Всего новостей: 2319590, выбрано 3 за 0.002 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Егоров Олег в отраслях: Нефть, газ, угольвсе
Егоров Олег в отраслях: Нефть, газ, угольвсе
Казахстан > Нефть, газ, уголь. Химпром > kapital.kz, 8 сентября 2017 > № 2301642 Олег Егоров

Есть ли будущее у малой нефтепереработки?

В республике зарегистрировано более 30 мини-НПЗ

В настоящее время в Казахстане зарегистрировано более 30 мини-НПЗ, из них работают десятка полтора. Не выдерживают конкуренции? «Да, не выдерживают. Сейчас производство и реализация продукции нефтепереработки контролируются более жестко, чем раньше. Мини-НПЗ, конечно, сложно в таких условиях, если только не действуют „внутренние договоренности“ — по дружбе, по экономическим соображениям», — Олег Егоров, главный научный сотрудник Института экономики МОН РК, говорит о проблемах малой нефтепереработки в Казахстане. Для делового еженедельника «Капитал.kz» эксперт ответил на вопрос: нужны ли Казахстану мини-заводы по производству топлива.

— Олег Иванович, вопрос необходимости развития малой нефтепереработки в Казахстане весьма актуален…

— Возникновение темы мини-НПЗ относится примерно к тем годам, когда очень интенсивно стали разрабатывать западносибирские месторождения — в конце 1960−70 годов. Местное население, кстати, не воспринимало эту идею положительно. Считали, что мини-заводы по производству топлив и заводы, на которых предполагалось утилизировать попутный газ и производить из него полимерную продукцию, нарушат экологическое состояние региона. И что достаточно просто добывать нефть. Потихоньку местное население убедили, и в том регионе появились гиганты нефтехимии, которые работают и по сей день. Например, Оренбургский газоперерабатывающий завод. У него годовая мощность переработки газа должна была быть примерно 40 млрд куб. м, туда и небольшой объем нашего газа идет. Завод работает нормально уже десятилетия, никаких аварий не было.

— Почему тогда возникла потребность в мини-НПЗ?

— Там были проблемы с локальным обеспечением топливом, поэтому и стали говорить о том, что необходимо построить определенное количество небольших заводов. Наряду с этим обсуждался вопрос использования газа, который там долгое время сжигался на факеле. И потом некоторые исследовательские институты получили, как я понимаю, государственный заказ, разработали схему НПЗ. На таких заводах стали производить в основном топливо и мазут. Когда-то я просчитывал стоимость завода у нас и в Сибири, получалось, что он обходится недорого, но качество продукции вызывает сомнения.

— Почему?

— Раньше было как? Производили бензин, дизтопливо, отправляли на АЗС, пожалуйста — пользуйтесь. Сейчас ситуация совсем другая. Существуют международные стандарты, мы уже приближаемся к Евро-5, должна быть четкая зависимость качества топлива от определенных количественных характеристик присутствия сернистых соединений. С этим всегда приходилось бороться — ставить установки для обессеривания. Но все дополнительное оборудование обходится дорого, и поэтому на мини-НПЗ таких установок практически нет.

В Казахстане есть малые НПЗ, впечатление такое, что все в порядке, но я думаю, что с качеством получаемого продукта все не так гладко. Были примеры в Южном Казахстане, когда население, живущее вблизи мини-завода, начинало возмущаться из-за сильнейшей загрязненности территории. Это не совсем экологически чистое производство и на нем практически невозможно достигнуть европейских стандартов по бензину и дизельному топливу.

— Может быть, малые НПЗ могут продавать свою продукцию на крупные заводы, где ее будут дорабатывать до необходимого качества?

— Это невыгодно. Все стараются построить завод за небольшие деньги и от своей продукции иметь надежную ежегодную прибыль.

В некоторых случаях могут идти другим путем. Есть присадки, например тетраэтилсвинец, добавляя которые в топливо можно повысить октановое число бензина. Но эта присадка содержит свинец — очень агрессивный химический элемент.

— На каком сырье могут работать мини-заводы?

— Если есть возможность получать местное, то на местном. Но, видите, сырье с Карачаганака и Тенгиза, например, содержит различные сернистые соединения, которые необходимо убирать. Когда по соглашению мы поставили первую партию тенгизской нефти — примерно 70 тыс. тонн — в Иран, через некоторое время с той стороны пришла просьба очищать ее от меркаптанов, потому что превышение меркаптанов в нефти оказалось в десятки раз больше, чем допускается в сырье для переработки. Тогда сразу же в России купили установку для демеркаптанизации и стали очищать.

Сырье Мангышлака содержит парафины, их тоже необходимо удалять. Парафины резко ухудшают качество топлив и той продукции, которая получается попутно. Кумкольские месторождения — там тоже есть сера и парафины.

У нас вот такая нефть. Всегда надо иметь определенный участок на заводе, который будет очищать от парафинов и сернистых соединений. А установки увеличивают стоимость продукта в несколько раз.

Заводы должны сознательно выбрать поставщиков сырья, зная особенности казахстанских нефтей из разных регионов, то, что они все имеют разный физико-химический состав. Нужно подбирать под свою технологию ту нефть, при переработке которой можно обойтись меньшими затратами.

— Олег Иванович, а вообще, на ваш взгляд, есть ли будущее у малой нефтепереработки в Казахстане?

— Я его не вижу. Думаю, нам нужен нефтеперерабатывающий четвертый завод — современный. Только модернизации действующих НПЗ недостаточно.

На Атырауском НПЗ японцы лет 10 назад проводили модернизацию. На это были потрачены существенные суммы, но бензина 4-го и 5-го поколения мы не получили, расчет был только на Евро-2. На завод пришли китайцы — опять модернизация. Теперь другая — оказывается, нам надо ароматику «выбирать». Но проблема в том, что вся ароматика пойдет в Китай, оттуда к нам придет новая продукция широкого ассортимента, задавит наш рынок. Нам незачем будет развивать нефтехимию.

Между тем, мы могли бы сами развивать нефтехимию. Может быть, все-таки начнут серьезно относиться к созданию интегрированного газохимического комплекса на Карабатане. На этой площадке можно поставить и нефтеперерабатывающий завод, и газохимический комплекс, это связанные между собой производства. Рядом кашаганская нефть — вот сырье для нефтепереработки. Если завод технологически настроить на эту нефть, можно вообще убирать все вредные вещества, которые мешают получению качественного продукта, и работать десятилетия — пока будет эксплуатироваться месторождение.

Казахстан > Нефть, газ, уголь. Химпром > kapital.kz, 8 сентября 2017 > № 2301642 Олег Егоров


Казахстан > Нефть, газ, уголь > kursiv.kz, 15 августа 2017 > № 2294486 Олег Егоров

Олег Егоров: "Отсутствие стратегии в нефтянке – главная беда"

Вячеслав ЩЕКУНСКИХ

Обеспечен ли отечественный рынок качественным топливом? Своей точкой зрения о проблемах трех НПЗ и мини-заводов в РК поделился в «Къ» профессор Института экономики МОН РК Олег Егоров.

- Олег Иванович, насколько нужны нам мини-НПЗ и могут ли они выйти из категории «теневого бизнеса»?

- В свое время у меня выходила монография, где я приводил примеры действующих мини-НПЗ в Западной Сибири в тот период, когда там шло бурное освоение месторождений. Доставка горючего была слишком роскошным мероприятием, поэтому там создавали свои мини-НПЗ. В частности, в Уренгое. Они обеспечивали всю тяжелую технику, которая работала на дизтопливе, а также производили примитивный автомобильный бензин. Но эти заводы работали в таких глухих местах, куда очень трудно подвозить горючее. И они вполне справлялись с этой миссией.

- А качество?

- Качество было очень плохим. Но это были годы начала освоения, и тогда советские установки не отвечали сегодняшним требованиям, когда нужно обессеривать поступающую нефть, депарафинизировать ее. Это был обычный перегонный аппарат, известный из химии. Но тогда и техника была более приемистой к таким типам дизельного топлива и автобензина. Конечно, не было и речи о евростандартах и прочих требованиях. А сегодня ситуация изменилась – нужен минимум стандарт Евро-2. Сегодня же мини-заводы могут создаваться также в отдаленных районах, в районах, которые не имеют своей инфраструктуры, но нефть там добывается. Таких частных компаний у нас много. Кто-то, к примеру, имеет десяток скважин, и ему тоже надо куда-то девать эту нефть. Поэтому есть потребность в создании мини-НПЗ.

Знаете, на ежегодной выставке KIOGE постоянно участвуют организации, которые продают оборудование для мини-НПЗ. Но это востребовано лишь в исключительных случаях. И есть еще один нюанс. Неважно, где расположили этот объект – под Таразом или под Алматы, он вырабатывает АИ-80, поскольку это самая простая технология. Тут же в него могут добавить свинцовую добавку тетраэтилсвинец и получить АИ-92. Затем найти точку сбыта и продавать. Но это уже незаконно и граничит с Уголовным кодексом.

- Но срок действия присадки очень небольшой…

- Но и реализация идет очень быстро. Приготовили, отправили, реализовали.

- Есть какая-то статистика по казахстанским мини-НПЗ?

- Я встречаю иногда попытки сравнить продукцию, и, чаще всего, они очень успешны, потому что те, кто представляет собственников, договариваются с кем-то заранее, чтобы не очернить свое предприятие. В свое время в Западно-Казахстанской области был построен мини-НПЗ «Конденсат». Он и сегодня работает. Но в данное время исходного сырья нет. Помню, что они заключили договор с Karachaganak Petroleum Operating B.V., были разные тяжбы, и теперь неизвестно, где они сейчас берут сырье. Но недавно в СМИ я прочитал, что они довольно активно работают и выпускают продукцию хорошего качества.

- А могут работать такие заводы в плане выпуска бытовой химии – растворителей и прочего? То есть, производить легальную продукцию, которая востребована.

- Чтобы производить растворители, нужна серьезная технология. В этом случае из исходного сырья нужно выделять этанол-пропановую фракцию и пускать ее в следующие переделы. А мини-НПЗ на это не ориентированы, их продукция – просто дизтопливо и бензины. Нефте- и газохимия – это уже более сложное производство. Мелкими технологическими режимами тут уже не отделаешься.

- А что касается мазутов? Понятно, что мини-НПЗ глубокую переработку себе позволить не могут. Но могли бы они работать, используя в качестве исходного сырья не нефть, а мазуты?

- Если в составе технологических процессов будет переработка мазутов, то это уже вторичные, деструктивные процессы глубокой переработки. Это вполне возможно. Если на мини-НПЗ гонят бензин из нефти, а в одной тонне содержится где-то 25% бензиновых фракций и 30% - керосина или дизельного топлива, то остальная часть – это мазут. Это не меньше 50%. Так вот, если эти 50% вовлечь в соответствующие деструктивные процессы, то есть процессы глубокой переработки, то мы получим еще где-то 25-30 % топлива. Но это будет резкое удорожание такого объекта, на что люди, которые строят мини-НПЗ, скорее всего, не пойдут. Им проще будет продавать мазут, что они и делают. На мазуте что только не работает – вплоть до маленьких котельных.

- Так есть ли смысл в мини-НПЗ при легальном производстве? Или это все в полукриминальной сфере?

- Есть смысл этим заниматься только в тех случаях, когда эти заводы ставятся в местах, куда очень трудно или очень дорого подвезти горючее и для обеспечения местных нужд это нормально. Тем более, что они не могут конкурировать, если поставить такой объект в районе Павлодарского нефтехимического завода. В этом случае есть смысл такого производства, если только продукция мини-НПЗ будет реализовываться нелегально.

- Есть ли какие-то новые технологии в этой сфере или все осталось на уровне середины прошлого века?

- Конечно, технологии совершенствуются. Для мини-заводов сегодня есть такой набор технологических установок, который резко отличается от того, что было в прежние годы в Уренгое. Но все равно это мелкий завод, который не способен предоставить широкий ассортимент продукции высокого качества.

- Если у нас будет реализована модернизация трех заводов, то единственным аргументом в пользу мини-НПЗ остается лишь проблема с логистикой, в редких случаях.

- Мы уже много лет говорим о модернизации. И каждый год одно и то же. Допустим, Атырауский нефтеперерабатывающий завод работает с 1945 года. Уже и не сосчитать сколько было модернизаций. В последние 6-7 лет говорили о двух модернизациях. Первую проводили японцы, «Marubeni Corporation», чтобы получить Евро-2. Все подготовили, ввели в эксплуатацию соответствующие установки. При этом Евро-2 был самым передовым стандартом лет 6-7 назад. Но откуда он может получиться, если на завод сырье поступает с разных месторождений? Там и металл, если нефть идет с Бузачей, там и парафин, если она идет с Мангышлака, и сера, если сырье с Тенгиза. Вот такая смесь, как правило, перерабатывается на АНПЗ. Откуда тут может быть качество? Там надо ставить установку демаркаптанизации (удаление серы), депарафинизации и деметаллизации. А металлы, кстати, мы еще не умеем удалять.

Потом пришли китайцы и говорят, что удалят ароматику из бензиновых фракций – бензол, ксилол, параксилол, и получат Евро-3, Евро-4 и, возможно, Евро-5. Но ароматику они заберут к себе, в Китай. Они молодцы – будут штамповать из этой ароматики товары широкого потребления и гнать к нам же на рынок. И они уже вроде бы заканчивают модернизацию АНПЗ.

Шымкентским заводом мы пополам владеем с китайцами. Там вообще, скорее всего, проведут небольшую «уборку территории», чтобы все выглядело красиво, надежно. Почему? Туда пойдет кумкольская нефть и немного российской. А это опять смесь. И снова все возвращается на круги своя. Установки должны работать, используя сырье одного и того же физико-химического состава с одного месторождения. Тогда их настраивают на конкретное сырье. У нас такого завода нет. Только Павлодар, в основном, работает на российской нефти. И помимо всего прочего, на все заводы дают давальческую нефть на переработку.

У нас три нефтеперерабатывающих завода мощностью 5-7 млн тонн в год переработки нефти. Когда речь идет о четвертом заводе, то надо прямо сказать: у нас есть крупные месторождения. Худо-бедно Кашаган ввели и уже распределяются те объемы добычи, которые будут идти по разным трубам. Так вот там, в 80 км от берега, находится месторождение, которое будет все время увеличивать добычу и которое может на долгие годы снабдить нефтью новый нефтеперерабатывающий завод в этом регионе, допустим, в том же Карабатане (Атырауская область). Причем, сырье - это будет одного и того же качественного состава. Но мы же пока метаемся – то давайте построим в Костанае, то в Актау. Вот такая у нас политика распоряжения своими ресурсами.

- То есть та модернизация с установками каталитического крекинга не спасет ситуацию?

- Главный вопрос заключается в том, будет ли поступать сырье постоянно одного и того же качества. Если будет – то мы выйдем и на Евро-4 и на Евро-5, если говорить о топливе. Может быть и из мазута будут получать точно такие же качественные продукты. Если же нефть будет разного качественного состава, то ничего хорошего из этого не выйдет.

- Есть ли у нас инвесторы для нового завода?

- Сейчас сложное время. Но пройдет год, и не исключено, что они появятся. Прежде всего, это интересно китайским инвесторам. Они с удовольствием сейчас внедряются в нашу перерабатывающую отрасль. Они вошли в АНПЗ со своей технологией, построили ПЗ на базе старого завода пластмасс в Актау. Там перерабатывается миллион тонн бузачинской нефти, в которой в крупных объемах содержится ванадий и никель. Но они там получают битум для дорожных и строительных работ. Пару лет назад этот завод запустили. Китайцы же имеют половину доли в Шымкенском заводе. Поэтому переработка их интересует. Не случайно они выкупили 8,33 % участия в Кашагане у КазМунайГаза.

- Есть ли какой-то государственный контроль, чтобы ограничить потребителей от некачественного топлива от тех же мини-НПЗ?

- Это должен быть ежедневный контроль. Нужно было бы приучить все АЗС и заводы к тому, что их проверят и в случае чего накажут очень серьезно. Но контроля как такового у нас нет. На мой взгляд, показателем тому может служить недавний запуск Кашагана. Его должны были запустить 5-6 лет назад, но отложили и увеличили суммы затрат. Потом еще раз отложили и увеличили бюджет до $136 млрд. Каждый раз наша компания получала определенную долю участия. Это, конечно, позитивный момент. Но когда после ввода в эксплуатацию потекли трубы – это ли не показатель отсутствия контроля? Одна наша компания участвовала, может, ни в приобретении труб, но как акционер. Другая принимала участие в монтаже. Кто-нибудь контролировал этот процесс? Отделываются лишь штрафами. В отрасли если и есть контроль, то исключительно поверхностный.

Кроме того, сама генеральная линия развития отрасли непонятна – то мы выкупаем два завода в Румынии со своей технологической базой и сетью АЗС в Европе, то продаем 50% китайцам. Для чего этот весь сыр-бор при затраченных огромных средствах? Поэтому КазМунайГаз все время в долгах. Где это было, чтобы из такого фонда, как наш фонд национального благосостояния, помогали нефтяной компании? Она же должна давать основные долларовые поступления и в бюджет, и в Нацфонд.

Еще один пример неразумного расходования средств был с англичанами, которые нам «кинули косточку», дав блок в Северном море. На бурение и прочие работы затратили где-то $40 млн, не получили ни капли нефти и вернулись восвояси. Вот так можно раскидываться миллионами.

Также в свое время министерство нефтяной и газовой промышленности заключило договор с Россией о поставке 1,2 млн тонн автомобильного бензина АИ-92. Потом пересмотрели идеологию и предложили отдать Китаю 2 млн. тонн нефти, чтобы вблизи наших границ ее переработали и построить продуктопровод. Люди, находящиеся на высоких постах, говорят о таких глупых вещах, что просто диву даешься. Что такое передать китайцам нашу нефть, когда ее нам самим не хватает? И что значит построить продуктопровод? Это 200 км только от завода до нашей границы. Каждый километр стоит миллион долларов. Следовательно, снова $200 млн выбросить на временный проект.

Есть где-нибудь генеральная линия развития отрасли? Вряд ли. Все идет стихийно и спонтанно. Люди должны понимать, что нужно государству. Даже при том, что наша доля добычи всего 20%, нужно думать, как мы можем обязать иностранные и отечественные компании дать определенное количество сырой нефти на наши заводы не по мировым ценам, а по нашим внутренним. Поэтому мы и «прогораем».

- То есть, Вы полагаете, что топливо у нас продается по таким ценам из-за того, что мы не можем обязать компании сдавать сырье на наши заводы?

- Наше топливо дорогое еще и по другой причине. Например, установка рассчитана на переработку одного миллиона тонн нефти. Но этого миллиона нет – туда мы пускаем всего 650 тысяч. Но доля заводских затрат, то есть, пар, электроэнергия, тепло, ремонты, зарплаты и прочее, при этом увеличивается. А загружать для снижения стоимости – нечем. Нормальная переработка на АНПЗ 4,5 млн тонн и около 4,3-4,5 млн тонн – на двух других. То есть, мы перерабатываем около 14 млн тонн. А полная загрузка должна была быть на 18 млн тонн. То есть, четырех миллионов нам не хватает, потому что и мы хотим торговать, когда нефть стоит дорого, и нашу долю, которую Казахстан имеет в добыче, мы тоже продаем.

- Но должны быть балансы – часть на внутренний рынок – часть – на экспорт.

- Попробуйте заставьте владельца того или иного месторождения продать внутри страны. Ему это не выгодно.

- Спасибо за интересную беседу!

Казахстан > Нефть, газ, уголь > kursiv.kz, 15 августа 2017 > № 2294486 Олег Егоров


Казахстан > Нефть, газ, уголь > kapital.kz, 29 декабря 2015 > № 1597299 Олег Егоров

Казахстану нужно изменить отношение к своим ресурсам

О важных проектах и нефтегазовой интеграции

Развивать экспорт, нефтехимию, переработку нефти и газа – Казахстан сможет эффективнее использовать свои ресурсы, если производственная составляющая нефтегазовых отраслей стран ЕАЭС будет координироваться единой организацией, которую необходимо для этих целей создать, считает Олег Егоров, главный научный сотрудник Института экономики КН МОН РК, д.э.н., профессор. Республика уже реализует значительные проекты в нефтегазовой сфере совместно с Россией и другими партнерами по Евразийскому экономическому союзу. И это сотрудничество имеет перспективы стать более тесным и выгодным для всех участников.

Автор: Олег Егоров – главный научный сотрудник Института экономики КН МОН РК, д.э.н., профессор

Год перспективных проектов

В условиях ухудшения отраслевых показателей в нефтяной промышленности практически во всех странах мира, обладающих крупными запасами углеводородных ресурсов, нельзя не отметить некоторые положительные решения, которые были приняты в 2015 году для дальнейшего развития нефтегазового комплекса Казахстана.

Прежде всего, следует сказать о старте Государственной программы индустриально-инновационного развития страны: в ней нашли отражение важные нефтегазовые проекты, реализация которых будет осуществлена в 2015-2019 годах.

В уходящем году было положено начало реализации совместного с Россией проекта «Евразия», направленного на геологическое изучение Прикаспийской впадины.

В области геологоразведки начаты работы по освоению месторождения Центральное, в состав созданного для этих целей совместного предприятия вошли нефтяные компании «КазМунайГаз», «Лукойл», «Газпром».

Некоторые положительные результаты были получены и в других секторах нефтегазовой отрасли. Так, в 2015 году сданы в эксплуатацию некоторые объекты, входящие в программу модернизации Атырауского НПЗ, в Актау запущена установка по производству модифицированного битума мощностью 120 тыс. тонн в год, на Тенгизе осуществлена отгрузка последней партии накопленных запасов серы. АО «Самрук-Казына» до конца года должно определиться с составом участников проекта строительства нефтегазохимического комплекса в Атырауской области.

Вместе с тем Казахстан, являясь владельцем собственных природных ресурсов, должен кардинально изменить сложившееся отношение к их разработке. Необходимо выработать принципиально новую экономическую политику по использованию одного из своих главных богатств – природного сырья, основанную на бережливости, экономической целесообразности, обеспечении долговременной экономической и экологической безопасности республики.

Правительство Казахстана объявило Каспийское море природным заповедником, в котором любая экономическая деятельность разрешается только с учетом особых экологических условий с целью охраны окружающей среды. В связи с этим все работы в казахстанском секторе Каспийского моря, проводимые нефтяными компаниями, должны планироваться и выполняться в соответствии с экологическими стандартами.

Нефтяная интеграция продолжается

Создание Таможенного союза, включившего в процесс экономического сотрудничества Казахстан, Россию и Беларусь, явилось стартовой позицией для решения многих проблем, особенно остро ощущавшихся в экономике стран. Следующий этап – формирование Евразийского экономического союза – связан с разработкой правовых, экономических, таможенных и иных документов, регламентирующих их всестороннюю деятельность для эффективного развития национальных экономик.

Одним из приоритетных направлений нахождения взаимовыгодных путей развития может стать разработка программ функционирования нефтегазового сектора.

На текущий момент страны ЕАЭС активно участвуют в реализации совместных проектов, связанных с использованием нефтегазовых ресурсов. Достаточно привести их небольшой перечень, чтобы показать масштабы взаимодействия в этом секторе экономики.

Так, в геологоразведке казахстанские и российские компании примут участие в реализации проекта «Евразия» – бурении сверхглубокой скважины (глубина 7-9 км) в Прикаспийской впадине. В нефтегазопереработке реализуется ряд совместных проектов: поставка российской нефти на Павлодарский и Шымкентский заводы, на белорусские заводы, переработка попутного газа и конденсата Карачаганакского месторождения на Оренбургском газоперерабатывающем заводе.

Проекты транспортировки нефти с казахстанских месторождений по маршруту Атырау – Самара и далее европейским потребителям, по системе Каспийского трубопроводного консорциума осуществляются совместно компаниями Казахстана и России. Проекты разработки нефтегазовых месторождений Казахстана – Тенгиза, Карачаганака, Кумколя, Каражанбаса и других, осуществляются совместно казахстанскими и российскими компаниями.

Все отмеченное свидетельствует о существующих тесных связях в этом секторе экономики между странами, входящими в состав ЕАЭС.

Следующим шагом, направленным на усиление интеграционных процессов, может стать создание единой организации, координирующей всю производственную деятельность нефтяной отрасли стран союза. Это направление интеграции позволит более эффективно использовать нефтегазовые ресурсы как для развития экспортного потенциала, так и в качестве исходного сырья для обеспечения нефтегазопереработки и нефтехимии.

Кроме того, создание такой структуры может повлиять на процесс аккумулирования финансовых ресурсов, использование которых будет осуществляться либо для решения текущих отраслевых проблем, либо для внедрения новых эффективных проектов, имеющих особое значение для экономики стран и требующих для реализации значительных инвестиционных вложений.

Казахстан > Нефть, газ, уголь > kapital.kz, 29 декабря 2015 > № 1597299 Олег Егоров


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter