Всего новостей: 2256868, выбрано 5 за 0.001 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Захарова Мария в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаСМИ, ИТОбразование, наукавсе
Россия > СМИ, ИТ > trud.ru, 1 апреля 2016 > № 1709831 Мария Захарова

Не просто Мария

Разговор по душам с официальным представителем российского МИДа Марией Захаровой

Мария Захарова — лицо российского МИДа, да и страны тоже, поскольку почти ежедневно она говорит очень важные вещи от имени России. И наши друзья и враги (или, как сегодня принято говорить, «партнеры») воспринимают сказанное именно в ее лексике и в ее интонациях. Работа, понятное дело, ответственная и важная. Но Захарова привнесла в нее нечто такое, что заставило прислушиваться к ее заявлениям и комментариям и живо откликаться на них не только высоких профессионалов, но и обыкновенных наших сограждан, казалось бы, далеких от хитросплетений дипломатии и геополитики. Как это у нее получается? Может ли искренность присутствовать среди рабочих инструментов там, где традиционно ценятся расчет и лукавство? С этими вопросами мы и пришли к Марии.

— Мария Владимировна, вы буквально ворвались в медиапространство, став вдруг одной из самых узнаваемых и цитируемых персон в мире. Каково это — проснуться знаменитой? Какие издержки вы ощутили и какие радости?

— Не вдруг. Моя работа в МИДе изначально была связана с публичностью. По мере изменения обязанностей увеличивалась и степень узнаваемости. Качественный скачок произошел в 2005-м, когда меня назначили руководителем пресс-службы постпредства России при ООН в Нью-Йорке. Начала давать оперативные комментарии, и это, естественно, привлекло ко мне внимание прессы. Постепенно я знакомилась с журналистами, аккредитованными при ООН, они начали довольно часто меня цитировать. А когда я впервые увидела свой комментарий в топе «Яндекса», поняла, что произошло необратимое. (Смеется.) Хотя в тот момент на массовую аудиторию выхода еще не было, та работа была больше направлена на профессиональную среду дипломатов и международников. Но это и есть главное достижение — узнаваемость в профессиональной среде. Сегодня же я с огромным уважением отношусь к тому вниманию, которое к нашей работе проявляет общественность.

— То есть, по-вашему, публичность — это инструмент?

— Конечно. Но если прямо отвечать на ваш вопрос об издержках, то скажу так: не вижу лично для себя ни одного плюса от моей публичности, одни минусы. Пожалуй, единственный положительный момент в том, что многие люди живо и откровенно откликаются на нашу работу, эта обратная связь поддерживает и заряжает. Но в целом публичность требует немалого душевного напряжения, ведь это большая ответственность. Особенно если к своей работе относиться искренне, а только так и следует делать. Я не жалуюсь — констатирую.

— Разве искренность и дипломатия — вещи совместимые?

— Неискренний дипломат — как неискренний актер на сцене. Дипломат из ремесленника на определенном этапе превращается в художника, а дипломатия в его исполнении — в искусство. Поверьте, искренность целей, помыслов, человеческих отношений в дипсреде играет огромную роль. Это, конечно, вовсе не означает, что надо в порыве откровенности «вываливать» иностранному собеседнику все тонкости и секреты своего ведомства.

— Огромное внимание к вашей персоне объясняется, скорее всего, именно вашей искренностью, неформальными способами подачи информации. В былые времена в международных делах торжествовал строгий, набатный жанр «ТАСС уполномочен заявить...», где человеческих нот не подразумевалось. Сейчас же мы вслушиваемся в ваши интонации, следим за выражением лица. Это тренд или особенность вашего стиля?

— Это требование времени к нашей профессии. Современная российская дипломатия отличается высоким профессионализмом. В МИДе работают люди, великолепно знающие языки, страноведение, нюансы международного права, при этом они относятся к своей работе с огромной душевной самоотдачей. Перед нами пример нашего министра, который, являясь дипломатом высшей категории, остается очень искренним человеком. Во время возложения цветов к могилам советских солдат в его глазах доводилось видеть слезы... Так что повторю: достижение высот в нашей профессии отнюдь не означает потерю искренности. Напротив, сохранение человеческих качеств и эмоций необходимо — обездушенный, обезличенный ремесленник профессионально несостоятелен.

— Ваши, Мария Владимировна, комментарии и заявления по острейшей международной и политической тематике следуют очень оперативно, порой мгновенно. Такая реакция опирается на ваши личные оценки или она требует согласования с руководством? Готовятся ли наиболее важные формулировки в аппарате или они — плод вашего творчества?

— Устоявшиеся правила комментирования, особенно в том, что касается официальной позиции МИДа, конечно же, остались. Но мы несколько расширили рамки. Бюрократия полезна и необходима во многих случаях. Вот, например, утро 29 марта началось с освещения темы захвата лайнера в Египте и посадки его на Кипре. Всех волновало, были ли на борту россияне, как складывалась ситуация, какие меры принимались. Телефон разрывался. А мы не имеем права дать информацию без тщательной проверки и перепроверки всех деталей. Соответственно, работаем в контакте с другими ведомствами, прежде чем выходим с комментарием по подобным ситуациям. Иначе есть опасность навредить людям.

Но сфера нашего комментирования расширилась за счет неизменных базовых оценок мировых процессов и принципиальной российской позиции. Опираясь на них, исходя из фундаментальных основ российской внешней политики, мы даем оперативные комментарии по тем или иным событиям, обходясь без излишних согласований.

— Бывали ли случаи, когда вас сверху поправляли, требовали уточнить сказанное?

— Это делается в рабочем порядке: у нас регулярно проходят совещания, готовятся справочные материалы, происходит внутренняя «настройка механизма».

— То есть выговоров за ошибки у вас нет?

— Насколько мне известно, нет. Но все впереди. (Смеется.) Не работа, а минное поле.

— Ваши коллеги, пресс-секретари других ведомств, приходят изучать ваш опыт?

— Приходят, но не ко мне, а в департамент информации и печати МИДа. И не только российские коллеги. Не так давно американцы приезжали, изучали методы нашей работы в социальных сетях.

— Неожиданно. Почему-то считается, что по части использования интернет-пространства мы все еще в учениках. Но вы действительно очень активно используете Сеть. Каковы преимущества и подводные камни этого ресурса?

— Я присутствую в «Фейсбуке» не потому, что он мне больше нравится, — просто в «Твиттере» нужно считать знаки, а у меня на это нет времени.

— Ваше присутствие в Сети продиктовано желанием достучаться до непрофессиональной аудитории?

— Тоже веление времени. Мы в данном случае ориентировались на опыт зарубежных коллег. А сейчас это уже часть моей профессиональной деятельности в широком смысле.

— А каково число посетителей вашей страницы в «Фейсбуке»?

— Около 130 тысяч только подписчиков.

— Это побольше, чем у многих газет...

— Конечно. Сегодня, зная технологию Сети, можно без денег добиться куда большего, чем добиваются, например, печатные СМИ.

— А как вы относитесь к «народным» откликам на ваши заявления в Сети? Там ведь не только слова восторга и одобрения, а порой весьма обидные мнения — как, например, в полемике по поводу Сталина. Негатив, исходящий из Сети, не тяготит?

— Я спокойно отношусь как к позитиву, так и к негативу. С профессиональной точки зрения делю высказывания в свой адрес на две категории: искренние и продиктованные законами информационной войны. На последние внимания не обращаю, а первые изучаю. Что касается Сталина, то оценки публики были разные, порой острые, но я не жалею, что высказалась на эту тему. Для меня нет альтернативы демократическому развитию. Только свободный человек может делать свободный выбор, никакие великие цели не оправдывают репрессии, убийства невинных людей. Низко поступили те, кто старался исказить мои слова, приписав мне приравнивание советского строя к фашизму — подобные сравнения незаконны, и мое отношение к этому основано на решениях Нюрнбергского трибунала. Подвиг советского народа в Великой Отечественной бессмертен. Вот и все. Останусь на этом.

— А мысли о судьбах мира, а груз тревожной информации — ведь вы знаете побольше простых смертных... Думаете ли вы о глобальных проблемах во внеурочное время — например, дома, в семье? Умеете ли быстро переключаться с тревог на личное?

— В качестве транзитной «барокамеры» использую автомобиль. Включаю музыку и отхожу от дел. Но при этом могу дома вернуться к служебным вопросам. Ответить на звонки или комментарии в соцсетях. Работая, научилась радоваться мелочам. Есть полтора часа свободного времени — большой подарок, появился свободный день, который можно провести в кругу семьи, — огромная радость, а уж три свободных дня — просто счастье.

— Вы из дипломатической семьи. Каких оценок родителей удостаиваетесь вы сегодня? Делают ли они вам замечания, хвалят? Или о работе у вас говорить не принято?

— У нас в семье все заняты своими делами. Стараемся встречаться по выходным и, конечно же, обсуждаем профессиональные темы. Иногда спорим. Родители — самые жестокие критики всей моей жизни, и работы в том числе. И они же — главные мои советчики, подсказчики.

— Вам надоели сравнения с госпожой Псаки?

— Я отношусь к этому философски.

— Мария Владимировна, дипломатия, как и политика в целом, по-прежнему остается большей частью мужским делом. Возможно ли здесь использование женского фактора? Ну, скажем, дамского обаяния для смягчения остроты в переговорах?

— А зачем делить обаяние на мужское и женское? Знаете, я вам в ответ прочту несколько строк из Заболоцкого: «А если это так, то что есть красота, и почему ее обожествляют люди? Сосуд она, в котором пустота, или огонь, мерцающий в сосуде?» Все зависит от этого огня внутри, который еще называется обаянием. А уж кому он принадлежит, лицу какого пола, не суть важно.

— В своем недавнем интервью телеканалу «Россия сегодня», которое вы дали из автомашины, вы сказали, что сами следите за своим имиджем и гардеробом. Но вы же не просто Мария Захарова, вы лицо внешней политики России.

— При этом я остаюсь просто Марией. Моя бытовая жизнь мало чем отличается от жизни миллионов: хожу в магазины за продуктами, когда есть время и настроение — за одеждой. Сейчас делаем ремонт в квартире и ездим на строительные рынки. И уж точно никакого специального «управления по имиджу» в МИДе нет. Нет и бюджета на такие цели. И гардероб мне никто, кроме меня самой, не подбирает и не покупает. Так оно и к лучшему, поскольку, считаю, не должно быть никакого искусственного образа. Согласны?

— Мы-то согласны. Но на том же ТВ ведущим подбирают гардероб специальные люди, да и публичные политики окружены подобной заботой.

— В моем случае для меня ориентиром являются европейские женщины-дипломаты. Тут должно быть разумное сочетание понимания ситуации и естественности. Так что никаких «хал» на голове от меня не дождетесь! (Смеется.)

— На улице вас узнают? Бывает ли, что хотят познакомиться, приглашают поужинать?

— Узнают, но как-то обходится без ужинов. (Смеется.) Иногда селфи попросят сделать, передают приветы.

— На диете сидите, спортом занимаетесь?

— Стараюсь питаться правильно. А спортом я всю жизнь занималась, но как-то бессистемно: фигурным катанием, гимнастикой, стрельбой, плаванием, играла в волейбол, потому что увлечения постоянно прерывались в связи с переездами родителей. Но юношеский разряд по фигурному катанию и художественной гимнастике я все-таки получила. Когда училась в школе при посольстве в Пекине, мы плавали в бассейне до середины осени, а зимой катались на коньках. Снега в Пекине, чтобы встать на лыжи, не хватало, вот каток и выручал. Два года назад меня познакомили с хорошим фитнес-тренером, который рассказал, как можно при большой рабочей нагрузке заниматься спортом. Два раза в неделю хожу в зал, некоторые упражнения делаю дома. Дома есть и беговая дорожка, самая компактная из тех, что с электроприводом.

— Говорят, китайский след наложил отпечаток на ваш характер. Что именно из восточной философии, эстетики вам близко?

— Китай оказал большое влияние на мое восприятие жизни, ее ценностей. Это не пустые слова. Детство прошло в Китае, но потом я работала на Западе, в Нью-Йорке. Так что пропустила через себя все многообразие совершенно разных культур. Китайцы меня поражают иным восприятием времени и своим умением увидеть мир в песчинке. В западной же философии человек — центр всего и вся. Я пытаюсь сочетать оба подхода, как это ни парадоксально.

— Что вы сейчас читаете?

— Ответ скучный: в основном документы, их огромное количество. Иногда перечитываю классику. И тоже по работе. Вот не так давно перечитывала «Ревизора». В официальном сообщении МИДа упомянули «унтер-офицерскую вдову» — и сразу же вокруг этой фразы возникла полемика в интернете. Пришлось разбираться, вникать, обращаться к тексту. Кстати, пока спорили, один оппонент сообщил мне, что «Ревизора» написал Пушкин...

Михаил Морозов, Валерий Симонов

Россия > СМИ, ИТ > trud.ru, 1 апреля 2016 > № 1709831 Мария Захарова


США. Украина. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 21 марта 2016 > № 1694682 Мария Захарова

Каждое появление на публике официального представителя МИД России Марии Захаровой становится событием. И речь не только о ее еженедельных брифингах на Смоленской площади или появлении Захаровой на ведущих телеканалах. Любой визит на выставку, в музей или появление в крупном супермаркете вызывает неподдельный интерес публики.

В интервью обозревателю агентства Sputnik Леониду Свиридову официальный представитель МИД РФ Мария Захарова рассказывает о своей работе, тыквенном супе, Джен Псаки, марсианских хрониках, полуострове Крым, родительской даче и о том, что значит быть русской.

— Как к вам чаще обращаются: Мария или Мария Владимировна?

— По-разному, если журналисты меня знают достаточно давно — Мария, если не очень — Мария Владимировна. Иностранные журналисты чаще всего просто Мария. Я, честно говоря, в этом смысле неприхотливый человек, некапризный. Пытаюсь максимально соглашаться на все условия, если они для меня непринципиальны, но важны для собеседника или партнера.

Я не стараюсь придумывать сложности там, где их нет. И сама не люблю, когда встречаю людей или инстанции, которые придумывают проблемы на пустом месте.

— Мария Владимировна, когда вы заняли этот пост — официального представителя МИД РФ, — вас стали сравнивать с американской коллегой. Это продолжается и сейчас. Вас это обижает, раздражает, забавляет?

— Это вопрос мне задают из интервью в интервью. Отношусь к этому профессионально-философски. Я понимаю, почему это происходит. Проще делать прямые аналогии. Отношусь к этому как к клише. Никаких других эмоций у меня эта тема не вызывает, хотя это действительно самый популярный вопрос.

Хочу воспользоваться случаем и сказать о двух вещах. Когда Джен Псаки была в офисе и работала, очень часто у меня постоянно пытались выяснить отношение к тому, что она делала. Все мы помним ее порой странные, иногда более чем странные ответы на брифингах Госдепартамента США. При этом я никогда не поддерживала массовой коллективной кампании в отношении неё, либо кого-либо ещё, когда эта кампания переходила в какую-то шовинистическую травлю. Надо отвечать на несправедливые и грубые оценки, порой глупые оценки, которые мы слышим от наших коллег, — достойно, с уважением, иногда жёстко, иногда шутливо. Но никогда не переходить грань, когда человека начинают травить.

— Вы ведь знакомы с Псаки?

— Я с ней действительно работала года два, быть может, чуть больше. Это были конструктивные, деловые отношения, которые никогда не строились по принципу "как бы сделать друг другу хуже". Мы всегда находили способ разрешения вопросов, а их было немало, учитывая то, как часто встречались наши министры.

— Всё-таки наше интервью будет меньше о политике, а больше о жизни. Скажите, как вы выбираете себе одежду?

— Одежда должна соответствовать формату мероприятия, времени суток, обстоятельствам. Видимо, людям почему-то кажется, что я летаю на облаке, запряженном двумя розовыми пони, и утренние ласточки приносят мне сшитые из весенних цветов наряды. Но это не так. Я обычный человек, у меня нет ничего, что отличало бы меня от человека на улице, в кафе или в магазине, кроме того, что меня показывают по телевизору.

У меня нет ни ателье, ни своих портных, ни стилистов.

— А где делаете прическу?

— В парикмахерской. Если это брифинг МИД, то перед брифингом я укладываю волосы в парикмахерской. А если телевизионная студия, то там в гримерке это всё есть.

— О чём вы мечтали в детстве?

— Детство — оно ведь неоднородное, ребёнок проходит какие-то этапы. И на разных этапах я мечтала о разных вещах. Когда-то я мечтала о понравившихся игрушках, потом о том, чтобы никто в мире не болел — это была очень конкретная мечта. Я мечтала кем-то стать: утром — врачом, днём — космонавтом, вечером — балериной.

— Один из наших читателей Sputnik из Италии спрашивает: вы замужем?

— Да, это ни для кого не секрет. Моей дочери пять с половиной лет, ещё не ходит в школу, она ходит в детский сад. С дочерью занимаюсь я, дедушки и бабушки, няня и, конечно, преподаватели в детском саду.

— Есть еще вопрос читателей: в начале июля планирую провести несколько дней в Москве и Петербурге, можно ли с вами встретиться?

— Таких вопросов я получаю очень много, они идут через социальные сети, приходят письма. Если это журналисты — я встречаюсь, если это обычные люди — тоже, если позволяет время.

А бывает и так: когда я приезжаю в какой-то город, и люди узнают из социальных сетей, что я там, предлагают мне прийти в музей, где они работают или прийти на какое-то мероприятие. Когда бывает возможность — я прихожу. Поэтому передайте контакты авторам вопроса — посмотрим рабочий график.

— Тоже читательский вопрос: что значит быть русским?

— Это очень интересный вопрос. Я часто об этом думаю. Быть эмоциональным, душевным и великодушным, широким во многих вещах, страстно любить и сильно ненавидеть, быть очень справедливым, но всегда по-своему. Медленно запрягать и быстро ехать, это совершенно точно по-русски. Не поддаваться силе и таять от любви.

— Скажите, как появилась идея активизироваться в социальных сетях, чтобы там появлялась официальная позиция МИД России?

— Это было соединение многих факторов. Во-первых, это констатация того, что появилось новое явление, которое стало настолько масштабным и влиятельным, что не учитывать его в работе просто невозможно. Второй момент: такую задачу поставило руководство, нужно быть ближе к людям, более открытыми и коммуникабельными. Третье: мы сами понимали, что новое время требует новой подачи информации.

— Мария Владимировна, у вас есть дача?

— Да. Бываем мы там часто. Когда строилась дача, выбиралось место рядом с большим озером. Это очень красивое место.

— А Масленицу отмечали?

— Конечно, в один из дней масленичной недели я пекла блины. У меня они особые: толстые блины, я не очень люблю тонкие. Это не оладьи, но и не тоненькие блинчики.

— Домашние животные у вас есть?

— На всю нашу большую семью у нас одна собака. История её связана со мной. Мы на протяжении лет 15 никогда не покупали собак, а только их подбирали — это были собаки, приведенные с улицы. После того как от старости сдох бабушкин пёс, я по интернету нашла один из собачьих приютов. Там увидела фотографию собаки, что-то было в ней такое душевное. А когда мы поехали в приют, то оказалось, что она раза в три больше, чем предполагалось (смеётся).

Квартира у бабушки была небольшая, бабушка могла управляться с небольшой собакой, а эта оказалась в холке сантиметров 70-80. Собака нам понравилась, и мы ей понравились. С тех пор она у нас живёт, потрясающая добрая собака. Сначала она жила у бабушки, когда бабушка была жива, а сейчас собака живет у нас, у моих родителей, на дачу мы тоже ездим вместе.

— У вас на столе я вижу упаковку чая "Секреты крымских трав"…

— Да, это я привезла из Крыма, где была впервые в жизни прошлым летом. Я взяла неделю отпуска — столько раз повторяла слово "Крым", а сама там ни разу не была. Неделю провели под Ялтой.

— Вопрос от читателя польской редакции Sputnik: когда вы отдадите Крым Украине?

— Мы не забирали Крым у Украины, как бы кому-то не хотелось так считать. Отвечу польским читателям так: попробуйте не смотреть на всё просто и не давать однозначных и удобных оценок. Поймите, Крым ушёл от Украины сам.

Люди в Крыму мне рассказывали: перед тем, как пойти на референдум, многие крымчане надевали всё самое лучшее, парадное и торжественное, шли в церковь, и только потом шли на референдум. Люди понимали, что не знают, чем закончится эта история. Никто не мог забежать на два месяца, на полгода вперед. Чем это закончится? Войной? Этого тогда не знал никто — что ждёт жителей Крыма. Приедут ли туда украинские экстремисты?

— Но крымчане понимали, что в этот день нужно было сделать выбор?

— И выбор жители Крыма сделали. Выбор этот люди делали, исходя из очень важных для них факторов. Первое — это был исторический выбор, в том числе выбор за своих предков, которые жили на этой территории, за это право люди боролись и отдавали свою жизнь. Это был выбор из уважения к истории своих семей. Второе — это был выбор не в пользу Украины, где происходила незаконная смена власти, абсолютный управленческий хаос, влияние извне, тотальная продажность властей. Третье — это был выбор своего будущего и будущего своих детей.

— Что вас поразило в Крыму?

— Я очень много читала о Крыме, смотрела фильмы, как художественные, так и документальные, читала об истории православия. Но я никогда не думала, что первым моим ощущением после того, как я вышла из самолета в Симферополе и проехала несколько километров, — было ощущение марсианских хроник. Неразвитость инфраструктуры потрясла. Ведь мы же живем в XXI веке, Крым — это курортная территория, и потом, Крым — это часть европейского континента. И теперь я хорошо понимаю, почему люди так проголосовали в Крыму и отказались быть в составе Украины.

Многие европейцы не понимают, что это не Россия забрала Крым, это Крым сам "встал и ушел": так уходит пасынок или падчерица из семьи, где они никогда не были любимы. Генетический код крымчан прошёл колоссальное испытание самодурством украинских властей.

— Ваше появление на одном из брифингов в форме вызвало настоящий фурор не только среди журналистов…

— Да, такой живой интерес меня действительно удивил, ведь реакция была близкой к шоку. Хотя форма эта уходит своими корнями еще в царскую Россию. В современном виде эта форма существует не один десяток лет. Форма полагается чрезвычайным и полномочным посланникам первого и второго класса и послам России. Её российские дипломаты надевают по случаю национальных праздников, приемов в стране пребывания, аудиенции у руководства государства в стране, где аккредитован посол. Более того, существует еще и светлая дипломатическая форма молочно-бежевого цвета для стран с жарким климатом.

Ранг мне был присвоен в конце 2015 года, форму сшили в начале 2016 года. И первый раз я надела эту форму по случаю Дня дипломатического работника.

— Вы сами готовите?

— У меня поваров нет, лакеев тоже нет. Я обычный человек, который рано встает, быстрый завтрак, пока все спят. Как у всех мам, у меня обычные утренние хлопоты, а потом я убегаю на работу.

— Есть ли любимый суп?

— Есть! Это тыквенный суп в тыкве. Из тыквы вынимаем мякоть, семечки выбрасываем. Дальше тушим тыкву с добавлением масла и различных приправ, и затем добавляем туда кокосовое молоко. Кипятим суп. Протираем, получается суп-пюре. Суп переливаем в тыкву и подаем на стол в такой естественной супнице.

— А из вторых блюд?

— Я готовлю и рыбу, и мясо. Недавно сделала кролика. Делала по восточноевропейским рецептам, мариновала мясо кролика ночь в красном вине, потом потушила. Люблю готовить, мне это нравится.

— Вопрос от читателей из Чехии: вы не думали, что станете когда-нибудь членом правительства, министром иностранных дел или послом России в США?

— Ни об одном из этих пунктов я никогда не думала. И говорю об этом абсолютно честно и искренне. Более того, я никогда не думала, что стану директором департамента информации и печати МИД РФ. Для России дипломатическая служба всегда была традиционно мужским делом. Я очень реалистичный человек, и мне действительно важно качественно делать свою работу сегодня и сейчас.

Я понятия не имею, как сложится завтрашний день — это особенно актуально для тех, кто работает в сфере информации. В нашей профессии ты можешь встать утром и понять, что случилось что-то такое, что делает всю заранее проделанную работу ненужной, неактуальной и несвоевременной, и нужно все начинать сначала.

— Что было в вашей жизни самым большим успехом?

— Рождение дочери — без вариантов. Рождение ребёнка позволяет посмотреть на эту жизнь совершенно в ином пространстве. Ребёнок открывает тебе неведомым волшебным ключиком потайные дверцы этого мироздания — это точно.

Вообще я считаю, что воспитание ребенка — самая сложная вещь в жизни. Сложнее нет ничего. Это самая большая ответственность в жизни. Сложно быть врачом и делать операции, сложно управлять самолетом. Но воспитание ребенка — это колоссальная ответственность.

— Вы довольны своей жизнью?

— Если человек говорит, что он доволен, есть большие сомнения в его искренности. Жизнь — это ведь история не только об удовольствии, но и о преодолении. Это процесс. Бывают моменты, когда я крайне чем-то недовольна, а потом — всё получается, и я очень довольна. Это жизнь.

Пока я ее исследую.

США. Украина. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 21 марта 2016 > № 1694682 Мария Захарова


Евросоюз. Украина. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 23 декабря 2015 > № 1592256 Мария Захарова

Одним из важнейших вопросов в отношениях Москвы и Киева, решения которого ожидали к концу 2015 года, было определение принципов экономического сотрудничества в свете вступления в силу с 1 января 2016 года соглашения об ассоциации Евросоюза и Украины. Европейские партнеры обещали учесть озабоченности России в связи с возможным наплывом беспошлинных европейских товаров через украинскую границу, однако ключевые трехсторонние переговоры по этому вопросу в конце декабря закончились ничем. Россия ввела для Украины таможенные пошлины и продуктовое эмбарго, аналогичное действующему в отношении стран, поддержавших санкции против РФ, а также приостановила в отношении Киева действие договора о зоне свободной торговли СНГ. Стороны возложили вину за срыв переговоров друг на друга. О чем шла речь между представителями Москвы, Киева и ЕС, какие подводные камни были в этом процессе и что стало причиной провала встречи, в интервью РИА Новости рассказала официальный представитель МИД РФ Мария Захарова.

— В Брюсселе 21 декабря прошла финальная встреча на уровне министров для обсуждения озабоченностей России в связи с намерением Украины и ЕС начать с 1 января 2016 года временное применение торгово-экономического раздела подписанного между ними в 2014 году соглашения об ассоциации (СА). Из комментария, размещенного на сайте МИД РФ, следует, что сторонам так и не удалось договориться. Почему?

— В нашем комментарии, в общем-то, все сказано. Мы действительно разочарованы, поскольку искренне и настойчиво пытались договориться. Наши эксперты провели 16 раундов переговоров — и все тщетно. Как оказалось, согласие ЕС и Украины отложить на год применение торгово-экономического раздела СА было всего лишь маневром и тактической уловкой, а на деле ни Киев, ни Брюссель ни о чем договариваться не собирались. Более того, Украина в течение всего этого периода в открытую продолжала энергично подстраивать свое законодательство под требования СА. ЕС на все это смотрел сквозь пальцы, дежурно ссылаясь на "суверенный выбор" Украины. На деле же Украину подталкивают к нарушению своих двусторонних обязательств перед нами, а также в рамках ЗСТ СНГ, а нам представляют все это как штатную ситуацию и просят никак не реагировать.

— Украинские СМИ утверждают, что Россия в ходе переговоров настаивала на сохранении в этой стране "отсталых и устаревших" требований и стандартов, а также всячески стремилась воспрепятствовать Ассоциации Украины и ЕС. Кроме того, глава МИД Украины Павел Климкин утверждал, что Москва требует от Киева присоединиться ко всем запретам на поставки товаров из третьих стран, введенным Россией. Это так?

— Это не невольное искажение нашей позиции, а сознательное манипулирование фактами. Мы предлагали лишь закрепить на переходный период возможность для российских и украинских предприятий при подтверждении оценки соответствия продукции пользоваться как стандартами ЕС, так и ГОСТами, разработанными в последние годы в рамках СНГ при активном участии той же Украины. Называть их устаревшими нет никаких оснований. Они действительно отличаются от есовских, иногда существенно, иногда немного, и это нормально — у большинства современных развитых государств своя система техрегулирования. Нормам СА предлагаемая нами схема не противоречила бы, а у предприятий двух стран появилась бы возможность спокойно адаптироваться к меняющимся условиям на рынке. Так что это утверждение украинской стороны не соответствует действительности. За разговорами о техническом прогрессе стоит реальный интерес партнеров — искусственно выдавить российских экспортеров с традиционного для нас рынка. Да и украинскому бизнесу это решение добавит проблем. Мы уже привыкли, что в действиях украинских властей зачастую отсутствует элементарная логика и здравый смысл, но это их дело, однако здесь речь идет о наших интересах и конкретных финансовых потерях. Мириться с такой ситуацией мы не собираемся.

Что касается упомянутых высказываний господина Климкина, то он не может не знать, что в предлагаемых формулировках речь идет о недопущении реэкспорта в Россию запрещенных у нас по соображениям санитарного и фитосанитарного контроля продовольственных товаров, что Украина и так обязана делать в соответствии с международным правом. Никто не требует от Киева придерживаться других запретов в своих отношениях с третьими странами. Зачем нужно вводить в заблуждение граждан Украины — вопрос к украинскому министру.

— Зачем закреплять в совместном документе то, что Украина и так обязана делать?

— Потому что мы знаем цену устным договоренностям и хотим, чтобы Киев и Брюссель вместе несли ответственность за невыполнение подобных очевидных вроде бы обязательств. Есть также сомнения и в истинных намерениях Евросоюза. Вспомните, как долго ЕС публично убеждал нас, что в рамках своей инициативы "Восточного партнерства" не собирается ставить Украину и других наших общих соседей перед выбором — либо с ЕС, либо с Россией. Евросоюз, проводя нетранспарентные для России переговоры с Украиной по проекту СА, заверял нас, что наши интересы при его заключении не пострадают. При этом Брюссель прекрасно знал, что делает, сознательно закладывая базу для искусственного разрыва между двумя братскими народами, экономика которых связана самым тесным образом.

Мы предупреждали об опасности такого сценария. Нас не послушали. В итоге — антиконституционный переворот на Майдане, добровольное вхождение Крыма в состав России, гражданская война на Украине, радикализация политической жизни, тысячи жертв, летящая под откос экономика и все новые и новые проблемы. Вину за все это беззастенчиво пытаются свалить на Россию, забывая, кто выкручивал руки тогдашней украинской власти, навязывая стране невыгодный и кабальный документ. Еще непонятно, чем весь это преступный эксперимент на живых людях закончится. Мы не желаем иметь к этому никакого отношения, пусть ответственность несут те, кто заварил эту кашу, однако у нас есть свои интересы, которыми мы не собираемся поступаться.

— В одном из интервью накануне министерской встречи в Брюсселе постпред ЕС в Киеве Ян Томбиньский утверждал, что условия, заложенные в СА Украина — ЕС, были известны в течение пяти лет до его подписания. Вы же говорите о том, что процесс переговоров был нетранспарентным…

— Мы уже привыкли к тому, что в словах есовских чиновников о "Восточном партнерстве" в целом и СА Украина-ЕС в частности бесполезно искать правду. Чем они при этом руководствуются — трудно судить, похоже, ими движет лишь желание "продать" украинской и европейской общественности этот документ, выгоды которого для Украины, мягко говоря, сомнительны, а потери очевидны. Каких только фантазий и беззастенчивых выдумок нам не пришлось выслушать по этому поводу от ЕС за последние годы! Достаточно вспомнить утверждения тогдашнего еврокомиссара по торговле Карела де Гюхта о том, что у России якобы есть собственный проект соглашения с ЕС, аналогичный украинскому, работа по которому просто в силу различных причин оказалась замороженной. Какова, оказывается, Россия — ей можно, а Украине нельзя! Вот только за скобками остался тот факт, что замороженное Новое базовое соглашение Россия — ЕС несопоставимо с СА по объему обязательств и носит равноправный характер. Ни на что иное, как бы этого ни хотелось ЕС, Россия бы просто не пошла. Но слова сказаны, общественность их услышала, а вот опровергнуть это так никто и не сподобился.

То же самое с транспарентностью переговоров по СА. Господин Томбиньский не единственный, кто продолжает утверждать, что этот процесс был транспарентен для нас. Мол, Россия все знала, но проспала, а на конечном этапе спохватилась и теперь пытается воспрепятствовать евроинтеграции Украины. Красиво звучит, но только фактам не соответствует. Официально текст проекта СА с приложениями (а они очень важны для оценки его содержания) был опубликован только летом 2014 года. В работе над ним принимала участие лишь небольшая группа экспертов. Не то что России, но и украинскому бизнесу о достигнутых договоренностях ничего не было известно. Более того, нас заверяли, что заключение СА никак не повлияет на обязательства Украины в рамках СНГ и по двусторонним соглашениям с нами. Как оказалось, очень даже повлияло, значительную их часть Украина теперь попросту не может выполнить. Сегодня этого ЕС и украинская власть уже не отрицают.

Стоит также вспомнить, что после публикации проекта в украинском обществе была заметна некоторая оторопь, слышалось много критических голосов против СА, которые и были в итоге услышаны тогдашними лидерами страны. Но кто об этом теперь помнит? В сегодняшней постмайданной Украине критиковать СА и евроинтеграцию не столько неполиткорректно, сколько опасно. К тому же ЕС хочет поскорее развеять любые сомнения, подбрасывая украинскому обществу различные политические обещания в виде, например, перспективы безвизового режима. Как будто этого одного достаточно для благополучия 40-миллионной страны. Да и простым людям не до этого сейчас. Им нужно как-то выживать, им точно не до раздумий о СА, тем более что с экранов все говорят, что это успех, прорыв и предтеча светлого будущего.

— Чего на самом деле пыталась добиться Россия на переговорах? Почему эти требования оказались чрезмерными для ЕС и Украины?

— Для нас было важно прежде всего добиться подтверждения того, что Украина будет придерживаться своих обязательств перед нами в рамках двусторонних и многосторонних соглашений даже после начала временного применения экономического раздела СА. Ведь не мы создали эту ситуацию, когда правила торговли между Москвой и Киевом начинают меняться без учета наших интересов и позиций. По сути ЕС, как я уже сказала, если оставить за скобками красивые слова о суверенном выборе Украины, модернизирующем эффекте от ее перехода на нормы и стандарты Евросоюза и т.д., пытается просто выдавить Россию с украинского рынка. Пусть даже за последнее время объемы нашей торговли с Украиной существенно сократились (главным образом из-за ускоряющихся кризисных явлений в экономике нашего соседа), мы должны думать об этапе, когда они начнут восстанавливаться и расти. Вот тогда-то продавливаемые Евросоюзом новации станут настоящим торговым барьером для российских предприятий и предпринимателей. Почему мы должны мириться с этой ситуацией?

— ЕС и Украина выступали на переговорах с единых позиций?

— Тон задавали есовцы, а украинцы старались ни в чем не противоречить подходам Евросоюза. Доходило до смешного (хотя это и не смешно): даже когда на конечном этапе переговоров украинские представители начали демонстрировать готовность обсуждать и пытаться договариваться по нашим озабоченностям — а такие шансы были, — их сразу били по рукам представители Еврокомиссии со ссылкой на законодательство ЕС, этому якобы препятствующее. При этом на наши предложения говорить о проблемах в трехстороннем формате, к чему мы призывали с самого начала, ЕК нам отвечала, что это наше с украинцами дело, а вы, мол, тут ни при чем.

— ЕС считает нашу реакцию на создание зоны свободной торговли между ЕС и Украиной чрезмерной, ссылается на существование в мире множества таких зон, которые не вызывают проблем у соседей. Почему мы так критично относимся к созданию такой ЗСТ? Разве она не выгодна Украине и разве Украина не может одновременно находиться в двух зонах свободной торговли — с ЕС и Россией/странами СНГ?

— ЕС сознательно не афиширует то, что с Украиной создается не стандартная, а так называемая глубокая и всеобъемлющая ЗСТ. Проблемы, скорее всего, не возникли бы, если бы соглашение об ассоциации не налагало на Украину жесткие обязательства безусловно перейти на есовские нормы и стандарты. Как это совместить с ее обязательствами в СНГ, вопрос, на который мы от партнеров ответа так и не получили. Скажем, Россия в числе стран ЕАЭС подписала в мае 2015 года соглашение о свободной торговле с Вьетнамом, а 2 декабря Ханой завершил согласование соглашения о создании ЗСТ с ЕС. Но при этом он не взял на себя системных обязательств по переходу на есовские нормы, и для наших поставщиков ситуация на вьетнамском рынке не изменится.

Кроме того, Вьетнам не отказывался от выполнения своих обязательств перед нами, и мы не видим таких рисков. С Украиной ситуация иная.

По сути, Киеву навязали такое же соглашение и такую же глубину обязательств, как в свое время странам-кандидатам на членство в Евросоюзе (Польша, страны Прибалтики и др.). Но есть и большая разница: для стран-кандидатов была прописана четкая перспектива членства в Евросоюзе, дающая им возможность равноправного выхода на общий рынок ЕС. Украинцам такого не обещали, да еще и зафиксировали огромное количество квот и ограничений, делающих СА односторонним документом, открывающим рынок Украины для товаров из ЕС. Бывшее руководство страны в последний момент прозрело и отказалось подписывать СА, однако в планы наших западных коллег такие вольности не входили. В итоге получилось то, что получилось.

В дополнение к бесправной роли на рынке ЕС Украина теперь рискует потерять российский рынок. Вряд ли это будет способствовать ее развитию. Мы хотели избежать такого сценария, обезопасив себя при этом от проникновения на нашу территорию товаров из ЕС, выдаваемых за украинские, а также существенного роста экспорта украинских товаров, выдавливаемых с собственного рынка есовскими. Если украинские политики считают происходящую фактическую сдачу своей экономики на откуп Евросоюзу выгодной для страны — это их право. У нас и множества независимых экспертов иное мнение на сей счет, но мы его не навязываем. Мы лишь хотим избежать осложнений для себя в складывающейся ситуации.

— Какие конкретные меры, помимо упомянутых вами решений по параллельному использованию стандартов, предлагала Россия в ходе переговоров?

— Суть наших предложений можно свести к следующему. Прежде всего, как я уже упоминала, мы хотели письменного подтверждения того факта, что Украина, выполняя СА, сможет выполнять и свои обязательства в рамках СНГ и двусторонних соглашений с нами. Кроме того, мы добивались транспарентности в вопросах перевода на есовские стандарты украинских органов по санитарному и фитосанитарному контролю. Как известно, у нас много претензий к Евросоюзу в данной сфере, и мы не хотели, чтобы они перетекли в наши отношения с Киевом. Помимо этого, мы добивались оперативного получения исчерпывающей информации о перемещаемых на Украину товаров и транспортных средств из ЕС. Без нее невозможно оценить риск реэкспорта товаров из ЕС в Россию. Развитие событий подтверждает справедливость такой постановки вопроса с нашей стороны: уже поступают данные о резком росте в последние месяцы поставок ряда товаров с Украины. Мы считаем, что риск того, что эти товары на самом деле окажутся есовскими, очень велик. Мы сделали также целый ряд технических предложений, однако все они были, по сути, отвергнуты. ЕС предлагал лишь создать мониторинговые рабочие группы по наиболее проблемным направлениям, не имеющие никаких полномочий. Мы не возражаем против групп, но в чем будет смысл их работы? Просто подготовка докладов? К решению возникающих проблем это не приведет. Никакого альтернативного действенного механизма нам не предлагали.

Самое главное — мы настаивали на том, чтобы все достигнутые договоренности имели обязывающий характер для Украины, ЕС и России, однако Евросоюз и украинцы были готовы лишь на ни к чему не обязывающее коммюнике. Нас это устроить не могло.

Несостоятельны здесь и ссылки Брюсселя на то, что у него не хватает времени провести необходимые для юридически обязывающего документа процедуры со странами-членами: мы говорили о такой форме фиксации договоренностей еще полтора года назад. Такие отговорки лишний раз свидетельствуют об изначальной неготовности договариваться с Россией.

Российская делегация на переговорах в Брюсселе до последнего момента была готова искать взаимоприемлемые решения. Чтобы убедиться в этом, достаточно проследить за нашими предложениями по тексту, которые делались практически перед каждым раундом. Переговоры же были прерваны по инициативе ЕС. Тем удивительнее видеть, что вину за произошедшее в Брюсселе и Киеве пытаются беззастенчиво взвалить на нас. Что ж, мы к этому привыкли и были готовы. Видимо, ни на что большее есовская и украинская дипломатия сегодня просто не способна.

Евросоюз. Украина. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 23 декабря 2015 > № 1592256 Мария Захарова


Россия > Внешэкономсвязи, политика > vestikavkaza.ru, 3 ноября 2015 > № 1643330 Мария Захарова

Мария Захарова: "Мне очень хотелось, чтобы часть культуры Кавказа была привнесена в мою жизнь, в жизнь моего ребенка"

Владимир Нестеров

"Вестник Кавказа" побывал вчера в гостях у официального представителя МИД РФ Марии Захаровой. В интервью агентству Мария Захарова рассказала о широком круге проблем внешнеполитической повестки дня России, в том числе о сирийском урегулировании, миграционном кризисе в Европе, а также о женщинах в политике и о Кавказе.

Продолжение. Начало см. "Мария Захарова: "США необходимо оправдать расходы на военный бюджет, наращивание своего силового присутствия в Европе""

- Женщины сегодня все больше проявляют себя в политике, играют все более значимую роль в обществе, примеров тому сотни – Валентина Матвиенко, Ангела Меркель, Хилари Клинтон, первая леди Азербайджана Мехрибан Алиева, Федерика Могерини. Но все-таки мужчин в политике больше. А на ваш взгляд, что тормозит активное участие женщин в политическом процессе?

- Усиление женщин в политике должно идти каким-то эволюционным путем, не должно быть ничего искусственно созданного. Все-таки женщины должны сами захотеть начать заниматься и политикой, занимать какие-то посты, идти в бизнес и так далее. Невозможно эту ситуацию развивать искусственно, проводя женщин вперед. Один должен быть критерий – уровень профессионализма. Можно развивать законодательство, чтобы у женщин были равные права и возможности. Но все-таки я за эволюционный путь. Подтверждая свои профессиональные качества, женщина может претендовать на определенные посты или позиции.

- Вам лично в работе мешает или помогает, что вы женщина?

- Бывает и так, и так. В какой-то среде бывает может быть проще наладить контакт, какие-то вопросы могут быть мне понятнее, потому что у меня есть опыт и семейный, и материнский. Но бывают и иные ситуации. Особенно на начальном этапе приходилось сталкиваться с непониманием того, что женщина делает в МИД. Но это все вопрос времени и вопрос того багажа, который нарабатывают женщины. Если ты профессионал, то к тебе будут обращаться не потому что ты женщина или мужчина, а потому что ты можешь оказать поддержку, помощь, можешь выручить в какой-то ситуации. Мой опыт подсказывает, что люди все-таки делают ставку на профессионализм, а не на гендерную принадлежность. Думаю, это должно быть девизом. Нужно становиться профессионалами и тогда многие вопросы просто будут отпадать сами собой.

- В последнее время участились встречи Сергея Лаврова с Джоном Керри, а вы часто общаетесь с вашим американским визави Джоном Кёрби. И как складываются у вас с ним отношения? С Джен Псаки, по заявлениям которой скучают мои коллеги журналисты, у вас отношения были хорошие, вы даже ее защищали от замечаний.

- Я просто считаю, что не должно быть травли человека. Если ты не согласен с какими-то взглядами, ты должен критиковать суть, но это не должно превращаться в травлю личности. Я никогда это не поддержу в отношении кого бы то ни было. Для меня эта тема абсолютно закрыта. Я скорее выскажу все в лицо, почему так считаю, нежели буду ехидничать и издеваться, и уж тем более никогда не буду этом поддерживать в других. Поэтому я не защищала ее, я просто говорила о том, что, если вы не согласны с тем, что говорится, нужно аргументировано выстраивать защиту своей позиции. Я как человек, занимающийся информационной работой, прекрасно понимаю, что это очень трудный хлеб, потому что тебе могут задать любой вопрос, ты можешь быть в прямом эфире, где не будет второй попытки. Мы не можем знать все, ни один человек не может знать все, а к пресс-секретарю, человеку, который руководит пресс-службой, адресованы все всевозможные вопросы от А до Я. Ответов на все эти вопросы мы дать не можем. Иногда происходят осечки, они бывают у всех. Не ошибается только тот, кто не работает. С этой точки зрения я с уважением отношусь к своим коллегам.

Но есть другая тема, я никогда не смогу принять то, что они говорят, если я считаю, что это противоречит нашей позиции. Я жестко и принципиально защищаю нашу позицию, выношу на всеобщее обсуждение те тезисы, которые слышу от своих коллег. С господином Кёрби мы знакомы, пересекаемся в ходе визитов. Сотрудники Департамента информации и печати, сотрудники пресс-службы Госдепа США находятся в тесном контакте. Мы готовим встречи наших руководителей. Мне очень не нравится, что они говорят о России на своих брифингах. Но мы каждый раз пытаемся это дезавуировать.

- Когда вы решили стать дипломатом? Ведь это такой, как вы сказали, тяжелый хлеб.

- Эти мысли посещали меня еще в детстве. Мой папа работал в российском посольстве в Китае, я видела эту профессию вблизи. Это было интересно. С другой стороны, мне была интересна журналистика. Никто в семье никогда не занимался ни журналистикой или другой работой, связанной с публичностью. У нас не было таких традиций. Мои дедушки были связаны с автомобилями в разных ипостасях, бабушка была химиком, преподавала, мама искусствовед, папа дипломат. Но журналистика меня очень привлекала. Я не знала, как это соединить. Потом оказалось, что есть факультет международной информации МГИМО, где учат и дипломатии, и журналистике.

- Остается ли время на личную жизнь, на дочку?

- Ну конечно, а как же. Без этого разве можно жить.

- Что вас привлекает в работе в Министерстве иностранных дел?

- Возможность сочетания традиционных форм работы, которые связаны с государственной службой, которые предполагают и традиционализм, и строгость, и каноничность, с творчеством. Наше ведомство одно из немногих, которое дает возможность сочетать эти две казалось бы несочетаемые вещи. Без творчества, без возможности использования новаторских методов, неординарных подходов, причем в сжатые сроки, в экстремальных ситуациях, здесь делать нечего. При этом должна быть абсолютно четкая базисная основа, связанная с профессионализмом, знанием, с пониманием нашей позиции, с ее отстаиванием, с анализом, с прогнозированием. Сочетание этих двух вещей для меня это самое интересное и притягательное в этой работе.

- У вашего шефа экстремальное хобби – рафтинг. А какое хобби у вас?

- Таких экстремальных увлечений у меня нет, но мне тоже нравится спорт. Родители очень часто переезжали, меняли места работы, мы ездили за папой. Но у меня никогда не было возможности заняться каким-то видом спорта углубленно. Поэтому я перепробовала, мне кажется, все, чем была богата та или иная школа. Занималась и фигурным катанием, у меня даже есть какой-то разряд, и плаванием, и художественной гимнастикой, по ней у меня тоже есть юношеский разряд. Было немного волейбола, стрельбы, а потом уже и ролики, и велосипед… Я занималась тем, что было в виде дополнительных занятий в различных школах. Поэтому сейчас спорт остался в виде фитнеса, какого-то активного времяпрепровождения.

У меня есть и другие, более спокойные хобби. Я коллекционирую китайскую керамику. Даже была небольшая выставка в Москве. Пишу статьи на эту тему. Потому что я китаист, изучала историю, культуру Китая. Это стало основой моей научной работы, защитила кандидатскую диссертацию по Китаю.

- У "Вестника Кавказа" всегда есть традиционный вопрос: бывали ли вы на Кавказе, есть ли у вас там какие-то любимые места?

- Не просто бывала, значительную часть детства провела там. Наиболее яркие впечатления связаны с Абхазией. Родители ездили отдыхать в Сухуми (сейчас называется Сухум) и это была ярчайшая страница детства. Климат, люди, традиции, еда, абсолютно иная энергетика. Это все наполняло меня, и до сих пор все, что связано с Кавказом, для меня имеет особую какую-то значимость. Я люблю культуру, обожаю музыку, первый раз об этом говорю публично, я очень люблю мужское хоровое пение, лезгинку, для меня это самая динамичная музыка, самая энергетически заряженная музыка. Когда сил больше нет и как-то нужно зарядиться, нахожу в интернете эту музыку, слушаю. Мечтаю сходить на концерт, где смогу посмотреть профессиональное исполнение лезгинки.

Мне нравится кавказская еда. На Северном Кавказе я была только в Северной Осетии. Был визит министра в Южную Осетию, и мы ехали через Владикавказ. Но я много читаю об этом регионе, думаю, что еще получится съездить.

- А что касается республик так называемого Южного Кавказа?

- К сожалению, никогда не была в Тбилиси. У меня очень много там друзей, которые регулярно приглашают туда. Надеюсь, что осуществлю эту мечту. Регулярно бываю и в Ереване, и в Баку. Это связано с работой, но каждый раз это для меня это большое удовольствие, потому что и там, и там у меня есть знакомые, друзья, коллеги. Я вижу, как развиваются эти страны. Каждый раз приезжая в Баку, я в восторге от того, что происходит с этим городом. Старый Баку - архитектурное достояние Баку, сколько сил, души в него вложило руководство Азербайджана, это просто фантастика. Чувствуется, что это жемчужина, которую холят и лелеют. Очень люблю бывать в Ереване, каждый раз все заканчивается застольями с нашими коллегами, с друзьями. Гранатовое вино, песни и так далее.

В моем роду нет никого с Кавказа, но энергетически он мне близок, близка его культура. Крестный моей дочери, человек, не являющийся кровным родственником, приглашенный в качестве ближайшего человека для моей дочери – человек с Кавказа. Это был мой осознанный выбор, потому что мне очень хотелось, чтобы часть этой культуры была привнесена в мою жизнь, в жизнь моего ребенка.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > vestikavkaza.ru, 3 ноября 2015 > № 1643330 Мария Захарова


Сирия. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика > vestikavkaza.ru, 2 ноября 2015 > № 1643305 Мария Захарова

Мария Захарова: "США необходимо оправдать расходы на военный бюджет, наращивание своего силового присутствия в Европе"

Владимир Нестеров

"Вестник Кавказа" побывал сегодня в гостях у официального представителя МИД РФ Марии Захаровой. В эксклюзивном интервью агентству Мария Захарова рассказала о широком круге проблем внешнеполитической повестки дня России, в том числе о сирийском урегулировании, миграционном кризисе в Европе и взаимодействии с Египтом по расследованию крушения самолета "Когалымавиа" на Синайском полуострове.

- «Исламское государство» почти сразу взяло на себя ответственность за это крушение российского самолета. Как вы оцениваете это заявление? Можно ли вообще связывать эту трагедию с ИГИЛ?

- Думаю, что все выводы относительно причин и официальные версии могут быть сделаны только после того, как специалисты и эксперты, которые годами нарабатывали опыт, сделают свои заключения на основе того, что они увидят на месте катастрофы, на основе тех данных, которые они получат от египетской стороны, и на основе собственного анализа. Только тогда можно будет говорить о причинно-следственной связи. Все первые обсуждения, вбросы (при том, что я уважаю и журналистов, которые пытаются докопаться до правды, и людей не безразличных к этой теме) в большей степени носят несерьезный характер. И на них нельзя опираться. Самое главное – сейчас работа специалистов на месте.

В первые же часы после катастрофы мы получили всех уровнях заверения от египетской стороны, что будет предоставлена любая помощь, содействие в том, чтобы расследование, которое будет проводить российская сторона, было беспрепятственным, что они предоставят максимальные возможности России для выяснения причин трагедии. Египетская сторона свое слово сдержала. Мы работаем в плотной координации, и все содействие, которое нам необходимо, предоставляется. Это очень важно.

- Как вы оцениваете встречу в Вене по Сирии? Оправдались ли ожидания России? Насколько готовы США и их союзники вести конструктивный диалог с Москвой?

- Встреча по сирийскому урегулированию, которая прошла в Вене 30 октября – это качественно новый уровень сирийского урегулирования. Встреча прошла при очень широком круге участников, внешних игроков, которые так или иначе воздействуют на ситуацию в Сирии. Мы говорили много лет, что этот многосторонний диалог по сирийскому урегулированию должен быть, называя языком дипломатии, инклюзивным. Что это означает? Это значит, что он должен быть репрезентативным. Должны сидеть за столом переговоров представители всех стран, которые в той или иной степени влияют на ход урегулирования этой проблемы. Часто, когда проходили переговоры, представители той или иной страны называли в качестве, по их мнению, основных виновников в усугублении ситуации некую страну, представителей которой за столом не было. Поэтому получался замкнутый круг. Разговор всегда о ком-то, кто не присутствует в зале переговоров, в переговорном процессе и так далее. Поэтому мы говорили о том, что все ключевые игроки, которые на протяжении многих лет оказывали влияние на ситуацию, они должны быть представлены.

Нас наконец-то услышали, потому что ситуация зашла в тупик. Все международные усилия, которые предпринимались в обход этих основных тезисов, предлагаемых России, себя не оправдали. Наконец-то, хотя времени упущено много, за столом собрались все. Это представители и Саудовской Аравии, и Ирана, и Ирака, и Египта, и многих других стран. Это первый очень важный пункт. Можно сказать, что сформирована некая контактная группа по Сирии, назвать ее можно по-разному, это неважно. Главное, что этот формат действенный, этот формат объединяет людей из стран, которые действительно имеют влияние на эту ситуацию.

Следующий момент. Принято заявление. Это для меня показатель того, что встреча действительно закончилась успехом, потому что за столом собрались люди с диаметрально противоположными взглядами на определенные аспекты сирийского урегулирования. Безусловно, взгляды по ряду вопросов совпадают – необходимость отпора терроризму, борьба с ИГИЛ и так далее. Но есть вопросы, в частности вопрос Башара Асада, по которому у ряда стран диаметрально противоположные позиции, которые не могут быть сближены, как мы видим сейчас. Несмотря на это было принято совместное заявление.

Следующий момент – в совместном заявлении подтверждаются основополагающие принципы Женевского коммюнике от 30 июня 2012 года, подтверждается его актуальность. В этом принятом заявлении содержится призыв к ООН (а представитель ООН присутствовал, это спецпосланник де Мистура) провести работу по сближению и по "усаживанию" за стол переговоров Дамаска и оппозиции.

Сейчас основной момент в этом аспекте заключается в том, чтобы понять, кто же эта оппозиция, сформировать ее круг. Мы свою часть работы сделали, мы передали нашим коллегам список из 38 организаций, групп, представительств той самой сирийской оппозиции, с которой, как мы полагаем, нужно и важно работать. Много лет мы говорим о том, что диалог между Дамаском и оппозицией должен быть точно таким же репрезентативным. Нельзя выбирать только одну группу лиц или одну только организацию и называть ее той самой сирийской оппозицией. Сирийская оппозиция многогранна, многолика, она разбросана по всему миру – и внутри Сирии, и за рубежом, и в Европе, в других странах и регионах. Очень важно ее сейчас объединить. С этим призывом как раз обратились к ООН.

Заложены основополагающие вещи, связанные с реформой конституции и дальнейшими выборами в Сирии. При этом подчеркнуты основополагающие вещи, заложенные в Женевском коммюнике, о том, что судьба Сирии, судьба всех институтов власти находится в руках только самих сирийцев, что государственность Сирии должна быть сохранена, что это суверенное светское единое, целостное государство.

Следующий пункт связан с борьбой с терроризмом. Принципиально важно, что все подтвердили необходимость борьбы с ИГИЛ и с другими террористическими организациями, которые являются таковыми по классификации ООН.

Еще важный был элемент заложен в это заявление - страны контактной группы должны определиться в ходе консультаций своих экспертов, какие террористические, экстремистские организации, должны таковыми являться, с кем нужно вести борьбу.

Понимаете, в чем парадокс? На протяжении более года коалиция во главе с США ведет войну с ИГИЛ и с другими группировками экстремистов. И как мы поняли, на протяжении нескольких встреч, которые проходили дважды в Вене и в других точках, в этой самой коалиции среди одних и тех же ее участников нет единого понимания того, кто является террористом, а кто является нетеррористом. Сейчас было условлено, что эксперты, которые занимаются именно борьбой с терроризмом профессионально, должны провести серию консультаций, встреч, переговоров для того, чтобы выработать четкий критерий и сказать: вот эта организация террористическая, а эта – умеренная сирийская оппозиция.

Из этих всех компонентов складывается заявление, и каждый из них должен быть проработан. В заявлении четко сказано, и в ходе встречи стороны об этом говорили, кто ответственен за какую часть работы, условлено, что в течение двух недель с момента проведения венской встречи состоится еще одна встреча в этом же формате, которая уже должна быть проведена на основе тех наработок, которые должны быть сделаны. Поэтому это качественно новый уровень сирийского урегулирования.

- То есть две недели – достаточно небольшой срок. Можно предположить, что работа будет кипеть со всех сторон, все участники будут активно работать?

- Безусловно. И в заявлении об этом говориться. Никто не говорит о том, что удалось достичь каких-то прорывных договоренностей по тем вопросам, которые ранее оставались наиболее сложными. Такая задача, собственно и не ставилась, потому что все реалистично подходили к этой встрече. Я считаю, что из тех предпосылок, из тех ожиданий, которые были перед встречей, удалось сделать максимум. Когда говорят о том, что встреча там провалилась, потому что судьбу Асада не решили, я хочу сказать - об этом никто и не договаривался до встречи. Никто не ставил эту тему в повестку дня, это тема не обсуждалась в принципе по одной простой причине - судьбу Асада должен решать не коллективный формат из международных игроков, а должны решать сами сирийцы, о чем и было написано в заявлении.

- Давайте коснемся такой темы как западная пропаганда и сирийский конфликт. Сохраняется ли тенденция следовать принципу «восприятие важнее реальности», о котором вы говорили, процитировав одного из западных политиков?

- К сожалению, даже те успехи, которые мы видим по сближению позиций различных игроков, в частности, в Вене, не отменяют того информационного напора, того пропагандистского задора, с которым наши западные коллеги, в частности США, ведут информационную войну атаку, войну, агрессию. Параллельно с венской встречей, как накануне, так и во время проведения, и сразу после, мы слышали заявления американского посольства, американского посла в Москве, министра обороны США, которые идут не просто вразрез, а прямо противоречат тому, о чем зашла речь за закрытыми дверьми в Вене. У них это принято. Это, к сожалению, нормальная практика, нормальное поведение наших партнеров, когда сближение позиций за закрытыми дверями и нормальный диалог, с их точки зрения, должно уравновешиваться такой экстремальной риторикой неприятия относительно всего того, что делает Россия.

Видимо, логика такая: чтобы не дай Бог кто-то не подумал, о том что США идут на попятный, в чем-то уступают России, принимают российские правила игры. Мы на этом и не настаиваем, наша задача не заключается в том, чтобы настоять на том, что кто-то главнее, кто-то важнее, кто-то больше виден, кто-то меньше виден. Мы говорим о необходимости решения конкретных мировых проблем, коль скоро они перерастают из сугубо локальных и даже региональных в общемировые. Поэтому вопрос упирается только в одно: к сожалению, для многих формирование восприятия важнее той реальности, с которой приходится работать. Реальность это Венские переговоры, в данном случае: нормальная тональность, поиск компромиссов, поиск точек соприкосновения. Восприятие это трибуны, брифинги, пресс-конференции, заявления, которые идут параллельно. Собственно говоря, вот есть реальность и есть восприятие, которое формирует новую виртуальную реальность.

- Есть также вбросы информации о том, что российские Военно-космические силы разбомбили мечеть, разбомбили больницу, хотя в принципе доказательств особых и нет. Есть свидетельства того, как американская авиация разбомбила больницу, это было…

- Не просто нет свидетельств, а есть свидетельства об обратном. В последние месяцы пошли вбросы, что Россия работает не по тем целям, которые заявляет, что, заявляя основной целью борьбу с ИГИЛ, на самом деле отрабатывает чуть ли не объекты гражданской инфраструктуры, больницы, школы, и гибнет большое количество гражданского населения. Во-первых, все это бездоказательно. То есть в СМИ не приводятся никакие более-менее серьезные или убедительные источники, факты, данные. Фотографии подтасовочные, сделанные грубейшим образом. Ссылки идут на какие-то непрофильные, непрофессиональные, а какие-то вымышленные, на скорую руку созданные организации, которые невозможно даже привлечь к ответственности, настолько они несерьезные.

Следующий момент – по линии официальных структур опять же кроме голословных обвинений и кроме каких-то постоянных утечек мы ничего же не получаем. Министерство обороны приглашало военный атташат, то есть военные представители военных ведомств всех стран, которые аккредитованы в Москве. Это те страны, на которые постоянно ссылаются СМИ. Эти люди были приглашены в Министерство обороны с одним единственным вопросом: предоставьте нам данные, которые свидетельствуют о тех обвинениях, о которых вы говорите. Ничего нам не поступило.

Все это, безусловно, бьет в одну цель – создание образа врага, формирование его в умах людей. Для чего это нужно? Очень просто. Это обоснование собственных действий. Если есть враг, то любая, самая бредовая мысль, идея или поступок может быть оправдан, потому что идет борьба с врагом.

США необходимо оправдать расходы на военный бюджет, наращивание своего силового присутствия в Европе. Как можно объяснить европейцам, зачем нужно наращивать военное присутствие НАТО в Европе? Мы знаем, что основную роль там играют США. Для чего? Опять же образ врага.

Не надо сбрасывать со счетов и экономические факторы. У нас потрясающие возможности для инвестиций. Имеется большой потенциал для развития зарубежного бизнеса. Но как только начинаются кампании относительно того, что Россия –страна-агрессор, Россия – непредсказуемая страна, никто не знает, что Россия выкинет в следующий раз. Это сигнал для инвесторов, сигнал для бизнеса, что в Россию вкладываться нельзя. Это все многокомпонентная игра, она понятная, ее правила тоже всем ясны, задачи и цели тоже, в общем-то, просчитываются без труда.

- Первая неофициальная реакция на крушение российского самолета в Египте последовала в социальных сетях. Неоукраинские пользователи устроили, не погрешу, если скажу, пляску на костях. Официальные украинские лица принесли соболезнования, но сделали это только после того, как узнали, что четыре украинца погибли на этом рейсе. Были ли какие-то соболезнования по официальным каналам со стороны Украины?

- Совершенно не обязательно, что за аккаунтами, в которых публиковалось это мракобесие, стоят реальные люди. Очень многие аккаунты фейковые, созданные специально для подобного рода информационных операций и вбросов. Сотрудница пресс-службы МИД Украины, которую я лично знаю, с которой мы придерживаемся диаметрально противоположных взглядов на ситуацию вокруг украинского кризиса, и с которой наши пути разошлись после того, как на Украине произошел государственный переворот, выразила соболезнования на своей странице в Facebook. Она написала очень личные, очень проникновенные слова. Они не были посвящены погибшим гражданам Украины. Она просто выразила все, что она чувствовала в отношении нашей трагедии.

Многое было опубликовано на фейковых аккаунтах, чтобы еще больше развести наши народы, чтобы добавить масла в этот огонь, чтобы еще больше раздуть некий антагонизм, который пытаются поддерживать наплаву.

Были соболезнования, и по линии Министерства иностранных дел, и в социальных сетях от украинского руководства. Соболезнования выразил весь мир. Здесь я могу точно сказать. И главы государств, главы внешнеполитических ведомств, представители парламентов, политических партий, движений звонили, направляли телеграммы. Мы получили огромное количество писем, сообщений от обычных людей, иностранцев, от иностранных журналистов, аккредитованных здесь и находящихся за рубежом, официальные аккаунты тоже были полны соболезнованиями. Мы сделали целую подборку фотографий того, как люди приходили к нашим посольствам, загранучреждениям российским за рубежом, оставляли цветы, свечи, письма, мягкие игрушки, какие-то небольшие подарки, которые, видимо, для них олицетворяли всю их боль и переживание.

- И Киев не был исключением.

- Киев, Одесса и многие другие города и страны, самые отдаленные, на всех континентах. Сегодня будут открыты книги с соболезнованиями в наших посольствах. Для меня это стало показателем того, что все-таки человеческое остается в людях, несмотря на все политические разногласия.

Но меня действительно очень волнует и мне безумно больно, что с такой силой нас могут объединять только беды. Это парадокс. Почему в мирной, спокойной жизни мы не можем находить в себе силы быть такими же едиными, сплоченными? Почему меньшие проблемы не могут объединять нас так же? Почему они не дают нам столько же сил и решимости?

Плюс в том, что действительно люди остаются людьми. Это затмевает все, перед этим все меркнет. С другой стороны, хочется, чтобы этот потенциал, это наше умение срабатывало не только в те моменты, когда уже ничего нельзя вернуть, не отмотать пленку. Хочется, чтобы эти наши скрытые возможности, которые вдруг просыпаются в каждом человеке, срабатывали и в других ситуациях тоже.

- Еще один парадокс - гуманитарная ситуация с беженцами в Европе и ситуация с украинскими беженцами в России. Россия приняла до 2,5 миллионов беженцев с Украины. Эта масса людей превышает то число, те сотни тысяч, которые сейчас принимает благополучная Европа. Почему мы видим эти видеокадры страданий людей, которые идут в Европу, а там нет информации о том, как принимает беженцев Россия, когда все было организовано в минимальные сроки, внесены изменения в законодательство нашей страны для того, чтобы эти люди чувствовали себя более комфортно на территории нашей страны. Почему так не делает Европа?

- Парадокс в том, что Европа меняет свое законодательство для того, чтобы ужесточить ситуацию с приемом беженцев. Чтобы их не пустить. И придумывается всё – от строительства стен, загородок, рвов, каких-то ям, любых барьеров на их пути до других стимулирующих вещей - лишь бы люди не прошли. У нас глобально законодательство не менялось в эту сторону. Все, что происходит с беженцами, регулируется имеющимся миграционным законодательством. Но наши внутренние законы, которые регламентируют предоставление соответствующей помощи беженцам, меняли в сторону улучшения их поддержки. Это базовая вещь, которая отличает две эти ситуации.

Каждая из стран Евросоюза пытается не допустить к себе большее количество беженцев, квотируют их, придумывают какие-то заградительные барьеры, придумывают нововведения в законодательство. При этом мы получили огромное количество людей внезапно, не по своей воле, но их всех приняли. Мы не меняли базисного законодательства в миграционной сфере, но изменили в сторону смягчения или облегчения их жизни наше законодательство, регулирующее внутреннюю часть этой истории. Хотя Европа вполне благополучна сейчас с точки зрения экономической ситуации, а мы находимся под санкциями и колоссальным давлением Запада, при этом обеспечивая все обязательства перед мигрантами.

Хотелось бы посмотреть, что было бы с европейскими странами, если бы на них были наложены санкции, каждый день говорилось бы о том, что европейская экономика "разорвана в клочья", делалось бы все, чтобы повлиять на снижение экономических показателей, игра велась бы вокруг курсов на понижение… В этих условиях, которые нам создаются, мы исполняем все, что необходимо было исполнить в отношении наших обязательств перед теми людьми, которые пришли с Украины.

Кроме того, невозможно скрыть причины, по которым беженцы пришли в европейские страны. Это отнюдь не миграционный кризис, как его пытаются преподнести нам. Это вопрос, не связанный с миграцией. Люди пришли не в поисках лучшего заработка или более комфортных условий проживания. Люди пришли оттуда, где они больше не видят для себя возможности существования. И когда нам рассказывают о том, что это богатейшие люди, которые заплатили большие деньги для того, чтобы стать гражданами Евросоюза, это неправда. Мы видим этих так называемых богатейших людей, которые рискуют самым главным, что у них есть - своими жизнями, жизнями своих семей, чтобы добраться туда. Почему они не остаются в сопредельных странах с той же Сирией, с Ливией? По одной простой причине - они понимают, что ситуация там абсолютно непредсказуема и что их судьбы зависят от того, кто с какой ноги встанет в какой-либо западной столице. Они не знают, какая из стран региона станет следующих полем для вот этих лабораторных исследований. Понимая, что по периметру нет ни одного [безопасного] места, они совершили этот исход из региона. Они понимают, что Запад по себе стрелять не будет, что страны запада ответственны за ту ситуацию, которая разворачивается в регионе. Когда нам говорят, что они все бегут от Асада, это неправда. В Европе формируется восприятие сирийского кризиса через призму "кровавого тирана" и для беженцев "мы бежим от Асада" становятся проходным билетом.

Никто понятия не имеет, сколько среди этих людей потенциальных или уже действующих террористов, джихадистов, представителей организованной преступности. Они приезжают без документов, ни о каких базах данных вообще речи не идет, ни о какой более-менее нормальной проверке.

Как проверяют наших людей, которые получают визы. Они приходят в консульские учреждения стран Евросоюза, с документами, с пропиской, с историей. Многие являются учеными, представителями интеллигенции, люди абсолютно чистые, честные, хотят поехать в Европу с туристическими целями, учиться, работать, но через какое количество проверок они проходят. Отпечатки, декларации, чуть ли там, смена фамилии, сидели/не сидели тюрьме; в ряде стран колоссальная проверка идет, на 40 страницах анкету нужно заполнять.

- Вплоть до сканирования сетчатки глаза.

- Конечно! Когда мы ставили вопрос относительно облегчения визового режима, нам говорили о вопросах безопасности. А тут мы видим, как за последние полгода полмиллиона человек без паспортов, без документов в один момент оказались в Европейском союзе. А нам, следующим всем правилам, которые представлял Евросоюз, отказывается в облегчении визового режима. Такие парадоксы всплыли с этим кризисом.

Кризис с беженцами поднял огромное количество проблем Европейского союза. Еще одна проблема – это, конечно, вопрос человечности. Благополучные, сытые страны много лет живут без крупных социальных потрясений, слава богу, без войн, не считая бомбардировку Белграда. Когда речь идет о Франции, Германии, Италии, Испании, Португалии – все-таки это страны более чем благополучные. Какое мы видим отношение со стороны местного населения к этим людям? Я прекрасно понимаю, что никто их не ждал, люди не для того работали, строили свою благополучную жизнь, чтобы потом кормить людей, которые пришли ниоткуда. Но за всеми экспериментами на Ближнем Востоке стояли, в том числе, и из правительства. Они должны понимать ту ответственность, которая лежит на их странах.

Вначале никто об этом не думал, все полагали, что Ближний Восток – это очень далеко, а потом Ближний Восток "пришел" к конкретному бюргеру и к конкретному буржуа. И мы увидели проявление жестокости, ксенофобии.

Европа, на которую мы все равнялись, и будем равняться, потому что их наработки в плане защиты прав человека, уникальны. Но получается, что все это работает либо в условиях абсолютного благополучия, либо на бумаге, но не в критической ситуации. Не война, не техногенная катастрофа, а просто приход людей, таких же людей как мы с вами, поставил всё правочеловеческое измерение под большой вопрос. Где же эти правозащитники, которые видели несоблюдение правочеловеческих норм в отношении каких-то людей за границей, в других странах, писали об этом доклады, посвящали этому передачи? Где все эти люди, когда права сотен тысяч нарушаются.

Получается, что права одного, двух, пяти человек, которые могли нарушаться в какой-то отдельной стране, важнее, нежели несоблюдение прав человека в отношении сотен тысяч. Здесь механизмы уже не работают.

Теперь пытаются рассказать о том, как в России не соблюдаются права граждан Сирии, которые прибыли к нам в качестве беженцев. Это на фоне того, что Россия приняла сотни тысяч с Украины и принимает тысячи людей из Сирии. На сайте ФМС есть статистика - на сентябрь порядка восьми тысяч прибыло к нам из Сирии. Однако пытаются найти отдельные случаи и на примере этих отдельных случаев показать, что мы не соблюдаем обязательства в отношении сирийцев. Когда я прошу показать примеры, мне говорят ситуации в Шереметьево ситуация с семьей сирийских беженцев …

- Они, по-моему, не сирийцы даже…

- Не сирийцы, но это отнюдь не уменьшает бедственности их положения. Не надо выдавать их за сирийцев. Это люди, которые по поддельным документам прибыли на территорию Российской Федерации, выдавая себя за граждан Сирии. Оказалось, что все документы поддельные. Естественно, было заведено уголовное дело. Сейчас этим занимается суд. Оказалось, что это граждане другого государства. На это тоже ушло время. Никто не говорит о том, что это норма, что люди живут в аэропорту. Но эти люди нарушили закон. И это никаким образом не связано с унижением людей, которые приезжают из Сирии в качестве беженцев. Это перемешивание фактов с дезинформацией.

Продолжение следует

Сирия. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика > vestikavkaza.ru, 2 ноября 2015 > № 1643305 Мария Захарова


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter