Warning: implode(): Invalid arguments passed in /usr/home/webmaster/www/polpred/pages/news.phtml on line 531

Warning: implode(): Invalid arguments passed in /usr/home/webmaster/www/polpred/lib/persons.php on line 48
Всего новостей: 2528374, выбрано 3 за 0.007 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Зайцев Вадим в отраслях: • все
Зайцев Вадим в отраслях: • все
ЮАР. Россия. БРИКС > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 26 февраля 2018 > № 2512210 Вадим Зайцев, Андрей Маслов

Правый уклон. Что означает новый президент-бизнесмен для Южной Африки, БРИКС и России

Вадим Зайцев, Андрей Маслов

В Южной Африке колоритного президента Джейкоба Зуму, олицетворявшего левый поворот, досрочно сменил бизнесмен Сирил Рамапоса. В ЮАР у российского бизнеса конкретные проекты и интересы, а политически это важный партнер по БРИКС. Пролоббированные через окружение Зумы сделки в атомной сфере уже отменены, однако сотрудничество в рамках БРИКС, хотя щедрых обещаний будет меньше, смена президента скорее укрепит

В ЮАР сменился президент – тихо, без выборов и революций. Сирил Рамапоса победил во внутрипартийной борьбе действующего Джейкоба Зуму, дальше было только формальное голосование в парламенте. Правящая партия – Африканский национальный конгресс (АНК) – так долго и безоговорочно доминирует в Южной Африке, что сама оказалась расшатана внутренними противоречиями. В преддверии выборов 2019 года новому лидеру предстоит попытка консолидировать институты управления страной.

Африканский национальный конгресс не ширма авторитарного режима или бюрократического аппарата, а реальная площадка политической борьбы. Повестка определяется в конкурентном столкновении лоббистских групп, профсоюзных и молодежных лидеров, региональных элит, консолидирующих голоса избирателей в том числе и по этническому принципу. С преодолением апартеида в ЮАР стали более явными культурные и исторические противопоставления групп черного населения, распространилось представление о делении черных ЮАР на две большие группы: сото и нгуни. К сото (северные, или «внутренние» народы) относят и собственно сото, и педи, и все племена тсвана. К нгуни (южные, или «внешние», прибрежные народы) – зулу, коса, северные и южные ндебеле, а также свази. Нгуни составляет около 45% населения ЮАР, а сото-тсвана – около 30%. Почти все прошлые черные президенты ЮАР (с 1994 года) были нгуни (зулу или коса), только Кгалема Мотланте (сентябрь 2008 – май 2009) – тсвана. Рамапоса из небольшой группы венда, исторически тяготеющей к сото-тсвана. Мотсепе – тсвана. Приход их тандема к власти может означать тонкую настройку баланса в отношениях черных элит. Но не менее, чем этническая, важна социальная и внешнеполитическая ориентация нового президента.

Семейный подряд

Полномочия предыдущего президента ЮАР, Джейкоба Зумы, заканчивались только в 2019 году. Зума поначалу категорически отказывался досрочно уходить в отставку и уступил только под нажимом нового руководства АНК и угрозой импичмента. Даже сторонники левого курса, который олицетворял Зума, согласились с тем, что в личном качестве он скорее вредит электоральным перспективам партии.

В декабре 2017 года основным вопросом 54-й Национальной конференции АНК были выборы нового председателя, и Зума предложил партии свою бывшую супругу, Нкосозану Дламини-Зуму, которая была министром иностранных дел ЮАР с 1999 по 2009 год, а затем руководила Комиссией Африканского союза. Но она уступила, хоть и с минимальным перевесом, Сирилу Рамапосе.

За время правления Джейкоба Зума темпы экономического роста в ЮАР ни разу не превысили 3,5%, с 2014 года опустились ниже 2%, с 2016-го упали ниже 1%. ВВП на душу населения с 2009 по 2017 год остался без изменений на уровне $6000 на человека, безработица выросла с 23,7% до 27,6%. В то же время инфляция сократилась с 7,1% до 5,4%.

Досрочная отставка Джейкоба Зумы обсуждалась в ЮАР последние несколько лет. Сам по себе скандальный образ президента, известного многоженца и противника сексуальных меньшинств, серьезно пострадал из-за кампании в СМИ по поводу коррупции. Основные обвинения касались связей с семьей бизнесменов индийского происхождения Гупта, не обошлось и без «русского следа».

Русский ядерный след

ЮАР одна из немногих стран Африки, где российский бизнес действительно широко представлен. Активами в стране владеют ЗАО «Группа компаний Ренова» (разведка и добыча марганцевой руды, производство силикомарганца), ОАО «Северсталь» (производство брикетированного железа), инвестиционная компания «Ренессанс Капитал» (финансовые услуги), АО «Вертолеты России» (сервис вертолетной техники), ГМК «Норильский никель» (добыча медно-никелевых руд). В Йоханнесбурге действует российское торговое представительство, располагаются офисы госкорпорации Внешэкономбанк и ЗАО «Русатом Оверсиз».

Часть российских инвестиций в ЮАР оказалась фактически потеряна. Компания с российскими акционерами Evraz Plc лишилась почти $700 млн после банкротства южноафриканского подразделения, а ГМК «Норильский никель» несколько лет безуспешно пытается избавиться от активов в стране, в том числе с помощью судебных процедур. Российские компании столкнулись в ЮАР и с политическими рисками. В частности, речь идет о сотрудничестве в атомной сфере.

21 сентября 2014 года Россия и ЮАР заключили соглашение о стратегическом партнерстве в атомной энергетике и промышленности (с российской стороны генеральный директор «Росатома» Сергей Кириенко, сейчас – замглавы администрации президента). Соглашение подразумевало подготовку строительства энергоблоков общей мощностью свыше 9 ГВт (и стоимостью не менее $70 млрд).

Крупнейшая оппозиционная партия ЮАР, Демократический альянс, публично обвинила президента Джейкоба Зуму в том, что он тайно подписал с Россией соглашение о строительстве атомных энергоблоков. Президент официально опроверг обвинения.

В марте 2017 года министр финансов ЮАР Правин Гордан, известный противник реализации масштабной программы строительства новых блоков АЭС, был отправлен в отставку. За увольнением последовало понижение агентствами S&P Global Ratings и Fitch Ratings кредитных рейтингов ЮАР до «мусорного» уровня.

26 апреля 2017 года Высокий суд провинции Западный Кейп (ЮАР) вынес решение о незаконности начатого в 2015 году тендерного процесса по программе строительства атомных энергоблоков общей мощностью 9,6 ГВт, признал недействительными соответствующие межправительственные соглашения с Россией (а заодно с США и Республикой Корея) и обязал провести парламентские слушания по проекту.

22 октября 2017 года южноафриканское издание Sunday Times сообщило, что кандидатура нового министра энергетики ЮАР Дэвида Махлобо была пролоббирована Россией в интересах реализации российскими подрядчиками атомной программы страны. А в декабре 2017 года южноафриканские СМИ распространили комментарии сотрудника Института исследования безопасности (Institute for Security Studies, ISS) Джеки Силиерса о том, что Россия пытается повлиять на исход борьбы за пост председателя АНК. Прямо не называя возможного бенефициара, эксперт указывал на крайнюю заинтересованность Москвы в реализации ядерной сделки, намекая на поддержку Нкосозаны Дламини-Зумы.

Правдоподобных свидетельств вмешательствам Москвы в политическую жизнь ЮАР нет, и в любом случае чьей бы то ни было поддержки недостаточно, чтобы помочь Дламини-Зуме. На выборах председателя АНК она получила 2261 голос делегатов против 2440 за Сирила Рамапосу, который в одном из первых программных интервью из швейцарского Давоса (январь 2018) недвусмысленно заявил, что у страны «нет денег» на строительство новых энергоблоков.

Профсоюзный олигарх

Адвокат по образованию, Рамапоса стал видным участником борьбы против режима апартеида еще в 1970-х. В 1982 году он основал профсоюз – Национальный союз работников горной промышленности (National Union of Mineworkers), который со временем стал ведущим профсоюзом ЮАР. Как представитель наиболее умеренного крыла АНК в начале 1990-х годов стал одним из ведущих переговорщиков по условиям и формату демонтажа апартеида. В 1991 году Рамапоса стал генеральным секретарем АНК, возглавил Конституционную ассамблею ЮАР, которая подготовила к принятию в 1996 году новую конституцию. Однако после неудачи в борьбе за пост преемника Нельсона Манделы Рамапоса на время ушел из политики в бизнес.

Рамапоса стал одним из главных бенефициаров политики «Экономического усиления черных» (Black Economic Empowerment), официальной линии АНК на перераспределение активов в национальной экономике. Через холдинг «Шандука» он получил доли в ряде горнодобывающих предприятий, мобильном операторе MTN, а также франшизу McDonald’s в ЮАР. К моменту продажи в 2014 году стоимость холдинга оценивалась в 8 млрд рандов ($685 млн). Основой успеха стала монетизация политического капитала.

Впрочем, Рамапоса всегда оставался скорее политиком, чем бизнесменом, в отличие от брата его жены Патриса Мотсепе. Мотсепе, один из богатейших людей ЮАР и Африки в целом (11-е место в списке африканских миллиардеров Forbes с состоянием $2,4 млрд), станет определяющей фигурой в новой политической конструкции.

За что боролись

В 2018 году перед ЮАР стоят те же проблемы, что и в 1994-м, когда режим апартеида прекратил существование. Не решен вопрос с собственностью на землю, сохраняются диспропорции в уровне жизни и благосостояния, обусловленные принадлежностью к различным расовым группам, притом что в наиболее сложном положении оказывается многочисленная черная молодежь. По-прежнему исключительно высок уровень преступности, межрасового насилия.

Из 57 млн населения ЮАР половина приходится на жителей моложе 25 лет, то есть на поколение, которое не застало апартеид, но остается частью заложенных в тот период структурных проблем. Подавляющее большинство молодежи моложе 25 лет представлено черными южноафриканцами (22,4 млн человек), которые часто задают АНК вопрос: что партия сделала за четверть века у власти для сокращения неравенства? Маргинализация многочисленной и самой активной части населения – черной молодежи – основная проблема страны.

Большевики и меньшевики

Декабрьская конференция показала, что АНК, ключевой институт власти в период после апартеида, разделена примерно поровну между сторонниками поворота слегка налево и слегка направо. По итогам почти десятилетнего правления Зумы можно констатировать, что заявленная левизна осталась декларативной и правительству нет оснований гордиться успехами в социально-экономической сфере. Для партии с социалистическим прошлым, последовательно левой риторикой и базой социальной поддержки бизнесмен в качестве председателя станет очередным вызовом.

Эрозия электоральной поддержки АНК в ЮАР очевидна. Начиная с 1994 года на каждых последующих выборах партия получала все меньше голосов, с 1994 по 2014 год этот показатель сократился с 54% до 35%. Политическая система пока развивается в сторону формирования полноценной двухпартийной или так называемой двух с половиной партийной системы. Теоретически для ЮАР это может быть неплохим решением.

Насколько модель без безусловно доминирующий политической силы будет дееспособной, вопрос открытый. Ключевым остается риск радикальной смены структуры внутриполитического процесса через механизмы массовой протестной мобилизации. В ЮАР питательной средой для радикалов (прежде всего левых) служат вопиющие социально-экономические диспропорции между расовыми группами.

Поэтому в интересах не только собственно АНК, но и всей политической системы ЮАР – преодоление внутрипартийного раскола на левоцентристской платформе с тем, чтобы не допустить формирования на крайне левом фланге опасной дестабилизирующей силы. По этой же причине Сирил Рамапоса вряд ли будет добиваться судебного преследования ушедшего в отставку Джейкоба Зумы, олицетворяющего взгляды доброй половины партийного истеблишмента.

Президент-бизнесмен как лекарство

Сирил Рамопоса известен как один из самых успешных черных бизнесменов ЮАР (актуальная оценка состояния – около $450 млн). На новостях о его избрании президентом фондовая биржа Йоханнесбурга выросла на 4%, а ранд укрепился до максимума за последние три года относительно доллара США. В дальнейшем просматривается перспектива повышения суверенных рейтингов ЮАР и снижения, таким образом, стоимости заемного капитала для частных и государственных эмитентов.

Успешный бизнесмен во власти – знакомая для развивающихся, в том числе многих постсоветских стран политическая модель. Государство поражено коррупцией? Успешный бизнесмен победит ее, ведь у него уже есть деньги и в личном обогащении он не заинтересован. Госаппарат раздут и неэффективен? Успешный бизнесмен внедрит передовые управленческие практики, поставит каждому чиновнику KPI и подчинит методу «шести сигм». Экономика страдает от структурных проблем и стагнирует? Успешный бизнесмен расчистит завалы, привлечет инвестиции, запустит экономический рост так же блестяще, как сделал это с собственными активами.

Реалистичность подобного сценария каждый может оценить на наглядных примерах. Правительство медиамагната Сильвио Берлускони в Италии погрязло в коррупционных скандалах, а сам он стал фигурантом многочисленных уголовных дел. Миллиардер Таксин Чинават лишился власти в Таиланде в результате переворота после вызванного скандалом с уклонением его компаний от налогов. «Шоколадный король» Петр Порошенко так и не стал автором экономического чуда на Украине.

Исключение вроде президента Чили в 2010–2014 годах и вновь с 2018 года миллиардера Себастьяна Пинейры или нынешнего премьер-министра Финляндии (с 2015-го), успешного стартапера Юха Сипиля скорее подтверждают правило: бизнесмен во главе правительства развивающейся страны не рецепт успеха, а симптом экономических проблем, с надеждами на решение которых связан его образ в общественном мнении.

В обход Севера и Запада

Джейкоб Зума был ориентирован на развитие сотрудничества по линии Юг – Юг. При нем ЮАР вступила в БРИКС (2010), добавив аббревиатуре конечную С (BRICS: Brazil, Russia, India, China, South Africa).

Парламентская республика ЮАР не может себе позволить внешнеполитического курса, продиктованного личными пристрастиями лидеров или их личными отношениями. Именно поэтому напрасны опасения, что Рамапоса отвернется, например, от БРИКС. Да, саммит БРИКС, который пройдет в ЮАР как раз скоро, 25–27 июля, может в этот раз обойтись меньшим количеством популистских лозунгов, чем проведенный Зумой в 2013 году. Но сам факт, что АНК не стала дожидаться всеобщих выборов, а сменила лидера за полгода перед саммитом, обусловлен большим чувством ответственности партии перед партнерами по БРИКС за формат и результативность мероприятия. ЮАР понимает, что старших, более влиятельных партнеров должен принимать человек, который сможет отвечать за свои обещания, оставаясь во главе государства еще не один год. Судя по заявлениям Сирила Рамапосы на Всемирном экономическом форуме в Давосе в январе 2018 года, новый лидер постарается использовать форматы международного сотрудничества в более прагматичном ключе, а не как площадку для трансляции политических деклараций.

Важные для России проекты международного сотрудничества, альтернативные евро-атлантическим форматам, такие как БРИКС, скорее выиграют от более прагматичного подхода к ним со стороны нового руководства страны.

ЮАР. Россия. БРИКС > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 26 февраля 2018 > № 2512210 Вадим Зайцев, Андрей Маслов


Зимбабве > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 12 декабря 2017 > № 2423580 Вадим Зайцев, Андрей Маслов

Жизнь без Мугабе. Что происходит в Зимбабве после смены власти

Вадим Зайцев, Андрей Маслов

Внутри Зимбабве популярной объяснительной моделью для описания текущего положения дел в стране стала аналогия с историей Китая. Мнангагва представляется (потенциально) местным Дэн Сяопином, то есть лидером с прагматичным подходом к восстановлению экономики после потрясений, ассоциирующихся лично с Мугабе (Мао Цзэдуном)

Транзит власти в Зимбабве прошел довольно гладко и завершился почетной отставкой многолетнего лидера страны Роберта Мугабе, день рождения которого объявили национальным праздником. Реальная власть осталась в руках ветеранов военно-освободительного движения, которые с помощью силового давления «поправили» старшего товарища в ключевом для режимов такого типа вопросе – определении преемника. Судя по первым шагам нового президента Эммерсона Мнангагвы, речь о хотя бы номинальной трансформации системы управления не идет.

Ключевое испытание для ветеранов-силовиков – предстоящие летом 2018 года всеобщие выборы. К голосованию новым старым властям Зимбабве необходимо, с одной стороны, предъявить избирателям успехи в социально-экономической политике по сравнению с предыдущим правительством, а с другой – не нарушить внутриэлитный баланс в рамках общего курса на преемственность. Заявленный Эммерсоном Мнангагвой прагматичный подход предполагает возможность перезагрузки отношений с внешним миром, прежде всего с международными финансовыми институтами, но на условиях многостороннего и равноудаленного участия иностранных партнеров.

Возвращение крокодила

Двадцать четвертого ноября 2017 года Эммерсон Мнангагва принял присягу в качестве третьего президента Зимбабве. Меньше трех недель прошло между его отставкой с должности первого вице-президента и бегством из страны и триумфальным возвращением на высший пост. За это время ветераны-силовики убедили Роберта Мугабе добровольно уйти в отставку с постов лидера правящей партии ЗАНУ-ПФ и президента страны, провели легкую чистку партийных рядов от сторонников бывшей первой леди Грейс Мугабе и при этом избежали обвинений в организации военного переворота со стороны мирового сообщества.

Известный как Крокодил (Ngwenya), Эммерсон Мнангагва представляет сплоченный коллектив ветеранов-силовиков, организационно оформленный как Ассоциация ветеранов национально-освободительного движения Зимбабве. Новый президент активно участвовал в партизанской войне в Южной Родезии, а после 1980 года занимал самые разные посты в высшем руководстве страны, включая министра госбезопасности, юстиции, финансов, обороны и спикера парламента. С 2014 и до ноября 2017 года Мнангагва был первым вице-президентом.

Конфликт вокруг кандидатуры преемника 93-летнего Мугабе разворачивался внутри правящей партии ЗАНУ-ПФ между сторонниками Мнангагвы (фракция «Лакост», потому что крокодил) и молодыми партийными функционерами из фракции G40, к лидерам которой относились министр высшего образования Джонатан Мойо и министр местного самоуправления Сэйвио Касукувере. Кандидатом G40 на пост президента считалась первая леди, пятидесятидвухлетняя Грейс Мугабе, репутацию которой хорошо описывают ее прозвища: Гуччи Грейс, DisGrace (Позор) и The First Shopper.

По данным наших источников в стране, организаторы переворота (нынешний президент Эммерсон Мнангагва, командующий Силами обороны Константин Чивенга и глава Ассоциации ветеранов национально-освободительного движения Крис Мутсвангва) провели консультации по поводу возможной силовой акции с представителями ЮАР и Китая еще за несколько недель до отставки Мнангагвы с поста вице-президента 6 ноября 2017 года.

Как отмечает директор лондонского Центра анализа внешней политики Пол Муркрафт, автор книги «Военная машина Мугабе» («Mugabe’s War Machine»), с 2000 года Зимбабве находилось в состоянии, похожем на непрерывный госпереворот. То есть в стране шла милитаризация политического процесса, когда группы силовиков оттесняли представителей других политических сил от процесса принятия решений, конкурируя при этом между собой. Такой режим показал высокую степень устойчивости и адаптивности как к внутренним, так и к внешним вызовам.

В этом смысле вмешательство зимбабвийских силовиков в определение кандидатуры преемника Мугабе закономерно вытекало из логики развития системы. Точно так же в 2008 году генерал Чивенга сыграл ключевую роль в сохранении Мугабе у власти после того, как тот де-факто проиграл выборы оппозиции. Чивенга тогда действовал не столько ради лично президента, сколько в интересах всего партийно-государственного аппарата во главе с ЗАНУ-ПФ.

Сложившаяся в Зимбабве персоналистская система отвечает критериям неопатриархального строя: национальный лидер не концентрирует в своих руках всю полноту власти, а управляет процессом борьбы за нее между разными группами/сетями влияния, которые пронизывают не только аппарат управления, но и фасадные демократические институты вроде парламента и судов. Ключевой площадкой согласования интересов в такой системе в Зимбабве стала партия ЗАНУ-ПФ, под которую подогнан институциональный дизайн государственного устройства.

Немалое значение для внутриэлитных раскладов также имеет соблюдение этнического/кланового баласа в доступе к власти и ресурсам. Эммерсон Мнангагва представляет подгруппу каранга внутри крупнейшего народа страны, шона. К каранга принадлежит и бывший командующий Сухопутными войсками Виталис Звинаваше. Генерал Константин Чивенга относится к другой локальной группе шона – зезуру, как и Роберт Мугабе. С середины 2000-х годов в Зимбабве шел процесс зезуризации силовых структур и органов управления, когда ключевые должности замещались прежде всего представителями зезуру. Переворот 2017 года вернул элиты к более сбалансированному состоянию.

Некоторые эксперты объясняют субэтническим противостоянием внутри шона и само отстранение Мугабе от власти: группа шона-каранга, якобы оформленная как фракция «Лакост», победила шона-зезуру из фракции G40. Однако в случае Зимбабве (да и субсахарской Африки в целом) такие субэтносы зачастую сконструированы колониальными администрациями и отличаются друг от друга лишь особенностями диалектов. А группы лояльности и доверия часто обусловлены не принадлежностью к субэтносам, а прочными трансэтническими клановыми связями. В Зимбабве такими группами выступают чидаво (рода) и мутупо (кланы), объединенные вокруг одного тотема и охватывающие представителей различных языковых и этнических групп.

С точки зрения такой трайбалистской логики и неформальных племенных квот во власти претензии Грейс Мугабе на пост президента Зимбабве выглядели особенно неуместно. Бывшая первая леди родилась на территории ЮАР и принадлежит к лемба, специфической этнорелигиозной группе, исповедующей африканский вариант иудаизма и считающей себя выходцами из древней Иудеи. Отчасти поэтому база ее поддержки в Зимбабве оказалось шаткой.

Первого декабря 2017 года президент Эммерсон Мнангагва сформировал новое правительство, ключевые посты в котором сохранили министры из предыдущего кабинета, разбавленные статусными силовиками. Например, главой МИД стал генерал Сибусисо Мойо, зачитавший от лица Вооруженных сил заявление об очищении окружения Роберта Мугабе от преступников после захвата военными государственной телевещательной корпорации. Командующего ВВС Перенса Шири назначили министром сельского хозяйства и земельных отношений, а главу Ассоциации ветеранов Криса Мутсвангву – министром информации.

Вопреки ожиданиям Мнангагва не стал включать в состав нового правительства оппозиционных политиков. Видимо, новое руководство решило приберечь вариант коалиционного правительства на случай политического кризиса, который вполне может разразиться после выборов 2018 года. Такое решение оставляет всю ответственность за ситуацию в стране исключительно на ЗАНУ-ПФ и дает оппозиции полную свободу в критике властей. Но для нового лидера сейчас важнее сохранить управляемость системы.

Внутри Зимбабве популярной объяснительной моделью для описания текущего положения дел в стране стала аналогия с историей Китая. Мнангагва представляется (потенциально) местным Дэн Сяопином, то есть лидером с прагматичным подходом к восстановлению экономики после потрясений, ассоциирующихся лично с Мугабе (Мао Цзэдуном).

Принял с плугом, оставил с биткоином

Сейчас главная опасность для правительства Мнангагвы – это тяжелый финансово-экономический кризис, который переживает Зимбабве. Не исключено, что причиной силового переворота, поводом для которого стала отставка Мнангагвы с поста первого вице-президента, послужило желание правящей элиты не допустить повторения ситуации 2008 года, когда на фоне экономического кризиса оппозиция едва не перехватила власть в Зимбабве.

В последнее время к внутренним проблемам экономики Зимбабве добавилось ухудшение внешней конъюнктуры. Снизились мировые цены на ключевые статьи экспорта, сократился приток прямых иностранных инвестиций, из-за девальвации ранда упал объем денежных переводов от работающих в ЮАР трудовых мигрантов. Кроме того, засуха привела к самому низкому за последние 25 лет урожаю маиса, одной из основных продовольственных культур в стране. По данным Всемирного банка, число зимбабвийцев в состоянии крайней бедности (extreme poverty) в 2016 году выросло на 200 тысяч человек, до 2,8 млн.

Снижение валютных доходов обострило проблему дефицита счета текущих операций и торгового баланса, нарастает нехватка наличной валюты (из-за гиперинфляции в 2000-х Зимбабве отказалось от собственной валюты и перешло на корзину иностранных валют как легальных денежных средств внутри страны). В мае 2016 года Резервный банк Зимбабве ввел ограничения на трансграничные операции, установив порядок приоритетности закупки тех или иных товаров и услуг за рубежом. Объем неудовлетворенных заявок на покупку заграничных товаров и услуг, по данным на ноябрь 2017 года, достиг $500 млн.

Эти меры позволили сократить дефицит счета текущих операций с 15,6% ВВП в 2013 году до 4,1% ВВП по итогам 2016 года. Но зато в тот же период внутренний госдолг вырос с 3,1% до 24,8% ВВП, а внешний государственный и гарантированный государством долг – с 35,4% до 44,8% ВВП. Реальная ежемесячная инфляция в Зимбабве сейчас составляет примерно 50%.

В ноябре 2016 года Резервный банк Зимбабве начал выпускать собственные банкноты, чтобы постепенно заместить иностранную валюту на внутреннем рынке. Но из-за опасений, что вместо свободно конвертируемых американских долларов на руках у населения останутся новые боллары (от bond notes), спрос на валюту, наоборот, вырос.

Всего в Зимбабве сейчас в обращении три типа долларов: собственно доллары США, золлары (существуют только в электронном виде на счетах жителей) и боллары (выпускаемые Резервным банком Зимбабве наличные). Местные банки регулярно снижают месячные лимиты по операциям, транзакции через международные системы Visa и Mastercard также ограничены. Официально золлары и боллары должны обмениваться на американский доллар в отношении 1:1, но реальный курс этих квазиденежных инструментов к октябрю – ноябрю 2017 года достиг 1:1,5–1,8.

Все это создает в Зимбабве спрос на альтернативные финансовые инструменты. Например, в 2016 году большую популярность в стране получила очередная реинкарнация финансовой пирамиды МММ Сергея Мавроди, которая пережила глобальный ребрендинг и до сих пор работает в развивающихся странах, в том числе в Африке. По данным издания TechZim, в момент обрушения пирамиды в октябре 2016 года пострадали 66 тысяч зимбабвийцев, ущерб оценивается в $3 млн.

Стоимость биткоина в Зимбабве к ноябрю 2017 года почти в два раза превысила мировые котировки ($14 тысяч против $8000 за единицу), что стало популярной темой в мировых СМИ. При этом упускают из виду роль биткоина как средства сохранения (и приумножения) сбережений в ряду других активов, прежде всего товаров длительного пользования, недвижимости и акций и более чем скромный масштаб рынка. Только в октябре 2017 года месячный оборот на зимбабвийской бирже криптовалюты Golix.io впервые превысил $1 млн, а за весь 2016 год объем операций составил всего $100 тысяч.

Навстречу выборам

Мягкое отстранение Роберта Мугабе от власти должно хотя бы частично смягчить усталость общества от экономического кризиса и удовлетворить очевидный запрос на перемены, повысив популярность ЗАНУ-ПФ перед всеобщими выборами летом 2018 года.

Теперь у ЗАНУ-ПФ новый лидер, и перед оппозицией стоит непростой выбор между кооптацией и коллективным противостоянием. Реализация второго варианта затруднена тем, что сейчас оппозиция в Зимбабве разделена на два лагеря. Первый возглавляет предыдущий официальный преемник Мугабе Джойс Муджуру, которую на посту первого вице-президента в 2014 году и сменил Мнангагва. Второй – Морган Цвангираи, который чуть не выиграл выборы у Мугабе в 2008 году и в 2009–2013 годах возглавлял коалиционное правительство национального единства.

По отдельности эти силы вряд ли способны бросить вызов ЗАНУ-ПФ. Успешный опыт Цвангираи на выборах 2008 года нивелируется не слишком удачной работой на посту премьер-министра, а биография Джойс Муджуру, которая много лет входила в состав высшего руководства страны, мешает ей создать себе образ реального оппонента действующей власти.

Международный контекст

Несомненно, новое правительство Мнангагвы постарается использовать отстранение от власти одиозного Мугабе, чтобы ослабить режим ограниченной международной изоляции. Возобновление сотрудничества с международными финансовыми институтами (МВФ, Всемирный банк, Африканский банк развития) могло бы смягчить экономический кризис, но символических шагов и деклараций будет недостаточно для того, чтобы вновь открыть для Зимбабве кредитные линии. Поэтому, скорее всего, Зимбабве продолжит ориентироваться на своих традиционных партнеров – Китай и ЮАР.

Хотя лично для президента ЮАР Джейкоба Зумы отстранение Мугабе от власти после того, как тот попытался назначить преемником собственную жену, имеет негативный внутриполитический эффект. На предстоящих выборах председателя Африканского национального конгресса, правящей партии ЮАР, Зума как раз выступает в поддержку своей бывшей жены, Нкосозаны Дламини-Зумы, что в глазах политических оппонентов явно напоминает Зимбабве.

Первым высокопоставленным иностранным дипломатом, посетившим Зимбабве после смены власти, стал специальный посланник, помощник министра иностранных дел КНР Чэнь Сяодун. Он подтвердил гарантии по заключенным в 2014–2015 годах инвестиционным проектам общим объемом $4 млрд. Таким образом, Пекин дал ясный сигнал, что поддерживает новое руководство Зимбабве.

Основным международным оппонентом Зимбабве на протяжении последних лет была его бывшая метрополия – Великобритания. После отстранения Мугабе британский министр иностранных дел Борис Джонсон даже выразил пожелание «обеспечить вместе с международными партнерами... определение зимбабвийцами собственного будущего» на свободных и честных выборах. Тут явно слышится заявка Британии на хотя бы символическое участие в переходном процессе.

Однако вряд ли Лондон и Вашингтон могут рассчитывать реально вернуться в страну, в политической элите которой существует консенсус по поводу антиколониальной риторики как одного из ключевых инструментов внутренней легитимации и ориентации на незападных партнеров, прежде всего Китай.

В начале ноября 2017 года государственный министр Великобритании по делам Африки и международному развитию Рори Стюарт отметился первым за 20 лет визитом британского чиновника такого уровня в Зимбабве. В Хараре он встретился не только с президентом Мнангагвой, но и с оппозиционерами Морганом Цвангираи и Джойс Муджуру, обозначив, таким образом, желательную для Запада модель переформатирования режима. Однако, судя по тому, что сразу после его отъезда Мнангагва назвал новый состав правительства без участия оппозиции, пока Лондону нечего противопоставить Пекину.

Зимбабве > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 12 декабря 2017 > № 2423580 Вадим Зайцев, Андрей Маслов


Зимбабве. ЮАР. Китай > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 16 ноября 2017 > № 2393228 Вадим Зайцев, Андрей Маслов

Ходоки в Пекин. Как в Зимбабве вырабатывается новый формат передачи власти для Африки

Вадим Зайцев, Андрей Маслов

Если ситуация в ближайшее время не выйдет из-под контроля, «переворот» в Зимбабве станет важным этапом в укреплении политических позиций Китая и ЮАР в Африке. Мировое сообщество получит важный сигнал, что эти страны в состоянии решать проблемы в ориентированных на них государствах, в том числе проблемы передачи власти в рамках системы гарантий по линии Юг – Юг, без участия бывших метрополий и в целом Евроатлантического сообщества

Зимбабве часто появляется в российских и западных СМИ как хрестоматийный пример экономически и политически «провалившегося» государства, управляемого карикатурно некомпетентными и коррумпированными автократами. Между тем эта страна – пример удивительной устойчивости персоналистского режима перед лицом экономического краха и многолетнего санкционного давления.

За последние два десятилетия Зимбабве пережила острый экономический и земельный кризис середины 90-х (тогда произошло знаменитое изъятие земель у белых фермеров, которые Великобритания так и не выкупила, не выполнив своих обещаний), гиперинфляцию 2007–2008 годов, когда цены росли на 98% в день и страна отказалась от национальной валюты, а также политический кризис, после которого президент Роберт Мугабе, правящий страной с момента объявления независимости в 1980 году, вынужден был пойти на «Глобальное соглашение» с оппозицией и терпеть своего главного соперника Моргана Цвангираи во главе правительства.

В 2013 году партия Мугабе ZANU-PF получила 61% на выборах, пост премьер-министра был упразднен и страна вернулась к прежнему однопартийному персоналистскому правлению. Однако из-за возраста Мугабе внутри правящего класса развернулась борьба за пост преемника.

Причины кризиса

События в Зимбабве следует рассматривать не как военный переворот, а скорее как попытку части элиты, представленной преимущественно силовиками-ветеранами национально-освободительного движения, не допустить передачу власти через их голову группе молодых партийных функционеров и последующего изменения сложившейся системы контроля за ресурсами. То есть это своего рода превентивный контрпереворот, направленный на сохранение статус-кво.

Ключевые внешние региональные (ЮАР) и мировые (Китай) игроки заинтересованы в сохранении стабильности и преемственности политического курса в Зимбабве. Надежды США и Великобритании на качественные изменения в политическом устройстве Зимбабве в связи с отстранением Мугабе от власти, скорее всего, беспочвенны.

Противоречия между кланами в Зимбабве играют важную роль в политике и доступе к экономическим ресурсам. Почти все высшее руководство страны – это представители одной народности – шона, но это не мешает активной борьбе между субэтническими группами. Президент Мугабе принадлежит к клану зезуру, его многолетний оппонент, лидер оппозиции Морган Цвангираи – к каранга. При этом одним из самых влиятельных лидеров каранга считается и ближайший сподвижник Мугабе – Эммерсон Мнангагва. Несколько дней назад, 6 ноября 2017 года, Мнангагву отправили в отставку с поста вице-президента, что и спровоцировало нынешний политический кризис.

Эммерсона Мнангагву назначили вице-президентом Зимбабве в декабре 2014 года – тогда он считался будущим преемником стареющего Мугабе, компромиссной фигурой, устраивающей политическую элиту страны. В ноябре его отправили в отставку с официальной формулировкой «несоответствие занимаемой должности», но дело было явно в том, что накануне первая леди Зимбабве, 52-летняя Грейс Мугабе (замужем за президентом Мугабе с 1996 года), выступая на митинге, прямо обвинила Мнангагву в подготовке государственного переворота.

После отставки Мнангагвы его сторонников начали исключать из правящей партии ZANU-PF, чтобы они не помешали назначить новым вице-президентом жену Мугабе Грейс. Сам Роберт Мугабе обвинил бывшего зама в «нетерпении» занять место президента и обращении за помощью к неким колдунам.

Однако операцию по смене преемника не удалось провести гладко. Тринадцатого ноября командующий Силами обороны Зимбабве (название национальных Вооруженных сил) генерал Константин Чивенга неожиданно для многих публично выступил на стороне Мнангагвы и обвинил «людей, не принимавших участие в освободительной борьбе в 1970-е» (то есть Грейс Мугабе и группу молодых функционеров внутри ZANU-PF, известную как G40), в попытке захвата партии. Генерал также заявил, что «ради защиты нашей революции военные не станут уклоняться от вмешательства».

Обращение генерала Чивенги ясно обозначило линию противостояния по поводу будущего политического устройства Зимбабве: ветераны национально-освободительного движения, занимающие ключевые посты в силовых структурах и извлекающие ренту из своего рода «силового предпринимательства», против молодых (40–50-летних) партийных функционеров и правительственных технократов, обязанных своим положением распределяющим бюджетные ресурсы персоналистским патронажным сетям и покровительству Грейс Мугабе.

На следующий день после выступления генерала Чивенги, которого партийцы из ZANU-PF немедленно обвинили в посягательстве на мир и стабильность в Зимбабве, военные заняли здание государственного вещателя ZBC и разместили у ряда правительственных зданий бронетехнику, но не стали вводить никаких ограничений на транспортное сообщение, торговлю и перемещение жителей.

Утром 15 ноября Силы обороны Зимбабве в лице генерал-майора Субисисо Мойо заявили, что берут под охрану президента Мугабе и его семью, чтобы выявить «преступников» в окружении главы государства. По данным СМИ, несколько близких к Грейс Мугабе министров уже задержаны, но формального заявления о переходе властных полномочий в руки военных пока сделано не было.

Международный контекст

Военные неслучайно отказываются официально признавать, что взяли власть в Зимбабве. Африканский союз (АС) крайне негативно относится к вмешательству военных во внутреннюю политику. В 2013 году АС приостановил членство Египта в организации после случившегося там переворота.

Для не имеющей выхода к морю Зимбабве любые региональные санкции/ограничения чреваты серьезными проблемами со снабжением. Хотя председатель Союза, президент Гвинеи Альфа Конде заявил, что произошедшее в Зимбабве «похоже на переворот», пока Комиссия АС выпустила относительно нейтральное и взвешенное заявление.

Ни одна из соседних стран, особенно региональный лидер ЮАР, не заинтересована в том, чтобы события в Зимбабве переросли в полномасштабный конфликт. Возможное насилие неизбежно спровоцирует потоки беженцев с перспективой гуманитарной катастрофы в масштабах всей Южной Африки, поэтому именно президент ЮАР Джейкоб Зума взял на себя роль внешнего посредника, переговорил по телефону с Мугабе и заявил, что поддерживает контакт с военными.

За несколько дней до начала кризиса генерал Чивенга побывал в Китае и встретился там с министром обороны Чан Ваньцюанем. То есть Пекин если и непричастен к перевороту, то по крайней мере был поставлен в известность о планах отстранить Мугабе от власти. Официальный представитель МИД КНР, отвечая на соответствующий вопрос журналистов, назвал визит обычным двусторонним мероприятием, но при этом воздержался от оценки ситуации в Зимбабве.

Слухи о причастности китайцев к перевороту распространяются зимбабвийскими СМИ, которые указывают на то, что бывший вице-президент Мнангагва якобы сразу после отставки полетел в Китай, где в 1970-е проходил военную подготовку. Этот визит ему помог организовать глава влиятельной Ассоциации военных ветеранов Кристофер Мутсвангва, посол Зимбабве в Китае в 2002–2006 годах.

Что дальше

Фактическое отстранение Мугабе от власти (точнее, от процесса принятия решения по кандидатуре преемника) похоже на вариант мягкого внутриэлитного контрпереворота. Бессменному лидеру, судя по всему, гарантируют безопасность и важную символическую роль «отца нации», но не позволят сохранить нынешнюю модель правления и дальше, передав власть жене Грейс.

Очередные всеобщие парламентские выборы в Зимбабве, по итогам которых депутаты избирают президента, намечены на лето 2018 года. Возможно, Роберт Мугабе если и не сохранит за собой пост президента, то так или иначе останется на статусной и формально высшей государственной должности, потеряв реальные властные полномочия в результате реформы системы управления. Например, можно восстановить упраздненный в 2013 году пост премьер-министра или создать специально для Мугабе новой конституционный орган.

Скорее всего, дальше режим в Зимбабве трансформируется таким образом, что место Роберта Мугабе формально или фактически займет кто-то из ветеранов национально-освободительного движения. Или в стране сложится менее персоналистский режим, основанный на коллективном правлении ветеранов-военных. И в том и в другом случае основные параметры нынешней политэкономической системы останутся без существенных изменений.

Также ветераны национально-освободительного движения могут попытаться создать правительство национального единства с участием оппозиции. Таким образом, они смогут, с одной стороны, нейтрализовать лично связанных с кланом Мугабе оппонентов, а с другой – использовать это для выхода из международной изоляции. Основное препятствие для такого сценария – фигура Роберта Мугабе, от которой никто отказываться пока не готов.

Если ситуация в ближайшее время не выйдет из-под контроля, «переворот» в Зимбабве станет важным этапом в укреплении политических позиций Китая и ЮАР в регионе. Мировое сообщество получит важный сигнал, что эти страны в состоянии решать проблемы в ориентированных на них государствах, в том числе проблемы передачи власти в рамках системы гарантий по линии Юг – Юг, без участия бывших метрополий и в целом Евроатлантического сообщества, а их влияние уже не зависит от отдельных фигур одиозных лидеров.

Зимбабве. ЮАР. Китай > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 16 ноября 2017 > № 2393228 Вадим Зайцев, Андрей Маслов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter