Всего новостей: 2257910, выбрано 17 за 0.001 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Дубнов Аркадий в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаНедвижимость, строительствоАрмия, полициявсе
Киргизия. Казахстан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 12 октября 2017 > № 2348194 Аркадий Дубнов

Россия, Казахстан, Атамбаев. Кто на кого ставит на выборах президента Киргизии

Аркадий Дубнов

Если выборы 15 октября состоятся, а президент Атамбаев не станет оспаривать их результат, каким бы он ни оказался, то Киргизия должна будет сказать ему спасибо. Впервые свободно избранный президент добровольно сдаст свои полномочия в результате новых выборов. На постсоветском пространстве такое не часто случается. А в Центральной Азии и вообще впервые. Если случится

Маленькая горная Киргизия, подобно слоеному бутерброду, переплетенная по всем направлениям с тремя соседями (Казахстаном, Таджикистаном и Узбекистаном), всю последнюю неделю поставляла миру волнительные новости. Впору было говорить об опасности дестабилизации всего региона или о подготовке очередного государственного переворота в Киргизии.

Иностранные следы

За неделю до назначенных на 15 октября президентских выборов, в которых участвуют 13 кандидатов, необычайно обострились киргизско-казахстанские отношения. Причиной обострения было яркое, по другим оценкам – провокационное и даже невротическое выступление уходящего президента Киргизии Алмазбека Атамбаева 7 октября на церемонии вручения государственных наград.

Главной составляющей президентской речи стали упреки и обвинения казахстанского руководства в поддержке одного из основных претендентов на победу в президентских выборах, экс-премьер-министра Омурбека Бабанова. Дело в том, что этот 47-летний бизнесмен (по киргизским масштабам его можно назвать олигархом), создатель и лидер партии «Республика» (28 из 120 мест в парламенте), в середине сентября был принят в Астане президентом Казахстана Нурсултаном Назарбаевым.

Это произвело оглушительное впечатление на официальный Бишкек, хотя сам Атамбаев еще летом называл Бабанова своим вторым по значению фаворитом. Киргизский МИД направил в Астану жесткую ноту протеста, расценив этот прием как вмешательство во внутренние дела страны с целью оказать влияние на исход президентских выборов. МИД Казахстана отверг эти обвинения, напомнив, что за месяц до этого Назарбаев принял другого кандидата в президенты Киргизии – Сооронбека Жээнбекова, бывшего, впрочем, на тот момент еще премьер-министром страны.

Президент Атамбаев отреагировал на встречу Назарбаева с Бабановым уже на следующий день, использовав для этого трибуну Генассамблеи ООН. В самом конце своего выступления, когда речь зашла о предстоящих президентских выборах, он неожиданно перешел на киргизский язык. Разумеется, это было сделано для внутренней киргизской аудитории. Речь президента была предельно эмоциональной: «Не позволим себе быть обманутыми лидерами и богачами других стран! Нельзя, чтобы на голове лидера нашей страны играли ложками! Не ведитесь за деньги!»

В этих словах было нехитро зашифровано сразу несколько посланий. Первое касалось встречи оппонента провластного кандидата с президентом Казахстана и его связей с одним из казахстанских олигархов (об этом Атамбаев скажет напрямую чуть позже уже дома, упомянув «бабановых и сариевых, ездящих на поклон к Утемуратову, одному из тех олигархов, которые разворовывают богатстве Казахстана»).

Второе должно было напомнить известный апокриф 1990-х о том, как якобы Борис Ельцин играл ложками на голове первого президента Киргизии Аскара Акаева, ныне опального. Третье адресовалось тем, кто готов продать свои голоса в пользу принятого Назарбаевым Бабанова.

Вслед за этим в отношении Бабанова киргизскими чекистами была предпринята попытка обвинить его в подготовке государственного переворота, но пока ГКНБ ограничился лишь арестом на два месяца близкого к Бабанову депутата Исаева, слишком мутными кажутся доказательства. Однако самое скандальное выступление Атамбаева произошло 7 октября. Наблюдатели до сих пор не могут прийти к единому мнению относительно причин, толкнувших главу государства к столь беспрецедентно несдержанным откровениям. Наиболее убедительными представляются объяснения, связанные с сильнейшим психическим потрясением, которое произвело на президента известие о гибели в автокатастрофе в то утро вице-премьера Киргизии Темира Джумакадырова, главы республиканского штаба по проведению выборов. Тридцатисемилетний вице-премьер считался близким соратником президента, на него возлагались большие надежды.

«Если только я не погибну, как Темир Курмангазиевич, я с каждым разберусь, но выборы будут честными! – горячился президент и продолжал: – Я понимаю, почему так хочет нам навязать именно таких руководителей казахская власть, они любят Бакиева (Курманбек Бакиев, второй президент Киргизии, свергнутый в апреле 2010 года. – А.Д.), они до сих пор проводят в Алма-Ате свои праздники. Я слышу от высших людей Казахстана, что Бакиевы правильно делали, расстреливая людей».

Ответом на это стали новые ноты протеста казахстанского МИДа и пространные заявления правительства Казахстана. Но самое болезненное, что вызвало протесты и возмущение в Киргизии, – что уже через день Казахстан ввел жесткие ограничительные меры в отношении грузов, товаров и людей, проходящих через несколько КПП на границе между двумя странами. У границы образовались многокилометровые очереди из фур и легковых машин, с киргизской стороны был организован подвоз полевых кухонь и биотуалетов; возмущению людей не было предела.

Власти Казахстана реагировали хладнокровно, ссылаясь на сообщения официальных структур Киргизии, которые предупреждали об опасности дестабилизации из-за повышенной криминальной активности накануне и во время выборов: мол, мы вынуждены защищать безопасность и свои интересы ввиду угроз из соседней страны.

Одним словом, президентские выборы в Киргизии как стихийное бедствие.

С другой стороны, трудно отделаться от мысли, что в Астане приняли решение устроить показательный блокаут строптивому соседскому руководству: мол, за оскорбительные речи надо отвечать, раз вы такие самостоятельные, то посмотрим, чего стоит такая самостоятельность в условиях ответной нелояльности.

Другим следствием атамбаевских выступлений стало необычайное оживление социальных сетей в обеих странах. Для многих наблюдателей неожиданной стала та злорадная поддержка, которую в Казахстане получили жесткие слова киргизского президента о казахстанском руководстве: «Ну правду же сказал, воруют...».

В самой Киргизии тоже многие поддержали своего президента. Тут сказались многочисленные обиды на богатого соседа, кичащегося своим благополучием и со снисходительным пренебрежением относящегося к бедному родственнику. Алмазбек Атамбаев в этой ситуации воспринимался с киргизской стороны как свой рубаха-парень, режущий правду-матку в глаза соседу без малодушной оглядки на то, как дорого это ему обойдется. Главное, что по справедливости все сказал, наш парень!

Ну а дальше, как говорят «бедные, но гордые», с одной стороны, и подтверждают «богатые, но злопамятные» – с другой, ответ не заставил себя ждать, придя с границы. За все надо платить.

Понятно было и то, что это еще не конец. Через пару дней после исторического срыва киргизского лидера стало известно, что он не едет на саммит СНГ и ЕАЭС в Сочи, где ему пришлось бы встретиться лицом к лицу с президентом Казахстана. Как объяснила пресс-служба президента, ему было необходимо остаться дома под занавес предвыборной кампании, чтобы лично «контролировать» разгул криминала накануне выборов. Вместо себя Атамбаев послал недавно назначенного премьер-министра сорокалетнего Сапара Исакова. Это, так сказать, премьера; Исаков еще никогда не принимал участие в качестве первого лица в собрании столь высокого уровня.

Исакову можно посочувствовать – испытание было весьма унизительным. Ведь главной задачей киргизского премьера было как-то сгладить конфликт с аксакалом СНГ, президентом Назарбаевым. Исаков улучил момент, чтобы оказаться рядом с ним, и что-то ему сказал. Через пару часов появилось сообщение киргизской пресс-службы, где говорилось о состоявшихся «переговорах премьер-министра Киргизии с президентом Казахстана», по результатам которых последний дал указание своим подчиненным снять напряженность на казахско-киргизской границе.

Пресс-служба Назарбаева тут же опровергла это утверждение: не было никаких переговоров и не было никакого такого указания. Мол, Сапар Исаков лишь подошел к президенту Назарбаеву для короткого разговора. Нет, возражает киргизская сторона, переговоры таки были! Все это выглядит крайне неловко.

А потом в сети появляется шестисекундное видео из Сочи, где Нурсултан Назарбаев небрежно реагирует на заданный ему журналистами вопрос о его поддержке Бабанова на киргизских выборах: «Все это вранье!»

Не в лучшем положении в результате киргизско-казахского клинча оказались и хозяева саммита в Сочи, который по всем остальным азимутам смотрится успешным и миротворческим. Чего только стоит российско-туркменское умиротворение, воплотившееся в роскошном подарке, врученном Путину на «день ангела» его ашхабадским коллегой Бердымухамедовым, – щенке алабая по кличке Верный.

Впрочем, в самый разгар выяснения отношений между Бишкеком и Астаной Москве удалось хоть и опосредованно, но все-таки уточнить некоторые детали своих связей с киргизским союзником. В обширном интервью замминистра иностранных дел России Григория Карасина, появившемся на ленте РИА Новости 10 октября, недвусмысленно отвергается сделанное этим летом предложение президента Атамбаева разместить еще одну российскую военную базу в Киргизии. Мол, спасибо, не надо, у нас достаточно уже баз, отвечает Бишкеку Москва. Среди киргизских политиков, оппонирующих своему президенту, этот ответ был расценен как отказ от предложенного Атамбаевым Кремлю размена: я вам базу, а вы мне поддержку моему фавориту на выборах.

Справедливости ради стоит сказать, что российское руководство на всех уровнях старательно стремилось избегать малейших утечек, которые могли бы свидетельствовать о поддержке какого-либо из кандидатов в президенты Киргизии. О самом же Атамбаеве исчерпывающе высказался Путин в интервью киргизскому телевидению в начале сентября. Тщательно подбирая слова, он лишь заметил: «...ну, он такой, какой он есть, у нас с ним разные психотипы». Отметив, правда, что с ним трудно вести переговоры, но зато он четко выполняет все договоренности.

Перед финалом

Тем временем президентская гонка подходит к концу, и даже за два дня до выборов никто не в состоянии назвать ее победителя. В Киргизии нет надежных социологических служб, и главные кандидаты публикуют результаты опросов, диаметрально противоположные друг другу. Но если Омурбек Бабанов показывает цифры 65% в свою пользу, то за Сооронбая Жээнбекова старается сам президент. В то время как на заключительные дебаты по телевидению президентский фаворит не явился, его патрон ездит по стране и регулярно, как мантру, повторяет обещание, что выборы он проведет честные и справедливые.

Выглядит это забавно, поскольку высшее должностное лицо в стране, пользуясь своими неограниченными возможностями, откровенно агитирует за своего фаворита, не гнушаясь угрозами в адрес его главного оппонента.

Выступая в Баткене, на юге страны, где, как считается, голоса узбекского этнического меньшинства могут оказаться решающими на выборах, Атамбаев вновь обрушился на Казахстан, не называя в этот раз соседнее государство напрямую, и на его, как считает президент, ставленника: «Народ с трехтысячелетней историей никогда не испугается трехдневной блокады и никогда ни за деньги, ни под давлением и угрозами не изберет зарубежных «шестерок»... К сожалению, мы видим, что страна сегодня может потерять свою независимость не только из-за ввода иностранных войск, но и просто из-за элементарной покупки и навязывания Кыргызстану какой-то «шестерки» в качестве главы государства. Этому не бывать».

Слушатели, конечно же, понимают, что речь идет о Казахстане и о Бабанове. Впрочем, отсыл к «вводу иностранных войск» может относиться равно как к США, так и к России, но Атамбаев, как всегда, эмоционален и в детали, где, как известно, кроется дьявол, вдаваться не успевает.

Двенадцатого октября, выступая в Ошской области, где также большинство избирателей этнические узбеки, Атамбаев в очередной раз обвинил Бабанова в попытке строить свою кампанию на защите узбекского меньшинства.

Эта темпераментная атака на противника своего фаворита в последние часы разрешенной законом агитации показывает, что киргизский президент серьезно опасается того, что его ставленник может и не выиграть выборы, а значит, переживает и за собственную дальнейшую судьбу. Атамбаев готов игнорировать упреки, что его поведение полностью противоречит его же обещаниям провести честные выборы.

Действительно, на кону будущее, и не столько Киргизии, сколько самой хромой утки, еще действующего президента. Недаром он в своей ставшей легендарной речи 7 октября клялся «жечь каленым железом» всех, кого он посчитает виновными. Ведь он еще у власти до 1 декабря, мол, времени хватит. Чего боится Атамбаев после этой даты в случае проигрыша своего фаворита Жээнбекова, ему лучше знать. Но в той горячечной двадцатиминутной речи он успел пообещать никуда не уезжать из страны: «Пусть меня здесь судят». Впрочем, успел он тогда и пожалеть о сказанном: «Много лишнего, наверное, здесь наговорил».

И все же если выборы 15 октября состоятся (возможно, потребуется и второй тур), а президент Атамбаев не станет оспаривать их результат, каким бы он ни оказался, то Киргизия должна будет сказать ему спасибо. Впервые свободно избранный президент добровольно сдаст свои полномочия в результате новых выборов. На постсоветском пространстве такое не часто случается. А в Центральной Азии и вообще впервые. Может быть...

Киргизия. Казахстан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 12 октября 2017 > № 2348194 Аркадий Дубнов


Киргизия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 3 июля 2017 > № 2232553 Аркадий Дубнов

Тройка преемников. Кто сменит Атамбаева на посту президента Киргизии

Аркадий Дубнов

В любой другой стране постсоветского пространства выбор президентом своего преемника определил бы и выбор правящей партии. Не то в Киргизии. В Бишкеке царит смятение, предвещающее острое столкновение на съезде социал-демократов, а возможно, и раскол в правящей партии, в результате которого на выборы от власти может пойти совсем другой кандидат

Интерес к президентским выборам в Киргизии, которые состоятся 15 октября, растет с каждым днем. Как бы мы ни относились к личности нынешнего, четвертого президента этой страны Алмазбека Атамбаева, надо признать, что он выполнил одну из главных статей принятой в 2010 году антиавторитарной Конституции – согласился уйти с поста президента после одного шестилетнего срока.

Мало того, сегодня вряд ли кто отважится назвать имя следующего, пятого президента Киргизии. Даже то, что уходящий президент Атамбаев поддержал кандидатуру нынешнего премьер-министра Сооронбая Жээнбекова, совсем не означает, что исход президентских выборов предрешен.

Это первое, что отличает Киргизию от ее соседей по Центральной Азии и не только. Вспомним пренебрежительные замечание российского в ту пору президента Медведева о «катастрофических последствиях» перехода Киргизии к парламентской системе. В ближних столицах тогда не скрывали скепсиса и даже раздражения: что они себе позволяют там, с обеих сторон Тянь-Шаньского хребта, в демократию вздумали играть? Доиграются...

Этот переход идет не без проблем – с политическими скандалами, главным инициатором которых был сам президент, с уголовным преследованием оппонентов, публичными оскорблениями на телевидении и на улицах, личными нападками на журналистов и попытками закрыть неугодные СМИ. Тем не менее процесс привыкания к демократическим процедурам, ранее не виданным в Центральной Азии, не прекращается.

В итоге Киргизия пока удерживается от сползания в очередной революционный хаос. И вот впереди снова яростная предвыборная борьба за пост президента. Официально кампания начнется 10 сентября, но регистрация кандидатов идет с 15 июня. Их счет уже перевалил на второй десяток.

Съезд раздора

Основную интригу в кампанию внес неожиданный визит спикера Госдумы РФ Вячеслава Володина, который посетил Бишкек в конце июня. Бывший куратор внутренней политики Кремля раньше не был замечен в подобного рода вояжах. Да и на посту спикера это всего лишь третий его зарубежный визит после Казахстана и Южной Кореи.

Учитывая реальное политическое влияние Володина, его появление в киргизской столице было воспринято в республике как стремление «старшего брата» ознакомиться с ситуацией накануне президентских выборов. В самом деле, для чего еще с такой частотой обмениваться визитами самых высоких руководителей, ведь всего за неделю до этого президент Атамбаев закончил свой государственный визит в Россию.

В Москве Атамбаева принимал Путин, со всеми возможными знаками внимания в роскоши царских палат Кремля. Главным итогом этой четвертой только за нынешний год встречи Путина и Атамбаева (всего их было не менее двадцати) стало решение (именно так выразился Вячеслав Володин) российского президента списать долг Киргизии в размере $240 млн. Это очередное списание, по словам спикера Думы, направлено на «укрепление стратегического партнерства» с Киргизией.

Также из важного в Москве обсуждалась возможность укрепления российской военной базы в Канте под Бишкеком, но это кажется Атамбаеву бессмысленным: от кого защищать Бишкек, когда основные угрозы безопасности Киргизии на юге. Вместо этого он предложил Путину помочь укрепить киргизскую границу с Таджикистаном и начать «строить подготовительные площадки» на юге, в Баткенской области, о чем речь ведется уже давно, хотя «мы понимаем, что у России нет денег».

Но публично ни один из лидеров так и не признался, обсуждали ли они перспективы президентских выборов в Киргизии. Известно, что перед поездкой в Москву уходящий президент Киргизии уже назвал имя своего ставленника Жээнбекова, но окончательное решение по кандидату в президенты от возглавляемой Атамбаевым Социал-демократической партии (СДПК) должен принять ее съезд.

И тут начинается самое интересное. Сразу же после встречи Атамбаева с Путиным 21 июня политсовет партии перенес съезд СДПК на 15 июля и одновременно освободил от должности заместителя лидера СДПК Чыныбая Турсунбекова, спикера Жогорку кенеша – киргизского парламента. Почему съезд внезапно переносится после московского рандеву с Путиным? Может быть, Атамбаев обнаружил, что выдвинутый им в президенты премьер не нашел однозначной поддержки в Москве? А ведь лидер партии в статусе главы государства свой выбор уже сделал.

В любой другой стране постсоветского пространства такое решение определило бы и выбор съезда. Не то в Киргизии. В СДПК, как выясняется, нет единства, не всех партийцев устраивает фигура премьера. Киргизия разделена горным хребтом на Юг и Север, делится на два соответствующих клана и элита. Жээнбеков и его многочисленная семья (один брат – бывший спикер парламента, другой – посол в Саудовской Аравии) представляют Юг. Северяне вряд ли единым строем поддержат такого президентского кандидата. Тогда появились слухи, что готов баллотироваться в президенты другой влиятельный член СДПК, спикер парламента, выходец с Севера Чыныбай Турсунбеков, но в качестве самовыдвиженца. При этом известно, что и его кандидатура тоже вполне устраивает Атамбаева.

Тут и начинается главная предвыборная интрига, автором которой киргизские наблюдатели считают самого президента, ведь для его будущего, политического и гражданского, имя его преемника имеет решающее значение. Атамбаев давно обещает остаться в политике на посту лидера СДПК. И, вернувшись из Москвы, он завел речь о том, что важнейшим политическим событием будущего станут парламентские выборы 2020 года.

Хочет ли он сказать, что пост президента в парламентской республике с его уходом будет неминуемо терять свое значение? И если его партия, СДПК, победит с подавляющим преимуществом на выборах через три года, то главе государства останутся лишь представительские функции, скажем как в Германии? В таком случае Атамбаев не должен быть заинтересован в сильном политике в кресле президента до 2020 года.

На этом фоне противостояние премьера Жээнбекова и спикера Турсунбекова разворачивается по следующему сценарию. Вернувшись из России, Атамбаев никак не выказал публично, что кандидатура премьера Жээнбекова встретила понимание у Путина, потому что пророссийская ориентация уже давно перестала быть в киргизской политике гарантией успеха.

С другой стороны, в Бишкек приехал спикер российской Думы Володин и встречался только с президентом Атамбаевым и со своим коллегой спикером Турсунбековым – по протоколу обязан. Они беседовали о необходимости дать новое дыхание двустороннему сотрудничеству, в том числе и по линии парламентов, о других важных государственных делах. Спикер Турсунбеков назвал «огромным подарком» России списание $240 млн долгов. И вообще, спикер выглядел весьма достойным собеседником, кандидат филологических наук, автор множества поэтических сборников, прекрасно владеет русским языком, был когда-то членом Союза советских писателей.

С премьером Жээнбековым высокопоставленный российский гость не встречался – протокол не предусматривает. А на следующий день после отъезда Володина спикер Турсунбеков созвал пресс-конференцию и заявил о своей готовности баллотироваться в президенты.

Теперь в резиденции правительства в Бишкеке царит смятение, предвещающее острое столкновение на съезде СДПК, а возможно, и раскол в правящей партии. С одной стороны, это грозит уходящему президенту серьезной потерей авторитета. Но с другой – не исключено, что сделает неожиданный и сильный ход: предложит партии третью, якобы консолидирующую кандидатуру – главу своего аппарата Сапара Исакова. Исаков долгое время работал главным внешнеполитическим советником президента, пользуется полным доверием Атамбаева и до недавних пор неформально считался его преемником. Хотя недавно сам Исаков заявлял, что не собирается участвовать в выборах.

Тут нелишне будет вспомнить, как живо киргизская публика обсуждала эпизод, случившийся во время визита Путина в Бишкек в конце февраля нынешнего года. Тогда Исаков оказался единственным из представленных российскому президенту киргизских чиновников, кого, проходя мимо, Путин потрепал по плечу. Этого было достаточно, чтобы молва назвала Сапара Исакова кремлевским симпатизантом. Хотя большой популярности в стране этого ему не прибавило, в качестве публичного политика Исаков неизвестен, да и молод слишком, как считают в Киргизии, только-только стукнет сорок.

Если подобный сценарий вообще возможно представить, а предпосылки к этому есть, то неожиданное вступление Сапара Исакова в избирательную кампанию может серьезно изменить предвыборный расклад сил, а Атамбаева впору будет величать киргизским Макиавелли.

Другие фавориты

Пока же наиболее серьезными претендентами на президентский пост считаются два бывших премьер-министра: лидер партии «Ак-Шумкар» Темир Сариев и лидер партии «Республика» Омурбек Бабанов. Оба чрезвычайно состоятельные и предпочитают не портить отношения с нынешней властью. Экс-премьеров вполне можно назвать киргизскими олигархами, а благополучие на пространстве бывшего СССР, как известно, никогда не бывает гарантированным – в случае чего, власть всегда сможет задать им несколько неприятных вопросов.

Кроме того, Темир Сариев считается одним из тех, кто привел Киргизию в состав ЕАЭС. И если бы киргизскому избирателю удалось объяснить, что это изменило его жизнь к лучшему, то шансы Сариева заметно выросли бы.

Среди других претендентов знакомые в Киргизии лица: ректор Международного университета в Центральной Азии Камилла Шаршекеева, правозащитник Рита Карасартова, а также Арстанбек Абдылдаев, прославившийся далеко за пределами своей страны фразой «Зима не будет». Заявление в ЦИК об участии в выборах подал и сидящий ныне в СИЗО Госкомитета нацбезопасности, пожалуй, самый известный на сегодня киргизский политик, экс-спикер парламента, лидер старейшей партии «Ата-Мекен» («Отечество») 58-летний Омурбек Текебаев. Помимо прочих заслуг, он считается отцом нынешней Конституции Киргизии.

Последним на данный момент заявление в ЦИК подал еще один перспективный кандидат – самовыдвиженец Таалатбек Масадыков. Пятидесятипятилетний выпускник МГИМО и Лондонской школы экономики, за последние 10 лет он работал политическим директором Специальной миссии ООН в Афганистане. Никогда ранее не участвовавший во внутренней политике, ничем себя не дискредитировавший, Масадыков, судя по его опыту и международным связям, обладает незаурядным потенциалом по решению конфликтов. В условиях нынешней конфронтационной атмосферы в Киргизии выбор Масадыкова может быть очень удачным для поиска примирения в уставшей от обещаний стране.

Московскому политбомонду Масадыков тоже известен – прежде всего своим выступлением на Международной конференции по безопасности. Масадыков тогда представил очень неожиданный, если не сказать шокирующий анализ обстановки в Афганистане, что не могло не понравиться российскому руководству.

Сирийская тема

Потенциально на ход предвыборной кампании в Киргизии могут повлиять новости из Москвы о том, что с Бишкеком якобы идут переговоры по поводу российского предложения послать в Сирию военных наблюдателей для контроля за реализацией договоренностей о создании там четырех зон деэскалации. Об этом сообщил глава комитета по обороне российской Госдумы Владимир Шаманов. Генерал ВДВ, Герой России, получивший это звание за участие в чеченской войне, вряд ли станет придумывать – очевидно, эта тема присутствует в диалоге между Москвой с одной стороны, Астаной и Бишкеком – с другой.

Однако публично в столицах Казахстана и Киргизии официальные лица тут же постарались дезавуировать эти утечки: мол, на уровне МИДа таких дискуссий нет и в ходе визита Атамбаева в Москву эта тема тоже не обсуждалась. Впрочем, заметили в казахстанском МИДе, подобные инициативы возможны лишь в случае получения мандата Совбеза ООН, где Казахстан сегодня является непостоянным членом.

В российском МИДе отреагировали уклончиво. «Россия насильно никого не уговаривает», – сказал 30 июня замминистра иностранных дел России Геннадий Гатилов. То есть замминистра косвенно подтвердил, что какая-то активность такого рода есть и выступление генерала Шаманова не было его самодеятельностью.

В сочетании с фразой Володина о том, что списанные $240 млн должны стать залогом «стратегического партнерства» России с Киргизией, можно предположить, что «уговаривать» Бишкек будут на целый пакет мер. Скажем так: мы друзья и стратегические партнеры, мы вам обеспечиваем безопасность на Юге, там, где вы просили, по соседству с Афганистаном, а вы предоставляете нам геополитическую поддержку в Сирии, не военную – только наблюдателями, что почетно и выгодно.

Другое дело, что обсуждать эту тему, а тем более принимать по ней решения – это совсем не то, что нужно успешной избирательной кампании. Поэтому сирийскую тему, скорее всего, оставят уходящему президенту страны Киргизии. А дальше в Москве будут готовы к разговору с любым победителем выборов.

Киргизия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 3 июля 2017 > № 2232553 Аркадий Дубнов


Афганистан. США. Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 27 апреля 2017 > № 2155888 Аркадий Дубнов

Плохая игра. Как Афганистан идет к катастрофе

Аркадий Дубнов

Афганистан рискует в ближайшее время снова превратиться в арену не только кровавой междоусобицы между различными афганскими военно-политическими фракциями, но и противостояния США и России, опосредованного поддержкой этих фракций с разных сторон

Ситуация в Афганистане в последние недели стремительно деградирует. Центральная власть в Кабуле последовательно утрачивает контроль в провинциях страны, отдавая ее в руки боевиков ИГИЛ (запрещено в РФ) и «Талибана». Особенно заметна эта тенденция на севере Афганистана, граничащем с государствами Средней Азии. Ограниченное военное присутствие США и НАТО не способно обеспечить должный уровень безопасности даже в местах дислокации их контингентов. Обучение и подготовка Афганской национальной армии (АНА) и полиции, которыми занимаются американцы и европейцы, так и не подняли профессиональный уровень правительственных вооруженных сил, что вместе с разъедающей их коррупцией трагически подрывает безопасность в стране. Проблемы усугубляются так и не разрешенными противоречиями внутри самого правящего режима во главе с президентом Ашрафом Гани и премьер-министром Абдуллой Абдуллой.

Троянский конь на базе

Ощущение нарастающей военно-политической катастрофы в Афганистане выглядит особенно гнетущим на фоне беспрецедентно гибельной для афганской армии атаки, совершенной талибами на один из ее гарнизонов 21 апреля: по последним данным, ее жертвами стали не менее 250 военных. После этого в отставку подали высшие военные чины страны, министр обороны Хабиби и начальник Генерального штаба Шахин. В Кабул с необъявленным визитом вынужден был прибыть министр обороны США Джеймс Мэттис. Наиболее заметным публичным выражением его пребывания в Афганистане стали очередные обвинения в адрес России в поддержке талибов и даже в поставке им оружия. Эти обвинения Москва категорически отвергает, обнаруживая в них «поле для геополитических игр».

Как бы то ни было, но Афганистан действительно рискует в ближайшее время снова превратиться в арену не только кровавой междоусобицы между различными афганскими военно-политическими фракциями, но и противостояния США и России, опосредованного поддержкой этих фракций с разных сторон.

Атака талибов на гарнизон 209-го корпуса Афганской национальной армии, расположенный на западной окраине северной столицы Мазари-Шарифа, была произведена по всем канонам профессиональной диверсионной операции, или, если хотите, партизанской войны. Десять солдат в форме АНА на двух машинах остановились у блокпоста на въезде в гарнизон, показали дежурным на вахте окровавленных раненых, которых надо срочно доставить в госпиталь. Затем, когда машины без досмотра въехали внутрь, там раздались два взрыва и начался планомерный расстрел военных, подавляющая часть которых были безоружные. Они только что закончили пятничную молитву в гарнизонной мечети, к тому же среди них было много необученных солдат, только недавно призванных на службу.

Столь массового истребления своих рядов афганская правительственная армия не знала почти 16 лет, с тех пор как из Кабула при содействии американцев было изгнано правительство «Талибан» и к власти уже в конце 2001 года пришла национальная администрация во главе с Хамидом Карзаем.

Поначалу официальный Кабул старался приуменьшить масштабы кровавой бойни в Мазари-Шарифе, но скрыть полностью ее подробности не удалось.

Стало известно, что за два дня до нападения прибывший из Кабула замминистра обороны Афганистана в ходе инспекционной проверки 209-го корпуса обнаружил в арсенале пропажу сорока процентов оружия и боеприпасов. Мало кто сомневается, что его просто продали боевикам то ли «Талибана», то ли ИГИЛ.

В ряде публикаций в афганской прессе приводятся утверждения, что случившееся стало результатом предательства в рядах военных. Более того, в социальных сетях страны распространилось видео, в котором некий афганский офицер возлагает ответственность за трагедию на президента Ашрафа Гани и губернатора провинции Балх (Мазари-Шариф является ее центром), влиятельного лидера таджикского меньшинства страны Мохаммада Атта, который якобы организовал это нападение. Согласно конспирологической версии, атаковавшие были переодетыми боевиками ИГИЛ и изменившими присяге военными.

Впрочем, подобная картина трагедии противоречит сообщениям, согласно которым «Талибан» взял на себя ответственность за атаку, заявив, что это месть за недавнее убийство назначенных талибами теневых губернаторов провинций Кундуз и Баглан.

Как заметил 26 апреля в своем выступлении на афганской панели VI Конференции по международной безопасности в Москве один из самых авторитетных мировых экспертов по Афганистану Таалатбек Масадыков (бывший политический директор спецмиссии ООН в Афганистане), «никто в этой стране точно не может сказать, кто атаковал гарнизон АНА в Мазари-Шарифе, – талибы, игиловцы или сами афганские военные».

ИГИЛ у ворот

Что касается Кундуза, то ситуация в этой пограничной с Таджикистаном провинции уж точно не контролируется центральным правительством. Во всяком случае, нет оснований считать, что местные силы правопорядка подчиняются Кабулу, а не боевикам ИГИЛ, которые чувствуют себя хозяевами этих мест. По сообщениям информированных источников в Афганистане, две недели назад, 13 апреля, в дневное время шесть полицейских пикапов доставили в провинциальный центр – он тоже называется Кундуз – около сорока одетых во все черное игиловских боевиков с оружием в руках, выгрузив их около городской мечети.

Реальное соотношение между влиянием ИГИЛ и правительственных структур на местах хорошо иллюстрируется ставшим публично известным призывом, с которым в отчаянии обратился к официальному Кабулу губернатор осажденной игиловцами провинции Сарипуль Захир Вахдат: «Если вы решили уже сдать провинцию на милость ИГИЛ, то вывезите отсюда моих людей!»

По сведениям из заслуживающих доверия афганских источников, количество боевиков ИГИЛ в северных провинциях страны выглядит весьма внушительным: в Кундузе и Тахоре по три тысячи; в Фарьябе и Сарипуле – от двух до трех тысяч; в Джаузджане, Самангане и Балхе по тысяче боевиков. Костяк этих сил составляют выходцы из стран Центральной Азии, российских районов Северного Кавказа, уйгуры из китайского Синцзяня.

При этом ситуация выглядит так, что правительство Афганистана странным образом видит своим главным противником «Талибан», а не ИГИЛ. Возможно, потому, что ИГИЛ не рассматривается Кабулом в качестве своего политического противника, который соперничает с ним за власть в стране; идеологически игиловцы берут выше – речь уже давно идет о создании ими провинции Хорасан, объединяющей все регионы Центральной Азии, включая китайский СУАР. Именно эта цель стимулирует вставать под черные знамена ИГИЛ этнических узбеков, туркмен, таджиков, казахов и уйгуров, значительная часть которых постепенно инфильтруется на север Афганистана из Сирии или доставляется туда из лагерей, находящихся в так называемой зоне племен на границе Пакистана и Афганистана.

Амбиции же талибов ограничены Афганистаном, и они, в отличие от игиловцев, как раз стремятся вернуть себе власть в Кабуле или во всяком случае претендуют на ее дележ с другими афганскими группировками. При этом никаких планов внешней экспансии за пределы Афганистана они не вынашивают, и за двадцать с лишним лет после их возникновения на афганской сцене никто и никогда не в состоянии был их обвинить в таких замыслах.

«Талибан» свой и чужой

Однако отнюдь не «внешнее миролюбие» сделало «Талибан» – силу крайне жестокую и безжалостную, которую современная цивилизация, хоть западная, хоть восточная, вряд ли когда-нибудь сможет приблизить к себе, – потенциальным партнером Москвы по диалогу. Российская дипломатия, которую на афганском направлении уже многие годы курирует спецпредставитель президента России Замир Кабулов, только пару лет назад вынуждена была признать, что без талибов афганского примирения не достичь, с ними придется договариваться. Так, как это случилось в те же 1990-е, когда гражданскую войну в Таджикистане удалось остановить, только когда Москва и Тегеран заставили таджикского президента Эмомали Рахмонова (Рахмоном он велел себя называть позже) вступить в переговоры с вооруженной таджикской оппозицией. В конце июня исполнится 20 лет со дня подписания в Москве мирного соглашения между правительством Таджикистана и оппозицией.

Что же касается поворота Москвы к «Талибану», с которым, по словам господина Кабулова, существуют «каналы» общения, то не исключаю, что сделано это было в том числе и в пику считающемуся проамериканским режиму в Кабуле во главе с президентом Ашрафом Гани. Неудивительно, что там если не в штыки, то уж точно без какого-либо энтузиазма восприняли после этого миротворческую активность Москвы – не слишком пока удачную попытку провести многосторонние консультации по афганскому урегулированию, состоявшиеся 14 апреля. Представительство официального Кабула было понижено до уровня малозначимого правительственного чиновника, и единственным видимым результатом стало согласие продолжать консультации с призывом провести их следующий раунд в афганской столице.

Новая администрация США в Белом доме проигнорировала приглашение Москвы участвовать в этих консультациях, сославшись на отсутствие предварительного согласования целей российской инициативы. Асимметричным ответом накануне встречи в Москве, 13 апреля, стал впервые произведенный в боевых условиях американской авиацией удар самой большой в истории неядерной бомбой GBU-43 весом 9,5 тонны, как заявлено в Вашингтоне, по позициям ИГИЛ в восточной провинции Нангархар. Там, в уезде Ачин у границы с Пакистаном, в складках горы Мамынд находятся пещеры и штольни, оставшиеся после разработок мрамора, служившие убежищем и арсеналом игиловцев, которые к моменту бомбардировки уже их покинули.

Демонстрация американской военной мощи, конечно же, не имела практически никакого оперативного значения. «Мать всех бомб», как ее пафосно назвали сами американцы, взорвалась у подножия горы, закупорив штольни и уничтожив, по сведениям международных структур в Афганистане, около пятидесяти жителей находившейся рядом деревни Алихель, население которой составляли в основном семьи игиловцев. Местные жители оттуда уже давно ушли. По данным же американских военных, было уничтожено более девяноста боевиков ИГИЛ.

Президент Трамп был счастлив: «Очень, очень горд нашими людьми. Очередная, еще одна успешно выполненная работа. Мы очень, очень гордимся нашими военными».

В место падения супербомбы до сих пор не допускаются журналисты, афганские власти и местные жители, только американский спецназ.

А спустя пару дней неподалеку от этого места, как утверждают местные жители, в расположение тренировочного лагеря ИГИЛ было сброшено оружие. С чьих вертолетов это было сделано, можно только догадываться, если знать, что чужие там не летают. Впрочем, о принадлежности этих вертолетов западным военным структурам, дислоцированным в Афганистане, уже открыто говорят сейчас и в афганском парламенте.

Бывший высокопоставленный ооновский чиновник Таалатбек Масадыков, обращаясь к участникам московской конференции из Пакистана и некоторых западных стран, был достаточно откровенным, вспоминая 1980-е годы, времена советской военной интервенции в Афганистан: «Тогда нынешние партнеры по НАТО готовили в пакистанских лагерях моджахедов для борьбы с Советским Союзом, но уже много лет, как шурави (советские) ушли, а бизнес остался». Господин Масадыков говорил о регулярной еженедельной доставке боевиков из тех же лагерей, но уже сегодня, в северные провинции Афганистана, о свободном их перемещении по территории этих провинций, о женских тренировочных лагерях в провинциях Фарьяб и Сарипуль.

Официальный Кабул, как и ожидалось, приветствовал американскую бомбардировку, однако значительная часть влиятельных афганских элит, в том числе поддерживающих главу исполнительной власти Абдуллу Абдуллу, ее резко осудила.

Плохая игра

Белый дом признал, что целью удара был психологический эффект, способный предельно жестко продемонстрировать: новая американская администрация будет вести себя по отношению к «плохим парням» в мире решительно и без лишних сантиментов, как это и было обещано во время предвыборной кампании Дональда Трампа в США. Первой такой акцией устрашения стал удар, нанесенный неделей ранее, 7 апреля, американскими «томагавками» по сирийскому аэродрому Шайрат, с которого, как утверждают в Вашингтоне, взлетели самолеты Асада, чтобы произвести бомбардировку по оппозиции в Идлибе химическим оружием.

Однако то, что, казалось бы, выглядит уместным в Сирии или по отношению к северокорейскому диктатору, совсем плохо работает в Афганистане. У моджахедов там уже почти сорокалетний опыт сопротивления иноземным армиям либо их ставленникам в стране. Талибы еще раз продемонстрировали это в день неожиданного прилета в Афганистан шефа Пентагона Джеймса Мэттиса, дерзко атаковав американскую военную базу в провинции Хост. Результаты инспекции генерала Мэттиса, гордящегося своим прозвищем Бешеный пес, широкой публике неизвестны. Но одно важное заявление он сделать успел: «Политика Москвы на афганском направлении вынуждает американскую сторону к конфронтации». Этим словам предшествовало заявление командующего Вооруженными силами США и НАТО в Афганистане Джона Николсона, в очередной раз обвинившего Россию в поставках оружия талибам. Анонимный американский военный источник сослался на данные, согласно которым Москва поставляет талибам пулеметы.

Каких-либо официальных подтверждений этим заявлениям либо документальных свидетельств из Вашингтона не поступало. Разумеется, в Москве эти обвинения гневно отвергают, – «лживыми и безосновательными» назвал их глава российского МИД Сергей Лавров, встречаясь с экс-президентом Афганистана Хамидом Карзаем, прибывшим в Москву для участия в конференции по безопасности.

«Афганский вопрос используется внешними силами как предлог для геополитических игр», – переходит в атаку господин Лавров. А ведь не без этого, если попытаться взглянуть со стороны. Штаты навязывают Москве в союзники «Талибан», проводя между ним и патронируемым самими американцами официальным Кабулом двойную сплошную линию, а сами при этом странным образом ведут двойную игру с ИГИЛ в Афганистане.

Зачем нужен Трампу новый плацдарм противостояния с Кремлем в Афганистане? Хорошо ли он знает историю «этих мест», чтобы доверять генералам начинать новые рискованные игры моджахедов в Центральной Азии? Джинн уже не раз выпускался из бутылки и ни разу окончательно ими не был загнан назад. Это и правда кажется плохой игрой. Спецпредставитель Путина по Афганистану господин Кабулов не теряет оптимизма, утверждая, что США все еще не определились с позицией по афганскому вопросу. Имеет ли он в виду Трампа или генералов, дипломат не уточнил.

Афганистан. США. Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 27 апреля 2017 > № 2155888 Аркадий Дубнов


Казахстан. Таджикистан. Киргизия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 1 марта 2017 > № 2104331 Аркадий Дубнов

Пограничное беспокойство. Что показал тур Путина по Центральной Азии

Аркадий Дубнов

Путинское турне по Центральной Азии показало, что Россия по-прежнему готова в определенных пределах платить своим партнерам в регионе за геополитическую лояльность. Даже если некоторые из них пока воздерживаются от присоединения к ЕАЭС, как это делает Таджикистан

Блицвизит Владимира Путина в три республики Центральной Азии – Казахстан, Таджикистан и Киргизию – оказался во многих отношениях чрезвычайно выигрышным мероприятием как для гостя, так и для хозяев, во всяком случае некоторых из них.

Вопросы преемничества

Прежде всего, очень своевременным приезд российского лидера оказался для президента Киргизии Алмазбека Атамбаева. Буквально накануне один из районных судов Бишкека постановил арестовать на два месяца одного из самых известных политиков страны, лидера оппозиционной парламентской фракции социалистической партии «Ата-Мекен» Омурбека Текебаева, которого часто называют отцом нынешней киргизской Конституции.

Ему инкриминируют коррупцию, мошенничество, якобы в 2010 году после «апрельской революции» он получил от российского бизнесмена и бывшего депутата Госдумы от КПРФ Леонида Маевского $1 млн в обмен на обещание на выгодных условиях получить пакет акций киргизского сотового оператора MegaCom. Маевский утверждает, что свое обязательство Текебаев, бывший 7 лет назад вице-премьером временного правительства, не выполнил, а деньги не вернул. Более того, угрожал экс-депутату физической расправой, если тот захочет искать справедливости и вернуть деньги.

Коммунист и бизнесмен Маевский дрогнул и на долгие годы запретил себе вспоминать об этих деньгах. Но тут, по его словам, знакомый из Бишкека дал ему знать, что сложилась «такая ситуация», что делу на миллион могут дать ход. Так и произошло, да так быстро, что уже через неделю заявление Маевского, как он сказал в интервью «Коммерсанту», «попало куда нужно», и на следующий день после ареста экс-вице-премьера Киргизии он прилетел в Бишкек на очную ставку с ним.

Но почему все так «удачно» сложилось, что эта беспрецедентная даже для привыкшей к подобным скандалам Киргизии история произошла аккурат накануне прибытия в Бишкек президента России? Да потому, говорят оппоненты нынешней киргизской власти, что дело против Текебаева носит явно выраженный политический подтекст, независимо от того, виноват он или нет. Иначе непонятно, почему этот уголовный кейс был заморожен целых семь лет. Президенту Киргизии важно было показать своему российскому коллеге, что для него тоже неприкосновенных во власти нет. Если они замешаны в коррупции, они тоже будут отвечать по всей строгости закона. Мол, в Киргизии теперь есть свой Улюкаев, который так же, как и в России, утратил доверие президента.

Столь высокую степень принципиальности власти в Бишкеке решили преобразовать в уголовное дело ровно тогда, когда Текебаев пригрозил президенту дать ход компромату на него, опубликовав свое расследование относительно обнаруженных у президента офшоров. Но сделать этого он не успел – его задержали, когда он спускался с трапа самолета, возвращаясь на родину из Европы, где возглавлял киргизскую делегацию в Парламентской ассамблее ОБСЕ. При этом, как утверждают, Текебаев знал, что его ждет на родине, но был готов доказать свою невиновность в киргизском суде.

Надежда на независимость киргизского правосудия не так наивна, как может показаться. Автор этих строк помнит прецеденты, случавшиеся на «островке демократии в Центральной Азии» в конце 1990-х годов, когда нашелся военный судья, осмелившийся оправдать бывшего вице-президента Киргизии Феликса Кулова, обвинявшегося в хозяйственных преступлениях ровно в тот момент, когда он решился составить конкуренцию на выборах тогдашнему президенту Аскару Акаеву. Впрочем, потом нашелся другой, «правильный» судья, который все равно отправил Кулова за решетку, где он провел пять лет, пока «тюльпановая революция» 2005 года не свергла Акаева.

Ныне ситуация другая, Конституция запрещает Атамбаеву баллотироваться в президенты еще раз, и в ноябре этого года во главе страны окажется другой человек. И пусть это покажется невероятным в условиях наших постсоветских палестин, но имя будущего президента Киргизии сегодня не знает никто. Даже Атамбаев.

Но это вовсе не значит, что он «хромая утка», теряющая влияние в стране. Ничего подобного. Во-первых, пока Атамбаев президент, «бардака в стране он не потерпит», – так и сказал в присутствии Путина. А во-вторых, как он сам вслед за этим предупредил, и после выборов «останется в политике», а следовательно, его выбор преемника имеет значение.

Еще большее значение имеет то, поддержит ли Путин этого преемника. Это в Киргизии отчетливо понимают и политики, и избиратели. Но такая поддержка напрямую зависит от того, останется ли Атамбаев в фаворе у Кремля, как это было в начале его президентского срока в 2011 году. Непредсказуемый характер киргизского лидера, бравирующего своей независимостью от могущественных соседей по региону, от Москвы и даже от далекого Вашингтона, создал ему ореол брутального защитника киргизской идентичности и национального суверенитета. Но те же самые черты обеспечили ему репутацию не слишком договороспособного политика, этакого рубахи-парня, готового неосторожной фразой подорвать доверительную атмосферу переговоров даже на высшем уровне.

Конечно, когда Атамбаев в присутствии Путина решительно бросал в публику – «вор должен сидеть в тюрьме», пребывая в уверенности, что российскому визави эти киношные слоганы покажутся социально близкими, то он вправе был рассчитывать на одобрение со стороны «русского царя», как вслед за кремлевскими называет за глаза Путина чиновничья рать Киргизии. И киргизский президент получил желаемое. Путин похвалил то, «как развивается процесс демократического становления и стабилизация ситуации в стране».

Но создается впечатление, что кто-то из болельщиков Атамбаева в окружении российского президента подставил его, потому что атака на Текебаева вызвала в Киргизии серьезное социально-политическое напряжение. Сторонники арестованного политика сегодня не особенно многочисленны и влиятельны, но даже локальные перекрытия дорог, фирменные способы протеста в киргизской глубинке, способны привести к нестабильности.

Тем не менее у Атамбаева есть все основания быть довольным визитом Путина – российский лидер даже пригласил его приехать с отдельным визитом в Россию. Для президента, которому всего девять месяцев осталось быть на своем посту, подобное приглашение могло выглядеть обещанием поддержать того, кого Атамбаев хотел бы видеть своим преемником.

Но это все политес, который может быть быстро опрокинут более прагматическими соображениями. Если в Кремле обнаружат, что результаты независимых замеров общественного мнения в Киргизии – а там есть и такое мнение, и делаются такие замеры – покажут, что уровень поддержки кандидатов от власти опасно низок, ставка может быть сделана на новые, незапятнанные фигуры.

Баланс баз

Также в ходе визита российский гость вежливо, но внятно донес до киргизского общества, что страна находится чуть ли не на полном российском содержании. Путин подробно изложил подготовленную его советниками справку, из которой следует, что благодаря вступлению Киргизии в ЕАЭС за девять месяцев прошлого года на 18,5% выросли переводы из России киргизских трудовых мигрантов – до $1,3 млрд, что составляет почти треть ВВП страны. На стабилизацию киргизского бюджета выделено грантов на $225 млн, постепенно списываются киргизские долги России, благодаря Газпрому уровень газификации Киргизии вырос с 22 до 60%, беспошлинно поставляются российские нефтепродукты – в 2016-м больше миллиона тонн.

Тут стоит вспомнить, что в конце марта 2010 года Москва прекратила беспошлинные поставки нефтепродуктов Киргизии, а всего через две недели после этого второй президент страны Курманбек Бакиев был свергнут. Правда, Атамбаев, стоя рядом с Путиным, бахвалился тем, что именно он был «лидером двух революций» в 2005 и 2010 годах, «но, если будет третья революция, он не будет ее делать». Не слишком понятно, что хотел этим сказать киргизский президент, ведь если революция уже «будет», то зачем «ее делать».

Другие неожиданные заявления были сделаны на совместной пресс-конференции Атамбаева и Путина. Отвечая на вопрос о возможном расширении российской военной базы в Канте, в 25 км от Бишкека, российский лидер вдруг сообщил, что база эта «возникла по просьбе кыргызстанского руководства в 1999–2000 годах, когда Киргизия столкнулась с атакой международных террористов, которые перешли границу из Афганистана».

Приходится признать, что либо Путин оговорился, либо забыл общеизвестные факты: российская военно-воздушная база в Канте была открыта 23 октября 2003 года самим Путиным и первым президентом Киргизии Акаевым, автор этих строк лично был свидетелем этого события. Фактически первые российские военные появились там годом раньше, в 2002-м. База в Канте была институционализирована во многом из-за появления в Киргизии американской военной базы «Манас» (поначалу она называлась «Ганси» по имени одного из пожарных, погибших при тушении пожаров в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года), разрешение на дислокацию которой в аэропорту Бишкека дал президент Акаев без должного, как потом выяснилось, согласования с Москвой, что вызвало раздражение в Кремле.

Чтобы воссоздать видимость баланса в военном присутствии России и США, и была учреждена база российских ВВС в Канте, преобразованная позднее формально в военно-воздушную структуру ОДКБ в Центральной Азии. Перипетии вокруг открытия базы США в Киргизии привели тогда к тому, что в уставных документах ОДКБ появилось положение, по которому размещение военных баз третьих государств на территории стран – участниц ОДКБ допускается только при согласовании с другими партнерами организации.

Можно предположить, что «кантовская» оговорка или ошибка Путина связана с тем антиджихадистским контекстом, который доминировал на протяжении всего центральноазиатского турне российского президента. В Алма-Ате, Душанбе и Бишкеке, пусть и в разной тональности, речь шла о готовности партнеров России принять ее предложения помощи по усилению южных границ СНГ с Афганистаном, где растет концентрация боевиков ИГИЛ (запрещенного в России).

По свидетельству афганских источников, каждую неделю в североафганские провинции Бадахшан, Кундуз и Фарьяб, граничащие с Таджикистаном и Туркменией, доставляются на вертолетах из районов пакистано-афганской границы группы боевиков, в том числе выходцев из стран Центральной Азии. Вряд ли случайно, что за пару дней до начала поездки Путин заявил, что по его данным, в Сирии скопилось до 4 тысяч боевиков из России и до 5 тысяч – из стран СНГ, часть которых, как утверждают в Москве, может быть переброшена к границам центральноазиатских государств.

И когда в Бишкеке Путин столкнулся с некоторым скепсисом по отношению к российскому военному присутствию, он ответил с легким намеком на угрозу, что «если когда-то Кыргызстан скажет, что мы настолько укрепили свои вооруженные силы, что такая база не нужна, мы в этот же день уйдем». Именно эта его фраза стала главным новостным хитом в России. Путин еще и усилил эффект, не без лукавства добавив: «Нам нет никакой необходимости здесь размещать воинский контингент», – мол, это нужно вам для вашей же безопасности.

Закрытая идиллия

Однако все легкие колкости, возникшие в ходе последнего, киргизского этапа путинского турне, стали известны благодаря режиму гласности, обеспеченному в Бишкеке вокруг киргизско-российских переговоров, что было в первую очередь в интересах хозяев. В Алма-Ате и Душанбе никаких пресс-конференций не проводилось, там это уже давно не практикуется, местным пожизненным лидерам вопросов не задают.

Результаты встреч Путина с президентом Таджикистана можно считать удачными, причем для обеих сторон. Эмомали Рахмону удалось получить от Москвы обещание решить проблему сотен тысяч таджикских трудовых мигрантов, которым «по тем или иным причинам» запрещен въезд в Россию. Путин и в Душанбе не преминул напомнить о той значительной экономической роли, которую играют в Таджикистане денежные переводы работающих в России таджиков, по официальным данным, их 876 тысяч человек. Только за прошлый год, по его словам, объемы их перечислений составили $1,9 млрд – почти треть ВВП Таджикистана.

В свою очередь, российскому президенту удалось получить согласие Рахмона на усиление таджикско-афганской границы силами 201-й российской военной базы. Скорее всего, как и в Бишкеке, объяснялся этот шаг заботой прежде всего о безопасности самого Таджикистана. Таким образом, впервые за многие годы российские военные снова возвращаются на границу с Афганистаном.

Любопытным эпизодом стало заявление российского лидера о том, что из Душанбе он звонил в Ашхабад президенту Туркмении Бердымухаммедову – причем в присутствии Рахмона. Также именно в Душанбе Путин счел нужным сообщить о том, что готовится посетить и Ашхабад, – видимо, из желания показать, что в Таджикистане наконец-то вняли опасениям Москвы по поводу слабой защищенности границы с Афганистаном и приняли помощь России по ее усилению, а теперь очередь за Туркменией, где афганский участок границы также внушает опасения.

Даты визита Путина в Туркмению пока не оглашаются, но недавние переговоры в Москве глав МИД Туркмении и России, Рашида Мередова и Сергея Лаврова, говорят о том, что его программа интенсивно согласовывается. Остается только надеяться, что результатами этого визита станет, наконец, решение проблем десятков тысяч проживающих в Туркмении российских соотечественников с двойным туркменско-российским гражданством. В Ашхабаде, надо полагать, отдают себе отчет, что значительная российская финансовая помощь, оказанная переживающей тяжелый финансово-экономический кризис Туркмении, была авансом.

Что касается итогов «горнолыжного» визита Владимира Путина в Алма-Ату и его уединенных бесед с казахстанским елбасы Нурсултаном Назарбаевым, то они если и впечатлили публику, то только тем, что у «казахстанской стороны нет никаких вопросов к российской стороне». Давние коллеги, встречающиеся чаще, чем иной президент с премьер-министром своей страны, обговорили все щекотливые моменты и договорились их публично не полоскать. А значит, предположения о готовности Назарбаева поработать миротворцем между Путиным и белорусским президентом Лукашенко пока не обрели реальные очертания. Москве, похоже, это ни к чему.

Не было сказано ничего нового и о решении проблем, возникших в последнее время между Казахстаном и Киргизией в связи с упреками, раздававшимися из уст Атамбаева в адрес северного соседа. Тут, скорее всего, уже Назарбаев объяснил, что не нуждается в посредниках.

Объяснились, очевидно, два лидера и по поводу буйной невоздержанности думского депутата от ЛДПР из Крыма Павла Шперова, провозгласившего в конце января, что наступят времена, когда Россия вернет себе якобы принадлежащие ей земли, сегодня – казахстанские.

Одним словом, у Казахстана вопросов к России нет, а у России к Казахстану – только благодарность. За проведение в Астане мирных межсирийских переговоров, за поддержку российских мирных усилий в ООН, Казахстан ведь с 1 января 2016 года стал непостоянным членом Совета Безопасности ООН.

В целом путинская поездка по региону показала, что Россия готова в определенных пределах платить своим партнерам в Центральной Азии за геополитическую лояльность. Даже если некоторые из них пока воздерживаются от присоединения к ЕАЭС, как это делает Таджикистан. Что касается Узбекистана, который по-прежнему дистанцируется и от ОДКБ, подождем апреля, когда в Москву прибудет с первым визитом второй президент Узбекистана Шавкат Мирзиеев.

Казахстан. Таджикистан. Киргизия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 1 марта 2017 > № 2104331 Аркадий Дубнов


Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 27 января 2017 > № 2061690 Аркадий Дубнов

Спецобращение к нации. Что не так с конституционной реформой в Казахстане

Аркадий Дубнов

Если предположить, что ни один из нынешних соратников елбасы не согласится признать право другого своего коллеги стать полноценным вторым нацлидером и постарается не допустить этого, то неизбежным окажется, что после Назарбаева Казахстан ждет учреждение некоего коллективного руководства. Но пока в том, что сказал елбасы во время спецобращения, не просматривается контуров механизма передачи власти

Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев 25 января выступил со «специальным обращением», в котором заявил, что готов поделиться властью с парламентом и правительством. Сюрпризом это не стало, елбасы обещал это народу еще в марте прошлого года, оговорившись, что все будет зависеть от состояния экономики.

Удивительным выглядит другое: во-первых, из сказанного Назарбаевым кажется очевидным, что реальная власть в результате ее перераспределения еще больше сконцентрируется в руках президента. А во-вторых, он ни разу не упомянул о референдуме, посредством которого, согласно общепринятым демократическим процедурам, принимаются конституционные поправки. Вместо этого Назарбаев в лучших советских традициях объявил о проведении «всенародного обсуждения» проекта конституционной реформы, которое считается начавшимся уже на следующее утро после его вечерней речи и продлится ровно один месяц, до 26 февраля 2017 года.

Далее «на основе внесенных поправок и предложений» созданная в декабре прошлого года самим президентом рабочая группа по вопросам перераспределения полномочий внесет поправки в проект закона и представит его на рассмотрение елбасы. То есть никакого конституционного совещания, которое обычно созывается для изменения Основного закона, не предусматривается. Такое впечатление, что Нурсултан Абишевич Назарбаев спешит.

Драка за расческу

Спецвыступление елбасы выглядело необычно. Как правило, все важные заявления он делает или во время общения с депутатами, или в ходе расширенного заседания правительства, или в рамках ежегодного обращения к стране (кстати, в прошлом году Назарбаев почему-то такого обращения не проводил), но всегда это происходит так, что вокруг президента государственная атрибутика и видно, что он находится в Казахстане.

Вечером 25 января все выглядело по-другому. Нурсултан Абишевич сидел за абсолютно пустым столом, если не считать стоявших на нем одиноких и странных часов, повернутых к нему лицом. За его спиной, у стены, задрапированной чем-то синим, стояли два государственных флага Казахстана. Выглядел президент усталым. Он явно находился не в домашних условиях своей резиденции или своей столицы.

Странным, если не сказать больше – экстренным выглядело и оповещение о предстоящем выступлении главы государства. О нем стало известно только утром, за несколько часов до появления Назарбаева на государственном телеканале, речь показывалась в записи, были заметны даже монтажные склейки. Иностранные журналисты, работающие в Казахстане, были оповещены о выступлении твитами от пресс-службы президента.

Суть предложений елбасы сводится к «добровольной» передаче части президентских полномочий парламенту и правительству. Не станем здесь входить в дискуссию между президентом Казахстана и юристами, знатоками конституционного права, упрекающими его в неправомерности подобных формулировок: у парламента, говорят они, не может быть полномочий, у него есть только права, которыми его наделяет народ, избирая депутатов на свободных демократических выборах. А они уже, в свою очередь, наделяют полномочиями исполнительную власть – правительство и президента. Но таковы реалии Казахстана с его суперпрезидентской системой власти, которая полностью замыкается на главе государства, фактически создавшем страну в нынешнем виде.

И вот елбасы сообщает о назревшей необходимости передать часть своих полномочий – тех, что касаются «регулирования социально-экономических процессов», – правительству, министерствам и акиматам (местным органам власти). За собой Назарбаев оставляет контроль над внешней политикой, национальной безопасностью и обороной, а также «стратегические функции, роль верховного арбитра в отношениях между ветвями власти».

Назарбаев сообщил народу, что роль правительства и парламента при этом «значительно усилится». Известный казахстанский политолог Досым Сатпаев язвительно заметил по этому поводу, что «само перераспределение полномочий напоминает драку двух лысых из-за расчески. При этом двумя лысыми являются правительство и парламент, которые показали свою слабую эффективность как с точки зрения реагирования на кризисные ситуации, так и в плане адекватной законодательной работы». «Судя по всему, – говорит Сатпаев, – президенту надоело постоянно прикрывать промахи и ошибки парламента и правительства, которые, особенно в прошлом году, поставили свой рекорд. В результате окончательно закрепляется принцип: хороший царь, бояре плохие».

С подобным суждением трудно спорить. Но из него следует и другое: если президент Назарбаев избавляет себя от ответственности за социально-экономическое положение соотечественников и перекладывает ее на правительство, оставляя за собой функции верховного арбитра, то тем самым он лишь усиливает свою супервласть.

Трудно объяснить в такой ситуации, как это увязывается с провозглашенным в спецобращении движением Казахстана «в сторону демократического развития». Назарбаев ни слова не сказал о необходимости реформы избирательной системы, о переходе к формированию парламента не только по партийному принципу, но и через голосование по мажоритарным округам. Не сказал елбасы ничего и о готовности открыть оппозиционным партиям путь к свободной деятельности, допустить их в государственные СМИ, в том числе на телевидение, снять ограничения для участия в парламентских выборах. Назарбаев лишь упомянул о возможности «проработки вопроса о совершенствовании деятельности Конституционного совета, судебной системы и прокуратуры». Подобные замечания вряд ли позволяют надеяться, что судебной системе удастся стать независимой от исполнительной власти.

Очевидно, что нынешний казахстанский парламент, где подавляющее количество мест занимают депутаты президентской партии «Нур Отан», по определению того же Досыма Сатпаева, сегодня играет роль «нотариальной конторы», оформляющей инициативы президента, формируемые его администрацией. В этом отношении казахстанский Мажилис мало чем отличается от российской Госдумы, чьи функции законодательного приводного ремня кремлевской администрации уже давно никем не ставятся под сомнение.

Цель без механизма

Тогда в чем же смысл перераспределительной реформы, казалось бы, внезапно затеянной президентом Казахстана? Уж не в том ли, что казахстанская операция «Преемник» близится к своей финальной стадии? Ведь именно о ней не устают говорить уже несколько лет и в самой стране, и за ее пределами. Нурсултану Абишевичу, дай ему аллах здоровья, в июле нынешнего года исполнится 77 лет, и, конечно же, ответ на вопрос, кто будет после него, становится основным в политической повестке дня.

Особенно он обострился после внезапной кончины в начале сентября прошлого года президента Узбекистана Ислама Каримова, многолетнего спарринг-партнера Назарбаева еще со времен их работы в Политбюро ЦК КПСС. Они были друзьями-соперниками в сражении за право считаться самым влиятельным лидером Центральной Азии, и уход Каримова, как и относительно удачный транзит власти в Узбекистане после его смерти, обошедшийся без серьезных потрясений, не мог не отразиться на планах Назарбаева. А возможно, и на его самочувствии.

В Казахстане в отличие от Узбекистана сражение за будущее престолонаследие выглядит гораздо жестче и откровеннее, богатых и влиятельных претендентов в окружении елбасы несравненно больше, чем было у Каримова. Назарбаев все последние годы, особенно с весны 2014-го, стремился выстраивать свою кадровую политику так, что выраженные амбиции одних претендентов меркли, уступая апломбу других «продуктов Назарбаева», как однажды назвал себя один из его близких соратников.

Но уже через несколько дней после траурных мероприятий в Узбекистане Назарбаев начал серьезнейшую перетряску в руководстве страны, пересадив премьер-министра Карима Масимова в кресло главы Комитета национальной безопасности и наделив его, как теперь становится очевидно, чрезвычайными полномочиями, в том числе по борьбе с коррупцией. Итогом этого стала беспрецедентная волна арестов высокопоставленных, бывших и действующих чиновников, шефа нацбезопасности, министра экономики, первого замруководителя президентской администрации.

Сам президент выступил в конце года с эмоциональными и откровенными заявлениями, признав, что времена сейчас тяжелые, кризис, но все образуется и будет хорошо начиная с 2020 года. Острословы в стране заговорили о новой государственной программе, объявленной елбасы: «Дожить до 2020 года». Потребуются экстраординарные меры в экономике, но я отвечаю за все, – такой была суть посланий национального лидера.

Старшая дочь президента Дарига Назарбаева была переведена со своего вице-премьерского поста, где она отвечала за социальные вопросы, в Сенат на пост председателя комитета по международным делам, обороне и безопасности. Она объявила, что у нее нет президентских амбиций. Впрочем, наблюдатели расценили ее переход в Сенат именно как стремление сберечь подобные амбиции, избавившись от расстрельной должности в неблагополучные времена. С другой стороны, сам Назарбаев поспешил в те дни успокоить общественность, что передачи власти по наследству в Казахстане не будет.

Все эти события последних месяцев заставили предположить, что Назарбаев расчищает поле для реализации нового этапа операции «Преемник», которая позволит ему в ближайшие годы закрепить за собой статус верховного демиурга, присматривающего за происходящим и поправляющим его в нужную сторону. Неслучайно он говорит в своем обращении о стремлении «создать запас устойчивости политической системы на многие годы вперед».

Эту же цель, очевидно, преследует последняя из предложенных конституционных поправок, которую президент не упоминал в своей речи, но она явно имеет для него важное значение. Пункт 2 статьи 91 Основного закона предлагается дополнить указанием на то, что «Установленная Конституцией независимость государства… не может быть изменена».

Казалось бы, зачем спустя четверть века конституционно защищать уже реально существующую независимость Казахстана? Не сильно ошибусь, если предположу, что это сделано для того, чтобы ссылаясь на конституционный запрет, отметать все попытки ущемить какую-то часть казахстанского суверенитета со стороны, скажем, Евразийского экономического союза в ходе совершенствования его наднациональных органов. Тем более, подобного рода попытки уже были несколько лет назад.

Возвращаясь к незавершенной операции «преемник», можно с уверенностью предположить, что ни один из нынешних ближайших соратников елбасы не согласится признать право другого своего коллеги стать полноценным вторым нацлидером и постарается не допустить этого. В таком случае неизбежным окажется, что после Назарбаева Казахстан ждет учреждение некоего коллективного руководства. А для надежной защиты интересов так называемой «Семьи» верховного лидера оно должно быть создано еще при его жизни.

Но пока в том, что сказал Назарбаев во время своего спецобращения, не просматривается контуров этого механизма передачи власти. Такое впечатление, что он готовился сказать соотечественникам про себя что-то очень важное, но в последний момент не решился. Обрекая их снова замереть в неведении, что же будет с родиной и с ними.

Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 27 января 2017 > № 2061690 Аркадий Дубнов


Россия. Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 20 января 2017 > № 2044434 Аркадий Дубнов

Как казахская внешнеполитическая программа скажется на отношениях с Россией

Аркадий Дубнов

Forbes Contributor

Почему «арабское» миротворчество Нурсултана Назарбаева может оказаться удачнее, чем «славянское»

Казахстан нынче на слуху. Новости, поступающие оттуда, не устают поражать актуальностью, как в сфере внутренней, таки внешней политики. Страна уже в который раз обнаружила себя в транзитном режиме смены власти. Неожиданная смерть в начале сентября прошлого года одного из патриархов центральноазиатской политики, президента Узбекистана Ислама Каримова, заставила его многолетнего партнера и конкурента, президента Казахстана Нурсултана Назарбаева действовать решительно: нельзя было допустить, что в форс-мажорной ситуации утраты дееспособности власть оказалась бы в руках людей с сомнительной репутацией либо тех, кто поставит под сомнения достижения страны в эпоху Назарбаева.

Уже через несколько дней после траурных новостей из Ташкента, казахстанский елбасы(национальный лидер по-казахски) пересаживает премьер- министра Карима Масимова в кресло председателя комитета национальной безопасности. Понадобилось совсем немного времени, чтобы понять, — у нового шефа КНБ чрезвычайные полномочия по чистке властного аппарата на самом высоком уровне. В декабре арестован министр экономики Куандык Бишимбаев по обвинению в коррупции. И это при том, что молодой министр пользовался особым покровительством самого президента, двигавшем его по ступеням служебной карьеры. Арестован также экс-глава КНБ Нартай Дутбаев. На пенсию с должности посла Казахстана в Хорватии отправлен бывший глава президентской администрации, попавший в опалу влиятельный покровитель западно-казахстанских элит Аслан Мусин.

После Нового года чекисты берут под арест первого замруководителя президентской администрации Баглана Майлыбаева, подозревая его в разглашении государственных секретов. Он тоже входил в число доверенных людей Назарбаева, ранее был его пресс-секретарем, а затем курировал внутреннюю политику. В медиа-среде Казахстана появились версии, что высокопоставленный чиновник действовал в интересах неких российских персон. Впрочем, власти в Астане никак не отреагировали на эти слухи. На место Майлыбаева президент ставит своего испытанного соратника Марата Тажина, имеющего репутацию многоопытного технократа и доверенного идеолога, возвращая его в страну из Москвы, где он последние годы возглавлял дипмиссию Казахстана.

Еще больший ажиотаж в накаленную атмосферу, взвинченную громкими арестами и отставками, внесло фейсбучное вмешательство младшего внука президента, сына его дочери Дариги и скандально известного покойного зятя президента Рахата Алиева, 24-летнего Айсултана Назарбаева. В словообильном посте, заговорив о «врагах народа», дискредитирующих его царственного деда, он назвал по именам нескольких действующих весьма значимых политиков из близкого окружения президента. И тут же, пропев не кажущиеся искренними дифирамбы главе КНБ Кариму Масимову, пожелал ему успехов в трудах по искоренению вражеской фронды вокруг Нурсултана Назарбаева.

Зная реалии, характеризующие нынешние нравы на казахстанском властном олимпе, нетрудно разглядеть очевидное: демонстрируемый президентским отпрыском всплеск аллилуйного восхищения шефом нацбезопасности выдает стремление «спалить» Масимова, подставив его под удар всех прочих казахстанских кланов, которые должны заподозрить» его в самых высоких политических амбициях.

Гораздо выигрышнее выглядят внешнеполитическое позиционирование Казахстана и его лидера. С 1 января 2017 года страна, первая в Центральной Азии, на ближайшие два года заняла место непостоянного члена Совета безопасности ООН. А перед самым Новым годом Нурсултан Назарбаев назначает и нового министра иностранных дел, им становится постпред Казахстана в ООН Кайрат Абдрахманов. В странах, союзных с Россией, внешняя политика — дело исключительно президентское. Казахстан не просто здесь не исключение, а более того, яркое подтверждение этого обстоятельства. Бывший учитель истории, 52-летний Абдрахманов уже в середине 1990-х становится кадровым дипломатом, полностью сформировавшимся в постсоветские годы, другими словами, при Назарбаеве и благодаря ему.

Именно своего елбасы, как демиурга всей казахстанской политики, в первую очередь, — внешней, будет представлять в мире новый глава МИД. Кайрату Абдрахманову предписано быть «голосом» Назарбаева. Этим голосом уже озвучено было на днях в ООН «Концептуальное видение Казахстана упрочения глобального партнерства для построения безопасного, справедливого и процветающего мира». Чтобы яснее представить себе глобальный замах Астаны, отмечу первый из семи изложенных концептуальных приоритетов. «В идеале, Казахстан призывает все государства-члены ООН, особенно постоянных членов Совета Безопасности, избавить мир от ядерного оружия к 100-летию ООН в 2045 году».

Не станем здесь обсуждать степень иллюзорности столь грандиозного замысла, достаточно будет вспомнить полемику последних дней между Москвой и Вашингтоном. В ответ на утверждения Барака Обамы, будто Россия не желает сокращать ядерное оружие, пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков заявил, что процесс сокращения ядерных арсеналов не должен вести к нарушению «ядерного паритета», который критически важен для обеспечения «глобальной стабильности и безопасности».

Кроме того, Казахстану доверено в рамках Совбеза кураторство борьбы с терроризмом, он будет председательствовать в Комитете Совета Безопасности по ИГИЛ (террористическая организация, запрещена в России) и Аль-Каиде. Астана намерена предложить, ни много ни мало, разработку Астанинского Кодекса поведения при проведении международных антитеррористических операций. Казахстанская дипломатия возглавит в Совбезе и еще один важный комитет, — по Афганистану/Талибану.

Не мудрено, что ответственность стать мотором казахстанской внешней политики в 2017-2018 годах возложена на искушенного в ооновских интригах дипломата. За Абдрахмановым опыт постпреда Казахстана не только в ООН, но и в ОБСЕ в 2008-2011 годах, именно тогда Астана путем титанических усилий сумела добиться поста не только Председательства в ОБСЕ в 2010 году, но и права провести в Астане саммит Организации в Астане, остающийся пока единственным в 21 веке(предыдущий состоялся в Стамбуле в 1999 году).

Сегодня, 20 января, Кайрат Абдрахманов прибыл с первым зарубежным визитом на посту министра иностранных дел в Москву. По сложившейся традиции первый визит — всегда свидетельство внешнеполитического приоритета. Ясно, что Россия — важнейший партнер Казахстана, и это остается неколебимой константой, во всяком случае, пока у власти остается Нурсултан Назарбаев. И в интересах Москвы удерживать это статус-кво, каким бы неожиданными, а часто — глупыми эскападами с обеих сторон (чаще — с российской) оно не испытывалось бы на прочность.

Только за последние пару недель Сергей Лавров общался дважды по телефону с коллегой Абдрахмановым. Тема очевидна, — предстоящиий 23 января в Астане первый раунд межсирийских переговоров, гарантами которых являются Россия и Иран со стороны официального Дамаска, и Турция — со стороны сирийской оппозиции. Какими бы не оказались итоги этого раунда, один их бенефициар уже известен — Казахстан.

«Сирийское» миротворчество Астаны было подготовлено, в частности, усилиями казахстанской дипломатии по примирению между российским и турецким президентами, выведшими Москву и Астану из клинча, вызванного воткнутыми турками «ножа в спину» России, как назвал Путин расстрел российского Су-24 турецким истребителем 24 ноября 2015 года.

Судя по всему, противостоящие друг другу сирийцы вряд ли окажутся пока готовы на нечто большее, чем на договоренность по военным вопросам, призванную закрепить хрупкое перемирие между ними, достигнутое в конце декабря. И роль Казахстана будет даже не посредническая, а доброжелательно гостеприимная, — страна, где живут, в основном, мусульмане (пусть даже они чаще называют себя тенгрианцами, поклонниками «обожествленного Неба») накрывает мирный стол для других мусульман, это обеспечит Астане задел для обретения имиджа едва ли не глобального миротворца.

То, что не удалось Назарбаеву почти три года назад, когда он готов был предложить себя в качестве доверительного медиатора между Москвой и Киевом, но «великороссы» отвергли эти инициативы, удается сейчас, когда примирения ищут за пределами славянского мира — в Сирии. Неслучайным поэтому кажется отсутствие конкретного упоминания кризиса вокруг Украины в перечислении конфликтов, решению которых готов способствовать Казахстан на посту непостоянного члена Совбеза ООН, -палестино-израильского, афганского, на Корейском полуострове, в Африке и Азии...

Помнится, когда в 2010 году Астана возглавила на один год ОБСЕ, бывший тогда главой казахстанского МИД Канат Саудабаев чуть ли не пообещал разрешить Нагорно-Карабахский конфликт за время своего председательства. Но, однажды оказавшись в зоне конфликта, он больше не вспоминал о своих грезах. Нынешний министр иностранных дел Казахстана Кайрат Абдрахманов выглядит гораздо более профессиональным дипломатом...

Возможно, он окажется более эффективным, чем его предшественники, в попытке решить застарелые проблемы в российско-казахстанских отношениях, в частности, транспортные. В повестке дня сегодняшних переговоров в Москве — трудности казахстанских авиакомпаний, которые не могут свободно летать в недалекую Монголию над российской территорией, а грузовые суда Казахстана вынуждены месяцами ждать разрешения на проход по водным артериям России.

Так что, Сирия — Сирией, а денежки врозь.

Россия. Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 20 января 2017 > № 2044434 Аркадий Дубнов


Туркмения > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 11 января 2017 > № 2038346 Аркадий Дубнов

10 лет без Туркменбаши. Как изменилась Туркмения за годы без диктатора

Аркадий Дубнов

Сегодня Туркмению скорее можно назвать страной-изгоем, которую часто ставят в один ряд с Северной Кореей. Стремления модернизировать политическую систему и экономику так и остались пустыми декларациями. Культ личности в эпоху правления Гурбангулы Бердымухамедова продолжает быть такой же фирменной маркой туркменского режима, как и при Туркменбаши Великом

Десять лет назад Туркмения стала первой страной СНГ, где власть сменилась из-за смерти пожизненного президента – Сапармурата Ниязова. После президентских выборов в 1992 году, на которых результат Ниязова едва не достиг 100% (ему насчитали 99,5%), он решил впредь выборов не проводить. Его преемник, нынешний туркменский президент Гурбангулы Бердымухамедов, выглядит на этом фоне образцовым демократом: через месяц, 12 февраля 2017 года, он уже третий раз будет участвовать в президентских выборах.

Туркменский опыт властного транзита важен, если вспомнить недавнюю кончину другого фактически пожизненного президента, Ислама Каримова в Узбекистане. К тому же нет никаких признаков, что уступить власть при жизни готовы президенты Таджикистана и Казахстана, руководящие своими странами третий десяток лет.

Три узбекских дежавю

Сапармурат Туркменбаши Великий, как велено было его величать, скончался неожиданно в 1 час 10 минут ночи 21 декабря 2006 года в возрасте 66 лет. «По причине внезапной остановки сердца», – было написано в официальном сообщении туркменских властей. В Туркмении тут же поползли слухи, что непоправимое с вождем случилось раньше, а сообщили о смерти только через несколько дней (вспомним, сколько дней узбекские власти готовили мир к смерти Каримова).

И ведь правда, немецкий профессор Мейснер, делавший Ниязову операцию на сердце в 1997 году и проводивший последнее регулярное обследование царственного пациента, за несколько недель до его неожиданной смерти утверждал, что «все жизненно важные органы президента Туркмении функционируют нормально», а сам он «находится в превосходной физической форме».

Спустя несколько часов после смерти Туркменбаши стало известно, что председателем комиссии по организации похорон будет мало кому известный вице-премьер, сорокадевятилетний министр здравоохранения Гурбангулы Бердымухамедов. Прошло еще несколько часов, и страна узнала, что арестован спикер туркменского Меджлиса (парламента) Овезгельды Атаев, вовремя обвиненный в том, что чуть ли не довел до суицида невесту своего сына. Все сложилось как нельзя лучше для министра здравоохранения, ведь по действующей тогда Конституции Туркмении временно исполняющим обязанности президента должен был стать тот самый арестованный председатель Меджлиса.

Ничего не поделаешь, пришлось нарушить Конституцию, в итоге Бердымухамедов получил полномочия врио президента Туркмении. Тут возникает еще одно дежавю с ситуацией в Узбекистане, где после смерти Каримова Конституция была отставлена в сторону более щадящим образом: спикер узбекского парламента Юлдашев просто взял самоотвод в пользу председателя комиссии по организации похорон, премьера Мерзиёева.

Попутно возникла еще одна конституционная проблема: по Основному закону Туркмении врио президента не имел права баллотироваться в президенты. Но и ее в Ашхабаде решили оперативно, уже через день после похорон Туркменбаши Конституцию нужным образом поправили. Во-первых, узаконили переход полномочий умершего вождя не к спикеру Меджлиса, а к вице-премьеру. А во-вторых, отменили запрет на участие врио президента в президентских выборах.

Дорога к туркменскому трону вчерашнему министру здравоохранения, карьерному стоматологу и, как утверждают в Туркмении, любимому врачу президента была открыта. 11 февраля 2007 года Гурбангулы Бердымухамедов был избран президентом, получив 89,2% голосов. Остальные проценты поделили между собой пять его «соперников», выбранные из числа правящей номенклатуры.

Забавно, но почти с таким же счетом, 88%, в «соревновании» с тремя соперниками победил на первых после смерти Каримова президентских выборах в Узбекистане его преемник, узбекский премьер-министр Шавкат Мирзиёев.

Правила наследования

Однако это третье дежавю на сегодняшний день последнее. Потому что право Мирзиёева наследовать власть в Узбекистане выглядело достаточно убедительным, – 13 лет на посту премьер-министра, высокая степень публичности, – в отличие от Бердымухамедова в Туркмении. Возможно, поэтому в Ашхабаде сразу после смерти Туркменбаши был запущен слух, что преемник приходится Ниязову каким-то очень близким родственником или даже сыном.

Сомневающиеся ссылались на биографию Сапармурата Ниязова, в которой ничто не указывало на то, что он стал отцом уже в юном семнадцатилетнем возрасте. Но в родство легко было поверить, ведь появившиеся везде официальные фото нового туркменского лидера были удивительно похожи на портреты молодого Ниязова. Очевидно, это должно было говорить о некоей сакральной связи первого и второго президентов и снимать все вопросы, почему именно Бердымухамедов – преемник.

Но как только прошли президентские выборы, эти туркменские политтехнологии были отброшены за ненадобностью. Новый президент начал строить новую мифологию, последовательно и настойчиво. Уже через три месяца после инаугурации вышла в свет первая книга Бердымухамедова – «Научные основы развития здравоохранения в Туркменистане». К настоящему времени вышло, по самым скромным подсчетам, 37 книг, написанных вторым президентом, – про туркменские дыни и ковры, ахалтекинских скакунов и лекарственные растения, музыку и чай.

К пятидесятилетию президента в июне 2007 года появилась и первая книга о втором президенте – «Избран и уполномочен народом». А затем и официальная биография с указателем его статей и рационализаторских предложений в области стоматологии – как иронизирует оппозиционный туркменский интернет-ресурc Gundogar.org, за временным отсутствием других научных работ.

Название предисловия к книге полностью воспроизводило классическую характеристику Сталина, провозглашенного ленинским наследником, – «Преданный соратник великого Сердара, активный продолжатель его дел».

Это никого не смущало, таковы были правила игры, предписанные советской историей и древними туркменскими традициями, основанными на неразрывном течении времени. Не будем забывать, что в обязательной при Туркменбаши настольной книге каждого туркмена «Рухнама», им же написанной, сказано, что именно предки нынешних туркмен пять тысяч лет назад изобрели колесо.

Оттепельный замах

Тем не менее поначалу Бердымухамедов стремился выглядеть модернизатором. Первые его заявления после вступления в должность людям нравились, широко расходились его слова, якобы сказанные на правительственных совещаниях о «перестройке, свободе СМИ». Особенно запомнилось его обещание «вернуть Фирюзу народу». Это курортное место в горах над Ашхабадом в годы правления Туркменбаши стало закрытой зоной для дачи вождя – оттуда были выселены все местные жители, убраны пионерские лагеря, санатории и дома отдыха.

Однако прошло некоторое время, и обещание было забыто. Более того, полностью был закрыт въезд в эти места. Если раньше бывшим жителям Фирюзы можно было хотя бы раз в год организованно собираться и посещать два местных кладбища, то несколько лет назад такие визиты были полностью запрещены.

Тогда же, в 2007 году, в пору, казавшуюся преддверием туркменской оттепели, Бердымухамедов, как и полагается новому начальнику, выглядел в поездках бодрым и энергичным, выгодно отличаясь от одряхлевшего Туркменбаши, который в последние годы жизни уже не мог передвигаться самостоятельно, и для него на объекты привозили специальный электромобиль. Также начало президентства Бердымухамедова запомнилось отменой пышных церемоний с песнями и плясками, которые считались непременным атрибутом встреч его предшественника с соотечественниками.

Преемник действительно выглядел поначалу реформатором, говорил про быстрый и свободный интернет, устранил контроль при пересечении административных границ внутри Туркмении, отменил пограничные зоны, из которых состояла почти половина пригодной для проживания территории Туркмении. Людей стало понемногу отпускать.

К тому же начало бердымухамедовского правления пришлось на счастливое время высоких мировых цен на газ. Казалось, эта эра изобилия навсегда. В Ашхабаде строили грандиозные планы по обустройству роскошной курортной зоны Аваза на Каспии, надеясь завлечь туда богатых иностранцев. Получив право на проведение Азиатских игр, начали строить престижный олимпийский комплекс в Ашхабаде. Сносили старый аэропорт имени Туркменбаши, при нем же построенный, и возводили новый при Аркадаге, то есть Покровителе, как официально стали величать Бердымухамедова (10 января здание нового аэропорта, строительство которого обошлось туркменской казне в $2 млрд, внезапно стало проседать). Циклопические олимпийские объекты, выстроенные вдоль трассы от аэропорта до центра Ашхабада, должны были поражать воображение ожидавшихся иностранных туристов и прочих гостей столицы.

Но тучные годы кончились. В мире начался экономический кризис, потоки газодолларов из Китая, России, Ирана стали иссякать. Дело дошло до публичного выяснения отношений с Тегераном – Ашхабад обвинил иранцев в неуплате долга за газ в размере $2 млрд. Перед этим были трудные и вязкие переговоры с «Газпромом», который несколько лет отказывался покупать туркменский газ по старым, докризисным ценам.

Китайцы, главный и чуть ли не монопольный покупатель туркменских углеводородов, снизили цену на газ до минимальной, $185 за тысячу кубометров, ссылаясь на необходимость погашения предоставленных Туркмении кредитов на строительство газопроводов.

К нынешним временам ситуация стала выглядеть совсем грустно. Власти были вынуждены отменить конвертацию валюты, мелкий бизнес в стране почти замер, появились очереди за продуктами, исчезли из продажи сигареты, недовольство начало выплескиваться наружу, начались столкновения людей с полицейскими.

Работа с наследием

Впрочем, разочарование Бердымухамедовым обнаружилось и раньше, когда строительный зуд новой власти привел к сносу палисадников во дворах многоэтажных домов – так разрушалась культура традиционной туркменской общины.

Обиды людей доходили наверх через широко развитую систему доносительства. В очередях за продуктами и сигаретами появились так называемые барабанщики, фиксирующие в бытовых разговорах падение авторитета Аркадага. Это привело к ужесточению давления на тех, кто, по его мнению, был источником вредных настроений, – иностранные СМИ, возвращающиеся в Туркмению на каникулы студенты, учащиеся в соседних странах, их родственники, бизнесмены. То есть на всех, кто имеет возможность сравнить туркменскую действительность с заграницей.

Как утверждают наблюдатели, имеющие возможность лицезреть происходящее внутри этой страны, обнаружилась существенная разница между покойным диктатором и его казавшимся поначалу прогрессивным преемником. Если Туркменбаши был самоуверенным и вальяжным деспотом, снисходительно относившимся к тому, что о нем писали и говорили, то нынешний туркменский повелитель весьма чувствителен к этим нюансам и воспринимает их чуть ли не как личную обиду. Итогом стала кампания по тотальному сносу спутниковых антенн с домов, позволявших принимать российское и прочее иностранное телевидение, слушать туркменскую службу «Радио Свобода».

В аэропорту всех прибывающих из-за границы граждан с туркменским паспортом подвергают получасовому тотальному досмотру, вплоть до отправки на «раздевающий» сканер. Причем все эти унизительные процедуры делаются не столько для того, чтобы обнаружить какую-то крамолу или тем более оружие или взрывчатку, а исключительно для устрашения, психологического давления.

Мнительность второго президента Туркмении уже много лет остается притчей во языцех. Особенно хорошо она известна зарубежным лидерам, которые не один раз имели возможность увидеть, как Гурбангулы Бердымухамедов раздражается и меняет тему разговора, когда речь заходит о политических узниках в Туркмении. Об этом, к примеру, рассказывали источники в ближайшем окружении канцлера Германии Ангелы Меркель и президента Швейцарии Дидье Буркхальтера.

В частности, речь идет об исчезнувших в туркменских тюрьмах еще в 2003 году обвиняемых в так называемой попытке покушения на Туркменбаши 25 ноября 2002 года. Среди них бывшие министры иностранных дел Туркмении Борис Шихмурадов и Батыр Бердыев. Сообщения о судьбе некоторых из десятков заключенных по этому делу изредка появляются только в те редкие моменты, когда их изможденные тела выдаются родственникам для захоронения.

В конце ноября 2016 года делегация Туркмении, представлявшая в Женеве ежегодный доклад на сессии Комитета ООН против пыток, в очередной раз отказалась отвечать на вопрос о судьбе «ноябристов», а также арестованного в июле 2015 года корреспондента «Радио Свобода» тридцатишестилетнего Сапармамеда Непескулиева, который с тех пор содержится под стражей без связи с внешним миром.

По мнению президента российского Центра развития демократии и прав человека Юрия Джибладзе, принимавшего участие в сессии Комитета ООН, причина отказа туркменских властей в том, что «исчезновение людей – уголовно наказуемое деяние не только по международным законам, но и по законодательству Туркмении, за которое нужно отвечать. Многие, кто был у власти во время задержания участников событий 25 ноября, до сих пор находятся у власти, – указывает Джибладзе. – В том числе и Рашид Мередов, министр иностранных дел Туркменистана, который перед народом требовал смертного приговора ноябристам. Таким образом, если туркменские власти предоставят сведения о политических заключенных, они должны будут признать преступления, совершенные при режиме предыдущего президента. Молчание туркменских властей говорит о том, что они к этому не готовы», – объясняет эксперт.

От мрачного наследия, оставленного усопшим 10 лет назад туркменским диктатором, его преемник не в силах освободиться до сих пор. Хотя такой шанс у него явно был – в начале правления можно было сослаться на то, что эти чудовищные преследования за рамками его ответственности. Собственно, так Бердымухамедов и делал в 2007 году, отвечая на вопрос о судьбе Шихмурадова и еще одного экс министра иностранных дел Туркмении Батыра Бердыева, который ему задали во время выступления в Колумбийском университете в Нью-Йорке. Только что вступивший в должность главы государства Бердымухамедов сказал, что он «еще молодой президент», пообещав разобраться с людьми, чьи имена ему назвали.

Но с тех пор Аркадаг больше не позволял себе подобного рода встреч или пресс-конференций, где можно было столкнуться с неподготовленными ранее вопросами.

Гораздо удачнее второй президент Туркмении освобождался от другого наследия Туркменбаши – свидетельств его величия и неограниченной власти. Впрочем, сам покойный вождь еще при жизни предсказывал такого рода развитие событий – во время своего визита в США в 1998 году, чему автор был лично свидетелем. Выглядело это забавно, вот как я описывал это 18 лет назад: «В ходе частной встречи в Нью-Йорке с лидерами еврейских организаций Америки Ниязов вдруг сам, по своей инициативе, упреждая возможные вопросы, заговорил о "культе какой-то личности, насаждаемом в Туркмении". "Вы помните, – делился в узком кругу собеседников Ниязов, – был такой у нас Ильич в Советском Союзе, и его культ в течение 70 лет. И где теперь этот Ильич и его культ?! А я всего семь лет президент. Я же знаю, что будет после моей смерти, памятники мои разрушат, портреты на деньгах уничтожат, но поймите – сегодня моему народу нужны символы, которыми он может гордиться"».

Примерно так все и произошло. Часть памятников Туркменбаши демонтирована либо перенесена из центра Ашхабада. На месте, правда, остался монумент книги «Рухнама», а у Музея духовности Туркменбаши до сих пор меняется почетный караул. Но уже давно изъяты из обращения денежные купюры с портретом «отца всех туркмен» – поводом для этого стала проведенная в 2008 году деноминация туркменского маната. Только на купюре 500 манат (около $175) можно теоретически увидеть Туркменбаши, но ее мало кто видел, слишком дорогое удовольствие.

На днях стало известно, что и «священная книга» туркмен «Рухнама» с 1 января нынешнего года будет постепенно замещаться на школьных занятиях по духовности книгой «Источник мудрости», в которой собраны туркменские пословицы и поговорки. Создал «Источник», разумеется, президент Бердымухамедов. Десять лет без Туркменбаши – достаточный срок, чтобы поменять ориентиры, оптимизировать ресурсы и их источники, причем в буквальном смысле.

Особенности стиля

Попытки постсоветской Туркмении выжить, строя собственную государственность в расчете на четвертые в мире запасы природного газа и стремясь закрыться от внешнего мира, не увенчались особым успехом. Обещания стать «вторым Кувейтом», популярные в первые годы независимости, так и остались на бумаге.

Сама независимость, которая была подарена Туркмении четверть века назад в результате распада СССР, была воспринята тогдашним ее властителем Сапармуратом Ниязовым, по воспоминаниям его тогдашнего заместителя Назара Союнова, в первую очередь как возможность встать вровень с авторитетными лидерами-соседями, Исламом Каримовым и Нурсултаном Назарбаевым. Выйти за пределы феодально-байского устройства страны, реформировать его исходя из требований времени и мира, переплетенного с Туркменией общим экономическим пространством, ниязовское руководство было не в состоянии. Не многим удачнее в этом отношении оказался и Бердымухамедов.

Сегодня Туркмению скорее можно назвать страной-изгоем, которую часто ставят в один ряд с Северной Кореей. Стремления модернизировать политическую систему и экономику так и остались пустыми декларациями. Культ личности в эпоху правления Гурбангулы Бердымухамедова продолжает быть такой же фирменной маркой туркменского режима, как и при Туркменбаши Великом.

Однако, есть и различия. В годы «Золотого века Туркменбаши» (официальное название времени правления первого президента Туркмении) страна не знала столь всеохватывающего влияния президентской семьи на жизнь подданных. Сына Мурата близко к себе Ниязов не подпускал, ограничив его бизнес ввозом в Туркмению спиртного и сигарет, а дочь Ирина, как и его жена Муза, в Ашхабад вместе с ним из Москвы так и не вернулись еще в конце 1980-х. А больше родственников у Ниязова не было.

Не то в «Эпоху всемогущества и счастья», как принято называть время власти Бердымухамедова. Тут правит огромная семья, насчитывающая около 80 человек: пять сестер Бердымухамедова, их мужья, дети, зятья. Понятие кланово-иерархической структуры в Туркмении под названием «тохум» теперь применяется, причем с негативной коннотацией, исключительно к президентскому клану.

Под контролем тохума находятся практически все сферы жизни и экономики страны, от торговли и ресторанного бизнеса до строительства и грузоперевозок. Не гнушаются в тохуме и обыкновенным рейдерством, среди жертв которого только-только становящиеся прибыльными предприятия мелкого и среднего бизнеса.

Особенно печальной славой в этом отношении пользуется одна из сестер президента, Гульнабат Довлетова, исполнительный директор в структуре общества Красного Полумесяца Туркмении, ее муж Назар и дети, сын Батыр и дочь Шекер. Вместе с еще одним президентским племянником, Шамурадом, их называют в Ашхабаде «беспредельщиками». Как ни странно, урезонить эту золотую туркменскую молодежь, как свидетельствуют ашхабадские инсайдеры, позволено лишь иногда сыну самого президента, Сердару Бердымухамедову.

Неудивительно, что бегство из Туркмении в последние годы, несмотря на различные препоны, приобретает массовый характер. Во время слушаний доклада, представленного Туркменией в Комитете ООН против пыток в ноябре 2016 года, говорилось о 15 190 заявлениях, зарегистрированных в ООН от туркменских граждан на получение статуса беженца. По данным «Туркменской хроники», по состоянию на август 2016 года в российском консульстве в Ашхабаде в очереди на получение статуса переселенца было более 25 тысяч человек, значительную часть которых составляют коренные жители страны, туркмены и узбеки.

Перспективы выживания

Устойчивость туркменского режима, его экономическое выживание сегодня может быть обеспечено только извне. События последних недель тому свидетельство. Из-за почти пустой государственной казны Бердымухамедов решился на отчаянный шаг – стал просить денег у Москвы. В ноябре он совершил блиц-визит в Сочи, где встретился с Владимиром Путиным.

Официально ни в Москве, ни в Ашхабаде, кроме подтверждения самого факта визита, ничего о ее содержании не сообщают. Но источники в Туркмении утверждают, что Ашхабад получил от Москвы значительное финансовое вспомоществование, называют цифру $2 млрд, возможно, в форме кредита. Подтверждением тому стало значительное оживление в стране, были выданы задолженности по зарплате бюджетникам, в магазинах появились продукты и даже импортный ширпотреб, открылась конвертация валюты для оптовых закупщиков.

Ашхабад пытается найти иностранных инвесторов для освоения газовых месторождений на шельфе Каспия, цена вопроса – $600 млн. В поисках средств власти объявили о планах масштабной приватизации госсобственности, в том числе даже тех объектов, что ранее были законодательно защищены от приватизации.

В такой обстановке Бердымухамедов вполне может рассчитывать на небольшую передышку, успокоить страсти, снять социальное недовольство и провести без лишних эксцессов президентские выборы, назначенные на 12 февраля 2017 года. Выборы, разумеется, будут демократические, да и сам Бердымухамедов баллотируется от Демократической партии. Своих кандидатов выставили две недавно созданные партии, промышленников и предпринимателей, а также аграрная. А всего «бороться» с Аркадагом за его пост будут девять тщательно отобранных претендентов.

Недавно внесенные поправки в Конституцию Туркмении увеличили срок президентских полномочий с 5 до 7 лет и особенно предусмотрительно сняли верхнее возрастное ограничение, 70 лет, для избрания президентом. В будущем году Бердымухамедову исполнится всего 60 лет, так что эта конституционная новелла принята с запасом.

Кроме того, начинает набираться политического опыта единственный сын президента, Сердар, выпускник российской Дипакадемии и доктор технических наук, доизбранный в нынешнем ноябре депутатом Меджлиса.

Но главное, подрастает любимый внук президента, Керимгулы. Ему уже 12 лет, но туркменские аксакалы на торжественных мероприятиях почитают его не меньше, чем главу государства. Очевидно, тоже с запасом.

Туркмения > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 11 января 2017 > № 2038346 Аркадий Дубнов


Киргизия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 14 декабря 2016 > № 2015724 Аркадий Дубнов

Конституционный референдум в Киргизии: в сторону диктатуры или демократии

Аркадий Дубнов

Многие в Киргизии уверены, что цель референдума – открыть дорогу Атамбаеву, чьи президентские полномочия истекают осенью 2017 года, к посту сильного премьера при слабом президенте. И хотя сам он устал повторять, что делать этого не собирается, его обещания воспринимаются скептически. Киргизия страна вольных людей: дал слово, когда все было хорошо, взял его назад, когда родина в опасности

Киргизия пережила восьмую за четверть века своей независимости конституционную реформу. Одиннадцатого декабря там состоялся референдум о поправках в Основной закон, где 83,7% проголосовали за, но при явке всего 42%. То есть за изменения в Конституцию проголосовал лишь каждый третий избиратель, а значит, президент страны Алмазбек Атамбаев не зря молился богу, прося его обеспечить явку 30%, чтобы референдум можно было признать состоявшимся. Об этом он сам с присущей ему непосредственностью сообщил журналистам, опуская свой бюллетень в урну на избирательном участке.

С другой стороны, власти выгодна низкая явка, как язвительно заметил 12 декабря влиятельный представитель медиасообщества страны, экс-главред «Вечернего Бишкека» Александр Ким. Дело в том, что при отсутствии значительных фальсификаций, которые стали невозможны благодаря использованию биометрических данных избирателей, оставшийся у власти административный ресурс – «правильное» голосование студентов и военных – становится эффективным только при небольшой явке.

Поправки от обиды

Так или иначе, идея поправить Конституцию, предложенная самим президентом Атамбаевым летом этого года, за несколько месяцев овладела массами электората в нужном количестве и стала «силой». Самыми главными среди одобренных изменений глава государства считает «те, которые закрепляют независимость страны». «Мы единственная страна в мире, которая добровольно отдала свою независимость на откуп комитету даже такой уважаемой организации, как ООН. Комитет – это 16 человек, и мы знаем, как они набираются, – заявил президент 11 декабря. – Второй важный момент: мы закладываем защиту от дурака, чтобы, кто бы ни пришел к власти и ни стал президентом, не смог развернуть страну назад», – добавил он.

Чтобы понять эти на первый взгляд загадочные формулировки Атамбаева, стоит вернуться в апрель нынешнего года, когда киргизское информагентство «24.kg» опубликовало следующее сообщение: «Комитет ООН по правам человека вынес заключение по делу Азимжана Аскарова и призвал Кыргызстан немедленно его освободить и снять все обвинения».

«Правозащитник Азимжан Аскаров, который в течение 10 лет сообщал о нарушениях прав человека со стороны милиции и тюремных властей в его родном городе Базар-Коргоне, арестован 15 июня 2010 года после вспышки этнического насилия на юге Кыргызстана. Его признали виновным в разжигании межнациональной розни, провоцировании беспорядков и соучастии в убийстве сотрудника милиции, который погиб во время этнического конфликта, и приговорили к пожизненному заключению», – говорится в сообщении.

Комитет ООН, состоящий из 18 независимых международных экспертов по правам человека, тогда призвал киргизские власти немедленно освободить активиста и журналиста Азимжана Аскарова, придя к выводу, что тот «самовольно задержан, содержался в нечеловеческих условиях, подвергался пыткам и жестокому обращению, а также лишен возможности надлежащим образом подготовить аргументы в свою защиту». Как сообщает комитет, по отношению к правозащитнику власти Киргизии нарушили несколько статей Международного пакта о гражданских и политических правах, участником которого страна является.

Киргизское руководство чрезвычайно болезненно восприняло этот вердикт Комитета ООН, расценив его как вмешательство во внутренние дела и посягательство на суверенитет страны. Президент Атамбаев мог посчитать это и выпадом против него лично, ведь во время ошских событий 2010 года он был одним из руководителей временного правительства страны, которое своевременно и адекватно не отреагировало на предупреждения о возможных столкновениях на юге страны между киргизами и этническими узбеками.

Требование ооновской структуры киргизские власти исполнили наполовину, судебный процесс был возобновлен в этом году 4 октября. Он продолжается до сих пор, но шестидесятипятилетнего Азимжана Аскарова не освободили. Этот судебный процесс остается серьезным раздражителем для президента, он помнит о нем всегда и не скрывает обиды на западные политические и общественные институты из-за их постоянных тычков в адрес Бишкека по делу Аскарова. На днях Атамбаев в очередной раз на пресс-конференции упрекнул Запад – мол, не могли подождать, пока мы сами с Аскаровым решим.

В 2015 году этот самый известный киргизский правозащитник, осужденный на пожизненное заключение, получил премию Госдепартамента США. Киргизское руководство отреагировало эмоционально и асимметрично, стремительно денонсировав соглашение с США о гуманитарном сотрудничестве, заключенное еще в середине 1990-х годов.

И наконец, одна из поправок, утвержденных референдумом 11 декабря, устраняет приоритет международного законодательства в области прав человека над национальным законодательством. С «откупом независимости» Киргизии «уважаемой организацией ООН», по поводу чего так сокрушался киргизский президент, теперь покончено.

Нынешняя правозащитная риторика киргизского руководства выглядит весьма забавной. Судите сами: буквально накануне конституционного референдума, в Международный день прав человека 10 декабря, Атамбаев выступил с напоминанием, что Киргизия подписала два пакта, среди которых Международный пакт о гражданских и политических правах, принятый ООН 50 лет назад, тот самый, в нарушении которого Комитет ООН по правам человека обвинил эту республику. Дальше Атамбаев подчеркнул, что «после народной революции 7 апреля 2010 года Кыргызстан уверенно идет по пути укрепления независимости, построения правового государства, а избрание Кыргызстана в Совет ООН по правам человека является объективной оценкой наших достижений и международным признанием того, что Кыргызстан развивается по пути демократии и законности».

И уже на следующий день тот же самый президент, придя на избирательный участок, пренебрежительно отзывается о той же самой правозащитной структуре, избрание членом которой является честью для Киргизии. В таких случаях уместно спрашивать, что должно было случиться той ночью, после которой президент Атамбаев так резко поменял свои оценки.

Киргизская рокировка

Почти из трех десятков принятых поправок к Конституции есть еще несколько, имеющих прямое отношение к правам человека. Во-первых, семейным союзом теперь в Киргизии может считаться только союз между мужчиной и женщиной, что запрещает заключать однополые браки. Эта юридическая новелла, как указывают защитники конституционной реформы, призвана способствовать национальным и духовным ценностям народа и воспрепятствовать тлетворному влиянию западной идеологии. Данная поправка, считают наблюдатели в самой Киргизии, рассчитана на поддержку набирающей силу части населения, которая активно исповедует ислам, выступая против секуляризма и светской идеологии.

Еще одна поправка к Основному закону также выглядит чрезвычайно странной для государства, объявляющего о своей приверженности демократическим процедурам. Речь идет о возможности насильственного лишения гражданства для борьбы с терроризмом и экстремизмом.

Что касается большинства остальных принятых поправок, то они-то, по выражению президента Атамбаева, как раз и направлены на «защиту от дурака», которому вздумалось бы, получив президентские регалии, повернуть «страну назад».

Автору, не живущему в Киргизии и тем более не являющемуся ее гражданином, не пристало оценивать, адекватно или пренебрежительно выглядят суждения главы государства о своих соотечественниках, элите страны, ее политической системе, если все они вместе позволяют привести на ее высший пост «дурака». Замечу лишь, что если президент считает, что за годы его правления в стране возникла такая опасность, то спорить с ним не стоит.

Также утвержденные поправки к Конституции серьезно усиливают полномочия исполнительной власти – главным образом премьер-министра, а также генпрокурора, силовых структур, одновременно ограничивая президентские полномочия. В киргизском обществе распространена чуть ли не абсолютная уверенность, что цель реформирования Основного закона – открыть дорогу самому Атамбаеву, который в октябре 2017 года окончательно сложит с себя президентские полномочия, к посту «сильного главы правительства при слабом президенте». И хотя сам президент устал уже повторять, что не собирается взваливать на себя эту ношу, его обещания воспринимаются скептически. Киргизия страна вольных людей: дал слово, когда все было хорошо, взял его назад, когда родина в опасности. Тем более если народ попросит снова на царство.

Даром, что ли, Алмазбек Шаршенович Атамбаев на днях вспомнил, что просили его на второй срок остаться и Владимир Владимирович Путин, и Нурсултан Абишевич Назарбаев, но он сказал «нет». Другое дело – возглавить правительство в парламентской системе власти, когда родная Социал-демократическая партия, крупнейшая в правящей коалиции, выдвинет твою кандидатуру в премьеры.

Это все политтехнологии, которыми, возможно, руководствуются сегодня в бишкекском Белом доме (резиденции главы государства), определяя тактику своего шефа до и после предстоящих в октябре будущего года президентских выборов. Однако там не могут не понимать, что уже прошедшая агитационная кампания перед референдумом серьезно изменила обстановку в республике, причем вряд ли к лучшему.

Началом очередного столкновения в киргизской элите можно считать события 31 августа этого года, когда во время торжеств по случаю 25-летия провозглашения независимости Киргизии президент Атамбаев упрекнул стоявшую рядом с ним Розу Отунбаеву (предыдущего президента республики) в том, что ее временное президентство 2010–2011 годов было не слишком легитимно.

Это стало ответом Атамбаева на критику его планов изменить Конституцию со стороны членов временного правительства во главе с экс-президентом Отунбаевой. Они ссылались на запрет править Конституцию в парламенте до сентября 2020 года, наложенный тем же временным правительством при принятии предыдущей Конституции 2010 года, подписанный в том числе и его тогдашним вице-премьером Атамбаевым. Видео, как Отунбаева, оскорбленная выпадом своего бывшего соратника, которому пять лет назад она передала президентские полномочия, демонстративно покидает празднества, стало хитом местного интернета.

Скандал 31 августа дал старт ожесточенной конфронтации между киргизскими политиками, общественными активистами, депутатами. Значительная их часть, ссылаясь на определение Конституционной палаты Верховного суда, еще несколько лет назад признавшего законным запрет вносить поправки в Конституцию, призвала президента и его сторонников отложить свой замысел, созвать сначала конституционное совещание, где и обсудить проблему. Но Атамбаев был непреклонен и, используя послушное ему большинство депутатов правящей коалиции в парламенте, обеспечил принятие закона о проведении референдума 11 декабря.

Противники референдума настаивали на том, что попытки очередного президента подправить под себя Конституцию, игнорируя существующие на это запреты, не только подрывают правовую систему и не дают устояться государственным институтам Киргизии, но и дискредитируют высшую власть в стране, порождают безразличие и недоверие к ее представителям. Низкая явка избирателей на референдуме тому очевидное свидетельство. Сказалась и брезгливость по отношению к взаимному вываливанию небывало грязного компромата обеими сторонами схватки вокруг референдума.

На следующий день после голосования о намерении сложить свой депутатский мандат после 1 января заявила известный киргизский юрист Чолпон Джакупова. Последовательная противница данного варианта правки Конституции, она выполняет свое обещание покинуть парламент в случае победы президентской инициативы.

Демарш Джакуповой весьма необычен даже для Киргизии, выделяющейся свободой политических нравов среди своих центральноазиатских соседей. Столь вызывающая принципиальность стала некоторым шоком для депутатов в стране, где, по меткому определению одного известного киргизского политолога, политические партии превратились в бизнес-корпорации, созданные для покупки депутатских мандатов. Но поскольку этим своим качеством Киргизия мало чем отличается от многих других демократий, оно же пока предохраняет ее от превращения в более характерную для региона автократию либо даже диктатуру.

Киргизия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 14 декабря 2016 > № 2015724 Аркадий Дубнов


Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 2 декабря 2016 > № 1993298 Аркадий Дубнов

Что сможет изменить новый президент Узбекистана

Аркадий Дубнов

Добиться кардинальных перемен в укладе жизни, заслужить доверие соотечественников настолько, чтобы они не боялись говорить о своих проблемах, очень трудно, не включив в той или иной степени режим гласности, не сняв табу на свободу слова, не приоткрыв заглушки, запрещающие политическое разномыслие. Так что пока зримыми очертаниями новой эры в Узбекистане остаются подвижки во внешней политике

В Узбекистане 4 декабря состоятся первые после смерти Ислама Каримова президентские выборы. В прогнозах их результатов наблюдается полный консенсус: вторым президентом страны станет ныне временно исполняющий президентские обязанности 59-летний Шавкат Мирзиёев, до этого в течение тринадцати лет возглавлявший правительство Узбекистана. Сомневаться в этом предписано было забыть уже через несколько дней после кончины Каримова, когда на совместном заседании палат узбекского парламента спикер Сената Нигматилла Юлдашев, который по Конституции должен был временно наследовать президентские полномочия, взял самоотвод в пользу Мирзиёева.

Разумеется, чтобы нарушить Конституцию, верность которой является краеугольным камнем стабильности узбекского общества, должны быть чрезвычайно веские основания. Судя по риторике официальных лиц тех драматических дней начала сентября нынешнего года (Ислам Каримов, по официальным данным, скончался 2 сентября), этими основаниями как раз и стали ссылки на необходимость сохранения той самой стабильности и управляемости вертикали власти в Узбекистане. И не стоит удивляться столь явному парадоксу, он не менее характерен для этой страны, как и регулярные заверения бывших конкурентов Каримова на прошлых выборах о том, что они отдают свой голос за него и проводимую им мудрую политику.

Соперники тоже за

Четвертого декабря среди трех соперников врио президента Шавката Мирзиёева будут два ветерана президентских кампаний: Хатамжон Кетмонов, представляющий Народно-демократическую партию Узбекистана, и Наримон Умаров из социал-демократической партии «Адолат» («Справедливость»). На последних выборах, состоявшихся в марте 2015 года, каждый из них получил около 3% голосов. Дебютантом выборов на этот раз станет кандидат от национально-демократической партии «Миллий тикланиш» («Национальное возрождение») Сарвар Отамурадов.

Как мы видим, все партии в Узбекистане являются исключительно демократическими (Мирзиёев представляет Либерал-демократическую партию). Основной интригой предстоящих выборов остаются пропорции голосов, которые поделят между собой лидеры узбекских демократов, и будет ли победный результат главного из них превосходить те почти 91%, которые на прошлых выборах почти два года назад получил Ислам Каримов.

Точно обрисовал психологическое состояние своих соотечественников узбекский политолог Камолиддин Раббимов: «При Исламе Каримове такие термины или понятия, как «преемник» или же «будущий президент», которые обозначали его уход из власти, были страшнее всякой ереси и запрещены».

Выборы Шавката Мирзиёева – а именно так следует называть предстоящее 4 декабря голосование – для узбекского избирателя будут в этом смысле мало чем отличаться от предыдущих выборов Ислама Каримова. Страх оказаться нелояльным существующей власти вкупе со стремлением последней сделать процедуру волеизъявления по-советски праздничной и по-честному прозрачной, как и раньше, делает выборы в Узбекистане свидетельством «нерушимого единства партии и народа».

Стоит напомнить, что вбросы и «карусели» при голосовании в Узбекистане как-то не практикуются, они там лишние, поскольку применение хорошо знакомого на российских широтах административного ресурса там последовательно и почти искренне заменяется традиционной готовностью не злить попусту начальство. Как пишет Каболиддин Раббимов, «в сознании узбекистанцев государство чем-то напоминает огромного дракона, который все видит и слышит, но этот дракон настолько капризен и упрям, что отличается своей способностью перманентно игнорировать чаяния народа».

Отмежеваться от предшественника

На днях, когда отмечалось двадцатипятилетие первого ельцинского правительства реформ, была впервые опубликована стенограмма заседания Госсовета при президенте РСФСР от 25 октября 1991 года. При обсуждении предстоящих переговоров с прибывшей в Москву делегацией Узбекистана бывший тогда советником Бориса Ельцина Сергей Станкевич заявил, что «соглашение с Узбекистаном, который является самым жестким антидемократическим режимом из всех сейчас существующих, который последовательно нарушает права человека», будет иметь «крайне негативный резонанс». Напомню, речь шла о заключении соглашения между двумя еще формально советскими республиками – РСФСР и Узбекской ССР, ведь Госсовет заседал за полтора месяца до подписания Беловежских соглашений, упразднивших СССР.

Мирзиёев, очевидно, отдает себе отчет, что в создании образа «огромного дракона» в сознании соотечественников есть и его доля участия, но в первую очередь это итог двадцатисемилетнего правления Каримова, его фобий, пристрастий, страхов и комплексов. Поэтому задачей будущего президента будет отделить нарратив нового режима от негатива в каримовском наследии.

Это стремление, в частности, уже нашло свое выражение в случившемся на днях освобождении старейшего политзаключенного на пространстве не только Узбекистана, но и всего СНГ, – семидесятидвухлетнего бывшего директора НПЗ Самандара Куканова, отсидевшего за решеткой 23 года и 4 месяца, то есть практически вся история независимого Узбекистана при Каримове была пережита им в заключении.

Однако знаковым для этого периода остается еще один политзэк – сидящий в тюрьме брат известного политического противника Каримова, живущего в эмиграции лидера оппозиционной партии «Эрк» Мухаммада Солиха, – Мухаммад Бекджан. Он, считающийся личным заложником Каримова, в тюрьме с 1999 года.

Придется решать преемнику Каримова и самую скандальную проблему, которая уже несколько лет служит источником расходящихся по миру мрачных историй, рисующих Узбекистан царством, где прячут в высокой темнице прекрасных принцесс, морят их голодом и травят народной ненавистью. Речь, конечно, идет о судьбе старшей дочери покойного президента, сорокачетырехлетней Гульнаре Каримовой, слухи о «загадочной смерти» которой на днях взбудоражили чуть ли не весь мир.

А пока энергично и многообещающе звучат слова даже косметического свойства, посылаемые пиар-командой врио президента Узбекистана. К примеру, Мирзиёев не будет пользоваться загородной резиденцией Каримова Ок-Сарой, там будет устроен музей первого президента Узбекистана. Будет открыто движение по улице Афросиаб, по которой ездил кортеж покойного президента. Для второго президента будет построен президентский дворец в Ташкенте, что само по себе выглядит забавно, поскольку Каримов до сих пор оставался единственным лидером в Центральной Азии, кто так и не выстроил себе помпезную резиденцию в столице.

В день выборов не будет перекрыт сухопутный въезд/выезд из страны, как это делалось раньше в целях безопасности, что полностью блокировало возможность людей перемещаться в этот день в близлежащие районы соседних республик, где проживают их близкие и родственники.

Мирзиёев пообещал принять закон о противодействии коррупции, предложил либерализовать валютный рынок, объявил амнистию для предпринимателей. Уже только эти обещания, если они начнут становиться реальностью, могут стать свидетельством начинающейся оттепели во внутренней жизни Узбекистана.

Подумать только, президент Узбекистана всерьез замахнулся на основу основ узбекской экономики – коррупцию. Он готов ввести свободную конвертацию иностранной валюты, которую заменяет черный рынок, из всего CНГ оставшийся в живых только в Узбекистане. Даже трудно представить, какого уровня сопротивление должен преодолеть бывший узбекский премьер-министр, чтобы обломать головы этим гидрам нынешнего мироустройства узбекского общества.

Но возможно ли это без искренней поддержки этого общества, не боящегося проявить себя в публичном обсуждении своих проблем, не боясь окрика ближайшего раиса (начальника), без свободной прессы, без существенного, если не сказать больше, принципиального слома политического единомыслия, утвердившегося в стране за четверть века единоличной власти Каримова?

Его властный, деспотичный характер определял поведение целого поколения, а то и двух, узбекской правящей элиты и чиновничества на местах. Привычки Каримова даже в повседневной жизни становились чуть ли не эталоном поведения для всего его окружения. Начальники всех уровней, особенно высшие, стремились угадать его пожелания, упредить намеки, подстроиться под настроения.

Узбекский взгляд

Так вышло, что во второй половине 1990-х годов в течение нескольких лет мне довелось – это был не мой выбор – не один раз по многу часов беседовать с Исламом Каримовым один на один (встречи закончились с приходом к власти в Кремле Владимира Путина). Это был очень сложный, но в высшей степени искренний в таком приватном общении человек, чрезвычайно любознательный, с острым политическим чутьем, не скупящийся на злые, неожиданно резкие характеристики в отношении своих ближнезарубежных коллег, имевший свое мнение – подчас весьма экстравагантное – по любому вопросу, касалось ли это истории Узбекистана или отношений с Россией.

Однако, и это сразу стало понятно, Каримов так устроил свою жизнь во власти, что не имел и, кажется, не терпел равных себе собеседников среди своего окружения. Других он не приобрел за долгие годы правления. А общение, как и всякому живому человеку, даже столь могущественному, ему было необходимо. Отсюда и монологи во время его встреч с Путиным, который давал ему выговориться. Отсюда его долгие, с трудом прерываемые публичные выступления.

Во всех этих проявлениях каримовского характера была одна общая черта: он был практически всегда уверен в своей правоте, безапелляционен в своих суждениях, если это касалось ситуаций, к которым он был причастен, и людей, которых он знал лично. Ему казалось достаточным проявить свою волю, чтобы достичь каких-то сдвигов в социальной сфере своей страны, не пытаясь ставить под сомнение режим абсолютной, ничем не ограниченной личной власти.

Так, однажды он попросил помочь ему с созданием на узбекском телевидении аналога российской программы «Взгляд» с приглашением ряда известных журналистов, выходцев из Узбекистана, уже успешно к тому времени работавших в российских СМИ. Каримову нравилось, как молодые ведущие живо и откровенно обсуждают самые нервные вопросы. Я скептически отнесся к такой перспективе, но обещал, вернувшись в Москву, поговорить с коллегами. Нужно ли говорить, что все они отказались, – мы не можем рисковать жизнью своих близких, оставшихся в Узбекистане, ответили они. Ведь, чего бы ни хотел Каримов, любое наше слово, сказанное вслух и не понравившееся местному раису, могло больно ударить по родным.

Вспоминаю это потому, что очень хорошо понимаю и надежды узбекистанцев, связанные с окончанием каримовской эры в стране, и скепсис, порожденный долгой жизнью при прежней власти. Добиться кардинальных перемен в укладе жизни, заслужить доверие соотечественников настолько, чтобы они не боялись реально говорить о своих проблемах, очень трудно, не включив в той или иной степени режим гласности, не сняв табу на свободу слова, не приоткрыв реально тотальные заглушки, запрещающие политическое разномыслие. Очевидно, что нынешняя жестко зарегулированная политическая система с разрешенными официально партийными симулякрами, теми самыми четырьмя демократическими партиями, принимающими участие в президентских выборах, имеет свой предел эффективности и вожжи так или иначе придется отпускать.

В Узбекистане сейчас очень популярна тема введенной новой мирзиёевской властью виртуальной приемной в правительстве, куда могут и уже обращаются тысячи и тысячи людей со своими проблемами, не решаемыми на местах. Это действительно выглядит революционной по нынешним временам мерой, в ряде случаев – эффективной. Но уже множатся жалобы, что виртуальная приемная превращается в место, куда сыплются доносы желающих свести счеты с соседями, коллегами, начальниками и прочее.

Новая внешняя политика

Так что пока зримыми очертаниями новой властной эры в Узбекистане являются подвижки во внешней политике. Ташкент с первых дней временного президентства Мирзиёева взял курс на урегулирование отношений со своими ближайшими соседями по Центральной Азии. Узбекистан в буквальном смысле сердцевина региона, граничащая со всеми входящими в него странами. При Каримове с каждой из этих стран существовали свои, весьма щепетильные отношения. И то, что Мирзиёев поставил во главу угла своей внешнеполитической концепции выстраивание нового modus vivendi с соседями, говорит о серьезности его намерений и адекватности представлений о центральном месте Узбекистана в региональной расстановке сил.

Особенно позитивные ожидания породили инициативы Ташкента в связях с Таджикистаном, которые долгие годы были отягощены непростыми личными отношениями Каримова и таджикского лидера Рахмона. Снижение напряженности на таджико-узбекской границе, некоторые участки которой еще с конца прошлого века остаются заминированными, обещанное с начала будущего года возобновление железнодорожного и авиасообщения между Ташкентом и Душанбе, взаимные дипломатические контакты – все это дает основания для оптимизма.

Успели появиться даже суждения, что Узбекистан откажется от противодействия строительству в Таджикистане Рогунской ГЭС. Такие оценки основаны на прекращении с узбекской стороны активно воинственной риторики на эту тему, но это вовсе не свидетельствует, что Ташкент смирился с планами Душанбе, где строительство Рогуна возведено на уровень национальной идеи. Можно ожидать, что после выборов и инаугурации Мирзиёева в качестве президента Узбекистана Ташкент станет избегать малоконструктивных воинственных реляций и постарается перейти к поиску реального технического, инженерного компромисса в решении этой проблемы.

Вполне доброжелательно стали решаться в последние месяцы и острые застарелые конфликты на спорных участках границы Узбекистана и Киргизии. Быстрых решений там ожидать не приходится, но «воля к победе» имеет место. Подобная смена вех в посткаримовской Центральной Азии, как утверждают осведомленные источники в российском МИДе, весьма обнадеживает Москву, поскольку избавляет ее от необходимости постоянно искать пути между узбекской Сциллой и соседними Харибдами, чтобы не навредить своим интересам с обеих сторон.

Не столь однозначно можно оценить будущее российско-узбекских отношений при Мирзиёеве. При всей очевидности их выравнивания в новых обстоятельствах, обусловленных окончанием того этапа, где слишком значительную роль играли личные обиды, ведомственные и корпоративные интриги, стоит принять к сведению некоторые базовые вещи, которыми будет руководствоваться новое начальство в Узбекистане. Сближение Москвы и Ташкента будет иметь свои ограничения, заложенные еще при Каримове: Узбекистан вряд ли в обозримом будущем позволит себе вернуться к отношениям с Россией, которые поставят под малейшее сомнение его военно-политический суверенитет, – никаких военных баз иностранных государств на его территории, никакого участия в военных блоках, никакой совместной деятельности узбекских и иностранных военных за пределами Узбекистана.

Разумеется, будет снят ряд препон на военно-техническое сотрудничество с обеих сторон, но предполагать, что Узбекистан в третий раз готов будет вернуться в состав ОДКБ, не приходится. Характерен в этом отношении диалог, состоявшийся 29 ноября в рамках переговоров между министрами обороны России и Узбекистана Сергеем Шойгу и Кабулом Бердиевым.

Российский министр деликатно дает понять коллеге: «Террористические угрозы в Центральной Азии требуют объединения усилий со стороны России и Узбекистана, ситуация у вашей границы заставляет задуматься еще раз над тем, насколько важно на сегодняшний день сотрудничество в рамках ОДКБ и ШОС». Узбекский министр не менее деликатно отвечает: «Нас с Россией связывает очень многое... количество мероприятий по военному сотрудничеству из года в год увеличивается, что нас радует, в 2017 году их по плану будет в два раза больше, и мы достигнем уровня 36 мероприятий, это очень значительная цифра».

В Ташкенте не намерены выходить за рамки двусторонних отношений с Москвой, и, более того, там считают, что это в интересах России, поскольку она не связана в таком случае обязательствами в рамках своего участия в других структурах.

Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 2 декабря 2016 > № 1993298 Аркадий Дубнов


Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 16 сентября 2016 > № 1906802 Аркадий Дубнов

В Узбекистане есть все, у них только мало воды - эксперт

В конце минувшей недели премьер-министр Узбекистана Шавкат Мирзияев был назначен временно исполняющим обязанности президента. Любопытно, что решение было принято в обход Конституции. Для того, чтобы выяснить, были ли у Мирзияева соперники, станет ли он полноправным преемником Ислама Каримова и даст ли трещину установленный в стране режим, «Реальное время» побеседовало с известным российским журналистом, экспертом по странам СНГ Аркадием Дубновым.

«13 лет на посту премьера говорят многое об уровне доверия, которым он пользовался у «папы»

— Аркадий, не могли бы вы рассказать о том, что из себя представляет Мирзияев? Что это за политическая фигура?

— Вы вряд ли вообще найдете людей, которые его знают лично. Судя по всему, он человек довольно камерный, закрытый — такой типичный политический узбек. Как про него говорят, это человек довольно жесткий, к себе сильно не располагающий, на публике он появляется очень редко, стиль его общения воспроизводит стиль самого Ислама Каримова. Он славился своей несдержанностью, рассказывают про то, что он мог и ударить в моменты гнева.

Ну, а как политик… Какой может быть политик в Узбекистане в эти годы? Политик там был только один, а все остальные — его подчиненные. Политик — это тот, кто прокладывает себе путь к власти, а Мирзияев прокладывал себе путь к власти, вполне исправно служа, будучи хорошим администратором, губернатором. Он был предан Каримову, судя по тому, что известно.

— А были ли другие кандидатуры?

— Он был премьером на протяжении 13 лет, он входил в число двух-трех самых раскрученных персон в окружении Каримова. Он занимал второй формально (а де-факто, по значимости) пост в иерархии — пост премьер-министра.

Конечно, в Узбекистане очень редко меняют такого рода чиновников — это вам не Казахстан. Тем не менее 13 лет для Узбекистана тоже много, что говорит о том уровне доверия, которым он пользовался у «папы» (как называли в Узбекистане Каримова).

Выбирать там особо было не из кого. Был еще вице-премьер Рустам Азимов, но остальное… Я хорошо знаком с министром иностранных дел, но это другая история — это люди, изначально не претендовавшие на политическую власть, да и характером подобным не обладали. А Мирзияев — человек, умевший к ногтю прижать все, что ему подчинялось.

— То есть у него есть все шансы остаться у руля?

— Если он сумеет скрутить межклановость, то возможно. Оппозиции политической в стране нет, уличной толпы нет, опасности цветной революции нет (об этом неинтересно даже говорить). Есть возможность возникновения очагов исламского радикализма. Основная опасность для его власти — это соперники из других кланов. Если он сразу поставит их на место, то он войдет во власть и, может быть, достаточно надолго. Не допускаю, конечно, что на следующие 25 лет, потому что ему уже 59 лет, до 85 он вряд ли будет править.

— А возможен ли в Узбекистане «лайт-режим»? Аналог хрущесвской «оттепели»?

— В первые дни я полагал, что «лайт-режим» возможен. Сейчас я более скептически к этому отношусь. Судя по тому, что они проигнорировали Конституцию и не дали транзиту пойти согласно 96-й статье, назначив спикера сената временным главой государства на три месяца. Я могу понять, почему это было сделано: нужно населению сразу показать, кто главный в доме, чтобы не было никаких попыток реального соревнования на выборах с претендентами. Это все по боку, этого быть не должно. В такой стране, с таким режимом все должно быть сразу схвачено, чтобы показать, что элиты консолидированы, что они договорились, консенсус достигнут. Это достаточно жесткий стиль. Теперь у меня меньше оснований ожидать некоторой оттепели. Тем не менее она вполне возможна: ну, может быть, амнистию какую-то объявят — наркодилера выпустят. Может быть, какая-то законодательная новелла появится для облегчения условий малого или даже среднего бизнеса. Но в целом режим не претерпит особых изменений.

— То есть не стоит ждать того, что режим, установленный в стране Каримовым, даст трещину?

— Нет, не даст — землетрясения такого не будет.

— Можно ли назвать Узбекистан моноэтнической страной? Прослеживается ли влияние на внутреннюю политику национальных меньшинств — каракалпаков, уйгуров, татар?

— Понятно, последнее должно вас интересовать, но я вообще там следов выраженного татарского меньшинства еще никогда не обнаруживал, хотя их и много. В Узбекистане, в общем, бытовое проживание совершенно не связано с каким-то ксенофобским началом — там нет ксенофобии по определению. Даже в самые несветлые времена советские не было никакого антисемитизма, хотя там было много евреев. Наоборот, евреи там занимали достаточно выдающиеся позиции. К русскоязычным людям там тоже было отношение достаточно терпимое.

Единственное, в чем есть некое натяжение… Но это уже можно объяснить происхождением государственности — это история административного разделения, еще с большевистских времен, между таджиками и узбеками. Самарканд и Бухара — это города таджикской культуры. Огромное количество таджиков, издавна там проживавших, были «обузбечены» — их заставляли записываться узбеками в паспортах. Таджики и узбеки — очень разные. Узбеки — это тюрки, а таджики — это как бы арийцы. Это достаточно разные ветви. Вот только в этом отношении там было некое напряжение, и то оно спускалось сверху. В быту люди достаточно хорошо друг про друга знали, но никакого внешнего напряжения и тем более насилия не было. Узбеки жили своей достаточно закрытой жизнью: снаружи нет окон в этих глинобитных кварталах — все внутрь, во двор.

— И все-таки есть ли у них влияние на внутреннюю политику?

— Нет, оно не прослеживается. Там есть напряжение в отношении каракалпаков, которые всегда стремились к самостоятельности, к самоидентификации этнической. Но это в известной степени начиная с советских времен подавлялось. Подавлялось, к слову, не из Москвы, а из Ташкента. Это была страна, а в советские времена республика, где доминирующим этносом были узбеки. Каракалпакам не позволялось сильно бузить. Там есть такой очаг каракалпакской культурной активности в Нукусе, но не более того.

— Значит, сейчас не стоит ожидать каких-то резких движений со стороны каракалпаков?

— Нет-нет, забудьте про все эти дела. Возможно, только какие-то нам неведомые, подспудные, как говорится на сленге «терки» межкланового характера, но он их подавит — понятно, что он будет себя очень жестко вести. Тем более его поддерживает служба национальной безопасности.

— Если вспомнить похороны Каримова, то многие страны прислали на них вторых-третьих лиц, кроме некоторых соседей. Значит ли это, что ни одна из стран не является стратегическим партнером для Узбекистана?

— Мирзияев выступал вчера, и еще раз напомнил о том, что отношения с Россией будут строиться согласно договору о стратегическом партнерстве. В этом смысле мало что изменится. Это такой очень мощный, тяжелый инерционный корабль, который не станет заметно быстро разворачиваться.

Они не будут зловредничать с Западом, постараются быть лояльными к нему. Особенной близости там не стоит ожидать, потому что они по определению побаиваются американцев и не слишком доверяют им, начиная с 2005 года. Но американцы им были нужны для того, чтобы немножко выровнять чашу весов в отношениях с Россией. Каримов традиционно опасался «северного царя» еще с советских времен. Когда он вышел из ОДКБ в 1999 году, он сделал это в частности по двум причинам. Первое: когда наши стали преобразовывать 201-ю дивизию в Таджикистане в военную базу, он сказал: «Зачем мне нужен русский кулак рядом со мной?». И второе: в те годы был скандал, когда Москва предоставила на миллиард долларов оружие Армении, тогда против выступил Азербайджан, ну и Каримов тогда, исходя из такого исламского братства, встал на сторону Азербайджана и обвинил Москву в том, что она принимает сторону одного из своих союзников.

— А что из себя представляет Узбекистан в экономическом плане?

— Это вполне самодостаточная страна. В Узбекистане есть все, как говорят про таблицу Менделеева. Есть золото, есть уран, есть газ, нефть, полиметаллические руды. И хлопок, разумеется, есть — это, конечно, не природный ресурс, но это ресурс, приносящий в казну деньги. У них только мало воды.

Это страна с изоляционистской экономикой. Они стремятся избегать серьезных долговых обязательств перед международными финансовыми организациями, поэтому инвестиции долговременные, серьезные, которые предполагают некую инновационную экономику… Такой экономики в Узбекистане практически нет, как и современных предприятий. Конечно, есть современные нефтехимические заводы, которые поставляют вторичные-третичные изделия химического цикла — полипропилены различные. Но это такая промышленность, от которой людям ни тепло, ни холодно.

Сфера обслуживания — это в основном мелкий и средний бизнес, и он во многом старается обеспечить нужды по обслуживанию населения импортом. Изделия бытового назначения местная промышленность не обеспечивает.

Это очень советский характер экономики с попыткой приспособить ее к ресурсам, которые являются теперь полностью собственностью Узбекистана. Ну и валюта, практически неконвертируемая открыто. Черный рынок в два раза превышает по своему курсу официальный курс.

ca-news.org

Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 16 сентября 2016 > № 1906802 Аркадий Дубнов


Казахстан > Армия, полиция > carnegie.ru, 7 июня 2016 > № 1783855 Аркадий Дубнов

Заговор и беспорядки. Казахстан и Россия теряют общего врага

Аркадий Дубнов

Драма, развернувшаяся на днях в Актобе, никак не связана с запрещенным в России ИГИЛ и тем более не имеет отношения к мифической борьбе за демократию в Казахстане. Скорее нападавших можно назвать городскими партизанами, главная цель которых – громко заявить о себе дерзкой и безжалостной агрессией, направленной против представителей власти и силовых структур

Утром 6 июня пресс-служба Комитета национальной безопасности Казахстана сообщила, что в стране раскрыты планы государственного переворота. Арестован ряд высокопоставленных чиновников и военных, среди них бывший заместитель генпрокурора страны, полицейский генерал, полковник, несколько командиров воинских частей. Руководителем заговора назван известный бизнесмен, владелец завода «Шымкентпиво» Тохтар Тулешов, арестованный еще 30 января.

Почти одновременно на западе Казахстана в Актобе (бывшем Актюбинске) три десятка вооруженных бандитов напали на два оружейных магазина и воинскую часть. Более двадцати человек погибло, двенадцать из них – нападавшие, остальные – военнослужащие, полицейские и зашедшие в магазин покупатели. Столкновения продолжались и на следующий день, 6 июня, как в областном центре, так и в его пригородах. Были уничтожены еще пять террористов, несколько задержаны, около сорока человек в общей сложности получили ранения. В тот же день «Радио Свобода» сообщило, что за терактами стоит некая Армия освобождения Казахстана – журналисты ссылались на полученный от нее пресс-релиз, где утверждается, что это «был первый бой сторонников демократического развития Казахстана» против «диктатуры клики Назарбаева».

Два таких события: теракты в Актобе и известие о счастливом спасении страны от переворота – одно за другим, пусть даже случайно совпавшие по времени, способны потрясти любое государство, и Казахстан не исключение. Новости из четырехсоттысячного Актобе немедленно породили панические настроения, особенно в условиях отключенного в городе интернета, ограниченной мобильной связи и обращений городских властей к жителям с просьбой не выходить на улицу. Люди бросились скупать хлеб, а если его уже не было – муку и воду, советская привычка выживать в любых условиях не оставила казахстанцев даже спустя четверть века после кончины советской власти.

Но теракты в Актобе и сообщение казахстанских чекистов о предотвращенной ими попытке свергнуть власть, похоже, совпали не случайно, второе помогло сменить повестку дня и одновременно продемонстрировать профессионализм силовиков.

Заговорщик и друг России

На жителей страны, впрочем, сильного впечатления обезвреженный в своих коварных замыслах «пивной король» не произвел. В Казахстане сразу не очень поверили, что средней руки олигарх, которому при аресте зимой вменили джентльменский набор обвинений – хранение наркотиков, оружия и подрывной экстремистской литературы, взялся за неблагодарное дело свержения законной власти. Может быть, дело в другом: с Тулешова один из казахстанских банков безуспешно пытается взыскать более $100 млн долгов.

Однако сам Тулешов – личность достаточно экзотическая, отец тринадцати детей, один из руководителей Международной федерации бокса (AIBA), советник верховного атамана Казахстана по укреплению союзнических отношений с Россией, полномочный представитель Русской общины Казахстана, член Союза журналистов России и прочая, прочая. С таким послужным списком можно при большом желании найти в антиправительственном заговоре и след большого северного соседа Казахстана. Однако пока об этом всерьез никто не говорит, и Дмитрий Песков уже назвал события в Актобе «внутренним делом Казахстана», выразив уверенность, что «казахстанские следственные органы во всем разберутся».

За землю против иностранцев

Еще обезвреженного в качестве государственного преступника Тохтара Тулешова обвинили в организации прокатившихся по всему Казахстану акций протеста против передачи земли в долгосрочную аренду иностранцам. Этим власти опровергали обвинения, которые сами же и выдвинули. Ведь сначала речь шла о том, что митинги организовала некая «третья сторона» (читай – Запад) и финансируемая ею «пятая колонна» внутри страны. Обвинения еще несколько дней назад активно транслировались на «Первом канале Казахстана (Евразия)» – там с увлечением рассказывали, как каждому участнику акций платили от $50 до $150.

Телевидение в Казахстане, как и в России, – важнейшее средство государственной пропаганды и формирования национальной идеологии. И точно так же, как и в России, главные идеологи Казахстана сосредоточены в администрации президента, в Акорде. Именно стараниями Акорды была организована неуклюжая попытка скомпрометировать протестную «земельную» акцию 21 мая сообщениями о том, что в центре Алма-Аты обнаружены схроны с «коктейлями Молотова», обрезками труб и арматурой, а еще задержаны пять человек, в квартирах которых нашли пистолеты, гладкоствольные ружья и боеприпасы. Впрямую эти находки и задержания связать с будущим несанкционированным митингом силовики не решились, но атмосферу страха и подозрений им создать удалось: люди опасались выйти на улицу с протестом.

Тем не менее протестные настроения стали неожиданностью для власти. Пришлось срочно искать способы их погасить. Самым эффектным из них стало решение Назарбаева отправить в отставку двух министров – национальной экономики и сельского хозяйства. Им вменили в вину слабую разъяснительную работу вокруг земельной реформы. Срочно было создано новое министерство – информации и коммуникаций, главой которого назначили пресс-секретаря президента.

Интересна сама природа протестов против продажи земли или ее долгосрочной аренды иностранцами. Если почитать мнения в казахоязычных соцсетях, то главным аргументом будет то, что земля для казахов имеет сакральную ценность и не может быть в частных руках. Если взять историю, то земля – особенно большие угодья – в Казахстане никогда не была в частном владении. Землей, то есть пастбищами, водой и лесами, пользовался род. Пользовался, но не владел и не распоряжался. Маршруты родовых кочевок определялись на общеказахских или жузовских сходках, а затем родовые старейшины распределяли пастбища между аулами, которые представляли собой большие семьи. Эти традиционные стереотипы, другими словами – рудименты родового сознания наложились на нынешний дефицит информации о земельной реформе и привели к протестам против предложенной реформы. Протестовали поначалу не аграрии, не фермеры, а национально-ориентированные представители интеллигенции, или нацпаты, национальные патриоты, как их называют в Казахстане

Главным инструментом диалога с протестующими против земельной реформы стала созданная Акордой Земельная комиссия, куда власть разрешила ввести общественных лидеров. Обсуждение продолжается достаточно активно, и заседания комиссии уже проводятся с выездом в регионы. Иначе говоря, казахстанские власти признали наличие земельной проблемы и поспешность попыток ее решения.

Но если так, то как объяснить, что Комитет нацбезопасности объявил протестные акции инструментом подрывной, антигосударственной деятельности, которая была организована сидящим уже больше четырех месяцев в следственном изоляторе Тохтаром Тулешовым?

Потусторонние силы

Похоже, что все это говорит о том, что власти Казахстана оказались в полной растерянности – и силовики, и идеологи. И те и другие пытаются сегодня скрыть свои промахи, найти виновных среди радикальной фронды и назначить главными преступниками неугодных власти бизнесменов.

И те и другие буквально проспали рост протестных настроений. Идеологи вот уже несколько лет занимались гораздо более благодарным делом, пытаясь доказать, что Нурсултан Назарбаев построил «рай на земле», государство, которое простоит века. Они создали экзотическую концепцию «Манги Эль», «вечной страны», что многие казахские интеллектуалы расценили как чуть ли не оскорбительное для президента понятие, поскольку по-другому «Манги Эль» переводится как «потусторонняя жизнь».

О президенте Казахстана снято уже пять художественных фильмов, авторы гордо именуют их киноэпопеей. Со страниц государственной прессы исчезла не только критика, но и просто трезвый анализ текущего состояния дел. Разумеется, в таких обстоятельствах не до земельных проблем.

Что же касается силовых структур, то и они были застигнуты врасплох каруселью кровавых атак в Актобе, на западе страны, главном ее кормящем нефтеносном регионе, который все последние годы был ареной дерзких протестов против власти чиновников в Астане. Именно там живущие на западе адайцы, самые строптивые казахи, не раз за последние годы демонстрировали центру сепаратистские устремления, пытаясь добиться справедливого распределения доходов от добычи нефти. Там, на западе, в Жанаозене в декабре 2011 года были расстреляны омоном выступления рабочих. Протесты подогревались амбициями лидеров западного, младшего казахского жуза во главе с бывшим главой президентской администрации Асланом Мусиным, сосланным потом послом на Балканы.

Драма, развернувшаяся на днях в Актобе, никак не связана с запрещенным в России «Исламским государством», тем более не имеет никакого отношения к мифической борьбе за демократию в Казахстане. Вряд ли она была организована некими представителями нетрадиционных религиозных течений, как витиевато объяснили принадлежность бандитов в казахстанском МВД.

Скорее их можно назвать городскими партизанами, главная цель которых – громко заявить о себе дерзкой, циничной и безжалостной агрессией, направленной против представителей власти и силовых структур. Есть ли кто-то в ближайшем окружении Назарбаева, кто стоит за этой городской герильей, как это было в Жанаозене, пока неизвестно.

Похожие по почерку действия боевиков можно было видеть несколько лет назад в Дагестане. Но, пожалуй, это единственное, что связывает последние события в Актобе с российскими реалиями. Если, конечно, не считать того, что угрожающая Казахстану нестабильность и рассыпающийся миф о беспроблемном развитии неизбежно затронет и Россию, которую с Казахстаном соединяет почти восемь тысяч километров довольно прозрачной границы.

Боюсь, в России найдутся деятельные конспирологи, которые будут изрядно разочарованы тем, что главным обвиняемым у казахстанских чекистов оказался бизнесмен Тулешов, а не враги из «пятой колонны» Запада. Ведь Владимир Путин в конце мая на саммите Евразийского экономического союза в Астане уже предлагал подумать о создании общего информационного пространства в ЕАЭС, задачей которого, в частности, и является создание образа такого общего врага.

На этот счет довольно саркастическое замечание сделал на днях во время российско-китайского делового форума в Москве один из главных китайских экспертов по России профессор Ли Юнцюань. По его словам, у России не получается заключать договоры о союзе с новыми (постсоветскими) государствами, потому что для этого требуется иметь общего врага, единую идеологию и готовность отказаться от части суверенитета, а с той стороны такой готовности нет.

Казахстан > Армия, полиция > carnegie.ru, 7 июня 2016 > № 1783855 Аркадий Дубнов


Таджикистан > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 24 мая 2016 > № 1765291 Аркадий Дубнов

Основатель мира. Что показал референдум в Таджикистане

Аркадий Дубнов

Не стоит придавать значения тому, что более миллиона таджиков вынуждены искать работу и средства для выживания семьи в России и Казахстане. Это входит в условия существования нынешнего режима, ведь Таджикистан на переднем крае борьбы с радикальным исламом, терроризмом, которыми кишит Афганистан, и республике Рахмона надо помогать всеми возможными способами

«Чаноби Оли» по-таджикски, или «Ваше Превосходительство» по-русски – так уже много лет принято обращаться к президенту Таджикистана Эмомали Рахмону в официальной переписке и личном общении внутри родной страны.

Несколько проще, к примеру, «господин президент», к нему обращались главы иностранных государств в поздравительных телеграммах по случаю национальных праздников.

Теперь иностранным лидерам, очевидно, придется еще раз пересмотреть форму обращения к Эмомали Рахмону. После состоявшегося 22 мая в Таджикистане референдума о внесении поправок в Конституцию узаконенный титул Рахмона звучит просто: «Основатель мира и национального единства – лидер нации».

Поправок было много, около сорока, но только две из них имели важное значение, обе они – к статье 65, определяющей порядок выборов президента Таджикистана. Одна поправка позволяет лидеру нации выдвигать свою кандидатуру на выборах неограниченное количество раз, другая снизила возрастной ценз для кандидатов в президенты с 35 до 30 лет.

На первый взгляд одновременное принятие этих поправок выглядит противоречиво. Но если вспомнить, что речь идет о Таджикистане, все становится логично и даже элегантно. Перефразируя известный французский слоган, оповещающий о смене монарха, скажем так: «Лидер не умер, да здравствует президент!»

Запасной набор наследников

Стареющий президент Рахмон, которому в октябре исполнится 64 года (он на два дня старше своего российского коллеги, с чем связано много забавных протокольных историй), славится, тем не менее, своим отменным здоровьем и чадолюбием. Почти за четвертьвековое правление он увеличил свое потомство на три ребенка и довел общее количество наследников по прямой линии до девяти (два сына и семь дочерей). Несомненно, Рахмон готов осчастливить народ своим пожизненным лидерством.

Народ это знает, а может быть, только догадывается и благодарен Рахмону за заботу. Но знает или догадывается народ и о том, что лидер нации не вечен, поэтому теперь благодарен Рахмону еще и за то, что тот все продумал и на этот счет, заранее подстелив соломку. Старшего сына Рахмона зовут Рустам Эмомали, ему сейчас 29 лет, а значит, в 2020 году, когда народ снова будет выбирать главу государства, а президенту-отцу вдруг захочется остаться только «лидером нации», ему будет 33. То есть, чтобы он на законных основаниях мог стать президентом-сыном, нужно снизить возрастной ценз, ну хотя бы ровным счетом до 30 лет.

Догадывается ли об этом таджикский народ? Думаю, да. Но спрашивать его прямо о том, согласен ли он на подобную президентскую рокировку – отца поменять на сына, юридически, да и чисто по-человечески неудобно. Поэтому вопрос, поставленный на референдуме, звучит еще проще, чем титул нынешнего президента: «Принимаете ли вы изменения и дополнения, внесенные в Конституцию страны?» И ответить на него можно только «да» или «нет».

Нужно ли сомневаться, что, по данным таджикского ЦИК, почти 95% занесенных в списки избирателей правильно зачеркнули в бюллетенях «нет», оставив там «да».

Мы не будем здесь копаться в арифметических выкладках и выяснять, каким образом явка 92% (3,8 млн проголосовавших) может сочетаться с почти миллионом таджикских трудовых мигрантов, находящихся в России, где для них было открыто всего три избирательных участка: в Москве, Уфе и Екатеринбурге. Понятно, что 95% – итог политический, а не арифметический.

Правящему в Таджикистане режиму, как и туркменскому режиму, архаичным по существу, феодально-клановым по устройству, очень важно иметь демократический декор, как ни крути, а на дворе XXI век. Референдумы и устраиваемые иногда выборы – завитушки из набора такого декора.

После референдума можно ожидать всплеск интереса к личности Рустама Эмомали Рахмона, то есть к главной движущей силе «укрепления основ конституционного строя, гарантий защиты прав и свобод человека и гражданина», как сказано в постановлении Конституционного суда Таджикистана, представившего изменения в Основной закон республики.

Однако этот интерес будет чрезвычайно трудно удовлетворить. Рахмон-старший последовательно стремился провести сына по самым ответственным ступеням служения государству: Рустам занимал руководящие посты в таможенном ведомстве, а сейчас возглавляет агентство по борьбе с коррупцией и финансовую разведку. А еще несколько лет назад президентский сын был нападающим популярного футбольного клуба «Истиклол», забивал голы, а потом возглавил футбольную федерацию Таджикистана. Но никто никогда не видел его публичных выступлений или интервью, и невозможно сказать почему: то ли от робости, то ли от неумения связно выражать свои мысли.

Есть и еще одна страховка для обеспечения семейного правления рахмоновского клана: в начале года главой президентского аппарата назначена его дочь Озода Рахмон. У такой конфигурации распределения властных постов, как шутят в Таджикистане, есть одно важное преимущество: заседания Совета безопасности уже вполне можно проводить, не выходя из-за семейного стола.

После катастрофы

В целом изменения в политической структуре правящего режима приводят Таджикистан к традиционной структуре архаического полуфеодального правления, исторически привычного для жителей Средней Азии.

Хотя есть одно важное исключение: значительная часть таджикского населения, образованного и открытого миру, весьма сильно отличается от того образа, который, судя по всему, хотел бы видеть сам лидер нации. Поэтому, чтобы консолидировать соотечественников, он уже много лет навязывает им трагическое видение национальной катастрофы, в которую враги таджиков (так называемые исламо-демократы) ввергли таджикский народ в годы гражданской войны в середине 1990-х. А он, Эмомали Рахмон, стал их спасителем, добившись мирного соглашения с оппозицией в 1997 году, подписанного в Москве.

К сожалению, все эти легенды выглядели бы красиво и, возможно, даже достоверно, если бы до сих пор не были живы свидетели и активные участники тех драматических событий. Среди них есть не только лидеры таджикской оппозиции, – некоторые сидят в тюрьме уже второй десяток лет, – но и ближайшие соратники президента, бывший министр МВД Якуб Салимов или командующий национальной гвардией Гафур Мирзоев.

Также живы и известные российские дипломаты Анатолий Адамишин и Борис Пастухов, которые играли важную роль в усаживании воюющих таджиков за стол переговоров. И они тоже много могут рассказать и уже рассказывали, кто в Таджикистане хотел мира и на каких условиях, а кто – нет.

Мне довелось быть свидетелем почти всех раундов межтаджикских переговоров о мире, начиная с Ашхабада и Бишкека и заканчивая Мешхедом и Исламабадом. Видел я и первую встречу таджикского президента, тогда еще Эмомали Рахмонова, с лидером оппозиции Саидом Абдулло Нури в 1995-м в Кабуле. Поэтому не погрешу против истины, если скажу, что творцами мира в Таджикистане, положившего конец ужасной катастрофе гражданской войны, унесшей жизни не менее ста тысяч таджиков, были российские дипломаты, президент Узбекистана Ислам Каримов и руководство Ирана того времени.

Что касается самого таджикского лидера нации, то мне довелось близко наблюдать за тем, как он оказался на вершине власти в своей стране. В ноябре 1992 года я работал обозревателем журнала «Новое время» и освещал, как теперь говорят в Таджикистане, «историческую» 16-ю сессию Верховного Совета республики, где был принудительно отправлен в отставку предыдущий президент Рахмон Набиев. Чтобы сломить его сопротивление, просто устранили пост президента, а главой республики по согласованию с Москвой и Ташкентом стал сорокалетний Эмомали Шарипович Рахмонов, прослуживший до этого несколько недель председателем Кулябского облисполкома, а до этого – председателем колхоза.

Интересно, что на поиски кандидатуры нового таджикского руководителя был отряжен доверенный офицер ГРУ российского Генштаба Владимир Квачков, осужденный ныне за организацию покушения на Анатолия Чубайса. Несколько лет назад, еще до покушения, полковник весьма подробно рассказал в одном из интервью, как знаменитый таджикский рецидивист с двадцатитрехлетним тюремным стажем Сангак Сафаров представил ему толкового полевого командира прокоммунистического Народного фронта Таджикистана Рахмонова, воевавшего с оппозицией.

Дальше предстояло согласовать эту кандидатуру с Исламом Каримовым. Затем товарища Рахмонова избрали председателем Верховного Совета на той «исторической» сессии во Дворце культуры «Арбоб» под тогдашним Ленинабадом (ныне – Худжанд). Он вместе с двумя своими заместителями, избранными от узбекской диаспоры республики и автономии Горного Бадахшана, поднялся на сцену и стал с ними обсуждать будущую работу. Я поднялся вслед, чтобы сделать несколько снимков, – никто не мешал, охранников рядом не было.

Все три руководителя страны замерли по стойке «смирно» и перестали разговаривать, увидев направленный на них фотоаппарат, очевидно, боялись мне помешать. Тут у меня закончилась пленка, и я стал ее перезаряжать. Обнаружив заминку, товарищ Рахмонов спросил меня: «Можно?» Я разрешил.

Так состоялось мое знакомство с будущим «основателем мира и согласия» в Таджикистане.

Арийское мастерство

И я не удивляюсь, что много позже он повелел называть себя Его Превосходительством, а общаться с ним было разрешено лишь тем соотечественникам, кто мог похвастаться четко выраженной арийской внешностью (это стало известно несколько недель назад из скандального обращения к властям одной из женщин-таджичек, которая пожаловалась на ущемление ее права задать вопрос своему президенту). Принадлежность таджикского языка к индоевропейской арийской группе, а самих таджиков к арийцам превратилась со временем в один из краеугольных камней, на которых стараниями самого Рахмона и его окружения было заложено здание современной таджикской государственности.

Поэтому надо отдать должное бывшему колхозному председателю и полевому командиру, а до этого матросу-подводнику советского Тихоокеанского флота. Он сумел обнулить все гарантии, которые дал оппозиции при подписании с ней мирного соглашения. Он погасил все фронды и подавил перевороты, затеянные его бывшими сподвижниками. Он удачно избежал покушений, выдержал неприязнь могущественных соседей, победил в очном и заочном состязании с «великим таджиком» Ахмад Шахом Масудом. Он заставил российских пограничников уйти с таджико-афганской границы, и с тех пор наркотрафик через нее приносит неплохой доход теневому бизнесу республики, которому покровительствуют важные персоны в официальном Душанбе. Он сдерживает настойчивое стремление Москвы уговорить Таджикистан присоединиться к Евразийскому экономическому союзу и вообще смело демонстрирует самостоятельность и даже величие страны таджиков, что подкрепляется строительством самого высокого флагштока с самым большим государственным флагом в мире (зафиксировано Книгой рекордов Гиннесса). Про беломраморные президентские дворцы, которым могли бы позавидовать арабские шейхи, тут речи нет: народ должен почитать власть и ее бояться, а дворцы – символ этой власти.

Не стоит придавать особого значения тому, что более миллиона таджиков, чуть ли не каждый четвертый, а то и третий трудоспособный гражданин страны, вынуждены искать работу и средства для выживания семьи в России и Казахстане. Это входит в условия существования нынешнего режима, ведь Таджикистан на переднем крае борьбы с радикальным исламом, терроризмом, которыми кишит Афганистан, и республике надо помогать всеми возможными способами.

Рахмон искусно оберегает свой режим и умеет добиться помощи и привилегий от Китая, Запада и России, причем – одновременно. В этом, надо прямо признать, у него практически нет конкурентов.

В такой ситуации трудно отказать Его Превосходительству в готовности пожизненно служить таджикам и даже заставить всю свою огромную Семью заниматься этим делом. Таджики пока позволяют ему.

Таджикистан > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 24 мая 2016 > № 1765291 Аркадий Дубнов


Россия. Туркмения > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 5 февраля 2016 > № 1658509 Аркадий Дубнов

Эра всемогущества. Почему Россия занялась Туркменией

Аркадий Дубнов

К привычным вопросам экспорта природного газа и туркменских русских теперь добавился Афганистан и военная активность России на Каспии. Это заставило обычно держащуюся от всех поодаль Туркмению резко активизировать свои контакты с Москвой

В отношениях России с Туркменией воцарилось неожиданное для такой закрытой страны оживление. В конце января визит министра иностранных дел Сергея Лаврова в Ашхабад привлек необычайно высокий интерес среди экспертов и журналистов. В ближайшее время Туркмению с визитом может посетить уже сам президент Путин. Такой активности между Россией и Туркменией, которая обычно держится от всех поодаль от греха подальше, есть изрядное количество объяснений.

Северная Корея бывшего СССР

Туркмения вообще страна очень привлекательная. Для постсоветского пространства она все равно что Северная Корея для остального мира. Государство это хоть и не ядерная держава, но занимает четвертое место в мире по запасам газа и остается чрезвычайно загадочным и закрытым для иностранцев – редкого гостя осчастливят туркменской визой. Дополнительным бонусом к такой награде будет приставленный вежливый молодой человек в черном костюме и белой рубашке – сопровождать днем и сторожить ночью. Страна, где министерство юстиции зовется Министерством справедливости, а ведомство по борьбе с наркотиками – Госслужбой по защите безопасности здорового общества, не может не завораживать.

Интригующей выглядит и фигура главы этого государства Гурбангулы Бердымухамедова, пришедшего к власти в декабре 2006 года после внезапной кончины первого президента Туркмении Сапармурата Ниязова, который велел называть себя Туркменбаши Великий. Бердымухамедов, как и полагается бывшему министру здравоохранения, ведет активный образ жизни, он азартный наездник, прославленный своими многочисленными победами на скачках. Кроме того, 58-летний президент – плодовитый писатель, первую свою книгу, о «Научных основах системы здравоохранения» Туркмении, он опубликовал уже спустя пять месяцев после прихода к власти.

Затем из-под его пера вышли книги о туркменских коврах, о туркменских лошадях, о туркменских лекарственных растениях… Написал президент и художественные книги: «Птица счастья» (о своем отце), «Имя доброе нетленно» (о своем деде). А на днях вышел в свет «Источник мудрости» – составленный президентом свод пословиц и поговорок туркменского народа, в котором «отражены его поверья, нравственные устои, мировоззрение и философия». Судя по всему, этот «Источник…» призван заменить туркменам знаменитую «Рухнама», сочиненную Туркменбаши и до недавнего времени обязательную для изучения в школах и вузах.

Иначе и быть не может, поскольку Бердымухамедов уже несколько лет назад официально провозглашен Аркадагом – «покровителем» своего народа. А время его правления столь же законодательно закреплено под названием Эпоха всемогущества и счастья. Эта эпоха сменила Золотой век Туркменбаши, продолжавшийся полтора десятилетия.

Дозревающий клиент

Туркмения была важна для России с самого начала, с распада СССР, поскольку служила советской газовой кладовой, обеспечивая до 30% всех поставок газа из СССР в Европу. В Советской Туркмении добывалось около 90 млрд кубометров газа, такими объемами даже в лучшие годы независимая республика похвастаться не могла.

Трудности в отношениях с Ашхабадом у Москвы начались в конце 1990-х, когда «Газпром» во главе с Рэмом Вяхиревым вошел в клинч с туркменским руководством, пытаясь добиться поставок туркменского газа в Россию по $30–33 за тысячу кубометров, в то время как Иран и Турция платили по $42–45. Это к тем временам относится прославившая Вяхирева фраза о несговорчивых туркменах в интервью «Независимой газете»: «Никуда не денутся, сами приползут», «наверное, клиент пока не дозрел».

Туркменбаши заставил главу «Газпрома» извиниться за эти слова во время его приезда в Ашхабад; Вяхирев вынужден был просить прощения «за эти глупости». И тем не менее туркменский вождь ему в цене за газ не уступил, не помогло даже письмо, привезенное Вяхиревым из Москвы за подписью тогдашнего премьер-министра Путина. «У нас сейчас молодой премьер, только начинает, мы его пробуем толкать в президенты», – делился с Ниязовым московский визитер (стенограмма встречи, состоявшейся 17 декабря 1999 года, опубликована в «Комсомольской правде» 28 июня 2001 года).

Зеленый паспорт Ельцина

В отличие от энергетики в гуманитарной области российско-туркменские отношения тогда складывались как нельзя лучше. В декабре 1993 года Москва и Ашхабад заключили соглашение о двойном гражданстве между Россией и Туркменией. Мне довелось присутствовать при этом событии в Ашхабаде, и на моих глазах первый зеленый туркменский паспорт получил президент России Борис Ельцин.

Соглашение было событием беспрецедентным, подобных документов Россия не подписывала ни с одной из постсоветских республик – соглашение с Таджикистаном не в счет, оно было нужно, чтобы легализовать статус военнослужащих дислоцированной там 201-й российской мотострелковой дивизии). Более 20% населения Туркмении тогда составляли русскоязычные. Это был самый высокий показатель в Средней Азии, не считая Казахстана.

Признание за русскими второго российского гражданства было чрезвычайно важно, ведь в пакете соглашений были еще документы о правах переселенцев, которые предоставляли им ряд льгот при продаже недвижимости в Туркмении и переезде в Россию. Эти соглашения, подготовленные в основном русской общиной Туркмении и российским МИДом, действовали до апреля 2003 года.

В 2003 году ситуация драматически изменилась. Путин и Ниязов подписали в Ашхабаде два документа. Первый – стратегическое 25-летнее соглашение о закупках «Газпромом» практически всего добываемого в Туркмении газа. Второй – протокол о прекращении действия соглашения о двойном гражданстве. Эти договоренности потом стали называть «газ – люди»: Ашхабад дал согласие поставлять газ в Россию до 2028 года в обмен на готовность Москвы отменить институт двойного гражданства.

«Пятая колонна» русских

Ниязов невзлюбил двойное гражданство после событий 25 ноября 2002 года, когда туркменские спецслужбы инсценировали попытку покушения на Туркменбаши, что дало им повод для ареста нескольких десятков заговорщиков, среди которых были и люди с вторым российским гражданством. Президент Туркмении лютовал. Руководители заговора (на самом деле его целью было вынудить Ниязова отречься от власти и передать ее спикеру парламента), среди которых оказались бывший вице-премьер и министр иностранных дел Борис Шихмурадов, имевший российский паспорт, были приговорены к смертной казни, замененной потом на пожизненное заключение. О судьбе Шихмурадова с тех пор, вот уже 13 лет, ничего не известно. Жив он или мертв, не знает никто, включая его жену и детей.

Свою ярость Ниязов обратил на туркменских русских. Назвав их «пятой колонной» в своей стране, он потребовал от Путина согласиться на отмену соглашения о двойном гражданстве. Трудно сказать, кто объяснил российскому президенту, что на это можно пойти без ущерба для соотечественников, но при подписании документов Путин заявил, что соглашение выполнило свою историческую миссию и все русскоязычные, кто хотел уехать из Туркмении, сделали это. Впоследствии президент России вынужден был признать, что это решение было ошибочным.

Официальный Ашхабад не стал дожидаться, пока Россия ратифицирует протокол о прекращении действия соглашения, и денонсировал его в одностороннем порядке. Москва ответила на это резко, назвав шаг Ашхабада нарушением международных обязательств и подтвердив, что продолжает считать соглашение о двойном российско-туркменском гражданстве действующим. С тех пор обе стороны в течение долгих лет пытались договориться о приемлемом компромиссе по статусу туркменских русских до тех пор, пока Туркмения не вписала в свою Конституцию положение о непризнании за своими гражданами двойного гражданства любой другой страны.

Все эти переговоры российский МИД старался уберечь от публичного внимания, ссылаясь на деликатность проблемы и «специфичность» ее восприятия туркменской стороной. В отличие, скажем, от гораздо менее значимых нарушений прав русскоязычных, к примеру, в странах Балтии. Ведь в Туркмении речь шла не только о запрете на свободный въезд-выезд из страны тем двойным гражданам, кто не откажется от гражданства России, но и о существенном нарушении их прав на собственность, на право получения работы и так далее.

На переговорах с Ашхабадом по гуманитарным вопросам в Москве всегда помнили, что их цена измеряется не столько судьбами людей, сколько уровнем благосклонности туркменской стороны по щекотливым вопросам ценообразования на газ, ее согласием учитывать российские интересы при обсуждении маршрутов экспорта газа и строительства различных газопроводов.

Калибры с Каспия

Еще одной важной проблемой российско-туркменских отношений вот уже третий десяток лет остается до сих пор неподписанное соглашение о правовом статусе Каспийского моря. Собственно, визит Лаврова в Ашхабад формально был приурочен к очередному заседанию Специальной рабочей группы из представителей пяти каспийских стран: Азербайджана, Ирана, Казахстана, России и Туркмении. Принципиальным и нерешенным вопросом остается принцип раздела поверхности Каспия между прибрежными странами. Хотя дно северной части моря, где сосредоточены месторождения углеводородов, уже давно разделено между Азербайджаном, Россией и Казахстаном.

Считается, что основное препятствие для раздела Каспия – это позиция Ирана, требующего «справедливого» раздела моря на пять равных частей, что не отвечает интересам остальных четырех государств. При этом есть отчетливое понимание того, что отсутствие компромисса в этом вопросе выгодно и России. Пока поверхность моря считается общей, ничто не ограничивает свободу судоходства на Каспии, в том числе и военных кораблей.

Именно российская Каспийская военная флотилия сегодня самая мощная военная структура, действующая в регионе. Достаточно вспомнить, что с кораблей этой флотилии в октябре прошлого года были выпущены по Сирии 26 крылатых ракет «Калибр». В момент запуска ракет корабли находились в юго-западной части Каспия, которая, в случае его раздела, относилась бы к юрисдикции Азербайджана.

Эти запуски сильно обеспокоили Ашхабад, что довел до сведения российского президента его туркменский коллега во время встречи в конце ноября в Тегеране. Бердымухамедов, правда, ссылался при этом на «казахстанских друзей», которых волнуют вопросы безопасности «полетов над Каспием». Путин ответил на это не слишком участливо, во-первых, пообещав обсудить эти вопросы напрямую с «казахстанскими друзьями», а во-вторых, продолжать делать все необходимое в интересах безопасности России.

Приглашение возобновлено

Наконец, последним по времени возникновения, но не по значению вопросом в отношениях России и Туркмении стало публичное беспокойство Москвы о ситуации на афгано-туркменской границе. После чего Москва столь же публично предложила оказать Ашхабаду военную помощь для отражения различных угроз из Афганистана.

По выражению директора департамента стран СНГ МИД России Александра Стерника, эта граница длиной 750 км, «по существу, является нашими общими южными рубежами». «Здесь риски прорыва могут быть выше, и ресурсы для плотного прикрытия требуются на порядок больше, чем, скажем, в случае со 137-километровой узбекско-афганской границей; уверен в нашей готовности оказать и более конкретную поддержку в случае необходимости», – заявил Стерник в конце прошлого года.

Дипломат подчеркнул, что «в условиях, когда ситуация в Афганистане далека от стабильной и происходит фрагментация сил вооруженной оппозиции, крайне сложно для «прифронтового» государства в одиночку выстроить свою модель безопасности». По его словам, «большинство соседей Афганистана, включая страны Центральной Азии, тем не менее предпочитают совместные усилия, привлечение проверенных временем партнеров, не имеющих иной повестки дня, кроме обеспечения стабильности в регионе».

Очевидно, что все эти вопросы обсуждались в ходе «подробной беседы» министра Лаврова с президентом Бердымухамедовым и «предметных переговоров» с министром иностранных дел Туркмении Рашидом Мередовым. Было ясно, что Лаврова в Ашхабаде очень ждали, особенно потому, что за несколько дней до его визита отношения «Газпрома» с «Туркменгазом» достигли критической стадии. Российская монополия разорвала тот самый 25-летний стратегический газовый контракт 2003 года из-за затянувшегося конфликта вокруг цены на газ.

Живые деньги, которые «Газпром» платил за газ, а в прошлом году перестал это делать, были, чуть ли не единственным серьезным поступлением в туркменскую казну в последнее время. Китай, чьи покупки туркменского газа составляют львиную долю туркменского экспорта, засчитывает оплату в счет выплаты многомиллиардных кредитов, предоставленных им Туркмении. А Иран навязал плату за газ исключительно бартером, предоставлением различных услуг и товаров, которые Ашхабад вынужден приобретать.

Любезность, с которой туркменский Аркадаг принимал российского гостя, и возобновленное приглашение для Путина в Ашхабад показывают, что стороны явно готовы к приемлемому компромиссу по газовому сотрудничеству. Не в интересах России терять туркменского производителя, а вместе с ним и возможность влиять на энергетическую геополитику в регионе. Точно так же не в интересах Туркмении долго упрямиться в торге с Россией. На столе российско-туркменских переговоров по-прежнему остается предложение Москвы подключить туркменский газ в систему газопровода «Южный поток», идущий в Европу.

Одновременно Россия по-прежнему старается не допустить строительства транскаспийского газопровода, по которому туркменский газ, соединяясь с азербайджанским, поступал бы в Турцию. Противится этому пока и Азербайджан, интересы которого здесь сходятся с российскими, но Баку находится под серьезным давлением Анкары в этом вопросе. Кстати, нерешенность вопроса о статусе Каспия дает возможность России возражать против строительства транскаспийского газопровода, ссылаясь на экологические угрозы общего для всех прибрежных стран моря.

Не надо помощи

Что же касается предложений России помочь Туркмении в защите ее южных границ, то Лавров после переговоров в Ашхабаде сформулировал понимание этого вопроса предельно ясно: «Помощь предлагается в тех случаях, когда в ней есть необходимость». И добавил, что «был проинформирован о дополнительных мерах, которые предпринимает руководство Туркменистана для того, чтобы обеспечивать свою границу в безопасном режиме современными технологическими средствами».

Неслучайно буквально накануне прибытия Лаврова в Ашхабад там была опубликована новая военная доктрина Туркмении, подтверждающая, что все усилия по укреплению обороноспособности страны основаны на статусе постоянного нейтралитета страны, подтвержденного резолюциями ООН. Нетрудно предположить, что туркменский Аркадаг ссылался на этот документ, объясняя российскому министру невозможность совместных военных действий как с Россией, так и с ОДКБ.

В Ашхабаде настороженно относятся к российским предложениям военной помощи. Туркменское руководство, очевидно, помнит, каким шоком стали военные действия России в Южной Осетии, которые Москва объясняла необходимостью защищать там своих соотечественников, ставших жертвой нападения из Грузии. В Ашхабаде тогда пришли к выводу, что Россия может принять аналогичные меры и в защиту российских апатридов в Туркмении, и провели военные учения своих войск у восточных берегов Каспия.

Не меньшие опасения вызвали в Ашхабаде и события в Крыму. А затем было драматическое обострение российско-турецких отношений, которое Бердымухамедов обсуждал с президентом Турции Эрдоганом в Ашхабаде уже через несколько дней после инцидента со сбитым российским бомбардировщиком.

Как обсуждали в Ашхабаде гуманитарную проблему российских бипатридов, доподлинно неизвестно. Однако, зная нелюбовь Бердымухамедова к подобного рода темам, не требующим его опыта и знаний в сфере энергетической и прочей геополитики, можно быть уверенным, что он передал решение остающихся вопросов на более низкий номенклатурно-экспертный уровень. Так он уже недавно поступал во время переговоров со спикером Совета Федерации Валентиной Матвиенко, предложив заняться бипатридами парламентариям двух стран. Мол, они же избранники народа, пусть и занимаются этим народом. А сам Аркадаг будет ждать новой встречи с президентом России, чтобы решать с ним по-настоящему царские дела.

Россия. Туркмения > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 5 февраля 2016 > № 1658509 Аркадий Дубнов


Россия. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 14 января 2016 > № 1660809 Аркадий Дубнов

Почему интересы России и «Талибана» «объективно совпали»

Аркадий Дубнов

Россия готовится начать новую самостоятельную игру в Афганистане, цели которой отчасти можно сравнить с задачами, решаемыми ею посредством военного вмешательства в Сирию. Но на этот раз без такого вмешательства - «афганский синдром», приобретенный во время советской оккупации Афганистана, еще не выветрился

В конце декабря прошлого года российской дипломатии удалось ошеломить мир сенсационным признанием: Москва «имеет каналы связи с талибами», интересы которых «совпадают» с российскими. Об этом сообщил специальный представитель президента России по Афганистану Замир Кабулов. Он также заметил, что «талибы в основной своей массе действуют как национально-освободительное движение», связав это с тем, что они сражаются против американцев, которые для них – «оккупанты, незаконно оккупировавшие их родину, несущие угрозу их культурным и религиозным традициям».

Заявление высокопоставленного дипломата получило чрезвычайно широкий резонанс и вызвало много вопросов. Ведь Москва призналась в контактах с «Талибаном», до сих пор находящимся в списке организаций, признанных в 2006 году Верховным судом России террористическими. Пусть даже талибы попали в этот «национальный» список, скажем так, не слишком «заслуженно»: они не были замечены в какой-либо террористической деятельности на российской территории. Этим аргументом Москва объясняла отсутствие в российском списке, например, ХАМАС и «Хезболлы».

Талибов подвел под список один из бывших членов правительства «Талибана», находившегося у власти в Афганистане в конце 1990-х, он принял в Кабуле кого-то из эмиссаров масхадовского руководства Ичкерии, что стало известно в Москве.

С другой стороны, «Талибан» признан террористической организацией Совбезом ООН. А вот американцы террористическим официально считают только пакистанский «Талибан», и то всего лишь с 2010 года, афганский же «Талибан» отсутствует в списке запрещенных Госдепартаментом США организаций. И это несмотря на то, что американцы после терактов 11 сентября воевали именно против афганского правительства «Талибана».

Подобная предусмотрительность позволила Вашингтону в ходе многолетних военных действий в Афганистане поддерживать контакты с умеренными талибами, даже несмотря на недовольство официального Кабула и экс-президента Карзая.

20 лет ожидания дружбы

Москва вела себя иначе, чем США, в упор не желая видеть талибов. Это отношение сложилось давно, еще до того, как талибов стали называть террористами. Мне довелось столкнуться с ним в 1995 году в Кандагаре, когда я пытался встретиться с попавшим в плен к уже хозяйничавшим там талибам экипажем грузового Ил-76 российской авиакомпании «Аэростан». Компания перевозила стрелковое оружие для Северного альянса, воевавшего с «Талибаном». Вышедший несколько лет назад фильм «Кандагар» как раз про ту историю.

Талибский губернатор Кандагара показал нам километры минных полей, оставленных в 1980-х «шурави», так афганцы называли советскую армию. А потом попросил: помогите достать карты этих полей, мы хотим их разминировать, все, наверное, сохранилось в Москве у ваших военных, мы хотим дружить с русскими… Уже тогда было ясно, что пленение российского экипажа, зарабатывавшего себе на жизнь рискованными коммерческими операциями, было использовано талибами как разменная монета в стремлении заставить мир обратить на себя внимание. Хорошо помню, что по возвращении в Москву в результате помощи коллег и друзей-дипломатов удалось направить запрос в Министерство обороны, откуда пришел ответ, мол, карты есть, но снять с них копии будет стоить пять тысяч долларов.

Не говоря о том, что никто тогда таких денег дать не мог, нужна была для этого и политическая отмашка. Но в Кремле тогда и слышать не хотели про талибов, в Афганистане там имели дело только с находившимся у власти правительством бывших моджахедов (Раббани, Масудом и даже Хекматиаром). Тех самых, что в 1992 году свергли оставшегося после ухода советских войск президентом Афганистана бывшего коммуниста Наджибуллу. Тем более поддерживала Россия моджахедов Северного альянса во главе с Масудом после того, как талибы одержали над ними победу и взяли власть в Кабуле в 1996 году.

Здесь можно долго рассуждать о причинах столь явно пристрастного отношения Москвы к тем, кто фактически заставил ее вывести свои войска из Афганистана в 1989-м и оказался победителем в войне с шурави. Легендарному моджахеду Ахмаду Шах Масуду советское командование, в частности, было обязано честным выполнением договоренностей по безопасному выводу 40-й армии. Российскому руководству хотелось как можно скорее забыть про Афганистан, трагическую и бесславную войну, в которую ввязали страну кремлевские старцы. Потому, наверное, казалось ненужным, а то и вредным поддерживать хоть какие-то отношения с новыми внутриафганскими политическими структурами. Тем более с талибами, непонятной и чуждой исламистской силой, заставивший мир ужаснуться свирепости вводимых в Афганистане шариатских порядков. Однако уже тогда хорошо знающие восточные реалии политики советовали не рубить все концы в Афганистане, придет время, и установленные когда-то связи пригодятся.

Попытки «Талибана» в те годы выйти на контакт с Москвой лишь однажды привели к закрытой встрече российских дипломатов с представителем муллы Омара в Ашхабаде. Продолжения эта встреча не имела, талибские амбиции, среди которых было желание занять место Афганистана в ООН, занятое представителем свергнутого президента Раббани, показались тогда России неуместными.

Гибкость Москвы

Мало кто в России хотел понимать, что талибы, большинство из которых – пуштуны, государствообразующий этнос Афганистана, – исключительно национально ориентированная афганская сила, амбиции которых не выходят за пределы своей страны. Гораздо более востребованными тогда были громогласные страшилки генерала Лебедя, наводившего ужас своими прогнозами, что талибы, если их не остановить, вот-вот «дойдут до Самары». А спустя много лет, в 2009 году, его бывший сподвижник по движению «Родина», постпред России при НАТО Дмитрий Рогозин снисходительно учил американцев «биться с талибами лоб в лоб, кулак в кулак».

Нужно было пережить почти два десятка лет, чтобы на смену воинственной гордыне пришел политический прагматизм. Впрочем, забавно сравнить рогозинский совет американцам бить талибов с тезисом Кабулова о талибах, освобождающих Афганистан от американских оккупантов. Так у нас принципиально черно-белое оборачивается не менее принципиальным бело-черным.

Тем не менее столь резкие оценки российского дипломата вызвали недоумение официального Кабула: мол, не означают ли они поддержку талибов в их борьбе против афганских властей? Российский посол в Афганистане Александр Мантыцкий вынужден был объясняться в афганском МИДе: «Слова официального представителя РФ были неправильно интерпретированы, а каналы связи с талибской группировкой предназначены только для того, чтобы разрешить конфликт между «Талибаном» и Афганистаном». А спустя пару дней появилось еще одно, гораздо более пространное интервью Замира Кабулова.

Здесь уже про совпадающие с российскими интересы талибов не было ничего, зато говорилось о поддержке линии правительства Афганистана на достижение национального примирения. А еще – про готовность «гибко подходить к вопросам ослабления санкционного режима, введенного Совбезом ООН в отношении талибов, если это не противоречит интересам Афганистана».

Это был недвусмысленный сигнал: Россия готовится начать новую самостоятельную игру в Афганистане, цели которой отчасти можно сравнить с задачами, решаемыми ею посредством военного вмешательства в Сирию. Но на этот раз без такого вмешательства – «афганский синдром», приобретенный в результате советской оккупации Афганистана, еще не выветрился.

Планы на Афганистан

Москва, пользуясь серьезным расколом среди боевиков «Талибана», возникшим в середине прошлого года после публикации известия о смерти муллы Омара, хотела бы по возможности сделать своим партнером группировку талибов, наиболее непримиримую по отношению к «Исламскому государству», деятельность которого запрещена в РФ. Заслужить такую лояльность со стороны исламских радикалов, чтобы превратить их в союзников в борьбе против еще более радикальных исламистов из ИГИЛ, трудно, но возможно. Афганцев, как утверждает популярная среди них поговорка, нельзя купить, но можно нанять. Отсюда обещания помочь ослабить в ООН санкционное давление на талибов, намеки на возможную военную помощь.

Талибы чрезвычайно чутко и осторожно ответили на сигналы, посланные им спецпредставителем российского президента. «Мы проводим переговоры с Россией, но не о борьбе с ИГИЛ, мы хотим, чтобы иностранные войска вышли из нашей страны, – заявил представитель «Талибана». – Это то, что мы обсуждаем в настоящее время». То, что при посредничестве третьих стран состоялись переговоры российских представителей с умеренными талибами, которые, впрочем, не дали конкретных результатов, подтвердил и посол России в Таджикистане Игорь Лякин-Фролов. Очевидно, что под третьей страной подразумевается Таджикистан.

Если такая игра Москвы – впервые за многие годы – на повышение ставок в Афганистане окажется удачной, то дивиденды могут быть значительными. Во-первых, возвращение статуса влиятельного игрока в регионе, куда в случае утраты «Исламским государством» своих позиций в Сирии и Ираке может быть перенесена его активность. В результате этого, как, возможно, полагают в Кремле, американцы вынуждены будут считаться с интересами России и в Афганистане, как это случилось в Сирии.

Во-вторых, это приведет к ощутимому усилению российских позиций в Центральной Азии, где доверие местных лидеров к Москве сильно снизилось из-за ее действий на Украине, в Сирии и Турции.

В-третьих, это позволит сбалансировать доминирующую роль Китая, которую он приобрел в последние годы в этом обширном регионе.

Но основной аргумент в пользу начала новой российской игры в Афганистане, который может быть успешно продан «городу и миру», – это участие Москвы в создании антиигиловской коалиции, которая упредит угрозу экспансии боевиков ИГИЛ в постсоветскую Центральную Азию и создание там халифата.

ИГИЛ в СНГ

Реализация этого сценария может стать ответом на деятельность спецслужб Пакистана, которые совместно с некоторыми афганскими силовиками из окружения президента Ашрафа Гани занимаются переброской боевиков ИГИЛ из так называемой зоны племен, расположенной между Пакистаном и Афганистаном, в тренировочные лагеря в северных провинциях Афганистана. В конце декабря 2015 года эти сведения, ранее распространявшиеся только в качестве слухов, стали предметом публичной дискуссии в нижней палате афганского парламента. Вице-спикер палаты Абдул Захир Кадир сообщил о намерении «отдать приказ своим людям стрелять на поражение по неопознанной авиации, которая обстреливает талибов, а боевикам ИГИЛ оказывает поддержку».

Речь идет о белых вертолетах без опознавательных знаков, а также о вертолетах защитного цвета, в которых местные жители узнают Ми-18, состоящие на вооружении афганской национальной армии. Вице-спикер заявил, что «указанные вертолеты задействованы в снабжении группировки ИГИЛ». Известно как минимум о двух инцидентах с вертолетами, совершившими аварийную посадку на севере Афганистана, экипаж одного из которых состоял из граждан Молдавии. Его пассажиры как будто растворились при приземлении. В Кишиневе власти вынуждены были сообщить о ведущемся расследовании.

В конце ноября Абдул Кадир обвинил Совет национальной безопасности Афганистана в поддержке ИГИЛ, впрочем, эти обвинения были отвергнуты. А в начале января в афганской прессе со ссылкой на неназванные правительственные источники появилась информация, что вице-спикер якобы получает за свою деятельность деньги из Ирана.

Стоит заметить, что иранцы лечат раненных в столкновениях с боевиками ИГИЛ талибов в своих госпиталях вблизи ирано-афганской границы, стараясь не афишировать эту помощь. Похоже, что Тегеран, как и Москва, считая «Талибан» сегодня меньшим зло, чем ИГИЛ, готов забыть обиды, нанесенные талибами их единоверцам-шиитам в Афганистане много лет назад, когда они зверски расправились с известным афганским шейхом-хазарейцем.

Кто годится в союзники

Что касается поиска партнеров внутри «Талибана», то для России эта задача сейчас может оказаться проще, чем некоторое время назад, до раскола талибов на несколько фракций, случившегося в июле 2015 года после известия о смерти муллы Омара. Сегодня насчитывается три таких фракции. Одна, наиболее многочисленная, в которую входит почти две трети талибов, возглавляется муллой Ахтаром Мохаммадом Мансуром, провозглашенным новым лидером «Талибана» после смерти муллы Омара.

Вторая объединяет талибов-«диссидентов», несогласных с этим решением. Их возглавляет мулла Мохаммад Расул, за ним около трети «Талибана». И, наконец, есть бывший глава военной комиссии шуры (совета) талибов в пакистанской Кветте Каюм Закир. Верные ему боевики контролируют южные провинции Гильменд и Кандагар, а он сам считается ключевой фигурой, на позицию которого оглядываются сторонники фракций муллы Мансура и муллы Расула.

Именно Каюм Закир, по мнению опытных экспертов-афганистов, мог бы оказаться оптимальным выбором для Москвы, стремящейся установить доверительные связи с талибами, чтобы сделать их своими союзниками против ИГИЛ. Однако для этого потребуются искусные дипломатические усилия, надежные посредники, а главное – время, которого практически нет. Талибы сами осознают опасность потери влияния в Афганистане, которой грозит им набирающее популярность ИГИЛ, обещающее всемирный халифат, где афганская территория будет всего лишь небольшой частью провинции Хорасан. Эта угроза вынуждает их искать пути к примирению между собой.

Мулла Мансур до сих пор активно противодействовал расползанию структур ИГИЛ в Афганистане, что вызвало серьезное недовольство пакистанской межведомственной разведки ISI. Как утверждают источники в Афганистане, слухи о его гибели в начале декабря были распространены его окружением, чтобы устранить недовольство ISI. Тем не менее появления муллы Мансура ждали на примирительной встрече представителей обеих враждующих фракций, состоявшейся в Кветте 15 декабря. И хотя ни Мансура, ни Расула там не оказалось, на встрече была подписана совместная декларация из пяти пунктов, главным из которых была договоренность о том, что талибы больше не поднимут оружие друг против друга.

Москвы не видно

Между тем усилия Москвы вернуться в число активных участников внутриафганского урегулирования кажутся запоздалыми. Это подтверждается отсутствием российских представителей на прошедшей на этой неделе в Исламабаде конференции на уровне замминистров иностранных дел четырех государств: США, Китая, Афганистана и Пакистана. Проходящая в рамках Стамбульского процесса по урегулированию в Афганистане конференция под названием «Сердце Азии» обсуждала организацию официальных переговоров правительства Афганистана с представителями «Талибана».

Параллельно с дипломатическими усилиями Пагуошский комитет проводит 22–23 января в Дохе встречу представителей гражданского общества Афганистана и афганских мусульманских авторитетов, чтобы подготовить благоприятную общественную атмосферу для начала мирных переговоров официального Кабула с талибами. Россиян в число международных посредников, проводящих встречу в Дохе, как и на участие в «Сердце Азии», не пригласили. Так Москва платит за многолетний отказ иметь дело с талибами.

Впрочем, Россия, кажется, пока не оставила надежды вскочить на подножку уходящего поезда. Чтобы понять, насколько этот шанс реален, в Москву пригласили замминистра иностранных дел Афганистана Хекмата Карзая, двоюродного племянника бывшего президента, представляющего Кабул в «Сердце Азии».

Россия. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 14 января 2016 > № 1660809 Аркадий Дубнов


Казахстан. Белоруссия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > kapital.kz, 6 августа 2015 > № 1452551 Аркадий Дубнов

Аркадий Дубнов: Я всегда рассматривал ЕАЭС как геополитическую задумку Москвы

Известный российский эксперт по Центральной Азии о российско-казахстанских отношениях

Евразийский экономический союз существует уже год, но дискуссии о его сути и перспективах остаются тем более актуальными, учитывая санкции против одного из его участников, России. К тому же экономика других стран - участниц ЕАЭС также находится не в лучшем за последние годы состоянии. Но тем не менее к союзу присоединяются новые участники. Так, на следующей неделе торжественно откроют казахско-киргизскую границу, и Кыргызстан официально станет членом ЕАЭС. Теперь в союзе состоит еще одно центральноазиатское государство. На тему того, что евразийская интеграция значит для Центрально-Азиатского региона, влечет ли она угрозы для суверенитета отдельных стран, чего все-таки больше в ЕАЭС, политики или экономики, корреспондент центра деловой информации Kapital.kz поговорил с одним из ведущих российских экспертов по Центральной Азии, журналистом Аркадием Дубновым.

- Насколько верно, на ваш взгляд, считать Евразийский экономический союз собственно экономическим? Дело в том, что крайняя позиция по этому поводу, как правило, сводится к тому, что ЕАЭС – едва ли не возврат к СССР и фактическая потеря суверенитета Казахстаном и Беларусью, а также Арменией и Киргизией.

- Я всегда рассматривал создание Евразийского союза как политическую, даже геополитическую задумку Москвы, цель которой – сцементировать те связи с постсоветскими государствами, которые либо сами в большей степени ориентированы на нее, либо значительно от нее зависят. Это в том числе необходимо Кремлю, чтобы продемонстрировать Западу, что Россия сохраняет влияние в регионе. Тем не менее экономическая составляющая ЕАЭС безусловна, и мы видим это по тем мерам, которые принимает Астана, реагируя на тяжелую экономическую ситуацию, в которую попадает Россия из-за санкций. Понятно, что рыночному ведению дел государством, конечно, ограничения не способствуют. Но, как и вода, встречающая лежачий камень на своем пути, рыночная экономика в такой ситуации стремится найти обходные пути, преодолевая санкции. Власти Казахстана действуют, зачастую следуя такой логике – можно все, что не запрещено. Ведь не запрещено, например, использовать трудности России, приглашая в Казахстан западные компании, чтобы они могли под казахстанской юрисдикцией работать с Россией, используя открытые таможенные с ней границы.

- До создания Евразийского союза витали идеи еще о другой, скажем так, центральноазиатской интеграции, но ничего так и не получилось, не было даже реальных попыток. Почему, на ваш взгляд, вышло так?

- Действительно, история попыток создания структуры центральноазиатского экономического сотрудничества насчитывает лет двадцать, но все так и осталось в планах. На мой взгляд, потому что некоторые государства региона еще не стали самостоятельными субъектами международной экономики. Они не научились или не хотят идти на компромиссы, отстаивая свои, но учитывая и чужие интересы. Кроме того, играют личные амбиции лидеров, которые зачастую воспринимают межгосударственные отношения как арену личного соперничества. Увы, но для более успешного сотрудничества в регионе, как выясняется, нужен внешний рефери, который попытался бы примерить эти интересы между собой. Так происходит до сих пор. Мы видим попытки примерить интересы Таджикистана, Узбекистана и Киргизии. К примеру, Бишкек смог обеспечить себя поставками газа, только после того как киргизские газовые сети приобрел Газпром и Россия начала регулировать этот вопрос.

- Россия сейчас в сложном экономическом положении, против нее действуют санкции. Зачем ей активно играть эту роль, как вы сказали, рефери в регионе?

- Как бы ни была слаба Россия, ее влияние в регионе остается настолько значимым, чтобы сохранять политические и иные ресурсы для поиска компромисса между центральноазиатскими государствами. Другой вопрос, что на уровне ЕАЭС не все государства региона видят необходимость в более тесном сотрудничестве с Россией. Скажем, Таджикистан, который может вполне претендовать на членство в ЕАЭС, потому что появились общие границы с ним после вступления в союз Киргизии, не спешит вступать в ЕАЭС. Душанбе стремится сохранить равноудаленное расстояние от всех центров силы, не зависеть сильно от Москвы, чтобы не терять возможности получать кредиты и помощь от Китая или Запада. Таджиков отчасти можно понять: российское военно-политическое влияние в их стране и так значительно, не забывайте, в Таджикистане дислоцирована крупнейшая в регионе 201-я российская военная база...

- К Евразийскому союзу часть казахстанского общества относится предвзято вот еще почему. Ряд российских политических деятелей, самые известные из которых Жириновский с Лимоновым, не раз высказывались в том духе, что России следует, так или иначе, забрать северные области Казахстана. Скажите, пожалуйста, насколько, по вашему мнению и опыту, эта позиция популярна среди россиян, а также, возможно, среди людей, принимающих решения? То есть стоит ли реально опасаться таких выпадов и выступлений?

- Люди вроде Жириновского и Лимонова, выступающие с угрозами территориальной экспансии в Северный Казахстан, нужны и Москве, и Астане. Москве это нужно, чтобы показать, что власти в Кремле гораздо более цивильные и разумные. Посмотрите, говорят они, с каким, мол, окружением и настроениями в России нам приходится иметь дело, чтобы строить равноправное сотрудничество с Казахстаном. То же нужно и Акорде, которая дает сигнал казахстанским националистам: смотрите, на какие компромиссы с Россией нам приходится идти, чтобы избежать опасности нарастания этих опасных экспансионистских трендов. Это такая достаточно примитивная политическая тактика. Маргиналы в политике всегда нужны лидерам, которые стремятся выглядеть умеренными и вменяемыми.

Казахстан. Белоруссия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > kapital.kz, 6 августа 2015 > № 1452551 Аркадий Дубнов


Украина. Белоруссия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > kursiv.kz, 28 августа 2014 > № 1160077 Аркадий Дубнов

«Будут вспоминать предельный путинский цинизм», - А. Дубнов

Автор: Аркадий Дубнов, политолог, ведущий эксперт по странам Центральной Азии для kursiv.kz

Худой мир лучше хорошей войны, как известно. Поэтому переговоры в Минске в любом случае полезны, как обозначение стремления к миру. Беда только в том, что если судить по заявлению Владимира Путина, Москву волнуют в основном экономические вопросы, убытки, которые понесет Россия в случае вступления в силу соглашения, подписанного Киевом с ЕС. Такое впечатление, что нет войны, к которой причастна Россия, нет тысяч жертв и десятков тысяч беженцев.

Главное, о чем будут вспоминать в связи с саммитом в Минске, кажется мне, так это тот предельный путинский цинизм, с которым, президент России говорил там о прекращении огня, исключительно, как о внутреннем деле Украины. Все те же крымские "зеленые человечки", от которых он отбояривался поначалу, а потом вынужден был признать их российское происхождение.

Что касается выигрышей для Белоруссии и Казахстана, то они, в основном, пропагандистские: Александр Лукашенко добился превращения Минска в переговорную площадку по Украине, что заставит Запад по-другому относиться к "последнему диктатору Европы", а Нурсултан Назарбаев продемонстрировал экономический потенциал Казахстана, предложив создать фонд восстановления Донбасса, что само по себе в определенной степени делается в пику Москве и может иметь позитивный отклик в мире.

Важно и то, что Минск и Астана показали свое отдельное от Москвы благожелательное отношение к нынешней власти в Киеве, отмечу хотя бы поздравление направленное белорусским президентом Петру Порошенко по случаю Дня независимости Украины, ровно как и Нурсултан Назарбаев. В целом же, ситуация вокруг Украины еще раз обостряет вопрос о реальности построения Евразийского экономического союза в предлагаемой ныне конфигурации.

Украина. Белоруссия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > kursiv.kz, 28 августа 2014 > № 1160077 Аркадий Дубнов


Азербайджан. Таджикистан. Азия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 19 апреля 2011 > № 739772 Аркадий Дубнов

Последний мираж несменяемости

Центральная Азия в ближневосточном антураже

Резюме: После событий в Ливии некоторым государствам СНГ приходится учитывать более серьезный спектр угроз. Ливийская резолюция Совбеза ООН расширила рамки возможного иностранного вмешательства во внутренние дела суверенного государства под предлогом защиты гражданского населения от вооруженного насилия со стороны властей.

Волна восстаний, охватившая Северную Африку и Ближний Восток, посрамила профессоров политологии и профессионалов разведки, ни один из которых не предвидел потрясений, которые, возможно, сформировали новую картину мира, и не только арабского. Естественно возникает вопрос, а будет ли продолжение, и если да, то где? Среди ответов, появившихся первыми, были указания на регион Центральной Азии и Южного Кавказа. В числе самых уязвимых с точки зрения потрясений, подобных тем, что случились на «арабской улице», называются Азербайджан, Казахстан, Киргизия, Таджикистан, Туркмения и Узбекистан.

О мусульманских окраинах бывшей советской империи вспоминали уже в период тунисских и египетских событий. Правящие в течение десятилетий в лучшем случае авторитарные, а зачастую тоталитарные режимы, которым свойственны непотизм, коррупция, пренебрежение к правам человека, ужасающая бедность и нищета, безработица, отсутствие социальных лифтов, – все эти характеристики североафриканских стран годятся для описания центральноазиатской действительности.

За парой существенных исключений. Страны Северной Африки ближе к Европе, здесь неплохо осведомлены об уровне жизни в Старом Свете. Многие жители этих государств, бывших колоний, говорят на европейских языках, и им проще «примериваться» к европейским ценностям. И второе – страны Северной Африки и Ближнего Востока, какие бы проблемы они ни испытывали, в большинстве своем состоявшиеся государства, чего нельзя с уверенностью сказать о некоторых странах Центральной Азии, прежде всего Таджикистане и Киргизии.

Эти две страны, по мнению авторов доклада, подготовленного в начале февраля Международной кризисной группой (ICG) «Центральная Азия: разрушение и распад», находятся «в наиболее трудном, даже отчаянном положении». «Инфраструктура, дороги, электростанции, больницы и школы, построенные в советское время, медленно, но неуклонно разрушаются, а следившее за их состоянием последнее поколение советских специалистов постепенно исчезает». «Через пять-десять лет в классах не будет учителей, в больницах – врачей, а отсутствие электричества станет нормой», – считает директор ICG по Центральной Азии Пол Куинн-Джадж.

Если до событий в Ливии, рассуждая о возможности повторения египетско-тунисских сценариев в Центральной Азии и Азербайджане, можно было говорить только о сходстве внутренних причин волнений в этих странах, то теперь некоторым государствам СНГ приходится учитывать более серьезный спектр угроз. Ливийская резолюция Совбеза ООН расширила рамки возможного иностранного вмешательства во внутренние дела суверенного государства под предлогом защиты гражданского населения от вооруженного насилия со стороны властей. Таким поводом способно оказаться любое межэтническое столкновение. Вмешательство, кроме того, могут объявить необходимым для упреждения кровопролития еще до его начала.

Подобная ситуация может случиться, к примеру, если возникнет угроза повторения событий, подобных тем, что произошли в июне 2010 г. в Оше и Джалалабаде на юге Киргизии. Столкновения между киргизами и этническими узбеками, в результате которых погибло несколько сотен человек, вынудило руководство России, соседних государств и Организации Договора коллективной безопасности (ОДКБ) в целом срочно рассматривать вопрос об отправке миротворцев либо о вмешательстве иного рода. Тем более что такая просьба поступала от киргизского руководства.

Ошские события начались 10 июня, когда в столице соседнего Узбекистана проходил саммит Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). После состоявшегося поздно ночью совещания президентов Казахстана, России и Узбекистана Нурсултана Назарбаева, Дмитрия Медведева и Ислама Каримова последний назвал произошедшее «внутренним делом Киргизии». Эта точка зрения стала определяющей в ОДКБ по отношению к ситуации.

Отказ Узбекистана вмешаться во внутренние дела Киргизии может объясняться стремлением избежать опасного прецедента, угрожающего самому Ташкенту. Ведь в Узбекистане тоже могут вспыхнуть волнения, подобные тем, что произошли в Андижане в мае 2005 года. В 2009 г., когда Ташкент блокировал принятие консенсусного решения, позволявшего применять Коллективные силы оперативного реагирования (КСОР) ОДКБ в случае возникновения форс-мажорных ситуаций в какой-либо из стран организации, главным мотивом было стремление не допустить создания легитимного обоснования для интервенции.

Теперь, после военной кампании в Ливии, санкционированной ООН, прецедент создан. Более того, согласно информации, полученной из узбекских источников немецким экспертом по Центральной Азии Виталием Волковым, в Ташкенте теперь, в случае повторения в Киргизии трагических событий, будут готовы более решительно защищать соплеменников в соседней республике вплоть до введения войск. А это, в свою очередь, может привести к смещению правящего там режима.

И тогда актуальным становится вопрос о возможности сознательного провоцирования такой ситуации противниками режима, дабы создать предлог для иностранного вмешательства. С другой стороны, наличие подобной угрозы толкает власти к тому, чтобы применять силу быстро и в неограниченном объеме с целью оградить государственный суверенитет от посягательств извне. В общем, после ливийской кампании ситуация в Центральной Азии выглядит гораздо менее прогнозируемой, чем это казалось еще в начале североафриканских событий.

Впрочем, отдельный вопрос заключается в том, появятся ли вообще желающие «вмешиваться во внутренние дела» региона. «Мы бы не хотели подойти к той точке, где нам пришлось бы выбирать между нынешними лидерами или силами революции, свергающими правительства», – заявила в конце марта «Коммерсанту» Сьюзан Эллиотт, заместитель помощника госсекретаря США по вопросам Центральной Азии. Главной целью западных союзников, как и прежде, будет стремление обезопасить транзитные маршруты и логистическую инфраструктуру, обеспечивающие афганскую кампанию.

Сложнее прогнозировать реакцию ОДКБ на обострение ситуации в регионе. Тем не менее, поскольку в зоне наибольшего риска находятся три страны, между которыми поделена Ферганская долина, – Киргизия, Таджикистан и Узбекистан, – можно предположить, что, как и раньше, определяющей станет позиция официального Ташкента. А это означает, что вмешательство внешних сил во внутренние дела той или иной страны, вероятнее всего, произойдет на двухсторонней основе без мандата ОДКБ. Такой сценарий при необходимости позволит скорее достичь согласования между западными партнерами и заинтересованными государствами – членами ОДКБ.

Еще труднее предсказать, как отзовется на Центральной Азии волна бесчинств, устроенных в начале апреля исламскими радикалами на Севере Афганистана. В Мазари-Шарифе, населенном преимущественно таджиками и узбеками, толпа, разгоряченная проповедью местного имама, устроила резню в миссии ООН. Эксперт российского Центра изучения современного Афганистана Андрей Серенко считает, что трагедия может оказаться предвестием рождения нового активного протеста в мусульманской среде, «движения защитников Корана» (поводом послужило сожжение Корана во Флориде). Афганские узбеки и таджики, вероятно, гораздо более религиозны, чем в Таджикистане и Узбекистане. Но нет сомнений, что исламский радикализм может найти благодатную почву и там.

Киргизия: хворост для «Тюльпана-3»

По общему мнению, наиболее слабым звеном в цепи стран региона, подверженных риску дестабилизации, является Киргизия. Однако ее состояние мало связано с волнениями в Северной Африке. Государство, в котором, чтобы сменить президента, проще устроить переворот, чем президентские выборы, гордится тем, что стало «страной социальных революций» еще задолго до первых известий из Туниса. Во всяком случае, так заявила президент Киргизии Роза Отунбаева, выступая 6 апреля 2011 г., накануне годовщины второй (апрельской 2010 г.) революции: «Наша апрельская революция стала феноменом для мировой общественности, она стала примером для мирных граждан в Северной Африке и на Ближнем Востоке».

В январе 2011 г. не менее патетически рассуждал на эту тему один из лидеров обеих киргизских революций, экс-спикер парламента Омурбек Текебаев. «Киргизский “кетсинизм” (“кетсин” по-киргизски – “долой”. – Авт.) приобретает мировой статус, превращаясь в глобальное явление», – утверждал он. Кетсинизм, по словам Текебаева, есть состояние общества, когда его «старые формы не могут удовлетворить новое содержание». Отметив, что в Африке и на Ближнем Востоке происходят восстания, подобные киргизским, политик указывает на сходные причины, – единоличное правление, подчинение национальной экономики интересам отдельных групп, отсутствие честных выборов и реальных путей законными методами сменить руководство. Но именно в Киргизии, считает Текебаев, первым проявился кризис старого политического устройства: везде, где происходят волнения, общим требованием является укрепление парламентаризма и проведение честных выборов.

Ирония в том, что Текебаев, считающийся отцом киргизского парламентаризма (текебаевский проект Конституции, учреждавшей основы парламентской системы власти, был принят на референдуме в июне прошлого года), оказался аутсайдером созданной им же системы. Его старейшая в республике социалистическая партия «Ата-Мекен» с трудом преодолела проходной барьер на выборах в парламент и оказалась в оппозиции. А относительной победительницей выборов в октябре 2010 г. (за пять партий, прошедших в парламент, в общей сложности проголосовало всего чуть больше трети пришедших на выборы), стала партия «Ата-Журт», представлявшая в основном бывших чиновников свергнутого бакиевского режима. Один из ее лидеров, Ахматбек Келдибеков, стал спикером парламента.

После почти двухмесячных переговоров Киргизия получила в конце 2010 г. коалицию, состоящую из «победителей и побежденных». Впрочем, иначе и быть не могло. Страна с шестимиллионным населением остается фрагментированной по этническому, географическому, родоплеменному и клановому признакам. А лидеры ее элиты, представленные во главе созданных, как правило, по этим признакам многочисленных (больше пятидесяти) «политических» партий, чуть ли не все служили высокопоставленными чиновниками при Акаеве и Бакиеве.

Консолидация элит в современной истории страны, как считает киргизский аналитик Данияр Каримов, «не единожды происходила на принципах неприязни к той или иной персоне у власти». В 2005 и 2010 гг. это приводило к революции. Весной 2011 г. история начинает повторяться. «Часть правящего истеблишмента, – отмечает Каримов, – нашла новый объект неприязни». Им стал лидер входящей в парламентскую коалицию партии «Республика», первый вице-премьер Омурбек Бабанов. В его адрес были выдвинуты обвинения в рейдерстве и корыстных интересах по отношению к единственному в стране крупному бизнесу, приносящему многомиллионные доходы – телекоммуникационной компании MegaCom. Автора обвинений и.о. генерального прокурора Кубатбека Байболова президент Отунбаева отправила в отставку по «морально-этическим» причинам: супруга Байболова, известная в стране предпринимательница, якобы осуществила выгодную сделку по продаже недвижимости фирме, аффилированной с MegaCom. Кроме того, Байболов заподозрил ряд представителей руководства в присвоении крупных денежных средств, изъятых после прошлогодней революции из банковских ячеек, принадлежавших членам семьи Курманбека Бакиева.

Череда громких скандалов в середине апреля поставила под угрозу существование правительственной коалиции во главе с лидером Социал-демократической партии Алмазбеком Атамбаевым. Распад коалиции за несколько месяцев до президентских выборов (они должны состояться до конца октября) чреват новым противостоянием в стране, где, по определению одного из наблюдателей, за последние годы сложилась прослойка профессиональных ниспровергателей-«кетсинистов». Их действия будут мало отличаться от тех, что сопровождали события 2005 и 2010 гг., направленные на передел собственности и перераспределение финансовых потоков. Собственно, именно это и является содержанием и стимулом деятельности политической элиты Киргизии, как правило, не слишком отягощенной ответственностью за сохранение единой государственности и суверенитета.

В феврале, когда появились первые признаки новой нестабильности, руководитель аппарата президента Киргизии Эмиль Каптагаев с шокирующей откровенностью заявил: «Если сейчас начнется суматоха и все перевернется, то в последующем мы перейдем в режим полевых командиров, это однозначно, и страна превратится в большой общак, управляемый криминалом». Таким образом, подтвердились слова Омурбека Текебаева о том, что в Киргизии «криминальный мир поделен политическими силами». Их объединяют личные отношения и бизнес-интересы, в которых преобладает земляческий региональный принцип. Текебаев считает, что криминал заинтересован в слабом или собственном президенте, поэтому он попробует оказать влияние на результаты предстоящих выборов «вплоть до выдвижения своего кандидата». Или объединится против того из них, который не связан с криминалом. В январе общественность была взбудоражена сообщениями о встрече на Иссык-Куле в новогодние дни спикера парламента Келдибекова с одним из лидеров криминального мира Камчи Кольбаевым.

«Народ настолько привык ко лжи, воровству, моральной распущенности и безнравственности власти, что даже не хочет реагировать на происходящее, – с горечью замечает правозащитник Чолпон Джакупова. – Если при предыдущих режимах он власть ненавидел, то теперь презирает».

Но при определенных обстоятельствах и умелом манипулировании эта кажущаяся пассивность может оказаться сухим хворостом для очередного народного, а то и вновь межэтнического пожара. Безвременно скончавшаяся известная исследовательница Центральной Азии Санобар Шерматова писала о причинах кровавых ошских событий в июне прошлого года: «Это была невиданная по масштабу и наглости криминальная акция, ретушированная впоследствии под межнациональный конфликт». По мнению Шерматовой, именно действия мафиозных структур, поддержанные людьми из власти, привели к резкому разделению страны на киргизов и узбеков с последующей мобилизацией киргизского этнонационализма.

Ситуация усугубляется острым продовольственным кризисом. Прошлогодний неурожай, вызванный в том числе послереволюционным хаосом, и сезонный всплеск инфляции весной привел к резкому росту цен на зерно. По данным Всемирного банка, с июня прошлого года оно подорожало на 54%.

Природа киргизского «кетсинизма» лишь на первый взгляд похожа на сущность арабского бурления. Стремление к «справедливому парламентаризму» в Киргизии зачастую выглядит лишь формой, в которую коррумпированная и полукриминальная элита облекает стремление оторвать кусок властного пирога, который в бедной, практически лишенной ресурсов стране, живущей в основном за счет внешних заимствований, становится все тоньше и тоньше. Если такая ненасытность станет причиной новой революции – «Тюльпана-3», как ее уже называют, – Киргизия потеряет шанс стать состоявшимся единым государством, распад страны на Север и Юг станет реальностью.

Таджикистан: новая оппозиция старому президенту

Президент Таджикистана Эмомали Рахмон был первым лидером постсоветского государства с исламским населением, который попытался изменить стиль отношений с народом после череды потрясений вдоль «арабской дуги». Неудивительно, поскольку именно 58-летний Рахмон, удерживающий власть в стране уже девятнадцатый год, постоянно входит в первую десятку регулярно обновляемых различными мировыми СМИ списков лидеров, которые рискуют быть свергнутыми в результате народных волнений.

Уже в феврале Эмомали Рахмон согласился принять трех жительниц кишлака под Душанбе, в котором местные власти начали сносить жилища. Так президент отреагировал на собравшийся у стен его администрации митинг протеста, ничего подобного раньше не случалось. Еще через пару недель также впервые таджикский омбудсмен Зариф Ализода представил отчет о соблюдении прав человека. Он сообщил, что с жалобами по поводу незаконного лишения недвижимости, неправильного распределения земельных участков и других несправедливостей со стороны местных властей обратились около полутора тысяч человек.

Накануне праздника Новруз, отмечаемого 21 марта, с улиц Душанбе неожиданно исчезли многочисленные изображения самого Рахмона. Высокопоставленный функционер правящей Народно-демократической партии Усмон Солех разъяснил: «Это исходит из политики президента, который выступает против авторитаризма и культа личности, он не нуждается в таких внешних проявлениях любви народа. Президент и ранее давал указания местным органам власти, чтобы не допускали случаев восхваления его личности». Тем не менее, как заметил таджикский политолог Раджаби Мирзо, раньше плакаты с изображением президента не убирали.

Наконец, в конце марта амнистированы несколько боевиков вооруженной оппозиции, участников вооруженных столкновений осени 2009 г. в Тавильдаре, горном районе к востоку от Душанбе. Нескольким десяткам других боевиков, приговоренных к пожизненному заключению или к срокам от 20 до 30 лет, приговоры значительно смягчили.

В стране эти меры восприняты позитивно. «Многие обвиняемые в терроризме и экстремизме получают слишком большие сроки заключения, что может стать катализатором дальнейшего обострения ситуации», – говорит председатель ассоциации политологов Абдугани Мамадзимов. О готовности власти смягчить режим сигнализирует и заявление спикера верхней палаты парламента, мэра Душанбе Махмадсаида Убайдуллаева. Сославшись на «стихийно осложнившуюся с учетом социальных и экономических проблем ситуацию в некоторых странах», он рекомендовал генпрокурору и правоохранительным органам «принять меры для защиты стабильности, обеспечения правопорядка, усиления надзора над соблюдением законности и недопущения нарушения прав личности».

«Заявление спикера – превентивная мера, у нас сейчас нет революционной ситуации», – успокоил экспертное сообщество Мамадзимов. В целом в стране действительно нет политической силы или ярких лидеров, готовых к решительным действиям по устранению режима Рахмона. Тем более что «давление» в протестном «котле» до сих пор относительно удачно «стравливалось» активностью двух легально действующих оппозиционных партий (всего в республике восемь партий), в том числе единственной в регионе, построенной на конфессиональной основе, Исламской партии возрождения Таджикистана. Заметным фактором общественно-политической жизни являются независимые СМИ, хотя газеты выходят лишь раз в неделю. Выражение лояльности к власти традиционно не является обязательным условием деятельности журналистов в Таджикистане, поэтому им позволено высказывать свою точку зрения, которая подчас выглядит откровенно оппозиционной.

Протестный ресурс, аккумулируемый в таджикской зоне Интернета, несопоставим с возможностями в арабских странах. В Таджикистане доступ к сети имеет не больше четверти населения, в основном госслужащие, студенты и сотрудники международных организаций. При этом молодежь от 20 до 30 лет интересуется в основном развлекательными порталами и сайтами знакомств, и меньше всего серьезными аналитическими или политическими сайтами, утверждает Парвина Ибодова, председатель ассоциации интернет-провайдеров. Кроме того, интернет-услуги в городах малодоступны из-за дороговизны, а в сельской местности практически недоступны из-за проблем с энергоснабжением.

Когда функционерам требуется понизить градус критики в прессе, применяется испытанный метод консолидации перед лицом внешней угрозы. Выбор небольшой: либо руководство соседнего Узбекистана, «препятствующее строительству в Таджикистане Рогунской ГЭС», либо «некоторые влиятельные круги в России, разжигающие антитаджикские настроения».

В пользу правящего режима сегодня все еще работает так и не преодоленный синдром усталости от гражданской войны середины 90-х гг. прошлого века. Она унесла жизни нескольких десятков тысяч человек, а еще десятки тысяч заставила спасаться бегством в Афганистан и другие страны. При этом национальное примирение, достигнутое в 1997 г. между правительством Рахмона и оппозицией, полностью своей цели не достигло. Сторонники оппозиции со временем стали преследоваться властью. Более того, стремясь обезопасить себя от наиболее амбициозных соратников, Рахмон начал преследовать и их. В результате режим выродился в типичную непотию, где контроль над бизнесом и силовыми структурами принадлежит членам большой семьи президента (у него девять детей) и его землякам. Уровень коррупции в Таджикистане, по оценкам «Транспэренси Интернешнл», – один из самых высоких не только в регионе, но и на всем постсоветском пространстве.

В основном все те, кто готов сегодня с оружием в руках сражаться против рахмоновского режима (их, по оценкам, около 300 человек), рассредоточены и укрываются в горных районах. Еще несколько десятков таджиков могут примкнуть к ним из-за границы. Важно отметить, что в основном это второе поколение таджикской оппозиции, не нашедшее себя в нынешнем социуме, – дети как прежних оппозиционеров, так и «народнофронтовцев», обиженных своей же властью. Однако, по имеющимся данным, отсутствие единого руководства и серьезного финансирования делает консолидацию этой фронды практически нереальной.

Официальный Душанбе еще задолго до восстаний в Тунисе и Египте пытался ограничить растущее влияние ислама. Уже летом прошлого года стали закрываться незарегистрированные мечети, а имамам строго предписывались темы проповедей. Осенью 2010 г. Эмомали Рахмон заявил, что изучающие ислам молодые таджики «попадают под влияние экстремистов и становятся врагами». По сообщению хорошо информированного американского интернет-портала Eurasianet.org, осенью прошлого года власти заставили вернуться в Таджикистан 1400 студентов, обучавшихся в странах Ближнего Востока, включая 200 человек из Ирана. А в декабре 90 детей столкнулись с запретом посещать школу при иранском посольстве в Душанбе. Вообще, стремление ограничить распространение шиитской версии ислама среди таджиков-суннитов привело в последнее время к заметному охлаждению между Таджикистаном и Ираном.

В марте из американских источников произошла утечка информации о том, что силам специального назначения США, дислоцированным в Афганистане, разрешено по согласованию проникать на территорию Киргизии, Таджикистана, Туркменистана и Узбекистана «для осуществления операций по их внутренней обороне». Как сообщает Eurasianet.org, директива выпущена Командованием сил спецназа Соединенных Штатов еще в августе 2009 года. Согласно документу, на 1 февраля 2010 г. к подобным операциям в рамках «региональной переориентации» была подготовлена уже третья группа американского спецназа. В том же году спецназовцы приняли участие в ликвидации боевиков, проникших из Афганистана в Таджикистан. В комментарии к этим сообщениям американское посольство в Ташкенте указало, что «спецназ США продолжит рутинное военное сотрудничество с вооруженными силами стран Центральной Азии».

Возможно, уповая на такую поддержку и надеясь, что в стремлении обеспечить стабильность в «таджикском тылу» своей афганской операции Вашингтон не станет требовать от Душанбе неотложных реформ, Рахмон заявил в конце марта, что «искусственное ускорение процесса движения по демократическому пути нецелесообразно». Однако риск неконтролируемого развития событий сохраняется. Режим Бакиева был свергнут через несколько дней после введения Россией экспортных пошлин на ввозимые в Киргизию ГСМ и дизельное топливо. С 1 апреля 2011 г. Москва повысила экспортные пошлины на ввозимые в Таджикистан нефть и нефтепродукты в среднем на 16%. Это может вызвать недовольство таджикских фермеров, поскольку повышение тарифов произошло в разгар весенних полевых работ.

За последние полгода в Таджикистане резко выросли цены на продовольствие: на муку – на 80%, на сахар – на 25% и на рис – на 23%. Если учесть, что 40% таджиков живут за чертой бедности, прогнозировать социальные последствия такого роста цен – дело неблагодарное. Тем более что неизвестно, послушались ли таджики своего президента, еще год назад призвавшего их запасаться продуктами на два года вперед…

Узбекистан: усталая и хрупкая стабильность

В публичном пространстве Узбекистана об арабской дуге нестабильности рассуждать не принято. В полностью контролируемых правительством СМИ лишь изредка можно обнаружить указания на то, что где-то в Ливии идет гражданская война. Впрочем, узбекская пресса предпочитала не замечать и прошлогодние события в соседней Киргизии.

Только очень внимательный наблюдатель мог бы расслышать некоторую долю опасения в словах президента Узбекистана, сказанных по случаю праздника Новруз 21 марта. Ислам Каримов призвал сограждан «беречь спокойствие и межнациональное согласие». Узбекский политолог Рафик Сайфулин вообще не видит оснований искать аналогии между событиями в арабских странах и в Центральной Азии. Исключая анализ внутренних факторов, способных подорвать стабильность в странах региона, свои выводы он строит на отсутствии видимой заинтересованности внешних сил в региональной дестабилизации. Соединенные Штаты и Европейский союз, утверждает политолог, нуждаются в надежном функционировании Центральной Азии в качестве стратегического коридора с двухсторонним движением – транзит грузов для военной коалиции в Афганистане и обратный транзит нефти и газа в Европу. И правящие режимы этому не противятся.

Российский ученый Алексей Арбатов уверен, что если волнения начнутся в таких республиках, как Таджикистан и Узбекистан, они «будут подавлены в зародыше жесточайшим образом и очень быстро». Очевидно, эта уверенность базируется на опыте подавления бунта в Андижане в мае 2005 г., когда только по официальным данным погибло почти 200 человек, а по неофициальным – в несколько раз больше. Узбекские власти уже принимают меры по контролю над Интернетом. В середине марта узбекское агентство связи и информатизации попросило операторов, контролирующих доступ в Сеть, уведомлять правительство о массовых рассылках с подозрительным содержанием, и обязало их отключать интернет-пользователей по первому требованию.

Что же касается протестного потенциала в Узбекистане, то в отсутствие другой надежной информации, поступающей из этой практически закрытой страны, выводы приходится делать на основании исследований, проводимых уже много лет директором центральноазиатской программы центра «Мемориал» Виталием Пономаревым. В последнем отчете, опубликованном в марте 2011 г., анализируются данные о политических преследованиях в Узбекистане в 2009–2010 годах. Отмечается, что репрессии, всплеск которых произошел в конце 2008 г. и превысил масштабы насилия, связанного с событиями в Андижане в 2005 г., «стали частью повседневной жизни Узбекистана, захватывая широкие слои населения». Согласно данным Пономарева, тысячи людей оказываются в тюрьмах лишь потому, что неофициально изучали ислам или общались с друзьями на религиозные или политические темы. В условиях, когда нет юридически ясного определения терминов «религиозный экстремизм», «фундаментализм», утверждается в докладе, создаются широкие возможности для судебного произвола в отношении мусульман.

Учитывая специфические особенности режима, определяемые характером 73-летнего лидера Ислама Каримова, ситуация вряд ли изменится до конца его правления. К описанным угрозам стабильности, которые несет исламский по форме, социальный по характеру протест снизу, можно добавить возможность дворцового переворота. Перспектива его окажется реальной, если внутриэлитная борьба за политическое наследство Каримова, до сих пор им контролируемая, войдет в резонанс с повышенной социальной активностью за пределами элит. Однако если такого рода метаморфоза произойдет столь же быстро, как в соседней Туркмении в декабре 2006 г., когда на смену Сапармурату Ниязову пришел Гурбангулы Бердымухамедов, то внешнему миру останется только принять к сведению новые реалии.

К востоку и западу от Каспия – тоже проблемы

Образ туркменского режима и его руководителя в мировой прессе как нельзя точнее соответствует распространенному штампу тиранического правления. Лидер, узурпировавший власть и поделивший ее между представителями своего клана, угнетенный народ, массовая пропаганда культа личности, низкий уровень жизни, полное отсутствие демократических свобод и независимых СМИ, высокий уровень насаждаемой в обществе ксенофобии. Но Гурбангулы Бердымухамедов остается для мирового сообщества вполне рукопожатной персоной. Впрочем, как показывает опыт арабских потрясений, это ни в коей мере не гарантирует ни стабильность в пустынной, но чрезвычайно богатой углеводородами стране, ни лояльность Запада в случае кризиса.

53-летний туркменский президент – самый молодой среди центральноазиатских автократов и по возрасту, и по сроку службы. Меры, предпринятые им по профилактике нежелательных потрясений, впечатляют. После первых известий о непорядках в Северной Африке Бердымухамедов уже в феврале стал регулярно и «неожиданно» объезжать дальние аулы, распекать местное начальство за то, что «на селе нет самого необходимого», и требовать от чиновников «срочно навести порядок». Забота о нуждах народа постоянно транслируется по туркменскому телевидению.

Резко ужесточился контроль над всеми приезжающими из-за границы, в особенности из Турции и Объединенных Арабских Эмиратов. Очевидно, власти старались «отловить» тех, кто во время волнений уехал из Египта и вообще с Ближнего Востока. По согласованию с властями Турции оттуда были депортированы граждане Туркмении с просроченной визой. Усилен режим содержания во всех мужских колониях, особенно там, где содержатся осужденные за групповые преступления, то есть лица, способные к организации в сообщества. Предприняты меры по расширению контроля над религиозными исламскими общинами, обособленно живущими на западе страны. Особое внимание уделяется семьям и кланам, связанным с туркменской общиной в Иране. Эта община в последнее время значительно радикализовалась и активизировалась на противостоянии с иранскими шиитами и в попытках осуществлять экспансию «чистого ислама» на территорию Туркмении.

Ну и наконец, президент Бердымухамедов предпринял экстраординарные меры по повышению уровня личной безопасности. При проезде президентского кортежа перекрываются не только улицы, по которым он следует, но и все перекрестки вокруг, две параллельные улицы и все перпендикулярные. Жителям домов на «протокольных трассах» предписано занавешивать окна, запрещено приглашать гостей в часы проезда кортежа, в этих целях составлены специальные графики с широкими временными окнами.

Очевидно, что серьезные угрозы режим усматривает во внешних факторах. У Ашхабада в разной степени натянутые отношения с Баку, Москвой, Тегераном, Ташкентом. Все это заставляет туркменское руководство искать поддержки на Западе, уступая ему шаг за шагом позиции в переговорах по условиям продажи туркменского газа в Европу.

Ситуация в Азербайджане чем-то похожа на туркменскую. Правда, там попытки противостоять властям происходят достаточно открыто. Наиболее активны исламисты, чьи призывы к «обновлению ислама» находят отклик среди населения, приверженность которого религии носит скорее характер этнической идентичности. Часть азербайджанских наблюдателей считают, что «религиозная опасность» достаточно низка и скорее обусловлена тем, что в обществе есть запрос на идеологию, альтернативную той, что предлагает власть. Все, связанное с ней, многие живущие в селах азербайджанцы считают низменным и греховным.

Общественная палата, созданная как альтернатива парламенту, выборы которого осенью прошлого года оппозиция призывает признать нелегитимными, пытается объединить вокруг себя все недовольные властью слои общества. Однако попытки оппозиции собрать многотысячные митинги и вступить в переговоры с властями сталкиваются с жесткой реакцией последних.

При этом руководство Азербайджана, как и некоторых соседних стран, всегда готово к испытанному методу, переводя протестные настроения в русло защиты суверенитета и территориальной целостности, борьбы за освобождение оккупированных Арменией районов. Возможность серьезных потрясений в Азербайджане, несмотря на внешне бурный характер митинговой стихии, представляется не слишком серьезной. Ильхам Алиев пока демонстрирует адекватную реакцию на события, опираясь, впрочем, больше на запас прочности, оставленный ему отцом, патриархом кавказской политики Гейдаром Алиевым.

Это относится и к ситуации в Казахстане, президент которого получил новую легитимность на прошедших в стране очередных досрочных выборах. «Елбасы» (так по-казахски звучит титул национального лидера, законодательно закрепленный в 2010 г. за Нурсултаном Назарбаевым) безо всяких признаков рефлексии относится к победным цифрам, озвученным по итогам выборов. 95% отданных за него голосов при 90-процентной явке избирателей должны были бы насторожить, но этого не происходит.

Вот что написал в The New York Times первый американский посол в независимом Казахстане Уильям Кортни, весьма симпатизировавший елбасы на заре 1990-х гг.: «В свои 70 лет Назарбаев хочет занять место в истории как отец своей страны. Чтобы заслужить это, он должен провести политические реформы, которые приведут к появлению независимой прессы и независимой же судебной системы, дадут зеленый свет свободным и честным выборам и обеспечат справедливое управление. Пока не видно никаких признаков такого развития событий». А если такое развитие событий не предполагается, то нельзя исключать иного развития – непредсказуемого.

А.Ю. Дубнов – международный обозреватель газеты «Московские новости», на протяжении 20 лет освещает события в Центральной Азии.

Азербайджан. Таджикистан. Азия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 19 апреля 2011 > № 739772 Аркадий Дубнов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter