Всего новостей: 2262918, выбрано 1 за 0.002 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Аркуша Евгений в отраслях: Нефть, газ, угольвсе
Аркуша Евгений в отраслях: Нефть, газ, угольвсе
Россия > Нефть, газ, уголь > mn.ru, 1 июня 2011 > № 333623 Евгений Аркуша

«Мораторий на повышение цен— путь к дефициту топлива»

Глава Российского топливного союза о причинах бензинового кризиса

Скандалы с дефицитом топлива и скачками цен на бензин продолжают вспыхивать то в одном, то в другом регионе. О том, почему административные решения не могут стабилизировать ситуацию на рынке, в интервью корреспонденту «Московских новостей» Ирине Кезик рассказал президент Российского топливного союза (РТС) Евгений Аркуша.

— В этом году мы столкнулись с двумя топливными кризисами подряд: зимой, когда на рынке образовался дефицит дизельного топлива и авиакеросина, и весной, когда на заправках стало не хватать бензина. Что, на ваш взгляд, послужило причиной?

— Прежде всего я не соглашусь с тем, что зимой был кризис.  С кризисной ситуацией страна столкнулась только весной.  Но у нас действительно произошло несколько одновременных событий, которые повлияли на сегодняшнюю ситуацию. Во-первых, с 1 января стали действовать новые требования технического регламента, в соответствии с которыми в обороте может быть топливо  не ниже третьего класса. Однако не все нефтяные компании смогли подготовить к этому свои заводы. Некоторые реально готовились, а некоторые, видимо, посчитали, что могучие силы, которые за ними стоят, разрешат им продлить срок введения этой нормы. Но не разрешили.

Во-вторых, огромное влияние на цены оказало увеличение налогов с начала года: рост акцизов (примерно на рубль за литр) и введение НДС на этот акциз. Это привело к увеличению налоговой нагрузки на 2 тыс. руб. за тонну. Повышение отчислений с фонда оплаты труда также сыграло свою роль. Я не говорю уже об обычных инфляционных моментах. Ведь с 1 января выросло все: тарифы на ЖКХ,  арендная плата за землю,  стоимость логистики, материалов и многие другие эксплуатационные расходы.

Это привело к значительному росту цен на топливо в зимний период, хотя традиционно зимой цены падают.  Понимая, что с 1 января увеличивается налоговая нагрузка, но одномоментно резко повысить цены нельзя,  нефтяники стали готовиться к этому заранее и повышать цены. И это несмотря на грозные окрики ФАС. Кроме того, многие трейдеры стали делать дополнительные запасы.

— Запасали бензин по старым акцизам, а продавали по новым?

— Раньше это называли спекуляцией, теперь это называется бизнесом. Плюс ко всему сыграли свою роль ранние холода, что привело к увеличению продаж зимнего «дизеля». Это обернулось тем, что цены на зимний «дизель»,  я подчеркиваю, именно на зимнее дизельное топливо, стали существенно выше экспортного паритета (выше, чем на внешнем рынке. — «МН»). Это стало причиной пристального внимания регуляторов, нефтяные компании получили предупреждение ФАС о недопустимости необоснованного повышения цен на зимнее дизельное топливо. Однако административных дел не заводилось до встречи у председателя правительства в начале февраля.

— Владимир Путин сделал замечание нефтяникам.

— И это странно. Ведь нельзя не понимать, что когда увеличиваются налоги, их надо как-то компенсировать.  Вряд ли правительство полагало, что нефтяные компании возьмут на себя компенсацию роста налогов и не увеличат конечную цену топлива. Поэтому действия правительства выглядят крайне непоследовательно: с одной стороны, повышение налогов, с другой — требование снижения цен. В тот момент, по моему мнению, глава кабинета министров мог потребовать снижения цен только на зимнее дизельное топливо и авиационный керосин, рост стоимости которых и вызывал особую тревогу. Но прозвучало требование снизить цены на все, в том числе и на бензин. Возражать никто не посмел. А дальше начался кризис, который мы и наблюдаем до сих пор. Ничего удивительного в этом нет: требование снизить цены прозвучало в условиях снижения поставок на внутренний рынок из-за отсутствия достаточного  объема топлива третьего класса.

— Насколько серьезно  на внутренние цены повлияло увеличение экспортных поставок?

— Дело в том, что в это же время из-за событий в Северной Африке и на Ближнем Востоке на мировом рынке резко выросли цены на нефть и нефтепродукты.  Прибыльность экспорта, особенно в условиях замораживания внутренних цен,  чрезвычайно повысилась.  Товарные потоки были перераспределены в пользу экспорта, что вкупе с сокращением объема топлива третьего класса привело, по данным Минэнерго, к уменьшению поставок на внутренний рынок  примерно на 10%.

Волна пошла по всей стране. Нефтяники очень сильно снизили цены в своих сбытовых розничных сетях, прежде всего это сделали государственные компании. Розничный рынок конкурентен, поэтому следом вынуждены были пойти на снижение цен все остальные. Потом на рынке перестало хватать топлива, в первую очередь независимым компаниям. Но затем топлива для поставок своим розничным сетям не стало хватать и вертикально интегрированным нефтяным компаниям. Но об этом все молчали — ни Минэнерго, ни правительство в целом не понимали, что происходит.

Тогда Российский топливный союз организовал встречу с главой Федеральной антимонопольной службы. Приехали независимые трейдеры из регионов с документами, где говорилось о  сильном расслоении в розничных ценах у независимых игроков и на АЗС, принадлежащим нефтяным компаниям. О том, что практически отсутствуют оптовые поставки топлива, а если они и есть, то по очень высоким ценам. Информация дошла до Минэнерго, и в конце апреля там прошло совещание, где наконец были названы причины происходящего. О том, кто виноват, не говорили, но отметили, что на ситуацию повлияло сокращение объемов выпуска топлива третьего класса, увеличение экспорта, сокращение поставок на внутренний рынок. В общем, все, о чем я уже говорил. Ну а дальше попытались все это решить экономическими методами.

— Увеличением экспортных пошлин?

— Да, но кроме этого, правительство договорилось, что называется, «по понятиям» с нефтяниками о том, что они сократят экспорт.

— И что, нашли общий язык?

— Пока непонятно. Ведь конкретные данные выйдут только через десять дней после завершения календарного периода, то есть к 10 июня. По информации, поступающей из разных источников, где-то этот вопрос был решен. Но на некоторых заводах был сокращен выпуск продукта, которого коснулось повышение экспортных пошлин. И одновременно был увеличен выпуск прямогонного бензина («прямогонка» — продукт переработки нефти с октановым числом не выше 60, товарный бензин — бензин с высоким октановым числом, разрешенный к продаже. — «МН»).

— Это действительно так?

— Безусловно. Именно поэтому в Минэнерго стали говорить, что надо бы повысить экспортные пошлины и на прямогонный бензин. Но это решение сыграет против ситуации. Ведь если сократить экспорт «прямогонки»,  ее некуда будет девать, у нас не хватает мощностей для риформинга «прямогонки» в товарный бензин (риформинг — переработка бензиновых фракций нефти для производства высокооктановых бензинов. — «МН»). Поэтому половина прямогонного бензина идет на экспорт, это неизбежное следствие наших технологических процессов — недостаточной глубины переработки.

— А зачем прямогонный бензин нужен за границей?

— Для нефтехимических производств и дальнейшей переработки, там из него делают нормальный бензин, у нас же НПЗ отсталые.

— Какова сейчас ситуация на топливном рынке?

— Сейчас топлива стало больше, но ажиотажный спрос остается. Существует два рынка — крупнооптовый и мелкооптовый. Первый  — это рынок поставок крупными нефтяными компаниями своим сбытовым сетям или родственным компаниям. К примеру, та же самая «Роснефть» достаточно большие объемы сейчас покупает у других нефтяников для своих сбытовых сетей, потому что ее собственные мощности до сих пор не могут в полном объеме выпускать топливо нужного класса. На крупнооптовом рынке сделки проходят по достаточно низким ценам. Топливо в свободную продажу не поступает, а если и поступает, то по цене выше на 3–4 тыс. руб. за тонну. Все это приводит к нездоровой конкуренции. Независимые АЗС в  условиях сдерживания розничных цен и невозможности влиять на оптовые цены работать практически не могут. При этом требование держать низкие розничные цены остается в силе — впереди выборы.

— Могут независимые АЗС вообще уйти с рынка?

— Процесс уже пошел: монополизм оптового рынка у нас уже есть, будет еще и монополизм розничного. А отсутствие конкуренции — это стагнация рынка.

— Что же делать?

— Есть несколько решений, которые обсуждаются в профильных министерствах. Первое — временно вернуть на рынок второй класс топлива (выпуск бензина второго класса запрещен, мощности для его производства есть. — «МН»). Может, это сейчас и было бы правильным, но, на мой взгляд, это несправедливо. Требования были озвучены давно — три года назад (принятый в январе 2009 года техрегламент разрешает выпуск в оборот на внутренний рынок автобензина класса 2 до конца 2010 года, класса 3 — до конца 2011 года, класса 4 — до конца 2014 года, по классу 5 срок не ограничен. — «МН»). И многие компании действительно вложили огромные средства  в реконструкцию заводов, выпускают топливо уже 4–5 классов. А некоторые ничего не делали. И возвращать им возможность работать несправедливо.

— Много таких компаний?

— Достаточно много. Если и принимать такое решение, то оно должно сопровождаться дальнейшей дифференциацией акцизов, как это делается сейчас: на топливо второго класса акциз выше, чем на бензин третьего, и т.д. Но разница между акцизами на топливо второго и третьего класса, которая сейчас составляет 400 руб. с тонны, должна быть увеличена.

— Как вы оцениваете инициативу ФАС, которая предлагает не повышать акцизы на бензин со следующего года и ввести в ближайшее время понижающую шкалу для них при росте мировых цен на нефть?

— Это предложение абсолютно правильное. Любые предложения, направленные на снижение акцизов, должны вызывать, с моей точки зрения, одобрение. Проблемы, с которыми мы столкнулись в этом году, повторятся и в 2012, и 2013 годах, если не отменить увеличение акциза.  И мы опять будем задаваться вопросом, почему в нашей добывающей нефть стране растут цены на топливо.

— Как вы думаете, Минфин примет инициативы ФАС?

— В том-то и дело, что министерства борются между собой. У Минфина свои задачи, у Минэнерго и нефтяников — свои. А у нас, потребителей, куда не кинь, везде клин. Нам приходится своим кошельком за все расплачиваться. Минфин, конечно же, против. Шаталов (Сергей, замминистра финансов. — «МН») уже сказал, что все останется по-старому. Но решение будет принимать не Минфин и не ФАС. У нас есть один человек, который принимает такого рода решения. Вот как он скажет, так и будет. И хочу отметить, что премьер-министр  давал поручение проработать механизмы снижения налоговой нагрузки.

— Какие еще сюрпризы, связанные с ценами на топливо, могут ждать автовладельцев в этом году?

— В данный момент мы наблюдаем некоторую стабилизацию ситуации. Но замечу, что как только мы услышим об очередном моратории на повышение цен, в стране опять наступит дефицит топлива. Необходимо понимать, что любое административное регулирование в условиях рыночных отношений — прямой путь к дефициту и развитию кризисных явлений. Даже в условиях предстоящих выборов

Россия > Нефть, газ, уголь > mn.ru, 1 июня 2011 > № 333623 Евгений Аркуша


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter