Всего новостей: 2256934, выбрано 3 за 0.004 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Асеев Александр в отраслях: СМИ, ИТОбразование, наукавсе
Асеев Александр в отраслях: СМИ, ИТОбразование, наукавсе
Россия. СФО > Образование, наука. Экология > ras.ru, 7 августа 2017 > № 2267960 Александр Асеев

Академик Асеев: «Байкальский регион стал центром притяжения, но формирование центра развития еще впереди»

О проблемах Байкала и окружающих великое озеро территорий рассказывает председатель Сибирского отделения РАН академик Александр Леонидович Асеев.

— Недавно в Улан-Удэ состоялся международный форум «Байкал как участок всемирного природного наследия: 20 лет спустя», а в его рамках — одноименная научно-практическая конференция. Сибирское отделение, наряду с Советом Федерации РФ, правительством Республики Бурятия и другими субъектами выступило соорганизатором этих мероприятий, а их инициатором и мотором вместе со своими ближайшими коллегами стал экс-член Совфеда, основатель и научный руководитель Бурятского института природопользования (БИП) СО РАН академик Арнольд Кириллович Тулохонов.

Участники форума констатировали: после запуска Федеральной целевой программы «Охрана озера Байкал и социально-экономическое развитие Байкальской природной территории на 2012-2020 годы» многое уже изменилось в лучшую сторону. Построены очистные сооружения, проложены дороги, посещаемые туристами берега стали более обустроенными и цивилизованными. Новый облик получили основные рекреационные зоны — например, «Байкальская гавань» в бывшем поселке лесозаготовителей Турка. Но одновременно с этим тревогу специалистов вызывает возрастающая с каждым годом антропогенная нагрузка на озеро. Благодаря дорогам и всеобщей автомобилизации на береговой линии стоят целые караваны машин, с номерами регионов от Санкт-Петербурга до Владивостока (недоступных участков берега Байкала остается все меньше). Прибавим к этому наплыв иностранных туристов — прежде всего, из Китая и Монголии.

Вторая проблемная область — это невероятное количество больших и мелких запретов, вытекающих из ФЦП, законов и нормативных актов по охране озера Байкал. В береговой зоне не разрешается заготавливать дрова и топить ими, выделывать шкуры, печь хлеб — воспрещено всё, что даже в малейшей степени может негативно влиять на экологическую обстановку. Но у нас в стране, как известно, запреты порождают нарушения и лазейки: на Байкале распространилось браконьерство, а лес, чтобы добыть дрова, во многих случаях сначала намеренно поджигают — горельники рубить на топку допустимо.

И, наконец, третий узел проблем. Охрана Байкала и приток туризма не поддержаны экономическим базисом, экологически чистой энергетикой и развитием инфраструктуры. Хотя Арнольд Тулохонов в своей книге «Записки провинциального сенатора» справедливо указывал, что на берегах американских Великих озер и Женевского озера расположены атомные станции и металлургические заводы. «Здесь в равной степени сочетаются интересы развития экономики и сохранения природной среды, а в основу такого баланса заложены высокая степень ответственности хозяйственных руководителей и широкое использование экологобезопасных технологий», — пишет академик. Но в России о социальной ответственности бизнеса, за редкими исключениями, говорить не приходится, а реальный сектор экономики прибайкальских территорий так и не вышел из депрессивного состояния. В качестве примера приведу свой родной город Улан-Удэ, в котором закрылся единственный за Байкалом стекольный завод, «Электромашина», судостроительный (раньше выпускавший речные суда и торпедные катера) и другие. Резко упали объемы работ на бывшем гиганте промышленности Бурятии — локомотиво-вагоноремонтном. Из предприятий современной индустрии можно назвать только веротлетостроительный завод, продукция которого пользуется хорошим спросом в странах третьего мира. В целом же, Байкальский регион благодаря своему международному статусу, вниманию общественности и притоку туристов стал центром притяжения — но пока не сформировался в качестве центра развития.

Наука может и должна участвовать в создании предпосылок для этого перехода, но Бурятский научный центр находится в сложном положении — он включен в программу ФАНО 2017 года по реструктуризации. Настрой у руководства БНЦ достаточно конструктивный, а институты, я уверен, получат хорошую оценку эффективности и попадут в первую, минимум во вторую категорию. Институт монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН уникален не только для России, но и в мировом масштабе — например, недавно там вышла фундаментальная монография «Шел Пхренг. Ожерелье чистого хрусталя» с переводом, расшифровкой и анализом рецептур тибетской медицины. Хорошие позиции занимают БИП, Институт общей и экспериментальной биологии СО РАН, Геологический институт СО РАН, Институт физического материаловедения СО РАН, читинский Институт природных ресурсов, экологии и криологии СО РАН.

В продолжение международного форума по очень плотному четырехчасовому графику прошло заседание Межведомственной комиссии по вопросам охраны озера Байкал под председательством министра природных ресурсов и экологии РФ Сергея Ефимовича Донского. В своем выступлении я отметил, что работа комиссии строится по уже хорошо проработанным направлениям — строительству очистных сооружений, переработке отходов и т.п. И предложил: бюджетные средства, которые не осваиваются при решении этих задач, перенаправить на научные исследования двух проблем глобального характера, напрямую связанных с Байкалом — планетарных климатических изменений и комплексного динамического моделирования биосистемы озера. Мы не получим целостной картины, если будем по отдельности изучать распространение спирогиры, деградацию колоний байкальской губки, колебания численности омуля и тому подобное. Соответственно, на проведение масштабных междисциплинарных исследований требуются дополнительные ресурсы для развития Бурятского и Иркутского научных центров СО РАН — прежде всего, на покупку современного оборудования и развертывание экспедиционной работы.

Важность академической науки для решения проблем Байкала и прилегающих территорий усиливается в связи с международными коллизиями. Прежде всего, это намерения Монголии построить каскад гидроэлектростанций на Селенге, дающей около 50% притока воды в «священное море». А его уровень, в связи с глобальными климатическими изменениями, и так понижается до критических отметок, пересечение которых может, соответственно, уменьшить сток Ангары и затруднить работу расположенных на ней мощнейших в России ГЭС. Ученые, в том числе академик А.К. Тулохонов, предлагают альтернативные решения глобального уровня. Монголия на самом деле нуждается в электроэнергии, но российская генерация предлагает слишком высокую цену за киловатт, намного превышающую себестоимость. Проблему сопредельной страны можно решать на трансграничном уровне, исходя из парадигмы кооперации, а не «войны суверенитетов» за водные ресурсы. Тем более, что присутствовавший на форуме новый президент Академии наук Монголии академик Дугэр Рэгдэл — ученый-организатор классической школы, нацеленный на сотрудничество с Россией и, конкретно, с Сибирском отделением РАН.

В форуме и конференции по Байкалу активно участвовали не только российские и монгольские, но и китайские учёные. В КНР двумя неделями раньше состоялось очень представительное международное мероприятие, посвященное организации новых комплексных научно-инновационных центров. Китай намерен уже с 2017 года создавать такой центр в городе Хайроу под Пекином на базе работающего там технопарка и с использованием успешного опыта Новосибирского академгородка СО РАН. И Китай, и Монголия, и государства-лидеры АТР (Корея, Тайвань, Сингапур, не говоря уже про Японию) сегодня уделяют большое внимание развитию фундаментальной науки, без которой невозможно не только технологическое развитие, но и решение экологических, социальных, гуманитарных проблем. По нашу же сторону границы мы видим регионы с точечными очагами промышленности, образования и науки, с находящимися под угрозой «реструктуризации» научными центрами и оттоком активной части трудоспособного населения, прежде всего — талантливой молодежи.

Восток России, Бурятия, Байкал и многое, что с ними связано, требуют решений, соответствующих глобальному уровню проблем цивилизационного характера в этом стратегически важном регионе Центральной Азии и, соответственно, высочайшего научного уровня их проработки. Будем надеяться, что решение этих непростых проблем облегчится правильными во всех отношениях выборами президента РАН в сентябре, в результате которых российская академическая наука получит современного, сильного и авторитетного лидера.

Подготовил Андрей Соболевский, Наука в Сибири

Россия. СФО > Образование, наука. Экология > ras.ru, 7 августа 2017 > № 2267960 Александр Асеев


Россия. СФО > Образование, наука > regnum.ru, 30 ноября 2015 > № 1567724 Александр Асеев

«Мы знаем по программам Топ-100, по программам привлечения иностранных специалистов, иностранных студентов, что по-прежнему молодежь мира едет в США, в Великобританию, Францию, Австралию. Это объективная ситуация, которая показывает, что два года реформ ситуацию в России не изменили», — заявил 30 ноября в ходе круглого стола «Спасение науки как важнейший фактор безопасности России» в пресс-центре ИА REGNUM академик РАН, вице-президент РАН, председатель Сибирского отделения РАН Александр Асеев.

В своем выступлении академик Асеев привел сравнительные цифры из доклада ЮНЕСКО по науке. Из которого следует, что больше всего средств в развитие науки вкладывают США (28,1%), Китай (19,6%) и ЕС (19,1%). Вклад России составляет 1,7%. Количество исследователей в 2007—2013 гг. сократилось с 469,1 тыс. до 440,6 тыс. Мировым лидером остается ЕС, которого стремительно догоняет Китай, обогнавший по количеству исследователей США, занимающие 3-ю строчку рейтинга. «Доля Российской Федерации, в том числе научных сотрудников, уменьшилась почти в 1,5 раза с 7,3% до 5,7%», — отметил Асеев.

Говоря о том, где современная молодежь хотела бы учиться и работать, ученый привел в пример программу Топ-100, программы привлечения иностранных студентов и специалистов, из которых становится понятно, что по-прежнему молодежь едет в США, Великобританию, Францию и Австралию. «Это как бы объективная ситуация, которая показывает, что два года реформ ситуацию не изменили. Поэтому спрашивается, зачем мы делали реформу?» — задался вопросом академик.

Академик подчеркнул, что понимание необходимости реформ есть у всего научного сообщества. Вопрос в том, что момент для реформирования был выбран не случайно. Ведь авторы реформ остались неизвестными. У людей, называющих себя реформаторами, возникло понимание, что Академия наук может превратиться в очень высококонкурентную организацию — в первую очередь, конечно, речь идет о конкуренции за бюджет, за крупные инвестиции, которые будут вкладывать в науку крупнейшие отечественные корпорации, — высказал свои предположения ученый. «На мой взгляд, этот закон — попытка организовать конкуренцию в науке не совсем правильными методами, откровенно говоря, нечестными», — заявил Асеев.

В заключение ученый обратил внимание собравшихся на то, что со времени принятия закона о реформировании РАН ситуация изменилась кардинально. Перед наукой и учеными встали проблемы безопасности — не просто оборонных технологий и программы развития ВПК, а вопросы продовольственной безопасности, безопасности, связанной со здравоохранением, и так далее, которые без академии просто не решаются. «Я прекрасно понимаю те настроения, которые царят в силовых структурах нашего правительства. Они просто в шоке от происходящего. Потому что кто будет готовить фундаментальный задел для следующего этапа Госпрограммы вооружений?» — заключил академик.

Напомним, как ранее сообщало ИА REGNUM, академик Асеев заявлял, что гиганты ушли в историю, ни на гран не изменив своей позиции:

«Мы остались лицом к лицу с множеством пигмеев, которые ринулись перекраивать российскую науку — главную, быть может, надежду России на достойное место в истории ХХI столетия, а её граждан — на цивилизованную жизнь. Основных признаков «пигмейства» назовем три. Первый — подростковая уверенность в своей правоте. «Неоптимальная структура государственного сектора фундаментальных исследований сдерживает их развитие и препятствует появлению новых точек роста», — лихо высказался в самом начале реформирования РАН один из его сторонников. Но этот человек не рискнул назваться автором пресловутого законопроекта. Потому что второй симптом карликовости — это отказ от персональной ответственности за что бы то ни было. «Все решения, которые принимаются, имеют ясную цель и реализуются под конкретные задачи, которые понятны инициаторам и поддерживаются сообществом», — на голубом глазу говорит другой реформатор. Если безликие «инициаторы» и «сообщества» имеют фамилии, почему же он их не называет? Стесняется?»

Россия. СФО > Образование, наука > regnum.ru, 30 ноября 2015 > № 1567724 Александр Асеев


Россия. СФО > Образование, наука > regnum.ru, 7 июля 2015 > № 1422624 Александр Асеев

…Следует предпринять энергичные усилия по восстановлению Государственного комитета по науке и технике как высшего надведомственного органа реализации национальной научно-технической политики. Сергей Петрович Капица как-то сказал: «Руководить — значит не мешать хорошим людям работать». Этот принцип должен, в конце концов, возобладать в управлении системой академических учреждений России. Системой сложной и тонко настроенной, которую не одно десятилетие создавали гиганты отечественной науки. Если она будет сломана неумелыми и необоснованными «слияниями и поглощениями» (за которые никто не желает отвечать от своего имени) — страна многое потеряет, а наши последователи и потомки нас не поймут. И не простят!

Титаны отечественной науки выступали от своего имени и создавали систему академических институтов и научных центров. Сегодня безликая чиновничья масса говорит «мы» и разрушает их. Прошедший июнь стал месяцем поминовения. Мы прощались с академиком Евгением Максимовичем Примаковым. Мы отметили 90-летие со дня рождения академика Гурия Ивановича Марчука и очередную годовщину со дня рождения академика Валентина Ивановича Коптюга. В Москве открывается памятник академику Александру Михайловичу Прохорову — гениальному физику и основоположнику лазерной революции ХХ века. Четырнадцатого августа мы отметим годовщину ухода из жизни величайшего просветителя нашего времени Сергея Петровича Капицы, который для популяризации науки сделал больше, чем некоторые фантомные «академии».

Все эти люди — интеллектуалы высочайшей пробы, граждане России, противостоявшие волюнтаризму, рутине и косности. Они неизменно оказывались в одиночестве. Валентин Коптюг практически без содействия «наверху» и лишь при молчаливой поддержке научного сообщества спас возглавляемое им Сибирское отделение Академии наук от распыления на молекулы в дикое время реформ 1990-х. ВАК (как прозвали его студенты в годы ректорства НГУ) невероятными усилиями успел «продавить» подготовленный им законопроект о наукоградах. А на его аналог, дающий особый статус академгородкам, не хватило поддержки. И самой жизни.

Предшественник В. А. Коптюга на посту председателя Сибирского отделения, Гурий Иванович Марчук стал затем председателем Госкомитета СССР по науке и технике — почти легендарного ГКНТ, о восстановлении которого сегодня говорят всё чаще. Несмотря на огромный авторитет, Гурий Иванович дважды оказывался в одиночестве при голосовании в Президиуме АН СССР по вопросу ее сохранения как межгосударственной структуры, скрепляющей страны бывшего Союза. Про путч 1991 года он написал: «Солдаты Кантемировской дивизии не знали, кого от кого защищать». А сам Марчук прекрасно понимал, что ото всех и вся защищать необходимо Академию наук в её максимальном формате. Даже когда это приходится делать одному.

«Недавнее прощание с Е. М. Примаковым всколыхнуло волну воспоминаний о коротком периоде его премьерства в 1998—1999 годах, — прочитал я рассуждения одного политолога. — Оно осталось единственным пока в новейшей истории страны прецедентом, когда во главе экономического блока правительства встали люди, не имеющие отношения к той интеллектуально-политической корпорации, которую у нас по странной традиции называют либералами». К этому следует добавить, что Евгений Примаков — единственный из лидеров современной России, открыто защищавший и спасший от полного разгрома структуру Академии наук. Именно он предотвратил, казалось бы, уже неизбежную ликвидацию РАН согласно первой редакции по-прежнему анонимного законопроекта о её реформировании. «В России существует (что вызывало и вызывает, не побоюсь этого слова, зависть у многих американских и других зарубежных ученых) уникальная по своим возможностям Академия наук с ее многочисленными научными центрами и институтами. Вот что нужно развивать в первую очередь», — настаивал Евгений Максимович.

Гиганты ушли в историю, ни на гран не изменив своей позиции. А мы остались лицом к лицу с множеством пигмеев, которые ринулись перекраивать российскую науку — главную, быть может, надежду России на достойное место в истории ХХI столетия, а её граждан — на цивилизованную жизнь. Основных признаков «пигмейства» назовем три. Первый — подростковая уверенность в своей правоте. «Неоптимальная структура государственного сектора фундаментальных исследований сдерживает их развитие и препятствует появлению новых точек роста», — лихо высказался в самом начале реформирования РАН один из его сторонников. Но этот человек не рискнул назваться автором пресловутого законопроекта. Потому что второй симптом карликовости — это отказ от персональной ответственности за что бы то ни было. «Все решения, которые принимаются, имеют ясную цель и реализуются под конкретные задачи, которые понятны инициаторам и поддерживаются сообществом» — на голубом глазу говорит другой реформатор. Если безликие «инициаторы» и «сообщества» имеют фамилии, почему же он их не называет? Стесняется?

И третий признак дварфизма (так биологи называют измельчание вида) — это мышиная суета. Мелкие, беспорядочные и очень быстрые движения. Не успели начать «оценку эффективности» научных институтов — и тут же хватаются за их «реструктуризацию». При этом шарахаются от американской модели организации науки (всех и вся в университеты) до германской с ее обществами Планка, Гельмгольца, Фраунгофера и Лейбница. Причину можем предположить лишь одну: желание побыстрее отчитаться перед начальством количеством совершенных действий, а не долговременными и хорошо просчитанными эффектами. И безвестные функционеры ФАНО одним махом готовят решения по ликвидации созданных с большим трудом академических институтов в регионах. Вот Северная Осетия, Кабардино-Балкария, Дагестан… На этих территориях анекдотически пытаются слить в единые организации математиков, экологов, этнографов… Да, по отдельности их немного, но они образуют тонкий и жизненно важный слой национальной интеллигенции. С ней нужно быть очень и очень деликатными, особенно на Кавказе.

Вот Красноярск, где работают всемирно признанный Институт физики им. Л. В. Киренского и основанный в 1943 г. Институт леса им. В. Н. Сукачева. Эти и другие организации превратились в мощный научный центр усилиями Гурия Ивановича Марчука и Валентина Афанасьевича Коптюга. Вот что писал председатель первый из них в 1970-х: «Производительные силы Красноярского края бурно развиваются, растут. И наука обязана активно способствовать развитию производительных сил столь обширного и богатейшего района, помогать решать острейшие проблемы технического прогресса… Завершение строительства даст возможность сформировать красноярский Академгородок, привлечь сюда крупных ученых из разных городов страны». Прогноз учёного сбылся. А сегодня в Красноярске пытаются реализовать «кавказскую модель»: согнать под одну крышу информатиков, физиков, лесоведов, химиков и создателей уникальных комплексов «БИОС» для дальних космических полётов, инопланетных станций и арктических поселений.

Пигмеи торопятся, им важно отрапортовать «о проделанных мероприятиях по оптимизации», пока есть возможность таковые проводить, а заодно попытаться сделать карьеру в новых структурах. Поэтому на очереди внушительный список по авральному свёртыванию сети академических институтов: Пермь и Прибайкалье, Нижний Новгород и Кольский полуостров, Бурятия и Челябинск, Казань и далее. В редких случаях удаётся включить защитные механизмы, причём специфичные для разных регионов. Так, временно отведена угроза от Томского научного центра, институты которого смогли войти в масштабную программу развития инноваций, науки и образования «ИНО Томск». В суровой Якутии, освоение которой невозможно без науки, «охранной грамотой» для исследовательских организаций стало поручение Владимира Путина об организации в 2015—2020 гг. второй (после 1925−30 гг.) комплексной научной экспедиции с участием РАН. Это решение инициировал президент РС (Я) Егор Афанасьевич Борисов, недавно заявивший, что каждый пятый рубль на реализацию программы исследований будет выделен из республиканского бюджета.

В Новосибирской и Омской областях шлагбаумами на пути скоротечного сокращения институтов стали региональные программы реиндустриализации, поддержанные правительством РФ. Без преувеличения титанической является борьба иркутских академиков Гелия Александровича Жеребцова за создание национального гелиогеофизического центра в Саянах и Михаила Александровича Грачева — за чистоту Байкала, дают плоды действия губернатора Кузбасса Амана Гумировича Тулеева и академика Алексея Эмильевича Конторовича по созданию Федерального центра угля и углехимии в Кемерово, инициатива академического сообщества по созданию в новосибирском Академгородке Лаврентьевского центра НГУ-СО РАН…

Но усилия по торможению необдуманных пертурбаций недостаточны. Хотя бы потому, что влиятельных, сознательных и последовательных защитников действующей системы научных организаций России очень мало. В их числе — академик Жорес Иванович Алферов, спасающий детище своей жизни — Академический университет в Санкт-Петербурге, академики Роберт Искандерович Нигматуллин, Эрик Михайлович Галимов и ещё несколько человек, мнение которых чиновники не могут полностью игнорировать. Увы, многие известные учёные, руководители с большим стажем и авторитетом заняли пассивную позицию. «Будь что будет», но без «делай, что должен». Или: «Мы протестовали, но нас не слушают…»

Буквально с каждым днём всё острее становится необходимость сверять действия с титанами интеллекта, а не с чиновными пигмеями. Ведь наука делается вовсе не в кабинетах, а в лабораториях и институтах, у пультов управления сложными установками, в экспедициях и на кафедрах. Консолидированная успешность этой деятельности напрямую зависит от решений государственного уровня по организации науки в России. Применительно к сегодняшней ситуации необходимо:

— согласно предложению академика Ж. И. Алферова, преобразовать ФАНО в управление делами РАН и подчинить агентство Президиуму РАН в его обновленном составе;

— пока вышеизложенное предложение не реализовано — довести до логического завершения одобренную президентом России В. В. Путиным идею президента РАН академика В. Е. Фортова о правиле «двух ключей» в руководстве академической наукой, которая пока что выхолощена в майском постановлении правительства;

— доверить Академии наук проведение реструктуризации сети научных учреждений как наиболее подготовленной и компетентной научной структуре, тщательно очертив цели, задачи и граничные условия этого процесса.

Наконец, следует предпринять энергичные усилия по восстановлению Государственного комитета по науке и технике, который некогда возглавлял академик Гурий Иванович Марчук, как высшего надведомственного органа реализации национальной научно-технической политики.

Сергей Петрович Капица как-то сказал: «Руководить — значит не мешать хорошим людям работать». Этот принцип должен, в конце концов, возобладать в управлении системой академических учреждений России. Системой сложной и тонко настроенной, которую не одно десятилетия создавали гиганты отечественной науки.

Если она будет сломана неумелыми и необоснованными «слияниями и поглощениями» (за которые никто не желает отвечать от своего имени) — страна многое потеряет, а наши последователи и потомки нас не поймут.

И не простят.

Александр Асеев

Россия. СФО > Образование, наука > regnum.ru, 7 июля 2015 > № 1422624 Александр Асеев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter