Всего новостей: 2319318, выбрано 2 за 0.002 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Егоров Даниил в отраслях: Госбюджет, налоги, ценыФинансы, банкивсе
Егоров Даниил в отраслях: Госбюджет, налоги, ценыФинансы, банкивсе
Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 28 сентября 2016 > № 1911378 Даниил Егоров

Перспективы трехуровневой банковской системы: кто от этого выиграет?

ДАНИИЛ ЕГОРОВ

руководитель управления торговых стратегий Dukascopy Bank SA

К 2018 году ЦБ планирует провести разделение между банками на системообразующие, универсальные (в прежних редакциях — федеральные) и малые (прежде они назывались региональными). Насколько эта идея, которую за океаном экономисты и публицисты постоянно критикуют как изживший себя историзм, приживется в России, пока сказать трудно. Слишком уж много у нее подводных камней.

По мысли ЦБ, разделение банков необходимо в целях диверсификации надзорных требований и требований по капиталу, а также приведения к системности иностранных заимствований кредитными организациями. В результате, как следует из всех редакций инициативы Банка России, должна снизиться трудозатратность банковского регулирования, а также упрощена процедура выдачи лицензий на различные операции.

Другими словами, ЦБ пытается заимствовать некоторые черты банковской системы США, где есть банки универсальные и специализированные, которые обслуживают в первую очередь население своего региона. Казахстан давно внедрил подобную систему, разделив финансовые учреждения банковского сектора на банки первого и второго уровней. Кстати, не исключено, что именно это разделение и сделало казахстанский банковский сектор более прозрачным для инвесторов.

Идея разделения банков на уровни не нова, и подобные попытки уже делались еще при прежней команде в ЦБ. Еще в 2013 году по рынку упорно ходили слухи о выделении некой когорты системообразующих банков, числом от 50 до 120, которые будут объявлены неприкосновенными. Дополнительную актуальность этот вопрос приобрел после череды громких отзывов банковских лицензий, которые спровоцировали краткосрочный отток депозитов из средних банков и даже банков первой сотни.

В банковском сообществе ходили слухи, что помимо этих системообразующих банков в России останется не больше двух сотен прочих кредитных организаций, которые будут характеризоваться более низким уровнем надежности и в среднесрочной перспективе будут играть роль «балласта» — банков для плохих долгов. Тогда инициатива по выделению каких-либо уровней банков ничем не закончилась.

В августе же Банк России выступил с весьма серьезной, неплохо проработанной инициативой диверсификации регулирования банковского сектора в России, которая будет основана на трех уровнях. Малые банки, согласно предложению, выдвинутому Ассоциацией региональных банков, должны обладать капиталом от 300 млн рублей до 1 млрд рублей и пользоваться привилегиями «упрощенного регулирования». В перспективе такими банками могут стать некоторые микрокредитные организации. Достаточность капитала для таких кредитных организаций должна быть ниже (норматив достаточности капитала — H1.0, норматив достаточности капитала — H1.1, максимальные резервы по кредитам — Н6), однако и должны быть определенные ограничения при работе с иностранными контрагентами.

Как только капитал банка переходит через отметку 1 млрд рублей, он автоматически становится федеральным со всеми вытекающими последствиями: с одной стороны, это ужесточение регулятивных норм, с другой же — относительная свобода при работе с иностранными банками. Важно отметить, что ЦБ, пожалуй, впервые в истории вынес инициативу на общее обсуждение прежде, чем делать какие-либо заявления. Именно в процессе этого обсуждения и исчез термин «региональные банки», так как разделение кредитных организаций по территориальном принципу не предполагается.

Инициатива была воспринята рынком неоднозначно: представители малых банков усмотрели в нем элементы лоббирования крупных кредитных организаций, справедливо отметив, что регулятивные ограничения, пусть даже в обмен на упрощение требований, ограничивают и возможности банков, тем самым лишая рынок конкуренции. Действительно, учитывая свободный доступ к валютному и финансовому рынкам, жесткую денежно-кредитную политику и с каждым днем усиливающийся дефицит качественных заемщиков, у малых банков не будет стимула расти. Такой стимул мог бы быть при наличии доступа к западным рынкам капитала, но его нет и в ближайшем будущем не ожидается.

Что же касается федеральных или универсальных банков с капиталом от 1 млрд до 3 млрд рублей, стимула расти у них также нет. Ведь как только их капитал переберется через отметку 3 млрд (в прежней редакции, кстати, было 7 млрд рублей), эти банки лишаются всяческих ограничений на операции, но и регулятивные меры к ним применяются полностью, без каких-либо упрощений. Другими словами, для средних банков и банков, занимающих места с 60-го по 120-е, не изменится ровным счетом ничего. Возможно, конкуренция за вклады физических лиц снизится, однако конкуренция за заемщиков, напротив, обострится. Стоит ли говорить, что стимула у федеральных или универсальных банков становиться системообразующими также не будет, да и возможностей не прибавится.

Разделение банков на уровни хорошо сочетается с инициативой российских властей дать принудительный стимул развитию финансового рынка за счет средств населения. Если границы возможностей банка будут полностью зависеть от их капитала, риски дефолтов на долговом рынке могут быть снижены, а значит, он станет несколько более прозрачным, а значит — более привлекательным для населения. Если малые банки еще и ограничат в привлечении депозитов физических лиц (а такая возможность широко обсуждалась), теоретически, это должно стать неплохим подспорьем для перетока накоплений россиян из вкладов в акции. По факту же, как показывает практика, финансовый рынок развивается только вместе с ростом экономики и ростом же денежной массы в стране. При ее снижении он едва ли обретет дополнительную популярность.

В итоге трехуровневая банковская система действительно сильно упростит регулирование банковского сектора, избавит небольшие банки от лишних хлопот по ежедневной отчетности и упростит использование ряда банковских инструментов (например, РЕПО). К сожалению, не более того. Риски у малых банков, конечно, априори выше, так как объем бизнеса меньше, но в масштабах всей банковской системы риски банкротства или дыры в капитале малых банков в случае их реализации большой беды не наделают. А вот кризис ликвидности у банка с капиталом свыше 3 млрд рублей — это проблема уже для всей банковской системы. В то же время банковскому сектору это разделение фактически ничего, кроме принудительного ограничения возможностей более 250 банков, чей капитал не превышает 300 млн рублей, не принесет.

Конечно, логично предположить, что регулятор заранее готовится к притоку в Россию иностранного капитала и сейчас спешно приводит рынок в порядок. Но является ли проблема определения уровня банка главной для качественной подготовки российского финансового сектора к иностранным деньгам, и когда они, наконец, вернутся? Пока на эти вопросы никто из участников более чем полуторамесячной дискуссии относительно целесообразности введения трехуровневой системы даже не попытался ответить. Пока от ее внедрения выиграет только Банк России.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 28 сентября 2016 > № 1911378 Даниил Егоров


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 13 апреля 2016 > № 1723384 Даниил Егоров

Нефть и рост: ставим на 55

ДАНИИЛ ЕГОРОВ

руководитель управления торговых стратегий Dukascopy Bank SA

Недавний рост цен на нефть, а также их последующую стабилизацию можно объяснить ожиданием снижения объема поставок. Грубо говоря, раз ОПЕК не справляется со своими функциями, экспортеры нефти решили ограничить поставки сами, о чем оповестили всех и каждого. Аналитики рисуют для инвесторов радужные перспективы роста цен до $60–70, а то и выше. Насколько планируется снизить поставки и когда это произойдет, будет ясно 17 апреля после встречи участников ОПЕК. Но будет ли снижение поставок по факту?

С одной стороны, Россия и Саудовская Аравия отчаянно дают миру понять, что ограничение поставок сырой нефти — объективная реальность, которая ждет мировой рынок летом. С другой же — о закрытии нефтяных буровых у крупнейших экспортеров ничего не известно. Напротив, помимо проектов в Иране и Вьетнаме, «Роснефть» подписала соглашения о начале работ по нефтедобыче в Восточной Сибири и Абхазии, «Лукойл» намерен поднять объем нефтедобычи на шлейфе Каспия до 7 млн тонн в год, а Алжир и вовсе в конце прошлого года начал активно искать инвесторов для освоения очередного нефтеносного шельфа, предполагающего порядка 160 новых буровых, и отказываться от этой идеи пока не собирается.

Инвесторы на разработку новых месторождений уже найдены. Иран поначалу отказался вступать в пакт, подписанный 18 февраля Россией, Саудовской Аравией, Катаром и Венесуэлой, заявив об обратных планах — довести суточные поставки нефти до 4 млн баррелей в сутки (для сравнения: у России в среднем 10,9 млн баррелей в сутки). Правда, на днях объявил о намерении участвовать во встрече экспортеров в Дохе. Кувейт также добычу нарастил. Другими словами, экспортеры по факту занимаются всем, чем угодно, только не подготовкой к снижению объемов. Объемы нефтедобычи в феврале-марте фактически не уступают январским (в среднем порядка 95,7 млн баррелей в сутки). Общее мировое потребление в январе-марте составило порядка 95,5 млн баррелей, с консолидированным прогнозом снижения до 95,3 млн баррелей.

Впрочем, у нефтедобытчиков остается главный аргумент, позволяющий аналитикам строить смелые прогнозы роста цен на нефть. Возросшая добыча влияет на скорость выработки текущих месторождений. Рост добычи является рыночным фактором — снижение маржи требует повышения объемов, а планы стран-экспортеров на вновь разрабатываемые месторождения куда скромнее, чем показатели эксплуатации текущих (за исключением Ирана и Алжира). Грандиозные планы Chevron Texaco и Shell по освоению новых шлейфов в США и планы по бурению более 1000 новых скважин помогли продать фьючерсные контракты вплоть до декабря 2017 года исходя из цены $42 за баррель. Но насколько международным гигантам удастся быстро нарастить поставки, вопрос непростой, так как более 60% техники американских нефтепромышленников уже выведено из эксплуатации, уволено более 100 тысяч рабочих, а текущее число буровых в США, по данным Baker Hughes, за последние три недели только сокращается. Не исключено, что для реализации этих контрактов американцам снова придется покупать нефть за рубежом, а значит к покорно снизившей объемы нефтедобычи Венесуэле вернется ее основной торговый партнер, которому она не продавала нефть с 2011 года.

Не стоит забывать и о главном аргументе снижения цен на нефть — снижении спроса. Европа начинает наращивать собственную добычу, а потреблять нефть в прошлых объемах она уже не будет. Единственный нефтеэкспортер в ЕС, Великобритания, сейчас продает около 900 тыс. баррелей в сутки и готова эти объемы наращивать (по прогнозам британских аналитиков, объем нефтедобычи уже в начале 2017 года может составить до 2 млн баррелей в сутки против сегодняшних 1,5 млн). Не секрет, что вся экспортируемая Великобританией нефть уйдет в ЕС, и какие объемы будут реально закупаться, никто не знает, ЕС может эти цифры и не публиковать. Стало быть, Великобритания вообще может уйти с открытого рынка нефти, а снижение спроса на мировую нефть со стороны Европы, второго по значимости потребителя нефти, становится непрозрачным, что влияет на бизнес-планы нефтяных компаний. Они смогут узнать только статистику поставок норвежской нефти.

Крупнейший импортер нефти в мире, Китай, третий месяц подряд снижает объемы импорта и упорно молчит о своих планах по оживлению экономики. Индия, прогноз по экономическому росту которой — самый высокий в мире (7,3–7,5% ВВП в 2016 году), конкретных планов по повышению нефтепотребления пока не заявляла.

В сложившейся крайне противоречивой ситуации заявление России или Саудовской Аравии о снижении суточных объемов поставки нефти хотя бы на 3–4% станет сигналом к бурному росту, так как инвесторы воспримут это как выработку главных месторождений, при этом новые месторождения обеспечить прежний объем поставок в обозримом будущем будут не способны.

Согласно консолидированным выводам аналитиков Bloomberg, Citigroup и OPEK, для роста цен на $10 достаточно снижения общего уровня нефтедобычи и на 1,5%. Соответственно, черное золото, вопреки текущей разнонаправленной динамике нефтяных фьючерсов, может набрать более $10 за неделю и еще $5 в последующий месяц с последующей же стабилизацией. Принимая во внимание текущий информационный фон, такой сценарий наиболее вероятен. Вопрос лишь, когда он случится и чем на него ответит Иран, потенциал нефтедобычи которого — не менее 6 млн баррелей в сутки. Как ни банально это звучит, именно Ближний Восток станет главным ограничителем роста цен.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 13 апреля 2016 > № 1723384 Даниил Егоров


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter