которые осуществлялись под руководством сына Эрдогана. Однако вопрос состоял в нежелании портить хорошие отношения с Турцией. Я знаю, что США в частных беседах говорили Эрдогану прекратить эту практику. Я думаю, что Эрдоган в сильной позиции, и он усиливает свои возможности, неважно, получит он конституционные полномочия или нет. На прошлых выборах он активно вмешивался в избирательный процесс, в то время как в Турции президент должен быть над схваткой.

— Недавно обозреватели Bloomberg провели параллель, сказав, что Сирия для Турции имеет такое же значение, как Украина для России. Это корректное сравнение, по-вашему?

— Думаю, это слишком переоцененное сравнение. Конечно, в какой-то момент у Эрдогана были интересы к созданию некой Османской империи — не в политическом, а в экономическом смысле. Он хотел создать такой единый экономический рынок с Сирией, однако этого не случилось. Ряд стран региона, в том числе Саудовская Аравия, начали давить на Сирию, вооружать оппозицию, и это не позволило Турции создать единый рынок. Сейчас же, повторюсь, Турция уже не видит Сирию в каких-то стратегических терминах, если не считать курдского вопроса. Турки, как, вероятно, и израильтяне, хотят видеть Сирию не страной под руководством единого правительства, которое может представлять угрозу, а, наоборот, видеть Сирию в состоянии хаоса, чтобы ее никто не контролировал.

— Вы много лет практически и теоретически занимались борьбой с терроризмом. Как бы вы вели борьбу с ИГ?

— Я бы сначала определил, в чем состоит проблема. А проблема состоит в том, что ИГ представляет собой государство-территорию. Используя территорию, они очень эффективно ведут пропаганду, у них есть источники дохода, они используют оружие, которое приходит к ним в большей степени из Турции, а также то, что украдено из Ирака. Так было в Афганистане с талибами, но после того, как Америка туда вошла, можно увидеть, как изменилась «Аль-Каида» (террористическая организация, запрещенная в России. — «Газета.Ru»). Сегодня она стала франшизой ИГ, у нее есть группы в разных местах, которые считают себя адептами ее идей, однако они сами действуют по себе и «Аль-Каида» уже не контролирует их.

И было бы желательно, чтобы ИГ оказалось в подобной же ситуации, при которой оно бы теряло возможности контролировать свои активы по всему миру.

Удары по бензовозам, которые помогают им зарабатывать, — это хорошо, но нужна скоординированная политика.

Не надо вторгаться туда, а важно сдерживать их — нужно определенное военное давление, но тут надо смотреть, где самое уязвимое место этой группировки в данный момент. Должно быть больше усилий, направленных на то, чтобы оказывать давление на Турцию, так как там находятся люди, которые тренируют ИГ, а потом их воспитанники приезжают в Европу.

Есть вещи, которые можно сделать и без присутствия пяти тысяч военных на сирийской земле, так как ЕС и США не будут этого делать, а саудиты и катарцы не могут этого делать.

— Поможет ли закрытие турецко-сирийской границы?

— Это будет очень полезным, так как можно будет остановить бесконтрольный поток денег и оружия, а также рекрутеров ИГ, однако хочу отметить, что границу тяжело закрыть и для этого потребуется 60 тыс. военных. У Турции они есть, но, несмотря на то что Турция как бы говорит, что она на это согласна, реально при этом ничего не делается.

— Во время «холодной войны» и США и СССР поддерживали различные исламские группировки, воюющие друг против друга, однако ИГ выглядит квинтэссенцией террора, которую сравнивают с нацистами. В чем причины такого его усиления?

— Необходимо обернуться назад, и тогда станет ясно, что ИГ возникло из-за вакуума в регионе, созданного США. И мы несем определенную ответственность и за кризис с беженцами, и за все остальное, что случилось. Но в то же время можно спросить, почему ИГ стало настолько влиятельным? Между всеми этими радикальными группами шло соревнование, кто кого переплюнет в идеологии и организации, и ИГ в какой-то момент оказалось более привлекательным, так как смогло удачно «презентовать свою идеологию».

Они пытаются разозлить Запад, чтобы заставить его пойти на глупый шаг, например, начать совместную европейско-американскую операцию, что станет лучшим агитационным плакатом для будущих рекрутов.

Они пытаются спровоцировать такую ситуацию — эксперты в Вашингтоне считают, что многие действия ИГ — это намеренная провокация, чтобы заставить Запад реагировать.

— Каково, по-вашему, будущее Сирии? Многие эксперты уверены, что страна находится в состоянии распада.

— Если произойдет мирная конференция по Сирии — сейчас, по крайней мере, об этом ведутся предварительные дискуссии, — она может создать некий статус-кво для Сирии, где будет закреплено право уважать законное правительство Сирии, не обязательно лично Асада. Тогда можно будет привести к переговорам другие силы — есть сигналы к тому, что «Аль-Каида» готова разговаривать.

— Как вести переговоры с «Аль-Каидой», ведь эта организация виновна в событиях 11 сентября 2001 года, в терактах в Нью-Йорке и Вашингтоне?

— Когда это предложил Дэвид Петреус (экс-глава ЦРУ ранее действительно предлагал начать диалог с «элементами» внутри этой террористической группировки. — «Газета.Ru»), все были шокированы, однако я не думаю, что это плохо. Сегодняшние враги могут стать завтрашними друзьями, сегодняшние враги — это люди, с которыми завтра можно будет работать. И это важно понимать и помнить. Я всеми руками за то, чтобы серьезно давить на ИГ, они омерзительные, страшные люди и даже хуже «Аль-Каиды», однако я бы хотел увидеть людей, которые готовы к дискуссиям.

— Думаете, что там есть «политическое крыло»? Одни людям головы режут, а другие где-то кофе пьют с кем-то и ведут серьезные философские беседы?

— «Аль-Каида» хочет покончить с ИГ, так как ИГ украло у нее хлеб с маслом. Но, опять же, «Аль-Каида» — это хороший пример организации, которую можно сдерживать.

Она по-прежнему имеет возможности совершать террористические атаки, однако они становятся меньше по размерам и в меньшей степени организованы руководством самой «Аль-Каиды».

— Видите ли вы возможность создания некой коалиции между Россией, США и Европой в борьбе с исламистами?

— Обама сейчас ничего не будет делать, так как выборы, а это, к сожалению, неблагоприятный момент (эксперт имеет в виду, что президент не хочет навредить кандидатам от Демократической партии непродуманными действиями. — «Газета.Ru»). Керри — лояльный демократ, который хочет, чтобы следующим президентом была Хиллари Клинтон, поэтому он против решительных действий в Сирии. Но есть и другие демократы, которые задаются вопросом: «Зачем мы боремся с сирийцами?» И когда ты приходишь к такому выводу, ты начинаешь понимать: то, что делают Россия и США, — это очень близкие друг другу шаги.

— Вы работали в ЦРУ во время администрации Джорджа Буша-старшего. Тогда он привлек на свою сторону Хафеза Асада, папу Башара, в борьбе с Саддамом Хусейном во время операции «Буря в пустыне». Почему США все-таки не пошли на союз с Башаром против ИГ, преодолев разногласия?

— Для меня это одна из загадок. Если мы вспомним, как начались эти дискуссии, мы увидим, что Обама был слишком под большим влиянием «своих женщин». Я имею в виду дам в ООН и его советника по вопросам национальной безопасности (посол США в ООН Саманта Пауэр и советник президента по делам небезопасности Сюзан Райс. — «Газета.Ru»). Они были сторонниками интервенционизма (вмешательства в дела других стран. — «Газета.Ru») «обязательств по защите», и они видели, что Асад слишком сильно отреагировал на мирные демонстрации. А они использовали этот факт как аргумент для военных действий. То же самое произошло в Ливии — и там было ложное мнение о том, что вмешательство улучшит ситуацию, однако этого не произошло.

— В одной из своих статей вы пишете, что ЦРУ разучилось заниматься шпионской работой на земле. Можно ли говорить, что в американском разведывательном сообществе настал кризис?

— Недавно я прочитал статью, что в Пентагоне больше не полагаются на разведку с использованием людских ресурсов. Один из аргументов, который там приводился, — что использование технологий сопряжено с гораздо меньшим риском. И переломным моментом была ситуация, когда в Афганистане была разгромлена резидентура ЦРУ и девять человек погибли. После этой ситуации они увидели, что риск организации разведывательных операций с участием людей стал очень серьезным. Однако, если вы не используете этот фактор, вы не понимаете намерений и не можете понять, что планируют те или иные люди.

Проникновение в террористические организации — это как раз то, что вам нужно, чтобы понять намерения и мотивацию.

Еще один аргумент, который приводился в статье, — технологическая разведка обходится дешевле. Однако это не так: все эти мощности, спутники гораздо дороже, чем люди, которые, как и я, вербовали людей там и тут. В то время, когда мир был еще черно-белым, было много мотивации, много энергии, больше целесообразности, наконец.

— Вы говорили, что США вряд ли стоит опасаться новых террористических атак исламистов, однако вот недавно в Калифорнии она случилось, и ваши нынешние коллеги говорят о том, что террористические ячейки в США тоже действуют.

— Здесь надо определиться с понятием «террористические атаки». События 11 сентября в США, взрывы в Мадриде, взрывы в Лондоне — такие атаки имеют свой собственный запах. Я не думаю, что сегодня существует потенциал для организации подобных атак на территории США. Для таких групп становится тяжело планировать теракты, которые могут уничтожить сотни людей. Разведка стала работать лучше, обращая внимание на потенциально опасные личности. Однако людей, которые, завладев оружием, убивают 10–20 человек, невозможно остановить. Нет возможности точно определить, что раз тот или иной человек говорит такие вещи, то, значит, он готов к террору — нет здесь прямой связи.

— Каковы, на ваш взгляд, цели российского президента Путина в Сирии?

— Я думаю, что ответ на это вопрос очень простой — в Российской Федерации проживает немало мусульман и среди них немало недовольных. И поэтому Путин не хочет иметь революционное исламистское государство недалеко от своих границ — это для меня очевидно. Путин — офицер разведки в прошлом, а таких людей учат рассматривать, как вычленить факты и сделать на их основе выводы. Это то, что, как мне кажется, делает Путин и то, что делал Буш-старший, который был политическим реалистом (Буш-старший до прихода в Белый дом был директором ЦРУ. — «Газета.Ru»). Сегодня же люди стали более идеализированными, они верят в концепции, которые могут оказаться ложными.

— А как же геополитические вопросы, такие как сохранение присутствия в Сирии?

— Такие соображения тоже есть, но, однако, это не то, из-за чего можно начинать операцию. Путин очень осторожный политик. Он националист и в то же время достаточно рациональный в принятии решений. Это не значит, что он не делает ошибок, но, в отличие от американских политиков, ему не надо прислушиваться к мнению различных политических кругов, которые мешают президенту действовать прагматично. Многие его поступки абсолютно рациональны, можно подвергать сомнению его решения по Крыму, однако все зависит, с какой стороны смотреть. Американские СМИ сильно демонизируют Путина, как, впрочем, и неоконсерваторы, и правительство Обамы, хотя сам Обама лучше знает ситуацию. В США много людей, которые помнят, что Россия была врагом, и у них нет желания менять свои взгляды. Когда я читаю о Путине все это в СМИ, я думаю: откуда они это берут? Они просто втемяшили себе в голову, что Путин плохой парень, который творит ужасы.

— Но в этой критике есть немало и реального.

— Да, как и в случае Эрдогана. Есть критические моменты в ситуации со СМИ, выборами — все это правильно, но это не должно превращаться в создание образа врага, потому что внешняя политика базируется на национальных интересах. Россия — ядерная держава и не хочет, чтобы ей указывали. И если в твоих интересах поладить со страной, которая может тебе потенциально угрожать, ты это и делаешь. Некоторые страны могут понять чужие национальные интересы, а США не могут.

— Вы участвовали в конференции телеканала Russia Today, который считают на Западе пропагандой Кремля. Что вас заставляет принимать участие в передачах канала?

— У меня есть друзья, бывшие дипломаты, разведчики, некоторые из них выступают на RТ. У них есть общее мнение, что канал этот хорошо работает, когда освещает ситуацию в разных странах мира, однако если говорить об освещении Крыма, Украины… Я бы даже не сказал, что это пропаганда, но определенный перекос есть. Никто из нас на такие программы не ходит, мы выступаем по своей тематике. Однако их новостные вещи по разным странам мира вполне неплохи.

— Вы представитель поколения «холодной войны», скучаете по тому времени, по вашим бывшим противникам?

— Я помню, что те советские разведчики из ГРУ и КГБ, против которых мне приходилось работать, были высокопрофессиональными людьми. Они были лучше натренированы, чем офицеры ЦРУ. У нас была проблема — каждые два-три года нас перебрасывали в новую страну, и из-за этого ты никогда не мог до конца овладеть языком и культурой страны, где ты работал, — в отличие от тех ребят, кто оставался в стране лет на десять.

Когда я был в Турции, там был один офицер ГРУ, с которым мы иногда обедали вместе. У него был турецкий лучше, чем у турок. Я хорошо помню, когда мои мозги переключились и я из профессионального врага России стал ее другом. Это было в 1991 году, я был в одной из европейских стран, и я узнал, что русскому дипломату, моему хорошему приятелю, полгода зарплату не платят. Я увидел, что вот передо мной человек, которого надуло правительство (смеется), и тогда у меня произошел этот ментальный сдвиг.

Сирия. США. Весь мир. РФ > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 12 декабря 2015 > № 1612912 Филип Джиральди


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter