Всего новостей: 2259716, выбрано 14 за 0.001 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Зверев Герман в отраслях: Рыбавсе
Зверев Герман в отраслях: Рыбавсе
Россия. Весь мир > Рыба. Образование, наука > fishnews.ru, 27 июня 2017 > № 2225335 Герман Зверев

Подготовка к новому закреплению квот – безусловный приоритет.

В мае Всероссийская ассоциация рыбохозяйственных предприятий, предпринимателей и экспортеров провела общее собрание, на котором определила главные направления работы на ближайший год. Члены ассоциации обратили внимание как на системные вопросы развития отрасли, так и на ряд болевых точек, создающих барьеры для хозяйственной деятельности компаний в регионах. Каким образом ассоциация планирует решать эти задачи и как будет строиться взаимодействие с государством, в интервью журналу «Fishnews – Новости рыболовства» рассказал президент ВАРПЭ Герман Зверев.

– Герман Станиславович, общее собрание ВАРПЭ одобрило заявки на вступление в ассоциацию целого ряда новых членов. Примечательно, что это организации не только рыбодобывающего сектора, но и из других сфер – железнодорожных перевозок, проектирования, портовых услуг. Каким образом, на ваш взгляд, такое широкое представительство может помочь в решении вопросов рыбохозяйственного комплекса?

– Прежде всего, в ВАРПЭ вернулись два института, которые до этого являлись членами нашей организации, – это ВНИРО и Гипрорыбфлот. ВНИРО был одним из учредителей ассоциации, это головной научно-исследовательский институт. Для нас важно такое партнерство, особенно сейчас, когда обсуждается создание национальной системы экологической сертификации промысла водных биоресурсов. Возможно, в сентябре на круглом столе в рамках Международного рыбопромышленного форума в Санкт-Петербурге мы уже сможем показать контуры этой системы. Но это реально сделать только в диалоге с ВНИРО.

Гипрорыбфлот переживал достаточно сложные времена, но выжил, выстоял, и сейчас у него есть неплохие шансы стать одним из сильных инжиниринговых центров в сфере судостроения. Спрос на такого рода компетенции у наших предприятий вырос.

В ВАРПЭ вошли организации, которые играют – каждая в своей нише – уникальную роль. Например, «Аквакультура Зауралья». Мало кто знает, что это предприятие является одним из ведущих российских экспортеров кормов для креветки и занимает около 2% мирового рынка артемии на стадии цист. Или ОАО «ВМРП» – крупнейший рыбный порт в России и в мире.

Мы приняли в ВАРПЭ Ассоциацию операторов рефрижераторного подвижного состава и правильно сделали. На протяжении нескольких лет между различными сегментами рыбного рынка – рыбаки, портовики, перевозчики, оптовики-трейдеры – шли на повышенных тонах споры о величине маржи, о наценке, о стоимости доставки рыбы. «Война всех против всех»! Ничего полезного ни для бизнеса, ни для потребителя не было. На заседании Госсовета в октябре 2015 года министр Александр Ткачев обратил внимание президента на тарифные перекосы в железнодорожной логистике, вице-премьер Юрий Трутнев предметно занялся проблемой, и ОАО «РЖД» нашло решение: и по тарифам, и по скоростным поездам. Теперь перевозчики рефгрузов считают рыбаков надежными и важными союзниками. Сейчас мы вместе готовимся к требованиям нового технического регламента «О безопасности рыбы и рыбной продукции».

– Какие приоритетные задачи вы видите в свете стартовавшей кампании по распределению квот на инвестиционные цели?

– Если говорить об инвестиционных квотах, то хочу напомнить, что в мае прошлого года я высказал свою точку зрения по этому поводу в интервью Fishnews и не отказываюсь ни от одного слова. Я тогда обратил внимание на существенные зазоры в этом законопроекте и на то, что он не вполне согласовывается с некоторыми другими законодательными актами, например, с законом об инвестиционной деятельности. Благодаря позиции фракции «Единая Россия» в Госдуме между первым и вторым чтением в законопроект были внесены важные поправки, исключавшие, к примеру, риск наделения квотой под контракт, а не под построенное судно или завод. Но не все удалось исправить.

К сожалению, не решен вопрос, связанный с береговыми заводами. Предлагаемый ВАРПЭ способ защиты национальных интересов и обеспечения эффективности использования водных биоресурсов при распределении инвестквоты для береговых заводов был использован только отчасти. Разработчики проектов постановлений согласились с нашей обеспокоенностью и с тем, что нужна защита от мошенника, но эту защиту сделали не там и не так: за неисполнение условий договора установили штраф. Но проблема в другом! Береговые предприятия должны будут доставлять добытую при освоении инвестиционной квоты рыбу из всех подзон дальневосточных морей: предприятие на Южных Курилах – из Западно-Беринговоморской зоны, предприятие во Владивостоке – из северной части Охотского моря. Такой экономический механизм не будет мотивировать строительство береговых фабрик – он нерентабелен.

Другой пример – измененные правила обмера судов. После внесения проектов постановлений в аппарат правительства был исправлен один из пунктов требований к объектам инвестиций. Вместо формулировки «наибольшая длина» появилась формулировка «длина судна определяется по правилам обмера морских судов, установленным международными договорами (конвенциями) РФ». Это тоже неправильно. Это одна из разновидностей болезни, которой заражено наше законотворчество в целом, – использования заумных, усложненных терминов. Закон о рыболовстве, который был принят в прошлом году, к сожалению, в полной мере страдает этой болезнью.

Была в проекте постановления правительства четкая фраза о наибольшей длине между перпендикулярами. Нет, надо было сумничать. Юристы увлеклись борьбой хорошего с лучшим, а в итоге возникла норма, которая повлечет за собой удлинение судна и соответственно удорожание его строительства.

Причина ляпов в том, что сохраняются «слепые зоны», недоступные для процедуры оценки регулирующего воздействия (ОРВ). В процессе подготовки постановлений мы их анализировали, процеживали через процедуру ОРВ, но затем после завершения этапа ОРВ в документах появились новые пункты, в том числе вот эти странные требования к обмерам судов.

Есть и другие замечания. На общем собрании ВАРПЭ приводился пример взаимоисключающих подходов касательно признания судна российским. Минпромторг признает судно построенным в России только в том случае, если и главный двигатель судна произведен в России. Минсельхоз такое требование при наделении построенного в России судна инвестквотой не предусматривает. Кому верить? Надеемся получить ответ на ближайшем заседании правительственной комиссии, которую возглавляет вице-премьер Аркадий Дворкович. У предприятий большая тревога – построят они судно, а им скажут: «Главный двигатель импортного производства – инвестквота вам не положена».

– А какие шаги планируется предпринять по предстоящему закреплению квот на 15-летний период?

– Эту тему мы обсуждали и на совете ВАРПЭ 11 апреля, и на общем собрании 25 мая. Она признана главной задачей для ассоциации. Два члена совета – Дмитрий Кожарский и Руслан Теленков – определены в качестве сокоординаторов. Мы планируем вместе с Росрыболовством в ближайшие полтора месяца провести тестовые расчеты по некоторым подзонам.

На портале проектов нормативных правовых актов размещено уведомление об одном из постановлений правительства, устанавливающих процедуру перезаключения договора о закреплении доли квот. Однако самого текста на сайте нет. Такие уловки порождают дополнительную нервозность для бизнеса. Мало того что закон написан сложно и мутно, и уже по этой причине резко увеличивает градус настороженности в отрасли. Так еще не публикуются для обсуждения и ключевые документы.

Почему я называю это уловкой? Потому что мы уже знакомы с этой технологией: разместить на сайте regulation.gov.ru уведомление о начале процедуры обсуждения проекта постановления, подержать это уведомление три месяца, а потом – за три дня до окончания процедуры публичного обсуждения – разместить сам проект. Времени для того, чтобы толком изучить текст, уже не останется, зато в сопроводительных документах будет указано, что текст находился на стадии обсуждения три месяца.

Мне кажется, в Росрыболовстве недооценивают необходимость тесной повседневной совместной работы с отраслевыми объединениями при подготовке нормативных актов, устанавливающих правила доступа к изначальному производственному ресурсу с 1 января 2019 года.

– Как вы считаете, насколько целесообразно предложение собрать на площадке рабочей группы при Минсельхозе расширенное совещание с участием рыбаков, где Росрыболовство представило бы детальную схему будущего перезакрепления?

– Это хорошее предложение. Такие встречи нужно проводить и на Камчатке, в Магадане, в Мурманске, во Владивостоке – везде. Нужно делать тестовые расчеты, чтобы уже сейчас руководитель каждого предприятия понимал, какой объем ресурсов будет закреплен за предприятием с 1 января 2019 года. Отрасль хорошо помнит, как происходило заключение договоров в 2008 году, все помнят свои страхи – не забыли.

Если бы речь шла просто о перезаключении договоров, такой тревоги не было бы. Однако с 1 января 2019 года появляется новая правовая конструкция – единый договор, а значит, возникает вопрос: «Каким окажется ресурсное наполнение единого договора, суммирующего промышленную и прибрежную квоты предприятия?»

Справедливости ради хочу заметить, что руководитель Росрыболовства Илья Шестаков постарался убрать «арбузную корку», на которой можно было сильно поскользнуться и получить открытый перелом. Я имею в виду рыбохозяйственный реестр. В новой редакции закона рыбохозяйственный реестр как «фильтр» при закреплении долей на новый период уже не предусмотрен.

Возникли колоссальные сомнения относительно того, насколько точно, полно и всеобъемлюще рыбохозяйственный реестр зафиксировал реорганизационные процедуры, которые происходили с 2008 года. Малейшая ошибка – это тонны, десятки и тысячи тонн. В Росрыболовстве увидели слабое звено и поняли: если сделать его фундаментом будущей кампании по перезаключению, все может обрушиться с большим грохотом. Теперь необходимо и другие «слабые звенья» выявить и устранить.

– Еще одна важная тема – изменение налогового законодательства в отрасли. Росрыболовство уже предложило учесть нагрузку на предприятия в связи с реализацией инвестиционных проектов и отложить внесение поправок в Налоговый кодекс до 2019 года. Вы также обращали внимание на необходимость плавных изменений. Каким образом ВАРПЭ будет отстаивать свою позицию?

– Здесь не все зависит от Росрыболовства, есть перечень поручений президента № 2338 от 9 ноября 2015 г., который содержит ряд задач для правительства. Эти поручения были даны в совершенно конкретной финансово-экономической ситуации осени 2015 года и при их подготовке оценивалась налоговая эффективность, налоговая отдача на тот момент.

За прошедшие почти два года ситуация сильно изменилась. В 2015-2016 годах налоговые поступления рыбной отрасли увеличились в два раза – до 39,5 млрд рублей. Причем 20 млрд рублей приходится на НДФЛ и страховые взносы – это налоги на заработную плату. Совершенно по-другому проявил себя ЕСХН. С момента его введения в 2009 году и до 2015 года поступления от ЕСХН были незначительными – чуть более 1 млрд рублей, и параллельно с этим не росли отчисления по налогу на прибыль. Конечно, это вызывало вопросы. ЕСХН даже называли «убийцей» налога на прибыль. Но показатели 2016 года опровергли эту теорию: очень большой рост по налогу на прибыль (свыше 5 млрд рублей) и очень большой рост по ЕСХН (более 4 млрд рублей). Сейчас стало очевидно, что ЕСХН себя оправдал.

ВАРПЭ подготовила экономическое исследование, есть расчеты, и мы предлагаем первое – сохранить ЕСХН, и второе – переходить от уплаты 15% ставки сбора за пользование ВБР к уплате 100% ставки в течение пяти-семи лет начиная с 2019 года. Такой подход разделяют и Росрыболовство, и Минсельхоз, и вице-премьер Аркадий Дворкович, но окончательное решение пока не принято.

– Все меньше времени остается до перехода на электронную ветеринарную сертификацию товаров. Как вы оцениваете ситуацию с готовностью к работе в новых условиях для рыбной отрасли?

– В начале июня Россельхознадзор отчитался о том, что на сегодняшний день менее 0,5% ветеринарных сертификатов на все виды поднадзорной продукции оформляется в электронном виде. Напомню, осталось шесть месяцев! С 1 января 2018 года все предприятия, которые не смогут оформлять ветеринарные сертификаты в электронном виде, окажутся правонарушителями.

ВАРПЭ собирает данные о том, какие предприятия зарегистрировались в системе «Меркурий» и с какими проблемами они сталкиваются. Мы работаем в тесном контакте с региональными властями. Губернатор Камчатского края Владимир Илюхин и губернатор Сахалинской области Олег Кожемяко уделяют этой подготовительной работе большое внимание. Что мы видим? Мы видим, что не отлажена система ввода данных в ГИС «Меркурий», неясна организационно-правовая схема выдачи ветеринарных сопроводительных документов на лососевом промысле (а это 10% общероссийского вылова). В целом техническая, организационно-правовая, кадровая и информационная готовность рыбной отрасли к введению электронной ветсертификации не превышает 10%.

Чтобы успеть к 1 января 2018 года, понадобятся титанические усилия. Мне кажется, значительная часть бизнеса, особенно в регионах, пока недооценивает, с чем они столкнутся. Все рыбоперерабатывающие предприятия будут обязаны маркировать каждую партию продукции, все распределительные центры будут обязаны сортировать партии продукции по дате производства и наименованиям и привязывать эту информацию к конкретному сертификату.

Существует иллюзия, что розничные сети будут работать с входной информацией производителей и оптовиков через единый интеграционный шлюз. Это не так! Каждая крупная розничная сеть уже заявляет о том, что у нее будет свой модуль, привязанный к собственной системе управленческого учета. Это означает, что рыбопереработчик, который поставляет продукцию в «Ашан», «Перекресток», «Метро», должен будет вводить для каждой из сетей дополнительную маркировку, содержащую специализированную информацию для каждой розничной сети. Справятся рыбопереработчики с этим? Может быть, справятся, но не все и не сразу. А пока не справятся, будут ежедневно выплачивать немалые штрафы.

Пока никто не задумался и о том, как будут осуществлять гашение электронных ветеринарных сертификатов бюджетные учреждения – школы, детские сады, больницы. Откуда у них средства на приобретение соответствующего оборудования? Одним словом, очень много вопросов.

– Продолжается реформа контрольно-надзорной деятельности. Среди приоритетов – переход на риск-ориентированный подход, систематизация и актуализация требований, усиление профилактики. Как вам кажется, сможет ли рыбная отрасль при движении в общем русле снять часть избыточных барьеров?

– На мой взгляд, в отношении рыбной отрасли допускается системная несправедливость. Производители зерна в прошлом году собрали порядка 119 млн тонн, из них экспортировали более 30 млн тонн. При этом почти 15% зернового экспорта вернулось в Россию уже в виде комбикормов. В рыбной отрасли нет такой арифметики. Самый экспортный биоресурс – минтай: в прошлом году экспорт продукции из минтая – 800 тыс. тонн, ввоз в Россию продукция из минтая – 4,5 тыс. тонн. Реэкспорт – менее 1% (в пересчете на вес улова).

Другой пример. Росстат, Минсельхоз и Счетная палата никак не могут подсчитать, сколько же в стране крупного рогатого скота (то ли 19 млн голов, то ли 21 млн голов) или сколько в стране производится молока. Но это не мешает ежегодно направлять из федерального бюджета в агропромышленный комплекс 300-350 млрд рублей. Однако по поводу рыбной отрасли, которая вообще не получает бюджетных субсидий, постоянное подозрение: плохо ловите, мало платите. Вы будете смеяться, но часто нас учат жизни те самые получатели миллиардов бюджетных дотаций.

При этом финансирование важнейших государственных полномочий по регулированию рыболовства режется «бюджетной гильотиной». В 2018 году, если не изменим ситуацию, бюджетное финансирование госпрограммы «Развитие рыбохозяйственного комплекса» сократится на 20% по сравнению с 2015 года – почти на 2,5 млрд рублей.

Между тем в 2015-2016 годах и в первом полугодии 2017 года денежные поступления рыбной отрасли в федеральный и региональные бюджеты – в виде налогов, в виде пошлин, в виде платы на аукционах – составили 110 млрд рублей. С учетом прогнозируемого объема налоговых поступлений в текущем году, в целом за 2015-2017 годы рыбная отрасль перечислит в бюджет не менее 150 млрд рублей, а бюджетное финансирование государственных полномочий в сфере рыболовства за 2015-2017 годах составит примерно 30 млрд рублей.

На каждый бюджетный рубль отрасль в 2015-2017 годах перечисляет в казну пять рублей, а если посчитать налоги, которые поступят от судостроительных верфей, от заводов-производителей судового оборудования, то налоговая эффективность рыбной отрасли дает коэффициент 1:6,5. Это чрезвычайно высокий показатель.

Поэтому ВАРПЭ обратилась в Правительство, к депутатам Государственной думы и членам Совета Федерации с предложением не только не снижать в 2018 году бюджетное финансирование государственных полномочий в сфере рыболовства (подчеркну – государственных полномочий, а не бизнеса), а наоборот – увеличить финансирование аварийно-спасательного флота и рыбохозяйственной науки. Нас поддержал президент РСПП Александр Шохин, который также обратился в Правительство.

Теперь о контрольно-надзорной деятельности. Здесь много перекосов. Все помнят, как руководство отрасли агитировало рыбаков возобновить промысел иваси и скумбрии. Предприятия инвестировали в закупку оборудования свыше 6 млрд рублей и собираются в этом году выйти на промысел скумбрии, рассчитывают, что около 30 тыс. тонн скумбрии смогут выловить в исключительной экономической зоне Японии поздней осенью. Однако у ФАС возникла идея – продать право на вылов скумбрии в ИЭЗ Японии на аукционе. Это самый натуральный барьер. Вместо того чтобы максимально облегчить возобновление промысла иваси и скумбрии, рыбакам предлагают сначала выложить деньги за право осуществлять добычу. Конечно, мы с этим не согласны.

Или кодификация орудий лова, которой сейчас занимается Росрыболовство. Спорная процедура с неясными правовыми основаниями. Если кодификация орудий лова – это государственная услуга или государственное полномочие и установлена соответствующим нормативным документом, то должен быть утвержден административный регламент оказания этой услуги или осуществления этого полномочия. Мы задавали этот вопрос на собрании ВАРПЭ, но пока не пришли к общей позиции с Росрыболовством, будем работать в этом направлении дальше. Очень странно видеть в родном ведомстве такое отношение к рыбакам.

Ведь та же Пограничная служба ФСБ России сейчас работает с рыбаками вдумчиво, без головотяпства. «С чувством, с толком, расстановкой» мы вместе обсуждаем проблемы и ищем подходы к их решению. В сентябре во Владивостоке погранслужба проведет вместе с рыбацкой общественностью обстоятельное обсуждение проблемных вопросов в сфере госконтроля. Такое же внимательное отношение к предложениям рыбацкого сообщества и в Генпрокуратуре: благодаря заместителю генпрокурора РФ по ДВФО Юрию Гулягину, благодаря Минвостокразвития создан очень действенный формат обсуждения «болячек» в законодательной и правоприменительной сферах – рабочая группа при заместителе генпрокурора.

– В качестве важного направления для работы ассоциации также определено очищение рынка рыбной продукции от фальсификата, борьба за качество товаров. Какие здесь запланированы первоочередные шаги?

– Мы обсуждали эту тему с руководством Ассоциации компаний розничной торговли (АКОРТ), с «Рыбным союзом», с Роскачеством. Прежде всего, все понимают, что присутствие такой продукции на прилавках – это плохо. Эти деньги воруются у потребителей, которые покупают рыбу. Эти деньги воруются у нас, потому что мы теряем рынок. Эти деньги воруются у государства, потому что такую продукцию проводят по «серым» схемам.

К сожалению, подмена видового состава, неправильная маркировка рыбы и морепродуктов – это международная проблема. Например, тестирование Национальной лабораторией инспекции рыбы и морепродуктов США с 1988 по 1997 годы выявило неверную маркировку 37% рыбы и 13% морепродуктов. В розничной торговле фермерская рыба нередко выдается за дикую, которая стоит гораздо дороже.

Однозначных рецептов здесь нет и одними запретами не справиться. Решать проблему надо производителям вместе с розничными сетями, с привлечением науки, бизнеса и государства. Сейчас мы рассматриваем предложение подписать такое соглашение между АКОРТ, ВАРПЭ, «Рыбным союзом», Союзом независимых сетей России и Росрыболовством.

– С момента избрания президентом ВАРПЭ вы активно поднимаете вопросы аквакультуры. Каких результатов уже удалось добиться в этой сфере и какие проблемы стоят на повестке дня?

– Ждем выхода поправок в постановление Правительства от 29 декабря 2016 г. № 1528. Предложение о включении товарного рыбоводства в перечень отраслей, на которые распространяется государственное субсидирование процентной ставки, согласовано, в том числе Минфином. Возвращение субсидирования было одной из тех задач, которые я обозначал и на правлении, и на общем собрании Росрыбхоза. Кроме того, ВАРПЭ вместе с Росрыбхозом участвует в обсуждении поправок в закон об аквакультуре. Аквакультура стала одним из основных направлений в работе ВАРПЭ – так решило общее собрание 25 мая.

Анна ЛИМ, журнал «Fishnews – Новости рыболовства»

Россия. Весь мир > Рыба. Образование, наука > fishnews.ru, 27 июня 2017 > № 2225335 Герман Зверев


Россия > Рыба > fishnews.ru, 25 мая 2016 > № 1863738 Герман Зверев

«Законотворческий блицкриг».

Герман ЗВЕРЕВ, Председатель Комиссии РСПП по рыбному хозяйству и аквакультуре.

Правительственный законопроект предлагает решительный отказ от сложившейся традиции правового регулирования. Этому не стоит давать негативную оценку. Однако такое масштабное «юридическое наступление» нуждается в более тщательной правовой и экономической подготовке, отмечает председатель Комиссии РСПП по рыбному хозяйству и аквакультуре, член Правкомиссии по вопросам развития рыбохозяйственного комплекса Герман Зверев. В интервью «Fishnews – Новости рыболовства» он проанализировал внесенный законопроект.

– Герман Станиславович, первый вопрос – про законопроект о рыболовстве. После президентского поручения в ходе «прямой линии» 14 апреля шестеренки в правительственном аппарате закрутились с неимоверной скоростью и законопроект 17 мая внесен в Госдуму. Что вы можете сказать о законопроекте?

– Могу сказать, почему НЕ БУДЕТ работать законопроект «О внесении изменений в Федеральный закон «О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов» и отдельные законодательные акты Российской Федерации в части совершенствования распределения квот добычи (вылова) водных биологических ресурсов», внесенный 17 мая 2016 года в Государственную Думу. Точнее – будет, но не совсем так, как ожидают авторы законопроекта.

Сразу подчеркну, что не вижу ничего драматичного ни в самом факте внесения поправок в закон, ни в количестве поправок, ни в скорости их разработки и рассмотрения. И не такое было! Закон «О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов» был принят в декабре 2004 года и за двенадцать лет менялся девятнадцать раз. Внесли 173 поправки, так что от закона 2004 года сохранилось только название.

Сейчас предлагают подправить закон в двадцатый раз. Росрыболовство предлагает 40 поправок, из которых 15 – новые статьи либо действующие статьи в новой редакции. Для сравнения. В Федеральном законе от 6 декабря 2007 года № 333-ФЗ содержалась 51 поправка, включая 22 новые статьи или статьи в новой редакции; в Федеральном законе от 3 декабря 2008 года № 250-ФЗ – 41 поправка, включая 12 новых статей или статей в новой редакции; в Федеральном законе от 28 декабря 2010 года № 420-ФЗ – 38 поправок, включая 6 новых статей.

Так что масштабное «хирургическое вмешательство» в текст закона – это не новость. И скорость «хирургического вмешательства» – тоже не новость. Напомню, что после состоявшегося в августе 2007 года заседания президиума Госсовета закон был принят за три месяца – в декабре 2007 года. Правда, скорость и точность не всегда совпадают, и поэтому уже через полгода понадобился новый законопроект, который в декабре 2008 года превратился в 250-й закон. Тем не менее я бы не противопоставлял 333-й и 250-й законы: в сущности – это одна редакция закона «О рыболовстве», просто разработанная и принятая в два этапа.

– Зачем было необходимо разрывать законодательный процесс?

– В следующем, 2008-м году заканчивался срок действия пятилетних квот. Поэтому и возникла необходимость незамедлительного принятия закона уже в конце 2007 года. Другая, более правильная законодательная технология – «с чувством, с толком, с расстановкой» – в тот исторический момент неизбежно привела бы к «законодательной аварии». В 2007 году скорость законотворчества была оправданна – времени уже не оставалось.

– В этот раз снова повторяют уже проверенную законодательную технологию?

– Ее уже невозможно повторить. В 2007-2008 годах профильный комитет Госдумы, Правительственные комиссии по законопроектной деятельности и по рыбному хозяйству и Государственно-правовое управление Президента выступали более слаженной командой, острее «чувствовали пульс» друг друга, вместе «фильтровали» законотворческие идеи. Сейчас – по-другому. Нет такого уровня слаженности. Многое ведь зависит от людей: ушли одни, пришли другие, где-то что-то разладилось в отношениях… Так бывает.

И зачем повторять технологию 2007 года? Сейчас середина 2016 года, сроки действия договоров о закреплении долей заканчиваются 31 декабря 2018 года. Время еще есть…

– И все-таки, почему, на ваш взгляд, закон не будет работать согласно ожиданиям его авторов?

– Потому что у авторов не вполне получилось четко, ясно и логически неопровержимо сформулировать свои ожидания на языке экономических идей и правовых норм. Не зря в древности проекты законов высекали на каменных плитках. Это сам по себе тяжелый труд, так что десять раз обдумывали формулировки, а сейчас бумага все стерпит. Многие ключевые положения законопроекта, что называется, сыроваты. Росрыболовство часто упрекает рыбаков за то, что производится слишком мало продукции глубокой переработки. Воспользуюсь хорошей подсказкой: слишком мало в законопроекте экономико-правовых механизмов глубокой проработки.

В законодательном регулировании хочется основательности: «пощупать» предлагаемую правовую норму, примерить ее к действительности, сопоставить с нормами смежных отраслей права. Но в работе над законопроектом многие правовые нормы тасовались так быстро, а многие экономические идеи изменялись так непоправимо, что потерялась сама логика правового акта.

То замораживаем «прибрежку», то размораживаем; то разделываем прибрежные уловы, то не разделываем. То «квота господдержки» выдается только под уже построенное рыбопромысловое судно, то – под «честное пионерское» инвестора. Юридическая конструкция одного из важнейших понятий рыболовного законодательства – «договора о закреплении доли квоты» – вообще менялась несколько раз. В направленном в Государственную Думу варианте увидел уже четвертую по счету и совсем незнакомую формулировку.

Не помню, чтобы при написании Гражданского кодекса или Кодекса об административных правонарушениях так легко и непринужденно, за одну ночь, изменялись основополагающие подходы к базовым понятиям. Хорошо помню, как этой зимой работали в Государственной Думе над новой редакцией КоАП. Ежедневно, полный рабочий день, в течение месяца несколько десятков экспертов. В итоге – решили не спешить с принятием кодекса и перенести первое чтение законопроекта на осень.

Мудрый президент Франклин Рузвельт говорил: «Управление рыболовством – это сложная взаимосвязь экономики, науки, культуры, политики и законов. Это идеалы, которые нация связывает с морем. Это цели, которые гармонизируют отношения государства, бизнеса, граждан, по сохранению и использованию морских биоресурсов. Это политический выбор, поскольку идеалы и цели шлифуются реальной практикой рыболовства». Глубокая, отточенная мысль, хорошая прививка от прекраснодушного «правового идеализма», заточенного на юридическую хирургию без глубокого изучения оперируемого организма.

– Во время обсуждения законопроекта в 2015-2016 годах вы говорили о том, что в целом поддерживаете законопроект. Это мнение изменилось?

– Изменился законопроект. С февраля 2015 года по май 2016 года законопроект менялся настолько часто и настолько решительно, что просто не удалось «колебаться вместе с генеральной линией партии».

Общее собрание Ассоциации добытчиков минтая в феврале 2015 года приняло решение в целом поддержать направленный в адрес рыбацких объединений законопроект и в конструктивном формате с Росрыболовством доработать важнейшие и резонансные статьи. Эту позицию я озвучил на заседании рабочей группы Минсельхоза в марте 2015 года. Затем в ноябре 2015 года совет АДМ предложил шесть принципов механизма распределения 20% квот на развитие судостроения и перерабатывающих мощностей. 4 февраля 2016 года на заседании рабочей группы Минсельхоза нам показали законопроект, в котором были учтены два из предложенных нами шести принципов. Однако 21 апреля 2016 года, на следующем заседании рабочей группы, мы увидели совершенно другой законопроект, в котором наши предложения отсутствовали. Я назвал четыре принципиальных замечания к этой редакции законопроекта. Одно из них, касающееся финансовой гарантии, учтено в законопроекте, который 17 мая поступил в Государственную Думу. Из десяти принципиальных замечаний к законопроекту, высказанных нами на специально созданных для этого подготовительных площадках, учтено всего одно.

– Ваше мнение о способе разработки законопроекта понятно. Но вы не выступаете против поправок в действующий закон в принципе? На заседании коллегии Росрыболовства назвали предложения ведомства реалистичными и взвешенными.

– Поправки необходимы. Еще в 2013 году на общем собрании Ассоциации добытчиков минтая мы предложили увеличить процент освоения доли квоты с 50% до 70%. В августе 2014 года на встрече руководителей рыбацких объединений и предприятий с Ильей Васильевичем Шестаковым мы предложили внести в закон норму о «группе лиц» для повышения прозрачности отрасли. В апреле 2015 года на совещании, которое проводил Юрий Петрович Трутнев, предложили ускорить внесение поправок, направленных на принудительное прекращение права на вылов для «рантье» и незаконно контролируемых иностранными инвесторами предприятий. Все эти предложения оформлены документально, это не «одесский шум», а основательно проработанная позиция. Поэтому, конечно, мы не против поправок в действующий закон – мы разделяем многие идеи, «упакованные» в законопроект. Многие, но не все.

Что касается отношения к деятельности Росрыболовства в целом. Работу ведомства нужно оценивать в комплексе, а не по частностям. Дискуссия вокруг законодательных инициатив (будь это отраслевой закон, будь это поправки в Налоговый кодекс) была и будет, неизбежна полемика и по некоторым вопросам регулирования рыболовства. Это нормально. Я готов вновь публично повторить ту же оценку работы Росрыболовства, что и на заседании коллегии 7 апреля: позиция ведомства реалистичная и взвешенная. Руководство отрасли делает немало полезного, не боится полемики, не «прогибается» в спорах с другими ведомствами – такой борцовский характер вызывает только уважение..

– Вы часто подчеркиваете необходимость экономического обоснования предлагаемого законодательного регулирования.

– «Всякая идея неизменно оказывалась посрамлена, если она отрывалась от интереса». Это не я сказал, а Фридрих Энгельс, а он разбирался и в теории, и в практике. «Капитал» редактировал и бизнесом управлял немаленьким. Всякая правовая идея должна быть обоснована экономически – я согласен с классиком.

К сожалению, экономическое обоснование законопроекта – слабое. Если честно, набор цифр. С помощью таких цифр можно обосновать любое решение: можно предоставить квоты и на 25 лет, а можно вообще национализировать рыбную отрасль. Главный регулятор отрасли предлагает коренную переделку главного юридического документа отрасли. Конечно, все ожидают, что под каждое законодательное изменение подкладывается солидный том экономических расчетов, а вместо этого – обрывки из студенческого реферата. Закрадываются мысли, что Росрыболовство вообще не имеет панели экономического управления и регулирует отрасль по зеркалу заднего вида. Многие важнейшие финансовые индикаторы не оцениваются вообще или оцениваются неправильно. Судите сами, подготовка закона, устанавливающего правила работы отрасли на 15 лет, основывается на статистических данных за полугодие! Думаю, что это даже для студенческого реферата слишком.

Экономические результаты отрасли в 2014-2015 годах, конечно, впечатляют. Но не следует забывать, что результаты эти во многом замешаны на «девальвационных дрожжах». Они слишком хороши, чтобы сохраняться слишком долго. Возможен «откат» финансовых показателей в 2016-2017 годах, такой же, как в 2010 году после рекордных результатов 2009 года. К сожалению, завышенные экономические ожидания подогревают атмосферу, в которой обсуждается законопроект. Завышенные ожидания характерны и для регулятора, и для бизнеса. Это особенно беспокоит еще и по той причине, что ни регулятор, ни многие участники отрасли не чувствуют «нутром» экономическое местоположение рыбной отрасли в координатах мировой экономики.

– Вы считаете, что и Росрыболовство, и бизнес не понимают точную картину экономического состояния отрасли?

– А кто способен такую картину нарисовать? У Росрыболовства нет исследовательского центра для сбора, обобщения и анализа экономической информации, относящейся к рыболовству. Был когда-то специальный научный институт – ВНИЭРХ, но его давно уже развалили. А жаль! Дефицит глубоких экономических исследований рыбной отрасли ярко проявился при подготовке доклада к президиуму Госсовета. Тогда в предварительном варианте доклада «гуляла» информация, что объем собираемых в отрасли налогов меньше, чем объем средств, которые идут на финансирование системы управления и системы научных исследований. Забыли подсчитать фискальную нагрузку в целом – платежи в пенсионный фонд, в социальный фонд, таможенные платежи – так, «мелочевку» на десяток миллиардов рублей!

Или другой пример – использование финансовых результатов аукционов, состоявшихся в 2015-2016 годах в нескольких узких сегментах отрасли, как базы для исчисления финансового потенциала отрасли в целом. Мировой кризис 2008-2009 годов возник именно из-за таких финансовых предсказаний, основанных на «самопроизвольном оптимизме». Термин «самопроизвольный оптимизм» ввел выдающийся экономический мыслитель Джон Мейнард Кейнс: «Заметная часть наших действий зависит скорее от самопроизвольного оптимизма, нежели от скрупулезных расчетов. Вероятно, большинство наших решений позитивного характера, последствия которых скажутся в полной мере лишь по прошествии многих дней, принимаются под влиянием решимости действовать, а не сидеть сложа руки».

Результаты аукционов за право промысла нескольких видов ВБР нельзя, не «переваривая», использовать в качестве расчетной капитализации изначального производственного ресурса всей отрасли. Будущие цены активов (в данном случае квот) нельзя предсказать на основе данных о ценах активов в прошлом, потому что цены, по словам французского статистика Луи Башелье, представляют собой «случайное блуждание». Обычные выявляемые специалистами по ценовым графикам закономерности – тренды, обратные движения, линии поддержки – бесполезны при прогнозировании цен на активы. Финансовые результаты аукционов 2015-2016 годов были основаны на уникальной комбинации нескольких факторов, изменение или исчезновение каждого из которых делает неграмотным экстраполяцию этих результатов на всю отрасль. Какие это факторы?

Еще раз напомню, что аукционы проводились на «девальвационных дрожжах». Ежегодный уровень долгосрочных финансовых вложений в отрасли в 2014-2015 годах возрос со среднегодового уровня в 3,4 млрд рублей (в 2008-2013 годах) до 22,8 млрд рублей. В результате накопленные долгосрочные финансовые вложения на 1 января 2016 года оценивались Росстатом в 65 млрд рублей. Долгосрочные финансовые вложения – это депозиты, доли в бизнесе, покупка других компаний. Существенная часть этих средств представляла «денежную подушку» предприятий. Это первый фактор. Второй фактор – использование специального налогового режима ЕСХН, сочетающего мягкие налоговые ограничения и комфортное налоговое администрирование. Третий фактор – аукционы носили «точечный» характер в нескольких нишевых рынках.

Увеличение налогового изъятия, «испарение» эффекта девальвации и законодательное установление индикативных показателей капиталовложений быстро истощит «денежную подушку». Вот тут бы регулятору отрасли и предложить перспективный взгляд, с расчетами и цифрами, предложить «экономическую психотерапию», чтобы снизить заметно растущие риски. Об этих рисках все громче говорят в банковской сфере, которая кредитовала десятки миллиардов рублей в рыбную отрасль и сейчас не понимает, что произойдет с их заемщиками после 31 декабря 2018 года.

– Росрыболовство предложило в конце 2015 – начале 2016 годов несколько концептуальных разработок: про кластер, про стратегию отрасли, про «квоты государственной поддержки».

– Очень правильно вы сказали – разработки. Вы знаете, я работал в Тихоокеанском центре стратегических разработок и профессионально понимаю разницу между разработками и стратегическим планированием. Кстати, любой способен эту разницу понять, изучив Федеральный закон от 28 июня 2014 года № 172-ФЗ «О стратегическом планировании в Российской Федерации». Закон устанавливает нормативные требования к различным видам документов стратегического планирования, программирования и прогнозирования. К сожалению, упомянутые вами разработки пока не соответствуют ни одному из установленных законом видов отраслевого стратегического планирования. Они, конечно, хороши для «мозговых штурмов» и конференций, но использовать их в существующем виде для отраслевого целеполагания равносильно тому, чтобы в таблицу периодических элементов Менделеева вставить названия элементов средневековой алхимии вроде «философского камня».

– Как бы вы в целом охарактеризовали внесенный в Госдуму законопроект?

– На 90% – нужные и правильные нормы, но не всегда увязанные с другими отраслями права. На 10% – спорные и непроработанные нормы, не всегда увязанные с экономической логикой и хозяйственной реальностью.

– А поподробнее.

– Законопроект многосоставный. В нем несколько содержательных слоев. Об этом, кстати, хорошо сказано в пояснительной записке. Не буду заниматься юридическим буквоедством. Если коротко: основные недостатки законопроекта – это продолжение его достоинств.

Например, в законопроекте предлагаются нормативные координаты для определения баланса между промышленными и прибрежными квотами. Сейчас таких координат нет и баланс между промышленными и прибрежными квотами основан на договорном принципе. Дальневосточные регионы в 2008 году подписали соглашение о пропорциях распределения промышленных и прибрежных квот. Но правовая сила этого соглашения весьма эфемерна. Строгий юридический взгляд увидел в этом уязвимость. Думаю, с таким подходом можно согласиться, внести необходимое регулирование и… И на этом поставить точку. Однако в законопроекте предлагается идти дальше и изобретается – уже в пятый раз – общая юридическая формула прибрежного рыболовства. Она будет такой же безуспешной, как и предыдущие четыре.

Прибрежное рыболовство – это особый социально-экономический уклад. Социальный, потому что зависит от количества и качества трудовых ресурсов на прибрежных территориях: структуры, стоимости, мотивации «человеческого капитала». Экономический, потому что зависит от стоимости и доступности основных производственных факторов и стоимости транспортировки произведенной продукции. Уклад, потому что скроен из прочных социально-экономических форм, которые действуют на протяжении длительного времени, инерционны и которые нельзя исправить или изменить путем простого юридического переименования. Если кратко, прибрежное рыболовство – это исторически, социально и экономически обусловленная жизненная реальность, плотность которой не поддается одному только юридическому воздействию.

Кстати, это хорошо понимают региональные руководители. Не случайно в федеральный закон от 2 июля 2013 года № 148 встроен механизм «тонкой настройки» прибрежного рыболовства по принципу «двух ключей»: региональная и федеральная власть. Чем плох этот механизм? Давайте оценим результаты применения этого механизма – для этого существует оценка регулирующего воздействия действующих правовых актов. Давайте оценим экономические и социальные потери от существующего способа правового регулирования прибрежного рыболовства. Или нужно менять закон только ради «юридической стерильности» понятия «прибрежное рыболовство»?

Но даже в таком случае юридическая тождественность прибрежного и промышленного рыболовства существует только в параллельной реальности. В реальной жизни, погруженное в плотные слои контрольно-надзорной атмосферы – как негатив в проявитель, – прибрежное рыболовство быстро обнаруживает свои «незримые черты», свою отличимость.

– А где вы видите нестыковки со смежными отраслями законодательства?

– В пояснительной записке к Федеральному закону от 6 декабря 2007 года № 333-ФЗ заложен принципиальный подход к сфере рыболовного законодательства: «Установить, что является предметом регулирования закона о рыболовстве, а что – нет. Например, предметом регулирования закона о рыболовстве являются водные биоресурсы, находящиеся в состоянии естественной свободы, и не являются уловы, выловленные (добытые) водные биоресурсы». В 2007 году законодатель очень четко и ясно определил, ЧТО к сфере ведения закона о рыболовстве относится, а что – НЕТ. Кстати, еще Карл Маркс в «Капитале» обратил внимание на эту фундаментальную особенность правового регулирования рыболовства: «Представляется парадоксальным называть рыбу, которая еще не поймана, средством производства для рыболовства». Не случайно, в федеральном законе от 3 декабря 2008 года № 250-ФЗ законодатель, установив понятие «продукция из водных биоресурсов», ввел в статье 7.1 отсылочную норму к техническому регламенту и поставил точку. Не стал заниматься правовым регулированием еще не пойманной рыбы как средства производства, то есть как объекта технического регулирования.

Законы 2007-2008 годов погружены в цельную правовую традицию, связаны смысловыми нитями с другими правовыми актами, «сцементированы» общей логикой. Они как пазл большого законодательного пространства. Новый законопроект предлагает решительный отказ от сложившейся традиции правового регулирования рыболовства. Само по себе это не предосудительно, тем более что цели у руководителей Росрыболовства благие. Но такое масштабное «юридическое наступление» нуждается в более тщательной правовой и экономической подготовке – «законотворческий блицкриг» в такой сложной сфере права, как природопользование, приведет к неожиданным последствиям.

Например, целый ряд статей законопроекта (и важных статей) регулируют инвестиционный процесс. Как предлагаемые нормы корреспондируются с действующими нормами Федерального закона от 25 февраля 1999 года № 39-ФЗ «Об инвестиционной деятельности в Российской Федерации, осуществляемой в форме капитальных вложений»? Или другой пример. Некоторые статьи законопроекта относимы к объектам технического регулирования – требованиям к процессам производства. А как это увязано с Федеральным законом от 27 декабря 2002 года № 184-ФЗ (в редакции от 28 ноября 2015 года) «О техническом регулировании», в соответствии с которым требования к процессам производства могут устанавливаться только техническими регламентами?

– Ваше отношение к одной из ключевых новаций законопроекта – открытию входа в отрасль для других игроков?

– Уточню формулировку – законопроект расширяет вход в отрасль. Юридическая возможность входа в отрасль существовала всегда: как посредством приобретения предприятий, наделенных квотами, так и напрямую через добычу «неодуемых» объектов (которые в совокупности составляют 12% общероссийского вылова). В законопроекте за счет введения нового вида рыболовства и нового вида квот еще 9-10% вылова напрямую предоставляются для новых игроков.

Кстати, здесь требуется увязка с еще одной отраслью права – финансовым правом. Любое юридическое лицо, которое не осуществляло вылов и захочет войти в отрасль, заинтересовано в том, чтобы максимально четко корреспондировались между собой нормы закона о рыболовстве и нормы финансового права. Законопроект существенно меняет основополагающий юридический документ рыбной отрасли – договор о закреплении доли квоты – и допускает в некоторых случаях использование его в качестве эквивалента финансовой гарантии. По моему мнению, этот раздел законопроекта – на стыке природно-биологических рисков и рисков финансового рынка – погружается в область такой высокой степени неопределенности, что требует максимальной отточенности. Однако в его подготовке не участвовали ни представители рыбной отрасли, ни представители финансовой отрасли. Хотя предлагается революционная норма – юридическая форма фьючерсного контракта между государством и инвестором, в соответствии с которым государство обязуется предоставить инвестору определенный объем ресурса при условии выполнения как самим инвестором, так и третьим лицом (не являющимся стороной в контракте) условий контракта. Интересная идея, но требующая увязки норм из нескольких отраслей права, включая договорное и финансовое право.

– Вы уже упомянули работу над новой редакцией КоАП, сравнив с подготовкой законопроекта о рыболовстве (не в лучшую сторону для закона о рыболовстве).

– Действительно, очень серьезно поработали с новой редакцией КоАП. Однако не стану преувеличивать результаты нашей работы. Даже если нам удастся существенно конкретизировать составы административных правонарушений, это не устранит главные причины избыточного и необоснованного контрольно-надзорного давления на промысел. Дело в том, что при организации государственного контроля на промысле водных биоресурсов КоАП выполняет функцию правового инструмента для оформительско-делопроизводственного процесса. Не более. «Спусковым крючком» для проверки судна или конвоирования судна является поступившая должностному лицу досмотровой группы команда вышестоящего начальника. Оформление протоколов и обычное процессуальное делопроизводство носит уже вторичный характер.

Суды признают правомерность и обоснованность ссылки на Общевоинский устав Вооруженных сил Российской Федерации как обоснования для задержания и конвоирования рыбопромыслового судна. Суды соглашаются с доводами пограничников о том, что задерживание и отконвоирование судна в порт не является наказанием капитана или судовладельца, а является способом выполнения предупредительной и обеспечительной функции. Большая работа по реформированию контрольно-надзорной деятельности, которой сейчас занято Правительство, в очень незначительной степени затронет рыбную отрасль. Существенного ослабления избыточных административных процедур на промысле не обеспечит ни новая редакция КоАП, ни законопроект «О государственном (муниципальном) контроле в Российской Федерации».

У нас нет другого выхода, кроме внесения пакета поправок в федеральные законы «Об исключительной экономической зоне Российской Федерации», «О континентальном шельфе Российской Федерации» и «О внутренних морских водах, территориальном море и прилежащей зоне Российской Федерации». Необходимо увязать якорной цепью новую редакцию КоАП и перечисленные законы.

В партии «Единая Россия» сформирована платформа по развитию предпринимательской инициативы. 27 апреля ключевые направления работы партийной платформы определены, и мы постараемся на Дальнем Востоке организовать работу рыбацких объединений в рамках платформы предпринимательской инициативы. Как член Генерального совета «Единой России» постараюсь сделать все возможное для подготовки законодательных инициатив, направленных на снижение необоснованного административного давления на промысле.

– И последний вопрос. В апреле 2016 года исполнилось 40 лет со дня принятия закона Магнуссона – Стивенса в США, который создал там современную национальную рыбную индустрию. Мы могли бы использовать какие-то уроки из опыта разработки этого закона?

– Меньше всего нам пригодится слепое копирование заемных правовых норм. Важнее другое – изучение конкретных примеров создания и становления эффективного законодательства. Особенность закона Магнуссона – Стивенса в стыковке его «систем кровообращения» с «системами кровообращения» других правовых актов. Опыт этого закона показывает, что самая правильная и даже идеальная правовая норма, «вживленная» в существующее правовое регулирование, но не связанная кровеносными сосудами и сухожилиями с остальными жизненно важными органами большого юридического организма, – либо отмирает безболезненно, либо воспаляет весь организм.

Ксения ПИСАРЕВА, журнал « Fishnews – Новости рыболовства»

Россия > Рыба > fishnews.ru, 25 мая 2016 > № 1863738 Герман Зверев


Россия > Рыба > fishnews.ru, 2 июля 2015 > № 1416731 Герман Зверев

Бизнес указал на проблемные моменты техрегламента по рыбе

Представители Евразийской экономической комиссии, Минсельхоза, рыбохозяйственных объединений и научных институтов обсудили проект техрегламента «О безопасности рыбы и рыбной продукции», рассказал президент Ассоциации добытчиков минтая Герман Зверев.

Как сообщил руководитель АДМ, после проведения в ноябре 2013 г. внутригосударственного согласования проекта технического регламента Россия и Беларусь направили более 130 замечаний и дополнений. Из 100 российских поправок 87 носили содержательный характер и 13 – технический. «В результате проект технического регламента значительно изменился по сравнению с ноябрем 2013 года», – отметил Герман Зверев.

АДМ и ВАРПЭ обратили внимание на неурегулированность ситуации с проведением ветеринарно-санитарной экспертизы уловов водных биоресурсов. «Проект технического регламента предусматривает соответствующую процедуру для водных биоресурсов, изъятых из среды естественного обитания и не прошедших переработку. Это можно понимать так, что рядом с поднятым на борт судна тралом или вытащенным на берег неводом уже должен находиться ветеринарный специалист. Ситуация невозможная и нецелесообразная», – рассказал Fishnews президент Ассоциации добытчиков минтая.

Представители других отраслевых объединений согласились с такой оценкой предлагаемой нормы. «Илья Шестаков предложил «скрестить» путем взаимного опыления (мы же в Минсельхозе заседали – лексика должна быть соответствующей) два нормативных акта: технический регламент «О безопасности рыбы и рыбной продукции» и закон «О ветеринарии». Депветеринарии готовит проект протокола – посмотрим на результат», – сообщил Герман Зверев.

Также была поднята проблема отсутствия контроля содержания глазури в поставляемой в Россию рыбопродукции. «Импортеры открыто ввозят в страну рыбной филе, содержание глазури в котором в четыре-пять раз превышает установленные 6%. Они сознательно указывают точное содержание глазури, потому что это позволяет им минимизировать таможенную стоимость ввозимого филе. В результате на рынке появляется продукт пусть и не очень качественный, зато очень дешевый. Это бьет по добросовестным российским производителям», – отметил руководитель АДМ.

По мнению Германа Зверева, до конца июля официальным порядком позиция Российской Федерации по проекту технического регламента будет сформирована (кроме Минсельхоза свое мнение дадут Минпромторг, Минэкономразвития и Роспотребнадзор).

«Есть основания надеяться, что в сентябре этого года долгожданный документ будет принят Коллегией Евразийской экономической комиссии», – добавил президент ассоциации.

Россия > Рыба > fishnews.ru, 2 июля 2015 > № 1416731 Герман Зверев


СНГ. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 26 июня 2015 > № 1411579 Герман Зверев

ЕЭК предстоит разобраться с сопровождением переработанной продукции

Вопрос: вся ли переработанная продукция должна идти с ветеринарным сертификатом? – сейчас имеет ключевое значение, отмечает президент Ассоциации добытчиков минтая Герман Зверев. По словам эксперта, Минэкономразвития подготовит и направит в Евразийскую экономическую комиссию предложения по конкретным товарным позициям.

На площадке ЕЭК 24 июня обсудили возможность внесения изменения в Единый перечень продукции, подлежащей ветеринарному контролю (надзору) (утвержден решением Комиссии Таможенного союза от 18 июня 2010 г. № 317), сообщил Fishnews руководитель АДМ Герман Зверев.

Напомним, что в этот список изначально вошла переработанная пищевая продукция животного происхождения.

После вступления в силу поправок в закон «О ветеринарии» (приняты Госдумой РФ во втором чтении 19 июня) каждая партия готовой (переработанной) продукции из водных биоресурсов должна будет сопровождаться ветеринарным сертификатом, отметил президент Ассоциации добытчиков минтая.

«Что это означает? Поясню. Сейчас ветеринарный контроль уже применяется к одной и той же партии несколько раз. Этот факт признает сам Россельхознадзор. На сайте управления Россельхознадзора по Приморскому краю и Сахалинской области указано, что в 2014 году специалисты управления досмотрели свыше 3,7 млн. тонн рыбопродукции. 3,7 млн. тонн. Для справки: общий вылов водных биоресурсов на Дальнем Востоке составил в 2014 г. 2,8 млн. тонн, а объем произведенной из них продукции и того меньше – 2,2 млн. тонн. А ведь какой-то объем продукции досмотрели специалисты управления Россельхознадзора по Камчатскому краю. Даже если немного – 200 – 300 тысяч, все равно выходит, что досмотрено на Дальнем Востоке почти 4 млн. тонн, а всего было продукции произведено 2,2 млн. тонн. Следовательно, одну и ту же продукцию досматривали как минимум два раза.

И что нашли? Из 3,7 млн. тонн досмотренной продукции небезопасной продукцией, подлежащей уничтожению, признаны … 224 тонны. 0,00002% досмотренной продукции.

По результатам досмотра было выдано свыше 32 тыс. документов – ветеринарных сертификатов и «сертификатов здоровья», – привел данные Герман Зверев. При этом, отметил он, на каждый восьмой выданный документ приходится протокол об административном правонарушении, то есть барьер при вводе продукции в оборот.

По словам руководителя АДМ, после вступления в силу поправок в закон «О ветеринарии» количество выдаваемых ветеринарных документов увеличится кратно, потому что средний размер партии рыбопродукции между производителем, оптовиком и розницей составляет не десятки тонн, а десятки килограммов.

– Не случайно на совещании Валерий Корешков (член Коллегии (министр по вопросам технического регулирования ЕЭК – прим. корр.) спросил Николая Власова (замруководителя Россельхознадзора): «Каждая партия подконтрольной продукции должная быть идентифицирована, вы ведь просто так документ выдавать не будете?» – «Не будем», – согласился Николай Власов», – рассказал Герман Зверев. – Вот и ответ на вопрос: зачем делается ветеринарная сертификация. Этот проект не имеет ничего общего с защитой потребителя от небезопасной продукции. Статистика ветеринарного контроля что в рыбной отрасли, что в молочной подтверждает отсутствие системных угроз для безопасности человека. Поэтому главной целью ветсертификации является «прослеживаемость» – это специфическая процедура, наделяющая Россельхознадзор громадной властью над потоками продукции.

Как отметил руководитель АДМ, сейчас для ЕЭК главный вопрос – вся ли переработанная продукция должна сопровождаться ветсертификатом или нет? Минэкономразвития подготовит и направит в Евразийскую экономическую комиссию предложения по конкретным товарным позициям, добавил эксперт.

Он напомним, что, согласно подготовленным поправкам в закон о ветеринарии, перечень продукции, которая должна идти с ветеринарно-сопроводительными документами, устанавливается из числа продукции, которая входит в Единый перечень, утвержденный решением КТС № 317. «Следовательно, список сопровождаемой ветсертификатом продукции может быть уже Единого перечня, а в случае внесения изменений в сам перечень, правовые основания для сопровождения ветсертификатом каждой партии готовой (переработанной) продукции будут «съеживаться», – сказал президент ассоциации.

СНГ. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 26 июня 2015 > № 1411579 Герман Зверев


Россия > Рыба > fishnews.ru, 9 июня 2015 > № 1394133 Герман Зверев

Герман Зверев: Поправки дадут административное оружие против бизнеса

Поправки, предложенные Минсельхозом ко второму чтению законопроекта о внесении изменений в закон о ветеринарии, могут породить новые административные барьеры для предпринимателей, отмечает президент Ассоциации добытчиков минтая Герман Зверев.

Напомним, что в 2014 г. группа депутатов направила в Госдуму проект о внесении изменений в действующий закон о ветеринарии. В апреле нынешнего года поправки были приняты в первом чтении. Документ вызвал массу вопросов со стороны представителей рыбохозяйственного комплекса.

Как сообщил Fishnews руководитель АДМ Герман Зверев, за пять дней до предполагаемого рассмотрения законопроекта во втором и третьем чтениях Минсельхоз наконец предложил несколько поправок, учитывающих особенности ветеринарного оформления уловов водных биоресурсов и производимой из них продукции. Так, в статью о ветеринарных правилах организации работы по выдаче ветеринарно-сопроводительных документов предложено включить пункт о том, что если мониторинг районов добычи говорит о безопасности выловленных водных биоресурсов в ветеринарном отношении, ВСД «на такие уловы водных биологических ресурсов оформляются без проведения лабораторных исследований».

«С таким усеченным вариантом мы согласиться не можем, потому что считаем, что на безопасные в ветеринарном отношении уловы водных биологических ресурсов ветеринарно-сопроводительные документы должны оформляться без проведения ветеринарно-санитарной экспертизы», – прокомментировал предложенную поправку президент ассоциации.

Эксперт напомнил, что Кодекс здоровья водных животных МЭБ вводит специальное понятие «историческая свобода», которое исключает необходимость тестирования образцов, взятых из популяции. «Особенность проведения ветеринарно-санитарной экспертизы в России заключается в том, что тестирование осуществляется как в форме лабораторных исследований, так и в форме органолептических осмотров. Следовательно, исключив одни только лабораторные исследования, законодатель не устраняет возможность возникновения избыточного административного барьера в другой форме. Поэтому мы предлагаем заменить слова «без проведения лабораторных исследований» на слова «без проведения ветеринарно-санитарной экспертизы», – подчеркнул Герман Зверев.

Возникают у экспертов опасения по поводу расширительного толкования понятия «ветеринарная безопасность уловов ВБР». «В соответствии с глоссарием Кодекса здоровья водных животных понятие «надзор» означает следующее: «Систематизированная серия исследований в данной популяции водных животных для обнаружения возникновения БОЛЕЗНИ». Понятие «болезнь» тоже ясно и четко установлено – клиническая или неклиническая инфекция одним или более возбудителем болезней, а перечень болезней содержится в статье 1.3.1», – рассказал руководитель АДМ.

Он отметил, что уже сейчас, при подготовке новой редакции приказа Минсельхоза «О правилах проведения ВСЭ морских рыб и икры», представители Россельхознадзора весьма расширительно толкуют основания для назначения ветсанэкспертизы. И законопроект закрепит правовую основу для этого.

Возникают вопросы и по другим пунктам проекта – по предложению об «аттестованных в установленном порядке» специалистах в области ветеринарии, не из системы госветслужбы, которые получат возможность оформлять ВСД.

«Почему-то идеологические союзники Россельхознадзора из числа переработчиков уверены в том, что предложенная редакция позволит оформлять ветеринарно-сопроводительный документ капитану рыбопромыслового судна, – прокомментировал Герман Зверев. – Никогда и ни при каких условиях капитан рыбопромыслового судна не сможет стать «аттестованным в установленном порядке специалистом в области ветеринарии». Если же законодатель всерьез намерен предоставить такую возможность капитану судна, давайте так и напишем. Подобный порядок введен в Евросоюзе».

Но главное – это риск того, что под ветеринарный контроль пытаются «подтянуть» переработанную пищевую продукцию животного происхождения – вопреки статье Технического регламента Таможенного союза, предусматривающей, что такие продукты не подлежат ветеринарно-санитарной экспертизе, отметил собеседник Fishnews.

Руководитель АДМ обратил внимание на то, что вариант законопроекта для дальнейшего рассмотрения предложен со следующим названием: «О внесении изменений в Закон РФ от 14 мая 1993 г. № 4979-1 «О ветеринарии» и статью 36 Федерального закона от 14 октября 2014 г. № 307 «О внесении изменений в КоАП РФ и отдельные законодательные акты Российской Федерации и о признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов РФ в связи с уточнением полномочий государственных и муниципальных органов в части осуществления государственного контроля (надзора) и муниципального контроля».

«Вот ради чего и делаются поправки! Ради того, чтобы огромная машина получила на вооружение новое административное оружие для проверок бизнеса», – считает эксперт.

Россия > Рыба > fishnews.ru, 9 июня 2015 > № 1394133 Герман Зверев


Россия. СЗФО > Рыба > fishnews.ru, 15 мая 2015 > № 1372384 Герман Зверев

Отсутствие согласованного техрегламента затрудняет работу контрольно-надзорных органов

В Комиссию РСПП по рыбному хозяйству и аквакультуре поступили замечания на проект технического регламента Евразийского экономического союза «О безопасности рыбы и рыбной продукции». Ожидается, что итоговый документ может быть принят уже осенью.

Замечания и предложения были подготовлены совместно ВНИРО, ВАРПЭ, Ассоциацией добытчиков минтая, НП «Союз рыбопромышленников Севера», Консультативным советом по иностранным инвестициям и Ассоциацией собственников и операторов рефрижераторного подвижного состава.

Как сообщил Fishnews президент Ассоциации добытчиков минтая Герман Зверев, при изучении новой редакции проекта техрегламента эксперты обнаружили 33 расхождения с предыдущей редакцией, прошедшей в ноябре 2013 г. процедуру внутригосударственного согласования в России. Некоторые из замечаний носят «технический» характер. Например, в подготовленной для утверждения Коллегией Евразийской экономической комиссии редакции проекта регламента используется ранее отсутствовавшая терминология.

Другие же расхождения могут стать почвой для злоупотреблений и коррупции со стороны контролирующих органов.

«В новой редакции проекта технического регламента необоснованно отнесена к «непереработанной пищевой продукции» продукция из водных биологических ресурсов, которая в соответствии с действующими межгосударственными и отечественными стандартами проходит процессы технологической обработки: рыба мороженая обезглавленная, рыба мороженая потрошеная обезглавленная, филе рыбное. На практике продукция, которая считается непереработанной, должна сопровождаться ветеринарным сертификатом. Если же она будет признана переработанной, например рыбное филе, сертификат уже не нужен», – рассказал руководитель АДМ.

Есть замечания к понятийному аппарату. Так, новая редакции проекта технического регламента регулирует обращение на территории Евразийского экономического союза четырех видов продукции из водных биоресурсов («непереработанная пищевая рыбная продукция животного происхождения», «переработанная пищевая рыбная продукция животного происхождения», «пищевая рыбная продукция растительного происхождения» и «пищевая рыбная продукция животного происхождения»). В то время как понятийный аппарат содержит определения только непереработанной пищевой рыбной продукции и переработанной пищевой рыбной продукции.

«В отличие от технического регулирования мясной продукции, новая редакция проекта техрегламента не устанавливает уровень содержания рыбных компонентов, который считается минимально достаточным для отнесения продукции к рыбной. Речь идет о том, что любая продукция, которая содержит в себе компоненты пищевой рыбной продукции растительного происхождения (например конфеты птичье молоко, в составе которых есть агар-агар, устричные, рыбные соусы, широко используемый в разных отраслях промышленности рыбный желатин), может быть, строго говоря, отнесена к рыбной», –прокомментировал Герман Зверев.

Помимо этого, проект технического регламента нуждается в согласовании с ТР Таможенного союза «О безопасности пищевой продукции в части ее маркировки».

Также, по мнению специалистов, требование о сопровождении непереработанной пищевой рыбной продукции животного происхождения ветеринарным сертификатом и товаросопроводительной документацией необходимо дополнить исчерпывающим и закрытым списком этих документов.

Положение техрегламента, которое допускает возможность производства консервов из печени рыб на судах только при наличии оборудованной там мини-лаборатории, вообще может привести к тому, что это производство в России будет закрыто. «На Северном рыбопромысловом бассейне в течение многих десятилетий наши суда выпускают не только консервы из печени рыб, но и консервы из измельченной печени рыб, икры и молок. Лабораторий на наших судах нет, так как размер судов не позволяет их оборудовать. У нас есть официальные документы органов надзора РФ, разрешающие такое производство. В дальнейшем на берегу продукция проходит все необходимые исследования и выбраковку. С вступлением в силу данного положения ТР, мы будем вынуждены прекратить выпуск такой продукции», – прокомментировали представители бизнес-сообщества.

Отмечено, что новая редакция проекта технического регламента содержит необоснованные и избыточные барьеры при обращении продукции, что противоречит пп. 16 п. 1 ст. 51 Договора о Евразийском экономическом союзе. Например, порядок осмотра продукции исключает органолептические исследования при наличии у нее признаков микробной порчи. Однако визуально, без применения специальных микробиологических методов, определить наличие микробной порчи невозможно. Такое положение также создает условия для злоупотреблений и коррупции со стороны контролирующих органов при надзоре за выполнением требований данного проекта, считают эксперты.

К аналогичным последствиям может привести и требование проекта о необходимости проведения исследований на наличие паразитов, бактериальных и иных инфекций всех уловов ВБР и продукции аквакультуры. Это положение невыполнимо для уловов, которые перерабатываются непосредственно на судах, так как подобного рода исследование можно проводить только в специальных лабораториях на берегу. На судах их оборудовать невозможно.

«В целом нужно признать, что отсутствие базового документа, который устанавливает требования к процессам производства, транспортировки, реализации и обращения рыбопродукции, значительно осложняет работу контрольно-надзорных органов», – подчеркнул Герман Зверев.

Россия. СЗФО > Рыба > fishnews.ru, 15 мая 2015 > № 1372384 Герман Зверев


Россия > Рыба > fishnews.ru, 16 апреля 2015 > № 1344494 Герман Зверев

«Зима тревоги нашей»: цены и рыба

Герман ЗВЕРЕВ, Президент Ассоциации добытчиков минтая

Зимой прошлого года произошло резкое увеличение отпускных цен на рыбу. Но это только часть правды. Давайте скажем всю правду: зимой прошлого года произошло резкое увеличение отпускных цен на рыбу после шести лет стабильных и практически неизменных цен.

Отпускные цены на минтай сохранялись, можно сказать, на одном уровне, начиная с 2008 года. Согласно данным Росстата, рост цен на продовольствие все эти годы не прекращался, а цены на минтай были неизменными шесть лет, до середины прошлого года.

В 2014 году спрос на внутреннем рынке начинает расти, подталкивая отпускные цены. Так устроены все рынки: спрос рождает предложение. Как результат, в 2014 году экспортные поставки минтая снизились на 11% – с 780 тыс. тонн до 700 тыс. тонн. Доля поставок на внутренний рынок в общем объеме вылова минтая в прошлом году выросла с 18% до 26%. Затем на рубеже 2014-2015 годов происходит резкий скачок отпускных цен до 90 рублей. Очень скоро становится понятно, что при таких ценах продажи останавливаются, и уже в марте цены идут на спад. Таким образом, отпускные цены на минтай с сентября прошлого года увеличились на 28%, оптовая наценка – на 88%, розничная наценка – на 65% (график 1).

Отпускные цены на сельдь колебалась на уровне 25 рублей в течение 2008-2014 годов, а в первой половине прошлого года ушли ниже 20 рублей. После введения антисанкций, перекрывших поставки норвежской сельди, отпускные цены на тихоокеанскую сельдь возросли до 45 рублей – на 80%. Экспорт сельди в 2014 году сократился на треть по сравнению с предыдущим годом: 2013 год – 256 тыс. тонн, 2014 год – 170 тыс. тонн. В нынешнем году экспортные поставки сельди снизились еще на 25% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года.

Напомню, что в течение нескольких лет перерабатывающие предприятия центральной части России закупали импортную атлантическую сельдь по цене 60-70 рублей. Возникли «ножницы цен»: отпускные цены на тихоокеанскую сельдь замерли, цены на импортную атлантическую сельдь росли синхронно индексу цен на продовольствие. Экономика перерабатывающих предприятий была рентабельной при стоимости импортной сельди в 75 рублей, а сейчас нам говорят, что при стоимости отечественной сельди в 60 рублей экономика этих предприятий вдруг ушла в минус… (график 2).

Теперь о треске. Цены на атлантическую треску также были неизменными почти шесть лет кроме кратковременного повышения в 2011 году. Только в 2013 году цены начинают расти с той же скоростью, что и все продовольствие. Затем рост цен притормаживается и лишь в ноябре прошлого года происходит резкий скачок цен. Однако общее повышение цен на треску в 2008-2015 годах оказалось ниже общего повышения цен на продовольствие (график 3).

Что получается? В 2008-2014 годах продовольствие в России подорожало почти в два раза, а отпускные цены на основные виды водных биоресурсов до середины 2014 года сохранялись практически на неизменном уровне. Затем стали расти. Сначала росли плавно с той же скоростью, что и цены на продовольствие в целом, а в ноябре 2014 – феврале 2015 годов взлетели так резко, что потом несколько приземлились. В экономической науке такое поведение цен называют «отложенным эффектом».

Производственная и экономическая неоднородность перерабатывающего сегмента рыбохозяйственного комплекса объясняет неодинаковую реакцию и на длительную стабильность отпускных цен на отечественное продовольственное сырье, и на резкое их повышение.

45% общероссийских производственных мощностей по переработке рыбы сосредоточены на Дальнем Востоке и по большей части эти предприятия являются составляющими крупных рыбопромышленных холдингов. Однако ресурсная обеспеченность перерабатывающих производств неодинаковая: у заводов Камчатки и Сахалина, например, ресурсная обеспеченность выше, чем у рыбопереработчиков Приморского края.

На Северном бассейне, где, в отличие от Дальнего Востока, среднетоннажного флота меньше на порядок, рыбопереработка в больших объемах производилась на рыбопромысловых судах (там производится свыше 60 тыс. тонн рыбного филе – больше, чем на всех рыбоперерабатывающих предприятиях центральной России вместе взятых).

Есть и другая рыбопереработка – примерно 40% общероссийских производственных мощностей по переработке рыбы. Она держится на производственной базе, построенной в советское время и сосредоточенной вокруг городов-миллиоников в европейской части России. В отличие от дальневосточных предприятий этот сегмент рыбоперерабатывающего сектора в 2004-2011 годах был загружен преимущественно импортным сырьем. Поставки импортной рыбы для ее дальнейшей переработки в России увеличились с 2004 по 2008 год с 300 тыс. тонн до 850 тыс. тонн – в 2,8 раза.

«Импортная зависимость» переработчиков – это ответная реакция на резкое снижение общероссийского вылова водных биоресурсов в 2000-2004 годах. Начиная с «исторического минимума» российского вылова в 2004 году, зависимость рыбопереработчиков в центральной части страны от импортных поставок значительно усиливается. Ответной реакцией рыбопромышленников (особенно на Дальнем Востоке) на потерю рынков сельди и минтая внутри страны становится экспортная ориентация.

С 2004 по 2011 годы российский вылов водных биоресурсов увеличился с 2,9 млн. тонн до 4,3 млн. тонн – в полтора раза, а экспорт продукции из водных биоресурсов увеличился с 1,2 млн. тонн до 1,8 млн. тонн. С учетом коэффициента выхода продукции и структуры производимой продукции в эти годы не менее 65% российского вылова реализовывалось на мировом рынке.

В 2012-2013 годы экспортные поставки снизились на 15%. Однако причина заключалась не в осознанном изменении приоритетов товарных поставок, а в колебаниях вылова основных видов водных биологических ресурсов. Только с 2014 года начинается целенаправленная перенастройка товарных потоков на внутренний рынок. Причина – растущий спрос на внутреннем рынке, особенно усилившийся после запрета импортных поставок из ряда стран. В 2014 году на внутренний рынок поступило 50% российского вылова (еще семь-восемь лет назад эта доля составляла 35%). При сохранении режима санкций до конца 2015 года доля поставляемого на внутренний рынок общероссийского улова достигнет 55-56%. Это важная точка в современной истории российского рыболовства.

Отпускные цены на рыбу стали разгоняться еще летом 2014 года, но до осени прошлого года «перегрев» цен ощущался не так сильно. Дело в том, что начиная с 2009 года реальная заработная плата в России выросла на 25%, объем розничного товарооборота (тоже в реальном выражении) увеличился на четверть. Рост реальной зарплаты поддерживал потребительский спрос даже при росте цен. Цены на рыбопродукцию в розничной торговле и отпускные цены перерабатывающих предприятий в европейской части страны росли (график 4).

Сложившаяся бизнес-модель устояла во время предыдущего экономического кризиса 2008-2009 годов. В 2009 году также произошло резкое снижение реальной заработной платы и реального товарооборота. Несмотря на снижение объема продаж рыбопродукции на 12% (400 тыс. тонн), денежный доход игроков рыбного рынка, наоборот, увеличился на 24%. Это стало возможным за счет резкого скачка цен на переработанную рыбопродукцию (заметим – при неизменных отпускных ценах на отечественное сырье). Денежный доход участников рынка увеличился в 2009 году на 135 млрд. рублей. Его разделили между собой розничная и оптовая торговля и перерабатывающие предприятия европейской части страны.

Пережив с немалой выгодой экономический кризис 2009 года, эти игроки рынка и сейчас рассчитывали на повторение такого же сценария. Не получилось. Отсюда и бурная реакция некоторых из них на восстановление ценового паритета.

Экономическая суть увеличения отпускных цен на рыбу в период с января по ноябрь 2014 года заключается в восстановлении внутриотраслевого ценового паритета. Отпускные цены на важнейшие виды водных биоресурсов были скорректированы с учетом фактической продовольственной инфляции за период с 2008 по 2014 годы. К сожалению, выравнивание паритета между ценами на продовольственное сырье и ценами на готовую продукцию произошло в самой нежелательной – шоковой – форме и в самый неблагоприятный период. Когда и реальная заработная плата населения, и реальный товарооборот резко сократились. Отсюда повышенный болезненный эффект от изменения цен несмотря на то, что сейчас рост отпускных цен остановился, а по некоторым позициям цены стали снижаться.

Часто встречается утверждение, что увеличение отпускных цен на рыбу – это результат курсового скачка. Неверное утверждение. Причиной повышения отпускных цен на рыбу стали фундаментальные факторы: «отложенный эффект» многолетней ценовой стабильности и увеличившийся в 2014 году спрос рыбодобывающего сектора на финансовые ресурсы. Декабрьский курсовой скачок и порожденное им всеобщее чувство неопределенности просто добавили к росту цен дополнительную надбавку. И без курсового скачка средние цены на минтай, сельдь и треску увеличились бы на 55-60%, ослабление рубля добавило к этой отметке еще 20-25 процентных пунктов. Как только экономическая лихорадка в стране в начале нынешней весны начала спадать, цены отыграли чрезмерный прирост. Но было уже поздно.

«Зима тревоги нашей» – резкий краткосрочный скачок рыбных цен на рубеже 2014-2015 годов – еще долго будет отзываться эхом управленческих решений. Поэтому сейчас важно вооружить регулятора точным пониманием действительных экономических процессов, происходящих в отрасли. Любая ошибка в оценке ситуации может привести к неверному управленческому решению.

При углубляющемся в 2008-2014 годах ценовом диспаритете между продовольственным сырьем и готовой продукцией производительность отрасли начинала обходиться все дороже. Таково свойство всех быстрорастущих отраслей, а рыбная отрасль за последние несколько лет очень быстро наращивала производственные и финансовые показатели. Быстро растущим экономическим организмам (как и биологическим) требуется все больше ресурсов для развития.

Диспаритет цен на внутреннем рынке был малоощутим, пока доминировали экспортные поставки. Но как только рыбопромышленник в массе своей принял решение зарабатывать на внутреннем рынке, искаженные ценовые координаты стали ощущаться очень остро. Недооценка отечественной рыбы на внутреннем рынке ухудшила экономические показатели рыбодобывающего сектора в тот самый момент, когда рыбодобывающий сектор начал переориентироваться на внутренний рынок.

В прошлом году после пяти лет непрерывного роста отраслевой сальдированный финансовый результат снизился с 23 млрд. рублей до 11,1 млрд. рублей. С 2008 по 2012 год общероссийский вылов водных биоресурсов увеличился на 30%, обеспечив прирост выручки на 66%, а с 2012 года вылов уменьшился на 4% – выручка возросла всего на 8%. По итогам прошлого года отраслевая прибыль снизилась на 14%. Темпы роста отраслевой выручки упали, в то время как операционные расходы росли с увеличившейся скоростью (график 5).

Не случайно кредиторская задолженность в отрасли увеличилась за год больше, чем за предыдущие десять лет. Она составляет 45 млрд. рублей – почти 37% от годовой выручки. Увеличилась потребность в оборотных активах, их объем вырос в 2014 году на 24% (с 137 млрд. рублей до 170 млрд. рублей). Тоже все понятно: требуется все больше оборотных средств для развития (график 6).

Прирост кредиторской задолженности увеличивает финансовые обременения для отрасли. По итогам 2014 года фискальные платежи и процентные платежи составили примерно 25-26 млрд. рублей (21% отраслевой выручки).

Расход «финансового топлива», необходимого для отрасли, стал увеличиваться. Рост цен был неизбежен, потому что иного источника «финансового топлива» уже не осталось. Возможности кредитования практически исчерпаны, государственные субсидии отсутствуют (график 7).

Курсовой скачок не оказал заметного воздействия на финансово-экономические результаты 2014 года, потому что к ноябрю прошлого года завершились основные промысловые путины (большая часть улова была уже продана и продана по прежнему курсу). В 2015 году стоит рассчитывать на положительный эффект курсовой разницы.

Рыбная отрасль сейчас работает в неплохих ценовых условиях, которые обеспечивают достаточный приток финансовых средств и для поддержания бизнеса, и для его развития. Даже с учетом увеличившейся фискальной нагрузки (объем выплачиваемых экспортных пошлин вырос из-за увеличения исчисляемой в рублях таможенной стоимости) и увеличившихся процентных платежей доля этих выплат в прогнозируемой по итогам 2015 года отраслевой выручке не превысит 20% (то есть в относительном выражении снизится). Выходит, что должны найтись средства на инвестиции.

В минувшем году объем инвестиций в отрасли сократился на 17%. Конечно, в сельском хозяйстве в 2014 году инвестиционный спад был глубже – на 40%, а в «пищевке» практически такой же, как и в рыбной отрасли – 15%. Однако в отличие от сельского хозяйства и пищевой промышленности капиталовооруженность рыбной отрасли гораздо ниже. Отношение стоимости основных фондов к объему оборотных активов в отрасли не превышает 20%. В сельском хозяйстве этот показатель превышает 85%, в пищевой индустрии 40%.

Инвестиционный сценарий в отрасли реален, как говорят экономисты, при прочих равных условиях. В случае изменения налоговой нагрузки налоговые платежи и банковские проценты «откусят» значительную часть предназначаемых для капиталовложений финансовых ресурсов. Этот факт легко доказуем статистически. И, конечно, немаловажное значение имеет своевременное установление государством правил доступа к ресурсам после 2018 года. Усиливающаяся неопределенность приведет к увеличению выброса «гормона страха», который замедляет правильный «обмен веществ» в экономическом организме рыбной отрасли и препятствует преобразованию доходов отрасли в капиталовложения.

Герман Зверев, президент Ассоциации добытчиков минтая, член правления РСПП

Россия > Рыба > fishnews.ru, 16 апреля 2015 > № 1344494 Герман Зверев


Россия > Рыба > fishnews.ru, 12 ноября 2014 > № 1221867 Герман Зверев

Месячник борьбы за высокую культуру ветеринарного быта

12 ноября Минсельхоз должен направить вице-премьеру Аркадию Дворковичу доклад об исполнении протокола совещания 17 октября 2014 года о внесении изменений в систему ветеринарного контроля в сфере оборота уловов водных биологических ресурсов и производимой из них продукции. 10 ноября на заседании рабочей группы (создана 6 ноября приказом министра Николая Федорова) обсудили предложения Россельхознадзора. Суть их простая – косметическая правка нормативной базы ветеринарного контроля и откровенное желание сохранить неприкосновенными основы существующего ветеринарного контроля.

Наша позиция тоже простая – внести изменения в один закон, два решения Евразийской экономической комиссии и три приказа Минсельхоза. Формула 1 – 2 – 3. Напомню, что на совещании у Аркадия Дворковича и сам вице-премьер, и помощник президента Андрей Белоусов ясно и недвусмысленно высказались за то, чтобы внести в нормативную правовую базу государственного ветеринарного контроля (надзора) нормы, устанавливающие применение процедуры управления рисками при контроле ветеринарной безопасности районов промысла. Попросту – написать заново ветеринарное законодательство России и Таможенного союза.

Мы предлагаем внести в проект федерального закона «О ветеринарии» норму, устанавливающую правовые основания для оформления ветеринарных сопроводительных документов на уловы водных биоресурсов, добытые в исключительной экономической зоне, на континентальном шельфе и в территориальном море РФ, и производимую из них продукцию, на основании результатов государственного мониторинга районов промысла.

В соответствие со статьей 2 законопроекта «О ветеринарии» безопасность в ветеринарно-санитарном отношении подконтрольных товаров или их соответствие обязательным ветеринарно-санитарным требованиям устанавливается на основе ветеринарно-санитарной экспертизы и (или) информации о благополучии административных территорий мест производства товаров. Следовательно, необходимо добавить фразу: «а также информации о ветеринарно-санитарной безопасности районов промысла в исключительной экономической зоне Российской Федерации, на континентальном шельфе Российской Федерации и в территориальном море Российской Федерации, и производимую из них продукцию, на основании результатов государственного мониторинга районов промысла водных биологических ресурсов».

Также в законопроект необходимо внести понятие «ветеринарно-санитарная безопасность районов промысла»: «ветеринарно-санитарная безопасность районов промысла – отсутствие в районах промысла в исключительной экономической зоне Российской Федерации, на континентальном шельфе Российской Федерации и в территориальном море Российской Федерации возбудителей болезней, общих для животных и человека, внесенных в список Международного эпизоотического бюро».

Далее. Необходимо установить в нормативной правовой базе в сфере государственного ветеринарного контроля (надзора) следующие процедуры:

1) оценка и управление рисками в целях определения ветеринарно-санитарной безопасности районов промысла;

2) объявление районов промысла свободными от болезней.

Оценка степени риска должна производиться в форме обобщения результатов всех этапов с целью итогового измерения рисков, связанных с первоначально идентифицируемыми опасностями. В случае если никакой существенный риск не выявлен на одном из этапов оценки риска, обобщение результатов производится на основании результатов исследований на произведенных этапах исследования. Информация о риске должна размещаться в формате, общедоступном для представителей любительского и промышленного рыболовства, групп по охране дикой природы, групп потребителей, отечественных и зарубежных отраслевых групп. Информация об отсутствии риска публикуется до предоставления пользователям разрешений на вылов и является основанием для выдачи ветеринарного сопроводительного документа о безопасности в ветеринарном отношении улова водных биологических ресурсов.

Под безопасностью района промысла в ветеринарно-санитарном отношении (и улова ВБР) необходимо понимать исключительно отсутствие в районе промысла возбудителей болезней, включенных в список, предусмотренный статьей 1.3.1 Ветеринарно-санитарного кодекса водных животных.

В соответствии со статьей 1.4.6 Ветеринарно-санитарного кодекса водных животных район промысла может быть признан свободным от болезней без применения целевого надзора в следующих случаях:

– если в этом районе промысла отсутствуют восприимчивые виды (перечисленные в Руководстве по водным животным);

– если никогда не сообщалось о подтвержденном возникновении болезни в официальном порядке или болезнь не возникала в течение как минимум десяти лет, при условии что возбудители болезни способны вызывать идентифицируемые клинические признаки у восприимчивых животных, доступных для наблюдения,

– если за последние десять лет установлены и эффективно соблюдаются основные условия биобезопасности и отсутствуют признаки того, что болезнь укрепилась у диких водных животных в районе промысла, претендующем на объявление свободы (именно так обстоят дела в дальневосточных морях в ИЭЗ РФ).

Объявление района промысла свободным от болезней является основанием для выдачи ветеринарных сопроводительных документов на уловы водных биологических ресурсов, добытые в указанных районах промысла, и производимую из них продукцию.

Вот такие наши предложения.

Что предлагает Минсельхоз? Он предлагает косметическую правку Правил проведения ветеринарно-санитарной экспертизы морских рыб и икры, исключая в этих правилах саму возможность выдачи ветеринарных сопроводительных документов на основании мониторинга районов промысла (речь идет в новой редакции правил о мониторинге продукции).

Также Минсельхоз предлагает установить Правила назначения лабораторных исследований в целях ветеринарной сертификации. С этими правилами вообще любопытная история.

15 октября в 11:05 по московскому времени на портале regulatiuon.gov.ru было опубликовано уведомление о начале обсуждения проекта приказа Минсельхоза «Об утверждении Правил назначения лабораторных исследований в целях проведения ветеринарной сертификации», публичное обсуждение должно было проходит 15 дней. 30 октября появилось новое уведомление – о завершении публичного обсуждения проекта приказа. Но сам проект приказа так и не появился на сайте, нет его на сайте до сих пор. В то же время в проекте доклада Минсельхоза об исполнении поручения Дворковича указали, что проект приказа о лабораторных исследованиях проходил публичное обсуждение.

Вот так рождается дезинформация, которую впихивают в информационный рацион руководителей Правительства, в информационный рацион Президента. Если бы мы не обнаружили подлог, то совсем скоро Минсельхоз уверенно доложил бы о том, что вместе с общественностью обсудил проект приказа о лабораторных исследованиях, никаких замечаний эксперты не высказали, а значит – все в порядке.

Пока что все происходящее вокруг поручения Аркадия Дворковича напоминает хорошо известное советское явление – месячник борьбы за чистоту, за трезвость, за высокую культуру быта...

17 ноября доклад о предложениях по внесению изменений в систему ветеринарного контроля в сфере оборота водных биологических ресурсов и производимой из них продукции должен быть представлен Аркадию Дворковичу.

17 октября прошло совещание у Дворковича - 17 ноября должен быть представлен доклад об исполнении протокола совещания.

Месячник борьбы за высокую культуру ветеринарного быта на этом закончится?

Герман Зверев, член правления РСПП, президент Ассоциации добытчиков минтая

Россия > Рыба > fishnews.ru, 12 ноября 2014 > № 1221867 Герман Зверев


Россия > Рыба > fishnews.ru, 17 сентября 2014 > № 1181458 Герман Зверев

Герман Зверев: Большинству любителей «охлажденки» продают фальсификат

На российском рыбном рынке возник целый сегмент размороженной продукции, которую продают под видом охлажденной, отмечает президент Ассоциации добытчиков минтая Герман Зверев.

«Увиденное собственными глазами плюс анализ статистики позволяют сделать вывод: бурные эмоции по поводу грядущего дефицита охлажденной рыбы на российском рынке поддерживаются либо людьми несведущими, либо людьми заинтересованными», - комментирует руководитель АДМ Герман Зверев

По его словам, в России уже очень давно под видом охлажденной продается размороженная рыба. Как сообщает корреспондент Fishnews, в пример президент Ассоциации добытчиков минтая привел ситуацию на хорошо известном и дорогом Даниловском рынке. «Мне расхваливали обложенное льдом ОХЛАЖДЕННОЕ филе кальмара, произведенное предприятием, входящим в нашу ассоциацию, - рассказал руководитель отраслевого объединения. - Но дело в том, что корабли этого предприятия добывают кальмар … в Беринговом море – примерно в трех сутках хода от Петропавловска-Камчатского и в неделе хода от Владивостока. Как ни считай, охлажденное филе кальмара могли доставить с борта БАТМа на прилавок Даниловского рынка только авиацией МЧС».

Рядом с беринговоморским кальмаром лежало охлажденное филе трески, которое, по словам продавца, было изготовлено в море, прямо на судне. «Лучше бы он этого не говорил, потому что все производимое на борту рыбопромысловых судов Северного бассейна филе трески затем замораживается», - отметил Герман Зверев.

Приводит руководитель объединения и статистические данные. «Внимательное изучение отчетов Росстата доказывает: на российском рыбном рынке возник целый сегмент рыбопродукции, которую продают под видом охлажденной», - заявил эксперт.

По данным Росстата, в 2013 г. объем производства свежей и охлажденной рыбы в России превысил 686 тыс. тонн, увеличившись на 12% по сравнению с предыдущим годом. Глава АДМ попробовал отыскать источники сырья для такого количества «охлажденки». «По данным Росрыболовства, объем производства аквакультурной рыбы в России в 2013 году составил 163 тыс. тонн, по данным ФТС, импортные поставки свежей и охлажденной рыбы в Россию в 2013 году составили 167 тыс. тонн. Итого – 330 тыс. тонн, - обратил внимание Герман Зверев. - Откуда взялись еще 356 тыс. тонн?»

Можно допустить возможность использования речной рыбы из внутренних водоемов и морской - из «прибрежки». «Но ведь не вся речная рыба и не вся «прибрежная квота» идет на производство именно охлажденной рыбопродукции – эта рыба сушится, вялится, маринуется, коптится, филетируется…», - заметил эксперт. Он добавил, что аквакультурную рыбу тоже необходимо считать с поправочным коэффициентом – «выход готовой продукции из единицы живого веса». Таким образом, нужно брать в зачет не все 163 тыс. «аквакультурных» тонн, а чуть меньше – около 150 тыс. тонн.

«Одним словом, как ни крути, но примерно 350 тыс. тонн рыбы, продаваемой в качестве свежей и охлажденной, не могут подтвердить свое происхождение, - констатировал руководитель отраслевого объединения. - Мой личный осмотр московских торговых точек с «охлажденным» кальмаром и «охлажденным» филе трески позволяет высказать предположение, что значительный объем «охлажденки» – не что иное, как бывшая мороженая рыба. Просто повысившая свой статус по воле продавца».

По словам Германа Зверева, свою лепту в «большую рыбную фальсификацию» вносят и некоторые импортеры. По данным Росстата, в 2013 г. объем производства свежей и охлажденной рыбы в России увеличился по сравнению с предыдущим годом на 72 тыс. тонн, хотя поставки охлажденного норвежского лосося в 2013 г. сократились на 24 тыс. тонн. Зато поставки мороженого норвежского лосося, напротив, резко возросли и составили почти 80 тыс. тонн. «Следовательно, норвежские импортеры уже в 2013 году изменили сбытовую стратегию в России, увеличив цены на охлажденный лосось за счет сокращения поставок, и начали мощное проникновение в сегмент мороженого лосося, постепенно выдавливая оттуда дальневосточные рыбопромышленные предприятия и замещая мороженым лососем нишу в сегменте охлажденной продукции», - обратил внимание эксперт.

Он отметил, что в 2013 г. на российском рыбном рынке возникло уникальное явление: производство охлажденной рыбы выросло, несмотря на то что внешние поставки охлажденного сырья сократились, а внутренние его поставки остались почти неизменными. «Откуда сырье для значительного прироста производства? Ответ простой – мороженая рыба», - уверен Герман Зверев. По его словам, мороженое сырье дефростируют, приводят в товарный вид и используют либо для производства продукции, либо для прямых розничных продаж.

«Так что многочисленные публикации о смерти российской «охлажденки» в результате введения запрета на импорт основаны на иллюзиях, - резюмирует президент Ассоциации добытчиков минтая. - Громадное большинство тех, кто привык покупать ОХЛАЖДЕННУЮ рыбопродукцию, наслаждаясь ее потребительскими свойствами и высоким качеством, даже не догадываются, что они покупают МОРОЖЕНУЮ рыбу. Большая рыбная фальсификация позволяла зарабатывать недобросовестным участникам рынка, попутно раскручивая бренд импортной – главным образом норвежской – рыбы».

Россия > Рыба > fishnews.ru, 17 сентября 2014 > № 1181458 Герман Зверев


США. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 20 июня 2014 > № 1105273 Герман Зверев

Герман Зверев: Экспортная модель – это способ развития и внутреннего рынка

Российские производители минтая выстраивают сложную и устойчивую экспортную модель по видам продукции и рынкам сбыта, отмечает глава АДМ Герман Зверев. Эксперты Всемирного банка считают эту модель одной из наиболее эффективных на мировом рынке продовольствия.

С 19 по 20 июня в столице Приморья проходил международный семинар, посвященный практической реализации экспортно-ориентированного экономического развития Дальнего Востока. Как сообщает корреспондент Fishnews, в ходе одной из сессий президент Ассоциации добытчиков минтая Герман Зверев рассказал международным экономическим экспертам о ситуации с отечественным рыбным экспортом.

Глава АДМ отметил, что за весь советский период на Дальнем Востоке не было построено ни одного крупного рыбного предприятия по производству филе минтая. Первые филетировочные линии на судах стали оборудоваться только в 1986-87 гг. СССР не оставил в наследство современной индустрии по производству пищевой продукции из минтая. Зато была убита потребительская репутация минтая на внутреннем рынке и серьезно подорваны запасы этой рыбы.

«Создание современной минтаевой индустрии в нашей стране происходит только сейчас и происходит тяжело, в острой конкурентной борьбе», - заметил Герман Зверев. Он подчеркнул, что мировой рынок минтая сегодня контролируют две стороны: Россия и США. «Позиции российских предприятий на мировом рынке атакуются с разных сторон. Это и продавливание цены со стороны покупателей (часто объединенных в закупочные картели), это и появление товаров-заменителей (аквакультурной рыбы), это и внеэкономическое давление конкурентов. Набор этих факторов делает рынок минтая в высокой степени волатильным и неустойчивым», - отметил глава АДМ.

Он обратил внимание на то, как колеблется цена на российский минтай: амплитуда составляет 15-20%. «Эти ценовые колебания – как раз периоды мощных ценовых или неценовых атак на российский экспорт со стороны конкурентов и консолидированных покупателей», - сообщил эксперт.

Президент ассоциации рассказал, что сейчас российское филе минтая производится на судах. «И вот здесь мы столкнулись с мощнейшим внеэкономическим давлением. Десять лет назад российские корабли производили 90 тыс. тонн филе минтая. Сейчас – 30 тыс. тонн», - сообщил Герман Зверев. В 2005 г. под давлением экологических организаций европейские и американские розничные сети и сети HoReCa стали переходить на закупку рыбы только из экологически устойчивых промыслов. «Одними из первых получили такой экологический сертификат американские рыбаки, и сектор филе минтая в Европе надолго превратился в «заповедник прибыли» для американских рыбаков», - отметил руководитель отраслевого объединения. В 2013 г. отечественный промысел минтая тоже получил экологический сертификат по стандартам Морского попечительского совета (MSC).

Глава АДМ подчеркнул, что экспортная модель – это способ развития и внутреннего рынка. Руководитель ассоциации заметил, что предприятие, которое оборудовало судно современными производственными линиями и выпускает филе минтая, будет продавать продукцию везде, где за нее платят деньги: во Владивостоке, в Калининграде, Пусане, Пекине, Лионе, Москве.

В разработке программы развития Дальнего Востока принимают участие эксперты Всемирного банка. Старший экономист этой организации Жиль Альфанди согласился с выступлением Германа Зверева и обратил внимание на то, что российские экспортеры выдавливаются из многих ниш мирового рынка. «Самые прочные позиции России удалось занять в экспорте вооружения и экспорте минтая, причем русским компаниям удается получать 50-60% доходов от готовой продукции из минтая, хотя в мире поставщики продовольственного сырья обычно получают не больше 10-20% доходов от продаж готовой продукции», - отметил ведущий экономический эксперт Всемирного банка. «Учитывая тот факт, что операционная рентабельность рыбопереработки в Китае и Европе колеблется на уровне 5-6%, можно сказать, что российские минтайщики имеют очень большую рыночную власть на мировом рыбном рынке, а успешный проект экологический сертификации, которым занимается Ассоциация добытчиков минтая, укрепляет их позиции», - подчеркнул Жиль Альфанди.

США. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 20 июня 2014 > № 1105273 Герман Зверев


Евросоюз. Россия > Рыба > fishnews.ru, 28 мая 2014 > № 1085915 Герман Зверев

Мы занимаемся «сравнительной анатомией» всех видов госконтроля, чтобы оценить его эффективность.

Дальнейшее развитие рыбной отрасли невозможно в отрыве от объективной оценки существующих механизмов государственного контроля и выбора действенных схем. Основную подготовительную работу могут выполнить только бизнес-объединения, считает президент Ассоциации добытчиков минтая, член правления Российского союза промышленников и предпринимателей Герман Зверев.

– Какие вопросы стоят на повестке дня перед Ассоциацией добытчиков минтая?

– Есть общие для всех рыбопромышленных ассоциаций задачи, связанные с анализом законодательства, оценкой экономического и налогового климата в отрасли, а есть уникальные. АДМ работает, что называется, «по всем фронтам». На днях вышел в свет сборник экономических исследований о рыбной отрасли. Одновременно мы готовимся к сертификационному аудиту со стороны экспертов Морского попечительского совета (MSC). Благодаря сертификации промысла минтая в Охотском море Россия получила сопоставимую с американцами долю международного рынка экологически сертифицированной рыбопродукции. Сегодня нам важно защитить нашу часть рынка и обязательно до 2018 года выполнить План улучшения промысла минтая в Охотском море.

Напомню, что в ближайшие два-три года будет введен обязательный стандарт экомаркировки в Европе. Сейчас мы совместно с Европейской ассоциацией рыбопереработчиков занимаемся «состыковкой» готовящихся европейских требований к экомаркировке и уже существующих международных добровольных экостандартов и надеемся на взаимодействие с экологическими организациями (например WWF). Кстати, общение в рамках Брюссельской международной рыбохозяйственной выставки показало: европейский бизнес очень негативно оценивает заявления европейских политиков о введении антироссийских санкций.

Чуть подробнее о готовящейся экомаркировке. До 1 января 2015 года Еврокомиссия должна подготовить технико-экономическое обоснование для экомаркировки всей рыбопродукции. Помимо требований, которые уже существуют (сертификат вылова), будет введена специальная экомаркировка. Мы уже обратились в Росрыболовство, Минэкономразвития и Евразийскую экономическую комиссию за поддержкой на государственном уровне в рамках торгово-экономического диалога между Россией и ЕС. Наша цель – интегрировать полученные российскими предприятиями документы международных добровольных систем экосертификации (включая сертификаты цепи поставок) в пакет документов, достаточных для оформления российской рыбопродукции в Европе. Мы бы хотели, чтобы при оформлении рыбопродукции сертификат промысла и сертификат цепи поставок, предъявляемые предприятиями, признавались в качестве достаточной экомаркировки.

Важно заметить, что в мире под экологической маркировкой понимают гораздо более широкое явление, чем в России. У нас это только экологически чистые районы промысла, в мире же – это и оценка системы научных исследований, и регулирование промысла, и контроль над ним. Когда мы работали над сертификацией по стандартам MSC, взаимодействие осуществлялось сразу с несколькими ведомствами. И наш сертификат, как формула ДНК, вбирает сведения о деятельности научных институтов, Росрыболовства, Роспотребнадзора, Пограничной службы.

– Поддерживает ли вашу работу отраслевое сообщество?

– Сейчас складывается сильная коалиция и сплоченное сообщество рыбацких ассоциаций из самых разных регионов.

– Есть ли наиболее острые и требующие немедленного разрешения вопросы?

– Конечно. Они есть всегда. 26 мая президент РСПП Александр Шохин направил в Правительство письмо, в котором указал на проблемы при организации пограничного оформления рыбопромыслового флота. Прежде всего, они касаются процедуры многократного пересечения государственной границы РФ. Сейчас очевидно: документ, который такую процедуру регламентирует, сильно устарел, он даже основан на устаревшей терминологии (используется понятие «промысел», которого нет в законе о рыболовстве).

Но вопрос на самом деле шире: как и в каких формах вообще осуществляется система пограничного контроля? Например, в этом году задержали «черный» транспорт-«подфлажник» и три добытчика. Удачно, конечно, что так получилось, и рыбаки на Дальнем Востоке вправе ожидать от Пограничной службы проработанных и результативных операций в отношении истинных браконьеров, вправе ожидать их жесткого, публичного и неотвратимого уголовного наказания.

Сейчас имеется вся необходимая правовая база для преследования тех, кто незаконно добывает рыбу, а в распоряжении Пограничной службы – достаточно ресурсов для грамотной расстановки оперативных сил и средств в целях противодействия ННН-промыслу. Разговоры о «законодательной недостаточности», с моей точки зрения, неубедительны: анализ судебной практики (особенно на Камчатке) показывает, что судебные органы в 99% случаев поддерживают позицию пограничников.

Сегодня мы выделяем несколько конфликтных точек при осуществлении пограничного оформления: система проведения проверок в море (включая обоснованность задержания и конвоирования судов), система выдачи разрешений на многократное пересечение границы и складывающаяся судебная практика. Надо проанализировать всю систему государственного пограничного контроля, но объективно. Не буду делать поспешных выводов, замечу только, что мы четко разграничиваем действительный, «всамделишний» контроль в рыбной отрасли и другое явление. Часто практика работы контрольных органов имеет внешние признаки юридической обоснованности, однако системный правовой анализ и оценка экономических последствий показывают: налицо – необоснованное и предвзятое толкование законодательных норм и разрозненных судебных прецедентов, в совокупности используемых для «улучшения» отчетных результатов служебной деятельности и карьерного роста.

Мы занимаемся «сравнительной анатомией» разных видов государственного контроля именно для того, чтобы оценить его действительную эффективность.

Ксения ПИСАРЕВА

Евросоюз. Россия > Рыба > fishnews.ru, 28 мая 2014 > № 1085915 Герман Зверев


Россия > Рыба > fishnews.ru, 27 марта 2014 > № 1038809 Герман Зверев

Власть всегда стоит перед непростым выбором

Герман ЗВЕРЕВ, Председатель Комиссии Российского союза промышленников и предпринимателей по рыбному хозяйству и аквакультуре

Сегодня мало у кого вызывает сомнения правильность тех государственных решений, которые были приняты в отношении рыбной отрасли в 2007-2009 годах. Ну разве за редким исключением (например, со стороны ФАС), которое, как известно, лишь подтверждает общее правило – отрасль получила толчок к развитию. Тем не менее первые лица государства вопрос о дальнейшем развитии рыбохозяйственного комплекса со своей повестки дня не снимают и по-прежнему держат ситуацию на контроле. Кстати сказать, 21 марта исполнился год с момента подписания Президентом Владимиром Путиным пакета Поручений. Председатель Комиссии по рыбохозяйственному комплексу и аквакультуре РСПП Герман Зверев рассказал в интервью главному редактору газеты «Fishnews Дайджест» Елене Филатовой о том, как идет поиск оптимальных решений, о зрелости бизнеса, о необходимом продукте на рынке логистики.

– Герман Станиславович, в мартовских поручениях есть и такой пункт: Правительству определить приоритетные направления развития отрасли, в том числе касающиеся обеспечения производства продукции с высокой степенью переработки, развития перерабатывающих мощностей, наращивания темпов обновления рыболовного флота, импортозамещения, создав соответствующую систему целевых индикаторов. Эта система целевых индикаторов создана?

Дело в том, что Fishnews провел опрос, результат которого озадачивает. Большинство считает, что показателем эффективности работы отрасли является объем среднедушевого потребления рыбопродукции. Хотя на среднедушевое потребление рыбы среди прочего может влиять и наличие у нас бесплатной любительской рыбалки, и цены на мясопродукты, и вкусовые предпочтения, а также размер доходов населения и ввозных пошлин на рыбопродукцию. Может быть, действительно, недостаточно четко сформулирована система целевых индикаторов?

– Я бы хотел начать с внутреннего настроя, который бытует в отрасли и содержится в вашем тезисе. Вы констатируете: в 2007-2009 годах высшее руководство страны приняло несколько ключевых решений, определивших текущее состояние рыбной отрасли и ее перспективное развитие еще на 4-5 лет, но внимание к отрасли почему-то не ослабевает. То есть в подтексте такая мысль: все уже решено и решено правильно и не нужно больше отрасль трогать. Так получается?

Но так не получится. Ни в жизни, ни в бизнесе, ни в государственной политике такие настроения не оправданы. Любой нормальный государственный деятель тестирует результаты своих решений. В этом и проявляется его мудрость. Не только в решительности, с которой он однажды сделал выбор, но и в том, как он время от времени возвращается к принятому решению и проверяет: верное ли было решение, соответствует оно тем ожиданиям, которые были с ним связаны?

И что мы видим сейчас? Мы видим определенный разрыв между ожиданиями, которые были связаны с историческими решениями 2007-2008 годов, и теперешним состоянием рыбного рынка (подчеркиваю, именно рынка в целом, а не только рыбной отрасли). И очень важное уточнение: как оценивать производственные и финансовые результаты рыбной отрасли? Сравнивать эти результаты с показателями предыдущих лет или сравнивать их с прогнозными показателями? И главное – какие показатели сравнивать? Вполне логично, что у руководства государства возникло желание выяснить: как связаны между собой положение дел в отрасли и ситуация на рыбном рынке? Возникло желание понять: могла ситуация в отрасли быть лучше? А может быть, наоборот – могла быть гораздо хуже, если бы не решения 2007-2008 годов? Поэтому и возникла идея утвердить целевые ориентиры отрасли. К сожалению, результат пока обескураживающий. Казалось бы, цели отрасли – это наипервейший, изначальный вопрос, но для ведомств он оказался факультативным.

– Почему, ведь целеполагание – это основа основ?

– Потому что любое (любое!) ведомство погружено в собственную систему координат. Эта координатная сетка весьма подвижна. Чиновник живет и работает в режиме постоянно поступающих от руководства вводных, поручений и указаний. Сложность в том, что время от времени даются вводные, которые зачастую противоречат друг другу. Применительно к рыболовству таких вводных хватает. Об этом были интересные материалы в Fishnews. Например, отрасли ставят задачу – строить новые суда, то есть увеличивать инвестиции. Но одновременно требуют увеличивать налоговую отдачу, а это снижает инвестиции. Ставят задачу обеспечивать население дешевой рыбой и одновременно требуют увеличивать выпуск продукции глубокой переработки с высокой добавленной стоимостью, то есть выпуск дорогой продукции. Отрасли говорят, что она должна переходить на новые технологии, что подразумевает сокращение рабочих мест. Одновременно ставится задача по увеличению количества рабочих мест.

Получается конфликт целей и отрасль в этом лесу может заблудиться. Поручения Президента как раз и могли стать компасом, чтобы в этом лесу найти дорогу. Они дают возможность разобраться, осмыслить конфликт приоритетов и ранжировать задачи. Это называется иерархия целей. Но, к сожалению, ни в Федеральном агентстве по рыболовству, ни в Министерстве сельского хозяйства компасом не воспользовались. Сробели. Не решились показать конфликт приоритетов, не предложили все перечисленные приоритеты расставить по значимости и срокам исполнения.

А ведь президент Владимир Путин не боится такого подхода, не боится увидеть конфликт приоритетов, не боится принять решение. Он ежечасно сталкивается с этим, когда, например, речь идет о распределении бюджетных приоритетов, потому что средства ограничены, а задач много.

В случае с рыболовством вопрос, что является главным приоритетом (или их несколько?), так остался без ответа. А это – потенциал для будущих конфликтов, и дискуссии о ключевых показателях отрасли будут вспыхивать снова и снова. Помните, как из трудов Маркса и Ленина вытаскивались прямо противоположные цитаты, которыми теоретики подтверждали свою точку зрения, но каждый при этом считал только себя истинным марксистом-ленинцем? Сейчас мы оказываемся в такой же ситуации: будут выдергивать цитаты из ФЦП и поручений и спорить о том, что главнее и что не выполнено. А ведь нужно быть реалистами: на определенном историческом этапе невозможно сделать все сразу.

– Тогда непонятно, что без этих индикаторов спрашивать с бизнеса. Какие задачи перед ним ставить?

– С бизнеса будут спрашивать за все. Например, мороженый минтай в розничной торговле в Москве стоит 110 рублей за килограмм. Плохо, – говорят бизнесу, – почему рыба такая дорогая? Почему не строите новые корабли? Почему заводы прибрежные не работают? Где налоги? Когда отрасль соревнуется в стратегическом «многоборье», бизнес будет ответственен за все провалы и все недоработки.

– Почему тогда он выступает таким сторонним наблюдателем, почему такую позицию занимает?

– Степень зрелости бизнеса разная. Если говорить о рыбохозяйственном комплексе, то он весьма неоднороден и состоит из целого ряда секторов.

Первый – это добытчики и переработчики на судах. Я хочу обратить особое внимание, что в последнее время входит в моду в корне неверное разграничение: добытчики – это те, кто ловит рыбу, а переработчики – это те, кто производит из нее продукцию. Добытчиков представляют как бизнес второго сорта. Что, дескать, там у них сложного? Выходи в море и лови рыбу, всего и делов-то. Однако такое противопоставление – большая ошибка. На кораблях производится больше филе минтая, чем на берегу, и в море в целом производится значительный объем готовой продукции.

Второй сектор – это собственно береговые переработчики. Причем они тоже разные. Сосредоточенные в прибрежных регионах имеют свою психологию, модель бизнеса и норму рентабельности, а заводы в европейской части страны, рядом с основными центрами потребления, в городах-миллионниках, используют другую модель бизнеса.

Ни в коем случае нельзя забывать и о рыбоводах: думаю, что уже в этом году они способны перешагнуть планку в 300 тысяч тонн. Это тоже самостоятельный сектор.

Следующий сектор – логистика: порты и перевозчики рыбопродукции. Затем – звено оптовиков и трейдеров. Получается, что рыбохозяйственный комплекс состоит из шести подотраслей. Так получилось, что сегмент добытчиков и судовых переработчиков является более организованным, чем остальные.

– В то же время на него направлено и основное внимание со стороны государства.

– Может быть, это внимание, иногда пристрастное, иногда не очень ласковое, и заставляет самоорганизоваться? Ведь первые общественные рыбохозяйственные объединения возникли именно среди рыбаков (напомню – ВАРПЭ в этом году исполнилось 20 лет). Возникли для защиты от давления (часто неправосудного) со стороны государственных органов. Рыбаки в большей степени организованы. Но за состояние отрасли, за конечный результат, за продукцию на полке отвечают не только рыбаки, но и оптовики, и розница…

– ФАС пыталась что-то там исследовать и вывести серые схемы на чистую воду, но так и не смогла разобраться. Ловит там, где посветлее.

– Степень прозрачности рыбодобывающего бизнеса очевидна. Экологический сертификат MSC был получен крупнейшими российскими промыслами – треска, минтай, лосось – после того, как нас просветили такими рентгенами, которые нашим коллегам из оптового или логистического звена даже не знакомы. Их бизнес такие рентгеновские лучи просто убьют.

В 90-х годах абсолютно вся отрасль: рыбодобывающий сектор, рыбоперерабатывающий, логистика, трейдеры – жила в комфортных серых экономических схемах (как писал Алексей Толстой, «в избе было тепло и вонько»), но потом условия изменились. И оказалось, что в новой законодательной среде некоторым игрокам (и в сегменте добычи, и в сегменте переработки, и в сегменте логистики) прозрачные экономические условия невыгодны. Они не хотят в них работать. Исчезает возможность схем, которые раньше позволяли экономить в расчетах за сырье, в расчетах с работниками и государством.

Вы же помните – в секторе добычи экономия на зарплате и налогах была общепринятой практикой 90-х годов. Я работал тогда в администрации Приморского края, и мой первый опыт общения с рыбной отраслью был в 1999-м году, когда я написал большую статью, в которой проанализировал налоговые платежи крупнейших рыбопромышленных предприятий края. Так вот: тогда все рыбопромышленные предприятия ходили в недоимщиках. Ни одно из них не платило налоги вовремя и в полном объеме, практически все они выдавали зарплату в конвертах. А скандалы, связанные с обманом при выдаче зарплаты, были повсеместными.

Сейчас совсем другое дело. Сравните среднюю заработную плату на предприятии «Океанрыбфлот» и, например, на крупном рыбоперерабатывающем предприятии Москвы. Окажется, что в Москве средняя зарплата рыбопереработчика – 6 тысяч рублей. Как такое может быть?

– В таком случае государство должно распространить свое пристальное внимание еще и на эти сегменты рыбохозяйственного комплекса?

– Мы начали с вопроса о том, почему бизнес сам не занимается целеполаганием. Бизнес начинает по-настоящему задумываться о будущем только в том случае, когда условия для бизнеса делаются совершенно невыносимыми. А если условия ведения бизнеса остаются сносными и доля прибыли, которую изымает государство, не запредельна, бизнес не бьет тревогу, а живет по принципу: день прожил – и хорошо. Решения 2007-2009 годов создали в целом приемлемые условия для сегмента добычи и производства продукции на судах. Но многие из тех, кто работает в сегменте береговой переработки, считают, что о них забыли. А самое главное – общество испытывает растущий спрос на качественную рыбопродукцию и этот спрос в значительной степени замещается импортной рыбой. Вот это вызывает тревогу, хотя очень важно анализировать происходящее в исторической перспективе.

– То есть процесс в динамике.

– Тогда становится видно, что на самом деле российский рыбный рынок на сегодняшний день гораздо разнообразнее советского. Если взять среднестатистический советский город (не Москву или Владивосток, а Кострому или Улан-Удэ) 70-х – 80-х годов, когда СССР занимал первое место в мире по вылову, то ассортимент рыбопродукции тогда был гораздо скуднее. В советское время житель одного областного центра, приехав в другой, видел те же прилавки и тот же ассортимент, и у него не было оснований считать, что в его городе с рыбой плохо. Сейчас он съездил в Европу, пожил в турецком отеле, и сравнение не в нашу пользу. Эти сравнения сильно влияют на оценку результатов отрасли.

В 1982 году 58% производимой советским рыбохозяйственным комплексом продукции составляла просто мороженая рыба. Сейчас этот показатель – 55%. То есть с точки зрения структуры производства мы находимся на уровне 1982 года. Кто-то скажет, что это плохо – прошло уже 30 лет и никакого прогресса. Другие не согласятся: за минувшие 30 лет рыбохозяйственный комплекс страны был полностью разрушен, а сейчас восстановлен. И то, что мы сейчас находимся по каким-то показателям на уровне 1982 года, может быть, не так уж и плохо?

Но у государственных деятелей по-другому устроено историческое зрение. От них общество ждет движения вперед, четких и жестких ориентиров, ждет улучшения. Поэтому государственные деятели такие ориентиры задают, а бизнес либо спокойно со всем соглашается, либо проявляет нервозность.

– И сколько может еще продолжаться такое состояние, когда где только можно, на любых площадках вспыхивают дискуссии на тему: куда же мы идем? То ли надо брать решения съезда, то ли поручения Президента, то ли ФЦП. Существует же масса позиций. У ФАСа вообще свои фантазии на эту тему. Или это хорошо?

– Это не хорошо и не плохо, это естественное состояние многоукладной отрасли, которое экономист Йозеф Шумпетер называл «созидательным разрушением». Это внешнее проявление внутреннего экономического конфликта в отрасли между разными ее сегментами. Есть ведь противоречия несводимые. Переработчики на берегу были и будут заинтересованы в том, чтобы покупать сырье как можно дешевле. Розничные сети были и будут заинтересованы в том, чтобы покупать продукцию как можно дешевле. И кто их помирит? Госплан?

– А продать как можно дороже.

– Эти реалии встроены в рыночную экономику. Более важным мне представляется то, как реагирует на такие сигналы власть. Одно дело, когда власть работает в реактивном режиме: кто-то прибежал с проблемой, крикнул громче других, и власть тут же разворачивает весь огромный аппарат в эту сторону. Дискуссии важны, но это не должно мешать власти принимать взвешенные решения. Кстати говоря, пока так и происходит.

Разберем пример с ФАС. Они посчитали уровень конкуренции в секторе рыбодобычи недостаточным. Хотя стоит, наверное, изучить каждый сегмент рыбохозяйственного комплекса и проанализировать уровень конкуренции в каждом из них? К примеру, в Россию 75% импортной сельди завозят 10 предприятий-трейдеров. Это высокий уровень монополии? Для сравнения, в секторе добычи сельди первая десятка пользователей добывает не более 40% общего вылова. Продолжу. В ведомстве проанализировали ситуацию только в одном из сегментов рыбохозяйственного комплекса, забили тревогу и кинулись в правительство: давайте менять «исторический принцип»! Но ни в Правительстве, ни в Минсельхозе никто не проштамповал такое предложение ФАС. Никто, задрав штаны, не бежит за комсомолом.

С другой стороны, не очень обоснованы и ожидания той части отрасли, которая хочет услышать от власти вечную клятву в том, что предложения ФАС никогда и ни в каком виде не будут рассматриваться. Ответ Правительства и Минсельхоза достаточно спокоен: мы не собираемся ломать основы, но нам хочется понять, что можно сделать лучше. Так что существующий стиль подготовки решений вполне адекватен ситуации.

– Сейчас решение еще не принято, а нервная обстановка уже налицо.

– Я вам хочу сказать, что в Америке происходило то же самое. Там приняли Закон Магнуссона – Стивенса в 1976 году, и сразу же значительная часть отрасли, часть конгрессменов начала кампанию против закона. Говорили, что он создает основы для рантье (их называли «рыбаками в тапочках»), говорили об упущенных интересах государства. Все очень похоже, почти в тех же выражениях, что и у нас сейчас. Была создана представительная рабочая группа (тоже сходство – не правда ли?), которая трудилась шесть лет – с 1981 по 1987 год. Все время продолжалась острейшая дискуссия, на порядок острее, чем у нас. Дискуссии шли и в Сенате, и в Палате представителей, плюс участвовали официально зарегистрированные лоббистские группы. Закончилось все тем, что был подготовлен законопроект, который и был принят в 1990 году.

Конечно, у американских рыбаков даже и тени сомнений в собственном будущем не возникало, никто не рассматривал всерьез предложение о лишении квот тех, кто добывал их прежде. А у нас в рыбной отрасли каждые десять лет возникает «историческая развилка». Если вы проанализируете состояние рыбной отрасли в России за последние тридцать лет – с 1983 года, обнаружите: каждое десятилетие отрасль преобразуется существенным образом, иногда почти до неузнаваемости. Кто-нибудь в 1983 году мог представить, что через десять лет единое экономическое и технологическое целое исчезнет? Кто-нибудь в 1993 году мог представить, что через десять лет квотами будут наделять не на год, а на пять лет, а потом и на десять лет? Каждые десять лет мы оказываемся на развилке, поэтому бизнес и нервничает. Поэтому и возникает напряжение в отрасли. Но сейчас, на мой взгляд, историческая развилка – для рыбной логистики.

– Это самое узкое место?

– Это не просто узкое место. Эта часть отрасли живет в прошлом. По сравнению с 2003 годом качество бизнеса в рыбодобыче, в судовой переработке возросло, по многим позициям находится уже на мировом уровне. Мы – уже другая отрасль, не та, что в 2003 году: более зрелая, более сильная и по финансовым, и по технологическим возможностям. И если за десять лет не введены в строй десятки новых судов (как это было в советское время), то модернизированы, прошли полную капитальную реновацию сотни судов. Это очень серьезно. А теперь посмотрите, что произошло в течение этих десяти лет в секторе логистики? Логика бизнеса какой была, такой и осталась: когда много рыбы – на рыбаков надавить и увеличить расценки. Когда мало рыбы – ругать рыбаков, что они не везут рыбу в порт. Существует явный дефицит холодильно-складских мощностей, хотя стивидорные мощности недозагружены. Нужен выход из этого экономического ребуса.

За десять лет в секторе рыбной логистики так и не появился «сквозной» бизнес-продукт. Пакет услуг, который увязывает встречные обязательства рыбаков, портовиков и перевозчиков. Пакет, в котором увязаны поставки определенного количества рыбы, условия и сроки ее перевалки, условия и сроки ее перевозки. Тот, кто такой бизнес-продукт предложит и дополнит его инвестициями в холодильную инфраструктуру, станет лидером рынка рыбной логистики в России. Именно поэтому мы с таким интересом ожидаем, когда институт Номура представит свое видение рыбопромышленного кластера. Ведь это не секретный документ будет, как Вы считаете?

Логистика во всем мире фонтанирует идеями и предложениями, она является чрезвычайно конкурентной отраслью экономики. Но у нас этот сегмент, почему-то, в наименьшей степени привлекает внимание властей. Мы с вами обсуждаем целеполагание рыбной отрасли и прочие высокие материи, а ведь до сих пор никто не дает точной статистики: сколько же рыбы разгружается в портах Приморского края и вывозится из них? Я видел, как минимум, три разных цифры по итогам прошлого года. По данным теруправления Росрыболовства, 650 тысяч тонн рыбы было отгружено в портах Приморского края, по совокупным данным портов – 550 тысяч тонн, а железная дорога заявляет, что отправила по своим рельсам 385 тысяч тонн рыбопродукции.

– Остальное автомобилями ушло.

– 165 тысяч тонн автомобилями? Сомневаюсь. Факт в том, что нет ясности, сколько же рыбы из портов Приморского края поступило на внутренний рынок. Не располагаем даже такой элементарной статистикой! В отличие, кстати говоря, от рыбодобычи. В области добычи у нас есть точная информация об объеме, месте и времени вылова, а сколько рыбы поступило через порты на внутренний рынок, точно ответить не можем. Это разве нормально? Это разве не признак проблемного и непрозрачного участка рыбохозяйственного комплекса? И тут получается такая штука – рыбодобывающий бизнес и его объединения анализируют только те проблемы, которые связаны с сектором рыбодобычи. Рыбак идет к власти с разговором о своем наболевшем, а власть интересуют не только эти вопросы.

– Ее интересует конечный результат – рыба в магазине.

– А если из других секторов рыбопромышленного комплекса нет адекватной информации? Если там либо не созданы такие объединения, либо их не может быть по определению, либо эти объединения не заинтересованы в объективной картине? Получается, что оттуда идет либо искаженная, либо тенденциозная информация? Или не идет никакой вообще? Поэтому объединения, которые существуют в рыбодобывающем секторе, вынуждены заниматься и будут заниматься смежными со своей деятельностью вопросами, будут предлагать власти общую картину рыбохозяйственного комплекса. Кстати, именно объективная информация рыбаков о состоянии отечественного судостроения помогла реально оценить возможности наших судостроителей. Их неготовность строить рыбопромысловые суда.

Нам проблемы рыбодобывающего сектора кажутся глобальными, но власти для принятия оптимального решения нужна общая картина. Если рыбацкие объединения замкнутся только на узкоотраслевых, связанных исключительно с промыслом темах, если оставят без внимания экономический анализ всего рыбного рынка, правовую экспертизу отраслевого законодательства, оценку барьеров на пути продвижения рыбопродукции и выстраивание внутриотраслевого баланса интересов, мы выпадем из общей картины. Нас на ней просто не увидят, потому что рисовать картину будут совсем другие люди и с совсем другими целями!

Елена ФИЛАТОВА, журнал «Fishnews – Новости рыболовства»

Россия > Рыба > fishnews.ru, 27 марта 2014 > № 1038809 Герман Зверев


Россия > Рыба > fishnews.ru, 23 января 2014 > № 989354 Герман Зверев

«Налоговая революция» по-минсельхозовски

Минсельхоз подготовил законопроект об увеличении ставок сбора за пользование водными биоресурсами и изменении порядка его уплаты. Законопроект предполагает увеличение ставок сбора за пользование по всем видам ВБР, отмену действующей отраслевой льготы по уплате сбора в размере 15% от утвержденной ставки и изменение порядка уплаты взноса в зависимости от географии поставок рыбопродукции (50% – для поставок на внутренний рынок и 70% – для поставок на экспорт).

Сбор за пользование объектами ВБР был установлен с 1 января 2004 года и заменил действовавшую ранее аукционную систему продажи квот. Ставки сбора за пользование объектами водных биоресурсов установлены в абсолютной величине за единицу облагаемой базы, причем единица облагаемой сбором базы зависит от вида биоресурса. В 2008 году в соответствии со статьей 333.3 НК РФ была установлена отраслевая льгота по уплате сбора за пользование ВБР в виде начисления и уплаты сбора в размере 15% от установленной ставки сбора по каждому объекту водных биологических ресурсов.

Сколько платят рыбаки сейчас? 1,9-2,1 млрд. рублей в год – таков объем поступлений от сбора за ВБР в 2009-2012 годы, а в целом налоговая нагрузка на отрасль составляет 16-17 млрд. рублей. Минсельхоз предлагает увеличить налоговую нагрузку на рыбодобывающие предприятия примерно на 3,5-4 млрд. рублей – на 25%.

В Минсельхозе утверждают: увеличение затронет только экспортеров, но это не так. Сейчас ставка сбора для охотоморского минтая – 3 500 рублей, реальный платеж предприятия (15% отставки) – 525 рублей с тонны. В случае принятия законопроекта экспортный минтай хотят обложить ставкой сбора почти в 4 000 рублей, а минтай для российских едоков – в 2 300 рублей.

Предприятиям, поставляющим продукцию на российский рынок, увеличат сбор за пользование ВБР в пять раз! Сейчас доля сбора за ВБР в стоимости поставляемого на внутренний рынок минтая составляет 1,3%, в случае принятия поправок доля сбора в стоимости поставляемого на внутренний рынок минтая достигнет 6-6,5%.

Но есть большие подозрения, что разработанные Минсельхозом поправки не обретут силу закона. Дело в том, что законопроект не вносит изменения в статью 333.5 НК, которая устанавливает порядок администрирования сбора. Как сейчас взимается сбор? Плательщик уплачивает сумму сбора разовым и регулярными взносами. Разовый взнос для исчисленной суммы сбора, размер которой равен 10%, уплачивается при получении разрешения на добычу (вылов). Оставшаяся сумма уплачивается равными долями в виде регулярных взносов в течение всего срока действия разрешения ежемесячно не позднее 20-го числа.

Пример. Рыбодобывающее предприятие получило 25 декабря 2013 года в теруправлении Росрыболовства разрешение на вылов в Северо-Охотоморской подзоне в 2014 году 12 350 тонн минтая. Не позднее десяти дней с момента получения разрешения предприятие предоставляет в налоговый орган копию разрешения, расчет сбора и разовый платеж. При действующей ставке сбора получается сумма в 43 225 тысяч рублей, но взимаемый сбор составляет 15% от этой суммы – 6 483 750 рублей. Предприятие сразу перечисляет в бюджет 10% от этой суммы – 648 375 рублей и ежемесячно перечисляет по 486 281 рублю. У каждого предприятия несколько десятков разрешений и в масштабах страны налоговики осуществляют всего 40-50 тысяч расчетных операций.

Теперь попытаемся организовать исчисление и взимание сбора в соответствие с поправками Минсельхоза. Предприятие получило разрешение на вылов 12 350 тонн минтая в той же самой подзоне. И что дальше? Каков должен быть разовый платеж? В поправках Минсельхоза установлено, что если предприятие поставляет продукцию на внутренний рынок, оно уплачивает 50% от ставки сбора, а если на внешний – 70%. Но корабли еще не вышли на промысел: нет улова – нет и продукции. Нет продукции – нет базы для исчисления разового взноса. Нет базы и для расчета регулярных ежемесячных взносов, потому что в поправках Минсельхоза расчет основан на исчислении ПРОДУКЦИИ – это грубая методологическая ошибка.

Сбор за пользование ВБР должен основываться на исчислении РЕСУРСА. Тонна добытой рыбы и тонна продукции – это не одно и то же (а именно на таком допущении основан законопроект Минсельхоза). Размерный ряд, структура мягких тканей, особенности костного строения рыб таковы, что в одной и той же подзоне из одинакового по весу улова одного и того же вида рыбы, но в разные сроки промысла и на разных типах судов производится разное количество продукции.

Допустим, в январе из одной тонны добытого в Охотском море минтая можно произвести 650 кг продукции (минтай мороженый обезглавленный), а в апреле – всего 600 кг. В Беринговом море минтай часто бывает мелкий, поэтому там коэффициент выхода продукции может быть еще ниже. Коэффициент выхода филе колеблется от 200 до 270 кг из одной тонны.

Логика Минсельхоза простая. Отрапортовать наверх о том, что ведомство придумало способ развернуть экспортные потоки, а весь «головняк» администрирования переложить на налоговиков. Минсельхоз предлагает налоговикам и бизнесу вместо стройной и технически несложной системы взимания сбора за ВБР настоящий кошмар.

Каждое предприятие производит тысячи партий рыбопродукции в год. Потребуется собрать десятки миллионов коносаментов и товарных накладных и указанные в них тонны продукции с помощью специальных справочников путем обратного счета пересчитать в живой вес. Минсельхоз предлагает «разлепить пельмени» и измерить вес муки и мяса, которые пошли на их приготовление. Предполагаю, что законопроект ожидает та же судьба, что и законопроект «О ветеринарии», который Правительство перенесло в план рассмотрения аж на декабрь 2014 года.

Герман Зверев, председатель Комиссии РСПП по рыбному хозяйству и аквакультуре

Газета «Fishnews Дайджест»

Россия > Рыба > fishnews.ru, 23 января 2014 > № 989354 Герман Зверев


Россия > Рыба > fishnews.ru, 20 сентября 2013 > № 944354 Герман Зверев

Куда заведет отрасль «рыбная» ФЦП?

Некоторые из показателей проекта федеральной целевой программы для рыбной отрасли недостаточно проработаны, отмечает президент Ассоциации добытчиков минтая Герман Зверев.

Как сообщает корреспондент Fishnews, проект ФЦП «Повышение эффективности использования и развитие ресурсного потенциала рыбохозяйственного комплекса в 2015 – 2020 гг.» должен рассматриваться на заседании профильной Правительственной комиссии, которое проведет 24 сентября вице-премьер Аркадий Дворкович.

Большое значение для успеха «рыбной» ФЦП имеет встроенная в нее система показателей, обращает внимание президент Ассоциации добытчиков минтая Герман Зверев. «Только правильно собранная и логически увязанная система показателей способна обеспечить действенность программы. Ряд показателей федеральной целевой программы «Повышение эффективности использования и развитие ресурсного потенциала рыбохозяйственного комплекса» предусматривают оценку эффективности государственной инвестиционной политики и ее «стыковку» с инвестиционными программами бизнеса. Некоторые из этих показателей недостаточно проработаны и могут стать «точками разрыва» между финансируемыми из федерального бюджета проектами и новыми целевыми ориентирами отрасли», – предупреждает руководитель АДМ.

По словам Германа Зверева, проект ФЦП предполагает несколько важных показателей, целевые индикаторы которых не стыкуются с текущей ситуацией, а главное, предлагают нереалистичные цели или не предлагают вообще никакого развития.

Серьезные сомнения, как отмечает руководитель Ассоциации добытчиков минтая, вызывает, в частности, обоснованность двух показателей – «Доля продукции с высокой степенью переработки» и «Доля продукции с высокой добавленной стоимостью». Президент АДМ обращает внимание на то, что в проекте федеральной целевой программы отсутствуют как сами ключевые понятия «степень переработки» и «добавленная стоимость», так и способы их измерения.

«Базовый сценарий предполагает переход большей части рыбопромышленной индустрии на производство продукции глубокой переработки уже в 2017 г., а оптимальный сценарий переносит этот переход на три года раньше, в 2014 г. Согласно базовому сценарию доля продукции с высокой степенью переработки составит в 2014 г. 0,6%, в 2015 г. – 1,2%, в 2016 г. – 1,8%, в 2017 г. – 65%, в 2018 г. – 67%, в 2019 г. – 69%, в 2020 г. – 73%. Согласно оптимальному сценарию уже в 2014 г. доля продукции с высокой степенью переработки составит 76,5%, в 2015 г. – 78%, в 2017 г. – 79,5%, в 2018 г. – 82,4%, в 2019 г. – 84%, в 2020 г. – 85,7%», – приводит данные Герман Зверев.

Однако указанные целевые индикаторы не отражают мировые тенденции развития рыбного рынка, предупреждает президент АДМ. Согласно расчетам FAO, 40% рыбы продается в живом, свежем и охлажденном виде и только 41% рыбы – в мороженом, копченом, вяленом или каком-то ином виде для непосредственного потребления людьми (причем замораживание и обезглавливание являются видами переработки), обращает внимание руководитель ассоциации. «Проект ФЦП предлагает совершенно иной, отличный от мировых тенденций вариант развития российского рыбного рынка и российской рыбопромышленной индустрии: вдвое превзойти долю переработанной рыбопродукции в общем объеме рыбопродукции для пищевых целей. В настоящее время доля свежей и охлажденной рыбы на российском рыбном рынке составляет менее 4%, и существует растущий спрос на этот вид продукции. Тем не менее, в проекте федеральной целевой программы отсутствуют показатели, которые отражают прирост свежей и охлажденной рыбы. Отрыв показателей ФЦП от потребностей рынка может отклонить рыбохозяйственный комплекс от векторов развития рыбного рынка», – заявил представитель рыбной промышленности.

Доля продукции с высокой добавленной стоимостью согласно базовому сценарию должна составить к 2020 г. 67%. «Причем – так же, как и с глубокой переработкой, – весь расчет делается на «великую промышленную революцию», которая произойдет в годовщину Великой Октябрьской революции – в 2017 г. В 2014 г. доля продукции с высокой добавленной стоимостью составит 0,6%, в 2015 г. – 1,2%, в 2016 г. – 1,8%, в 2017 г. – 61%, в 2018 г. – 63%, в 2019 г. – 67%, в 2020 г. – 67%. По оптимальному сценарию в 2017 г. происходит более существенное увеличение доли продукции с высокой добавленной стоимостью – до 76%, к 2018 г. – 78%, к 2019 г. – 80%, к 2020 г. – 82%», – указывает руководитель отраслевого объединения.

По словам Германа Зверева, в настоящее время на российском рыбном рынке 66,3% рыбопродукции продается после первичной переработки, то есть с незначительной добавленной стоимостью, а 33,7% – продукция с высокой добавленной стоимостью. «Реализация базового и оптимального сценариев приведет к существенному повышению уровня цен на рыбном рынке. Уже сейчас потребители жалуются на высокие цены, но в соответствии с показателями ФЦП к 2020 г. запланировано удорожание рыбопродукции и увеличение сегмента дорогой рыбопродукции в два раза», отмечает руководитель АДМ.

– Неуспех «рыбной» ФЦП, действовавшей в 2008 – 2011 гг., позволяет сделать важный вывод. «Скажите мне, как вы измеряете мою деятельность, и я скажу вам, как буду себя вести». Если динамика отрасли измеряется в тоннах вылова, то вся управленческая активность «заточена» на достижение только этой цели. Если динамика отрасли измеряется в других показателях, то управленческая активность приобретет иные формы. На этот главный вопрос нет ответа в проекте федеральной целевой программы, поэтому, на мой взгляд, «перезагруженная рыбная ФЦП» никуда нас не приведет. Тем более что есть большие сомнения в том, что она будет наполнена деньгами, – заявил Герман Зверев.

Россия > Рыба > fishnews.ru, 20 сентября 2013 > № 944354 Герман Зверев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter