Всего новостей: 2319118, выбрано 3 за 0.002 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Дондурей Даниил в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаСМИ, ИТвсе
Дондурей Даниил в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаСМИ, ИТвсе
Россия > СМИ, ИТ > newizv.ru, 16 февраля 2016 > № 1662147 Даниил Дондурей

«Главная проблема общества – тотальное чувство недоверия»

Главный редактор журнала «Искусство кино» Даниил Дондурей

Алексей Голяков

Принято считать, что категории культуры и нравственности не измеряют цифрами. Однако сухая статистика может быть весьма красноречивой. По подсчетам специалистов Высшей школы экономики, в 2008 году доля расходов на культуру составляла порядка 1,8% от объема федерального бюджета. В нынешнем году, под ударом кризиса и инфляции, она сократится до 1,4%. Затраты на культуру и кинематограф в России составляют 0,55%, в то время как у наших соседей по континенту – Франции, Голландии, Чехии, Дании – эта доля в полтора два раза выше. О ближайших и долгосрочных последствиях подобного финансового расклада, о соотношении экономики и культуры в сегодняшних российских реалиях в беседе с «НИ» размышляет известный социолог культуры и искусствовед, главный редактор журнала «Искусство кино» Даниил ДОНДУРЕЙ.

– Один из стереотипов массового сознания, проявленный еще в советские годы: пусть у нас не развита экономика, не так обустроен, как на Западе, быт, зато мы «в области балета впереди планеты всей». Этот тезис актуален для России сегодня?

– Культура в ее истинном смысловом наполнении, а с другой стороны – состояние российской экономики являют собой зримый результат неразвитости этих систем. Если вы возьмете использование понятия «культура» на разных уровнях, то увидите, что реальное наполнение ее содержания в общественно-политическом обиходе подменяется элементами неприкрытой пропаганды, сугубо идеологической составляющей. И тут, конечно, претензии вовсе не к культуре как таковой. Именно одна, производимая телевизором «картина мира» стала за последние годы главной константой в национальной ценностной иерархии. Несмотря на базовое положение в Конституции, согласно которому у нас не может быть единой для всех идеологии. А культура – это то, что на упрощенном чиновничьем языке проходит по разряду «классики», «духовки» – в общем, всего того, что отдано в ведение Министерства культуры. И это отношение культуры в узком ведомственном смысле к реально действующему имеет стабильное значение – примерно как 98 из 100.

– Многие с вами не согласятся. Свежий контраргумент – неожиданный, скорее всего и для самих любителей классической живописи, многомесячный ажиотаж вокруг выставки Серова в столице…

– Я тоже могу привести свежий пример – тоже уличной, так сказать, дислокации. Там, где размещена редакция журнала «Искусство кино», впервые более чем за 20 лет стало как-то пугающе тихо. Я имею в виду самый центр Москвы, всем известный, многими любимый, Старый Арбат. Так вот эта историческая улица практически опустела. Городские власти от каждого уличного художника, певца, мальчика или девочки, которые хотели бы прочитать стихотворение, от скрипача, который вознамерился сыграть перед прохожими на своем инструменте, потребовали лицензию на подобный вид деятельности. Более того, каждый арбатский художник или музыкант обязан впредь получать патент и представлять на согласование в специальный городской орган свой контент. Иначе – непорядок. Между тем пустеют не только улицы – те из них, которые еще в советское время были трансформированы в пешеходные зоны, успешно ставшие, по европейскому образцу, площадками неформального общения. Пустеют рестораны, кафе, магазины. Исчезают желания и надежды. В результате мы пожинаем плоды не только непосредственно экономического кризиса, но сталкиваемся с серьезным испытанием коммуникации, простейших принципов солидарности, желания что-нибудь приватно делать.

– В последнее время несколько неожиданно вновь был поднят вопрос: в чем заключается национальная идея? Некоторое время ее искали вокруг термина «духовные скрепы». А может существовать явление, которое способно «скреплять» граждан в заведомо негативном плане?

– Я думаю, такое комплексное явление есть – это тотальное чувство недоверия. У нас по соцопросам 2015 года, 71% населения не доверяют другим людям, любым своим партнерам, включая деловых. 59% не доверяют никому, кроме собственной семьи. Дальше – больше. Эта тенденция перерастает в поиск сначала «чужих», затем «врагов» уже в федеральном и международном масштабах. По последним опросам «Левады-Центра», непререкаемо первое место среди всех позитивных сюжетов нации – тех, которыми она безоговорочно гордится, – занимает Победа. Кто и по сей день в России, уже во втором десятилетии ХХI века, герой нашего времени? Конечно, тот, кто ковал победу в 45-м, но никак не бизнесмен, тем более – не ученый. Все более доминирующий принцип в российских правилах жизни можно сформулировать как многоуровневое «отторжение конкуренции». Это невидимое правило должным образом не описано, не структурировано, его последствия не просчитаны. Результат же данного механизма прост: он приводит к экономическому кризису, но никого, как все более очевидно, это не беспокоит.

– Но на высшем уровне много говорится о необходимости вкладываться в «человеческий капитал». Разве это не правильный посыл?

– По последней публикации академика Сагдеева, в топе-500 наиболее цитируемых ученых планеты россиян только три человека. Для сравнения: ученых из Ирана – семь, из Саудовской Аравии, где не было такой сети разветвленных исследовательских институтов, как у нас, еще больше. И все это – следствие наших культурных приоритетов, а не происки врагов. Весь цивилизованный мир вступает в настоящее время в эру человеческого капитала, главенствования интеллектуальных ресурсов. Но у нас пока не просматривается, что по-настоящему конкурентоспособного мы можем предложить миру. Вся Европа наполнена профессорами музыки из России, которые обучают там корейцев и китайцев исполнительскому искусству. Почему нельзя открыть 15–20 наших новых российских консерваторий в Южной Корее, Китае, Японии и не начать на этом благороднейшем поприще зарабатывать деньги для целей нашей же художественной культуры, задыхающейся от вечного «остаточного принципа»? Но у нас совсем иные приоритеты. Результат же получается плачевный. Уже начиная с Риги, практически невозможно встретить в продаже ни одной вещи, произведенной в России, – разве что завезенной какой-либо случайно оказавшейся в Латвии русской домохозяйкой. Наши стулья, тарелки, карандаши, чайники – непривлекательны, неконкурентоспособны. Латыши ведь нефть не пьют, металлом не закусывают…

– Знаете ли вы какие-то экономические рецепты, которые способны изменить эту ситуацию?

– Выступавшие на прошедшем в начале года Гайдаровском экономическом форуме аналитики в меру своей авторитетности готовы предложить множество идей по выходу из кризиса. Среди них можно найти все: и конкретные рекомендации по защите прав собственности, и меры по созданию действительно независимого суда, и предложения по уменьшению госрегулирования экономики, и захватывающие планы по улучшению инвестиционного климата. Самые смелые из экспертов иногда высказываются о том, что настала пора менять всю ныне действующую экономическую модель. Проблема аналитического сообщества состоит, на мой взгляд, в том, что все эти инициативы, какими бы полезными и часто действительно решительными они ни были, не в состоянии учитывать специфику российских «правил жизни», уникального типа сознания, преобладания идеологических приоритетов и «духовных скреп» над экономической целесообразностью. Именно поэтому ученым так трудно выйти за рамки своего профессионального гетто.

Россия > СМИ, ИТ > newizv.ru, 16 февраля 2016 > № 1662147 Даниил Дондурей


Россия > СМИ, ИТ > mn.ru, 11 мая 2012 > № 583676 Даниил Дондурей

ДАНИИЛ ДОНДУРЕЙ: МИНИСТР КУЛЬТУРЫ - ПРЕДВОДИТЕЛЬ НИЩИХ

Социолог рассказал "МН" о культурной катастрофе в России

Даниил Дондурей: "Политическая власть не может не задумываться, какими будут граждане в ближайшем будущем, каковы их ценности, приоритеты, внутренние запреты, модели поведения" // © РИА Новости

Как советская идеология отомстила рыночной революции и почему в России нет культурной политики, выяснила корреспондент "МН" в беседе с социологом Даниилом Дондуреем.

- Когда мы начинали газетный проект, посвященный задачам Министерства культуры, то рассчитывали на общественное внимание к нему. Однако его не было. Хотя внутри культурного сообщества и фигура нынешнего министра, и кандидатуры будущего активно обсуждаются. Однако интересны только персоналии. Может быть, нет проблемы?

- Нуждаясь в ежедневном допинге сенсаций, мы, не осознавая этого, сидим на игле скандалов, слухов и удовольствий от критики власти. А вы призвали граждан обсуждать заведомую скучищу - функции заштатного ведомства. Интеллигентнейший Александр Авдеев в должности министра культуры запомнится не разбором миллионов тонн административного шлака, а протестом против газпромовской иглы в Петербурге, отпором атаки за госпремию группе "Война" и извинением перед студентами и педагогами ГИТИСа за поспешно назначенного ректора.

- А что нужно сделать конкретно? Все устали от общих разговоров...

- Для начала надо создать общенациональный атлас, наподобие географических, по-настоящему живых учреждений культуры. На местах знают, где есть востребованная студия, полуподвальный театр, галерея или школа современного танца. Вот в Коломне две ученые девушки вдохновили стотысячный город созданием музея пастилы. Нужно перестать разделять учреждения культуры на городские, федеральные, частные... Все должны быть равны перед потенциальным инвестором. Единственный критерий - их жизнеспособность, по мнению авторитетных экспертов.

В первую очередь министерству следует отказаться - и к этой революции никто не готов - от своей вечной функции распределения бюджетных денег.

- А кто же будет это делать?

- Специальные структуры - фонды, агентства, профильные институты. Всюду в Европе действует правило "длинной руки" - чиновники жестко отделены от распределения господдержки. Этим занимается развитая система экспертиз, что ведет к честной конкуренции, не допускает коррупции, позволяет отказывать мэтрам-небожителям, если они проиграли конкурс.

Негосударственные деньги должны объединяться с казенными. Нужно, чтобы им было это выгодно и интересно. Сегодня такое партнерство происходит только по монаршему указанию. А в США художественную жизнь финансируют 25 тыс. благотворительных фондов.

- Вас обвинят в том, что вы хотите передать управление культурой в руки критиков...

- Экспертами могут выступать творцы, продюсеры, социологи, экономические аналитики, независимые от этой сферы творчества деятели искусства, ну и конечно же критики. Все в определенной пропорции и с непременной ротацией. Это ответственнейшая работа, требующая четких процедур, специальных навыков, огромного опыта, честности и мудрости. Независящая от дружеских обязательств.

Рано или поздно нам всем придется осознать приближающуюся катастрофу - в России исчезает качественная аудитория: зрители, читатели, способные воспринимать произведения, требующие внутренней работы, специального образования, чутья, индивидуального опыта, навыков декодирования символических форм. Количество концертов классической музыки за пятнадцать лет уменьшилось в восемь (!) раз, на вернисажи приходит почти вся потенциальная публика, и только 37% российских граждан читает "одну и более" книг в год, способность юношей связно пересказывать содержание классических произведений литературы с 1995 года ухудшилась в пять раз, а девушек - в четыре. Уменьшается аудитория кинотеатров - 83 из каждых 100 мест пустовали в минувшем году. В пятнадцатимиллионном мегаполисе не собрать зрителей и на дюжину сеансов, где показывают лауреатов Канна, Венеции, Берлина.

- Вы рассчитываете здесь на Минкульт?

- Политическая власть не может не задумываться, какими будут граждане в ближайшем будущем, каковы их ценности, приоритеты, внутренние запреты, модели поведения. Нобелевский лауреат родом из Нижнего Тагила Константин Новоселов вскоре после награждения признался, что уехал в Манчестер потому, что в России ему не хватало творческой среды.

Речь идет не о 20-30% населения, которые социологи относят к среднему классу, а о помыслах "лучших людей" - тех, кто придумывает, организует, кормит остальных. О поводырях и строителях, обеспечивающих способность нации пребывать в истории, успешно конкурировать с другими. А это всего лишь один-два процента населения!

Кто-то из великих сказал: "Уберите 300 французов - и Франции не будет". Дело, конечно, не в количестве, но не хотелось бы - это опасно для нашего будущего, - чтобы число сложных, сверхтревожных, придумывающих новые формы людей сократилось в нашей стране до трехсот.

- О создании среды говорят многие - от Гельмана до Капкова.

- Здоровая атмосфера - это ведь не только источник развития, но и взаимоподдержка, удовольствие жить "среди своих", сетевое сознание, интеллектуальный комфорт, драйв повседневного существования. Казалось бы, речь идет о пестовании людей, способных читать языки искусства, а на самом деле - о выращивании "второго народа", жителей новой России. Они уже содержат большинство, включая тех, кто не расстался с ценностями советской власти. Будут способны прокормить нас и тогда, когда кончатся высокие цены на энергоносители. Только культура может научить оба российских народа - и консервативный, и жаждущий перемен - жить вместе, понимая при этом, что каждый имеет право на взгляды, отличные от его.

- Чего еще у нас не хватает?

- Многого. Нет масштабного международного сотрудничества - копродукции, а не информационных обменов. Мы даже не начали осознавать себя европейцами. На глазах хиреет восхищавшее некогда мир художественное образование. В руинах массовое воспитание. Мы почти не понимаем языки современного искусства, умеем считывать только простейший миметический слой продуктов массовой культуры по принципу "как в жизни - не так, как в жизни". Авторское кино кажется скучным и депрессивным, актуальные художники - шарлатанами.

За позитивным опытом молодые теперь идут не в учреждения культуры, а в кафе и рестораны. Там друг у друга, а не у художников они узнают, что важно в жизни, как себя вести, но не приобретают способности считывать коды, а значит, и смыслы времени. Его стили, скорости, тайнопись, навыки работы с формой, адекватного мышления. Нельзя даже представить себе на общефедеральном канале неполитизированный разговор, к примеру, о страхах, связанных с потерей близких, о муках творчества или ощущении приближающейся смерти, о том, что делать, если родной ребенок тебя не понимает. Нельзя увидеть - рейтинговая экономика (живущая на успехе "Ментов", "Братанов" и "Воров в законе") это жестко запрещает - трансляцию знаменитой постановки Венской оперы или дискуссию о природе акционизма в contemporary art.

Исходя из нашей сложной поведенческой семиотики, финансовых ресурсов и грандиозной художественной истории, Москву и Питер можно было бы превратить в настоящую Мекку современной европейской культуры. Для этого нужно инициировать эксперименты во всех видах искусства, создать работающий артрынок, отнять у монополистов право на фестивальный менеджмент. Запустить не только круглогодичные фестивальные платформы, но и несметное количество уникальных акций, институтов, просветительских программ.

Стыдно ассоциироваться с мировыми лидерами лишь по величине подросткового суицида, потреблению тяжелых наркотиков, разводам и убийствам на дорогах. Мне кажется, можно создать нечто, схожее с плодотворной атмосферой России начала XX века. Для этого нужно очень серьезно заниматься культурной политикой. К сожалению, наше высшее начальство мечтает создать международный финансовый центр, а вот культурный - нет. Им еще не объяснили, какой из этого можно извлечь патриотический профит. Безусловно, не меньший, чем из чемпионатов мира, поскольку это не разовый, а потенциально вечный проект.

Многое мы так и не проговорили, а значит, не освоили. Накопили гигантское количество неразрешенных вопросов, на которые до сих пор не даны ответы, настроили неосознанных барьеров. Они даже не маркированы как зоны неизвестности - вот итог работы не столько Минкульта, сколько нынешней системы устройства жизни в целом. Не накачаны одрябшие мыслительные мышцы. Не случайно мы не в состоянии осмыслить события декабря-марта. Сложные контексты не считываем, видеть будущее не умеем. Разучились.

Есть всесословный консенсус: культуру воспринимать либо как досуг, отдых, либо как идеологию, пропаганду, либо как нечто священное, связанное исключительно с великими именами и датами, с тем, что не имеет прямого отношения к настоящему. Храм, музей, кафедра... Но не важнейшая часть жизни. Укоренилась простая и всеми одобряемая схема: культура - это в первую очередь преклонение перед прошлым.

- Но ведь Михалков или наши депутаты во главе с Говорухиным говорят то же самое - о безнравственности, о разрушении культуры.

- За двенадцать постъельцинских лет эти знаменитости не предложили никаких практических решений того, что их так волнует, кроме введения цензуры и обращения к Владимиру Путину с просьбой лично разобраться со всеобщим "оскотиниванием".

Мы так и не получили заказа на серьезное изучение связанных с воспроизводством культуры проблем, технологий, последствий. Не умеем ее рассматривать как невероятно многомерную и живую систему - о каком достоверном диагнозе может идти речь без исследований?

У нас господствует понимание культуры как специфической, но услуги. Успех измеряется сегодня величиной рейтинга и количеством проданных билетов. Принято говорить: "Фильм потрясающий, потому что его бокс-офис - 11 млн долл. в первый уикенд". Культура постепенно переводится на самообеспечение. Это как если бы войска стратегического назначения перешли на хозрасчет. От ракетчиков требовали бы, чтобы они нравились как можно большему числу клиентов.

В телевидении, в авторской и массовой культуре отсутствует доктрина общественного блага. Особой миссии. Некоммерческих обязательств. Уполномоченные органы - Минфин, Минэкономразвития - все сопутствующие этой философии финансовые траты стремятся урезать. Для них культура - это такая же индустрия. На ее нужды направляется в тридцать раз меньше бюджетных денег, чем на оборону, и в пятнадцать раз меньше, чем на полицию. При том, что здесь трудится не меньше граждан. Минкульт - ведомство нищих, а министр - их предводитель, который должен разделить на всех страждущих оставшиеся от других госзатрат деньги. Еще он должен быть авторитетом (чуть ли не в тюремном понимании этого слова), чтобы отстаивать эти небольшие средства. Опровергать тех, кто считает, что за культурные блага нужно платить, как за туризм. Большие бюджетные деньги тратятся только на имперские проекты - реконструкцию знаменитых зданий, поскольку считается, что, как и победы в спорте, именно это возвеличивает страну.

-А куда делись продвинутые зрители?

- Открывшиеся возможности, культ денег и удовольствий, консюмеризм их соблазнили. Перерезав в семи местах советскую цивилизацию, Гайдар снабдил нас собственностью, свободой информации и передвижения, зарубежными паспортами, невиданными раньше услугами, комфортом. Соотечественники мгновенно этим воспользовались, но стали Гайдара же ненавидеть. Он им не объяснил (да и сам этого не понимал), что одновременно людям придется поменять прежние системы представлений, нормы, взгляды, сами объяснения принципов устройства преобразившейся реальности.

Вот и получилось: действительность новая, а модели ее понимания - прежние. В результате - ужасающие мировоззренческие сбои в головах людей. Но противоречия не стали плодотворными, не сделали потенциальных зрителей, слушателей, читателей тоньше и сложнее.

- Человеческая природа консервативна. Если нет сильной мотивации адаптироваться к новой обстановке, человек будет пользоваться привычными схемами. Зачем обновлять свои представления, если в этом не заинтересованы две самые влиятельные силы - власть и народное большинство?

- Мы прекрасно знаем, что повседневные отношения работодателей с наемными работниками, бизнесменов друг с другом, государства с предпринимателями и частными лицами на самом деле строятся не так, как об этом говорится и пишется. Чудесным образом мы умеем одновременно жить в двойном мире, в разных стандартах, системах поведения. Правильные слова, умные официальные тексты противоречат реальным практикам, где мы вполне успешно действуем "по понятиям". Уже привыкли, нервозности не испытываем, опасности не видим.

- Раз главная ценность - деньги...

- Вы коснулись ключевой драмы российского социума - массового культурного архетипа номер один: рынок и аморализм тотально связаны, зависят и подпитывают друг друга. В нашем национальном подсознании закодировано убеждение, что успех обеспечивается исключительно умением обмануть, отнять. Так - через культуру - советская идеология отомстила рыночной революции, наделила большинство строителей капитализма антирыночными представлениями. Две трети наших граждан считают нынешние отношения несправедливыми, 78% не уважают владельцев частных предприятий, особенно крупных. При этом сложившееся положение вещей никто не связывает со спецификой "рынка по-русски".

Российские "фабрики мысли" даже не пытались противостоять этому, рассказывая телезрителям о том, что мировая цивилизация, выращенная на тысячелетнем совершенствовании рыночных отношений, не построена по лекалам отрицательной селекции. В самых материально успешных странах - высочайшие моральные и культурные приоритеты. В частности, благотворительность там на первом, а не, как в России, на 134-м месте.

- Логика понятна. Но откуда появятся жаждущие саморазвития граждане? Какая культура их взрастит, если и потребности нет?

- Мы этим культурным сбоям не ужаснулись. Слышны лишь красноречивые возгласы православных иерархов про "потерю духовности". Оба "государя" за 12 лет на эти темы не сказали ничего существенного. По их мнению, культура - это доступность услуг, ремонт памятников, деньги музеям или библиотекам и предложение повысить низкие зарплаты работникам бюджетных учреждений. Ни о какой мировоззренческой, ценностной перезагрузке речь не идет. Но драма в том, что так думают все российские элиты. По мнению любых экспертов, важны институциональные и судебные реформы, укрощение монополий, инвестиционный климат, политическая конкуренция. Вот накупим оборудования, добавим денег в образование, накопим их в специальных фондах - и проскочим в будущее.

Но культуру перехитрить, заговорить невозможно. Да и противостоять ей невозможно, если она предписывает двигаться вниз... или вбок. Независимо от того, осознаем мы то или нет, культура программирует все мотивы нашего существования, спрятана в миллиардах часов телеэфира, в поступках, в разговорах, оценках, в контекстах. И в подсознании, конечно.

- Грубо говоря, у нас не будет правильной культуры, пока не упадут мировые цены на нефть?

- Нет. Пока российская элита не найдет в себе силы и побуждение преодолеть концептуальные стереотипы на этот счет. Пока не согласится с тем, что культура сильнее экономики и политического строя. Это именно она разрушила процветающую российскую империю в начале прошлого века и социалистическую - в конце. Именно она тончайшим образом охраняет воспроизводство своих протофеодальных матриц. Но для этого, судя по всему, нужно еще пройти большой путь. И сначала справиться с отторгаемым и замалчиваемым нами интеллектуальным вызовом.***

Россия > СМИ, ИТ > mn.ru, 11 мая 2012 > № 583676 Даниил Дондурей


Россия > СМИ, ИТ > mn.ru, 6 марта 2012 > № 530887 Даниил Дондурей

Даниил Дондурей: «Мировоззренческая цензура опаснее политической»

Общественное телевидение в стране будет, осталось понять какоеВыступая в конце прошлого года перед Федеральным Cобранием, президент Медведев поручил разработать концепцию независимого общественного телевидения. Социологи выяснили, что больше, чем общественное телевидение, население хочет только контроля над расходами чиновников.

Работа над документом велась в двух независимых группах: при Минкомсвязи и при президентском Совете по развитию гражданского общества и правам человека. В четверг, 1 марта, Медведев ознакомился с обоими проектами и дал еще один месяц на проработку всех вопросов — финансовых, организационных, управленческих. «МН» обратились за разъяснениями к главному редактору журнала «Искусство кино», социологу СМИ, члену Совета по правам человека Даниилу Дондурею, представившему президенту проект общественного ТВ, и телеобозревателю, декану факультета медиакоммуникаций Высшей школы экономики Анне Качкаевой.

— В чем суть проекта общественного телевидения?

— У российского телевидения есть уникальная особенность. Это чуть ли не единственная сфера общественной практики, которая приуменьшает собственную значимость: мы, мол, всего лишь отражаем происходящее, информируем о текущих событиях, как можем, развлекаем, пытаемся просвещать… Телевизионные боссы, да и все остальные профессионалы медиа, никогда не признаются в том, что во многом определяют, можно сказать, формируют важнейшую часть жизни — ее смысловое программирование в головах миллионов граждан. В этой своей функции «ящик для глаз» стал влиятельнее школы, дружеских и любых других сообществ, церкви, по своему воздействию соперничает с семьей. Теперь это и основной инструмент управления страной, и средство развития или стагнации экономики, социальных и межличностных связей в конце концов, сохранения национальной безопасности. Здесь — именно на телеэкранах, пока не в интернете — производятся все те ценности, мифы, нормы, стереотипы, образцы поведения, которые и позволяют каждому из нас пребывать в реальности.

Нынешняя модель «фабрик мысли» существует с середины 90-х, с тех пор, когда в России появилось коммерческое ТВ. Причем форма собственности, по сути, не имеет значения: полностью государственная ВГТРК, как и частные НТВ или РЕН, с одинаковым усердием занимаются извлечением прибыли. Успешная продажа рекламы требует максимального включения аппаратов. Любой ценой.

Хотите прибыль — отработайте политическую барщину, показывайте «правильный контент» и затем делайте со зрителями все что хотите. У нас свободное общество, а отечественное ТВ очень изобретательно и прекрасно справляется со своей работой. Цена вопроса — меньше 5 млрд долл. Смешные деньги при российском ВВП — без малого полтора трлн.

Естественно, что такое государственно-коммерческое телевидение работает с большинством, в первую очередь с теми, кого условно можно обозначить как жители «России 1». Пестует их фундаментальные представления о жизни: о лихих 90-х, о миссии государства, прошлых достижениях, распаде СССР, заокеанских врагах. В этом протофеодальном мире накоплен огромный дефицит доверия, справедливости, противостояния депрессии, а коррупция давно уже не преступление, а фундаментальный элемент экономики. Но вдруг… значимая во многих смыслах часть нации, жители новой страны — назовем ее условно «Россия 2» — перестали испытывать симпатию к столь уже привычному устройству и приоритетам. Стали отключаться от эфира, ее форматирующего.

Что будет дальше, после конца эры продажи углеводородов, в то время, когда начнется основная конкуренция будущего — за качество личности? Здесь мы проиграем по многим статьям. Думающий класс это понимает, но у него нет даже площадки для обсуждения этих вызовов.

— Многие просто перестают смотреть ТВ.

— Кто-то даже утверждает, что телевизор вообще не включает. Может быть, до 10% населения, но от 90 до 120 млн человек смотрят его не менее пяти раз в неделю. Для бизнеса не имеет никакого значения, довольны люди тем, что им показывают, или нет. Тут часто срабатывает известная психологическая установка «не нравится, но смотрю с удовольствием». Включенный телик по степени настоятельности — по затратам личного времени — уступает только сну. Так люди чувствуют себя подключенными к глобальным человеческим сетям. «Если ты не с телевизором — ты не в реальности». То же самое и с интернетом, но его аудитория в пять раз меньше.

— Мне кажется, контент телевидения сейчас становится тоньше, объемнее.

— Верно, самые оголтелые цензоры уже понимают, что можно показывать недавно неприкасаемых Немцова, Каспарова или Илларионова и от этого небо на землю не падает. Как после трансляции на днях на канале НТВ антиправительственного сериала ВВС «Путин, Россия и Запад». Но почему за многие годы у нас не появилось ни одного своего политического фильма или сериала? Новые PR-технологии это ведь давно разрешают. Посмотрите, как аккуратно реабилитируется Сталин: давно разрешено с экрана говорить, что он был тираном и пожирателем детей. Политический класс наконец-то начал осознавать, что можно безболезненно предоставить голос оппозиционерам. Так и хочется посоветовать властям: «Не бойтесь! Есть же «Эхо Москвы», «Новая газета», New Times, и ничего: линчуемая ими коррупция процветает, ручное управление сохраняется, как, впрочем, и поиск врагов. Не страшно. Попробуйте. Разрешите общественное вещание!»

— А если оно окажется никому не нужным?

— Да, есть опасения, что его аудитория безвозвратно ушла в интернет. Российский креативный класс, работодатели, элита — это всего 2–3 млн человек. И это очень важные люди — они кормят нашу страну. Учитывая, что масштабы аудитории каналов постоянно уменьшаются, они заслужили собственный форум. Когда-то наши главные телеканалы имели больше 20% аудитории, теперь — 15%, завтра будут бороться за 10%.

Тут главное — хотя бы на одном канале отключить экономический механизм погони за рейтингом, а значит, и следующую за ним мировоззренческую цензуру: жесткое форматирование массовых представлений о жизни. Это она обеспечивает то голосование, которое мы имеем… Она опаснее политической, потому что ее не замечают, хотя она тотальна и требует постоянного движения вниз. Продается яркая эмоция, страхи, нужны сильные переживания, иначе потребители рекламы «ящик» выключат. Эту невидимую работу топ-менеджеров и продюсеров называют научным словом «форматирование». Формат — не формат. Еще в 2007 году было проведено интересное исследование: 57 из каждых 100 главных героев российских сериалов (по их производству мы на втором месте в мире после Китая) связаны с преступлениями — заказчики, жертвы, менты, судьи. Никто последствия этого обстоятельства не рефлексирует.

Многие просто не знают, что «Первый канал» по ночам показывает замечательные программы для тех, кого называют «городскими пижонами». Умные, гуманистичные, художественные сериалы. Только потому, что ночной рейтинг не учитывается, а значит, прибыль не отнимается. Да, их можно скачивать из сети. Но не забывайте: по меньшей мере 80 млн наших соотечественников лишены этой возможности.

Представьте: новое некоммерческое ТВ покажет прекрасный сериал «Безумцы» не в час ночи, а в восемь вечера. После этого начнется умопомрачительная по откровенности дискуссия о природе российского воровства или хамства. Потом вместе с директором Европейского центробанка мы будем на примере Греции разбираться в том, можно ли научить нас уважать чужие труд и собственность. Новости в прямом эфире будут комментировать три разных аналитика — каждый со своей позиции. Уверен, что многие стали бы такие сюжеты смотреть.

Очевидно, что общественное вещание должно помогать справляться с самыми острыми проблемами, накапливать позитивный опыт, проектировать необходимые решения и модели будущего — все то, что сегодня не делает коммерческое. Оно призвано во всех случаях быть актуальным, дерзким, а не только как канал «Культура» делать сверхблагородное дело — воспитывать благоговение перед «высоким» и «прошлым».

Создание такого во всех смыслах независимого телеканала потребует бюджет в три раза меньший, чем ныне у любого федерального. В основном прямой эфир, корреспондентские сети, драйв и творчество. Его цель — репутация и доверие к нему всех тех, кто переселился в интернет. Он, безусловно, должен быть универсальным, предлагать все типы контента. Я считаю, что если вообще вступать в эту воду, то делать такой проект следует только радикально. Иначе он не имеет смысла.

Россия > СМИ, ИТ > mn.ru, 6 марта 2012 > № 530887 Даниил Дондурей


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter