Всего новостей: 2259496, выбрано 6 за 0.004 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Ефремов Александр в отраслях: Рыбавсе
Ефремов Александр в отраслях: Рыбавсе
Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 25 августа 2016 > № 1872570 Александр Ефремов

Значимость промысла иваси трудно переоценить

Александр ЕФРЕМОВ, Управляющий группой компаний «Доброфлот»

После перерыва в 25 лет тихоокеанская сардина – знаменитая «сельдь-иваси» - вернулась к российским берегам. Несмотря на широкую популярность, которую эта рыба имела в СССР, сейчас лишь немногие дальневосточные предприятия решили открыть промысел тихоокеанской сардины. Одним из первых на ее добычу суда отправил «Доброфлот». По данным на 25 августа, его усилиями выловлено 1229,8 тонны. Руководитель группы компаний Александр Ефремов рассказал Fishnews, с какими сложностями связан лов иваси и какие перспективы она открывает для «Доброфлота» и рыбной отрасли России в целом.

– «Доброфлот» готовился к добыче сардины-иваси более двух лет. Александр Владимирович, расскажите, пожалуйста, что было сделано.

– Все началось с того, что мы в свое время выкупили за границей крупнейшую плавбазу «Всеволод Сибирцев», вернули ее в Россию, модернизировали, переоборудовали, поставили пресервные линии. Без переработки в море, непосредственно в районах вылова, добычу иваси везти нельзя: рыба очень жирная и нежная, поэтому продукцию из нее необходимо изготавливать немедленно, а перерабатывающих мощностей – плавбаз – в России практически не осталось. Наша группа компаний изначально делала ставку на промысел тихоокеанской сардины, и именно поэтому мы сохранили три плавзавода. Кроме того, «Доброфлот» готовил среднетоннажные суда, которые занимаются непосредственно добычей иваси. Ну и ключевое усилие - подготовка особых орудий лова, неводов кошелькового типа. Такой невод позволяет сохранить улов иваси в пригодном для обработки виде, учитывая, что эта рыба очень нежная и в трале просто рассыпается, превращаясь в фарш. «Кошелек» - достаточно сложное в производстве, очень дорогостоящее орудие лова, традиции применения которого на сегодняшний момент практически утеряны. Но «Доброфлот» за два года благодаря энтузиастам своего дела – руководителю направления промвооружения и такелажа Сергею Ивановичу Антонову и его коллегам – восстановил и запустил этот вид промысла для нашей группы компаний. Надеюсь, это будет примером для всей рыбной отрасли Дальнего Востока.

Дальневосточные рыбаки – люди консервативные: пока на чужом примере не увидят реальный результат, вряд ли рискнут пойти на такие временные, организационные и финансовые затраты. Сейчас – другое дело, есть подтвержденный значительный улов. Раньше подобные риски – промышленную разведку и экспериментальный промысел – на себя брало государство. Сегодня же этим вынуждены заниматься те немногочисленные компании, которые не имеют достаточно квот для загрузки производственных мощностей. Именно к таким не обеспеченным квотным ресурсом компаниям относится «Доброфлот».

– Почему же кошельковый промысел пришлось фактически создавать заново?

– Этот вид промысла был забыт сразу же после того, как иваси ушла в 1991 году от наших берегов, традиционно используемый советскими рыбаками кошельковый невод практически потерял свою актуальность. И я очень долго не понимал, почему это произошло, пока мы сами не занялись восстановлением кошелькового лова. Оказалось, что это один из самых сложных видов промысла. Любой капитан, акустик, тралмейстер в теории знает, как работать «кошельком», но на практике использование этого орудия лова сродни искусству. Необходимо учитывать огромное количество очень сложных в оценке факторов, начиная от скорости косяка рыбы, его курса, времени начала замета, градуса циркуляции при заходе на косяк, направления и скорости течения и заканчивая скоростью и силой ветра. Очень сложно не только поймать и удержать рыбу, но и не потерять невод, не запутаться в нем. При замете капитан и весь экипаж должны одновременно учитывать минимум 5-7 постоянно изменяющихся параметров, каждый из которых критичен. Ошибка грозит в лучшем случае потерей улова, а в худшем – потерей невода стоимостью 23-25 млн. рублей.

Именно сложность и риски этого промысла и привели к тому, что, в частности, сельдь российские компании перестали облавливать «кошельком» и последние 20 лет в России ее добывали только тралом. Он значительно проще в использовании и дешевле в изготовлении, а риск его потери при добыче пелагической рыбы минимален. Хотя, например, в Норвегии сельдь преимущественно ловят кошельковым неводом, так как он лучше сохраняет сырец, рыба не мнется, не погибает и практически в живом виде идет на охлаждение или сразу в обработку. Именно этой особенностью промысла можно объяснить большую популярность скандинавской сельди у российского потребителя в досанкционный период, притом что сельдь из Норвегии и Исландии стоила примерно на 15-20% дороже тихоокеанской.

– «Доброфлот» приобрел кошельковые неводы в России или за рубежом?

– Производство этого орудия лова - отдельная проблема. Но начать нужно с промыслового оборудования. Для того чтобы использовать кошельковый невод, на судне необходимо установить специальное оборудование - целый ряд приспособлений, агрегатов, аппаратов, которые позволяют работать «кошельком». Все это называется промысловой схемой. Это оборудование на сегодняшний момент практически утеряно, а его единственный производитель в России уже давно обанкротился, предприятие разрушено. Пришлось искать и выкупать оставшееся оборудование с различных складов по всей стране. Заказ на производство самого невода также оказался непростым делом. На Дальнем Востоке наша группа компаний не нашла ни одного подрядчика, который мог бы пошить кошельковый невод, поэтому мы были вынуждены организовать изготовление этого орудия лова самостоятельно. Под руководством Сергея Ивановича Антонова мы шили «кошелек» в собственном цеху в течение пяти месяцев, а всего от заказа материала до выпуска готового невода прошло полтора года! При производстве «кошелька» стоимость только материала и оборудования составляет около 15 млн. рублей. Всего невод обходится в 20-25 млн. рублей в зависимости от размеров, сроков изготовления, используемого материала.

– Группа компаний «Доброфлот» добывает минтай, сайру, сельдь и другие объекты. С сардиной-иваси вы связываете какие-то особые надежды?

– Значимость добычи тихоокеанской сардины трудно переоценить. В советское время дальневосточники вылавливали этой рыбы больше миллиона тонн в год, это четверть от всего, что сейчас добывает российский рыболовецкий флот!

Промысел иваси намного дешевле промысла минтая и, самое главное, практически не ограничен по запасам биоресурсов. У тихоокеанской сардины высокая уловистость за счет значительной биомассы, очень хорошие вкусовые качества. По соотношению цены и качества это народная рыба, крайне привлекательная для потребителя.

Есть, правда, проблемы, связанные со сроками реализации пресервов, поэтому пока они будут продаваться в основном на Дальнем Востоке. Но мы будем стараться решить этот вопрос и довезти продукцию и до центральных регионов.

– Вы назвали иваси народной рыбой. Можно ли уже говорить о сроках, когда ее популярность у населения позволит возместить затраты на организацию промысла?

– У рыбака сегодня самая главная проблема – ограниченность биоресурса, ограниченность квот. Наше предприятие не может вылавливать столько, сколько позволяют его производственные возможности. Поэтому вопрос стоимости тех или иных объектов промысла – это прежде всего вопрос, связанный с доступом к биоресурсу. В виде тихоокеанской сардины мы получили биоресурс, который циклически зашел в экономическую зону РФ, пришел к российским берегам, можно сказать, неограниченно с точки зрения современных возможностей отечественного рыболовного и перерабатывающего флота. Но говорить о рентабельности можно будет только тогда, когда «Доброфлот» научится эффективно осваивать этот объект и полностью загрузит свои производственные мощности. Наша группа компаний в состоянии перерабатывать около 200 тыс. тонн сардины в год. Если сможем освоить этот объем, то и себестоимость рыбы будет соответственно низкая.

– То есть пока количество рыбы в море позволяет давать оптимистичные прогнозы?

– Да, наблюдения наших рыбаков и облов обнаруженных скоплений говорят о том, что плотность биоресурса высока, подходы достаточно серьезные. По нашему мнению, иваси можно было начать облавливать раньше, еще год-два назад.

– Какую помощь вам оказывает наука на промысле сардины?

– По сообщениям ученых, ТИНРО-Центр не имеет достаточно финансирования, чтобы исследовать этот вопрос серьезно, так, как это было организовано в советское время, когда в научном обеспечении сардинной путины задействовали большое количество поискового, исследовательского флота, а также авиаразведку. В этом году НИС института работало в районе Южных Курил около полутора месяцев, обеспечивало рыболовные суда информацией по районам скоплений, но из-за нехватки средств эту деятельность пришлось прекратить и фактически рыбаки остались без научного обеспечения. Сейчас наука оказывает нам только информационное содействие по обобщению и анализу данных из различных, прежде всего японских, информационных источников. Но нам в первую очередь не хватает практических данных по промразведке, поиску рыбы, использованию орудий лова, производственных и технологических решений.

– Какие действенные меры поддержки в развитии этого нового вида промысла может оказать рыбакам государство?

– Самое простое – субсидировать добывающим компаниям затраты на топливо, как делают все азиатские страны. Отмечу, что за судосутки работы плавбаза «Всеволод Сибирцев» потребляет 35 тонн мазута, добывающее судно - 3,5-4 тонны ТСМ.

Страны Азиатско-Тихоокеанского региона на уровне государственной политики стимулируют использование мировых биоресурсов, прежде всего в северных широтах. В Корее, Китае, Японии существует официальный термин – «Промысел в высоких морях» или «Промысел в северных морях». Во всех этих странах действуют серьезные программы субсидирования затрат для поддержки такого промысла. Выплаты составляют от 300 до 400 долларов за тонну затраченного топлива. В Китае и Японии строительство судов для добычи рыбы в так называемых «высоких морях» государство финансирует на 100%, списывая долг за 10 лет при условии поставок уловов на внутренний рынок.

– Консервы и пресервы из иваси вновь появятся на прилавках после 25-летнего перерыва. Нет ли опасения, что старшее поколение отвыкло от этой продукции, а молодежь и вовсе ничего про нее не знает?

– Это абсолютно резонное опасение. Но мы рассчитываем на две вещи. Первое и главное – на силу самого продукта. У людей есть сложившиеся вкусовые предпочтения, и если они в советское время потребляли этой продукции более миллиона тонн в год, то почему российский потребитель сейчас откажется от иваси? Мы рассчитываем на традиционность вкусовых предпочтений, которая не изменяется поколениями. Кроме того, я уверен, что если эти пресервы будут произведены в том качестве, в каком люди их запомнили, они найдут своего потребителя. На фоне импортозамещения в сфере продуктов питания очевидна тенденция по возвращению на полки российских магазинов давно забытых простых продуктов, рецептов, вкусов. Рассчитываем на это и мы, производя «сельдь-иваси».

Еще один немаловажный фактор – цена. Продукция из иваси будет дешевле даже селедки, она станет фактически самой дешевой рыбой в России. В условиях кризиса не у всех есть возможность покупать выращенные норвежскую семгу или чилийский лосось. Учитывая сегодняшнее сокращение спроса на дорогие виды рыбопродукции на потребительском рынке, мы надеемся, что выпуск консервов и пресервов из сардины-иваси позволит в целом снизить стоимость рыбы на прилавках.

Алексей СЕРЕДА, газета «Fishnews Дайджест»

Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 25 августа 2016 > № 1872570 Александр Ефремов


Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 12 апреля 2016 > № 1860883 Александр Ефремов

Начинать работать на новых объектах трудно, но необходимо.

Александр ЕФРЕМОВ, Управляющий ГК «Доброфлот»

На коллегии Росрыболовства, проходившей 7 апреля в Москве, рассматривался вопрос об организации промысла на Дальнем Востоке сардины-иваси и скумбрии. Бизнес уже откликнулся на призыв государства использовать новые возможности и расширить ресурсную базу для российской отрасли. Управляющий ГК «Доброфлот» Александр Ефремов рассказал об эксперименте, который предприняла компания на промысле в северной части Тихого океана. Заместитель министра сельского хозяйства – руководитель Росрыболовства Илья Шестаков, комментируя выступления, подчеркнул, что нынешний год должен пройти под знаком освоения новых объектов. «Эта та задача, которая носит именно национальный масштаб», - заявил глава федерального агентства. Тему планируется обсудить в ближайшее время на специальном совещании. В материале для Fishnews управляющий группой компаний «Доброфлот» обобщил результаты работы на перспективных видах водных биоресурсов, рассказал о трудностях, с которыми сталкиваются рыбаки:

- В прошлом году наша компания в качестве эксперимента организовала добычу в Мировом океане перспективных промысловых объектов. В экспедицию было направлено три СТРа проекта 503 и наш плавзавод «Всеволод Сибирцев».

Назвать эту попытку удачной трудно: выловлены сотни, но не тысячи тонн, как планировали для рентабельной работы. Практически весь улов, добытый собственным флотом, из-за неготовности технологических линий пошел на переработку в рыбную муку. Впервые на плавбазе были выпущены консервы из скумбрии. Учитывая первый опыт, в этом году мы подготовили технологические мощности к выпуску продукции из сардины-иваси.

Понимая, какие возникают экономические риски при промысле на удалении до 500 миль от берега, мы изначально планировали проект как комплексный, во взаимодействии с рыбаками из других стран АТР. Азиатский флот давно и успешно осваивает эту часть Мирового океана.

По нашему мнению, наиболее удачная тактика заключалась в том, чтобы присоединиться к интернациональному сообществу рыбаков, которые уже работают в районе. Но для этого мы должны были отыскать взаимный интерес. И он был найден: сдача азиатскими судами необработанного сырья и его глубокая переработка на нашем плавзаводе. Таким образом, при реализации проекта мы смогли использовать исторически сложившееся техническое превосходство - незаслуженно забытые в мире плавбазы, которые могут обрабатывать свежую рыбу непосредственно в море.

«Всеволод Сибирцев» удачно себя зарекомендовал при приемке сайры и скумбрии в Мировом океане. Плавзавод в течение четырех месяцев принимал от японских и тайваньских рыбаков необработанный сырец для глубокой переработки. Продукцию мы затем отправляли на российский берег. Правда, инцидент с правоохранительными органами показал, к чему привело такое решение.

Для того чтобы наладить связи с рыбаками Японии и Китая, мы обратились в Росрыболовство и получили поддержку. Особенно активную помощь оказало представительство федерального агентства в Китае и в целом управление международного сотрудничества ведомства.

Хотелось бы отметить активность, с которой работает в той части Мирового океана, где мы побывали, иностранный флот. Опытный капитан нашей плавбазы не смог сдержать удивления от того количества судов, которое он увидел в этом районе промысла. Более 20 лет назад он бывал в этих местах и тогда они были пустынны. Сейчас, по словам капитана, интенсивность рыболовства в этой части Мирового океана выше, чем в Охотском море. Сотни рыболовных судов из Японии, Китая, с Тайваня. Ночью эта интернациональная флотилия похожа на сияющий город.

Работа добывающего флота на значительном удалении от берега должна быть обеспечена всем комплексом услуг. Прежде всего речь идет о логистике, бункеровке, снабжении. В советские годы была организована промысловая разведка, использовавшая собственный флот, работавшая на научной основе.

Все, о чем я говорю, достаточно хорошо налажено у зарубежных коллег. В азиатских странах осуществляется субсидирование промысла в открытой части Мирового океана – компенсируются не только расходы по строительству судов, но и затраты на топливо и производство орудий лова. Уверен, что без подобной поддержки российскому рыболовству в этом направлении также не обойтись.

Если обобщить, то основные проблемы, с которыми пришлось столкнуться при работе на перспективных промысловых объектах, - это огромные финансовые риски и полное отсутствие специфических компетенций.

На Дальнем Востоке практически не осталось не только рыбаков, которые помнят и способны на практике воспроизвести промысловую схему для вылова сардины-иваси, но главное - нет предприятий, которые могут изготовить необходимые орудия лова.

Если приобретение пелагических тралов для скоростного траления скумбрии в условиях океанической волны не вызывает затруднений, то купить и настроить кошельки для промысла сардины для нас стало очень сложной задачей, которую мы решаем уже два с половиной года. В этом году надеемся наконец добиться результата.

Ситуация осложняется отсутствием специализированного кошелькового флота и значительной стоимостью постройки невода - в современных условиях это более 10 млн. рублей.

Возможно, именно субсидирование затрат на приобретение новых орудий лова и средств поиска будет наиболее действенной мерой поддержки промысла в Мировом океане.

Главное, что можно с уверенностью сказать - промышленные запасы сардины-иваси и скумбрии однозначно есть, причем в достаточном для рентабельного освоения объеме. Единственное, нужно уже сейчас прилагать значительные усилия для организации промысла в этом перспективном районе.

Важно не забывать о международной практике закрепления квот на вылов в конвенционных районах по «историческому принципу». История формируется именно сейчас, поэтому нельзя упустить такую возможность для будущих поколений рыбаков России.

Александр Ефремов, управляющий группой компаний «Доброфлот»

Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 12 апреля 2016 > № 1860883 Александр Ефремов


Россия > Рыба > fishnews.ru, 16 октября 2015 > № 1521293 Александр Ефремов

Александр Ефремов: Принципы и методики управления отраслью требуют модернизации

Если в ближайшее время не будет реализована концепция обновления флота, страна может потерять суверенитет в использовании национальных биоресурсов, считает управляющий группой компаний «Доброфлот» Александр Ефремов.

«Экономическая среда, рыночные условия, технологии меняются, а в рыбной отрасли вдобавок к этому меняются еще и климатические, и биологические условия. Следовательно, должна меняться и система управления столь динамичной отраслью, чтобы стимулировать ее развитие. Именно поэтому существующие принципы и методики достижения поставленных задач, заложенные в главный отраслевой закон, не могут быть вечными и требуют усовершенствования, модернизации», - отметил управляющий группой компаний «Доброфлот» Александр Ефремов в статье, опубликованной на сайте Fishnews.

Он обратил внимание, что в 2004 г., когда главный принцип распределения биоресурсов между рыбаками – «исторический» – был впервые сформулирован и положен в основу работы рыбной отрасли, были совсем другие экономические условия. И принцип отражал сложившуюся в тот момент экономическую ситуацию. «Существовало избыточное количество рыболовного флота, который высвободился после масштабного экспедиционного лова Советским Союзом за пределами отечественных акваторий. Суда были на 12-13 лет новее, поэтому тогда одна из крайне важных на сегодня задач - обновление рыболовецкого флота - была не столь актуальна», - констатировал представитель отраслевого бизнеса.

Но сегодня ситуация изменилась, подчеркнул управляющий «Доброфлота». «Компании стремились сократить избыточный рыболовный флот под выделенные по «историческому принципу» квоты, это привело к его массовому «выбыванию». Те же суда, которые сохранились, находятся не в самом лучшем техническом состоянии, - отметил автор статьи.

Александр Ефремов считает, что, если в ближайшее время не будет реализована концепция обновления флота, Россия столкнется с возможной потерей социальной стабильности как в отрасли, так и в прибрежных регионах из-за гибели людей в море, которая становится все более неизбежной в результате технического износа флота. Кроме того, страна может потерять суверенитет в использовании национальных биоресурсов. «Если флот не будет обновляться еще минимум 5 лет, Россия с высокой долей вероятности потеряет суверенитет в части освоения национальных биоресурсов, как это уже сейчас и происходит - на Дальнем Востоке массово недоосваиваются такие объекты, как кальмар, мойва, сайра, скумбрия и др.», - заявил управляющий «Доброфлота».

По его мнению, больше нельзя откладывать решение вопроса о стимулировании обновления флота за счет выделения квот под его строительство. «Промедление сказывается негативно. Длительное обсуждение лишь сдерживает уже давно назревший и неотвратимый процесс», - подчеркнул Александр Ефремов.

Россия > Рыба > fishnews.ru, 16 октября 2015 > № 1521293 Александр Ефремов


Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 13 июля 2015 > № 1429981 Александр Ефремов

Рыбный бизнес в отсутствие квот

Александр ЕФРЕМОВ, Управляющий группой компаний «Доброфлот»

Говоря о рыбохозяйственном комплексе России и ставя перед ним государственные задачи, необходимо осознавать, что на самом деле вся сложность достижения поставленных целей как раз и обусловлена отсутствием комплекса как такового. Вместо него существует множество разрозненных бизнес-структур и организаций, интересы которых зачастую противоположны и даже взаимоисключающи. Внешне противоречия проявляются в виде взаимного перекладывания ответственности за выполнение задач. Портовики недовольны работой рыбаков, те, в свою очередь, состоянием судоремонта и судостроения, между переработчиками и добытчиками существуют немалые трения, и так далее. Отношения между бизнесом и регулятором тоже далеки от гармоничных. Тем временем структура рыбохозяйственного комплекса взята на вооружение самим бизнесом, инициатива «снизу» реализована в группе компаний «Доброфлот». Управляющий группой компаний «Доброфлот» Александр Ефремов на практике доказывает, что такая рабочая модель успешна даже в условиях недостатка квот.

– Александр Владимирович, для начала, наверное, стоит рассмотреть примеры действующих в отрасли бизнес-моделей.

– Все начинается с планирования. В компаниях, наделенных биоресурсом по «историческому принципу», все производственные планы выстраиваются в соответствии с имеющимися долями квот. Вне зависимости от природных и рыночных факторов определенный объем ВБР им гарантирован. Дальше предприниматель действует просто: он избавляется от всего, что не приносит прибыль или приносит прибыль, несопоставимую с операциями по продаже квот – права на вылов ВБР, закрепленного за ним по «историческому принципу». Поэтому идеальная модель бизнеса при существовании «исторического принципа» в его нынешнем виде – это рантье, продающие право на вылов и абсолютно не обремененные никакой производственной деятельностью.

Следующая модель – это предприятие, наделенное правом на вылов, где организован промысел и минимальная степень обработки. Более сложная модель обладает еще и звеном глубокой переработки рыбопродукции. Далее конструкция может усложняться за счет выстраивания дистрибуции, реализации маркетинговой стратегии, создания перерабатывающих мощностей на берегу, собственной логистической составляющей вплоть до конечного этапа, который предполагает выход на первого непрофессионального участника рынка. То есть до того участника рынка, который не рассматривает товар из рыбопродукции как спекулятивный, а нуждается только в том, чтобы обеспечить конечный спрос потребителя с фиксированной торговой наценкой. И чем сложнее бизнес-модель, тем больше она проигрывает в рентабельности самой простой, базирующейся исключительно на доступе к биоресурсу на основе исторического принципа.

Этот принцип определяет сегодня политику любого хозяйствующего субъекта в рыбной отрасли и не стимулирует его расширять районы промысла, вовлекать в оборот новые или хорошо забытые старые промысловые объекты, способы лова и виды промысла. Ведь мы потеряли целый ряд районов, способов и видов промысла, которые раньше широко использовали. Мы не ловим кошельками, не ловим закидными неводами, каравками, донными ловушками, при добыче кальмара не применяются джиггеры. Географически районы добычи тоже сужаются. А ведь добыча сельди кошельковым неводом значительно удешевляет этот продукт и значительно повышает его качество. Норвежцы до 80% своей селедки ловят именно кошельком, что делает ее более привлекательной для потребителя. То есть отрасль выстраивается под наличие доступа к биоресурсу и под оптимизацию перехода его по кратчайшему пути непосредственно в деньги. Все остальное считается усложнением и отсекается.

Предприятия, которые не попали в список допущенных к распределению квот по «историческому принципу», прекратили свое существование, что произошло с их подавляющим большинством, или, как в нашем случае, были вынуждены развиваться в абсолютно неконкурентной с владельцами квот части рыбного хозяйства – в береговой переработке и на работе с не ограниченными ОДУ объектами.

– Если в основе рыбной промышленности России лежит добыча, все сконцентрированы на проблеме «исторического принципа», Росрыболовство каждую неделю публикует сводки с промысла, следит за тем, сколько составляет вылов, у кого недоосвоение, – то есть вылов – это фундамент всей отрасли. А у вас основа изначально была…

– Так как по сравнению с нашими производственными активами рыбодобыча составляла минимальную долю, мы были вынуждены выстраивать цепочку всей жизни товара и собирать прибавочную стоимость на каждом ее этапе. А гармонизация работы всех звеньев дала синергетический эффект за счет устранения той самой «серой зоны» в ценообразовании на рыбу, которую так долго ищут власти.

В качестве ресурсной базы мы сконцентрировали свое внимание прежде всего на тех ВБР, которые не были ограничены квотами. Это неОДУемые объекты вылова, которые мы осваиваем сами, и лосось, который в качестве необработанного сырца «Доброфлот» принимает у рыбаков в море на плавбазы.

Таким образом, мы имеем доступ к биоресурсу, организуем вылов и первичную переработку в море, что обеспечивает нам высокое качество продукции. Перевалка и транспортировка рыбы осуществляется собственным рефрижераторным флотом. Такая скоординированная работа всех этапов производства даже в пиковые периоды путины положительно сказывается на формировании конечной цены продукции. Мы имеем свою береговую инфраструктуру по перевалке, 2000 метров причальных стенок в Южно-Морском, Ливадии, Большом Камне, свой логистический центр для отгрузки рыбопродукции на подвижной состав. Собственные холодильные мощности позволяют сократить издержки и добиться сезонной стабильности себестоимости товара, когда у других производителей и операторов вводятся прогрессивные ставки за хранение либо резко растет стоимость транспортировки из-за дефицита подвижного состава и мест рефхранения в пик путины.

Собственным автотранспортом мы закрываем потребности по доставке в пределах региона. Та часть продукции, которая прошла глубокую переработку, а это в первую очередь консервы, – отправляется через нашу развитую региональную филиальную сеть к покупателю. То есть мы доходим практически до конечного звена цепи жизни товара, сокращая внешнее спекулятивное воздействие, которое может негативно повлиять на его цену. Вот в принципе и вся бизнес-модель, которая позволяет группе компаний «Доброфлот» сегодня компенсировать тот недостаток в виде отсутствия квот, который, с точки зрения рыбной отрасли, является определяющим для того, чтобы быть успешным хозяйствующим субъектом.

Результаты нашей деятельности показывают, что с поставленными обществом и озвученными представителями власти задачами мы справляемся. Наращиваем и модернизируем флот, чтобы иметь возможность глубокой переработки в море. У нас 15 рыбодобывающих судов и 3 рыбоперерабатывающих плавзавода. В том числе крупнейшая в России плавбаза «Всеволод Сибирцев». Сейчас на судне создана технологическая линия, позволяющая полностью перерабатывать любое рыбное сырье в безотходном режиме, в том числе и субпродукты: печень, молоки и отходы рыбного производства. Здесь можно выпускать три вида продукции: мороженую, консервированную и кормовую. Общий объем суточной переработки сырца может достигать 650 тонн. Мы рассчитываем, что если в рамках обозначенной идеи расширения доступа к биоресурсам для более широкого круга российских пользователей путем выведения из ОДУ неосваиваемых либо малорентабельных объектов промысла мы получим большие возможности для вылова, то наш объем производства готовой рыбопродукции увеличится до 150-200 тыс. тонн в год.

Кроме того, мы выстраиваем логистику и продвижение товара в западные регионы. Действует система складов в крупнейших регионах страны, доставка продукции в любой город России и страны СНГ. Мы готовимся использовать оптимальный канал доставки товара – Северный морской путь. Для этой цели пополнили свой рефрижераторный флот еще тремя единицами усиленного ледового класса. Расширяем производство: выпуск консервов свыше 20 наименований составляет около 120 млн. банок в год. В прошлом году объединили все производственные ресурсы «Примрыбснаба» и «Южморрыбфлота» и создали единый торговый бренд «Доброфлот». Таким образом мы хотим показать потребителю, что наша продукция, выпущенная в море, должна быть выделена на рынке за счет того, что произведена из свежего сырья, что определяет ее качество. Мы позиционируем свою изготовленную из только что выловленного свежайшего сырья продукцию обособленно от других торговых марок и работаем над продвижением торгового бренда «Доброфлот». Ведь рыба, доведенная до стадии продукта конечного потребления непосредственно в море, не может равняться по качеству с рыбопродукцией из сырьевого полуфабриката, сначала замороженного, а затем после всех перегрузок, перевозок и перевалок дефростированного для переработки.

В сентябре прошлого года мы выступили инициатором выхода на прямое взаимодействие с торговыми сетями. Это оказалось действенным механизмом снижения конечной стоимости одного из самых востребованных у россиян рыбных продуктов – сайровых консервов. Мы поставили перед собой задачу – повышение доступности качественной отечественной продукции для населения. Представители компании побывали во многих российских регионах, где провели встречи с местными властями и руководством торговых сетей. К настоящему времени география проекта охватывает уже более 20 субъектов РФ: в более чем 100 региональных розничных сетях рыбные консервы под марками «Примрыбснаб» и «Доброфлот» теперь продаются на 15-20% дешевле. На фоне постоянно растущих розничных цен на большинство категорий продовольственных товаров мы предлагаем реальный механизм их снижения на одну из социально значимых позиций – рыбную консервацию, прежде всего консервы из сайры.

Кстати, проект Fishnews «Открытая отрасль» пошагово продемонстрировал, как эта, казалось бы, трудновыполнимая с точки зрения задач, поставленных президентом РФ, программа у нас реализуется. И если цена рыбопродукции в целом выросла на 26-28%, то рыбной консервации, состоящей по сути из этой же рыбы, выросла всего на 3%.

– Плюс у вас еще своя жестяно-баночная фабрика и судоремонт.

– Это тоже к вопросу о формирования себестоимости нашего продукта. В ее структуре основные блоки – это стоимость биоресурса и топливо. И когда перед нами встала задача сформировать всю цепочку себестоимости и взять ее под контроль, чтобы оптимизировать расходы, мы были вынуждены заняться судоремонтом и производством тары. Ливадийский ремонтно-судостроительный завод – это собственная база технического обслуживания и оснащения флота.

– А как вы думаете, государство заинтересовано в таких моделях бизнеса, как у вас?

– Я не могу однозначно ответить на этот вопрос. Для того чтобы быть конкурентоспособными на рынке, мы были вынуждены создавать всю эту сложную модель оптимизации себестоимости. В случае наличия биоресурса это необязательно, поскольку он может формировать такой прибавочный продукт, который позволяет конкурировать в том числе и с нами.

Что касается задач государства, сформулированных в целом ряде программных документов и нацеленных на поставку рыбы на российский берег, то, с моей точки зрения, они абсолютно правильны и оправданны. Особенно если учитывать те пищевые технологии, которые везде в мире развиваются и влияют на здоровье человека. И здесь уже речь идет о генетической безопасности нации. Завоевания наших предков обеспечили нас природным ресурсом – генетически чистым белком дальневосточных морей, который позволяет сохранить здоровье нации. Было бы глупо не пользоваться этим в должной мере. Посмотрите, насколько трепетно относятся к этому вопросу в соседних тихоокеанских государствах, где всячески стимулируют расширение производственных возможностей национального рыбного хозяйства, в том числе и за счет добычи и переработки российских биоресурсов. Хотя первоочередное право получить всю цепочку прибавочной стоимости должен тот, кто располагает этим национальным биоресурсом. Это первая задача.

Второй задачей, не менее важной, является закрепление населения на Дальнем Востоке. В связи с этим, разумеется, государству необходимо поощрять развитие береговой переработки, судоремонт и судостроение.

Третья задача – получать от ресурсной отрасли доходы и в виде природной ренты, и в виде прямых и косвенных налогов, а также за счет развития смежных отраслей. Ни для кого не секрет, что одно рабочее место, к примеру, в судостроении создает пять рабочих мест в смежных отраслях. Такая же ситуация в судоремонте. Поэтому, отдавая судостроение и судоремонт сопредельному государству, мы неизбежно сокращаем производственный потенциал на Дальнем Востоке.

– Это можно сказать о любой отрасли. Одно рабочее место хоть в рыбодобыче, хоть в переработке обуславливает создание нескольких рабочих мест в других производствах.

– Есть отличие. Одно дело, когда мы формируем ту или иную отрасль с нуля. То есть, например, когда мы пытаемся обеспечить внутренний спрос на автомобили, вопреки всем трудностям создавая на Дальнем Востоке автопроизводство. И совсем другое, когда на базе имеющегося издавна уникального биоресурса восстанавливаем ранее существовавшую развитую индустрию. То есть на прибрежной, находящейся в непосредственной близости от самых больших в мире запасов биоресурсов, территории создаем полную цепочку формирования себестоимости на востребованный во всем мире и по определению дефицитный товар.

– У «Доброфлота» проблем со сбытом на внутренний рынок нет?

– Сегодня вопрос сбыта – это вопрос ценообразования. Не более того. Дефицит рыбопродукции очевиден. Мы более 80% своей рыбопродукции отправляем на внутренний рынок. Это коммерческий выбор, никакими политическими или административными причинами это не обусловлено. Как я уже говорил, отсутствие «серой зоны» непредсказуемости формирования себестоимости товара из рыбопродукции за счет наличия у нас развитой филиальной и логистической инфраструктуры позволяет нам рентабельно работать на внутренний рынок.

– То есть продвижение рыбы на внутренний рынок – это не государственная задача, это проблема конкретного предприятия?

– Все, что касается товарных рынков, на мой взгляд, является проблемами хозяйствующих субъектов. Государство, конечно, может стимулировать решение социальных задач. Но в любом случае мы не можем делегировать государству какие-то операционные функции по формированию цены либо ассортимента рыбопродукции. Например, на сегодняшний момент остро стоит вопрос о строительстве новых рыбопромысловых судов. На мой взгляд, государство может стимулировать обновление флота, но оно никогда не сможет выбрать необходимые технические параметры судов и ответственно определить оптимальный проект, который должен быть построен за счет государства или при участии государства. Очевидно, что это должен делать хозяйствующий субъект на свой страх и риск.

– Собственно, это главная причина, по которой развитие рыболовного судостроения никак не продвигается.

– Бизнес ищет самые оптимальные пути для своего развития. Усложнение может происходить под воздействием либо стимулирования, либо ограничений. К примеру, наше развитие происходило под влиянием ограничения в доступе к биоресурсам.

– В вашем случае и стимулирование немалую роль сыграло. Группа компаний «Доброфлот» ведь является участником программы «Развитие рыбохозяйственного комплекса в Приморском крае»?

– Да, безусловно. На первоначальном этапе мы были ее основным участником и получали серьезное финансирование за счет краевого бюджета, а в совокупности освоили около 100 млн. рублей за весь период действия программы. За последние годы сумма несколько сократилась, потому что, к сожалению, бесконечно показывать рост мы не могли. Но на эти деньги мы восстановили и поддерживаем прибрежный промысел в Приморье, который дает краю рабочие места и дает рыбу исключительно благодаря этому субсидированию. Потому что на момент начала действия программы у нас абсолютно отсутствовали береговые мощности по обработке свежей рыбы прибрежного промысла. По причине нестабильности этого вида промысла к тому времени из него ушли практически все операторы. И когда были объявлены принципы стимулирования береговой переработки и краевая программа заработала, то мы построили в поселке Южно-Морском на эти деньги перерабатывающий комплекс суточной производительностью 120 тонн. Это нам позволило развивать именно прибрежный промысел, поскольку с ним у нас появилась возможность создать весь производственный цикл от вылова до товарной продукции. Что, в свою очередь, заставило нас развивать прибрежный флот, покупать на аукционах доли квот в прибрежной зоне, в результате мы сформировали замкнутую рентабельную модель прибрежного рыболовства в Приморском крае. Следует отметить, что я как руководитель, принимающий решения, не рискнул бы инвестировать собственные средства без государственной поддержки во весь этот проект. Целое производство, которое мы сейчас используем по целому ряду видов продукции, было построено исключительно благодаря стимулированию в рамках «Развитие рыбохозяйственного комплекса в Приморском крае».

– А насколько модель вашей группы компаний можно перенести в целом на управление отраслью: сместить акцент с добычи на получение добавочной стоимости?

– Насколько я понимаю, меры государственного регулирования сводятся к стимулированию тех или иных направлений деятельности. Отдельный вопрос, входит ли это в компетенцию Федерального агентства по рыболовству или необходимо какое-то межведомственное взаимодействие, ведь в данном случае речь идет о сквозном процессе. С моей точки зрения, этот процесс должен иметь четкие входы и выходы в виде количественно исчисляемых результатов. Если мы будем вычленять каждую из этих составляющих и распределять зоны ответственности между ответственными регуляторами от государства, то, скорее всего, ничего из этого не получится. Поэтому, я думаю, нужно формулировать конечную цель по каждому из этих сквозных процессов и определить форму получения конечного результата, а потом назначать сроки и ответственное за достижение этого результата государственное ведомство.

– Я про это и говорю.

– В данное время этого не происходит. На сегодняшний момент регулирование государством в области рыболовства сконцентрировано исключительно на рыболовстве. Само название «Федеральное агентство по рыболовству» за себя говорит.

– Но ведь можно действовать и такими методами, как краевая программа. Не повышать пошлины на сырье, уходящее за рубеж, а субсидировать получение продуктов переработки для внутреннего рынка. А если у вас, к примеру, еще и собственный судоремонт, то давайте вам снизим НДС, к примеру, на эти работы.

– По сути в этом нет ничего невозможного. При осознании главной цели, для чего мы все это делаем. А делаем мы это для расширения ассортимента на российском рынке, для снижения себестоимости готовой продукции, для поддержания производственного потенциала российских предприятий, способного освоить национальный биоресурс, для того чтобы сохранить этот биоресурс для последующих поколений в стабильном состоянии для дальнейшей эксплуатации – это главное. Вот этот комплекс целей и приоритетов, которые должны быть четко сформулированы, является основой для дальнейшей разработки мер стимулирования. Другими словами, дайте нам точку опоры, и мы покажем методику и форму достижения этих целей. Но они должны быть сформулированы. Они должны быть расставлены по приоритетам и четко обозначены.

– Вы как представитель рыбной промышленности готовы продвигать эту идею?

– Я готов экспертно озвучивать, но продвигать – это не моя компетенция. На то есть государственные органы власти.

– Почему такой подход? Как только речь заходит о том, чтобы заниматься совершенствованием отрасли, сразу перекладывается ответственность на власть? Разве это не задача бизнеса?

– Потому что на это реально нет времени. Управление столь сложной организацией, всем комплексом взаимосвязанных действий предполагает достаточно большую нагрузку. Самое главное наше участие в процессе совершенствования отрасли, на мой взгляд, это существование самого «Доброфлота». Вот очевидный, реальный, понятный, прозрачный пример того, как может быть. Надеюсь, этот пример будет воспринят, ведь мы не закрыты, мы готовы все демонстрировать, показывать. Возможно, что-то будет недостаточно эстетично выглядеть в сравнении с японскими, норвежскими производственными площадками, но зато это реально действующее в современных российских условиях предприятие, демонстрирующее объективные результаты в условиях не ресурсно ориентированной экономики.

Наше предприятие большую часть своего сырьевого ресурса вынуждено получать на коммерческом рынке, конкурируя с азиатскими производителями. Но мы реализовали проект по покупке сайры у японцев. То есть все перевернулось с ног на голову, и Россия является переработчиком сырья, которое сдают на наши плавзаводы японские и корейские предприятия. Грубо говоря, теперь Япония является сырьевым придатком России, а не наоборот.

У нас есть еще ряд идей, которые мы хотим осуществить, но, к сожалению, преградой являются административные барьеры. Мы больше всего страдаем от них. Выстроив всю цепочку жизни товара из рыбопродукции, мы неизбежно собрали на себя всю массу административных барьеров. Это кошмарная ситуация. В таких условиях новое предприятие просто не сможет выжить в конкурентной среде! На тот момент, когда мы были первопроходцами, эти административные барьеры еще были не до конца сформированы. А сейчас ряды их сомкнулись. Для нас это был трудный опыт, а для новых предприятий пройти через эти заслоны представляется очень сложной задачей. Конечно, контроль и надзор необходимы, но существует и много глупостей, перегибов, злоупотреблений и нелогичностей. Например, мы не перестаем говорить об избыточности экологических требований к сточным водам рыбоперерабатывающих предприятий.

– И ничего не меняется?

– Ничего. На протяжении четырех лет мы заявляем об этом и объясняем абсурдность этих требований на всех уровнях. Вот вы говорите о том, что мы должны участвовать в формировании позиции государства в отношении отрасли. Мы методично, последовательно, на всех площадках четыре года говорим об одном и том же. Ситуация к сегодняшнему моменту не изменилась. Более того, с 30 июля 2015 года вступит в силу постановление Правительства от 29 июля 2013 г. № 644 «Об утверждении Правил холодного водоснабжения и водоотведения и о внесении изменений в некоторые акты Правительства Российской Федерации». А согласно вступившим в силу с января текущего года положениям раздела VII Правил, предприятия-абоненты водоканалов вынуждены нести дополнительные существенные расходы (вплоть до 10-кратного размера месячной платы за водоотведение) по платежам за «негативное воздействие» сточных вод на централизованные системы водоотведения, а также обеспечить строительство и эксплуатацию собственных локальных очистных сооружений. Эти документы просто убивают береговое рыбоперерабатывающее производство!

– Может быть, в Минсельхозе, который должен быть лоббистом решения проблем отрасли, считают, что это мелочи?

– Скорее всего, так и есть. Просто уровень взгляда на происходящее, уровень доверия к бизнесу и контактов с бизнесом таков, что до этого просто не доходят руки.

В настоящий момент в России используется методика, принятая для закрытых пресных водоемов, вода из которых после очистки может быть использована как источник питьевой воды для населения. Именно эта ошибка в выборе неверной методики привела к удивительному факту – для пищевого производства мы можем использовать воду по показателям хуже, чем ныне действующие ПДК позволяют сбрасывать на акваторию моря. Вполне логично, что эти нормы не предполагают развития рыбоперерабатывающего производства в России без нарушения природоохранного законодательства.

Непродуманные действующие требования предельно допустимых концентраций вредных веществ, на основе которых разрабатываются нормативы допустимых сбросов для береговых рыбоперерабатывающих предприятий, не соответствуют ни мировому опыту в этой области, ни реальному экологическому состоянию морских акваторий в районах береговой рыбопереработки, ни здравому смыслу.

Сегодня предельно допустимые концентрации веществ для водоемов рыбохозяйственного назначения более жесткие, чем санитарно-гигиенические! По действующим нормативам у нас сточные воды после рыбообработки должны быть чище, чем вода в квартире из-под крана.

Вопрос очень острый, уже были прецеденты, когда нормативы ПДК привели к закрытию предприятий береговой переработки в Приморье.

– Возможно, считают, что это не важно.

– После проведения Саммита АТЭС представители нескольких японских корпораций, входящих в десятку крупнейших, всерьез рассматривали сотрудничество с нашей компанией по организации на нашей базе береговой переработки в Приморье. Их выбор нашей компании очевиден – идти к тем, кто реально демонстрирует заметные результаты в береговом производстве рыбопродукции. Как я понимаю, именно эти встречи по изучению возможностей для инвестирования в производство на Дальнем Востоке со стороны крупных иностранных компаний были главной целью проведения Саммита АТЭС во Владивостоке. Но мы понимали, что будет очень сложно объяснить многие моменты, связанные со спецификой рыбопереработки в России, в том числе касающиеся административных барьеров. И, конечно, во время переговоров и консультаций камнем преткновения становился вопрос экологических требований. Во всех цивилизованных странах этой теме придается первоочередное значение и Япония – не исключение. Но после того, как мы знакомили потенциальных инвесторов с документами, нормирующими экологические требования к переработке, практически все переговоры прекращались. Это знаковая, серьезная проблема, по которой не видится на сегодняшний момент решения. Очень жаль, что положительный импульс Саммита АТЭС в части развития береговой переработки был на практике сведен на нет административными барьерами.

– То есть инвестиций ждать не приходится.

– Есть еще проблема, совершенно парадоксальная. Заключается она в противоречиях между законодательством о транспортной безопасности и о водных ресурсах. Транспортная прокуратура осуществляет надзор за тем, соответствует ли требованиям организация охраны в нашей транспортной системе, где происходит швартовка транспортных судов и их обслуживание. Там по очень жестко регламентированным требованиям должна быть огорожена территория, причем сертифицированными специалистами.

– Это не просто требования разместить видеокамеры по периметру.

– Нет, специалисты должны быть обучены в сертифицированных центрах, уровень безопасности должен быть аттестован в лицензированных организациях, там определенные сложные технические требования.

И, с другой стороны, Водный кодекс нам предписывает совершенно однозначно: предоставить беспрепятственный доступ к урезу воды. И ты должен предоставить любому гражданину Российской Федерации право подойти к воде. А поскольку контроль за исполнением этих взаимоисключающих норм находится в компетенции двух разных ведомств – транспортной прокуратуры и прокуратуры общей юрисдикции, – то там нет связи на уровне даже личных контактов. То есть надежды, что эти ведомства смогут вникнуть в противоречия и разобраться в них, нет никакой.

– Для решения таких проблем и существует Минсельхоз, который должен быть если не арбитром, то переговорщиком между различными ведомствами в случае, если страдают предприятия отрасли, вверенной ему государством. От вас, наверное, исходят недостаточно четкие сигналы.

– Куда уж четче! Все письма написаны, все общественные призывы сделаны. Неоднократно публикации в самом известном профильном издании Fishnews выходили. Все это было сделано. И сколько еще лет нужно продолжать доказывать очевидное?

А тем временем мы должны поддерживать огромную инфраструктуру и управлять производством в условиях достаточно серьезной конкурентной среды, и все это при отсутствии того запаса рентабельности, который позволяет уверенно развиваться при достаточном количествеквот.

У нас много задач. Нам необходимо восстановить утраченные в России навыки кошелькового лова, который является самым эффективным с точки зрения себестоимости вылова и качества рыбопродукции, что подтверждает его широкое использование во всей северной Европе на промысле сельди, мойвы, скумбрии. Надо развивать начатую программу по привлечению и обучению кадров. Необходимо расширять возможности доступа к биоресурсу, добиваться выведения из ОДУ все большего количества необлавлеваемых, малоизученных, трансграничных объектов. К примеру, вместо того чтобы увеличивать процент прилова молоди минтая в Беринговом море, целесообразней было бы рассмотреть возможность исключения минтая Западно-Беринговоморской подзоны из числа объектов, для которых устанавливается ОДУ. Этим можно было бы реализовать заложенные в существующем законодательстве, регулирующем рыболовство, правовые основы,обеспечивающие равнодоступность к неосваиваемым либо малорентабельным объектам. Это однозначно положительно скажется на освоении, экономически простимулирует развитие этого промысла. Кроме того, у нас в планах возобновление промысла сельди-иваси, запасы которой уже несколько лет подтверждаются наукой. Так что задач перед «Доброфлотом» стоит очень много, и в первую очередь на их решение направлены все наши силы, время и средства.

Елена ФИЛАТОВА, журнал « Fishnews – новости рыболовства»

Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 13 июля 2015 > № 1429981 Александр Ефремов


Россия. ЦФО > Рыба > fishnews.ru, 26 мая 2015 > № 1381442 Александр Ефремов

«Рыбная неделя» - успешный опыт

Александр ЕФРЕМОВ, Управляющий группой компаний «Доброфлот»

В конце апреля москвичам и гостям столицы предложили распробовать российскую рыбу: Федеральное агентство по рыболовству и правительство Москвы провели первый фестиваль «Рыбная неделя». По данным организаторов, мероприятие посетили свыше 5 млн. человек, на центральных площадках города продано более 300 тонн рыбопродукции, спрос на рыбу в торговых сетях увеличился в среднем на 20%. Для гостей предусмотрели и познавательно-развлекательную программу: кулинарные мастер-классы, лекции и игры, выступления артистов. ГК «Доброфлот» представляла на «Рыбной неделе» дальневосточную рыбу и морепродукты: всего на фестивале было реализовано 15 тонн продукции. Особой популярностью среди покупателей пользовались консервы из сайры. Опыт проведения «Рыбной недели» оказался успешным, его нужно развивать, уверен управляющий группой компаний Александр Ефремов. Своими впечатлениями от мероприятия он поделился в интервью Fishnews.

– Александр Владимирович, ГК «Доброфлот» приняла активное участие в «Рыбной неделе», собравшей в Москве более ста отечественных производителей из 30 регионов, а также представителей торговли и ресторанного бизнеса. Удалось ли, на ваш взгляд, достичь ключевой цели фестиваля – повышения популярности российской рыбы и ее доступности для населения?

– На мой взгляд, поставленные задачи были решены, самое главное – удалось привлечь внимание к ценности и полезности дикой российской рыбы. Внимание потребителя, особенно в центральных регионах нашей страны, в Москве, в последние 10-12 лет под воздействием агрессивной рекламы и маркетингового продвижения было перехвачено и полностью сконцентрировано на импортной рыбопродукции, не всегда отвечающей тем требованиям по экологичности, которым соответствует российская дикая рыба.

Я считаю, что акценты на мероприятии были расставлены достаточно четко. Массовость участия москвичей в фестивале – тому подтверждение. Наша компания не успевала подвозить продукцию: объем продаж втрое превысил ожидания.

– То есть спрос оказался даже больше, чем рассчитывали изначально?

– Да. Хотел бы сразу отметить, что столь масштабное мероприятие – и по географической представленности компаний-участниц, и по количеству людей, посетивших фестиваль, - проводилось впервые. Конечно, не могло обойтись без оплошностей, недоработок, ведь не ошибается только тот, кто ничего не делает. Однако в данном случае сделано большое дело, и все негативные моменты перекрываются тем большим результатом, который был достигнут. Всегда можно найти на солнце пятна, но само мероприятие было крайне позитивным.

– А что, по вашему мнению, как участника, можно было бы усовершенствовать, улучшить?

– Я думаю, улучшение произойдет естественным путем, эволюционно. На мой взгляд, «Рыбная неделя» была проведена на высоком уровне, и проблемные моменты учтут в будущем сами организаторы, ведь недостатки (а их, как мне кажется, практически не было) изнутри было видно лучше. Поэтому я, повторюсь, против негатива в отношении этого мероприятия. Положительный опыт нужно ценить и всячески содействовать его расширению.

– Ваша компания быстро откликнулась на идею принять участие в «Рыбной неделе»? Интерес возник сразу?

– Честно говоря, подобные мероприятия мы оценивали скептически, но, посмотрев на организаторов, насколько они увлечены своим делом, какой у них настрой, решили поучаствовать. И, считаю, не ошиблись.

– Заместитель министра сельского хозяйства РФ – руководитель Росрыболовства Илья Шестаков по итогам «Рыбной недели» заявил, что проект стоит продолжать и развивать, в том числе в других субъектах Федерации. Как вы считаете, какие регионы наиболее перспективны в этом плане? Где, на ваш взгляд, нужно провести следующий фестиваль?

– По моему мнению, это должны быть регионы, где менее всего представлена российская рыба. Уже озвучен вариант – Северо-Запад, Санкт-Петербург. И я считаю, что это правильный выбор, потому что традиционно этот регион был больше подвержен экспансии норвежской, североевропейской рыбной продукции, которая длительное время присутствовала на этой рынке и заняла огромную его долю. Вот в таких местах нужно в первую очередь заниматься популяризацией отечественной рыбы.

– А чем, на ваш взгляд, необходимо руководствоваться при выборе региона проведения?

– Первым критерием должна быть массовость проживания потенциальных потребителей. Вторым – соотношение российской и импортной рыбы на рынке: чем оно окажется меньше, тем больше региону необходимо проведение таких фестивалей. Это очень легко оценивать статически, по объему продаж.

– И продолжать проведение таких фестивалей, как «Рыбная неделя», по вашему мнению, нужно?

– Безусловно. Еще несколько лет назад в материале для Fishnews я отмечал популяризацию российской рыбы как важную государственную функцию Федерального агентства по рыболовству. Новое руководство отрасли активно работает в этом направлении. Уверен, что именно эта функция Росрыболовства – продвигать отечественную дикую рыбу, причем не только на внутреннем, но и на внешних рынках, – позволит значительно увеличить эффективность отрасли в целом. Россия обладает уникальным запасом экологически чистых биоресурсов, востребованных по всему миру. Кто, как не государство в лице Росрыболовства, должен объединить и скоординировать усилия всех заинтересованных рыбопромышленников для того, чтобы доносить информацию об очевидных для нас, рыбаков, полезных качествах российской рыбы до широкого круга потребителей, прежде всего отечественных, так как обеспечение российского потребителя экологически чистой продукцией является главной задачей отрасли.

– Тем более что такая потребность есть.

– И надо заметить, что ничего нового изобретать не пришлось: все иностранные организации, которые на государственном уровне занимаются продвижением рыбной продукции, организуют на систематической основе мероприятия, аналогичные «Рыбной неделе». Такие методы используются для популяризации вьетнамского пангасиуса, норвежской и исландской сельди. Это обычная практика, которую на сегодняшний момент приняло на вооружение и Федеральное агентство по рыболовству.

– Производители, наверное, в следующий раз откликнутся с еще большей готовностью на предложение принять участие в фестивале.

– Да, я считаю, компании будут в таких мероприятиях участвовать более активно, посмотрев на тот безусловно позитивный опыт, который был достигнут благодаря первому фестивалю.

Изменить предпочтения покупателей – непростая задача, но в рамках «Рыбной недели» ее удалось решить. Мы почувствовали интерес к нашей продукции, который выразился в росте объемов продаж.

Маргарита КРЮЧКОВА, Fishnews

Россия. ЦФО > Рыба > fishnews.ru, 26 мая 2015 > № 1381442 Александр Ефремов


Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 8 сентября 2014 > № 1168379 Александр Ефремов

Что может стимулировать переработку рыбы?

Александр ЕФРЕМОВ, Генеральный директор компании «Южморрыбфлот»

Развитие отечественной рыбопереработки является одним из важнейших элементов в обеспечении продовольственной безопасности страны и подъеме рыбного хозяйства. О том, какие факторы могут способствовать росту рыбопереработки и какие препятствуют этому, рассказал генеральный директор компании «Южморрыбфлот» Александр Ефремов.

– Сейчас представители власти, сельского хозяйства и рыбаки заговорили о том, что страна сама в состоянии обеспечить себя своим продовольствием и ничем не рискует, отказавшись от импортных продовольственных товаров. На Ваш взгляд, это реально, хотя бы в нашем секторе рыбопереработки?

– Безусловно, Россия способна обеспечить себя качественной рыбопродукцией собственного производства. Для этого есть главное – достаточная ресурсная база экологически чистой рыбы. Есть опыт и традиции производства рыбопродукции, еще сохранились определенные производственные мощности для ее переработки. Однако в целом отечественную рыбную отрасль нельзя назвать развитой – мы много лет экспортируем одну и ту же продукцию с минимальной степенью обработки, практически не расширяя ее ассортимент и не углубляя степень переработки. Удивительная ситуация – при уникальной ресурсной базе у российских предприятий нет ни одного собственного мирового бренда на международном рынке рыбопродукции! И эту ситуацию нельзя изменить только с помощью запретов, которые якобы должны снизить присутствие на российском рынке иностранной рыбопродукции. Недавно введенные санкции на импорт продовольствия из ЕС, США, Норвегии и Австралии могут оказаться бесполезными в плане стимулирования развития производства именно готовой для потребления продукции с высокой добавочной стоимостью. Во-первых, под запрет попало иностранное сырье, на котором работали российские производители готовой к употреблению рыбопродукции. Значительная часть розничной кулинарии, широкого ассортимента и видов упаковки производились именно из импортного сырья. И отсутствие конкуренции на рынке предложения рыбопродукции как сырья для глубокой переработки приведет к сокращению ассортимента выпускаемой готовой продукции для реализации конечному потребителю. Во-вторых, как ни странно, именно товары из рыбы с глубокой степенью переработки не вошли в список запрещенной к импорту продукции. То есть копченая семга из Норвегии, пресервы, филе, рыбная нарезка из Белоруссии, украинские и балтийские консервы по-прежнему будут присутствовать на нашем рынке. Такие санкции прямо стимулируют участников рынка удовлетворять внутренний российский спрос на эти виды рыбопродукции за счет продукции иностранного производства и ограничивают российских производителей в предложении рыбного сырья для глубокой переработки.

На мой взгляд, поддерживать отечественного производителя нужно не только такими запретами, необходимо давать ему и реальные экономические стимулы и гарантии для развития. В том числе такие, как снижение арендной ставки на землю, льготное налогообложение в режиме Единого сельскохозяйственного налога (ЕСХН) для всех рыбоперерабатывающих предприятий, субсидирование строительства инфраструктуры, холодильных площадей в непосредственной близости от успешно работающих рыбоперерабатывающих предприятий. Эффективным инструментом будет и субсидирование затрат на единицу произведенной продукции, а не просто выделение денег на проект на бумаге. И, конечно, самое важное – это снижение административных барьеров, которые являются основной причиной отказа рыбопромышленных предприятий от инвестирования в рыбопереработку. Намного проще и спокойнее осуществлять производственную деятельность далеко в море, подальше от контрольно-надзорных органов, чем ежедневно подвергаться воздействию государственного контроля. Столь мощная и разнообразная контрольно-надзорная деятельность, которая сложилась сейчас в России, не позволит развивать глубокую рыбопереработку в ближайшее время.

– О борьбе с административными барьерами говорится на всех уровнях непрерывно, но реально доходит ли дело до отмены или пересмотра каких-либо нормативов, препятствующих развитию рыбопереработки?

– Наш опыт работы в этом направлении говорит о том, что без персональной ответственности конкретных чиновников за решение определенного вопроса либо без коллективного лоббистского давления со стороны крупных рыбодобывающих структур, заинтересованных в сохранении сложившейся ситуации с распределением биоресурсов в отрасли, даже очевидные вопросы не решаются уже много лет. Формировать подобное коллективное лоббирование со стороны переработчиков рыбопродукции не получается из-за того, что эта часть отрасли малоразвита, а та их часть, которая присутствует на рынке, была создана и поддерживается иностранными производителями рыбного сырья, чьи интересы чаще всего не совпадают с интересами российских переработчиков рыбы.

Можно перечислить целый ряд проблем береговой переработки, которые в надлежащем порядке были доведены до ответственных ведомств: регулярными письмами, статьями, обращениями общественных организаций в различные инстанции, вплоть до Администрации Президента, судебными разбирательствами – но все без исключения вопросы по-прежнему не решены, а большая их часть просто забыта. Вот только некоторые из тех проблем, которые действительно не позволяют развиваться приоритетным для рыбной отрасли направлениям:

Непродуманные действующие требования предельно допустимых концентраций вредных веществ (ПДК), на основе которых разрабатываются нормативы допустимых сбросов для береговых рыбопререрабатывающих предприятий, не соответствуют ни мировому опыту в этой области, ни реальному экологическому состоянию морских акваторий в районах береговой рыбопереработки, ни здравому смыслу.

Сегодня предельно допустимые концентрации веществ для водоемов рыбохозяйственного назначения (для рыбы) более жесткие, чем санитарно-гигиенические (для человека)! По действующим нормативам у нас сточные воды после рыбообработки должны быть чище, чем вода для хозяйственно-питьевого и культурно-бытового водопользования. И это притом, что мы возвращаем в море то, что из него было изъято в виде биоресурсов, которые мы перерабатываем, и никаких химикатов для обработки рыбы не применяем. Обратившись к изучению опыта развитых стран, специализирующихся на переработке рыбопродукции в Азии (Япония, Южная Корея), мы не обнаружили подобных ограничений для сбросов отходов береговой обработки рыбы. Также мы не увидели никаких ограничений в Китае, где предприятия перерабатывают до 80% дальневосточных биоресурсов. Убежден, что именно отсутствием подобных, до конца не изученных экологических ограничений не в последнюю очередь обусловлено огромное отставание России в области глубокой переработки рыбы, а особенно это важно для Приморья как региона, географически ориентированного на развитие круглогодичного рыбного производства.

В отличие от большинства сезонных предприятий, которые работают 2-3 месяца в году «вахтовым» способом и находятся на удалении от контрольно-надзорных органов, мы, работая круглогодично, не можем игнорировать регулярные административные предписания и штрафы контролирующих органов, так как действующие нормы ПДК фактически запрещают сброс воды, используемой для переработки рыбы, в море. Поэтому много лет предприятие ищет выход из этой ситуации. Так, была запущена система резервуаров-жироуловителей для переработки отходов в рыбомучном производстве, дважды в разных специализированных организациях разрабатывались проекты сооружений для очистки сточных вод, велась работа с производителями сепарационного оборудования. Но те показатели очистки, которые были обозначены в спецификации на оборудование, в восемь раз превышали действующие требования ПДК.

Вопрос очень острый, уже были прецеденты, когда нормативы ПДК привели к закрытию предприятий береговой переработки в Приморье. Это случилось с компанией «НИВА-К» (торговая марка «Деликон»). Иностранные инвесторы, анализируя такие требования к сбросам отходов, попросту отказываются от инвестиций в береговую рыбопереработку. О каком развитии рыбопереработки стоит говорить? Необходимо как можно скорее пересматривать эти нормативы ПДК, причем на основе полноценных научных исследований. Мы поднимаем этот вопрос уже несколько лет, но необоснованные запретительные нормы продолжают действовать, ограничивая развитие важного направления рыбохозяйственной отрасли.

Не менее остро стоят вопросы многократного пересечения государственной границы. Каждый факт пересечения границы транспортным или перерабатывающим судном, не оформленным в пограничном отношении, квалифицируется пограничными органами как нарушение, а соблюсти требования законодательства судовладельцу, получив разрешение на пересечение границы, не представляется возможным, поскольку данное разрешение может быть выдано только при наличии на судне разрешения на добычу водных биоресурсов, которого на транспортном или перерабатывающем судне быть не может.

Несовершенство целого ряда административных регламентов и процедур приводит к огромным убыткам для рыбаков. Об этом говорят явные ограничения оперативной хозяйственной деятельности предприятий, а также обременение оборота скоропортящейся рыбопродукции, манипулирование ОАО «РЖД» условиями перевозки изотермическим подвижным составом, коллизия между Федеральным законом «О транспортной безопасности» и Водным кодексом в части ограничения доступа к водным объектам «граждан» (в терминах Водного кодекса) и «посторонних лиц» (в терминах Федерального закона «О транспортной безопасности») через территорию рыбоперерабатывающих предприятий, прилегающих к морю, многочисленные и зачастую устаревшие ограничения по линии промышленной безопасности и новые, не соответствующие организационным возможностям предприятий требования безопасности мореплавания в рамках международных конвенций и соглашений.

Безусловно, и вопрос о принципах распределения ВБР в рыбной отрасли так же важен, как вопрос о земле во время Великой Октябрьской революции, но он не позволяет решить на всех уровнях государственной власти такие проблемы развития рыбной отрасли, как продовольственная безопасность, насыщение внутреннего рынка рыбопродукцией российского производства; формирование условий для глубокой переработки – увеличение прибавочного продукта без увеличения нагрузки на ВБР, создание рабочих мест в прибрежных регионах, обновление производственных активов.

– Вы упоминали про субсидирование затрат на единицу произведенной продукции, что имеется в виду?

– На мой взгляд, поддержка рыбоперерабатывающих предприятий должна зависеть от реальных объемов производства. К примеру, сейчас в программах развития рыбного хозяйства большинства регионов предполагается значительная компенсация в виде прироста выпуска продукции либо процентов от стоимости затрат на постройку технологических линий, объектов инфраструктуры, производственных помещений, закупки оборудования. Все это относительные и плановые показатели. Само по себе строительство перерабатывающего завода или покупка сложного и дорого оборудования не гарантирует достижения целей общества по насыщению рынка продукцией – это промежуточный результат, который не всегда может привести к заявленным целям субсидирования. Не секрет, что приобрести оборудование можно по завышенной цене, получить от государства деньги и закончить на этом все развитие и модернизацию. Таких примеров достаточно. Кроме того, даже ответственный бизнесмен понимает, что реализация такого проекта, будь то рыбоперерабатывающий завод или аквакультурное хозяйство, связана с рыночным риском. Есть риск того, что проект станет убыточным и от него придется отказаться, бизнесмен потеряет деньги, но и государство их просто потратит впустую.

Поэтому я считаю, что инструменты субсидирования должны быть направлены непосредственно на необходимый для общества результат – субсидирование на единицу выпущенной продукции из ассортимента, который принято считать глубоко переработанным, т.е. готовым к употреблению потребителем. Платить за конечный, фактически подтвержденный результат, за уже произведенную продукцию было бы намного рациональнее для достижения обозначенных целей. Целесообразно больше поддерживать те предприятия, которые демонстрируют реальный, статистически подтвержденный, практический результат в необходимом обществу направлении, а не проектные изыскания, бизнес-планирование и технико-экономические обоснования, которые зачастую крайне далеки от реального производства в российской действительности.

– Тем не менее «Южморрыбфлот» продолжает вкладываться в различные проекты по производству продукции, пример – покупка и модернизация «Всеволода Сибирцева»?

– Приобретение «Всеволода Сибирцева» для нас не просто инвестиция, это часть долгосрочного планирования деятельности компании, направленной на увеличение прибавочного продукта за счет производства, а не эксплуатации «природной ренты» в виде ВБР, на углубление и расширение переработки сырья на берегу и в море. У «Южморрыбфлота» несколько лет работают в море две плавбазы – «Капитан Ефремов» и «Залив Восток», поэтому возвращение «Всеволода Сибирцева» – это осмысленный шаг по развитию производственных активов предприятия.

Сейчас на судне создана технологическая линия, позволяющая полностью перерабатывать любое рыбное сырье в безотходном режиме, в том числе и субпродукты: печень, молоки и другие отходы рыбного производства. Здесь можно выпускать три вида продукции: мороженую, консервированную и кормовую. Общий объем суточной переработки сырца может достигать 650 тонн. Мы рассчитываем, что объем производства нашей компанией готовой рыбопродукции увеличится до 100-110 тыс. тонн в год. С сырьем проблем возникнуть не должно, поскольку упор в производстве мы делаем на массовые в объемах промысла виды – лосось, сайру, сельдь. Рассчитываем на возобновление промысла сельди-иваси, запасы которой уже несколько лет подтверждаются наукой. Конечно, в производстве будут использоваться и другие объекты, как уже говорилось, мощности у судна большие и довольно разнообразные.

Это самое производительное рыбоперерабатывающее судно на Дальнем Востоке. Причем важно, что объемы выпускаемой продукции абсолютно не идут в ущерб ее качеству. Произведенные в море консервы ценятся намного выше сделанных на берегу, это справедливо и для других видов рыбопродукции. Очень скоро начнется сайровая путина, где традиционно производство консервов – важная часть промысла. Чтобы выделить рыбные консервы высокого качества из свежего (парного) сырья, изготовленные на КРКПБ «Всеволод Сибирцев», было решено выпускать их под новой торговой маркой – «Доброфлот». На рынок мы рассчитываем вывести товары под этим брендом уже этой осенью.

Поэтому мы нисколько не преувеличиваем, когда говорим о том, что «Южморрыбфлот» продолжает наращивать рыбопереработку, несмотря на множество нерешенных вопросов в этом секторе рыбной отрасли. Мы пошли на то, чтобы заплатить огромные суммы пошлин и налогов, сопутствующих возвращению в российскую юрисдикцию столь дорогостоящих производственных активов. Оставаться в статусе «незаходного» для судна, осуществляющего выпуск и обработку столь разнообразного ассортимента рыбопродукции, мы посчитали неприемлемым, несмотря на то, что вот уже несколько лет идет обсуждение возможности освобождения «незаходных» судов от платежей при заведении под российскую юрисдикцию.

Понимая из собственного опыта, как долго и сложно решаются менее сложные и не менее очевидные вопросы, обозначенные выше и не связанные с наполнением государственного бюджета, мы решили не ждать и заплатили все необходимые платежи. Компания никогда не руководствовалась сезонной прибылью. Развитие береговой переработки, которая является нашим основным видом деятельности, требует готовности в какой-то период работать в минус ради сохранения производственного потенциала, что включает производственные мощности, организационную структуру и обученный, опытный трудовой коллектив. А если посмотреть на понятие «производственный потенциал», то это прежде всего возможность реализовать и колоссальный объем рыбной переработки, и выпуск нового ассортимента рыбной продукции, и воспитание и обучение квалифицированных опытных кадров, и перспектива создания новых рабочих мест. Численность экипажей на наших судах состовляет около 1285 человек, у одного только «Всеволода Сибирцева» штатная численность 520 человек и может быть расширена до 600. На береговом рыбоперерабатывающем предприятии, фабрике по производству жестяной банки, судоремонтном заводе, а также в целом по компании еще работает не менее 1500 человек, что составляет общую численность круглогодично занятых в процессах, связанных с глубокой переработкой рыбы, до 2850 человек, и именно этот огромный трудовой коллектив и обеспечивает наш производственный потенциал.

– Тогда не получится ли, что главной проблемой в развитии рыбопереработки станет кадровый вопрос? Ведь о дефиците кадров для рыбной промышленности, в том числе и на Дальнем Востоке, в последнее время только ленивый не говорил…

– Мы уже давно принимаем активное участие в обсуждении и решении кадрового вопроса для рыбного хозяйства. Приходится сталкиваться с тем, что часто проблемы рыбного хозяйства пытаются решить одним махом, противопоставляя одни задачи другим. Как пример, для расширения производства и реализации конкурентоспособной российской рыбо- и морепродукции с высокой степенью переработки предлагается сделать упор на машинную модернизацию производства. Для этого в различные программы субсидирования вводят оценочные показатели так называемых «высокопроизводительных рабочих мест». Для обработки рыбы в море, я с этим частично согласен, это оправдано, но и даже в этом случае мы теряем сырье – большее его количество при машинной разделке уходит в отходы, а также теряем качество – нет еще таких машин, которые в рыбообработке могут сравниться в качестве выпускаемой продукции и заменить квалифицированного рыбообработчика. Для берегового производства в условиях неограниченности пространства производственных помещений, достаточно дешевой электроэнергии модернизация не столь экономически очевидна, т.к. ведет к сокращению рабочих мест, которые можно универсально использовать на других видах обработки, а также, как уже было сказано выше, к большой потере рыбного сырья за счет более высокого процента отходов, что неприемлемо для берегового производства, для которого рыбное сырье – это товар, купленный за деньги, а не вопрос расходования (списания) самого ценного для выпуска рыбопродукции в море – квот. Конечно, нельзя игнорировать технические достижения, но и концентрировать на модернизации столь огромные финансовые ресурсы также зачастую не оправдано. Для примера, стоимость одного нового крупнотоннажного, построенного по современному проекту рыбодобывающего судна сопоставима со стоимостью активов всех береговых перерабатывающих предприятий Дальнего Востока. Как это соотносится с целями государства, которое вкладывает огромные средства, чтобы удержать людей в дальневосточном регионе? Этот выбор должен делать предприниматель на свой страх и риск, а поддержка должна быть направлена прямо на то, что необходимо обществу и государству – готовую к употреблению рыбопродукцию.

Однако кадровые вопросы все же решаемы. Стимулировать создание рабочих мест вполне возможно, если использовать в качестве показателя для субсидирования по программам развития рыбного хозяйства среднесписочную численность сотрудников рыбохозяйственных предприятий.

В нашей компании был успешно реализован целый ряд проектов по привлечению иностранной рабочей силы. У нас работают северокорейские и индонезийские рыбообработчики. В свете последних событий на Украине и в Крыму у рыбной отрасли Дальнего Востока появилась еще одна возможность привлечения квалифицированных кадров с Украины, и мы не остались в стороне. Понимая историческую для России значимость присоединения Республики Крым, наше предприятие уже более трех месяцев помогает населению Крыма найти работу и адаптироваться в Приморье. Для этого мы незамедлительно после получения информации из СМИ о присоединении Крыма к России открыли в Севастополе филиал службы кадров ЗАО «Южморрыбфлот», благодаря чему на сегодняшний день нам удалось своими силами привлечь, оплатить проезд, проживание, питание, а также оказать организационную поддержку более 50 жителям Республики Крым, которые уже сейчас работают на судах нашей компании.

При этом хотелось бы отметить конструктивную позицию практически всех вовлеченных в переоформление украинских документов федеральных органов государственной власти, но прежде всего администрацию морских портов Приморского края, УФМС по Приморскому краю и Пограничного управления ФСБ России по Приморскому краю. Подобная оперативность и нацеленность на результат лишний раз подтверждает тот факт, что государственные органы власти могут быть крайне эффективны в вопросах, где обозначена четко и ясно государственная политика. В рыбной отрасли, к сожалению, подобной четко сформулированной политики до сих пор не сформулировано. Во всяком случае цели этой политики пока не отражены в регламентирующих действия чиновников документах, которые закрепляют должностную ответственность за достижения объективных количественных показателей развития отрасли в обозначенных государством направлениях развития рыбного хозяйства.

– Но чтобы решать проблемы в комплексе, потребуются довольно серьезные усилия и со стороны бизнеса, и, конечно, власти. Как Вы оцениваете сейчас способность чиновников сконцентрироваться на таком комплексном подходе к основным вопросам в отрасли?

– По проблемам отрасли нам удалось поднять два вопроса на апрельском совещании с полпредом Юрием Трутневым. Мы обозначили конкретные, зачастую достаточно простые, но крайне важные для рыбной промышленности проблемы, которые не решались в течение длительного времени. Помимо уже упомянутых необоснованно завышенных требований к составу сточных вод для береговой рыбопереработки и правовое регулирование при пересечение рыбопромысловыми судами госграницы.

Надо сказать, что тогда был озвучен новый и крайне важный для представителей контролирующих и проверяющих органов тезис: если в отрасли отсутствуют видимые, подтвержденные количественно значимые результаты – это, прежде всего, ответственность чиновников, которые не смогли создать благоприятную среду для развития рыбного хозяйства в необходимом обществу направлении. Сегодня руководители нашего предприятия до 30% времени затрачивают на взаимодействие с более чем 60 контролирующими, надзорными и регулирующим органами власти, которые занимаются проверками, надзором, мониторингом нашей деятельности и каждый раз находят поводы, чтобы выявить нарушения и вынести административное взыскание или штраф, некоторые из этих административных воздействий ставят предприятие на грань существования либо закрытия. Для того чтобы не быть голословным, мы свели в единую таблицу перечень всех контрольно-надзорных органов власти, которые непосредственно воздействуют на наше предприятие, осуществляющее приоритетный для развития рыбного хозяйства вид деятельности - береговую глубокую переработку рыбы. Уверяю вас, эта таблица впечатляет и скоро вы ее увидите.

Убежден, что отрасль должна быть избавлена от предвзятого либо просто халатного отношения чиновников, рыбное хозяйство должно развиваться в условиях удобной, понятной, предсказуемой и свободной предпринимательской среды, где присутствует честная и здоровая конкуренция.

Но это не значит, что и сами рыбаки должны уходить от ответственности за будущее отрасли. Все важные, значительные проблемы рыбацкое сообщество уже давно пытается решать сообща, в диалоге. Не последнюю роль в этом играют и будут играть отраслевые объединения. «Южморрыбфлот» много лет является членом Ассоциации рыбохозяйственных предприятий Приморья, и мы уверены, что решать такие глобальные задачи, как, например, продвижение российской рыбы на отечественном рынке, проще совместными усилиями, чем в одиночку. С помощью отраслевых ассоциаций можно объединять усилия по информированию потребителя о преимуществах отечественной рыбопродукции, о ее высоком качестве и экологической безопасности. Информированность потребителя – один из принципов цивилизованного рынка, этим нельзя пренебрегать ни государству, ни рыбакам. А это значит, что у всех рыбодобывающих предприятий есть общая цель – убедить покупателя в полезности нашей российской рыбы и качестве рыбопродукции.

Константин ОСИПОВ, журнал «Fishnews – Новости рыболовства»

Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 8 сентября 2014 > № 1168379 Александр Ефремов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter