Всего новостей: 2263257, выбрано 15 за 0.003 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Артемьев Игорь в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыНефть, газ, угольНедвижимость, строительствовсе
Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 26 апреля 2017 > № 2154437 Игорь Артемьев

Встреча с главой ФАС России Игорем Артемьевым.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с руководителем Федеральной антимонопольной службы Игорем Артемьевым.

В.Путин: Игорь Юрьевич, хотел бы несколько вопросов обсудить с Вами. Вы знаете о проекте указа Президента, связанного с регулированием той сферы деятельности, которая лежит в сфере Вашей компетенции, но и касается развития конкуренции.

Но Вы наверняка знаете и критику: некоторые эксперты и в Администрации, и в Правительстве считают, что отдельные положения к проекту указа должны быть существенно доработаны. Мне бы хотелось услышать Вашу точку зрения по этому вопросу – первое.

Второе – по тарифам. Тарифы утверждаются в разных регионах по-разному, если не по-разному, то величина тарифа разнится существенным образом.

Это сказывается на экономике и на гражданах, имею в виду сферу ЖКХ. У Вас есть предложение организовать эту работу по единому талонному принципу. Хотелось бы тоже услышать от Вас, как Вы это видите.

И закон о торговле, конечно. Как ФАС работает в этой сфере? На различных встречах – с бизнесом, представителями общественности – звучит этот вопрос постоянно.

И.Артемьев: Уважаемый Владимир Владимирович!

Первое, что касается указа Президента о национальном плане развития конкуренции в нашей стране.

Во-первых, это уникальный указ: в нашей стране никогда не было – ни до революции, ни после революции – никогда не было такого указа, когда глава государства определял бы основные положения движения по развитию конкуренции с целью повышения эффективности экономики.

Сегодня Правительство Российской Федерации полностью согласовало тот текст, который был. Мы год работали внутри Правительства, все разногласия сняты, но имеется ряд справедливых замечаний, в том числе от Администрации Президента, Экспертного управления, аппарата помощника Президента по экономическим вопросам и, конечно, Государственно-правового управления Администрации.

Мы сегодня с Андреем Рэмовичем Белоусовым как раз встречались утром, чтобы обсудить уже все последние возможные изменения, и думаю, что он изменится, нам немножко нужно ещё поработать, чтобы окончательно достигнуть такого согласия.

Но думаю, что национальный план, который готовится как аналогия национальному плану по борьбе с коррупцией, который каждые три года требовал подведения итогов и по отраслям, и в целом по определённым показателям… Там очень важно, что есть конкретные параметры, которых нужно достигнуть.

И сегодня, когда Правительство и Администрация Президента ищут дополнительные резервы для того, чтобы поднять экономику, конкуренция остаётся неисчерпаемым богатством, которое мы пока ещё даже очень мало задействуем.

И в этой части, думаю, что нам, может быть, месяц или немножко больше понадобится, и если Вы позволите, мы Вам представим уже полностью согласованный этот указ.

В.Путин: Хорошо.

И.Артемьев: Что касается тарифной политики, то я бы назвал то, что происходило некоторое время назад, раздвиганием галактик в разные стороны. У нас так сложилось, что опять же в России никогда не было закона об основах тарифной политики, который говорил бы именно об основах, об общих правилах, например, формирования себестоимости.

У нас, скажем, регулирование по воде или по теплу – это действительно «раздвигающиеся галактики». Или, скажем, что-нибудь, связанное с электроэнергетикой, совершенно себестоимость формируется по-другому. Понять в принципе, во всём этом многообразии может только 200 или 500 человек в стране, а людям совершенно непонятно, откуда берутся тарифы.

И конечно, иногда мы удивляемся, когда Правительство и Администрация подходят очень жёстко и говорят, что тариф не должен расти больше, чем на четыре процента, а мы видим где-то в районе 26–30 процентов. Почему это происходит?

Потому что огромное количество дырок есть в возможностях у регионов и на уровне местного самоуправления менять государственную политику, прикрываясь этими дырками или особенностями нашего законодательства. Если бы у нас был такой закон, а мы его сейчас подготовили, он бы, конечно, этого ничего не позволил сделать.

Хочу сказать, что разница в тарифах для отдельных компаний водопроводов составляет 50 раз. Хотя мы понимаем, разные технологии, север-юг в три раза, в четыре раза, в пятьдесят раз. Разница между тарифами сетевых электрических компаний в восемь раз. Для энергосбытовых в 12 раз, это не проценты, это разы.

Конечно, это беспорядок. Где-то закладываются кредиты непонятно какие, данные самим себе, значит, соответствующий тариф. Нам нужно в общей сложности помимо этого закона, над которым идёт работа… И в Правительстве уже признано, что он нужен, над ним нужно будет работать очень обстоятельно и серьёзно. Как и над указом. Этот закон появится впервые, он фундаментальный, очень большой.

Это усилие мы в Правительстве должны сделать над собой для того, чтобы появился этот закон, чтобы мы могли Вам представить его как одну из фундаментальнейших основ будущей стабильности в этой сфере. Потому что стабильность в тарифах – это не только стабильность для наших граждан, это ещё и для наших предпринимателей, для наших фабрик, заводов, от этого уже всё зависит.

Что касается закона о торговле. После того как депутаты настояли на жёсткой редакции закона, в прошлом году он был принят, мы анализировали и провели в общей сложности около тысячи контрольных мероприятий вместе с нашими территориальными органами по всей стране.

Хочу Вам сказать, что отклонение от той нормы, которую требует от нас закон, составляет от 11 процентов до 22 процентов. Бонусы ещё не все привели в порядок в соответствии с законом, такие нарушения мы выявили в 22 процентах случаев. Несвоевременный срок оплаты – 11 процентов. О чём это говорит?

В.Путин: Сейчас, извините. Ещё раз встречался с законодателями…

И.Артемьев: Как раз видел эту трансляцию.

В.Путин: Сейчас заставляют забирать производителя просроченный товар. Таких уловок возникает всё больше и больше.

И.Артемьев: Мы знаем, Владимир Владимирович. Самое главное, что и федеральные сети в своём подавляющем большинстве, 80 процентов, ведь, когда мы говорили, 22 процента – это максимальное отклонение по всем видам нарушений.

80 процентов сетей привели свои договоры и свои отношения с российскими производителями в порядок, они признали закон, они не фрондируют, они ведут себя в этом смысле гораздо приличнее, чем это было в прошлые годы. Жизнь, в общем, научила их очень многому.

Скажем, значительно меньше встречается самый вопиющий случай лжемаркетинга, когда российскому производителю навязывают какие-то дополнительные услуги, которые вместо бонусов оплачивают, по сути, это такая разновидность мошенничества. Поэтому, закончив эти проверки, мы такой доклад опубликовали на сайте, направили в Правительство.

С удовольствием хочу доложить, что движение идёт всё-таки в правильном направлении, поэтому мы считаем это очень важным. А сам закон, который принят, был принят правильно, потому что надо было, в общем, те плохие практики, которые складывались, их пресекать.

В.Путин: Прошу Вас внимание к этому сохранить и постоянно контролировать исполнение этого закона. Если потребуется, по результатам правоприменительной практики внести предложения по каким-то корректировкам.

И.Артемьев: Есть, Владимир Владимирович.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 26 апреля 2017 > № 2154437 Игорь Артемьев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 29 сентября 2016 > № 1917848 Игорь Артемьев

Брифинг руководителя Федеральной антимонопольной службы Игоря Артемьева по завершении заседания Правительства.

Из стенограммы:

И.Артемьев: Сегодня Правительство Российской Федерации заслушивало доклад Федеральной антимонопольной службы о состоянии конкуренции в России. Это был уже десятый доклад, который в соответствии с законом о конкуренции мы представляем каждый год Правительству. Он имеет большую ценность, потому что мы говорим не только о хорошем, но и о проблемах с конкуренцией во многих отраслях. Все эти доклады носят откровенный характер, и Правительство готово слушать такие доклады и делать из этого выводы.

В Российской Федерации, безусловно, созданы законодательные основы защиты конкуренции и поощрения конкуренции.

Приняты пакеты антимонопольных законов – первый, второй, третий, четвёртый; ведётся работа с международными организациями; вышло огромное количество актов Правительства, прежде всего правила недискриминационного доступа в таких отраслях, как энергетика и другие сферы естественных монополий, когда более чем в 200 федеральных актов были внесены антимонопольные нормы – это в частности, такие фундаментальные законы, как закон о биоресурсах, закон о недрах, закон о земле (там в каждом случае имеются главы, посвящённые антимонопольному регулированию, когда антимонопольные стабилизирующие нормы входят в отраслевое законодательство). Вместе с тем за последние годы наши высшие суды приняли на своих пленумах соответствующие решения о правоприменении, о судебной практике. Всё это говорит о том, что фундаментальные основы заложены. Это, в общем, главный результат работы в очень непростых условиях, и прежде всего работы Правительства Российской Федерации, Президента и парламента страны. Это первый фактор.

На региональном уровне в последние годы также произошли позитивные изменения. Я имею в виду прежде всего утверждение Правительством стандарта развития конкуренции, где были указаны конкретные параметры: сколько должно быть, допустим, к 2018 году в процентной доле частных детских дошкольных учреждений, частных школ, частных компаний, которые осуществляют пассажирские социальные перевозки в наших городах. Эти параметры сейчас осуществляются по-разному в разных регионах, но губернаторы стали за это отвечать. Они ориентируются на эти параметры и проводят теперь совершенно конкретную работу – это тоже положительный результат. Это, пожалуй, самое важное, чего мы достигли на системном уровне.

Если же говорить о ситуации в отраслях, то ситуация с конкуренцией в целом только ухудшалась последнее время. Пожалуй, только в отрасли связи можно говорить об определённых позитивных тенденциях. В частности, министерством были взяты на вооружение такие вещи, как сетевой нейтралитет и многое другое.

Что касается других отраслей, то и там есть отдельные позитивные моменты, но в целом ситуация тревожная. Серьёзные ограничения конкуренции вызвал, конечно, мировой экономический кризис, повлияли и санкции. Но, как говорил Президент в одном из своих посланий парламенту, значительную часть негатива мы создаём сами. По-прежнему во многих случаях сохраняется советский стиль руководства. Он заключается в примитивном перераспределении ресурсов «под столом», то есть без тендеров и конкурентных процедур. Зачастую, когда не знают, как решить проблему, создают ГУП или одну компанию, которая будет монополизировать целую отрасль. Многим нашим хозяйственным руководителям удобнее командовать какой-то одной компанией, не допуская конкуренции. Они думают, что смогут добиться эффективных результатов, но очень скоро это приводит к тому, что монополии разлагаются, они начинают действовать неэффективно, и на единицу удельных затрат у них всегда самые высокие показатели. Потребителю это крайне неудобно.

Мы насоздавали госкорпораций в различных отраслях. Эти госкорпорации монополизировали рынки. Я приводил пример с дорожной отраслью: монополизация подрядов в дорожном строительстве за какие-то полтора года увеличилась в три раза – на 300%. То есть одни и те же компании у нас побеждают в дорожном строительстве, как будто нет других.

В госзакупках по 223-му закону, где закупают госкорпорации и оборот составляет десятки триллионов рублей, экономия, то есть разница между стартовой ценой и ценой заключения контракта менее 1%. О чём это говорит? Что эти корпорации имитируют бурную деятельность, на самом деле они ничего не делают для снижения своих удельных затрат, закупают втридорога топливо, электроэнергию, другие товары. В некоторых случаях нам предоставляется тарифная заявка, которую должен оплатить потребитель, где в тарифе 500 бутылок вина и бриллиантовые женские украшения. Доходит до абсурда во многих ситуациях.

Не везде, конечно, так. В «Росатоме» ситуация позитивная. Там выстроили отличную систему закупок. Единственной компанией из юридических лиц, которую Федеральная антимонопольная служба наградила грамотой, был «Росатом» – именно за успехи в системе государственных закупок и разработку процедур прозрачности и открытости. Но в других корпорациях ситуация остаётся драматической, и здесь нужно принимать соответствующие новые пакеты поправок и так далее.

Что касается частного образования, частной медицины, ситуации с частными компаниями в транспортном секторе – здесь в последние годы происходит ухудшение, которое носит и объективный характер, и субъективный характер.

Сегодня Председатель Правительства распорядился, чтобы все отрасли до марта согласовали с Министерством экономического развития и Федеральной антимонопольной службой свои программы развития конкуренции. А мы позаботимся о том, чтобы там были заложены конкретные параметры, чтобы они были достижимы, измеримы и подконтрольны. Раньше это были общие программы, от которых можно было, по сути дела, отписаться. Мы постараемся по поручению Председателя Правительства сделать такие программы, чтобы от них отписаться уже было нельзя.

Второе. Председатель Правительства согласился с предложениями ФАС и ряда министерств о том, чтобы в ближайшее время подготовить и представить Президенту Российской Федерации национальный план по развитию конкуренции в России. Он будет готовиться по аналогии с планом по борьбе с коррупцией. Сегодня соответствующие проекты указа прорабатываются в Правительстве Российской Федерации. Председатель Правительства поручил в ближайшие два месяца представить ему соответствующие документы. Таким образом, мы получим системный план, который сыграет очень важную роль в повышении эффективности российской экономики.

Вопрос: Какие меры хотело бы видеть ваше ведомство в этом национальном плане?

И.Артемьев: Это очень большой и серьёзный документ. Если сказать просто, то мы должны для развития конкуренции уменьшать госсектор в экономике. Мы должны вернуться к тому, чтобы частные банки могли нормально работать, чтобы частная инициатива поощрялась, развивалась поддержка малого бизнеса, чтобы приватизация прошла нормально, чтобы инвестиционный климат был соответствующий, а для этого надо снять бюрократические, криминальные, чиновничьи барьеры. План уже есть в первом варианте. Мы обсуждали его с Министерством экономики, мы учитываем их критику и Администрации Президента. Мы уже два месяца над этой темой работаем, потому что Президент нашей страны согласился с проработкой этого вопроса. А сегодня Дмитрий Анатольевич принял решение, публичное и для нас исключительно важное, о поддержке этой идеи. Появление такого национального плана ознаменует вхождение российской экономики в более зрелый период с точки зрения рыночных реформ.

Вопрос: По поводу цен на бензин. Если в 2017 году будут повышены акцизы, то не опасаетесь ли Вы, что цены будут выше и как вы будете их сдерживать?

И.Артемьев: Что касается акцизов, то вопрос в Правительстве обсуждается. Акцизы в последнее время неоднократно повышались, но при этом они прямо транслировались в цену. Но из-за того, что у нас есть конкуренция на рынке, абсолютный рост соответствующих цен был в пределах инфляции и ниже роста акцизов примерно в два с лишним раза. То есть рыночная среда за счёт конкуренции, за счёт естественных сдерживающих конкурентных факторов не позволяла полностью, на 100% перекладывать акциз в цену, поэтому это был такой позитивный фактор. Притом что мы понимаем, зачем вводятся эти акцизы. Таким образом пополняются дорожные фонды, чтобы те же автолюбители, покупающие бензин, могли ездить по нормальным дорогам. Поэтому здесь есть прямая логическая связь.

Мне трудно прогнозировать, будут ли и насколько повышены акцизы, но могу сказать, что конкуренция опять же уменьшит это увеличение цены. Это точно произойдёт благодаря ёмкости этого рынка и развитости конкуренции.

Второе. У нас уже лет пять-шесть нет какой-либо лихорадки с ценами на бензин. Это потому, что есть нефтяные индикаторы и есть биржа. Это то, что мы строили почти 10 лет, что Президент Путин ещё в своём Послании 2005 года парламенту потребовал сделать. Поэтому здесь мы не видим каких-либо проблем.

Вопрос: Вы говорили о возможности отмены внутрироссийского роуминга. Хочется понять, есть конкретные рычаги воздействия на сотовых операторов или они могут отказаться?

И.Артемьев: Есть техническое определение роуминга, как переключение с одного реле на другое, одного оператора на другого. Для нас же как для потребителей слово «роуминг» давно уже означает и другое. Это повышение цены и высокий тариф для населения, когда мы пересекаем границу иностранного государства.

Нужно выпрямлять это. Никакого внутрисетевого роуминга на территории Российской Федерации не должно быть – это первый этап. И второй – в рамках Таможенного союза его тоже не должно быть, потому что мы заключили соответствующее соглашение пяти стран. Министр связи согласен с нами. Мы видим усилия Министерства связи, чтобы это сделать. В единой стране, в едином многонациональном государстве не может быть 20 роумингов, 30 странных переключений и повышений тарифов. Только для этого ещё надо договориться с операторами, потому что операторы привыкли на этом зарабатывать.

Вопрос: Будут ли приняты какие-то меры, касающиеся регулирования импорта?

И.Артемьев: Мы, конечно, поддерживаем импортозамещение. Мы понимаем, что это нам необходимо, это наша независимость и безопасность – продовольственная, лекарственная, в области обороны и так далее. Но при этом важно не перегибать палку, здесь нужна мера. И если сегодня, например, какой-нибудь иностранный производитель какую-то таблетку нам готов поставить (я привожу совершенно реальный пример) на миллиард рублей дешевле, чем два наших, отечественных, а мы его выкидываем из торгов... Зачем мы это делаем? Может быть, просто дать нашим производителям 30-процентную преференцию к цене, и пускай они борются, а мы сэкономим этот миллиард?

Здесь нужно найти разумный баланс. Не мы это всё начали. Санкции начались против нас достаточно неожиданно, и нам пришлось очень быстро продумывать программу импортозамещения. Изменения в этой сфере происходят очень позитивные – и в сельском хозяйстве, и в промышленности. Мы их поддерживаем.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 29 сентября 2016 > № 1917848 Игорь Артемьев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 1 июля 2016 > № 1810264 Игорь Артемьев

Рабочая встреча с главой ФАС Игорем Артемьевым.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с руководителем Федеральной антимонопольной службы Игорем Артемьевым.

В.Путин: Добрый день!

Игорь Юрьевич, после объединения с Федеральной службой по тарифам что произошло хорошего на вашем поприще, как Вы оцениваете это слияние и действительно на практике есть результаты этого слияния?

И.Артемьев: Владимир Владимирович, спасибо большое за возможность встречи.

Какие–то крупные успехи – о них рано говорить. Скажем так, мы больше заботимся о том, чтобы не сорвать график, чтобы вовремя принимались тарифы, – это мы смогли сделать.

Мы стали анализировать определённые вопросы в стимулировании компаний, тех же естественных монополий. Эффект, который мы получили, можно назвать очень серьёзным синергетическим эффектом.

Если анализировать работу любой из естественных монополий, раньше мы смотрели чисто антимонопольные вещи – не превышают ли цену или что–то ещё, – то как тарифный орган мы сегодня смотрим: сколько стоит кирпич в инвестиционной программе, сравниваем с тем, сколько он стоит на рынке, то есть не переплачивает ли компания, по какой цене и не через посредников ли приобретает электроэнергию или, скажем, как проводит закупки, сколько аукционов, по какой цене на самом деле подрядчики нанимаются на работу.

То есть можно сказать, что мы комплексно смотрим на компанию и стараемся внедриться в её экономику и понять, как она живёт, – теперь уже полностью, со всех сторон. И тогда, когда мы это видим, мы должны уже сказать: «Уважаемые коллеги, ваш тариф должен понижаться, вы должны принимать программу сокращения издержек – операционных, инвестиционных, – вы должны экономить каждый рубль, особенно сейчас, когда ситуация требует такой работы».

Владимир Владимирович, хотел бы одного вопроса коснуться – это вопрос больших стимулов в экономике. Мне кажется, что в отношении наших монополий (мы их часто ругаем, а уж ФАС чаще всех, наверное) мы всё–таки общими усилиями не смогли создать стимул – для этих компаний – для экономии на издержках.

Сегодня как устроена их прибыль: фактически они получают прибыль от гарантированного заработка, от того, сколько они израсходовали средств, – от неё исчисляется прибыль. То есть, чем больше ты израсходуешь – «бери больше, кидай дальше», – тем больше будет твоя прибыль, которую ты можешь израсходовать уже как сам пожелаешь.

Нам кажется, надо очень серьёзно задуматься над тем, чтобы перевернуть эту пирамиду совершенно в другую сторону. Если бы мы смогли помимо той прибыли, которая в небольшом количестве выдавалась по старым, традиционным принципам, основную часть прибыли выделять им прямо от суммы, которую они сэкономили, и научились бы это считать, то тогда, конечно, резерв наших монополий, таких как «Газпром», РЖД… Мы в РЖД с Белозеровым обсуждали эту проблему, и есть понимание, как это можно сделать.

И мы хотели бы, конечно, предложить Вашему вниманию, проработав это внимательно в Правительстве, эту очень серьёзную реформу, которую пытались сделать через систему RAB. Оказалось, что эта система RAB у нас никаких стимулов не создала, а в основном только привела к повышению тарифов, то есть рассчитывали, что будет дороже и лучше, – стало дороже, но лучше не стало.

Эти ошибки, которые были сделаны, их нужно проанализировать, и мне кажется, мы бы вышли на очень хорошие результаты, если бы в ближайшие годы сделали бы длинный тариф и такой, когда бы они экономили на издержках.

В.Путин: С коллегами из Правительства поговорите, оформите это в качестве предложений. Хорошо?

И.Артемьев: Есть.

Хотел предложить один вопрос, который, казалось бы, внешний, но на самом деле имеет прямое отношение к тем практикам, которые у нас реализуют транснациональные корпорации.

Мы на юридическом форуме в Петербурге смогли подписать со странами БРИКС – Китаем, Индией, Южной Африкой и Бразилией – исторический документ, согласно которому мы будем проводить совместные расследования в отношении лучших и худших практик в огромных транснациональных корпорациях, которые действуют на наших территориях. Дело в том, что все наши пять стран – это почти 50 процентов всего потребления любых продуктов и любых услуг.

И если мы, например, пытаемся, как Федеральная антимонопольная служба, навести хоть какой–нибудь порядок, например, с Big Pharma по лекарствам – бьёмся с ними, но с переменным успехом, неизвестно, кто победил. По какой цене мы закупаем сегодня препараты – по высокой, безусловно, и монополия безусловная, несмотря на то, что мы делаем, Минздрав и все остальные.

Но мы договорились, что мы как пять стран сядем рядом, возьмём и скажем: «Дома вы себя ведёте по европейской директиве номер такой–то. Через год вы должны вести себя у нас, в наших пяти странах, так же. Вот это – плохие практики, это – хорошие практики. Если вы будете дальше продолжать плохие практики во всех наших пяти странах, то мы начнём одновременно эти расследования во всех наших странах и будем вами заниматься».

Мы договорились, что сейчас мы рассмотрим рынок Big Pharma, рынок автопрома, важный для нас, рынок продовольствия, потому что, когда мы стали смотреть на рынок продовольствия, мы с ужасом увидели, что рынок семян и других биологических материалов для воспроизводства новых поколений животных и растений монополизирован практически тремя компаниями на весь мир, и эти три компании диктуют всем, в том числе России, Индии, другим странам. Китайцы выкупили одну из этих компаний за баснословные деньги, чтобы сохранить какие–то возможности.

И мы хотим такую синергию применять в совместной работе, практически каждый год собираясь на такие совещания, саммиты и приглашая эти корпорации, объясняя им, что на самом деле у нас страна с высоким образованием и мы в состоянии отличить хорошее от плохого.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 1 июля 2016 > № 1810264 Игорь Артемьев


Россия > Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 24 марта 2016 > № 1699298 Игорь Артемьев

Брифинг руководителя Федеральной антимонопольной службы Игоря Артемьева по завершении заседания.

Стенограмма:

И.Артемьев: Только что закончилось заседание Правительственной комиссии по контролю за осуществлением иностранных инвестиций в стратегические сферы российской экономики. Комиссия прошла под руководством Председателя Правительства Дмитрия Анатольевича Медведева.

Прежде всего я хотел бы сказать, и комиссия констатировала, что с начала года мы получили уже 11 интересных ходатайств на совершение таких сделок по контролю за стратегическими активами в Российской Федерации. В частности, мы получили эти ходатайства от компаний из Японии, Соединённых Штатов Америки, Норвегии и Кипра. Речь идёт о покупке компаний, которые оказывают услуги в российских портах, которые занимаются фармацевтическим бизнесом, изготовлением оборудования для ядерных установок, полиграфической техники, недропользования. То есть в общем, начиная с 1 января этого года мы отмечаем рост ходатайств иностранных инвесторов из самых разных стран в отношении стратегических активов Российской Федерации.

Сегодня мы на заседании комиссии рассматривали несколько сделок, где крупнейшей, безусловно, и такой стратегически исключительно важной для Российской Федерации является сделка по приобретению индийской нефтяной государственной компанией ONGC 15% акций российского стратега-недропользователя «Ванкорнефть».

Как вы знаете, «Ванкорнефть» – 100-процентная «дочка» «Роснефти», и это самое крупное месторождение, которое было открыто вообще в России за последние 25 лет.

Если сказать о таких ключевых параметрах самого месторождения, которое предполагается совместными усилиями российской и индийской стороны разрабатывать, то это примерно 500 млн т нефти и примерно 182 млрд кубометров газа – только на одном этом месторождении.

В результате этой сделки индийская сторона заплатит за акции компании «Ванкорнефть» порядка 1,3 млрд американских долларов. Кроме этого мы знаем о том, что руководство «Роснефти» недавно подписало предварительное соглашение с индийской стороной о покупке ещё и дополнительного пакета акций в соответствующей компании, «Ванкорнефти», по некоторым другим месторождениям.

Вообще говоря, эту ситуацию можно охарактеризовать так: если раньше приходили деньги из некоторых других стран, которые вы хорошо знаете, на крупнейшие стратегические месторождения России, то сейчас, совсем недавно… Вы знаете, мы рассказывали о сделке «Ямал СПГ», когда китайская сторона вложила миллиарды долларов, в данном случае речь идёт об Индии и о нашем сотрудничестве в экономической сфере. Комиссия поддержала эту сделку, и в ближайшее время с учётом того, что Правительство Индии уже некоторое время назад также поддержало эту сделку, эта сделка будет осуществлена.

Вторая сделка, на которой я хотел бы остановиться, – это сделка, связанная с российским стратегом – компанией «Геотехнология», которая находится в Петропавловске-Камчатском. Почему эта компания является стратегом? Эта компания владеет соответствующими лицензиями на целый ряд месторождений, где находится очень большое количество никелевой руды, медной, кобальтовой, там есть золото, платина, палладий, но если говорить о самом важном, то это второе по значимости месторождение никеля в Российской Федерации. Первое по значимости находится в распоряжении компании «Норильский никель», а это второе – на Камчатке, в особых природных условиях. Контролирует его компания «Геотехнология».

И вот швейцарская компания Molumin AG, контролируемая гражданами Швейцарии, предполагает приобрести 100%, соответственно, компании, которая называется «AMP», а та в свою очередь владеет и собирается продать 75% компании «Геотехнология», то есть, проще говоря, продаётся 75% акций компании «Геотехнология». И сегодня Правительственная комиссия также одобрила эту сделку. Безусловно, развитие этого горнодобывающего комплекса на Камчатке с учётом экологических ограничений, о которых говорило Министерство природных ресурсов в своих заключениях, является исключительно важным для развития Камчатки, потому что это крупное месторождение и надо, чтобы это всё работало.

Вот две сделки, которые сегодня были наиболее крупными. Остальные, более мелкие, наверное, не заслуживают сегодня упоминания.

Кроме того, 11 сделок в ближайшее время будут вынесены на правительственную комиссию вот из тех сфер, о которых я вам доложил.

Вопрос: Можно уточнить: среди 11 сделок есть сделки индийских компаний с «Роснефтью»?

И.Артемьев: Нет, это без учёта. Я сказал 11, имея в виду, что это другие сделки. А ещё сделки, которые касаются компании «Роснефть» и индийских инвесторов, они будут рассматриваться отдельно. Там несколько взаимосвязанных сделок, если не ошибаюсь, три.

Вопрос: А когда они могут быть рассмотрены?

И.Артемьев: Когда поступит документация. После того как всё было подписано в виде предварительных договоров, с оговоркой, что вступят в силу эти контракты о покупке дополнительных акций только после одобрения правительственной комиссией и Федеральной антимонопольной службой, мы рассчитываем, что в ближайшее время мы получим пакеты документов. Они немедленно будут отработаны со всеми федеральными органами исполнительной власти и вынесены на заседание правительственной комиссии.

Таким образом, можно считать, что таких сделок у нас, которые находятся в работе, уже около 15. Это много. Даже в более спокойные времена за один квартал мы получали значительно меньше 15 сделок. Я думаю, можно сказать, что инвесторы, которые в условиях такой политической и экономической неопределённости воздерживались от каких-то действий и движений, в I квартале этого года стали принимать значимые решения, выходить на комиссию. Они желают вложить свои деньги в стратегические активы российского государства – это такой очень хороший сигнал.

Вопрос: Правильно я понимаю, что 15 ходатайств может быть на следующей правкомиссии рассмотрено?

И.Артемьев: Я не знаю, сможем ли мы обработать все 15 ходатайств, потому что на комиссию выносятся, как правило, уже согласованные со всеми органами власти, или, скажем, если кто-то не согласовывает, то один. Некоторые вопросы приходится откладывать, чтобы собирать дополнительную документацию, получать дополнительные сведения об офшорах, поэтому я не могу сказать, что все 15 окажутся на следующей комиссии, но они будут в ближайшее время все рассмотрены.

Вопрос: Много стран представлены, компании из этих стран… Можно ли сказать, что интерес иностранных компаний, в том числе из США, не ослабевает?

И.Артемьев: Вы знаете, давайте подождём немножко развития событий, потому что меньше всего хотелось бы выдавать желаемое за действительное. Я вам говорю факт – ходатайств за I квартал поступило больше, чем практически за весь прошлый год. Это о чём-то говорит? Да, наверное, о чём-то говорит, а вот о чём – давайте посмотрим, что будет к июню, что будет к сентябрю. Конечно, обнадёживает такая информация, потому что речь же идёт о каких сделках: мы сегодня рассмотрели сделку на миллиарды долларов, по тому же Ямалу тоже на миллиарды долларов, дополнительные индийские сделки – это ещё миллиарды долларов. Это всё очень нешуточные вещи, это развитие целых регионов, огромных агломераций, огромный мультипликативный эффект, который при этом возникает, то есть это такие месторождения и такие сделки, которые могут стать флагманами российской экономики со временем, поэтому это очень серьёзно, и это очень радует.

Вопрос: Игорь Юрьевич, скажите, пожалуйста, среди прочих ходатайств, которые к вам поступили, нет случайно ходатайства китайской «Синопек» на Восточную нефтехимическую компанию?

И.Артемьев: Я пока на эту тему ничего сказать не могу. Если такое ходатайство есть, мы об этом скоро сообщим.

Вопрос: Раньше говорилось о Быстринском ГОКе, что китайцы собираются купить там 13%. А сегодня Владимир Потанин сказал, что они ещё до 20 могут увеличить. Нужно будет эту сделку на правкомиссии рассматривать?

И.Артемьев: На самом деле всё, что касается недр, если речь идёт о государственных компаниях, которые обычно выступают со стороны Китайской Народной Республики либо индийского государства, там есть ограничение 25%, если международным договором не установлено иное. Поэтому, когда речь идёт о 20%, то, конечно… Если же речь пойдёт о федеральных участках недр, то есть наиболее больших месторождениях, то понадобится рассмотрение на комиссии. Но это будут приятные хлопоты, если, например, ещё и «Норильский никель» к этому подключится, очень хорошо.

Вопрос: Потребуется?

И.Артемьев: Потребуется, да. Но надо смотреть документы, нужно смотреть, что называется, не из устных сообщений, а исходя из пакета бумаг. Посмотрим и окончательно скажем, но думаю, что да, требуется, конечно.

Россия > Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 24 марта 2016 > № 1699298 Игорь Артемьев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 18 марта 2016 > № 1695603 Игорь Артемьев

Брифинг руководителя Федеральной антимонопольной службы Игоря Артемьева по завершении совещания.

Стенограмма:

И.Артемьев: Уважаемые журналисты, сегодня Председатель Правительства Дмитрий Анатольевич Медведев проводил очень важное совещание по поводу совершенствования законодательства о государственных закупках.

Вы знаете, что последние 10 лет это законодательство в России существенным образом менялось. Российской Федерации, пожалуй, первой стране в мире удалось внедрить самые совершенные системы телекоммуникации в закупочный процесс.

Вы знаете о том, что, например, сайт zakupki.gov.ru сегодня работает по всем закупкам, начиная от самого маленького муниципалитета, скажем, в Амурской области и до самых больших «федералов», да ещё и до самых больших наших корпораций. Такого единого электронного пространства госзакупок с поисковой системой не удалось создать ни одной стране в мире. Это факт.

Первоначально действовал 94-й закон, потом пришёл ему на смену 44-й закон, но каждый раз всегда находятся люди, которые ищут различные пробелы в законодательстве, чтобы зарабатывать на этом деньги, что в общем допустить нельзя. И один из вопросов, который сегодня обсуждался, – это тема, связанная с различными мошенническими схемами, которые используются: как они используются в налогах или, скажем, в других схемах и каким образом законодательные предложения можно написать и принять соответствующие законы, чтобы постараться оградить государственные деньги, бюджет, деньги налогоплательщиков от действий мошеннических структур.

Вторая тема, которая обсуждалась тоже очень подробно, – как повысить эффективность самих закупок. Ведь сейчас ситуация сложная, нужно беречь каждый рубль. И если раньше где-то мы могли мириться с определённой расточительностью либо недостаточной эффективностью управления в этой сфере, то сейчас, конечно, этого допустить нельзя. Необходимо совершенствовать и сами процедуры, и надзор за процедурами, чем, как вы знаете, занимается Федеральная антимонопольная служба. Это второй большой раздел, который мы сегодня обсуждали.

В целом можно констатировать, что два доклада, которые были представлены – Министерства экономического развития (они отвечают за законодательство в сфере государственных закупок) и ФАС России (мы отвечаем за надзор в этой сфере), фактически не имеют на сегодняшний день расхождений.

Может, многие из вас помнят, что мы спорили достаточно активно и открыто, на разных площадках это было, ещё, скажем, 5–7 лет назад. Сейчас у нас фактически одинаковые позиции по всем вопросам. И если говорить о каком-то ближайшем будущем, то первое, что необходимо сделать, и Председатель Правительства принял сегодня все необходимые решения для дальнейшего продвижения, – это принять три федеральных закона, которые находятся уже сейчас в Государственной Думе и приняты в первом чтении.

Что это за законодательство? Во-первых, перевести все торги в электронный вид. В XXI веке немножко уже стыдно видеть вот эти конверты, которые приносят в комиссии по рассмотрению соответствующих заявок по госзакупкам. Что с этими конвертами происходит, где они там, под каким чайником, под каким паром открываются, закрываются и что там, кто там какие откаты получает – это дело правоохранительных органов. Но тем не менее в наш XXI век всё-таки нужно использовать современные технологии.

Как вы знаете, если перевести те же конкурсы в электронный вид, то любое несанкционированное вмешательство всегда будет обнаружено. А значит, вот эта тёмная, серая непонятная часть, где осуществляется воровство, коррупция и так далее, другие отрицательные вещи, уйдёт в прошлое. Это нужно сделать, и для этого нужно принять законодательство. А с точки зрения технологий у нас с вами всё есть, нам ничего не нужно создавать. Я уже сказал, что мы имеем и единый сайт, и единое электронное пространство, электронные площадки, которые работают по современным технологиям, и так далее.

Эти законы также существенным образом ограничат произвол, который сегодня существует в достаточно большой мере и степени при государственных закупках больших государственных корпораций. Мы насчитали, что сегодня большие государственные корпорации (иногда это рациональное решение, а часто это просто откровенная имитация) используют больше чем 2,5 тыс. разных видов торгов. На самом деле хорошие практики, которые есть в мире, говорят, что обычно таких торгов всего семь. Наиболее известные из них: аукцион, открытый конкурс, запрос котировок, запрос предложений, двухэтапный конкурс и так далее. Их обычно не больше семи, но их точно не две тысячи.

И когда хотят замаскировать покупку фактически у единственного источника какими-либо дополнительными процедурами, то это тоже какая-то манипуляция, точно не прозрачная, а часто просто коррупция. И поэтому об этом тоже говорилось, что необходимо все эти законы принять. Они все готовы, как я уже сказал, они готовы и для принятия во втором чтении в том числе.

Те небольшие разногласия, которые сегодня сохраняются… Скажем Главное государственно-правовое управление Администрации Президента указывает на ряд технически важных деталей, и, безусловно, Правительство это учтёт. И мы надеемся, что в самое ближайшее время Государственная Дума ещё до ухода на каникулы и на выборы сможет принять эти три фундаментальных закона. А именно: о всеобщей электронизации всех торгов, поправки в 44-й, поправки в 223-й федеральные законы. И после этого мы абсолютно точно будем иметь либо одно из самых совершенных законодательств в мире, либо, я так думаю, самое совершенное законодательство в мире в этой части.

Но это то, что должно произойти сейчас. Мы обсуждали ещё и стратегию ближайших двух-трёх лет, имея в виду, что ряд фундаментальных вопросов, связанных с государственными закупками, их ещё более подробной регламентацией, переводом на аукционы, в том числе, например, объектов типового строительства, нужно решать обязательно. Потому что на самом деле самая лучшая форма, по которой нужно работать, и сегодня весь мир к этому пришёл, – это вначале проведение жёсткой предквалификации в отношении опыта компании. Это первый этап, что нужно сделать. То есть нужно, чтобы это были такие компании, которые заведомо не просто чего-то там хотят, а уже построили такие объекты на территории России или за рубежом, у них есть доказательства – можно потрогать эти объекты и посмотреть, они умеют строить такого рода объекты.

Второй этап после всего этого (когда отсеяны те, кто не умеет, и ясно, что только квалифицированные компании пришли) – проведение аукциона по цене, и не просто аукциона, а электронного аукциона. Мы знаем по примерам ещё нашей пятилетней практики, что в этом случае цена может упасть и на 20, и на 30%. Это экономия бюджетных средств, причём огромная, это сотни миллиардов рублей и даже триллионы рублей экономии в нашей ситуации.

Если мы сможем, как распорядился сегодня Председатель Правительства, сделать эту работу, а она фактически тоже сделана, то мы подготовим ещё один новый закон о внесении изменений и в 223-й, и в 44-й законы, который решит уже эту проблему.

Если эти два этапа будут реализованы, я вам без всякого преувеличения могу сказать, что сегодня Председатель Правительства практически открыл дорогу для экономии в ближайшие два года как минимум 1,5 трлн бюджетных рублей. Это немало.

Вопрос: Скажите, Игорь Юрьевич, а обсуждались ли проекты о закупках крупных частных компаний у малого бизнеса?

И.Артемьев: Нет, у Председателя Правительства этот вопрос не обсуждался, потому что находится в стадии проектирования. Ещё неизвестно, в каком виде это вообще будет и будет ли вообще, поэтому рано пока выносить этот вопрос на такой высокий уровень.

Вопрос: По электронным торгам когда будет принято решение?

И.Артемьев: Мы считаем, что законодательство об электронизации всех торгов, включая создание электронных конкурсов, должно быть принято в ближайшие два месяца, то есть до ухода депутатов на весенние каникулы.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 18 марта 2016 > № 1695603 Игорь Артемьев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 2 марта 2016 > № 1675650 Игорь Артемьев

Встреча Дмитрия Медведева с руководителем Федеральной антимонопольной службы Игорем Артемьевым.

Д.Медведев: «Cуществует масса способов либо обойти законодательство в сфере конкуренции и в области государственных поставок, либо использовать норму, которая носит строго ограниченный характер, для неопределённого количества случаев. Но это вопрос не только практики применения, это и вопрос законодательных формулировок. Может быть, есть смысл их уточнить, с тем чтобы действительно модель единственного поставщика применялась только в случаях, когда без него невозможно обойтись».

Стенограмма начала встречи:

Д.Медведев: Игорь Юрьевич, есть конкуренция в нашей экономике или же осталась только государственная собственность, о чём вы сказали, и её размеры превысили критическую, красную черту? Что нам делать для того, чтобы обеспечивать конкурентные начала в экономике сегодня?

И.Артемьев: Мне кажется, Дмитрий Анатольевич, Правительство многое для этого делает, я имею в виду поддержку частного бизнеса. Решения, которые приняты в рамках «антикризисного плана», тоже об этом говорят. Но то, что принято решение о масштабной приватизации, несмотря на, откровенно говоря, не очень благоприятную конъюнктуру, это дорогого стоит. Потому что появление частных собственников как конкурентов даже в тех отраслях, где превалируют государственные компании, исключительно важно для эффективности экономики, ведь конкуренция в общем делается не ради конкуренции, а ради этой самой эффективности, инновационной экономики, о чём все думают. Но неблагоприятная конъюнктура, в том числе внешняя, несколько затормозила этот процесс, откровенно говоря. Поэтому эти решения мы как ведомство, которое отвечает за конкуренцию, принимаем с большой радостью.

Д.Медведев: А что мешает этому? Есть какие-то проблемы, которые вы бы хотели обсудить?

И.Артемьев: Если говорить о важных аспектах, связанных с конкуренцией, например, я хотел бы, как всегда, доложить в начале марта результаты подведённых итогов в отношении государственных закупок. Это ситуация, когда государство многими триллионами рублей из своего бюджета либо, если это касается госкомпаний, десятками миллиардов и миллионов может очень сильно поддержать и частные компании, и прежде всего малый и средний бизнес. Я хотел бы сказать, что два года работы нового законодательства выявили не только плюсы, но и очень серьёзные минусы, с которыми надо поработать.

Д.Медведев: Какие минусы?

И.Артемьев: Если говорить, например, о малом и среднем бизнесе, то, на мой взгляд, была допущена одна очень важная ошибка. Помимо первичного размещения средств на торгах, когда малая компания прямо приходит и побеждает, скажем, в конкурсе-аукционе… Здесь всё понятно, здесь она выполняет контракт хорошо или плохо, дальше идёт приёмка работ, эти деньги без процентов в наших условиях, при таких-то кредитных ставках, достаются малым компаниям. Но почему-то стали считать, и такая норма появилась в законодательстве, что когда крупная или средняя компания выигрывает подряд, то потом она пишет карту своих субподрядчиков, где, на первый взгляд, тоже попадается очень много предприятий малого и среднего бизнеса – и принято считать в статистике, и многие ведомства с удовольствием Вам докладывают, что эти компании получают сотни миллиардов рублей. А на самом деле это компании, либо аффилированные с большой компанией, либо просто «помойки» для отмывания денег, либо однодневки.

Д.Медведев: То есть это никакой не малый бизнес.

И.Артемьев: Это никакой не малый бизнес. Поэтому цифры, которые попадают даже в официальную отчётность, которая попадает к Вам, очень существенно завышены. Сейчас как раз принят целый ряд очень важных решений о том, чтобы и на электронных площадках происходило маркирование компаний малого бизнеса и чтобы учитывалось только первичное размещение. Тем не менее могу сказать, что как минимум 400 млрд рублей малый и средний бизнес сегодня получает прямых государственных закупок, если взять и очистить соответствующую статистику от этих наслоений. Поэтому не триллионы, а сотни миллиардов. А надо бы, чтобы триллионы, тогда рабочие места будут и всё остальное.

Кроме того, как всегда, вода дырочку найдёт – мы анализировали возможные способы обхода конкурентных процедур, потому что госзакупки должны быть, конечно, конкурентными, должны снижаться цены, должна возникать экономия бюджета, эффективность расходования средств. В этом смысле нормы, которые были приняты, имеют вполне благие цели, я имею в виду возможный альтернативный вариант ухода с аукциона и конкурса на так называемые государственные субсидии. Сейчас, по сути дела, деньги уходят из бюджета, попадают и передаются многими губернаторами непосредственно во ФГУПы, а ФГУПам уже не нужно по конкурентным процедурам работать, они работают по своим положениям. И дальше огромные капитальные вложения на сотни миллиардов рублей, и даже лекарства, и даже вывоз твёрдых бытовых отходов идут через субсидии, а не через конкурентные процедуры.

Д.Медведев: То есть вы считаете, что, по сути, это тоже обход закона – вывод денег через субсидии?

И.Артемьев: Дело в том, что закон, к сожалению, это позволяет. Это было сделано когда-то для того, чтобы не проводить аукционы на уникальные какие-то проекты и объекты, а по сути, стали лекарства закупать и твёрдые бытовые отходы вывозить через субсидии.

Д.Медведев: То есть применяется ко всему.

И.Артемьев: Ко всему. И здесь либо нужно дать ясное определение субсидиям, либо сказать: только уникальные объекты и ничто больше. И лучше принять это решение в ближайшее время, на наш взгляд, поскольку вступает он в силу с 1 января 2017 года, чтобы могли все губернаторы к этому адаптироваться.

Такая же история, к сожалению, происходит и с единственным поставщиком. Вы хорошо знаете, к Вам обращаются по отраслям, кто только не обращается с просьбой: обязательно назначьте именно эту компанию единственным поставщиком всего и вся, и это касается и обороны, и совершено открытых торгов. На мой взгляд, уже просто критическая масса того, что можно было отдать единственному поставщику, уже сложилась и нужно почистить эту систему.

Например, там, где единственный поставщик – естественная монополия, там другого и быть не может, потому что никто же не будет строить второй трубопровод где-нибудь и так далее. Но когда у нас на открытых рынках в сфере поставки, скажем, горючего для авиации (это абсолютно конкурентный рынок), моторного топлива, электроэнергии (абсолютно конкурентные рынки) появляются единственные поставщики, они ставятся в привилегированное положение, что, конечно, ситуацию ухудшает с конкуренцией и объективностью соответственно.

Д.Медведев: Знаете, я думаю, что нам нужно обобщить те проблемы, которые в настоящий момент высветились в результате применения закона, и, по всей вероятности, этот закон откорректировать, ничего в этом страшного нет, мы неоднократно это делали. Я согласен, что существует масса способов либо обойти законодательство в сфере конкуренции и в области государственных поставок, либо использовать норму, которая носит строго ограниченный характер, для неопределённого количества случаев.

Но это вопрос не только практики применения, это и вопрос законодательных формулировок. Давайте подумаем, может быть, есть смысл их уточнить, с тем чтобы действительно модель единственного поставщика применялась только в случаях, когда без него невозможно обойтись (ну или же принятие решения было по-настоящему исключительным). Потому что вы правы, в последнее время, я это просто сам вижу по всяким документам, по которым мне докладывается, наметилась тенденция, когда решения о единственном поставщике принимаются, что называется, в общем порядке, а не в виде исключения. И диктуется это самыми разными соображениями: вопросами безопасности, экономии средств и так далее. И далеко не всегда, наверное, это требуется.

Я предлагаю вместе с коллегами из Правительства продумать набор мер по совершенствованию законодательства и представить предложения, может быть, есть смысл там уже что-то уточнить.

И.Артемьев: Спасибо большое.

Д.Медведев: Договорились.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 2 марта 2016 > № 1675650 Игорь Артемьев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 13 января 2016 > № 1608842 Игорь Артемьев

Рабочая встреча с руководителем Федеральной антимонопольной службы Игорем Артемьевым.

И.Артемьев информировал Президента о деятельности Федеральной антимонопольной службы в сфере тарифного регулирования.

21 июля 2015 года глава государства подписал Указ об упразднении Федеральной службы по тарифам и передаче её функций Федеральной антимонопольной службе.

* * *

В.Путин: Игорь Юрьевич, как тарифная часть вашей работы складывается?

И.Артемьев: Спасибо большое за этот вопрос, Владимир Владимирович.

Полгода назад Вы своим Указом передали полномочия тарифного регулирования Федеральной антимонопольной службе. Я хочу доложить о завершении тарифной кампании 2015–2016 года. Полагаю очень важным и в целом для Правительства, и для Федеральной антимонопольной службы, что мы не потеряли ни календарь тарифов – то есть все тарифы были установлены своевременно и в полном объеме.

Но самое главное – я хотел бы представить Вам короткую презентацию – произошли системные изменения в самой тарифной политике. В этих довольно сложных условиях, в которых сейчас живет страна, по сути тарифы назначены таким образом, что они значительно ниже инфляции, которая фактически сложилась по итогам 2015 года.

Это означает, что индексация только на часть инфляции приводит к тому, что тарифы становятся ориентированы на граждан, на потребителей и в целом на всю российскую экономику, российский бизнес, а уже не в пользу национальных чемпионов, то есть государственных инфраструктурных компаний, которые в общем–то жили в последние годы неплохо.

Если привести конкретные цифры, что, например, газовая составляющая при транспортировке – всего на 2 процента при инфляции на 12,7. Это означает, что фактически инфляция только на 15 процентов. Электроэнергетика – на 7,5, то есть примерно только на половину инфляции.

В.Путин: Наибольший взнос РЖД, да?

И.Артемьев: РЖД – 9 процентов, это базовая индексация. Мы договорились о том, что РЖД будет иметь право предоставлять 25-процентные скидки отдельным отраслям, например, нашим металлургам такая скидка предоставлена. Их задача – выйти на 7,5 процентов по итогам года, как эффективная ставка. Тоже примерно только половина от инфляции будет проиндексирована.

Это означает, что сами инфраструктурные компании, мы считаем, не окажутся в сложных условиях, у них хватит денег и на инвестиции, но только надо жить по средствам. Мы будем следить за тем, по какой цене они приобретают топливо, электроэнергию, строительные материалы методом сравнительного анализа: по какой цене, например, «Газпром» закупает те же строительные материалы для инвестпрограмм, для собственных нужд.

Мне кажется, что режим экономии, который сегодня просто просится, должны мы сформулировать специальной программой для этих инфраструктурных монополий. Например, с РЖД мы сейчас разработали такую конкретную программу.

Это, безусловно, во–первых, антиинфляционная мера. Во–вторых, темпы роста тарифов впервые за очень многие годы оказываются с замедлительным декрементом относительно инфляции, и такая тарифная политика, Владимир Владимирович, мне кажется, должна быть долгосрочной.

В принципе, мы готовы с нашей методикой переходить на так называемое формульное тарифообразование, чтобы дать горизонт планирования, скажем, на 5–7 лет.

В.Путин: Это очень важно.

И.Артемьев: Да, для инвестиций, для развития экономики в целом это важно.

Например, можем предложить формулу, когда индексация будет происходить на 75 процентов от инфляции, и всем будет понятно, что нужно ужиматься, нужно экономить. С другой стороны, всем понятны и доходы, и возможности для инвестирования для каждой компании, и можно привлекать частный капитал через те же концессии и так далее.

Эта история буквально за 6 месяцев перевернула по сути тарифную политику на противоположную. Мы считаем, что долгосрочность, прозрачность и ясность этой политики – то, что нам предстоит затвердить в большом количестве актов Правительства, над чем сейчас все Правительство работает, и мы, естественно, вместе с другими регуляторами этим занимаемся.

В целом все это сделано вовремя, принцип «инфляция минус» реализован, значит, для тех инвестиционных программ, о которых шла речь, все они нами просчитаны, выверены и проверены, там, где были раздуты соответствующие расходы, мы сказали, что здесь это на самом деле стоит дешевле.

Сейчас еще должна произойти корректировка инвестиционных программ в Правительстве, что тоже даст ресурс для компаний. Но это зависит от уровня самих компаний, мы здесь одни, конечно, ничего не добьемся.

Важно, чтобы руководители инфраструктурных компаний понимали, что теперь экономика будет не только для них – они имели возможность для отличного развития в последние 10 лет, они должны поделиться своими ресурсами со всеми остальными, с малым и средним бизнесом.

Мне хотелось бы, чтобы Вы, если возможно, поддержали такую политику перед, прежде всего, нашими инфраструктурными монополиями, крупными компаниями. Они должны понимать, что время изменилось, и они должны становиться другими.

В.Путин: Нужно, чтобы они знали, что такой выбор нами сделан, были готовы, как Вы правильно сказали, немножко поскромнее себя вести, не в ущерб, естественно, качеству, ремонту соответствующему, вовремя проведенному и так далее. Думаю, что если мы хотим подавить инфляцию, то в таком ключе и должны работать.

И.Артемьев: Спасибо, Владимир Владимирович.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 13 января 2016 > № 1608842 Игорь Артемьев


США. Китай. РФ > Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 11 декабря 2015 > № 1577475 Игорь Артемьев

Брифинг руководителя Федеральной антимонопольной службы Игоря Артемьева по завершении заседания Правительственной комиссии по контролю за осуществлением иностранных инвестиций.

Стенограмма:

И.Артемьев: Уважаемые коллеги! Сегодня состоялось заседание Правительственной комиссии по контролю за осуществлением иностранных инвестиций в стратегические общества Российской Федерации. Было рассмотрено много интересных сделок, и я, если позволите, хотел бы рассказать о них.

Были одобрены следующие сделки на комиссии. Государственная китайская компания China Petroleum приобретает до 20% крупнейшей российской нефтехимической компании «СИБУР Холдинг». Вначале они приобретают 10%, а потом в течение ближайших трёх лет они получили право купить ещё 10%. Итого до 20% они приобретут. За 10% компании СИБУР китайская сторона платит 1 млрд 338 млн долларов. Соответственно, эта сделка является крупнейшей из тех, которые сегодня были одобрены правительственной комиссией. Решение принято, и эта сделка в ближайшее время будет совершена.

Ещё одна крупная сделка, которая также получила сегодня одобрение. Речь идёт о глобальной сделке – о покупке в мировом масштабе компанией Halliburton Company американской компании Baker Hughes Incorporated. Эти компании специализируются на бурении, геологоразведке, то есть примерно на том же функционале, как и известная компания Schlumberger. Эта сделка подразумевает, что Baker Hughes Russia, подразделение американской компании, будет приобретено компанией Halliburton, кроме того, будет приобретена компания «Оренбургнефтегеофизика», которая занимается вопросами, связанными с бурением, использует технологии соответствующие с применением взрывчатых веществ и так далее. Эта сделка также одобрена и, соответственно, в ближайшее время будет совершена.

Вопрос: Можно уточнить: 1,388 – это за 20 или за 10%?

И.Артемьев: Это за 10%. Названные 1,338 – это за 10%.

Реплика: 1,388?

И.Артемьев: 1,338 млрд долларов за первые 10% акций.

Вопрос: Цена оставшегося 10-процентного пакета пока не установлена?

И.Артемьев: Да, не установлена, потому что вторая часть этой сделки совершится в течение трёх лет – так решено сегодня комиссией и акционерами. Это желание самих покупателей, приобретателей, естественно, за три года рыночная цена акции может измениться, поэтому сейчас её цена неизвестна.

Следующая сделка тоже очень важная. Речь идёт о том, что иранская компания «Насим Бахр Киш» приобретает контрольный пакет акций порта «Солянка», Астраханская область, то есть приобретает полностью один из портов в Астраханской области, на Каспии, и эта сделка также сегодня одобрена. У этой сделки довольно длинная судьба, она была осуществлена довольно давно, но сегодня все вопросы урегулированы, комиссия дала соответствующее разрешение, и всё сегодня уже к лучшему будет сделано и оформлено. Иранская компания «Насим Бахр Киш» – это негосударственная компания Ирана, это частные инвесторы, они осуществили эту сделку раньше, а получили согласие только сейчас.

Вопрос: Какова сумма сделки?

И.Артемьев: Сделка была произведена достаточно давно, порядка 750 млн рублей.

Вопрос: Контрольный пакет покупают?

И.Артемьев: Да, контрольный пакет.

И ещё одна очень интересная сделка. Речь идёт о крупной индийской фармацевтической компании «Люпин Лимитед», она приобретает все 100% акций нашего фармпроизводителя российского, который называется «Биоком». «Биоком» производит в настоящее время 17 препаратов из списка жизненно важных лекарственных средств Российской Федерации. В частности, это такие препараты, как «Винпоцетин», «Галоперидол» и другие, которые касаются лечебных свойств, связанных с нормализацией деятельности пищеварительной системы, нервной, костно-мышечной и так далее. То есть это довольно крупная компания. Инвестиции, которые индийская сторона предполагает вложить в ближайшее время, по бизнес-плану составляют 200 млн долларов, и также эта сделка была одобрена.

Вот четыре самые крупные сделки. Были и помельче, и разные другие, но это самые главные.

Вопрос: А 200 млн долларов – в ближайшие сколько лет?

И.Артемьев: Это бизнес-план, который касается ближайших пяти лет.

Вопрос: Можно ещё раз название российской компании?

И.Артемьев: Индийская компания «Люпин Лимитед», а российская компания называется «Биоком», в Ставропольском крае она располагается.

Вопрос: А сколько процентов?

И.Артемьев: 100% акций.

Вопрос: Скажите, пожалуйста, а сделка по покупке фондом Шёлкового пути 9,9% «Ямала СПГ» рассматривалась?

И.Артемьев: Вчера Правительство Российской Федерации одобрило эту сделку, но особенность этой сделки заключается в чём? Это действительно очень крупный инвестиционный проект, который будет реализовываться российскими частными инвесторами вместе с китайской стороной, поскольку законодательство Российской Федерации в отношении государственных компаний иностранных говорит о том, что они не могут приобретать больше, чем 25% акций (об этом говорит 57-й закон, по которому, собственно, эту комиссию всегда и проводим). Для того чтобы изменить ситуацию, если, например, российская сторона, Правительство, одобрила такой подход, что они получат больше, чем 25%, нужно ратифицировать соответствующее международное соглашение. Вчера Правительство приняло соответствующее решение в поддержку такого рода мероприятия. В ближайшее время эти документы будут направлены Правительством в Государственную Думу. Это соглашение, мы надеемся, будет Государственной Думой ратифицировано.

Вопрос: Межправсоглашение, да?

И.Артемьев: Это межправсоглашение. Тогда за счёт конституционного правила о том, что международный договор имеет приоритет и верховенство над национальным законодательством, эта сделка может быть осуществлена. Правительство Российской Федерации поддерживает эту сделку. Сегодня на комиссии в порядке информации мы обсуждали этот вопрос, и ещё раз было подтверждено, что эта сделка состоится сразу после ратификации.

Вопрос: А когда ожидать ратификации?

И.Артемьев: Есть регламент Государственной Думы, который, наверное, позволит нам это всё рассмотреть в начале следующего года.

Вопрос: А «Аэрофлот» ответил на вынесенное предупреждение?

И.Артемьев: Были две встречи, мои уважаемые коллеги встречались с представителями «Аэрофлота», вели соответствующие переговоры. Я лично пока не встречался. Я могу на следующей неделе об этом сказать, буду проводить сам встречу.

Вопрос: Скажите, «Газпром» ответил на ваше письмо с критикой тендера по «Силе Сибири»?

И.Артемьев: Пока нет, не ответил.

Вопрос: Игорь Юрьевич, скажите, не рассматривался ли вопрос, как будет действовать правкомиссия или, в частности, ФАС, если будут в ближайшем будущем заявки от каких-то турецких компаний на какие-либо активы в РФ?

И.Артемьев: Правительственная комиссия для того и компетентная комиссия, чтобы принять соответствующее решение. Несомненно, я думаю, комиссия политический фактор будет учитывать.

Спасибо.

США. Китай. РФ > Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 11 декабря 2015 > № 1577475 Игорь Артемьев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 2 сентября 2015 > № 1481664 Игорь Артемьев

Брифинг главы Федеральной антимонопольной службы Игоря Артемьева по завершении заседания Правительства.

Стенограмма:

И.Артемьев: На заседании Правительства был заслушан доклад ФАС о состоянии конкуренции в России. Доклад этот делается ежегодно, этот был уже девятым. В соответствии с законом о конкуренции антимонопольный орган обязан докладывать Правительству России (само Правительство и парламент так в своё время решили) каждый год о том, что происходит. Мы традиционно стараемся говорить не столько о каких-то достигнутых успехах, сколько о проблемах, которые реально существуют сегодня с конкуренцией в России.

Сегодня был такой же откровенный доклад. Он ещё проходил на фоне того, что Президент России и Правительство приняли решения о ликвидации двух федеральных органов исполнительной власти – я имею в виду Гособоронзаказ и Федеральную тарифную службу, – поэтому, конечно, мы не могли оставить эти темы без внимания. Собственно, основные наши тезисы, с которыми мы сегодня выступали, заключаются примерно в следующем: и в системе государственного оборонного заказа, и особенно в системе естественных монополий существует недостаток эффективности. Существуют, например, в рамках государственных закупок, очень большие траты денежных средств по ценам, значительно превышающим рыночные цены. Мы представили ряд данных, которые уже начали отрабатывать и с новым руководством «Российских железных дорог», и отрабатываем с другими естественными монополиями. Они свидетельствуют о том, что в одном случае из-за проявления монополизма, в другом случае – из-за высоких степеней секретности цены, по которым государственные компании, государственные органы и государственные подрядчики закупают те или иные услуги, часто оказываются значительно выше соответствующего бенчмаркинга, соответствующих лучших практик закупок и что в этом случае есть большие резервы.

К чему я это всё говорю? Я это говорю к тому, что тарифную политику, на мой взгляд, нужно проводить значительно более требовательно и более строго, нежели это делалось раньше. Мы вовсе не считаем, что то, что делала Федеральная тарифная служба, было неправильно, мы ни в коем случае не говорим, что мы лучше. Мы с большим уважением относимся к нашим коллегам, которые этим занимались, равно как и к тем коллегам, которые работают в оборонном заказе. Но мы хотели бы обратить внимание на то, что в условиях, когда экономика страны подвергается различного рода сложностям, атакам и санкциям извне, жить как раньше невозможно, поэтому наши подходы в тарифной политике будут существенно изменены. В частности, мы говорили о том, что нужно уходить от принципа «затраты плюс».

Как обычно рассуждали наши коллеги многие? Компания имеет определённые расходы, определённые планы, надо построить то и то, надо всё заложить в тариф – и чтобы она это построила, сделала, и чтобы компания развивалась, и чтобы была счастлива. На наш взгляд, нужно, чтобы счастлив был потребитель – российский гражданин, российский бизнес, то есть те, кто производит и живёт в нашей стране. А монополия – это только часть бизнеса, причём, на наш взгляд, весьма и весьма неэффективная с точки зрения своих трат, расходов. Достаточно вспомнить содержание футбольных команд, строительство различного рода стадионов по цене, превышающей вообще любые разумные вещи, или наличие шикарных особняков, дворцов и всего остального. Я думаю, что вы можете много таких примеров привести, и мы как раз выступаем за то, чтобы, притом что компании должны остаться флагманом российской экономики, их действия, в том числе в тарифной политике, должны подвергаться очень серьёзной прагматической критике. Тарифы должны формироваться вовсе не по принципу «инфляция плюс», а по принципу «инфляция минус». И в этом смысле весь цикл производства этих компаний должен находиться под надзором Правительства России и его уполномоченных органов. Это вот то, что мы хотели сегодня сказать.

То же самое касается оборонного заказа, но там ситуация сложнее. Там гораздо больше предприятий. То есть нужно, чтобы была раскрыта информация и чтобы мы могли в принципе сравнивать цены на открытых рынках и цены, которые складываются в закрытых торгах.

Как вы знаете, Правительством была проделана гигантская работа. Все вы, наверное, знаете сайты zakupki.gov.ru, где можно собрать с помощью поисковых систем довольно быстро любые средние цены, которые отражают состояние рынков. Если вы видите, что цены выше, чем на сайте zakupki.ru, это должно быть уже очень тревожным сигналом для общества, для тех общественных организаций, которые следят за этим, и, конечно, для органов надзора. То есть нужно прекратить все эти безобразия, которые многократно и многолетним образом складывались вот в эти системы.

Кроме того, мы говорили о том, что, при всём том, что было усовершенствованно в государственных закупках, нужно резко увеличить и активизировать работу по поддержке малого бизнеса. Например, мы считаем, что целые коды классификаторов, такие как, например, ремонт помещений, нужно отдавать исключительно малому и среднему бизнесу, или целый ряд других, которые связаны с относительно небольшими лотами и так далее, то есть вводить их в режим спецторгов. И, конечно же, нужно маркировать те компании, которые декларируют себя как компании малого бизнеса, чтобы знать, сколько реально они получили подрядов по 44, 223 законам. И нужно обязывать естественные монополии отдавать малому бизнесу как минимум 10–15% своих расходов на аутсорсинг – тем самым мы поддержим малый бизнес и так далее.

Подводя итог этой части, я хотел бы сказать, что, конечно, для нас, как и, наверное, для всего Правительства в целом и Центрального банка, ключевыми вещами в экономике остаются невысокая инфляция (значит, не надо раздувать тарифы, правда?), снижение ключевой ставки, доступность ипотеки и кредита для промышленности. То есть нам нужно заняться в той части, в которой нам оказана честь и поручено Правительством, антиинфляционными мерами. Поэтому мы будем очень жёстко и последовательно оценивать расходы всех компаний, по которым происходит регулирование тарифов, и будем делать это на основании анализов всех абсолютно затрат – заработной платы, инвестиционных программ, государственных закупок и так далее. Эту работу нужно поставить.

Во многом благодаря тому, что в Федеральной антимонопольной службе до 2014 года были коллеги, которые регулируют тарифы в области связи и железных дорог, у нас остались старые кадры. Мы берём уважаемых коллег, тех, кто хочет идти к нам работать и кого мы знаем, на работу из Федеральной тарифной службы в Федеральную антимонопольную службу, и в целом мы эту политику уже выработали, о чём сегодня был в общем наш доклад.

Если ещё продолжать эту большую тему, то я хотел бы сказать, что очень важное событие случилось в понедельник. Правительственная комиссия по законотворческой работе одобрила четвёртый антимонопольный пакет, и мы ожидаем, что окончательно он будет принят в сентябре. Это большая самостоятельная реформа, которая является либеральной по отношению к бизнесу, прежде всего к малому и среднему, но даже и крупному. Я вам приведу только один пример: если сейчас мы можем возбудить дело сразу по любой практически нашей статье, и после этого будет оборотный штраф до 15% годового оборота, то есть гигантский штраф, то теперь по всем составам, кроме монопольно высокой цены, будет предъявляться жёлтая карточка, будет отправляться предупреждение. И компания в случае устранения в разумный срок, то есть в 30-дневный срок, избежит этих оборотных штрафов. Мы резко снижаем риски в экономике. Мы из органа сразу и непосредственно карающего и проводящего расследования ещё становимся органом, по сути, предупредительного контроля, ну и многое другое, о чём сейчас я говорить не буду.

Кроме того, вы знаете, что в этот же пакет, точнее, отдельным законом идёт так называемый антикризисный закон. Вводится иммунитет для малого бизнеса, для тех компаний, которые относятся к малому бизнесу, соответственно, вводится иммунитет от антимонопольных проверок, преследований, обвинений в злоупотреблении доминирующим положением и так далее. Это тоже очень важный момент. Всё это надо сделать в сентябре, и, собственно, мы ещё раз об этом говорили.

Мы считаем, что большим достижением в прошедшее время было принятие правил недискриминационного доступа в области связи. Тяжелейший документ. Это такие огромные инструкции по типу тех, которые выпускает Европейская комиссия, которая описывает все возможные ситуации: как обеспечить свободу, прозрачность и принципы недискриминационности при подключении к связи, при строительстве объектов и так далее. Мы можем сказать, что очень неплохие вещи связаны с усовершенствованием правил недискриминационного доступа – они приняты, вступили в действие – по движению нефти и нефтепродуктов по транспортным системам «Транснефти», «Транснефтепродукта».

Мы отмечаем, что с 1 января введено так называемое административное обжалование в строительстве. Что это такое? Если любая монополия, которая должна выдать технические условия на проектирование или строительство – по воде прежде всего, по теплу, по электроэнергии, не сделает этого в установленный срок, а равно если государственный служащий, чиновник муниципалитета в установленный Градостроительным кодексом срок не выдаст разрешение на строительство, мы в 10-дневный срок оштрафуем его на 50 тыс. рублей, выдадим предписание, и если он его не исполнит, то дальше начнётся разговор о более жёстких санкциях, включая уголовное преследование. Все законодательные акты Российской Федерации приняты, необходимые постановления Правительства вышли в этом году, поэтому с 1 января эта работа будет начата всеми нашими территориальными подразделениями. Цель очень простая: попытаться бюрократию, которая существует сегодня на уровне муниципальном и структур субъектов Российской Федерации, а также в естественных монополиях, которые влияют на строительство, призвать к определённому порядку и заставить действовать по тем правилам, которые государство ввело.

Повторяю: за 10 дней мы с мотивировочной частью и с резолютивной будем в состязательном споре выдавать соответствующие предписания.

Ещё бы я отметил, завершая слово о докладе (он будет опубликован), что мы достигли определённого совершенства в виде биржевых торгов нефтепродуктами, это хорошо. Речь идёт сейчас уже о торгах нефтью и формировании собственного российского индекса – это исключительно сложная и важная задача. Прошли первые торги сжиженными углеводородными газами, природным газом. Запущен проект по торговле круглым лесом в Иркутской области. Это всё достаточно важные вещи.

И последнее. Мы говорили о региональном стандарте развития конкуренции, о том, как помочь нашим российским регионам эффективно достигать хороших показателей. Я думаю, что здесь должен быть здравый смысл. Вы легко поймёте то, о чём я говорил: здесь необходимо введение жёстких – подчёркиваю, жёстких – нормативов для регионов примерно такого порядка. Я приводил пример с Москвой: в Москве уже более 45% всех пассажирских перевозок наземным транспортом осуществляют частные компании, поэтому конкуренция в Москве за то, чтобы выиграть соответствующий тендер и получить соответствующее право на такие перевозки, очень высока. У нас половина регионов, где этого ноль. И совершенно непонятно, почему продолжают содержаться и поддерживаться местными администрациями монопольные какие-нибудь «Пассажиравтотрансы» со ржавыми автобусами, которые и с точки зрения качества, и с точки зрения инвестиций – в общем, дальше понятно... Почему не пустить частников?

Или возьмём такую сферу, которая далека от транспорта, – детское дошкольное образование. Почему не поставить норматив, чтобы уже к 2018 году было хотя бы несколько процентов детских частных садиков, как сделали в крупных городах, где мамочка одна сидит с детьми, а другие работают? Разрешили, внесли для этого изменения во все законодательные акты, и это работает. И людям так удобно! Почему это нельзя сделать?

Или есть губернаторы, которые прославились тем, что реприватизировали, то есть национализировали частные аптеки. А зачем это государству, этот аптечный бизнес? Вы следите как орган надзора за ценами, они подлежат регистрации, например, в системе ЖНВЛП (перечень жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов). Но зачем делать из частных государственные, что в этом хорошего? То есть надо, наоборот, чтобы 98-процентный норматив стоял, что аптеки должны быть частными.

В общем, всё, что государство огосударствило излишне, нужно отдать в частный сектор, прежде всего малому и среднему бизнесу, и ту инфраструктуру, которая ему нужна, – вот тогда будет развиваться конкуренция.

Извините за такой длинный доклад. Я почти повторил свой доклад на Правительстве, может быть, там я побольше говорил, но я очень рад тому, что Правительство слышит нас. Во всём пространстве СНГ только российское Правительство слушает свой антимонопольный орган в рамках законом установленной процедуры и слушает про те безобразия, которые существуют в нашей стране, для того чтобы их поправить.

Вопрос: Возвращаясь к теме тарифов, о чём вы говорили в самом начале. Федеральная антимонопольная служба сейчас как один из органов, который будет утверждать тарифы на следующий год. Какие предложения у ФАС в отношении тарифов? Как-то это обсуждалось внутри Правительства? Есть ли какая-то поддержка? Просто была информация, что вроде как вы чуть ли не ноль предлагаете…

И.Артемьев: Нет, мы не предлагали ноль, потому что предлагать ноль – это означает совсем не разобраться в ситуации и говорить о политическом решении. Решения по тарифам должны быть прагматичными, они должны быть жёсткими, потому что они должны быть направлены, ещё раз, не на то, чтобы эта регулируемая отрасль паразитировала на гражданах и на всём бизнесе остальном, прежде всего на нашей промышленности, а, наоборот, чтобы она работала в равных условиях. Любимые наши слова как антимонопольного органа вы знаете: это недискриминационность, равность, открытость. Поэтому для них никаких привилегированных условий, которые раньше были, устанавливать не надо.

Сейчас идёт большая работа, прежде всего с Министерством экономического развития. Сегодня Правительство одобрило всю необходимую нормативную базу, чтобы мы уже могли принимать правовые решения. Это случилось сегодня. Но это не мешало нам эти месяцы уже готовить свою позицию. Наша позиция – точно инфляция минус. Это точно. А какой уровень глубины – зависит от того, как сами компании сейчас покажут, какие они напишут программы давления на издержки, есть ли вообще мысль какая-нибудь в том, что они будут предлагать. Потому что и без программ экономии, без программ совершенствования того, что они делают по госзакупкам, по инвестициям, при раздутых зарплатах, без программ о том, что они должны избавиться от своих непрофильных активов, уже перечисленных особняков, футбольных команд, средств массовой информации и всего остального… Я сейчас не беру там, где по политическим причинам какие-то существуют особенности, а где чисто такой прагматический аспект.

Вот я недавно включил телевизор, увидел телевизионный канал «РЖД». Это произвело на меня сильное впечатление как на потребителя. Я могу себе представить только железнодорожника, который смотрит этот канал профессионально, который ещё, наверное, не стал железнодорожником, а учится на железнодорожника. Там всё время едет машинист по полям, потом по лесам, по заснеженным просторам. Я это несколько раз включал. Меня это потрясло. Я думаю, это не очень дорогая штука, но зачем она? Зачем она всё-таки?

Есть дорогие штуки такого же рода, которые вы хорошо знаете. Поэтому я думаю, что и Правительство так будет подходить. Если не будет связной какой-то логики, не будет целой программы давления на издержки, экономии средств, всего остального, мы не будем склонны говорить вообще об индексации. Конечно, решит Правительство, но наша позиция тогда будет сверхжёсткой. А во-вторых, она будет дифференцировать. С теми монополиями, которые придут с нормальными программами, которые будут открыты к диалогу, потому что нет никогда истины в последней инстанции, мы будем спорить, доказывать, будем справедливо ко всему подходить. Мы не будем какие-то идеологические ярлыки вешать, ни в коем случае, абсолютно. Здоровый прагматизм! И те, которые придут, я считаю, что должны получить на этом определённые премии – по своему развитию, по зарплате, или ещё что-то, или к меньшему сокращению персонала.

Ведь смотрите: государственных чиновников Правительство периодически сокращает. Что ни говори, это правда. Сейчас, когда передавали ФСТ, на 25% нас сократили – это факт. Высвободили средства, очень хорошо. Ну а почему крупнейшие монополии у нас растут, раздуваются? Может, отдать малому бизнесу на аутсорсинг? У них своя, по-моему, стоматология в «Газпроме», я уж молчу, что у них там своя поставка продуктов, огороды и всё остальное, телята. Это надо? Или когда-нибудь мы наконец скажем себе, что должны ужесточить подходы к этим компаниям и сделать из них просто обычные компании? И уважаемые. Но уважаемые не за то, что у них много денег, которые распыляются бог знает на что, а за то, что они эффективны, людям служат, помогают.

Вопрос: Скажите, пожалуйста, вы просчитывали, на сколько процентных пунктов могут быть снижены тарифы, например, «Газпрома», «РЖД»?

И.Артемьев: Мы просчитывали, но мы эту работу не закончили, поэтому сейчас глупо об этом говорить. И потом кроме нас есть же ещё МЭР (Министерство экономического развития). У нас же как? Только что Правительство одобрило специальный состав правления, который будет принимать тарифы. Там половина примерно наших коллег из ФАС, ФСТ, то есть нас, но там обязательно и Министерство экономики, Министерство промышленности, Минэнерго, естественно, другие регуляторы. Они вместе с нами будут принимать эти решения. Но если мы не сможем принять решение, тогда я буду принимать его единолично и докладывать в Правительство, буду нести ответственность за то, что предлагаю. Таков порядок.

Вопрос: Можно к другой теме? По поводу сделки Schlumberger. Что там происходит? Есть ли риск, что эта сделка вообще не состоится? Или так затянется?..

И.Артемьев: Вы знаете, это зависит от акционеров. Если они видят в России реально большие интересы и большой рынок… Как вы помните, в Европе, например, мало что бурят, мало что добывают, а Россия – это страна, в которой можно тысячу лет ещё бурить. Немножко подождать, наверное, стоит. Решат акционеры, мы смиримся с любым их решением.

Вопрос: Как будут разграничены полномочия Минэкономики и ФАС в сфере тарифов?

И.Артемьев: Как я уже сказал, два представителя Минэкономразвития будет включено в правление, они абсолютно всё будут знать о наших предложениях, о наших действиях, готовящихся приказах. Если их что-то будет беспокоить, они всегда могут обратиться и к Председателю Правительства, которому мы подчиняемся, и к курирующим вице-премьерам, пройдут совещания в Правительстве. Не бывает так, чтобы в Правительстве кто-то выскакивал, когда другие не знают. Это такая кропотливая работа по сближению позиций, и в конечном итоге принятие императивного решения либо премьером, либо Президентом.

Вопрос: Вы коллегиальность сохраняете?

И.Артемьев: Да-да, я сказал, что вот этот коллегиальный орган сегодня утверждён на Правительстве, мы это внесли, мы считаем, что это абсолютно правильно. Представить себе, что тарифная служба в нашем лице будет курировать тарифы на электроэнергию, не обсуждая это с Минэнерго, – это нонсенс вообще, это бред какой-то. Конечно, они будут готовить свои предложения, но я думаю, что отраслевые регуляторы всё-таки помягче смотрят на своих родных в отраслях, чем мы. Мы пожёстче будем. Мы начинаемся со слов «антимонопольная служба», и все должны это запомнить среди монополистов, что мы названия своего не поменяли. Ну а там жизнь покажет, и вы увидите, какие решения будут приниматься.

Вопрос: Новая укрупнённая структура как всё-таки будет называться?

И.Артемьев: ФАС.

Вопрос: ФАС? То есть даже с учётом объединения?

И.Артемьев: Ну зачем тратить деньги на то, чтобы менять таблички и всё остальное? Потом, это на русском и на английском звучит одинаково и очень хорошо. Короткое название. Я, помните, в 2004 году говорил (уже 11-й год пошел): мне нравится, «фас» – это хорошее слово. В нашей стране «фас» должно применяться почаще, но только по отношению не к слабым, а таким сильным, немного таким уже зажравшимся, извините за это слово. Полезно.

Вопрос: Одобрил ли ФАС покупку китайским Фондом Шёлкового пути 9,9% «Ямала СПГ»? Будет ли это выноситься на комиссию по иностранным инвестициям, и если да, то когда?

И.Артемьев: Этот вопрос сейчас находится в ведении Минэнерго и Председателя Правительства. Они сейчас вырабатывают оптимальный путь решения этой проблемы. Я сейчас просто уже не знаю этих деталей. Я знаю, что нас в ближайшее время предполагали пригласить на совещание по этому вопросу. Поэтому не могу вам сказать, что там и как, но могу сказать, что это хороший, серьёзный проект с Китайской Народной Республикой.

Вопрос: По «Аэрофлоту» и покупке «Трансаэро». Эта сделка требует вашего одобрения?

И.Артемьев: Да, требует.

Вопрос: Не получится ли так, что мы создаём новую супермонополию на рынке?

И.Артемьев: Я не раз говорил (правда, я это говорил в отношении не компании «Трансаэро», а других компаний), что я предпочёл бы, чтобы шли через механизм банкротства. И в обычной ситуации это было бы хорошо, потому что кредиторы получили бы своё удовлетворение в той части, в которой это возможно, а во-вторых, в результате этого купили бы те маршруты и ту технику с этими маршрутами не одна компания, а несколько кредиторов и другие компании. Таким образом, не в одни руки всё это попало бы в результате… Например, купила бы S7 (нынешняя компания хорошо летает, много очень) или, скажем, какая-нибудь другая – «Уральские авиалинии», на которой я недавно летал, и так далее. В этой ситуации это не происходит. Нужно анализировать причины этого, но они тоже в общем понятны. Ситуация уже, к сожалению, зашла достаточно далеко, и представить себе, что у нас есть два-три года на процедуру банкротства, которую предусматривает закон о несостоятельности, просто невозможно.

В таких ситуациях оказалась не только Россия. Мы сегодня говорили о том, что конкуренция ограничивается во время кризиса, и нужно принимать очень активные меры, для того чтобы она вообще не была ограничена, потому что трудно: банкам трудно рефинансироваться, вот и авиационная компания «легла на бок»… Такое может и с промышленными предприятиями случаться. И тогда приобретают самые крупные. Я думаю, что «Аэрофлот»… Там сейчас руководители не прыгают от счастья, потому что им предстоит очень серьёзная работа по санации, и, конечно, эта работа будет нелёгкой и тяжёлой.

С точки зрения монополизации рынков – предписаний и решений, которые мы будем принимать, – мы действительно должны дать своё согласие, поскольку порядка 50% рынка оказывается в руках «Аэрофлота». Это не трагедия, хотя это уже вариант для нашего предписания, и, возможно, мы выставим структурные требования, а именно: попросим компанию «Аэрофлот» продать часть своих маршрутов, где она приобретает монопольное положение в результате слияния с «Трансаэро». Я уже предвижу ответ, который услышу от уважаемого мной Виталия Геннадьевича Савельева, генерального директора компании. Он, конечно, скажет: «А за счёт чего тогда мы будем санировать? За счёт чего мы будем гасить этот многомиллиардный долг, если мы самые вкусные куски монопольные, даже не успев взять, по вашему предписанию должны будем отдать?» Чтобы это не происходило за счёт потребителя, мы усилим надзор за ценами, это раз. А второе – возможно, структурные предписания растянутся на несколько лет. Например, сегодня это можно будет делать, но в течение двух лет это надо будет продать. То есть я не исключаю структурных требований при этой сделке, но думаю, что она неизбежна, потому что других спасателей таких компаний, как «Трансаэро», такого масштаба… Либо бюджет, либо «Аэрофлот». Ну а бюджет не должен спасать компанию, это, кстати, будет ещё хуже. Поэтому мотивы мне понятны.

Вопрос: А вы потребуете маршруты внутренние или внешние?

И.Артемьев: Мы будем это всё анализировать. Мы знаем хорошо эту систему. Для нас не секрет, что на рынке происходило в последние пару лет, в том числе с компанией «Трансаэро», поэтому у нас есть определённые аналитические материалы. Мы посмотрим. Речь пойдёт и о зарубежных, конечно, и о внутренних рейсах. То есть мы должны подойти к этой сделке, безусловно, не как к рядовой, а как к очень серьёзной и требующей структурного анализа и, возможно (подчёркиваю: возможно), выполнения структурных требований. Ну а поведенческие будут обязательно. И не думаю, что мы откажем, потому что отказать означало бы создать полную вакханалию, вы сами это понимаете, не только на этом рынке, а в целом по всем перевозкам, да и в экономике России. Поэтому примерно вырисовывается такое решение, а детально мы посмотрим позже.

Спасибо вам большое.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 2 сентября 2015 > № 1481664 Игорь Артемьев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 31 августа 2015 > № 1473362 Игорь Артемьев

Рабочая встреча Дмитрия Медведева с руководителем Федеральной антимонопольной службы Игорем Артемьевым.

Стенограмма начала встречи:

Д.Медведев: Игорь Юрьевич, мы с вами в принципе уже живём в условиях новой реальности, когда произошло соединение нескольких функций внутри одной структуры, то есть внутри Антимонопольной службы. И сегодня, как это и предполагалось, наша Федеральная антимонопольная служба занимается не только вопросами антимонопольного регулирования, контролем за соблюдением конкурентных начал в экономике, но и тарифным регулированием, хотя это связанные сферы, и действительно одно оказывает влияние на другое. Хочу узнать, как идёт интеграция двух структур на базе Антимонопольной службы, какие задачи вы сейчас решаете и требуется ещё что-либо, включая издание нормативных актов?

И.Артемьев: Уважаемый Дмитрий Анатольевич, я прежде всего хотел сказать большое спасибо Вам и Президенту России за доверие, которое вы оказываете Федеральной антимонопольной службе.Мы теперь работаем вместе с ФСТ, то есть мы занимаемся ещё и регулированием тарифов. Если говорить коротко, то мы не только занимаемся организационно-штатными мероприятиями, мы старались погрузиться в ту реальность, которая сегодня существует, связанную с регулированием тарифов и тем тарифным планом и графиком, который возникает в сентябре в связи с бюджетом и особенно – с 1 января. Мы как антимонопольная служба в принципе никогда не считали наши естественные монополии самыми эффективными экономическими субъектами. Наше представление заключатся в том, что эта эффективность должна увеличиваться у всех компаний, да и у всех, наверное, государственных чиновников, когда возникают разные ситуации, например с курсом рубля, которые являются вынужденными для нашей страны. Поэтому мы, конечно, очень хотели бы – и уже начали – проводить работу, связанную, во-первых, с тем, как осуществляются государственные закупки (за что мы тоже отвечаем наряду с тарифами) естественными монополиями или, скажем, другими нашими крупными структурами в жилищно-коммунальном секторе. Мы стали анализировать, какие затраты они проводят в инвестпрограмме: какая стоимость кирпича или, скажем, железнодорожного полотна реально закладывается в те или иные инвестиционные проекты. И есть, как мне кажется, возможность работать более рационально и более рачительно в этих условиях.

Д.Медведев: Сомнений нет, что это так.

И.Артемьев: Да. И мы хотели бы, чтобы это закладывалось и в соответствующих тарифах, потому что, когда возникает ситуация с ростом инфляции, вовсе не обязательно перекладывать это на население или, скажем, на нашу промышленность, создавая какие-то льготные условия для естественных монополий. Мы всё-таки антимонопольная служба, при всём уважении к этим флагманам российской промышленности, мы всегда будем стараться, чтобы информация о том, что они делают, была открыта и чтобы чисто монополистический компонент не преобладал.

Д.Медведев: Хорошо. Надеюсь, эта работа будет продолжена. Также хочу отметить, что тарифная составляющая очень важна и для общего самочувствия экономики, потому что увеличение тарифа, естественно, влечёт увеличение инфляции и целый ряд других показателей. С другой стороны, и инфраструктурные монополии, и вообще компании должны всё-таки иметь разумную экономическую составляющую, разумную доходность по своим операциям, но самое главное, что всё это имеет прямое отношение и воздействует на экономическую жизнь для обычных людей. Поэтому просил бы, чтобы ваша теперь объединённая структура самым внимательным образом смотрела именно за вот этой тарифной составляющей, имея в виду те подходы, которые были одобрены в последние время.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 31 августа 2015 > № 1473362 Игорь Артемьев


Россия > Приватизация, инвестиции > kremlin.ru, 8 июня 2015 > № 1392877 Игорь Артемьев

Рабочая встреча с руководителем Федеральной антимонопольной службы Игорем Артемьевым.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с руководителем Федеральной антимонопольной службы Игорем Артемьевым.

В.Путин: Поговорим о деятельности службы в целом. Но начать бы хотел с того, о чём Вы наверняка слышали на встречах с бизнесом. Коллеги постоянно ставят вопрос об избыточном административном давлении, в том числе звучит предложение об определённых иммунитетах в отношении проверок со стороны вашей службы.

Вы наверняка знаете и мою реакцию, я всегда за сужение административных барьеров. В то же время исхожу из того, что контрольная функция государства, особенно в такой рыночной сфере, как антимонопольная деятельность, конечно, должна проводиться на регулярной основе, должна соответствовать уровню развития рынков, уровню развития экономики и отвечать интересам всех участников экономической деятельности. Ради этого, собственно говоря, подобные службы и создаются.

Хотел бы услышать Ваши оценки, а может быть, предложения, может быть, какие–то шаги навстречу представителям бизнеса. И конечно, поговорим о результатах работы в целом.

И.Артемьев: Уважаемый Владимир Владимирович, обычно предприниматели выказывают озабоченность по поводу большого количества наших проверок, когда мы вынуждены просто помогать нашим коллегам бороться с неуправляемым, необоснованным ростом цен на продукты питания, как это было, когда произошла история с курсом рубля.

Тогда нужно было действительно сбивать эту волну, когда часть предпринимателей, наверное, небольшая, но они без всякой привязки, скажем, к курсу рубля (доллара или вообще других мировых валют) вдруг необоснованно повышали цены. А закон говорит: пришла жалоба, ты должен её квалифицировать и выйти на проверку. Там и малый, и средний бизнес, мог попадаться и большой. Все разные, но проверок мы таких провели очень много.

Что касается нашей обычной, повседневной деятельности, такие случаи в отношении малого бизнеса бывают. Но в основном когда? Например, когда в маленьком посёлке есть естественная монополия. Водокачка – она же естественная монополия, или электрическая сеть, не подключающая предпринимателей (магазин какой–то маленький или ларёк продуктовый) к электрическим сетям, спрашивая за это какие–то безумные миллионы. Тогда мы работаем.

Тем не менее, что очень важно, после всех Ваших поручений и поручений Правительства в антикризисном плане появилась чёткая запись о том, что необходимо ввести для самого маленького бизнеса иммунитет, то есть вообще освободить их от всякого нашего присутствия. Законопроект сейчас подготовлен.

Суть этого законопроекта заключается в том, что все компании малого и среднего бизнеса, имеющие годовой доход меньше чем 400 миллионов рублей, за исключением холдингов и естественных монополий, будут вообще освобождены от всех наших проверок, от всех обвинений в злоупотреблении и доминирующем положении, мы вообще их оставим навсегда в покое. В этом смысле, я думаю, даже для нас это очень хорошо.

Мы такую же историю написали и в сфере торговых предприятий, потому что мы должны проверять крупные торговые сети и вряд ли нам нужно что–то делать в магазине шаговой доступности. Поэтому магазинчики, которые имеют оборот меньше 400 миллионов, тоже будут освобождены от всякого нашего контроля. И мы полностью это поддерживаем. Меня даже назначили официальным представителем Правительства в Государственной Думе по этому вопросу.

У нас будет меньше мелкотемья, и мы сможем сосредоточить наши и так не очень большие ресурсы на крупных компаниях, где, собственно, и происходит основное регулирование.

В.Путин: Хорошо. Какие ещё вопросы Вы хотели бы обсудить?

И.Артемьев: Владимир Владимирович, если позволите, я хотел сказать, что в этом году службе исполняется 25 лет. Хотя, наверное, многие [службы] в 90-е годы были созданы, но это регуляторы. Интересно оказалось, что, вообще говоря, антимонопольные традиции возникли давно в России. Я специально приготовил, хочу Вам показать. Император Николай I, 1845 год, – когда купцы сговаривались на торгах при поставках государству, это называлось «картельный сговор». Слово, может быть, ещё тогда не использовалось, но по сути это был сговор, и за это полагалось от 4 до 8 месяцев тюрьмы либо большой штраф. Это применялось. Считается, что история антимонопольного дела начинается, не знаю почему, с 1890 года, когда американцы приняли Акт Шермана. Оказывается, наши предки заботились об этом не меньше и [начали] даже немножко раньше.

Сейчас, конечно, если говорить об итогах работы, того, чем мы занимаемся, – мы заканчиваем нашу работу (я имею в виду 25-летие) уже с имеющимся KPI [ключевым показателем эффективности]. Правительство, по Вашему поручению, достаточно долго думало, как оценить нашу работу, не от количества же проверок или взысканных штрафов [оценивать]. Внешним и независимым способом контроля для нас является, конечно, судебное решение. Количество судебных решений, которые мы провели, раньше было значительно больше. Сейчас суды фактически отменяют из оспоренных наших решений 16 с лишним процентов. Это нормально, это значит, что не всё предопределено, это значит, что никакой административный ресурс, о котором иногда любят говорить отдельные предприниматели, не работает, если можно доказать свою правоту. Собственно, этот показатель является главным для того, чтобы оценить, насколько мы более или менее эффективно исполняем свои обязанности.

А в мире мы уже третий год 17-е из 140 стран. Принятие нового, современного антимонопольного законодательства признано всеми странами мира на сегодняшний день. Нас (из 140) включили в большую десятку тех стран, которые вырабатывают всю повестку в мире, и, кроме того, нашего представителя даже назначили заместителем председателя рабочей группы по картелям в международном масштабе, что уже отражает, конечно, отношение к Российской Федерации.

Когда мы осенью будем отмечать 25 лет, Владимир Владимирович, если Вы сочтёте возможным, может быть, вместе с нами подвести некоторые итоги и новые цели поставить, мы были бы Вам крайне признательны.

В.Путин: Хорошо.

Россия > Приватизация, инвестиции > kremlin.ru, 8 июня 2015 > № 1392877 Игорь Артемьев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 23 января 2015 > № 1279932 Игорь Артемьев

О ситуации с ценами.

Рабочая встреча Дмитрия Медведева с руководителем Федеральной антимонопольной службы Игорем Артемьевым.

Стенограмма:

Д.Медведев: Игорь Юрьевич, хочу с вами два вопроса обсудить в начале беседы. Первый, который волнует сегодня практически всю нашу страну, вопрос, которым занимается Правительство и другие структуры, которым занимается Антимонопольная служба, – это ситуация с ценами, которые, естественно, после того как были проведены определённые решения и сложилась такая сложная экономическая ситуация, нестабильны. Связано это и с инфляцией, и с целым рядом других причин. Но помимо собственно таких экономических причин, которые влияют на ценообразование, есть и неэкономические, потому что этой конъюнктурой целый ряд организаций, коммерческих организаций, пользуется, для того чтобы получать дополнительные деньги, зарабатывать больше, что называется. Я хотел бы уточнить, что Антимонопольная служба предпринимает для того, чтобы, используя свои полномочия, влиять на ценообразование как по продовольственному сегменту, так и по ряду товаров непродовольственных, там, где складывается особо сложная ситуация и где спекулятивный фактор доминирует. Это первый вопрос, который я хотел бы с вами обсудить.

Второй вопрос касается ваших дополнительных полномочий, полномочий службы, связанных с ликвидацией Рособоронзаказа и передачей части функций Федеральной антимонопольной службе. Как обстоят дела? Пользуетесь ли вы уже этими полномочиями? Есть ли необходимость что-то изменить, подкорректировать с учётом того, что теперь значительная часть работы, которой раньше занимался Рособоронзаказ, возложена на вашу службу?

Вот два вопроса для обсуждения.

И.Артемьев: Спасибо большое, уважаемый Дмитрий Анатольевич, за возможность доложить по этим вопросам, поскольку были и Ваши поручения, и поручения Президента Российской Федерации, направленные на принятие комплекса антимонопольных мер, связанных со стабилизацией ситуации на рынках продовольствия. И если Вы позволите, я начну с рынка моторного топлива, который тоже беспокоит население сегодня.

Д.Медведев: Пожалуйста.

И.Артемьев: По итогам года в настоящее время рост цен на бензин и вообще моторное топливо в Российской Федерации оказался в пределах инфляции. Мы с Минэнерго надеялись, что удастся удержать эти цены, и, собственно, то падение цен на нефть, которое мы наблюдали в последние месяцы, начиная примерно с середины ноября, привело к тому, что средняя корзина по моторному топливу подорожала в России на 6,2%. Если говорить о бензинах – наиболее востребованном товаре – на 9%.

Мы считаем, что эта ситуация в общем должна оставаться под контролем и дальше, несмотря на то, что происходит с рублём. Если отвечать на вопрос, почему не произошло существенного снижения цены, притом что на мировых рынках существенно понизились цены на нефть и нефтепродукты, то фактически здесь прямая корреляция с тем, что произошло с рублём. То есть насколько упали цены на нефть, настолько же, к сожалению, ослаб и рубль, а это прямо компенсирующие друг друга варианты. Там буквально различия минимальные в этих относительных единицах…

Д.Медведев: Но там есть и другие причины, о которых говорят аналитики, связанные не только с корректировкой курса рубля, но и с налоговой составляющей, и с акцизами, которые включаются в стоимость бензина, и целый ряд других причин. Их нужно очень внимательно анализировать.

И.Артемьев: Безусловно. Правительство вынуждено было, для того чтобы строить дороги, повысить акцизы в январе прошлого года – это тоже нарастило цены, тем не менее всё оказалось в пределах инфляции. И мы считаем, что общими усилиями эта ситуация находится сейчас под контролем. Мы не предвидим в ближайшее время какого-то существенного роста цены, хотя налоговый манёвр и то, что было сделано для решения других очень важных государственных задач, может привести к определённому небольшому росту цен.

Д.Медведев: Нужно следить всё равно максимально внимательно за ценами на моторное топливо, на бензин, потому что цены на нефть тоже нестабильны. Что бы там ни говорили, какие бы прогнозы кто ни делал, будет ли нефть очень дешёвой или цена на неё начнёт расти – и то, и другое будет отражаться на цене бензина в нашей стране. Потому как если сейчас корректировка происходит в рамках инфляции (что, с одной стороны, может быть, и не очень хорошо, но, с другой стороны, хотя бы в пределах ожиданий), то если цена на нефть начнёт расти, при достаточно слабом курсе рубля это тоже будет отражаться на ценах. Нужно следить за этим.

И.Артемьев: Всегда можно будет корректировать экспортную пошлину.

Д.Медведев: Да. Можно будет тогда думать о том, каким образом воздействовать именно на порядок ценообразования, если это потребуется. Внесите тогда предложения… Пока, конечно, нам нужно обходиться именно теми мерами регулирования, которые имеются в арсенале Антимонопольной службы. Ну а что по продовольственной корзине?

И.Артемьев: Здесь ситуация, конечно, сложнее значительно, поскольку объективные факторы, связанные с ростом цен на импорт, сегодня являются довлеющими. При этом, конечно же, нашей задачей мы видели сбить волну спекулятивных ожиданий, связанных с объективными факторами, чтобы тех людей, которые хотят на этом погреть руки (а такие всегда находятся в любой стране в такие кризисные ситуации), привлечь к ответственности.

Во-первых, первое, что мы сделали, – ввели горячие линии в каждом российском регионе. Тем самым мы установили контакт непосредственно с гражданами, с гражданским обществом. Собственно, планируя наши массированные проверки, которые мы проводили, мы опирались на ту объективную информацию, которую получаем каждый день. Сейчас у нас работает ежедневный мониторинг.

Что мы можем констатировать? Что рост цен на мясо, на овощи, на другие продукты питания (на гречневую крупу, в последние время нас беспокоит рост цен на сахар и подсолнечное масло) связан в том числе с необъективными причинами. Есть объективные – это бóльшая часть в этой цене, но то, что мы видим сегодня по стране… 98 дел мы возбудили по конкретным фактам завышения цен, которые никак не связаны с внешней конъюнктурой. Либо они не имеют никакого отношения к импорту (всё производится в нашей стране), либо доля роста цены по импорту составляет несколько единиц процентов, а на самом деле рост идёт на 30, 40, 50% и так далее. География идёт по всей стране. Собственно, вместе с другими федеральными органами исполнительной власти мы намерены эту работу продолжать.

Из системных мер, кроме того, что было сказано по контрольным мероприятиям, хотели бы обратить внимание, что многие импортные пошлины в России номинированы в иностранной валюте, и, соответственно, из-за изменения соотношения курса рубля и доллара они стали выполнять бо?льшую функцию, запирая наш рынок. Таким образом, более дешёвое сырьё, например, не поступает в Россию. То есть они стали запирательными, эти пошлины, а в то время, когда соотношение курса доллара и рубля было другое, они выполняли функцию в основном фискальную, то есть пополняли бюджет, но тем не менее товар поступал на рынок. Это касается, например, того же сахара. Может быть, имеет смысл посмотреть и другие товары, которые связаны с рынками по питанию, посмотреть, не нужно ли их скорректировать.

Д.Медведев: Если смотреть по сахару, то у нас вообще не очень большая доля рынка иностранного, у нас огромное количество своего сахарного производства сейчас. Но вы правы в том плане, что необходимо отличать объективные причины увеличения цен от вполне субъективных. Понятно, что, когда речь идёт об импорте товаров, действуют экономические законы. Но очень часто, когда речь идёт о производстве наших товаров, в том числе продовольственных товаров, которые вообще никак не связаны с импортом, используется совершенно примитивная схема: если ослабление рубля произошло в определённой пропорции, мы настолько же увеличим цену на товар. Это недопустимо. В такой сложной экономической ситуации те, кто занимается торговлей, те, кто занимается производством отчасти, должны умерить свои экономические аппетиты. Они должны понимать, что сегодня норма прибыли должна быть чуть меньше. Они, конечно, не должны работать в убыток, это понятно, но попытка получить всю прибыль, которую только можно себе представить, – это в данном случае использование неконкурентных методов торговли и нарушение антимонопольного законодательства. Я просил бы вас применять в полной мере весь арсенал антимонопольных средств, средств антимонопольного регулирования, проводить проверки, вместе с другими правоохранительными органами этим заниматься, самостоятельно этим заниматься и при выявлении фактов недобросовестной конкуренции, использования своего монополистического положения воздействовать на таких субъектов, возбуждать дела об антимонопольном нарушении и применять штрафы, которые существуют.

И.Артемьев: Мы, безусловно, будем это делать ещё более активно, Дмитрий Анатольевич. И конечно, мы хорошо взаимодействуем здесь с Генеральной прокуратурой на местах и используем тоже их возможности в этом направлении.

Д.Медведев: Хорошо, занимайтесь этим. Теперь по вопросам бывшего Рособоронзаказа.

И.Артемьев: Что касается Рособоронзаказа, то спасибо большое за возможность об этом сказать. Мы вынесли уже восемь надзорных решений, то есть приступили к конкретной работе по Рособоронзаказу. Я хотел бы попросить Вашей поддержки в связи с тем, что, конечно, не все будут довольны нашей деятельностью. Поскольку стандарт, который действовал в ФАС по госзакупкам, является намного более жёстким и намного более требовательным, чем то, что применялось раньше в этой сфере. Более того, не секрет, что, учитывая высокую степень секретности, очень часто надзорные органы не могли даже просто прийти, проникнуть и посмотреть ту же себестоимость товара, того или иного изделия или, скажем, по какой цене это продавалось на экспорт, и сопоставить это с тем, по какой цене это продаётся на внутренний рынок. То есть мы видим, что сейчас воспринимают нашу практику весьма настороженно. Но мы считаем, что уже через год мы обязаны такой целевой для себя параметр реализовать. Мы хотим за счёт надзорной деятельности сэкономить для нашей страны до 10% в сопоставимых ценах стоимости Рособоронзаказа.

Д.Медведев: Понятно, когда речь идёт об оборонной продукции, требования секретности должны применяться, но не в ущерб прозрачности ценообразования, потому что всегда есть вероятность того, что под маркой секретности будут увеличиваться издержки, будут использоваться конструкции, которые, к сожалению, не в полной мере объясняют ценообразование в том или ином сегменте. Я просил бы вас внимательно к этому отнестись. Вы получили целый ряд подразделений бывшего Рособоронзаказа, там вполне компетентные специалисты. С учётом высоких требований Федеральной антимонопольной службы их нужно нацелить на то, чтобы работать максимально тщательно, выявляя в данной ситуации тоже случаи необоснованного завышения цен и увеличения издержек при производстве оборонной продукции, и по другим нарушениям, которые относятся к компетенции вашей службы.

И.Артемьев: Спасибо. Мы эти ориентиры будем стараться выполнить. Мы будем стараться не отступать от тех стандартов, которые были, которые сегодня нужны, и в этом смысле, конечно, рассчитываем на поддержку и Вашу, и Правительства в целом, поскольку в общем, конечно, это встряхнёт сильно отрасль. Это уже видно сейчас. Я думаю и надеюсь, что это будет во благо.

Д.Медведев: Знаете, сама по себе служба и возникла по определённым причинам, потом была ликвидирована по определённым причинам. И смысл ликвидации, предложение по ликвидации заключалось именно в том, что с этой работой с успехом может справиться Антимонопольная служба. Такова была позиция всех ведомств, включая Министерство обороны, экономических ведомств, руководства Правительства.

Ну что ж, тогда, что называется, флаг вам в руки. Давайте работать.

И.Артемьев: Мы очень благодарны за доверие. Спасибо большое.

Д.Медведев: Договорились.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 23 января 2015 > № 1279932 Игорь Артемьев


Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 4 сентября 2014 > № 1170742 Игорь Артемьев

Брифинг руководителя Федеральной антимонопольной службы Игоря Артемьева по завершении заседания Правительства о внесении изменений в закон «О защите конкуренции»

Стенограмма:

И.Артемьев: Добрый день, уважаемые журналисты. Сегодня Правительство Российской Федерации рассмотрело вопрос о внесении изменений, и больших изменений, в закон «О защите конкуренции», так называемый четвёртый антимонопольный пакет.

Суть в том, что каждые пять лет существенным образом происходит обобщение практики, лучшей практики в мировом масштабе. Этим занимаются три организации: ОЭСР, Международная конкурентная сеть, ЮНКТАД при Организации Объединённых Наций. Последние такие изменения были приняты международным сообществом, профессиональным сообществом в нашей сфере, примерно три года назад.

Собственно, весь четвёртый антимонопольный пакет практически – это те уточнения лучших практик, которые существуют в мире, это рекомендации ОЭСР в адрес России, когда в июне прошлого года комитет по конкуренции признал Российскую Федерацию как в смысле законодательства, так и в смысле правоприменения, соответствующей стандартам ОЭСР и были выданы специальные рекомендации по России.

И, конечно, самым главным для нас документом является «дорожная карта» по развитию конкуренции в нашей стране, которая Дмитрием Анатольевичем Медведевым была утверждена почти уже два года назад. Вот это – составляющие этого пакета, это фундаментальный пакет, он изменяет систему отношений в этой отрасли, он изменяет облик самого антимонопольного органа. Мы будем добрее по отношению к предпринимателям.

Я немножко хотел бы пояснить это на конкретных примерах. Во-первых, мы три года назад предложили пойти на такой эксперимент по одной из наших самых боевых статей – десятой статье, связанной со злоупотреблением доминирующим положением, то есть монопольно высокие цены, дискриминация монополистов и так далее. Мы предложили два важнейших состава перевести в режим так называемых предупреждений, то есть вместо того чтобы возбуждать дело… Потому что когда мы уже возбуждаем и выносим решение, начинается длительная судебная процедура в четырёх судебных инстанциях. В целом обычный цикл антимонопольного дела в России составляет около двух лет, в Европе – около пяти лет, чтобы вы представляли, как там это долго делается. Значит, мы предложили ввести институт предупреждений, когда мы, увидев признаки нарушения, пишем предупреждение – одно письмо, где указываем на то, что мы наблюдаем, и предлагаем компании самой добровольно устранить эти нарушения. По прошествии этих двух лет – я вам хочу сообщить, примерно 70% с лишним наших предупреждений тут же удовлетворяется, а это значит, что мы не налагаем никаких штрафов на компанию, то есть их финансовое положение не страдает, судебные органы вообще не задействуются в этом деле.

Поговорив с бизнес-сообществом, ещё два-три года назад мы приняли решение, что эту практику как положительную надо распространить и на другие статьи нашего закона. Сейчас фактически все составы правонарушений, за исключением монопольно высокой цены и случаев, когда похищается и используется чужая интеллектуальная собственность, будут работать через режим предупреждений. То же самое относится и к той части нашего закона, где мы осуществляем контроль за органами государственной власти – прежде всего это субъекты Российской Федерации, органы местного самоуправления тоже сюда надо отнести. Мы тоже будем направлять им предупреждение, что, в общем, мне кажется, нормальная форма взаимоотношений между властями различного уровня. Но если предупреждение, напомню, не выполняется, то в этом случае возбуждается дело, штрафы, начинается обычная наша процедура.

Иными словами, происходят важные институциональные изменения в нашем поведении. Мы из органа, прямо и непосредственно карающего, превращаемся в орган предупредительного надзора в большей степени. Это в свою очередь, наряду с тем, что мы отменяем целый ряд статей, которые, в общем, являлись в достаточной степени рудиментарными, относились в основном к функциям защиты прав потребителей. Мы их практически упраздняем. Кроме того, имело место так называемое ущемление интересов хозсубъектов как возможный состав для доминирующих субъектов, для правонарушений и оборотных штрафов. Мы делаем этот шаг осмысленно, понимая, что мы должны заниматься крупными сделками, и всё это в совокупности, только два этих фактора, по нашим оценкам (вот вы нас проверьте года через два), должны привести к тому, что количество дел, которые мы возбуждаем, должно упасть минимум в два-три раза. Это тоже снизит давление на бизнес. Конечно же, мы хотим сосредотачиваться на крупных кейсах, которые изменяют производственные отношения в определённых сферах, как мы это делали по нефтяным компаниям, скажем. Вся система отношений, включая появление биржи, регистрацию внебирживых контрактов, началась ведь с чего? После того как были наложены гигантские штрафы, измеряемые в 20 млрд рублей, которые были выплачены нефтяными компаниями. Это вообще и есть такого уровня дела, которые должны менять производственную базу, производственные отношения в целой сфере, менять на более конкурентные отношения.

Кроме того, мы упраздняем реестр, который вызывал у предпринимателей большие беспокойства. Это очень большие хлопоты – быть у нас в реестре, присылать нам кучу, море бумаг грузовиками. Он полностью окончательно упраздняется. Этот разговор длился, для справки, почти 20 лет.

Мы упраздняем так называемые уведомления ФАС в области экономической концентрации по сделкам естественных монополий. У нас исчезает право (это по нашей же воле, мы это и предложили Правительству Российской Федерации) квалифицировать как доминирующие компании, которые имеют долю меньше чем 35%. Исключение составит только коллективное доминирование, но это специальный институт. Вообще говоря, мы брали английскую систему 5 лет назад и вводили возможность доказать антимонопольному органу, что хозсубъект, не имеющей 35%, тем не менее мог быть объявлен доминантом. Это исключается, то есть это снижает риски в экономике, и это тоже очень важный шаг в сторону бизнеса.

Что вызвало у бизнеса больше всего споров? Вы, наверное, и писали об этом, уважаемые коллеги, и говорили.

Собственно, две темы звучали. Первая тема касалась соотношения и вообще возможности регулирования антимонопольным законодательством вопросов интеллектуальной собственности. Это первая тема, которая вызвала очень большие обсуждения и в научных кругах, и, конечно, в предпринимательских, и в самих властных структурах.

И вторая тема – это введение в законодательство так называемых прав разрешения, предоставление права Правительству РФ утверждать правила недискриминационного доступа для хозяйствующих субъектов, доля которых на рынке больше 75%.

Вчера ещё и предпринимательские союзы как раз по этой теме, связанной с ПНД (то есть правилами недискриминационного доступа), тоже направили письмо Дмитрию Анатольевичу Медведеву, он сегодня его держал в руках, когда было заседание Правительства, сказал о нём тоже.

По первой части мы отступили, мы не вносим изменений в законодательство сейчас, на этом этапе, на уровне первого чтения, которые меняют каким-либо образом соотношение антимонопольного регулирования интеллектуальной собственности. Пока этого не делаем, хотя помним о том, что уже 20 лет в США и Европе это происходит, причём происходят очень серьёзные изменения в этой сфере.

Мы отстаём, конечно, но, раз риски пока, с точки зрения бизнеса, превышают позитивный эффект, давайте подождём. Для примера могу сказать такое: были случаи, которые судебными органами и США, и Европы признавались регулируемыми, например, тот случай, когда происходит что-то с владельцем интеллектуальной собственности и он вдруг запрещает производить какое-то очень важное социальное благо. Теоретически могу сказать, например, детское лекарство – оно спасает от смерти, а правообладатель, владелец или его наследник говорит: я не дам его никому производить. В этом случае принимается судебное решение и его обязывают (ему платят деньги, но его обязывают) подписать лицензионное соглашение – лекарство всё же будет производиться, детей будут лечить. Вот это ситуация, которая является ситуацией чистой монополии и регулируется антимонопольными и судебными органами Соединённых Штатов, Европы. Мы, может быть, вполне к этому ещё не готовы, мы пока, ещё раз подчёркиваю, остановились. Мы не двигаемся с этим законом. Перед вторым чтением надо будет ещё раз взвесить всё и подумать, поговорить с предпринимательским сообществом. То есть этой проблемы сейчас нет.

А вторая проблема – Правительство решило, что надо двигаться по этому пути, – это предоставление права Правительству России – подчёркиваю, Правительству, не антимонопольной службе – по так называемому недискриминационному доступу устанавливать определённые правила. Эта норма прямо связана с делами, подобными ситуации в Пикалёво, с пикалёвским синдромом. Таких ситуаций в России фактически в год складывается от 10 до 15. Это ситуации, когда на одной цепочке, скажем, поставки сырья, или электрической энергии, или ещё чего-то находится (так в советские времена строили), допустим, несколько предприятий. Как это выглядит? Вот есть «этиленовое кольцо» в Татарстане и Башкирии. Условно говоря, первое предприятие, которое получает этилен, включает задвижку, перекрывает этилен всем остальным. Все остальные предприятия закрываются – его конкуренты, люди выходят на улицу… Хотим ли мы, чтобы это было так? Конечно, нет. И вот усилиями Правительства тогда это в ручном режиме было решено, как и пикалёвский синдром.

Или, скажем, другая ситуация: два предприятия находятся на аммиакопроводе. Первое, которое получает аммиак, опять врубает задвижку и забирает весь аммиак себе. Как сделать так, чтобы оба завода работали, чтобы это было справедливо, да ещё чтобы соответствовало определённой цене? Это очень сложная, большая задача, мы в таких случаях, когда подключались, привлекали международные ценники, индикаторы, формулы цен. То есть мы немножко эту тему знаем, но понятно, что это не должно приводить к отрицательным социальным эффектам.

Если вспомнить, сколько у нас людей и предприятий находится в закрытых административных территориальных образованиях, которые все построены по такой цепочке, то понятно, что у Правительства должен быть инструмент – и, наверное, решено уже, что это антимонопольный инструмент, – который должен регулировать эти процессы.

Но как он должен регулировать? Антимонопольному органу не дано самому право это делать, а это будут приниматься специальные постановления Правительства, которые будут выверены, согласованы, в том числе с бизнесом, и это будет оптимальное решение. Сегодня такого права у Правительства нет, отсюда возникает необходимость левой рукой чесать правое ухо и действовать на грани фола и на грани законодательства.

В общем, вы понимаете нашу озабоченность, потому что решать проблемы надо. А бизнес – он беспокоится в каком смысле: если раньше правила дискриминационного доступа, то есть достаточно жёсткие правила, распространялись только на систему естественных монополий, то теперь будут распространяться и на другие рынки, на которых доля хозяйствующего субъекта больше чем 75%.

Это уже сверхмонополизированные рынки, особая категория, но под неё попадают все эти упомянутые системы – трубопроводы, этиленопроводы, туда попадает система поставок апатитового концентрата, калийных удобрений, то есть то, что в последнее время в судах между нами и хозсубъектами рассматривалось довольно активно.

Я постарался назвать ключевые, поворотные вещи, которые, собственно, являются основной этого законопроекта. Готов ответить на любые ваши вопросы.

Вопрос: ИТАР-ТАСС. Какое всё же решение по пакету было принято?

И.Артемьев: Правительство одобрило пакет и направляет его в Государственную Думу.

Вопрос: ИТАР-ТАСС, Петрова Венера. Игорь Юрьевич, бизнес просил ограничить действие правил недискриминационного доступа определённым сроком. Как Вы относитесь к этому предложению?

И.Артемьев: По сути, это правильное предложение, поскольку если даже существуют какие-то проблемы с дефицитом сырья, то, если посмотреть программу развития самих предприятий и трубопроводов, увидим, что через год, два, три они вводят дополнительные мощности, тогда начинает хватать всем этого сырья на закольцованных объектах и не надо задвижкой перегораживать уже никому.

Но нужно оценить срок шесть месяцев. Как вы знаете, Пикалёво уже работает в таком режиме уже около пяти лет, и там все вопросы не решены. То есть я хочу сказать, что существует система, когда за шесть месяцев всё легко устраняется, а существует система, в том числе в ЗАТО или в Пикалёво, например, когда проблемы не устраняются. Потому что устраняются они только тогда в течение шести месяцев, когда у собственников есть интерес безубыточной хорошей прибыльной продажи хотя бы одного или двух продуктов из линейки, допустим, пяти. То есть они в конечном итоге по совокупности зарабатывают, а поддерживают другие, более невыгодные производства каким-то коммерческим либо социальным ограничением. Но если все процессы убыточны, то там никто и никогда не будет интересоваться тем, чтобы расширить производство, а, наоборот, будет делать всё, чтобы потихонечку его сворачивать. Скорее всего, там должна быть программа замещения другими производствами этих производств – либо по технологиям другими, либо вообще по другому профилю. Поэтому так просто нельзя на это решиться. Я думаю, что коллеги, которые говорят нам о необходимости и срочности этих правил, в общем-то правы, потому что не должно быть бесконечных правил, которые ставят бизнес в какие-то сложные условия, это неправильно. Но сроки могут, наверное, варьироваться, может быть и больше шести месяцев.

Вопрос: Вы рассчитываете, что Госдума может принять этот законопроект в осеннюю сессию?

И.Артемьев: Мы будем просить депутатов Государственной Думы принять сейчас в первом чтении этот законопроект. Мы думаем, что ко второму чтению многие поправки опять должны пройти обсуждение с предпринимательскими союзами, безусловно, и в Правительстве их ждёт не очень лёгкая судьба, потому что они носят качественный характер. Они как бы в новую реальность нас погружают, поэтому второе чтение будет сложным. Я не думаю, что мы успеем до конца года добиться того, что будет принят законопроект, скорее он будет принят весной, что нас вполне устраивает, и я думаю, что нужно очень тщательно всё отработать, чтобы не вызывать каких-то больших опасений, особенно сейчас. Время такое – и кризис, и всё прочее, надо относиться к бизнесу с уважением.

Мы очень благодарны тем, кто конструктивно критиковал наш законопроект, это длилось два с половиной года. Мы хотим выразить признательность всем этим людям. Ну а тем, кто хотел просто сорвать принятие этого закона, мы посылаем наш пламенный привет.

Вопрос: Агентство РИА «Новости». Игорь Юрьевич, хотела уточнить по ранее возбуждённому делу в отношении «Сахалин энерджи» за отказ к допуску газопровода «Роснефти». Вынесено ли решение, обязана ли компания допустить к газопроводу и какие меры в отношении этой компании могут быть применены за нарушение законодательства?

И.Артемьев: Стадия возбуждения дела означает, что мы видим признаки нарушений закона о конкуренции. Но ещё доказательства все не сложены, мы ещё не разобрались, мы ещё только находимся на стадии расследования. Совершенно понятно, что существуют договорённости – и законодательные, и проектные, и в рамках Гражданского кодекса между существующими собственниками трубопровода, иностранными участниками проектов СРП (соглашение о разделе продукции) и так далее. Вопрос же очень просто решается: если труба была спроектирована и сделана на существующую потребность «Газпрома», которая законтрактована, и ещё на программу развития, которая тоже законтрактована, то, конечно, никто не будет заставлять их подключать кого бы то ни было. Но, насколько нам известно, у них ещё есть значительный объём, который не законтрактован, который они не хотели предоставить «Роснефти», а это для естественных монополий является антимонопольным нарушением с соответствующими штрафами и так далее.

Если нам удастся доказать эту позицию, если мы вообще правы в том, что есть объём, условно говоря, свободный, который они прячут сейчас и о котором предпочитают не говорить, то мы будем правы (у нас есть причины считать, что такой объём есть, поэтому мы возбудили дело), а если этого объёма нет, тогда говорить не о чём, тогда «Газпром» ни в чём не виноват, мы должны будем признать отсутствие правонарушения.

Вопрос: Лейла Хамзиева, РИА «Новости». По «Сахалин энерджи». Когда вы рассчитываете закончить расследование и представить какие-то предварительные результаты?

И.Артемьев: Знаете, жизнь по-разному нам подсказывает сроки. Если «Газпром» будет с нами сотрудничать и будет вовремя предоставлять документы, в том числе проектные и так далее, то это довольно быстро – я думаю, что срок не будет превышать трёх месяцев. Если они будут отказываться нам предоставлять документы, в таком случае следует санкция – штраф 500 тыс., который можно оспорить в суде, значит, суд каждый раз будет месяца два выносить решение о штрафе, потом они будут его платить… В общем, как правило, такие истории могут тянуться довольно долго, до года они могут тянуться в нашем рассмотрении. Но это не от нас зависит.

В данном случае я очень надеюсь на здравый смысл и добрую волю «Газпрома», потому что, вообще говоря, компании, российские компании, должны друг другу помогать. При том что они конкурентные, они должны друг другу ещё и помогать из общих соображений всей нашей страны и общего развития экономики. А законный, юридический аспект – это дискриминация путём непредоставления доступа к газопроводу, чего требует антимонопольный закон.

Вопрос: Агентство Bloomberg. После введения санкций вы не видели, чтобы иностранные компании забирали свои заявки?

И.Артемьев: Хороший пример – это заседание Правительственной комиссии по контролю за иностранными инвестициями в стратегических отраслях российской экономики. У нас, в общем, было очень интересное заседание несколько дней назад, когда американская компания Abbott купила крупнейшего нашего производителя фармацевтических препаратов – хороший пример. Швейцарцы, которые присоединились ко всем санкциям, в лице компании Holcim купили цементные заводы в России. Немецкая компания Blitz приобрела компанию по производству теплообменников для атомных станций. Причём там сделки – миллиард долларов, миллиард рублей, то есть серьёзные такие сделки. Вот вам три страны. Я сказал коллегам, что англичан ещё только не хватало в этом списке, потому что, в принципе, настоящие серьёзные компании из таких крупных держав пришли и попросили Правительство разрешить купить. Для меня это сигнал хороший, потому что это означает, что мы всё равно остаёмся инвестиционно привлекательными. Мы большая страна, у нас много интересного, что можно купить, что можно развивать, поэтому, мне кажется, это ещё, конечно, и пример такой неэффективности этих санкций.

Спасибо.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 4 сентября 2014 > № 1170742 Игорь Артемьев


Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 2 сентября 2014 > № 1164167 Игорь Артемьев

Брифинг руководителя Федеральной антимонопольной службы Игоря Артемьева по итогам заседания Правительственной комиссии по контролю за осуществлением иностранных инвестиций.

Стенограмма:

И.Артемьев: Добрый день, уважаемые журналисты!

Сегодня Правительственная комиссия по контролю за иностранными инвестициями в стратегические сферы российской экономики провела очередное заседание по председательством Председателя Правительства Российской Федерации Дмитрия Анатольевича Медведева. Сегодня было несколько интересных сделок, которые мы рассмотрели. Сразу хочу сказать, что все эти сделки были одобрены правительственной комиссией. Было три крупных сделки.

Первая из них – это сделка о покупке крупной американской компанией «Эббот» российского акционерного общества «Верофарм», которое производит целый ряд очень важных препаратов для лечения онкологических заболеваний, в частности острого лейкоза, меланомы и других. Сумма сделки – 650 млн американских долларов – это стоимость компании «Верофарм» и её дочерних компаний. Ещё 250 млн американских долларов будет направлено на строительство новых производственных площадок и обеспечение локализации производства, при этом будет создано 1,5 тыс. российских рабочих мест. Эта сделка была сегодня одобрена и, соответственно, будет осуществлена в самое ближайшее время. Это хороший пример того, что, несмотря на весьма непростую ситуацию в международных отношениях, инвесторы продолжают находить успешных российских предпринимателей, успешные компании, которые доказали делом свою эффективность, и приобретать их.

Вопрос: 100%?

И.Артемьев: Да, полностью. Сделка связана с приобретением полного контроля над компанией «Верофарм».

Во второй сделке, которая также была одобрена, речь идет об очень крупной немецкой компании «Блиц Ф14-206 ГмбХ», которая приобретает также немецкую компанию – холдинг HX, которому, в свою очередь, уже принадлежит российский стратег под называнием «ГЕА Машимпэкс». Это общество с ограниченной ответственностью, они обладают соответствующей лицензией на конструирование и изготовление оборудования для атомных станций. Причём российский стратег производит сегодня реально и поставляет пластинчатые теплообменники, аппараты воздушного охлаждения, теплообменники для специальных применений, имеет текущий контракт на поставку теплообменного оборудования, например с белорусской атомной станцией. То есть это реально живая российская компания, которая в сфере высоких технологий, работы с такими теплообменниками для специального применения оказалась успешна.

Балансовая стоимость активов в этой компании, «ГЕА Машимпэкс», – около 800 млн российских рублей (соответственно, это приобретается), ну а рыночная стоимость значительно выше, чем эта балансовая стоимость. Соответственно, эта сделка также была одобрена, причём и госкорпорация «Росатом» не возражала против этого (Кроме федеральных органов исполнительной власти ещё запрашивалось мнение госкорпораций).

Третья сделка – здесь уже речь пойдёт о швейцарской компании «Холсим», которая давно известна в нашей стране, поскольку она является одним из крупнейших производителей цемента в мире, и, соответственно, целый ряд компаний у «Холсима» были здесь.

Но связано это с тем, что в мире происходит очень важное слияние – «Холсим» приобретает компанию «Лафарж», которая также известна тем, что она давно производит цемент, и на территории Российской Федерации тоже, наряду с нашими российскими компаниями, такими как «Евроцемент», «Сибцемент» – это лидеры этого рынка в Российской Федерации.

И вот «Холсим», приобретая «Лафарж», в том числе приобретает группу компаний, которая принадлежит «Лафаржу», уже на территории Российской Федерации. Это пять компаний, я не буду их перечислять, потому что это достаточно трудно на слух, наверное, вам воспринимать. Все компании «Лафаржа», то есть весь этот рынок, приобретается «Холсимом». При этом мы не боимся монополизации, поскольку, как я уже сказал, на российском рынке работают сильные российские игроки, поэтому это только усилит конкуренцию, а не ограничит её. Соответственно, эта сделка также была одобрена. Мы тоже рассчитываем на дополнительные инвестиции в Россию, как всегда, на приход новых технологий в эту сферу, что представляется важным.

Таким образом, сегодня были одобрены сделки из Швейцарии, из Германии, из Соединённых Штатов Америки. Вообще говоря, это те страны, которые присоединились к санкциям, тем не менее инвесторы продолжают искать пути в Россию, это очень хороший признак, на наш взгляд.

Вопрос: Стоимость приобретённых Швейцарией?..

И.Артемьев: Здесь очень трудно сказать. Поскольку приобретает большой холдинг – «Лафарж», то стоимость общей сделки, которая включает маленький российский кусочек, а ещё и по всему миру, – 1,4 млрд евро. Это то, что было объявлено, а наш кусочек оттуда очень трудно выделить, потому что это компания, которая на бирже не котируется по большей части своей. Поэтому можно оценить эту сделку, безусловно, как очень большую для России, находящуюся в ряду этих сделок, которые мы сегодня обозначаем, но выделить собственно эту стоимость, балансовую или рыночную, в настоящее время является задачей специального исследования. Но комиссии это не так важно. Мы понимаем масштаб этой сделки, понимаем цели, и каких-либо беспокойств по поводу безопасности национальной при этом не возникает. Больше ничего сегодня не рассматривалось.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 2 сентября 2014 > № 1164167 Игорь Артемьев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 11 июля 2013 > № 852065 Игорь Артемьев

Игорь Артемьев информировал Владимира Путина о совместной работе Федеральной антимонопольной службы и Организации экономического сотрудничества и развития по приведению внутрироссийских стандартов в области защиты конкуренции в соответствие с международными требованиями, а также о текущей деятельности ведомства.

* * *

В.ПУТИН: Игорь Юрьевич, Вы знаете, что мы по линии различных организаций, международных в том числе, с Организацией экономического сотрудничества и развития работаем по сближению наших стандартов с международными. Знаю, что Вы тоже в этом направлении трудитесь с ОЭСР, и там есть уже положительные показатели. На этот счёт предлагаю поговорить и потом, конечно, о текущей работе ведомства.

И.АРТЕМЬЕВ: Уважаемый Владимир Владимирович, на прошлой неделе комитет по конкуренции Организации стран экономического сотрудничества принял, на наш взгляд, очень важное решение.

Мы в течение трёх лет проводили эту работу по Вашему поручению, по решению Правительства. Комитет решил, что Россия в целом полностью соответствует требованиям и стандартам ОЭСР в области защиты конкуренции, и признал, что наше законодательство гармонизированное, что мы имеем развитое правоприменение, и выдало нам соответствующие рекомендации. Таким образом, эта трёхлетняя работа по нашей линии по вступлению России в ОЭСР завершена.

Рекомендации, которые нам выданы, не страшны для нас, потому что речь идёт об улучшении качества экономического анализа (мы сами этим занимаемся), об улучшении программы гармонизации, связанной с применением Уголовного кодекса, – сейчас такие поправки уже одобрены Правительством Российской Федерации и находятся в Государственной Думе. В принципе, мы в целом удовлетворены этой работой, она получила, на мой взгляд, достойное завершение.

Параллельно на прошлой неделе мы получили так называемый мировой рейтинг антимонопольных органов. Должен сказать, что он проводится каждый год в рамках международной конкурентной сети, семь лет мы в нём участвуем.

В этот рейтинг допускаются только страны, которые имеют гармонизированное законодательство, и Россия, приняв соответствующие поправки в последние семь лет, конечно, давно туда попала.

Мы подтвердили своё место, мы в двадцатке, открываем вместе с такими станами, как Италия, Нидерланды, Австрия, группу, которая имеет оценку «хорошо», и в целом эта группа нас удовлетворяет на сегодняшний день.

Две важнейшие организации, которые являются законодателями мод в нашей международной сфере – ОЭСР и Международная конкурентная сеть, – дали примерно одинаковые оценки Российской Федерации в этом отношении по тому, что сделано и что предстоит сделать.

Естественно, мы сейчас сделаем план мероприятий, доложим подробно Вам, Правительству Российской Федерации о том, что надо сделать. Но ещё раз хочу подчеркнуть, что мы и сами собирались это сделать, это совершенно нормальная практика.

Что касается нашей текущей работы, то прежде всего мы, конечно, активизировались в последние годы в своих взаимоотношениях вместе с полицейскими структурами по расследованию картелей. По-прежнему считаем, что это очень большое зло в нашей экономике, да и не только в нашей, во всех странах.

Например, Европейский союз уделяет этому первостатейное внимание. Было возбуждено 11 уголовных дел на эту тему полицейскими структурами, органами следствия. Сферы самые разнообразные: информация, рыбный промысел, различные дела, связанные с высокими технологиями.

Всё это, к сожалению, у нас сегодня этим засорено. Сейчас, когда вышла амнистия, эти дела будут подпадать под эту амнистию. Значит, мы можем считать, что эти дела, большая часть из них будет завершена в соответствии с амнистией.

Но это получилось как бы последнее предупреждение от российского Правительства, которое адресовано всем тем, кто сегодня сговаривается на торгах, кто сегодня сговаривается по ценам и, по сути, находится в заговоре против потребителей в России, против российских граждан.

Эта тема в ближайшие годы, видимо, должна стать основной. Мы сегодня не только имеем специальные подразделения, которые этим занимаются, не только имеем подписанное соглашение со Следственным комитетом, с МВД, работаем с Генеральной прокуратурой.

К сожалению, здесь, поскольку это разновидность мошенничества, без уголовных дел вряд ли мы можем решить эту проблему в стране, хотя они и не должны иметь массового применения. Это должны быть такие случаи, когда государство, общество и граждане тем самым консолидированно покажут, что такая практика осуждается и что этого делать в Российской Федерации нельзя, недопустимо, и мы надеемся достигнуть этого результата.

Что касается других тем – злоупотребление доминирующим положением, недобросовестная конкуренция, – то в этом смысле очень важным является создание наднационального органа в рамках Таможенного союза. Все документы мы активно готовим вместе: работаем с Таможенным союзом, с органами управления вместе с белорусами и казахами. Там есть очень серьёзные продвижения и по анализу рынков, и скоро этот орган заработает, мы всячески готовы ему помогать.

Мне кажется, это тоже будет новое качество, потому что мы в своих расследованиях всё время упирались в границу Российской Федерации, а трансграничные правонарушения – те же картели, недобросовестная конкуренция, примитивное злоупотребление доминирующим положением – мы не могли расследовать, равно как белорусские и казахстанские коллеги.

Теперь эти трансграничные нарушения оказываются в поле нашего зрения и зрения наднационального органа, что будет способствовать единому экономическому пространству и улучшению экономических показателей, на наш взгляд.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 11 июля 2013 > № 852065 Игорь Артемьев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter