Всего новостей: 2256868, выбрано 2 за 0.000 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Заньер Ламберто в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаЭлектроэнергетикаАрмия, полициявсе
Италия. ЕАЭС > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 июля 2017 > № 2241097 Ламберто Заньер

Различия во взглядах на украинский кризис плодят недоверие и напряженность

Бывший генеральный секретарь ОБСЕ Ламберто Заньер делает выводы из своей работы на этом посту и призывает дипломатов всего мира обратить внимание на различия в восприятии великих держав, которые могут привести к конфликту.

Ламберто Занньер (Lamberto Zannier), Le Monde, Франция

На этой неделе десятки дипломатов и военных экспертов из Европы, Северной Америки и бывшего СССР собрались в замке Хофбург в Вене, чтобы обсудить вопросы безопасности и провести ежегодный анализ ситуации с контролем над вооружениями и мерами укрепления доверия в евроатлантическом регионе.

11 июля министры иностранных дел 57 государств-членов ОБСЕ собрались на неформальной встрече в австрийском Мауэрбахе, чтобы обсудить существующие в настоящий момент угрозы для безопасности. Помимо нынешних конфликтов в регионе ОБСЕ в повестке дня значатся миграционные движения, терроризм, а также посягательства на права человека, правовое государство и демократию.

Эти собрания проходят в трудный и решающий момент для европейской безопасности. Возвращение геополитики ставит под вопрос сформировавшуюся после холодной войны модель сотрудничества, а в межгосударственных отношениях на первое место все чаще выходит антагонистическая игра. Поляризация мнений набирает обороты, взаимное доверие тает, а ситуация в военной сфере становится все более непредсказуемой, что ведет к усилению напряженности на нашем географическом пространстве.

Расхождения в восприятии угроз обостряют эти негативные тенденции. Расширение НАТО и Европейского союза воспринимается Москвой как дестабилизирующий фактор или даже угроза. В ответ Россия увеличила инвестиции в оборону и стала активнее проводить военные учения. Эскалацию усиливает растущее число опасных инцидентов со сближением военных самолетов и кораблей.

Риск эскалации

В такой атмосфере неопределенности и непредсказуемости нас вполне может затянуть в порочный круг эскалации, которая в перспективе чревата конфронтацией. Именно такая динамика работает в украинском кризисе: совершенно разные восприятия конфликта и его причин обостряют недоверие и напряженность, тогда как давление в пользу силовых решений становится все сильнее.

Кризис подорвал фундамент утвердившейся после холодной войны системы безопасности и посеял сомнения по поводу прочности основанного на четких правилах режима отношений наших стран. Прогресс в реализации Минских соглашений не назвать удовлетворительным, а за последние месяцы мы стали свидетелями подъема напряженности в Донбассе на фоне постоянного риска эскалации.

Что мы можем сделать, чтобы восстановить атмосферу стабильности и безопасности в Европе? В период холодной войны паритет между военными блоками был ключевой концепцией для поддержания стратегической стабильности: в СБСЕ/ОБСЕ велось наблюдение за соотношением обычных вооруженных сил двух блоков по различным категориям военной техники вроде боевых самолетов и вертолетов, а также регламентирование их количества и территориального распределения.

Была разработана сложная система правил регулирования военной деятельности, чтобы обеспечить прозрачность и предсказуемость, укрепить доверие и не допустить расхождений в восприятии ситуации. Этот количественный подход во многом базировался на принципе симметрии. Дело в том, что симметрия — важнейшее условие равновесия.

Восприятия и реальность

В нынешней атмосфере все более острой нехватки доверия мы видим, что меры обеспечения отношений в сфере безопасности быстро становятся все более неэффективными.

В нашем многополярном мире ни о какой симметрии больше не идет и речи: старые блоки исчезли или претерпели серьезные преобразования, природа конфликтов изменилась, военные технологии развиваются быстрыми темпами, а на фоне устаревания прошлых соглашений доминирующий менталитет антагонистической игры становится препятствием для реформ инструментов регулирования наших отношений в сфере безопасности.

Нам как никогда нужно стараться восстановить стратегическую стабильность. Необходимо сделать так, чтобы асимметрия сил, военной деятельности, развертывания войск и армий сама не стала дестабилизирующим фактором.

Сегодня нам пора взять на вооружение логику «асимметричной стабильности». В нынешней обстановке с безопасностью в Европе esse est percipi: восприятия так сильно влияют на действительность, что некоторым образом становятся ей. Нам же нужны широкие взгляды, чтобы выработать подходы, которые позволят учесть одновременно различия восприятий и военную асимметрию в нашей политике безопасности. Мы должны разрабатывать новые инструменты, поскольку те, которыми мы располагаем в настоящий момент, дают сбой.

Как они могли бы выглядеть? Они должны вести к сокращению рисков практическим образом и с внимательным отношением к тревогам всех вовлеченных сторон, причем их формирование должно вестись сообща. Они должны опираться на принципы предсказуемости и прозрачности, а также восприятие угроз и прочие качественные и политические соображения, а также количественную составляющую.

Асимметричная стабильность

Так, например, можно было бы ввести ограничения на российские военные учения поблизости от границ ряда соседних стран и в частности прибалтийских республик, а также добиться большей прозрачности по таким учениям на данном пространстве в целом. В ответ Москва могла бы получить сведения о силах НАТО, их развертывании и деятельности в регионе.

Можно ввести систему обоюдного наблюдения, пусть даже и в меньших масштабах. Процедура обмена данными о передвижениях войск и техники в некоторых регионах вроде Прибалтики и Черного моря могла бы уменьшить напряженность и риск инцидентов. Следует также рассмотреть механизм сотрудничества с обеспечением незамедлительных консультаций и мер снятия напряженности в случае военного инцидента или опасного сближения.

Но как можно ввести фактор «восприятия» в наши стратегии? Можно ли найти равновесие в асимметрии? Реально ли прийти к более широким взглядам, приняв наши различия и найдя способ включить их в новую систему безопасности? Получится ли у нас руководствоваться логикой «асимметричной стабильности»?

Это лишь немногие из тех вопросов, на которые придется найти ответ дипломатам и военным экспертам. Надеюсь, они смогут преодолеть разногласия и решить проблемы прагматическим образом, чтобы укрепить тем самым нашу стабильность и безопасность.

Ламберто Занньер — посол Италии, бывший генеральный секретарь ОБСЕ с 2011 по 2017 год.

Италия. ЕАЭС > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 июля 2017 > № 2241097 Ламберто Заньер


Австрия > Армия, полиция > ria.ru, 29 июня 2012 > № 585893 Ламберто Заньер

На этой неделе в Вене состоялись подряд две конференции ОБСЕ. Традиционной Ежегодной конференции ОБСЕ по обзору проблем в области безопасности (Annual Security Review) предшествовало собрание в новом для этой организации жанре - "Дни безопасности" (Security Days) с участием представителей экспертного сообщества, журналистов и вопросами, задаваемыми по Твиттеру. В кулуарах этой конференции Генеральный секретарь ОБСЕ Ламберто Заньер рассказал специальному корреспонденту РИА Новости Андрею Золотову о том, зачем понадобился новый формат, как трудно находить деньги на предотвращение, а не разрешение конфликтов, о своей серьезной озабоченности ситуацией вокруг Нагорного Карабаха и оптимизме в отношении шагов по урегулированию в Приднестровье.

- Господин Заньер, в чем смысл этой новой для ОБСЕ конференции - "Дни безопасности"?

- У нас в ОБСЕ все о безопасности. И даже когда мы занимаемся выборами, мы делаем это, чтобы укреплять безопасность. На этой конференции мы обсуждаем ограничение вооружений, меры по укреплению доверия и новые вызовы безопасности - терроризм, торговлю оружием, наркотиками и людьми, организованную преступность. Но дело в том, что мы в ОБСЕ в основном говорим между правительствами. И получается часто такой диалог, при котором делегаты из раза в раз повторяют официальные позиции своих стран. Когда я вступил в должность год назад, у меня было ощущение, что нам надо открыться для новых действующих лиц. Открыться в направлении общества - людей, у которых могут быть свои взгляды.

Кроме того, я увидел, что ОБСЕ все менее заметна в широкой дискуссии по безопасности в Европе. Что нам надо активнее заявлять о себе. Поэтому мы пригласили разных людей, в том числе из академического сообщества, из числа тех, кто раньше работал в ОБСЕ, и обсуждаем с ними темы, аналогичные тем, которые мы обсуждаем в межправительственном формате, но делаем это в открытом режиме - с трансляцией в Интернет, с вопросами из Твиттера. Это эксперимент, конечно. Посмотрим, как он будет развиваться. Но мне хотелось бы иметь в результате сообщество людей, думающих над тем, как ОБСЕ может лучше способствовать безопасному миру.

- Каковы основные вызовы безопасности в Европе сегодня? И какое место занимает ОБСЕ в их разрешении?

- Главное отличие ОБСЕ от других структур безопасности - ее инклюзивность. В другие организации, будь то НАТО или ОДКБ, входят все же страны с похожим подходом к безопасности, с похожим видением угроз. В ОБСЕ входят все! Таким образом, что бы мы ни делали, это вовлекает всех. И у нас достаточно обширный набор инструментов для деятельности от имени всего сообщества. И да, иногда невыносимо трудно добиться консенсуса 56 государств - а может быть, и 57, если Монголия присоединится. Но когда мы что-то делаем, мы знаем, что нас поддерживают и Россия, и США, и Евросоюз, и среднеазиатские государства. В этом наша сила. Сейчас обсуждается реформа организации, но я думаю, что принцип консенсуса останется.

Ведь даже после окончания холодной войны безопасность все время рассматривалась как игра с нулевым результатом - если я в большей безопасности, то вы в меньшей. Сейчас мы пришли к ситуации, когда появились новые вызовы - кибертерроризм, например, - когда безопасность может рассматриваться как игра, в которой выигрывают все. Надо как-то формализовать это положение. Отсюда возникла идея "сообщества безопасности", которая сейчас разрабатывается. Но из этого не следует, что надо бросить старые подходы - мы по-прежнему занимаемся разрешением конфликтов.

Еще одна важная сторона дела - доверие. Достаточно ли доверия сегодня среди членов ОБСЕ? После холодной войны произошли грандиозные исторические сдвиги. Я думаю, мы в большинстве случаев неплохо с ними справляемся. Но мы видим ситуации напряженности или расхождений, которые говорят, что есть оставшиеся неразрешенными проблемы (между разными частями континента - А.З.). Мы договорились о том, что есть общие принципы, и когда мы говорим "ну давайте теперь их воплощать в жизнь", это часто выглядит как вмешательство во внутренние дела. Мы не навязываем норм. Мы принимаем различия. Но мы стараемся найти точки соприкосновения и не допустить того, чтобы эти различия мешали нам разрабатывать общие подходы.

Предотвращение конфликтов - очень важный инструмент для нас. Но трудно находить финансирование на работу по предотвращению конфликтов. Потому что когда ты приходишь на обсуждение бюджета, все государства-члены хотят снизить расходы. А с предотвращением конфликтов трудно показать результаты, потому что если ты успешно предотвращаешь конфликты, то ничего не происходит. Работать с долгосрочными причинами возможного конфликта и не дать конфликту разгореться - дело, за которое трудно заработать очки.

- Вы можете привести пример успешного предотвращения конфликта?

- Вы хотите пример конфликта, который не произошел? (Смеется - А.З.) Я могу привести недавний пример. В мае мы организовали проведение сербских президентских выборов в Косово. Знаете, почему мы этим занимались? Потому что за два месяца до выборов мы спросили у сербов: "Как вы собираетесь организовывать голосование в Косово?" Они ответили: "Косово - это Сербия. Потому мы поедем и проведем выборы". Мы спросили у косоваров. Они ответили: "Если сербы только попытаются организовать выборы на нашей территории, мы отправим туда наряды полиции и закроем все избирательные участки!" KFOR собирался выдвинуть туда два батальона - они действительно готовились к операции по сдерживанию толпы, к кризису. В конце концов мы провели переговоры с обеими сторонами, убедили их, и наши партнеры - Россия, США, Евросоюз тоже были в курсе и нас поддержали. В результате мы открыли, с согласия всех сторон, избирательные участки под флагом ОБСЕ, косовские сербы проголосовали, мы передали избирательные бюллетени в Сербию, и когда я на прошлой неделе встречался с президентом Сербии Томиславом Николичем, то он сказал, что сербские президентские выборы прошли в Косово чрезвычайно успешно. В результате сербы довольны, международное сообщество довольно и косовары довольны. Вы читали об этом что-нибудь в газетах? Нет, потому что все прошло успешно и кризиса не было. А ведь это не была помощь в организации выборов типа того, чем обычно занимается БДИПЧ - это была реальная полевая операция по предотвращению конфликта.

- Как вы оцениваете ситуацию с Карабахским урегулированием, которым уже 20 лет занимается Минская группа ОБСЕ?

- Тут существуют возрастающая озабоченность, потому что увеличивается досада от невозможности что-то сделать.

Были предприняты очень серьезные политические усилия. Ваш бывший президент Дмитрий Медведев активно участвовал, организовав встречу на высшем уровне в Сочи (с главами Армении и Азербайджана - А.З.). Другие сопредседатели Минской группы также активно работали, подталкивая стороны к движению вперед. Стороны (Армения и Азербайджан - А.З.) были очень близки к тому, чтобы согласиться об общих принципах, на основе которых потом строить решение. Но продвижения нет.

Мало того, есть растущая тенденция инцидентов как на линии соприкосновения в Нагорном Карабахе, так и на границе между Арменией и Азербайджаном. Тут есть причины для волнения! Мы пытались предложить механизмы: меры по укреплению доверия, усиленный режим прекращения огня, механизм расследования инцидентов. По той или иной причине, одна из сторон блокирует любую инициативу. Все очень политизировано: если одна сторона соглашается на что-то, то другая считает, что это плохая инициатива. Невольно задаешься вопросом - проблема ли в механизме, или просто стороны не готовы к мерам, которые потребуют определенного компромисса? Или общества не готовы?

Поэтому мы пытаемся выработать комплекс мер, которые также можно отнести к мерам укрепления доверия, но действуя на уровне парламентов, политических и общественных сил. Может быть, работа с общественным мнением, работа с обществом окажется важным направлением деятельности, с тем чтобы политические лидеры могли потом принимать трудные решения.

- А в Приднестровье? В какое-то период было даже некое соревнование усилий по урегулированию этого застарелого конфликта.

- В Приднестровье я вижу вдохновляющее совпадение элементов, которые в общем и целом достаточно позитивны. Конечно, ничто не делается легко, и этот кризис также продолжается уже слишком долго. Но минувшей осенью нам удалось преодолеть ступор, который не давал хода переговорам на протяжении шести лет. Прошли две встречи, на которых стороны начали говорить о конкретных вещах - возобновлении железнодорожного сообщения, открытии мостов.

Пока мы не дошли до больших решений, но мы видим механизм, который начинает снова действовать. И есть позитивное отношение обеих сторон к попыткам движения по пути прогресса. Конечно, на это уйдет еще много времени, но здесь мы видим ингредиенты для того, что может со временем породить стабильное решение. Я более оптимистичен по этому вопросу.

- Как, на Ваш взгляд, повлияли выборы в Приднестровской молдавской республике в декабре прошлого года?

- Похоже, что смена президента создала более подходящую атмосферу для переговоров. Так что в общем и целом - скорее позитивно.

- А как Вы в целом смотрите на участие России в делах ОБСЕ? В каких аспектах деятельности ОБСЕ Россия должна, на Ваш взгляд, больше или меньше участвовать?

- Я хотел бы видеть участие России во всех сегментах нашей повестки дня. Конечно, есть области, в которых это осложнено. Но это часть истории ОБСЕ - у нас всегда были какие-то пункты повестки дня, по которым велись сложные дискуссии. С Россией возникают сложности в дискуссиях по человеческому измерению, по наблюдению за выборами - больше по методологии, чем по конкретным аспектам работы.

У России также есть своя позиция по эволюции ОБСЕ. Ваша страна традиционно выступает за юридические основы для организации - за устав по типу Устава ООН. Большинство членов ОБСЕ считают, что это проблематично. Что одна из сильных сторон организации-ее гибкость. Обязательства тут принимаются как политические решения, но это работает. В каком-то смысле проще согласиться по какому-то вопросу политически, чем иметь юридически обязывающие решения, которые как-то принимаются, потом должны пройти ратификацию в парламентах, и одна нератификация может заблокировать все решение. Проще принять решение, ударить молотком и приступить к исполнению.

Россия участвует во многих аспектах нашей деятельности - в экономическом направлении, в работе по новым угрозам. У меня сейчас новый начальник секретариата по транснациональным угрозам - россиянин Алексей Лысенков. И он очень активно занимается своей работой. У меня очень хорошие отношения с министром иностранных дел Сергеем Лавровым. Когда мы встречаемся, у нас много тем для обсуждения, но отношения очень деловые. Так что в общем и целом я очень доволен тем, как развиваются наши отношения с Россией.

Австрия > Армия, полиция > ria.ru, 29 июня 2012 > № 585893 Ламберто Заньер


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter