Всего новостей: 2263257, выбрано 5 за 0.005 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Жаров Александр в отраслях: СМИ, ИТвсе
Жаров Александр в отраслях: СМИ, ИТвсе
Россия > СМИ, ИТ > rkn.gov.ru, 30 декабря 2015 > № 1601252 Александр Жаров

Интервью с главой Роскомнадзора Александром Жаровым

Что будут делать российские власти с мессенджерами, почему ужесточается контроль над СМИ, помогли ли законодательные запреты снизить число наркоманов и самоубийц, почему СМИ стали писать ДАИШ вместо ИГИЛ и заставят ли так делать все СМИ, что будет с Википедией и зачем президенту понадобился помощник по интернету. На эти и другие вопросы в эксклюзивном интервью «Газете.Ru» ответил Александр Жаров, глава Федеральной службы по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).

— Сейчас журналисты — как саперы. У СМИ ощущение минного поля: столько введено ограничений на освещение той или иной тематики. Зачем так жестко регулировать СМИ?

— Вопрос «зачем?» нужно, наверное, адресовать прежде всего авторам законов: Роскомнадзор — не субъект законодательной инициативы. Что касается жесткости, то тут я с вами не соглашусь. Наше законодательство достаточно либеральное, если сравнивать с другими странами и полномочиями надзорных органов по поводу изъятия материалов СМИ, например, во время трансляции.

— Можете привести пример хоть одной цивилизованной страны, где законы жестче наших?

— Когда на одном из кабельных каналов Нью-Йорка начали демонстрировать фильм «08-08-08» про атаку Грузии на Южную Осетию и Абхазию, примерно через 30 минут после начала фильма в студию приехал агент ФБР, предъявил «корочку», изъял носитель информации и уехал.

А у зрителей в этот момент появился «черный экран». Мы знаем, полномочия агентов ФБР, как и полицейских, в США безграничны. Можете представить, чтобы инспектор Роскомнадзора зашел в СМИ и остановил трансляцию? Я не могу.

— И все же, глядя на американские СМИ, складывается впечатление, что у них возможностей в плане освещения и публикации материалов больше. У нас же законов принимается столько, что даже юристы не успевают в них ориентироваться.

— Действительно, количество законов увеличивается. Это связано прежде всего с тем, что меняется сама медийная среда. 15 лет назад, когда я начинал работать со СМИ как госслужащий (я был пресс-секретарем одного министерства), были печатные СМИ, телевидение и радио. Про интернет тогда если и слышали, воочию почти не видели.

Сейчас вы лучше меня знаете, что выживают только мультимедийные СМИ, которые должны быть представлены в разных средах. Соответственно, изменение путей распространения контента, его представленности требует новых подходов в регулировании.

Началось это с постановления пленума Верховного суда от 15 июня 2010 года, которое регламентировало ответственность за комментарии на форумах СМИ. По сути, это было реакцией на появление новой функции СМИ — их интерактивности.

Все последующие законы — а мы живем не в безвоздушном пространстве — отражают и международную обстановку, и те внутренние особенности, в которых живет наша страна. Вопросы цифрового суверенитета, про который говорит не только Россия, привели, например, к тому, что более жестко регламентируется иностранное владение СМИ.

С 1 января, вы знаете, вступает в силу закон, который регламентирует иностранное владение российским СМИ двадцатью процентами. Это тоже объяснимая цифра: владелец не может ни блокировать решение мажоритарного акционера, ни влиять на работу СМИ. Таким образом, иностранный акционер может получать прибыль, но не может влиять на редакционную политику.

— Но есть и весьма странные ограничения: наркотики описывать нельзя, карикатуры публиковать нельзя, про суициды писать нельзя. Мы даже не понимаем, можно ли это сейчас произносить, задавая вам вопрос.

— Произносить можно (улыбается). Да, это был первый закон об ограничении распространения информации в интернете во внесудебном порядке.

Касался он, в моем понимании, абсолютного зла — детской порнографии, призыва к самоубийствам, пропаганды распространения и употребления наркотиков.

Число интернет-магазинов в сети, которые специализировались на распространении наркотиков, уменьшилось кратно. Мы, работая вместе с Координационным центром развития национальных доменов интернета .Ru и .РФ, экспертами Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков, которые за эту тему отвечают, добились, что несколько сотен таких магазинов просто исчезли из интернета. Создание нового магазина требует маркетинговых усилий. Это объяснимо, потому что магазин — это же бренд, а он нуждается в раскрутке.

— Есть ли статистика, как это снизило потребление наркотиков? По данным других ведомств, получается, что ситуация не улучшается, а ухудшается.

— Статистику по употреблению наркотиков я вам не представлю, за этим обратитесь в ФСКН. Но для меня очевидно: мотивированный наркоман в любом случае зло найдет. Существуют способы обхода блокировок — доступ к контенту можно получить через VPN-сервисы, анонимайзеры и так далее. Но работа с людьми, уже страдающими зависимостью от наркотиков, — это все-таки не наша работа. Мне кажется, наша работа — создать барьеры для тех молодых людей, которые, к счастью, этим недугом еще не страдают, и ограничить возможность их попадания на эти ресурсы. Вместе со специалистами ФСКН мы оцениваем, что сейчас есть порядка 5 тыс. русскоязычных ресурсов, доступных для наших пользователей, которые по-прежнему распространяют наркотики в интернете. Это большая цифра.

— А что мешает их заблокировать?

— Они же мигрируют, меняют названия, IP-адреса, доменные зоны. Блокировка происходит через шаг после создания ресурса. Очевидно, что наша работа должна идти параллельно с работой силовых ведомств, которые этих людей выявляют и задерживают. Мы идем по нелегкому пути, проблема наркомании существует не только в России, это мировая проблема.

— Депутат Яровая предлагает пойти дальше и запретить СМИ вообще упоминать названия наркотиков. Вы согласны с инициативой?

— Я не думаю, что правильно запретить употреблять названия наркотиков в СМИ или в литературе. Очевидно, что это создаст проблемы даже для написания критических статей по этой теме. Хотя статьи бывают разные… Вы знаете, у нас идут постоянные баталии — сейчас уже беседы — с Википедией о том, что способ синтеза наркотиков, а также способ их употребления в общедоступных статьях печатать не надо. Это подтверждает история, которую вы наверняка тоже знаете из СМИ, с молодым человеком, который, следуя рекомендациям одной из статей Википедии, произвел 23 кг синтетического наркотика.

Этим можно было накрыть весь его город и всю область. Жутковатая история.

— Возможно, по наркотикам еще есть логика: потенциальные группы риска увидят захватывающий рецепт и решат изготовить. Но с суицидами ситуация видится прямо противоположной: нужно, наоборот, поднимать тему, спасать тех, кто об этом только задумался, чтобы сказать: ребята, этим вы ничего не добьетесь. Но мы и этого сейчас не можем делать.

— Всё вы можете! Обратите внимание на действия Роскомнадзора: мы не вынесли ни одного предупреждения СМИ по поводу суицидов. Если мы видим, что в СМИ появляется статья, которая, по нашему мнению, может спровоцировать на самоубийство, мы звоним и говорим: ребята, давайте уберем. Никого дубиной по голове мы не лупим. Кроме того, напомню: до принятия закона существовала субкультура, сайты, где описывалась красота ухода из жизни. Рассчитанные (это я могу сказать точно как человек, занимавшийся общественными связями и пиаром) на аудиторию определенной возрастной группы — подростков 11–15 лет.

— Группа риска.

— Да. Они еще не понимают, просто в силу детской психики, что уход из жизни — это окончательно, навсегда. Воспринимают скорее как элемент игры: прикольно, попробую. Эту часть сайтов нам с помощью специалистов Роспотребнадзора в значительной степени удалось почистить. Наверное, их можно найти в закрытых группах в социальных сетях, но в открытом доступе их уже не найдешь.

За счет этого, как нам сигнализируют специалисты Роспотребнадзора, число самоубийств снижается. За девять месяцев 2015 года, по данным Росстата, количество самоубийств снизилось по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года на 7%, или 1700 жизней.

И эта динамика — устойчивая. Это — спасенные жизни.

А когда СМИ пишут, что человек в кризисной социальной ситуации, к примеру, онкологический больной, испытывая жуткие боли и не получая лечение, совершил самоубийство, это правильно.

— Но портал «Православие и мир» именно за это был внесен в реестр запрещенной информации.

— Писать надо про все. Вопрос, в каком контексте. Мне кажется, совсем не обязательно детально описывать способ самоубийства. Потому что сотни людей, если не тысячи, могут быть в аналогичной ситуации. Для некоторых статья станет провокационной. Не все боли можно купировать, даже получая лечение. И человек, находясь в таком состоянии и прочитав статью, может сказать: да, это выход.

— Вы сказали, в мире меняются технологии распространения контента. В этой связи вопрос про ИГИЛ. Все СМИ при упоминании запрещенной в России организации (например, ИГИЛ или «Правый сектор») обязаны указывать, что она запрещена. Такая «обязаловка» для журналистов стала предметом шуток, а самим организациям от этого ни холодно ни жарко. Может, отказаться?

— Я считаю, что это для них чувствительно. Во-первых, Роскомнадзор всегда подчеркивает, что достаточно один раз в статье в скобках указать на запрет деятельности такой организации. Во-вторых, можно писать не ИГИЛ, а ДАИШ и ничего рядом не писать. Третье. Есть действующая норма законодательства: согласно 4-й статье закона о СМИ, упоминания общественных объединений, религиозных организаций, признанных экстремистскими, должны сопровождаться соответствующей информацией в статье.

Как в прежние века отмечали закоренелого преступника? Клеймили. Вспомним прекрасную графиню де ла Фер:

«Есть в графском парке черный пруд, там лилии цветут…» Графиня де ла Фер, она же леди Винтер, она же Миледи, имела клеймо в виде лилии. Соответственно, для нее было критично, чтобы лилию никто не видел, потому что иначе все поймут: она не благородная дама, а преступница.

Мы живем в информационном обществе. Наши противники из террористических организаций живут в том же информационном обществе и периодически очень талантливо используют сетевой маркетинг для пропаганды своей идеологии. Когда, например, судя по аватарке, симпатичные молодые люди приглашают девушек дружить, жениться, а затем утаскивают куда-нибудь в Сирию и используют в качестве смертниц. Когда террористические цели маскируются идеями очищения души и всего самого доброго на свете, на что попадаются неокрепшие молодые ребята. В этой ситуации мы и говорим: когда публикуется статья, в которой в самом начале прямо указывается, что деятельность организации «Исламское государство» запрещена на территории РФ, это меняет восприятие человека.

— Вряд ли восприятие можно поменять одной обезличенной фразой. По такой логике лучше бы РКН и другие ведомства раз в месяц давали сообщения о том, что напоминаем, будьте бдительны, не поддавайтесь, это сломает вашу жизнь. И через СМИ информация бы как раз широко расходилась.

— Думаю все же, что информацию Роскомнадзора и других ведомств прочитают единицы, а статьи про ИГИЛ и другие террористические организации (все-таки тема злободневная) читают миллионы. И эта формула работает.

— И при этом, если мы используем ДАИШ, пометок про запрещенную организацию ставить не нужно. Будет ли обязаловка для СМИ, какую аббревиатуру использовать?

— Никакой обязаловки не было и нет. Вы заметили, что не только СМИ, но и новостные агрегаторы стали использовать ДАИШ наряду с ИГИЛ? Мне кажется, здесь количество переходит в качество. Аббревиатура ДАИШ появилась в 2013 году, она созвучна с арабским словом, означающим «несущий смерть, разрушение». Насколько я знаю, ее начали упоминать арабские, а затем западные политики.

Как и лозунг «Je suis Charlie», название ДАИШ пришло к нам из западной прессы. И мне кажется, это блестящее решение.

Внутри аббревиатуры ИГИЛ есть два слова, которые критичны: «исламское» и «государство». Между тем традиционный ислам не призывает к массовому убийству людей и не является террористической религией. Второе слово — «государство». То есть строится всемирный халифат. Из термина ДАИШ слова «ислам» и «государство» исчезают, и эффект пропагандистской мантры теряется.

— Но и «Исламское государство» как организация не упоминается в СМИ в положительном ключе.

— Вот я читаю статью: «Исламское государство», организация, запрещенная на территории РФ», — и понимаю, что это террористическая организация. Но в статье написано про государство, в основе которого лежит религия ислама. Если я человек, вообще не ориентирующийся в актуальной информационной повестке, у меня возникают разные ассоциации. Получается, мы воюем с государством и ислам — это плохо. ДАИШ обе эти коннотации убирает.

— И вот мы выходим на еще одну важную тему в этом контексте. После того как выяснилось, что террористы для координации своих действий используют мессенджеры, российские власти озаботились вопросом их регулирования. Что планируете сделать в 2016 году?

— Напоминаю, у РКН нет права законодательной инициативы, но тему мы, безусловно, обсуждаем. По сути, это сервисы передачи коротких сообщений, которые дублируют услуги оператора связи, работая «поверх» сети оператора связи.

Вот мой айпад, в нем сим-карта определенного оператора связи, и в нем установлены самые разные мессенджеры.

— Сами какими пользуетесь?

— До последнего времени пользовался Telegram. Но заявление господина Сноудена о том, что Telegram хранит абсолютно все сообщения за всю историю существования на своих серверах, меня немного покоробило.

Потому что рано или поздно господин Дуров поделится этими данными, так сказать, с кем-то из западных спецслужб, дав доступ к кодам своего сервиса.

Мне это не понравилось. Есть еще ряд небольших мессенджеров, которыми я пользуюсь. Большими не пользуюсь. Так вот, технология, которую используют мессенджеры, позволяет, не вкладываясь в создание инфраструктуры, предоставлять услугу нашим гражданам. Вот цифры: в 2015 году наша «большая четверка» операторов мобильной связи — «Билайн», «Мегафон», МТС и Tele2 — потеряли от 15 млрд до 20 млрд руб., или 25% выручки от услуг SMS.

— Сколько же мы им за SMS платили…

— Но вы же понимаете, что это только начало и многие сервисы начинали с того же самого! Сначала они были бесплатными, а потом, конечно, станут платными, ведь им надо монетизироваться. Кстати, сейчас наши операторы связи создают свои аналогичные приложения. МТС уже озвучил, что они создали мессенджер, который будет привязан к их основным мобильным услугам. Остальные операторы связи над этим тоже работают.

— Пусть операторы создают свои альтернативы, которые у них входят в пакеты. Но это не означает, что нужно блокировать тех, кто уже создал технологию, которая работает.

— Господин Ян Кум, создатель WhatsApp, говорит, что в 2014 году потери всех операторов связи в мире за счет того, что пользователи перестали писать SMS, предпочитая WhatsApp, составили $33 млрд. Очевидно, что мессенджеры отъедают у операторов связи значительную долю рынка и при этом никак не регулируются. Например, нашим законодательством запрещена массовая рассылка SMS операторами связи. Теперь весь спам — и как пользователь я это чувствую — перемещается в мессенджеры.

— Мы тоже это начали чувствовать.

— Далее. Если говорить о противостоянии с террористическими организациями, то они для конфиденциальной связи используют самый широкий перечень сервисов. Это не только мессенджеры. Это социальные сети, различные форумы, в том числе форумы онлайн-игр, тех же PlayStation или World of Tanks.

И это, наверное, наиболее сложная для спецслужб коммуникационная среда.

В Париже террористы как раз обменивались информацией через онлайн-стрелялки, говоря «я атакую Париж». И очень сложно понять, то ли люди играют, то ли готовится реальная террористическая атака.

— Вот о том и речь: может, это компетенция спецслужб, они и будут заниматься анализом массивов информации и вычленять подозрительные связи, а не Роскомнадзор? А так у нас получается: всех заблокировать — и точка.

— Никто не говорит, что нужно заблокировать мессенджеры. Было предложение ввести их в легитимное поле. То есть если ты, уважаемый оператор мессенджера, работаешь на сетях наших операторов связи, заключи договор с оператором, чтобы тебя можно было по крайней мере идентифицировать. Допустим — не дай бог — происходит теракт, и террористы пользуются определенными средствами связи.

С помощью оборудования СОРМ, которое установлено на сетях всех операторов связи, спецслужбам нужно получить доступ к этой информации. Но сегодня в случае с мессенджерами это невозможно, ведь нет договора, где прописано, что в случае необходимости оператор связи позволяет правоохранительным органам получить доступ к информации, позволяющей противодействовать террористам. Мне кажется, это абсолютно нормально. И, наконец, запрет массовых рассылок. Мы видели, что происходило полтора месяца назад, когда в паре широко используемых мессенджеров была массовая рассылка ложной информации о том, что 18 террористов-смертников едут в Казань и Москву?

— Да, это широко разошлось.

— Это было накануне выходных. Сколько людей испугалось и осталось дома, отменив свои планы! Все-таки прерогативу массовых рассылок нужно оставить за уполномоченными органами: МЧС, МВД и т.д. Так что нет никаких предложений по поводу отключения мессенджеров, чтения переписки граждан и т.д. Поверьте, Роскомнадзору и тем более спецслужбам есть чем заниматься помимо чтения вашей переписки.

— Но когда понадобится — все же возьмут и прочитают… Сколько дискуссий было, делиться ли Skype алгоритмами шифрования, если компания хочет работать в России, сколько опасений было по поводу хранения данных в России. Для западных компаний это может быть неприемлемо.

— Я могу судить по аналогии. Большинство транснациональных компаний намерены соблюдать достаточно финансово емкий для исполнения закон по хранению персональных данных наших граждан на территории РФ. Может, Россия и сложная страна с точки зрения национального характера, но 140 млн потенциальных пользователей услуги — это серьезный рынок. Поэтому уверен: те мессенджеры, для которых это серьезная коммерция, без проблем заключат договор с операторами связи.

— Вы встречались на эту тему с представителями, скажем, WhatsApp или Viber?

— Нет. Мы регулярно встречаемся с теми, кого мы регулируем. То есть мы достаточно регулярно встречаемся с представителями Twitter, Facebook, Google. С представителями мессенджеров мы не встречались, поскольку, повторяю, ни закона, ни даже законопроекта по поводу этих сервисов нет.

— И вы все же думаете заняться мессенджерами. А тем временем анонимы из группы «Шалтай-Болтай» утверждают, что им удалось взломать даже вашу почту. Может быть, лучше на этом сосредоточить усилия, тем более вы не один пострадали…

— Про почту комментировать не буду, почта личная, вскрывали ее или не вскрывали, рассказывать не хочу. Это была не рабочая почта, как было проанонсировано.

— Тем более. Может, туда усилия направить?

— Мне кажется, нет. С подачи господина Джулиана Ассанжа и всевозможных leaks-ресурсов, куда уважаемые или неуважаемые анонимусы периодически вбрасывают якобы личную информацию разных людей, это стало вопросом личной информационной безопасности. Все течет, и надо понимать, чем ты пользуешься, какие риски это несет, какую информацию стоит передавать с помощью электронных каналов коммуникации, а какую не стоит. Для конфиденциальной информации, если мы говорим о государственной информации, есть закрытые средства связи, а для личной есть личная встреча.

Совершенно точно выкладывать личное и конфиденциальное в почту не стоит. Для меня это было ясно всегда, и этого принципа я придерживаюсь. Стоит ли граждан, которые занимаются сливом информации, ловить? Да, если они сливают информацию, которая касается государственной, военной тайны. Это, безусловно, преступление.

— Для этого есть статья в Уголовном кодексе. Но анонимами, кажется, вообще никто не занимался.

— В слитых e-mail-переписках, насколько я знаю, не было никакой государственной тайны. На этот случай есть право гражданина, почта или мессенджер которого были вскрыты и слиты, обратиться в суд и защитить свои честь и достоинство.

Никто не обратился. Значит, никого особо и не волнует то, что было слито.

— На сайт анонимов сейчас можно зайти только через анонимайзеры. Какова вообще позиция государства по анонимайзерам? Говорят, от вас идут прямо противоположные сигналы. Что, с одной стороны, ничего с ними делать не надо, потому что 95% пользователей и так не знают, как этим пользоваться, с другой — что вы все-таки планируете это все заблокировать.

— Заблокировать это невозможно. Но и хороший VPN-сервис, хороший анонимайзер или турбопрограмму, которая дает возможность обхода блокировок за счет компрессии трафика, создать непросто. Это требует финансовых вложений. Обычно такие сервисы платные — это коммерческая услуга, она абсолютно легально предоставляется специализированными компаниями банкам и иным организациям, которым в силу своей деятельности необходимо управлять трафиком так, чтобы его нельзя было отследить злоумышленникам.

— Зачем банкам анонимайзеры?

— Безопасность. Там же финансовые транзакции. Если все это будет идти в открытом трафике, можно подключиться, украсть деньги. Если же говорить о своего рода «самодельных» анонимайзерах, то их неимоверное количество, и блокировать их абсолютно бессмысленно. Чтобы заблокировать анонимайзер, нужно заблокировать от нескольких сотен до нескольких тысяч IP-адресов, но через шаг возникнет еще десять таких же «самоделок».

Что делать? Мое мнение — нужно думать о том, чтобы криптование анонимайзеров, которыми пользуется та или иная страна, говорю не только про Россию, было подконтрольно спецслужбам.

По крайней мере, ими сертифицироваться. Потому что, если через анонимайзер начинает утекать государственная информация, у спецслужб должна быть возможность осуществить контроль.

Пока этот вопрос нерегулируемый, и он не входит в сферу Роскомнадзора. Так что же делать со средствами обхода блокировок? С нашей точки зрения, принципиально ничего делать не надо, поскольку около 95% граждан, придя на сайт и узнав, что он заблокирован, просто с него уходят. Хотя наши оппоненты и говорят про «эффект Стрейзанд».

— При чем тут певица?

— Это известная, старая история: дом Барбры Стрейзанд сфотографировали вместе с другими объектами побережья Калифорнии. Информация появилась на одном малопосещаемом ресурсе.

Она через суд потребовала убрать фотографии с сайта, и новость тут же разлетелась по всему интернету.

Эффект Стрейзанд присутствует всегда, когда мы блокируем какой-то крупный ресурс. Но он очень непродолжительный. Это обычное человеческое любопытство: люди приходят, читают новость, потом теряют интерес и уходят. Во всех случаях, когда мы блокировали популярные торренты, происходил пиковый рост их посещаемости с помощью средств обхода, а потом резко падал.

— Вы говорите, большинство мессенджеров пойдут на контакт, поскольку захотят сохранить российский рынок, но вместе с тем владелец Telegram Павел Дуров заочно уже сообщил, что алгоритмы шифрования никому открывать не собирается. Что будете делать в таких случаях? Тем более у вас уже есть похожие споры с Википедией.

— Я с большим уважением отношусь к господину Дурову как к творцу. Безусловно, он светлая голова, большой умница, создатель успешной социальной сети «ВКонтакте» и успешного мессенджера Telegram. Но его позицию как бизнесмена я все же не очень приветствую. Когда господин Дуров возглавлял «ВКонтакте», это был абсолютно пиратский ресурс.

— Пользователям нравилось.

— С тех пор как в России стали регулировать онлайн-дистрибуцию пиратской продукции, новое руководство «ВКонтакте» эту ситуацию активно меняет и показывает: можно зарабатывать деньги, не только воруя контент, но и договариваясь с правообладателями и разделяя с ними прибыль. Что касается позиции Дурова по Telegram, то мы посмотрим. В мире огромное число мессенджеров.

Недавняя блокировка WhatsApp в Бразилии привела к мгновенному перетеканию значительной части их аудитории к конкурентам — тому же Telegram. Поэтому в условиях законодательного регулирования нет смысла упираться — свято место пусто не бывает.

Что касается Википедии, здесь совсем другая история. Это действительно важный, очень необычный ресурс, горизонтально формируемый, то есть создаваемый самими пользователями. Честно вам скажу, Википедией пользуюсь сам и считаю, что там действительно сосредоточен значимый интеллектуальный ресурс, много важной и обновляемой информации.

Проблемы, которые у нас возникают с Википедией, я разделил бы на две части. Первая — наше взаимодействие с некоммерческим партнерством Викимедиа.ру и его менеджментом.

По моему мнению, они занимаются политической деятельностью, когда говорят: ни шагу назад, никакую информацию удалять не будем, разговаривать ни о чем не будем.

Это ущербная позиция, разговаривать надо всегда. По крайней мере, мы к диалогу открыты. Обращаясь к Википедии, я говорю: давайте обсудим, что нужно сделать со статьями про наркотики. Мы переговорили со всеми регулирующими органами: ФСКН, Роспотребнадзором, Генпрокуратурой — все готовы встречаться на нашей площадке с редакторами Википедии и обсуждать каждый конкретный случай, когда есть претензии. Слушать, возможно, конкретизировать или снимать претензии, как это произошло с требованием ФСКН об удалении описаний синтеза наркотических средств, в том случае, если они основаны на общедоступных научных источниках и не содержат прямых инструкций по производству наркотиков. Или же убеждать редакторов, что именно эти слова в конкретной статье, по мнению экспертов, могут нанести вред и их все же нужно убрать.

Прежде всего это касается подробных описаний способов употребления наркотиков, включая «уличную» дозировку и производимые ею эффекты. Таких инструкций в общедоступных статьях быть не должно — это принципиальная позиция экспертов ФСКН, соответствующая, кстати, одному из базовых правил самой Википедии, которое на сленге википедистов называется «НеИнструкция». Мне кажется, нормальная позиция.

Вторая часть — процессы, происходящие внутри Википедии.

Русскоязычный сегмент редактируется примерно тремя тысячами человек, из них 150 — редакторы высокого уровня, которые активно участвуют в обсуждении чувствительных для Википедии вопросов и могут влиять на принятие решений.

Но эта группа из 150 человек неоднородна по своим взглядам и позициям по конкретным вопросам. И вот внутри этой группы появился человек, который к нам пришел и на фоне этого скандала с 23 кг наркотиков сказал: ребята, давайте обсуждать, я хочу создать отдельный проект внутри сообщества Википедии, который называется «Социальная ответственность», и я готов вместе с вами организовать эту площадку.

Дальше у него появились сторонники и противники.

Противники его заблокировали, лишив возможности редактировать статьи. У них был третейский суд, сторонники его отстояли. Это похоже на сериал, и мы в нем принимаем участие.

И все потому, что мы хотим, чтобы у нас с Википедией был диалог, а не позиция дядьки с ружьем, который говорит: убери или застрелю.

— На какой стадии сериал сейчас?

— Редакторы Википедии написали ее основателю Джимми Уэйлсу письмо, в котором детально описали ситуацию с противоположных сторон, и сказали: о, великий Джимбо Уэйлс, как они его зовут, скажи, что нам делать, идти на сговор с Роскомнадзором или не идти? Посмотрим, что он напишет, из этого и будем исходить.

— Вся информация, которая ходит по России, имеет еще один аспект, который беспокоит не только иностранные компании, но и нас: безопасность хранения. Мы знаем, как продаются конфиденциальные данные, как истории сначала появляются на публике, а потом их бросаются чистить. Это и вызывает опасения: государство требует все новые данные, но сохранность этих данных обеспечить и гарантировать не может.

— Я бы не стал так обобщать. Сохранность персональных данных, уверен, государство гарантировать может. Если говорить про Роскомнадзор, у нас есть единая информационная система, где содержится множество разной информации: лицензии, бенефициары, данные связных компаний, СМИ.

Мы нашли предельно защищенный центр обработки данных, который выдержал значительное количество DDoS-атак.

Доступ в него разрешен лишь ограниченному числу людей по отпечатку пальцев.

Дело в том, что наш единый реестр запрещенной информации ведь регулярно «ddosится». Мы блокируем интернет-ресурсы, а нас начинают атаковать. Последняя атака была очень серьезная, с участием нескольких десятков тысяч объектов, которые нас атаковали. Причем атака шла с бытовых чайников и холодильников.

— Простите?

— Организаторы атаки объединяют под свои задачи большое количество компьютеров — а компьютером в данном случае может быть, например, и холодильник, и чайник, подключенный к интернету. И вот эти приборы начинают отсылать массовые запросы на облачный сервис, через который обеспечивается работа атакуемой системы.

— …и атаковали чайники Роскомнадзор.

— Это сейчас мировая проблема. «Интернет вещей» преподносит свои сюрпризы — не всегда позитивные. И лучшие компьютерные умы думают, как создать защиту.

— А у вас есть ресурсы нанять таких специалистов, которые все это отразят?

— Наши ресурсы ограниченны, но у нас есть несколько очень сильных специалистов.

— На недавней встрече с представителями интернет-сообщества президент сказал, что назначит советника по интернету. Зачем президенту советник по интернету при наличии агентства, министерства?

— Ситуация возникла следующим образом: лидеры интернет-сообщества беседовали с президентом и представили ему набор вопросов, которые, по их мнению, требуют вмешательства президента. И, очевидно, раз такие вопросы у уважаемых лидеров интернет-сообщества возникают, значит, коммуникация у отрасли с государством не на сто процентов эффективна. Президент предложил: выберите, кто из вас будет тем самым коммуникатором, и я назначу его своим советником. Выбрали Германа Клименко. Считаю, это хорошо, потому что он — бизнес-человек от интернета. Создал эффективные продукты, которые пользуются популярностью, признан в интернет-сообществе, бизнесмен. И вот один из представителей сообщества займет государственную должность. Думаю, от этого будет польза всем — и отрасли, и государству.

— Какого рода пользу вы имеете в виду?

— Написана программа развития интернета, созданы «дорожные карты» по направлениям: «интернет плюс общество», «интернет плюс медицина», «интернет плюс образование», «интернет плюс медиа» и т.д. Теперь все это надо воплотить в жизнь.

В 2004 году, когда президент запустил национальные проекты, под каждый проект был назначен ответственный государственный служащий.

Сейчас появился, по сути, национальный проект развития интернета во всех отраслях экономики.

И задача советника президента — доказать, что он именно тот человек, который может это сделать.

— Вы упомянули экономику. Все СМИ чувствуют, что происходит в экономике. Вот уже почти два года они просят власти сделать послабления по рекламе и вернуть им, в частности, рекламу пива и рецептурных препаратов. Может, все же пора к этому вернуться?

— СМИ стоят перед рядом вызовов, и снижение рекламных доходов — лишь один из индикаторов того, что происходит. Возврат рекламы рецептурных препаратов и пива — паллиативная мера. Она вернет, наверное, доходы на год-два, но решать проблему надо более глобально.

Это то, о чем мы говорили в начале беседы: число способов распространения контента, не только средств массовой информации, а контента вообще, увеличивается. Доля СМИ в потребляемом каждым гражданином информационном пироге уменьшается, а доля user generated content — растет. Поэтому перед СМИ возникает большой вызов: как удержать аудиторию, чтобы продолжать существовать в рекламной модели. С другой стороны — монетизация контента, то есть его платное распространение. Нужно бороться с пиратством и развивать платные модели распространения СМИ.

— Но вы сами говорите про огромный поток информации и все новые ее носители. Зачем потребителю платить, если он бесплатно сможет получить альтернативу, пусть и худшего качества?

— Думаю, человек, который получает информацию, заинтересован в том, чтобы она была достоверной. А достоверную информацию могут предоставить только СМИ, которые за достоверность распространяемой информации отвечают головой и репутацией и поэтому содержат юридические службы.

Думаю, на горизонте ближайших пяти-семи лет медиапотребление полностью перекочует на экран.

То есть понятно, что печатные СМИ останутся как винтажное медиа и будут распространяться там, где человек располагает достаточным временем для длительного чтения: в кафе, в самолетах и поездах и т.д. Но основная масса людей будет потреблять некое синтетическое медиа через экран — они будут и читать, и смотреть, и слушать.

Поэтому сейчас перед нашими СМИ стоит большой вызов — адаптироваться к запросам той аудитории, которая будет определять потребительские предпочтения в ближайшем будущем. Поколению миллениума через пять лет будет 20 лет, через семь — 22, они все больше будут входить в активную жизнь, и, соответственно, их модель потребления информации станет доминирующей.

Поэтому вполне логично, что СМИ должны работать по смешанной модели. Это должна быть и реклама, и платная услуга, причем плата должна быть адекватной.

Потому разговоры о том, чтобы вернуть какую-то часть рекламы, мне кажутся скорее последними попытками остановить время уходящей модели распространения контента.

— Но и в новой модели СМИ оказываются в более проигрышном положении, потому что в своих действиях ограничены законом. В интернете довольно много информации, которую СМИ не могут напечатать, потому что рискуют получить предупреждение от РКН. То есть вы нас не в конкурентную среду помещаете.

— Вот и нашли наконец крайнего — Роскомнадзор! Слушайте, ребята, я думаю, что если вы не будете пропагандировать экстремизм, материться, писать про прелесть наркотиков, красоту самоубийства и лепить детскую порнографию в своих статьях, то больше Роскомнадзор вас ни за что наказывать не будет.

Россия > СМИ, ИТ > rkn.gov.ru, 30 декабря 2015 > № 1601252 Александр Жаров


Россия > СМИ, ИТ > rkn.gov.ru, 22 декабря 2014 > № 1270225 Александр Жаров

Александр Жаров: В 2014 году Роскомнадзор закрепил статус основного органа власти, обеспечивающего информационную безопасность личности, общества и государства в Интернете

В ходе расширенного заседания Роскомнадзора с участием территориальных органов, руководитель ведомства Александр Жаров подвел итоги и рассказал о факторах, которые определили уходящий год.

Это вхождение Крыма в состав Российской Федерации, проведение Олимпиады в Сочи, расширение полномочий по исполнению российского законодательства в отношении сети интернет и выход на новый уровень контроля и надзора в сфере связи.

В частности, в сжатые сроки удалось создать территориальный орган Роскомнадзора и организовать деятельность радиочастотной службы на территории Крымского федерального округа. Работа в регионе продолжается - в планах закончить процесс регистрации СМИ, провести конкурсы на телерадиовещание, осуществить лицензирование операторов связи, реализовывать федеральную целевую программу развития полуострова в части строительства пунктов радиоконтроля.

За период подготовки и проведения Олимпийских и Паралимпийских игр в Сочи не было зафиксировано каких-либо сбоев, была обеспечена беспомеховая работа радиооборудования организаторов, участников и гостей Игр.

Расширение надзорных полномочий Роскомнадзора связано с вступлением в силу Федерального закона № 398-ФЗ, который ввел внесудебный порядок блокировки сайтов, публикующих призывы к экстремизму и несанкционированным массовым мероприятиям и Федерального закона № 97-ФЗ - так называемого «Закон о блогерах». В исполнение последнего Роскомнадзор приступил к ведению Реестра организаторов распространения информации в интернете и Реестра блогеров.

В уходящем году Роскомнадзор активно сотрудничал с международными лидерами интернет отрасли, такими как Google, Facebook, Twitter, Alibaba.

В Единый реестр запрещенной информации сегодня внесено более 45700 URL, 64% ресурсов уличены в пропаганде и распространении наркотических средств, 15% - детской порнографии, 12% - суицида.В реестр блогеров на сегодняшний день внесено 317 человек, ожидают внесения 187.

Проанализировано более 60 000 выпусков сетевых СМИ.

2014 год стал годом снижения административной нагрузки на бизнес - сократилось количество плановых и внеплановых проверок (с 2013 по 2015 год более чем на 30% - с 1707 до 1163). Вырос объем мероприятий систематического наблюдения (за 11 месяцев 2014 года проведено более 15 тысяч мероприятий против 14,5 тысяч за весь 2013 год).

Для решения задачи повышения общего уровня контрольно-надзорной деятельности в сфере связи был предпринят ряд мер по улучшению взаимодействия территориальных органов Роскомнадзора с предприятиями радиочастотной службы, в частности – сопряжение их информационных систем, что позволило сократить время реагирования на нарушения в 3 раза.

Введена в эксплуатацию Автоматизированная системы радиоконтроля – АСРК-РФ. С начала года с ее использованием проконтролировано более 450 тысяч радиоэлектронных средств и около 2,5 миллионов радиочастот, что на 77% больше, чем за такой же период прошлого года. Количество выявленных нарушений правил использования спектра в 2014 году - более 24,5 тысяч против прошлогодних 16 тысяч.

Отдельно Александр Жаров подчеркнул возрастающую потребность общества в безопасном обороте данных в киберпространстве.

По сравнению с прошлым годов количество жалоб на нарушения их прав как субъектов персональных данных возросло вдвое.

В 2014 году основным методом обнаружения нарушений стал мониторинг сети. Были сформированы новая судебная практика по защите прав граждан при незаконной обработке персональных данных в интернете и практика ограничения доступа к сайтам на стадии рассмотрения дела в суде.

Россия > СМИ, ИТ > rkn.gov.ru, 22 декабря 2014 > № 1270225 Александр Жаров


Россия. Весь мир > СМИ, ИТ > rkn.gov.ru, 25 ноября 2014 > № 1239630 Александр Жаров

Ключевую роль в управлении Интернетом должны играть международные организации или институты ООН. Такое мнение выразил в интервью ТАСС руководитель Роскомнадзора Александр Жаров, отвечая на вопрос об уязвимости "всемирной паутины" при размещении серверов Корпорации по присвоению адресов и номеров в интернете (ICANN) в США.

Руководитель Роскомнадзора принимал участие в работе первой Всемирной конференции по управлению интернетом (World Internet Conference), проходившей в "китайской Венеции" - городе Учжэнь /провинция Чжэцзян/. В работе форума приняли участие свыше 1,5 тыс экспертов из 175 стран. Среди них - представители правительств, международных организаций, деловых кругов, научных и инженерных сообществ.

- Как вы понимаете тему безопасности в интернете? Как мы защищаем российское пространство? Есть ли у нас готовность в этом направлении сотрудничать с Китаем, с другими странами в рамках БРИКС?

- Кибербезопасность - это очень широкое понятие, начиная от личного пространства человека (персональные данные, их обработка, трансграничная передача) и заканчивая кибербезопасностью государства.

Интернет трансграничен, поэтому, когда мы говорим о государстве, электронный документооборот и любые другие значимые действия, которые сейчас производятся в сети, - это касается не только каждого человека, но и государства в целом.

Позиция РФ однозначна: существует международное соуправление системами связи, то есть базисом интернета. Это Международный союз электросвязи (МСЭ, специализированное учреждение ООН в области телекоммуникаций. - ТАСС), где Россия, КНР, США и другие страны принимают активное участие в МСЭ.

Контент, то есть то, что производится СМИ, простыми пользователями (user generated content), - все это должно иметь национальное происхождение. То есть каждая страна производит свой контент и отвечает за него. Сеть интернет так же глобальна, как и современные сети связи, которые опутывают всю планету, так же должна иметь и международное управление.

Это напрямую касается вопросов безопасности, потому что личное пространство человека, его персональные данные и безопасность государства с точки зрения кибербезопасности также должны подчиняться международному законодательству, которое на паритетных основах вырабатывают все страны. Так это происходит в МСЭ, так это происходит в ООН.

Подходы должны быть общими - как в защите личной информации гражданина, так и страны

- Различаются ли понятия личной безопасности в киберпространстве и государственной безопасности?

- Безусловно, различаются. По масштабу вопросов это разные темы. При этом мне эти темы кажутся достаточно перекликающимися, и подходы должны быть общими - как в защите личной информации гражданина, так и страны. Это отражается и на законодательном уровне.

Уже принятый закон о хранении персональных данных россиян на территории РФ № 242 защищает, по сути дела, персональные данные, личную тайну каждого гражданина.

С другой стороны, обсуждаемый сейчас законопроект по хранению данных государственных, муниципальных и региональных органов власти предполагает, что их информационные ресурсы должны храниться на серверах внутри страны. Это лишний раз доказывает, что защита личной и государственной информации тесно взаимосвязана.

- В Китае достаточно активно обозначают свое интернет-пространство, при этом часть сервисов может быть недоступна в КНР. Может ли Россия использовать такой опыт и если да, то в каких случаях?

- Мы решили пойти другим путем - у нас нет аналога "Великого китайского файервола". У нас есть ограничительные законы, которые позволяют Роскомнадзору блокировать запрещенную информацию. Это касается защиты наших детей (детская порнография), пропаганды самоубийств, распространения наркотиков, экстремизма и пиратства. В чем проявляется уникальность китайского сегмента сети?

Уникальность в языке, так как письменность на основе иероглифики отличается от всех остальных и китайцы по объективным причинам создавали свои аналоги западных сервисов (соцсети, интернет-магазины и другие элементы сети, которыми активно пользуются граждане). У большинства западных ресурсов есть китайские аналоги.

У большинства западных ресурсов есть китайские аналоги

Что касается РФ, то очевидно, что кириллические домены имеют свою особенность. Доказательством является то, что около 60% населения России в качестве поисковика используют отечественный "Яндекс", еще около 40% пользуются сервисами Google. Наша соцсеть "ВКонтакте" в несколько раз перекрывает по аудитории зарубежные аналоги, и нам нужно смотреть на опыт китайских коллег и создавать больше возможностей в кириллической зоне для национальных сервисов - создавать новые соцсети, мессенджеры, интернет-магазины и иные сервисы. Речь о создании "Великого российского файервола" не идет, тут аналогию проводить не нужно.

- Боремся ли мы с негативной (недостоверной) подачей информации через интернет?

- У нас Конституцией гарантирована свобода слова. Если нарушаются законы и в сети, например, появляется экстремистская информация, то соответствующие законы обеспечивают удаление такой информации. Если критикуются власти без призывов к экстремизму, то критика возможна, никто не собирается ограничивать людей в самовыражении.

- На Украине идет достаточно много информации, которая для России непозитивна и даже враждебна. Мы с этим как-то будем бороться?

- Верховный суд РФ по представлению Генпрокуратуры РФ признал "Правый сектор" и "Украинскую национальную ассамблею - Украинскую народную самооборону" (УНА-УНСО) экстремистскими организациями и запретил их деятельность на территории России. Соответственно, информация, которая пропагандирует их деятельность, пресекается. Иная информация, которая распространяется украинскими СМИ, присутствует и не запрещена, если она не носит экстремистского оттенка.

- Достаточно много стали говорить о сокращении возможности хранения информации.

- Я так не сказал бы. Каждый новый закон, который ограничивает свободу в интернете, обычно сопровождается со стороны части сетевой аудитории апокалиптическими прогнозами о конце российского интернета, его тотальной блокировке. Эти прогнозы еще ни разу не оправдались.

Более того, мы достаточно терпеливо добиваемся исполнения действующих законов от западных сервисов (YouTube, Instagram, Facebook, Twitter и т. д.), понимая, что их юридические службы находятся в других странах. С учетом этого мы даем им больше времени на исполнение законов: когда они создадут в РФ свои полноценные представительства, когда в России будут работать их сотрудники, принимающие юридически значимые решения, как и у наших компаний ("ВКонтакте", Mail.Ru, "Яндекс" и т. д.). Это важно, поскольку в настоящее время у российских и западных компаний получаются неравные конкурентные условия.

Наши компании принимают решения по требованию государственных органов в течение часов, а у западных коллег на это уходят сутки, а иногда и недели.

Мы продолжаем диалог с иностранными компаниями и в декабре ожидаем приезда руководства ряда западных сервисов. Несмотря на сложную бюрократическую процедуру, уверен, что правильное решение будет принято. Начиная с 2016 года в России вступает в силу закон о серверных мощностях, который предполагает наличие на территории РФ не только серверных мощностей, но и людей, отвечающих за их функционирование и способных принимать решения. Свобода слова предполагает не только право, но и ответственность за реализацию этого права.

Россия. Весь мир > СМИ, ИТ > rkn.gov.ru, 25 ноября 2014 > № 1239630 Александр Жаров


Россия > СМИ, ИТ > rkn.gov.ru, 21 ноября 2014 > № 1229083 Александр Жаров

Руководитель Роскомнадзора Александр Жаров убежден, что ключевую роль в управлении интернетом должны играть международные организации или институты ООН, а не корпорация по присвоению адресов и номеров в интернете (ICANN).

«Необязательно говорить о размещении серверов ICANN в США, можно говорить о нахождении ICANN под влиянием американской администрации, что вызывает обеспокоенность», - заявил он в интервью ТАСС в китайском городе Учжэне, где глава ведомства участвует в первой Всемирной конференции по управлению интернетом (World Internet Conference).

«При этом ICANN сам понимает, что ему нужно уходить от монопольного влияния одной страны на многополярное или многофакторное управление интернетом всеми странами. Поэтому бразильское агентство сейчас совместно с ICANN декларировали создание некоего управляющего органа при ООН», - сказал А. Жаров.

«При этом все понимают, что ключевая роль в управлении интернетом должна быть у международных организаций или институтов ООН», - подчеркнул он. По словам главы Роскомнадзора, одна из целей форума в Учжэне - обсуждение России с Китаем и другими странами этих подходов. «Насколько я понимаю, здесь есть бразильцы, которые занимают похожую позицию», - отметил глава Роскомнадзора.

Россия > СМИ, ИТ > rkn.gov.ru, 21 ноября 2014 > № 1229083 Александр Жаров


Россия > СМИ, ИТ > rkn.gov.ru, 11 ноября 2014 > № 1229082 Александр Жаров

Глава Роскомнадзора Александр Жаров в интервью "Коммерсантъ FM"

Какие СМИ в ближайшее время прекратят работу в России и почему? За что чаще всего получают предупреждения российские журналисты? К чему готовиться блогерам в статусе СМИ? Эти и другие вопросы ведущий "Коммерсантъ FM" Анатолий Кузичев обсудил с главой Роскомнадзора Александром Жаровым.

— Есть у нас к вам ряд вопросов, которые всех ужасно волнуют. Возможно, это не совсем ваша компетенция, юрисдикция, как угодно, тем не менее, закон о защите персональных данных.

— Это прямая наша компетенция. Мы защищаем граждан и их право на защиту персональных данных.

— Тогда давайте сразу прямо с места в карьер. Какой процент иностранного бизнеса останется работать в России после принятия этого закона?

— Начнем с того, что 242-й закон о локализации серверных мощностей, на которых хранятся персональные данные наших граждан на данном этапе так, как он принят, вступает в силу в сентябре 2016 года. В настоящее время в первом чтении прошла депутатская поправка о введении его в действие с 1 января 2015 года. И пока дальнейшее обсуждение его в Государственной думе продолжается, но новые слушания не прошли. Поэтому мы исходим из реальности сегодняшнего дня — сентябрь 2016 года, как минимум, исходя из этой парадигмы, у всех компаний имеется более полутора лет для того, чтобы подготовиться к реализации этого закона. Это более чем достаточный срок для того, чтобы либо построить собственные серверные мощности в Российской Федерации, либо их арендовать.

Мы собирали в Роскомнадзоре, не скрою, ведущие компании, и российские, и иностранные, и таких гигантов, как IBM, Microsoft, Google, eBay, Spotify, самые разные компании, которые представлены в Российской Федерации. У нас есть все основания полагать, что для тех компаний, для которых работа на территории Российской Федерации является доходным бизнесом, сделают все, чтобы этот бизнес сохранить. Решить вопрос либо по аренде серверных мощностей, либо по строительству собственных. Знаю, что большинство из них этот вопрос уже практически решает, либо обсуждает подходы к нему.

— Но практически решают не в смысле сворачивания бизнеса в России?

— В смысле ведут переговоры по возможной аренде. Это же всегда тоже вопрос выгоды для компании, вопрос денег — построить собственные серверные мощности или арендовать их. Процесс изучения совершенно точно всеми игроками рынка идет, большинство крупных компаний, социальных сетей, поисковиков, Google, Facebook, Twitter, с которыми мы находимся во взаимодействии, в той или иной степени этот вопрос периодически поднимают. Очевидно, что он их тоже интересует, волнует, они его прорабатывают. И я надеюсь, что они сделают все необходимое для того, чтобы сохраниться и работать в российской юрисдикции после вступления в силу 242-го федерального закона.

— Это не имеет сейчас отношения к закону о защите персональных данных, но имеет отношение к иностранному бизнесу. CNN, который тут на днях стал заявлять, что уже прекращает свою работу в России, это каким-то образом связано с российскими законами, с неоформлением документов и так далее?

— CNN достаточно нехарактерная история. Дело в том, что CNN присутствовал в пакете "НТВ-Плюс", спутникового оператора, и спутниковый оператор "НТВ-Плюс" имел пакетную лицензию на вещание. В ней, в том числе, присутствовал телеканал CNN. В тот момент, когда более двух лет назад я возглавил Федеральную службу по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций, мы начали разбираться с иностранными вещателями. Мы обнаружили, что два иностранных телеканала — это CNN, американский канал, и ВВС, английский канал — присутствуют у ряда кабельных операторов условно легитимно. У них существовал договор у двух крупных кабельных операторов с "Газпром-Медиа", но, тем не менее, стопроцентной легитимности присутствия не было. Мы встречались несколько раз с менеджментом ВВС, и они находятся на стадии завершения оформления необходимых документов для наличия стопроцентной универсальной лицензии, что дает право на вещание в кабеле, спутнике, во всех неэфирных средах. А что касается CNN, они все время до последнего времени искали способ решения этого вопроса.

— Прошу прощения, я, наверное, не очень уловил, а какого вопроса? Условной легитимности их присутствия?

— Получения универсальной лицензии для легитимного присутствия в неэфирных средах, кабеле и спутнике, на территории Российской Федерации. Сложности были связаны с особенностями английского, что касается ВВС, и американского законодательств — передачи прав на вещание третьим лицам и так далее. После того, как был принят закон, ограничивающий наличие иностранного капитала в российских СМИ 20%, CNN на данном этапе абсолютно правильно поступил, что уведомил всех операторов связи, что они присутствуют нелегитимно.

Если они до этого полагали, что они вопрос решат в течение недели или месяца, сейчас они пришли к выводу, что им нужно более детально изучить вопрос. Они поступили абсолютно правильно, что уведомили, что пока прекращают свою деятельность. Но через какое-то время они примут одно из трех возможных решений: либо предоставят право российскому юридическому лицу, уступят ему свои авторские права и будут вещать через российское юридическое лицо, либо заключат иной договор с российским вещателем, который позволит им присутствовать легитимно на территории Российской Федерации.

Я приветствую это решение CNN, потому что очевидно, что их возвращение будет уже абсолютно легитимным. Предыдущие решения были связаны с тем, что они появились достаточно давно в России. В конце 1990-х годов еще CNN появился. И они какое-то время в эфире вещали на той частоте, на которой сейчас телеканал "Перец" присутствует, это было в начале 1990-х годов. Именно поэтому так бережно к ним и относились, это один из старейших иностранных вещателей, который в России работал. Поэтому мы приветствуем их решение по поводу завершения, скажем так, пути неопределенности и очень надеемся, что они вернутся к нам уже в легитимной плоскости и получат универсальную лицензию.

— Понятно. А вот вы только два канала иностранных упомянули, ВВС и CNN, у всех остальных все идет нормально в процедурном плане, у всех остальных иностранных вещателей никаких проблем нет больше?

— Нет, они присутствуют легитимно, у всех есть универсальная лицензия, и они вещают на территории Российской Федерации легитимно. Следует понимать, что с середины 2016 года вступает в силу федеральный закон, о котором я упомянул выше, ограничивающий 20% присутствие иностранного капитала. Уверен, что все они, по крайней мере, про большинство из них, большинство крупных иностранных средств массовой информации. Я знаю, что они ведут консультации, как минимум, со своими юристами по поводу того, как этот вопрос разрешить. И Роскомнадзор в середине 2015 года, в середине наступающего года, где-то за год до вступления в силу этого закона со всеми иностранными СМИ данные консультации со своей стороны должен провести для того, чтобы а) выяснить, намерены ли они продолжать работу в Российской Федерации или нет, и б) если да, намерены, что они намерены для этого сделать? Для меня очевидно, что для крупных иностранных СМИ — это бизнес, бизнес, приносящий ощутимые дивиденды, поэтому мы окажем всю необходимую консультативную помощь для тех, кто захочет остаться вещателями или печатными СМИ на территории РФ. Мы окажем всю необходимую консультативную и организационную помощь.

— О каких дивидендах речь? Сейчас еще ограничили возможность рекламы на кабельных каналах? Или, может, вы имеете в виду политические дивиденды, мало ли.

— Получение новостей из такой бурно развивающейся страны, как Российская Федерация, дает политические дивиденды любому мировому СМИ. Но если говорить о финансовых дивидендах, и мы говорим в данном случае о вещателях и телевизионных вещателях, для которых реклама вне эфирных средах теперь становится невозможной, то это делает более прозрачным взаимоотношения между неэфирным оператором, то есть кабельном или оператором непосредственно спутникового вещания, и вещателем. Очевидно, что кабельный оператор зарабатывает деньги, получая абонентскую плату от своих зрителей, от абонентов, по сути дела. И в том случае, если он показывает те каналы, которые востребованы зрителем, которые не существуют по рекламной модели, получая от деньги от рекламодателей, его абсолютно не волнует, смотрят его в кабеле или нет.

Кабельный оператор будет стремиться к тому, чтобы у него в пакете присутствовали только смотрибельные телеканалы, чтобы у него было большее количество абонентов. Вот из этих денег, которые он получает от своих растущих абонентов, он будет рассчитываться с вещателями. И неэфирные вещатели будут получать деньги из одного канала. Это кабельный оператор связи или оператор непосредственно спутникового телевиденья. Данный законопроект достаточно подробно обсуждался моими коллегами, которые работают в Министерстве связи с кабельными операторами. И насколько я знаю из их рассказов, консенсус был найден. Понимание того, что деньги, которые составляют абонентскую плату с одного абонента, для большинства крупных и средних кабельных операторов будет достаточно для того, чтобы свой бизнес сохранить. Далее в эту тему погружаться не могу, потому что не являюсь автором этого закона, но вот так, как я ее вижу, я вам рассказал.

— Да, спасибо за это. Сейчас уже об ощущениях, а не о процедурах. Вы наверняка и в социальных сетях, и в личном общении обращали внимание, что у многих есть такое впечатление, что идет общее ужесточение информационного пространства во всех смыслах, сужение. Вот мы упоминали с вами и закон о 20% иностранного участия в российских СМИ. Мы с вами еще не упоминали, но упомянем, конечно же, и процесс регистрации блогеров, и закон о защите персональных данных. Вот что действительно защита меня, или же у многих есть ощущение, что это ужесточение, очень сильное ужесточение и попытка контроля над информационной средой?

— Контроль за информационной средой — это абсолютно нормально. Гражданин, который потребляет информацию, и государство, которое предоставляет частоты, поскольку ограниченный частотный ресурс является государственным ресурсом, имеет право знать, что у него в данном пространстве вещается, распространяется. И потребитель информации должен знать, как он эту информацию потребляет. Еще упомянули персональные данные, он должен четко понимать, куда эти персональные данные деваются, куда они передаются и так далее. Поэтому вы говорите ужесточение, а я бы применил другой термин — упорядочивание взаимоотношений в области медиа, в области социальных медиа и в интернете в целом.

Сохранение информационного суверенитета страны — абсолютно нормальная тенденция, которая намного раньше, чем в Российской Федерации, была предпринята большинством развитых демократий, как принято говорить, и в Западной Европе, и в Соединенных Штатах Америки, и в юго-восточной Азии. То есть это абсолютно нормальная тенденция. Я вам хочу сказать, что единственный крупный телеканал, который присутствует за рубежом, Russia Today, испытывает достаточно сложные истории, когда приходит в новую страну, большое количество юридических документов необходимых, большие ограничения, вообще невозможно вещать, если ты не являешь юридическим лицом этой страны и так далее. Поэтому в Российской Федерации идет процесс приведения в соответствие законодательства с общемировыми тенденциями. А то, что мы живем в постиндустриальном информационном обществе, которое развивается крайне бурно, и то, что государство реагирует на это развитие определенными законами, которые регламентируют поведение в этой среде, мне кажется, тоже нормально.

— Вы предлагаете использовать термин "Упорядочивание". А будет ли этот процесс "продолжаться и углубляться", говоря словами Горбачева начала 90-х?

— Вопрос, наверное, не ко мне, а к депутатскому корпусу. Большинство законов исходит оттуда. Роскомнадзор не обладает правом законодательной инициативы, мы эти законы не пишем, мы с удовольствием участвуем в обсуждении, если нас к этому обсуждению привлекают. Паче чаяния, что нам эти законы потом приходится применять. Как раз практическую составляющую этих законов мы с удовольствием обсуждаем. Но если нет — нет, но те законы, которые вступили в силу за последние два года — это закон о борьбе с детской порнографией и досудебной блокировки информации о суициде, распространении наркотиков и закон об авторских правах, который касается телевизионных и художественных фильмов. А также досудебная блокировка экстремистских материалов в интернете по решению генпрокурора и его заместителей. Наконец, последний закон о блогерах и об информационных площадках, мы по ним работаем и эффекта достигаем. Уж не нам судить, насколько хорошо, но мы, по крайней мере, стараемся делать все, от нас зависящее.

— А вы когда участвовали, если участвовали, в обсуждении этих законов? Скажем, закон о блогерах не показался вам наступлением на свободу слова?

— Дело в том, что закон о блогерах был написан достаточно широко. Мы со своей стороны, поскольку нам нужно было выпустить, подготовить более десяти подзаконных актов и наших приказов, приказов Министерства связи и массовых коммуникаций, постановление правительства начали с того, что мы пригласили все сетевое сообщество блогеров, провайдеров, хостинг, крупные информационные площадки для того, чтобы эти акты грамотно написать. Ведь очевидно, что мы, будучи чиновниками, не являемся технарями, распространение информации в Сети имеет свою специфику. Мы очень внимательно прислушивались. Я думаю, вы при случае можете поинтересоваться у этих товарищей, что было учтено. Практически все их замечания были учтены. И в результате этого, во-первых, закон о блогерах стал работать. Достаточно сказать, что на сегодняшний день мы зарегистрировали 131 блогера. Причем там к нам поступило более 800 тыс. заявок, более 500 от граждан неравнодушных, которые сказали "обратите внимание на этого блогера", и порядка 250 — 280 по заявкам самих блогеров, что говорит о том, что кто-то из сетевого сообщества заинтересован в присутствии в реестре самостоятельно.

Никаких ограничений свобод для блогеров не возникло. Они присутствуют в реестре. Механизм закона говорит о том, что если кто-то из граждан, юридических или физических лиц обнаружит то, что блогер нарушает законодательство, клевещет, распространяет нецензурную брань, он уведомляет об этом Роскомнадзор. Мы обращаемся интеллигентно, вежливо к блогеру, просим его эту информацию удалить. Если нет, тогда мы начинаем с ним иное взаимодействие. Я хочу отметить, что закон о блогерах для блогеров как раз никаких рестриктивных мер, пресекательных не предполагает. Мы не можем его выключить, заблокировать, оштрафовать и так далее. У нас, конечно, есть несколько ноу-хау, которые я сейчас разглашать не хочу, как мы будем действовать, если кто-то из блогеров будет намеренно хулиганить. Мы придумали кое-что.

— Это связано с насилием или…?

— Это никак не связано с насилием и жестокостью, это связано с определенными…

— С техническими средствами.

— И не с техническими средствами. Это связано с тем, что по нашему мнению, интернет является публичным пространством, и поведение в публичном пространстве мало чем отличается от поведения на улице. Поэтому если человек упорно продолжает ругаться или нарушать точно так же, как на улице, то можно, наверное, нам обратиться в МВД.

— Вызвать наряд полиции.

— Да, наряд полиции, обратиться в МВД, да.

— Хулиганит человек публично.

— Да, хулиганит человек публично, и можно выписать штраф за это.

— У нас же нет специального реестра симпатичных людей, если уж по аналогии с офлайн-миром. Законы, которые запрещают, как вы выразились, ругаться матом, распространять заведомо ложную информацию, и так есть.

— Это касается средств массовой информации? Пресекательные меры распространяются на средства массовой информации, сетевые средства массовой информации.

— И на людей, или нет?

— Вы имеете в виду, где — в Сети или на улице?

— Нет, в Сети, конечно. Я просто аналогию провел. И так есть блогер, предположим, он действительно матерится.

— И кого-то это беспокоит.

— Зачем нужен реестр, если для матерящегося человека и так можно вызвать наряд полиции и арестовать его и отвезти в кутузку?

— Зачем его отвозить в кутузку?

— Не в кутузку, ладно, сделать замечание, бог с ним, хорошо.

— В условиях, когда писался закон, авторы закона исходили из того, что если данного блогера читает 3 тыс. человек, то это является средством массовой информации. 3 тыс. — это та грань, после которой законодатель решил, что это уже значительное количество читателей, пользователей, которые читают данного блогера и это средство массовой информации, не СМИ, как газета, но это ресурс, который распространяет массовую информацию. Таким образом, если он затрагивает тысячи людей, ведет себя некрасиво, матерится, распространяет нецензурную лексику, люди могут обратиться, он находится в реестре. Ведь блогеры могут регистрироваться под своим именем, а могут регистрироваться под "ником". Они могут называть себя Александром Жаровым или Анатолием Кузичевым, и ничего им за это не будет. Реестр позволяет их идентифицировать как конкретного гражданина.

Поэтому если Роскомндазор или гражданин, которого оскорбляет поведение блогера, обратится в полицию, его будут просто идентифицировать — это Иван Иванович Иванов, электронная почта у него такая-то, адрес у него такой-то, будьте любезны заплатить штраф. Вот и все. Поэтому я не вижу никакого наступления на свободу слова. Ведь у СМИ есть обязанность соблюдать законодательство о СМИ, которое не позволяет им распространять ложную информацию, клеветать, распространять экстремистскую информацию, материться и так далее. За все это Роскомнадзор выписывает СМИ предупреждение. Работают целые юридические службы, которые находят путь.

— Кстати, вы на днях выписали чуть ли там не четыре десятка предупреждений, в частности "Русскому репортеру" за нецензурную брань.

— Не четыре десятка, мы за последнее время выпустили на моей памяти четыре предупреждения, в том числе "Русскому репортеру". Достаточно редкая экзотическая ситуация, когда достаточно крупное издание в печатной версии напечатало мат, почему, не знаю, прямое нарушение закона. И получило предупреждение.

— А какие последствия?

— У "Русского репортера" за последний год одно предупреждение, но это неприятно и не более того. Второе предупреждение, если в течение года появится, дает право Роскомнадзору инициировать процесс через суд об аннулировании регистрации средства массовой информации.

— Это второе в течение года?

— В течение года, да. За год предупреждение сгорает, вот и все.

— А у "Эха" сколько уже предупреждений?

— Одно.

— Пока одно?

— Да. Вы меня пугаете, говорите "пока". Я надеюсь, что оно одно, одно есть, одно и будет.

— Я тоже надеюсь, однако конспирологическая теория гласит, что одним предупреждением не ограничатся, будет второе, и что запущен процесс ликвидации этого популярного СМИ.

— Роскомнадзор в отношении "Эха Москвы" действовал абсолютно по закону. Мы не работаем в рамках конспирологических теорий, мы работаем в объективной реальности. Объективная реальность говорит о том, что в данной передаче, за которую вынесено предупреждение, упоминалось и оправдывалось действие "Правого сектора", организации, которая на территории Российской Федерации решением Генпрокуратуры признана экстремистской. Мы эту тему серьезно отслеживаем и достаточно тщательно в течение последнего полугода чистим Сеть от различных пропагандистских материалов "Правого сектора". Поэтому именно данная часть программы, которая, в том числе, присутствовала на сайте, привлекла внимание наших экспертов. Они рассмотрели ее, решили, что информация, безусловно, является экстремистской, что и стало причиной вынесения предупреждения. Я достаточно хорошо и давно знаком с Алексеем Алексеевичем Венедиктовым. Дело в том, что "Эхо Москвы" всегда работало и работает ювелирно. Их юристы очень внимательно отслеживают те материалы, которые выходят. То, что получилось, к сожалению, досадная оплошность. Но досадная оплошность, за которую "Эху" пришлось заплатить тем, что им было вынесено предупреждение.

— Понятно. И тут на днях еще одна история по поводу Плющева Саши, знаете?

— Да, но Роскомнадзор к этому не имеет никакого отношения.

— Но, тем не менее, Плющев в своем блоге допустил известный комментарий, известное высказывание, которое было сочтено оскорбительным. И, кстати, при том, что я хорошо знаю Сашу и поддерживаю его, полагаю, это была действительно совершенно неприличная запись. Хотя он за нее извинился и впоследствии удалил. Я к тому, что просто история вокруг "Эха Москвы" продолжается.

— История вокруг "Эха Москвы" продолжается. И мне неэтично и неправильно комментировать действия акционеров в данном случае. Я надеюсь, что в конце концов все каким-то образом неизбежно завершится. Как на кольце у царя Соломона было написано "Все проходит, и это пройдет". Опять же не верю в конспирологические теории, думаю, что все достаточно линейно развивается, и думаю, что данный конфликт в конце концов каким-то образом разрешится.

— Вы упомянули своих экспертов. Когда я еще работал на другой радиостанции в прошлом году, по поводу детей, которых, якобы цинично мы как-то обсуждали. Я сейчас не про известную историю о муковисцидозе, а про другую. На самом деле, все было ровно наоборот. В эфире совершенно в ироническом ключе как раз мы смеялись над теми людьми, которые могли бы говорить. И тут мы исполняли их речи, этих людей, которых мы обсуждаем, а эксперты ваши абсолютно линейно все это восприняли. И раз уж человек сказал, условно говоря, "убить", хотя он цитировал условного Гитлера, значит, он и есть виновный. Вот как работают ваши эксперты, что за институт экспертный, как это процедурно происходит?

— У нас достаточно именитые эксперты, мы работаем по различным направлениям. Если это касается, например, мата, мы работаем с Научно-исследовательским институтом русского языка Российской академии наук. Если это касается экстремизма, то мы работаем с факультетом психологии МГУ и еще рядом институтов научно-исследовательских федеральной службы безопасности, которые специализируются как раз на экстремизме. Нельзя сказать, что мы работаем с недипломированными экспертами. И в те моменты, когда средство массовой информации или сетевое издание с нами несогласно, и начинается судебный процесс, мы, безусловно, этих экспертов привлекаем для участия в судебных разбирательствах. И они свою позицию аргументируют в судах. Чаще всего выигрываем.

— А на каких вы условиях работаете с этими экспертами?

— Договорные условия.

— У меня жена утром сказала: "Мне бы такую работу", потому что я сидел смотрел мультик, серию "Южного Парка", 15-й сезон, по-моему.

— На канале "2х2"?

— Нет, смотрел я его в интернете. Она говорит: "А что это ты смотришь мультик?". Я говорю: "Я готовлюсь к беседе с Жаровым". Это правда, я действительно готовился к беседе с вами. Такой злой, очень саркастический, как это часто бывает в "Южном Парке", рассказ о том, как корпорация Apple следит за своими клиентами, абонентами и так далее. Я ей под впечатлением от этого мультика действительно нашел клиентское соглашение, которые все, как правило, мультфильм об этом, не глядя подписывают, просто ставят галочку.

— А надо читать, безусловно.

— Как выяснилось, надо читать. А потом я еще залез на сайт технической конференции в Калифорнии, которую Wall Street Journal организовал, и прочитал: один из представителей сервиса Alibaba заявил о настойчивых требованиях влиятельных лиц из Вашингтона, не пояснялось, каких именно, ввести в отношении России технические санкции. По его словам, корпорации, называющей Россию одним из наиболее динамичных и перспективных рынков, было предложено этими самыми лицами из Вашингтона прекратить обновление программного обеспечения для российских гаджетов Apple. Кроме того, обсуждалась блокировка всех сервисов Apple на территории России на основании данных о местоположении пользователя. Я знаю, хоть вы и сказали, что работаете не в конспирологическом поле, а в реальном. Вот это конспирология или действительно возможная реальность?

— Я, на самом деле, не верю, что это соответствует действительности, потому что запрет со стороны производителя обновлять программное обеспечение компании Apple на гаджетах в Российской Федерации приведет к тому, что все население Российской Федерации, которое пользуется смартфонами, — а смартфонов у нас уже несколько десятков миллионов в стране, — перейдет на программное обеспечение компании Google, на Android, и будет жить на Android. Поэтому я не верю. На самом деле, если говорить о том, чем сейчас занимаются крупные корпорации, а это, прежде всего, Google и Apple, это накопление Big Data, так называемых больших данных, которые позволяют прогнозировать уже поведение не конкретного человека Александра Жарова или Анатолия Кузичева, а групп людей, в которые мы с вами входим, мужчин в возрасте от 35 до 55, относящихся к определенному социальному слою, с привязанностями, интересами и так далее.

— То есть чистый бизнес?

— Чистый бизнес, абсолютно. Это интересно, прежде всего, рекламодателям, глобальным компаниям, когда описывается поведение европейца, китайца, западного европейца. Это действительно крайне интересная коммерческая информация, поэтому я не верю, что Apple отсюда уйдет.

— Хорошо, тогда есть еще один формальный повод ухода Apple, а вернее, изгнания Apple. Особенностью iOS является то, что все данные она хранит в сервисе iCloud, а его серверы физически располагаются в США. Вот вам и закон о защите персональных данных.

— Давайте подождем до тех пор, пока закон вступит в силу, и я уверен, что надзирающие органы Российской Федерации и Роскомнадзор сделают все для того, чтобы выявить тех, кто закон не соблюдает. А с другой стороны, я уверен, что интернет-гиганты сделают все для того, чтобы свой бизнес в Российской Федерации сохранить. Все-таки 150 млн реальных и потенциальных абонентов — это будь здоров какие деньги.

— Да. Мы входим в финальную фазу нашей программы, поэтому несколько уточняющих вопросов по поводу того, о чем мы уже говорили. Скажем, по поводу запрета рекламы на кабельных каналах, вы сказали, что все пришли к консенсусу некоему?

— Это я слышал, что все пришли к консенсусу. Я в этих переговорах не участвовал, и в обсуждении данного законопроекта не участвовал. Но, по крайней мере, и авторы, и те люди, которые имели отношение к этому закону из профессионального сообщества, мне сказали, что есть понимание, что это не конец бизнеса для большинства значимых вещателей, а для тех маленьких телеканалов, которые зарабатывали деньги на рекламе, платили операторам связи, кабельным операторам для того, чтобы распространяться. Это, наверное, не очень честная история, когда покупается право на доступ к абоненту, при этом с рекламодателя второго-третьего сорта собираются за это деньги. Правильно, когда абонент платит деньги, но он платит за конкретные телеканалы, которые он хочет смотреть. Прозрачная прямая история — деньги с одного конца.

— Вы, как глава своего ведомства, ожидаете сокращения количества такого рода каналов?

— Я думаю, что количество кабельных телеканалов сократится. Думаю, что сократится как раз количество нишевых каналов, которые в силу качества ли продукта, неверного ли позиционирования канала не находят массовую аудиторию. Крупные неэфирные каналы, а таких каналов имеется на данном этапе если не сотни, то десятки, совершенно точно сохранятся, поскольку их смотрят, и совершенно точно кабельные операторы будут платить для того, чтобы их купить.

— Ровно тот же вопрос, возможно, к тем же самым ровно каналам обращенный, но ожидаете ли вы сокращения количества СМИ в связи с принятием закона о 20%? Мы об этом тоже уже говорили.

— Вы знаете, есть такая русская пословица: "Свято место пусто не бывает". Большинство иностранных телеканалов, которые присутствуют у нас в эфире и в неэфирных средах — иностранные, они чаще всего являются де-факто российскими, просто зарегистрированными на офшоры. Это касается и ряда сетевых эфирных каналов. Я уверен, что они перерегистрируются в Российской Федерации, и это хорошо, поскольку общая налогооблагаемая база в Российской Федерации увеличится, и количество налогов, приходящее в нашу казну, увеличится.

Что касается чисто иностранных телеканалов, как мы с вами сказали в самом начале нашей программы, CNN мы упоминали и BBC, я думаю, что CNN и BBC — это чисто политические телеканалы, правильно? Для того чтобы сохранить свое в данном случае политическое влияние, наверное, будут пытаться искать способы вернуться в Российскую Федерацию, если это для них имеет значение. А я думаю, что имеет.

Что касается коммерческих средств массовой информации, то это, в данном случае, глянцевые журналы, прежде всего. Очевидно, что это большая аудитория, женская аудитория. Если мы говорим про глянец, и есть легитимные пути выхода через третьих лиц, когда третьи лица — российские граждане — будут отвечать за контент этих журналов. Соответственно, если законодательство Российской Федерации будет нарушаться, то они будут за него отвечать. Это не только право распространять, это и обязательство перед российскими законами. Поэтому уверен, что место тех иностранных СМИ, которые по тем или иным причинам уйдут из российской юрисдикции, будет занято российскими СМИ. Это касается глянцевых журналов, телеканалов, радиоканалов. Те, которые найдут для себя необходимым сохранить те прибыли, которые у них были, решат этот вопрос через российские юридические лица.

— Какова статистика за последние годы по поводу количества СМИ в России?

— У нас достаточно стабильная цифра, она крутится вокруг 80-85 тыс. СМИ. Ежегодно регистрируется порядка 10 тыс. СМИ, порядка 10 тыс. СМИ прекращают свое существование. Самый большой рост идет среди сетевых СМИ, интернет-СМИ, но их абсолютное количество пока все-таки не велико, порядка 2 тыс. больше всего у нас печатных СМИ, несмотря ни на что, в регионах и в муниципалитетах, по-прежнему, регистрируются газеты. В малых населенных пунктах это является значимым средством массовой информации. Количество телеканалов и радиоканалов так же стабильно, у нас около 3,5 тыс. телеканалов и приблизительно такое же количество радиоканалов. Точно так же немного из них уходит из бизнеса, точно такое же количество притекает. Поэтому это говорит о том, что рынок СМИ в Российской Федерации сбалансирован, соотношение сохраняется долгие годы одинаковым, и нет никаких оснований полагать, что оно как-то изменится.

— Хорошо, количество СМИ примерно стабильное, а вот количество предупреждений, которые ваши ведомство выносит, оно тоже стабильно или растет год от года?

— Незначительно растет. В прошлом году мы вынесли 110 предупреждений средствам массовой информации в Российской Федерации. За девять месяцев этого года — до конца сентября — было вынесено 113 предупреждений. Распределение их такое, поскольку у нас вступил закон о мате в СМИ, большинство предупреждений о мате. В прошлом году их было больше — 48, в этом году — 44. У нас значительное количество предупреждений связано с экстремизмом в 2013 году их было 23, в 2014 году уже 31. Я думаю, что это связано с большим вниманием к этой тематике.

— То есть не увеличением экстремизма, а большим вниманием?

— Большим вниманием и большей выявляемостью. 13 предупреждений были связаны в этом году с разглашением персональных данных детей в средствах массовой информации, которые пострадали в той или иной ситуации. Не всегда СМИ учитывают, что они должны получать согласие, как минимум, на распространение этих данных. У нас значительно меньше стало порнографии, пропаганды порнографии в средствах массовой информации. Если в прошлом году их было пять, то в этом году всего один.

— Кому?

— Название СМИ не вспомню, это региональное СМИ, региональная газета.

— А как выглядит пропаганда порнографии?

— Вы знаете, это чаще всего касается, опять же, небольших СМИ, которые размещают соответствующие фотографии. Просто в законе о СМИ это звучит пропаганда порнографии, не распространение, а пропаганда.

— То не пропаганда прекрасного женского тела, а именно пропаганда порнографии.

— Порнографии.

— Рынок связи и СМИ в Крыму, растет ли он, осваиваем ли мы это пространство?

— Мы это пространство, без сомнения, осваиваем. Я могу сказать, наверное, про СМИ интереснее, рынок связи стабилен. Два оператора российских туда пришло, которые оказывают услуги сотовой связи и передачи данных, то есть интернета, крупных оператора, компания "К1" и вторая компания — "ТКК", которые строят сеть, купили сеть украинских "МТС" и "Билайна". На этой структуре, которая присутствовала, поскольку эти компании, находящиеся под украинской юрисдикцией, не захотели продолжать там бизнес, они на ней работают.

Что касается средств массовой информации, когда мы получили базу данных украинских СМИ, мы выяснили, что в Крыму зарегистрировано 3 тыс. средств массовой информации. Из них 50 телеканалов, 60 радиоканалов, все остальное, представляете, печатные СМИ. Начали общаться с местными руководителями, и выяснилось, что достаточно экзотическая ситуация: под конкретные политические ситуации, акции регистрировалось СМИ, распространялось однократно и потом прекращало свое существование.

— Но регистрация оставалась?

— Да, естественно, она год действует. Таким образом, по нашему мнению, действующих СМИ на данном этапе в Крыму около 250-300. Мы зарегистрировали, то есть к нам пришли и зарегистрировались уже 68 средств массовой информации, если исходить из этой статистики — около 25--30%.

— В основном это газеты?

— Нет, вы знаете, это и телеканалы, и радиоканалы. Мы намерены в декабре месяце объявить конкурс на сети радиовещания в Крыму, и, наверное, в конце февраля этот конкурс провести. Я был в Крыму несколько раз и повстречался соответственно с местными вещателями. Мы проводили совещание с федеральными радиовещателями, и соответственно у нас есть понимание, мы попросили федеральных радиовещателей соответственно с крымскими коллегами проработать, кто будет работать здесь с сетевыми партнерами, где самостоятельно. С радио вопрос для нас понятен, мы в феврале его легитимизируем. Что касается телевещания, сейчас там вещают российские каналы. Переходный период, который определен конституционным законом, работает до конца 2015 года, и поэтому в первой декаде 2015 года мы также проведем конкурс на телевещание, тоже ситуацию легитимизируем.

Я полагаю, что крымские граждане получат российский, московский стандарт телевещания, когда будут смотреть во всех городах порядка 20 российских телеканалов. Все российские музыкальные станции будут там присутствовать, обязательно общедоступные телеканалы будут присутствовать, печатные СМИ местные будут зарегистрированы.

— А разговорные?

— Музыкально-разговорные без сомнения. Я думаю, что это вопрос, наверное, к вашим учредителям. Надо обязательно, чтобы "Коммерсантъ FM" шел на этот конкурс. Поэтому никаких сложностей мы не видим, и процесс держится постепенно, динамично, и мы укладываемся в сроки.

Россия > СМИ, ИТ > rkn.gov.ru, 11 ноября 2014 > № 1229082 Александр Жаров


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter