Всего новостей: 2257921, выбрано 6 за 0.002 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Астахов Павел в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыОбразование, наукавсе
Россия > Образование, наука > ria.ru, 4 апреля 2016 > № 1712343 Павел Астахов

Уполномоченный при президенте РФ по правам ребенка Павел Астахов в апреле представит главе государства Владимиру Путину ежегодный доклад об итогах своей деятельности за 2015 год. В интервью РИА Новости Астахов рассказал, почему детей-сирот в стране становится все меньше, с какими проблемами сегодня сталкиваются молодые семьи и сколько он еще готов трудиться на занимаемом посту. Беседовала Диана Новикова.

— В 2015 году вы с рабочими визитами посетили немало регионов России. Что больше всего волнует граждан?

— Перед каждой инспекционной поездкой в регионы мы изучаем статистические показатели, публикации в СМИ, а также обращения. Особое внимание уделяем письмам, где говорится о том, что люди раньше обращались в муниципальные, региональные органы власти и это не дало никакого результата.

Подобные обращения для меня — это сразу "красная карточка" региону. В сложных случаях приглашаем людей на личный прием.

Сегодня необходимо говорить об улучшении обратной связи. Не должно быть у нас людей, которые вынуждены писать президенту из-за того, что глава муниципалитета не нашел времени решить их вопрос. Надо понимать, что это работа местных властей — решать проблемы граждан, они должны реагировать, а не вынуждать человека писать выше. Любой вопрос можно решить на месте. Мы неоднократно в этом убеждались, работая по конкретным обращениям.

Если же это какое-то ЧП или крик отчаяния, я оперативно реагирую на подобные случаи. Каждое утро начинается с подборки ЧП: преступления, ДТП, суициды, розыск — полная сводка того, что произошло с детьми в стране за сутки. По вопиющим случаям мы сразу связываемся с главами регионов, обращаемся к прокурорам, а если проблема системная, здесь мы обращаемся уже к федеральным руководителям вплоть до председателя правительства. И обязательно сразу подключаем моих представителей в регионах — Уполномоченных по правам ребенка.

Мы активно работаем с федеральными властями: Госдумой, Советом Федераций и правительством. За год было несколько обращений к председателю правительства, и надо сказать, что Дмитрий Анатольевич Медведев всегда быстро, эффективно и очень оперативно реагирует и дает поручения профильным ведомствам, и по всем ситуациям обратная связь есть всегда. И, конечно, я регулярно докладываю президенту по всем делам, он в курсе всех самых резонансных ситуаций.

Прошлый год вообще характеризовался с точки зрения работы института тем, что у нас количество общих рассмотренных жалоб, обращений, заявлений, вопросов уже превысило 100 тысяч. Тогда как в 2014 году мы говорили о 71 тысяче таких заявлений, обращений.

— Обратимся к вашему докладу. Насколько я знаю, с 2015 года начал свою работу Центр поиска пропавших детей. Уже есть какие-то результаты этой работы, отмеченные в докладе президенту?

— Впервые в прошлом году мы системно занимались поиском пропавших детей, в частности, был создан Национальный мониторинговый центр поиска пропавших и помощи пострадавшим детям, и он начал работать с 1 августа. Он уже обрел свою идентичность, получил место, там создан волонтерский центр, горячая линия, которая пока существует в тестовом режиме, но мы планируем, что до конца этого года она начнет работать как основная.

С 1 августа до конца 2015 года отработано более 400 анкет, которые поступают на конкретного ребёнка с заявлением о пропаже. Если сравнивать, американский центр поиска, который существует в 1984 года и считается лучшим в мире, так вот он отрабатывает около 1 % всех анкет по пропавшим детям в Америке. Основная ответственность лежит на правоохранительных органах, как и в Европе, и в России, и они уже ищут те самые 99% детей.

Если подсчитать, в общей сложности в прошлом году около 45 тысяч было розыскных дел по детям у нас в стране, и меньше, чем за полгода, центр обработал 400 с лишним анкет, от общего числа это получается 1% за полгода. Таким образом, в самом начале работы уже 1% анкет отработан.

Очень важно, что это негосударственный центр и он живет за счет благотворителей, не тратится ни копейки бюджетных средств. Также каждые три месяца центр отчитывается о проведенной работе президенту.

— Как обстоят дела с детьми-сиротами и с брошенными детьми?

— Уменьшилось и число детей-сирот, и число детей, которые находятся в стационарных интернатах, по сравнению с 2014 и 2011 годами. Вот цифры банка данных детей-сирот и детей, оставленных без попечения родителей: в 2009 году их было 146 тысяч, а на начало этого года их 70 тысяч, то есть уменьшение больше чем в два раза. А если сравнивать с 2011 годом, их тогда было 128 тысяч, то мы увидим, что даже за пять лет разница почти в два раза сохраняется.

Число отказников также уменьшилось серьезно. По официальной статистике Минобрнауки, в 2009 году таких детей было семь тысяч, в 2015 году четыре тысячи. Снижение значительное, вместе с тем, конечно, четыре тысячи брошенных в роддомах новорожденных — это много, хотя эта цифра сравнима с аналогичными в других странах. Основная работа должна быть направлена на профилактику, на поддержку матерей, находящихся в трудной жизненной ситуации, на развитие кризисных центров (я говорю об этом губернаторам при каждой поездке). Нужно поддерживать матерей, у которых рождаются дети с особенностями, с генетическими отклонениями. В Москве в этом плане осуществлен прорыв, значительно снизилось число отказов от детей с синдромом Дауна. Большой вклад в это вносят НКО, которые работают с родителями детей-инвалидов, оказывают им как психологическую помощь, так и помощь в реабилитации.

Мы на базе Тушинской больницы создали и развиваем Школу для родителей детей с хроническими заболеваниями, чтобы поддержать мам и пап, впервые столкнувшихся с диагнозом ребенка. Врачи и психологи рассказывают родителям, как ухаживать за ребенком, какой образ жизни вести, дают конкретные рекомендации. Вот такие инициативы нужно поддерживать. А не говорить, как нам предлагают отдельные законодатели, лоббирующие бэби-боксы, — "вот тебе железный ящик — брось в него ребенка".

— Брошенных детей стало меньше, а уменьшилась ли в связи с этим доля социальных сирот, то есть детей, находящихся в детских домах при живых родителях?

— Фактически за пять лет на 34% снизилось число лишений родительских прав. А за шесть лет еще больше. Лишать родительских прав и отправлять детей в детский дом — просто. Гораздо сложнее поддерживать семьи, оказывать им помощь. Именно этим активно занимается совет по защите семьи при Уполномоченном. В него входят представители самых крупных родительских объединений РВС (Родительское всероссийское сопротивление) и АРКС (Ассоциация родительских комитетов и сообществ). Вот они перешли к конкретным действиям не по критике, а по поддержке таких семей.

Следовательно, меньше стало и социальных сирот: в прошлом году их было 78% от общего числа, а в 2011 году — 84%. Семейное устройство этих детей растет все последние четыре года. Наблюдается рост и по устройству в семьи детей с инвалидностью: за четыре года число устроенных детей-инвалидов в семьи выросло на 58%, а если говорить конкретно про усыновление российскими гражданами, оно выросло в четыре раза — это с 2011 года, за пять лет.

В 2015 году прирост 17 % был в сравнении с позапрошлым годом. Это ответ общества, в том числе на государственные меры поддержки и помощи.

— Вы упомянули о детях-инвалидах. В мире о них говорят все чаще, их число действительно увеличилось или просто об этом начали активнее говорить?

— Общее число детей-инвалидов увеличилось в прошлом году и превысило 600 тысяч. К сожалению, каждый год численность таких детей растет. Эта ситуация связана с ростом заболеваемости, с ростом генетических отклонений, а также с тем, что мы стали теперь бороться за каждого недоношенного ребенка весом от 500 грамм. Если раньше происходил, так называемый естественный отбор, то теперь мы боремся с природой за каждого такого малыша.

— За 2015 год очень много криминальных случаев с детьми было. В СМИ появлялись истории, когда сами родители жестоко убивали своих детей. С чем связано такое обострение? И сколько детей погибло в 2015 году в результате преступных действий?

— В прошлом году 2792 ребенка погибли в результате преступных действий, всего жертвами преступлений стали 102 695 детей. Это цифры очень серьезные: 52 тысячи несовершеннолетних пострадали от преступлений насильственного характера в 2015 году, 33,5 тысячи преступлений совершено против жизни и здоровья — все это + 11% рост от 2014 года, к сожалению.

Мы обратили внимание, что в 2015 году произошел ряд двойных суицидов, когда родители кончали жизнь самоубийством вместе с детьми. Данный феномен требует пристального изучения и проработки со стороны научного сообщества (психиатров, психологов, криминологов). 26 декабря 2015 года 50-летняя женщина в Москве выбросила из окна дома своего шестимесячного ребенка, после чего покончила с собой, или резонансное ЧП в Нижнем Новгороде, где Олег Белов совершил убийство жены и своих шестерых детей. В августе в Уфе 27-летняя жительница Башкирии утопила двоих своих детей. Она совершила это преступление, выйдя из психиатрического стационара. Как и многие вышеупомянутые убийцы, имела диагноз "шизофрения".

Сегодня никто не может лечить людей в принудительном порядке, информация о диагнозе тоже неприкосновенна. Вместе с тем мы предлагаем проработать вопрос об изменении порядка передачи информации о диагнозах и лечении лиц, имеющих психические заболевания, в части предоставления подобной информации органам опеки и попечительства. Сегодня они подобными сведениями не располагают, хотя таким семьям нужно уделять особое внимание.

— Какие современные проблемы сегодня вы наблюдаете у семей?

— Еще одна проблема, которая обострилась в прошлом году, — это кризис валютной ипотеки. Эту проблему нужно решать системно. В 2007 году в Омске я увидел, как для молодых и многодетных семей решается проблема с жильем: когда в семье два ребенка, вам ипотеку на 50% сокращают, а если три, то 0 % ипотека у вас. Так и должно быть.

Мы запросили данные и увидели, что очень много регионов по этой программе уже работают, поэтому на федеральном уровне я поддержал такое предложение депутатов прощать ипотеку, если это многодетная семья. Начать, конечно, нужно с простого, уже опробованного, решения — с процентов, а потом уже двигаться дальше. Я об этом президенту обязательно буду докладывать.

— Если будет принято решение по понижению процентов по кредиту, это автоматически не исключит материнский капитал?

— Материнский капитал до конца 2017 года трогать никто не будет, как обещал президент в своем послании. Кстати, если бы не кризисные явления, он бы очень помог, так как материнский капитал — очень хорошее подспорье для решения жилищной проблемы. Ведь сегодня материнский капитал — это около 500 тысяч, а это примерно треть стоимости квартиры в регионе.

Безусловно, я считаю, что мы должны и дальше продлевать эту программу и не отказываться от нее.

— Отражены ли в вашем докладе какие-то новые проблемы, которых в прошлые года не было?

— Мы в 2015 году столкнулись с такой темой, как вовлечение детей в террористическую деятельность. Есть конкретные примеры того, как люди выезжали из регионов, чтобы принять участие в террористических организациях. У нас такие дела были по Пензенской области, по республике Алтай, по республике Дагестан. Во всех случаях это были дела, когда отцы или целые семьи уезжали через Турцию в страны, подконтрольные ИГ. И нам удалось возвращать детей.

Мы столкнулись с совершенно новыми для нас фактами, совершенно новой реальностью, когда нам пришлось спасать детей, втянутых в эту экстремистскую деятельность. Я думаю, что, к сожалению, в этом году подобных случаев будет больше.

— Вы уже более шести лет занимаете должность уполномоченного по правам ребенка, не будете ли при встрече с Путиным поднимать вопрос о смене должности?

— Человек, когда приходит на государственную должность, становится солдатом. Вот я пришел, мне сказали работать, и я работаю. У нас налажена система взаимодействия с регионами, все субъекты федерации мы проинспектировали, ситуацией владеем в полном объеме, продолжаем дальше работать в этом же режиме. У нас еще много дел, много задумок, а там, куда родина пошлет — там и будем работать.

— Расскажите о своих ближайших рабочих планах и о том, как думаете отпраздновать в сентябре свой юбилей?

— Даже не верится, что дожил до такой даты. Сам себя до сих пор ощущаю на 20 лет. В планах в ближайшие две недели провести с Роспотребнадзором совещание по летней оздоровительной кампании. В мае будет всероссийский съезд Уполномоченных по защите прав несовершеннолетних пациентов.

Также нас ждет большое мероприятие 1 июня, в Международный день защиты детей, — в Большом театре пройдет благотворительный концерт "Дмитрий Хворостовский и друзья — детям".

7-9 сентября пройдет всероссийский детский форум "Дети! Россия! Будущее!" в Калуге. Я буду там работать в день 50-летия. Это будет уже второй форум детей и детских организаций. Я думаю, все должно пройти отлично.

Россия > Образование, наука > ria.ru, 4 апреля 2016 > № 1712343 Павел Астахов


Украина. Россия > Образование, наука > ria.ru, 18 февраля 2015 > № 1298649 Павел Астахов

Порядка 2 миллионов детей пострадали за время конфликта на юго-востоке Украины, из них в срочной медицинской помощи сейчас нуждаются 90 детей с различными осколочными или пулевыми ранениями, сообщил уполномоченный при президенте РФ по правам ребенка Павел Астахов.

Он отметил, что в данной ситуации Россия надеется, что появление собственного правозащитника детей в самопровозглашенной Донецкой народной республике поможет стабилизировать ситуацию.

Также он поднял вопрос об отношениях между Россией и США после принятия "Закона Димы Яковлева", рассказал, почему в странах Скандинавии изымают российских детей из семей, и какова ситуация с детьми-сиротами в России.

Недетские проблемы

Как сообщил Астахов, за время украинского конфликта, по данным ООН, 2 миллиона детей пострадали в Донбассе. Эта цифра учитывает беженцев, пострадавших и погибших. "То есть, в общем, эта гуманитарная катастрофа затронула интересы 2 миллионов детей", — пояснил он.

В срочной медицинской помощи в настоящее время нуждаются 90 детей с полученными в результате обстрелов в Донбассе ранениями, а также 101 ребенок с тяжелыми заболеваниями с юго-востока Украины. Российский омбудсмен уже вывозил нуждающихся в медпомощи детей из Донецка и в конце февраля планирует перевезти еще одну группу раненых ребят.

По его словам, больных и пострадавших детей можно вывозить партиями по 8-12 человек, при этом способ эвакуации и количество вывозимых детей зависит от состояния их здоровья. Российские клиники готовы принимать всех вывезенных Астаховым детей. "Это большая человеческая профессиональная щедрость, которая в данный момент для нас очень значима и очень ценна", — сообщил он.

Он отметил, что "в вопросах лечения детей не должно быть политики". "Поэтому нужно не выяснять отношения, а оказывать необходимую медицинскую помощь. И не имеет значения, куда вывезут раненого ребенка — в Варшаву, в Берлин, в Вашингтон, в Киев или Москву, куда угодно вывозите, только лечите, а не теряйте время", — сказал Астахов.

Также омбудсмен порекомендовал всем пострадавшим на Украине обращаться в Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ), поскольку эти люди имеют полное право на компенсацию. "Все эти люди являются пострадавшими и все имеют право на компенсацию. Сегодня все они лишены доступа к правосудию на Украине, поэтому есть смысл обращаться в Европейский суд", — сказал Астахов.

При этом он пообещал всем, кому это необходимо, оказать помощь в составлении жалобы. "Это не сложно, просто надо, чтобы такую жалобу написал каждый. Я знаю, что обращения в ЕСПЧ уже готовятся. По нашей информации, есть около 1 тысячи жалоб".

Кроме того, Астахов сообщил, что отстаивать права детей Донбасса в ближайшее время будет не только российская сторона, но и местный омбудсмен. "В ближайшее время в Донецкой республике появится уполномоченный по правам ребенка", — отметил Астахов. Со своей стороны он заявил, что окажет ему всю необходимую методическую и практическую помощь.

Власти Украины начали в апреле прошлого года в Донбассе силовую операцию против недовольных госпереворотом жителей региона. По последним данным ООН, жертвами конфликта стали более 5,6 тысячи мирных жителей. Стороны неоднократно предпринимали попытки договориться при посредничестве РФ и ОБСЕ в ходе переговоров в Минске. Осенью это привело к продолжительному сокращению интенсивности обстрелов после подписания соглашений по урегулированию, однако после новогодних праздников ситуация вновь накалилась, число обстрелов возросло. По данным ЮНИСЕФ, более 1,5 миллиона человек стали вынужденными переселенцами.

Отношения со Скандинавией и США

Не так давно российский омбудсмен обратился в Совет Европы, где сообщил Верховному комиссару, что участившиеся в последнее время случаи изъятия детей у российских родителей, проживающих в скандинавских странах, приводят к разрушению семьи. "Боюсь прогнозов, но с учетом того, что сейчас Совет Европы наметил проверку соблюдения прав человека в Норвегии, мы надеемся, что какая-то резолюция будет, и появится положительная перспектива", — сказал Астахов.

По его мнению, такая ситуация связана с общим подозрительным отношением в скандинавских странах к мигрантам, в первую очередь к русским. "В работу социальных служб (Норвегии) вкладываются огромные деньги… Поэтому каждый год увеличивается число изъятых детей", — пояснил он.

Особую роль в отношениях России и США сыграл принятый в 2012 году "Закон Димы Яковлева", запрещающий усыновление американцами российских детей. "У российской стороны накопилось к США много вопросов, потому что американцы сейчас в одностороннем порядке начали отказывать в сотрудничестве, не предоставляют отчеты об усыновленных детях, запрещают консульские визиты", — сказал Астахов.

"Закон Димы Яковлева" вступил в силу в РФ с 1 января 2013 года, он стал ответом на американский "акт Магнитского" и вводит запрет на усыновление американцами детей из РФ. Дима Яковлев погиб в июле 2008 года в городе Херндон под Вашингтоном после того, как приемный отец Майлс Харрисон на целый день оставил ребенка в закрытой машине. Суд впоследствии Харрисона оправдал.

По словам Астахова, в России намерены разобраться с ситуацией усыновления американцами российских детей за два года, пока действует закон на запрет американского усыновления. "Мы сейчас разбираемся, откуда появились 237 детей, которых усыновили после закона Димы Яковлева. Всего их 262, но 25 — это были дети, которые в 2013 году выезжали с решениями суда за 2012 год. Откуда остальные, разбираемся", — сказал детский омбудсмен.

"Мы имеем право на доступ к нашим детям, мы имеем право знать, что с детьми, пострадавшими от передачи из одной американской семьи в другую", — пояснил он.

Все больше детей-сирот находят родителей

Астахов также рассказал, что за последнее время число желающих стать приемными родителями в России выросло, а число возвратов приемных детей в России стало в 1,5 раза меньше (в 2013 году их число составило 5746, в 2009-м — 8473), при этом число возвращенных в родные семьи детей увеличивается.

"Раньше чуть ли не на конвейер было все поставлено: чуть заявление — и сразу лишали родительских прав. Впервые в 2014 году за девять месяцев вернули обратно в семьи родителям 8168 детей. Думаю, за год еще больше, около 11 тысяч", — пояснил он.

По словам Астахова, в России происходит снижение числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. "У нас на начало 2015 года в государственном банке данных о детях, оставшихся без попечения родителей, было 87,2 тысячи детей. В 2009 году их было 140 тысяч, в 2013 году — 106 тысяч", — сообщил детский омбудсмен.

Уполномоченный по правам ребенка считает, что для обеспечения безопасности детей в России необходимо преследовать по закону обладателей коллекций детской порнографии и установить пожизненный надзор за людьми, которые вышли на свободу после заключения за педофилию.

"До сих пор нет поправки, которую я пробиваю уже три года, об административном надзоре за людьми, совершившими половое преступление против детей… У нас обладатели коллекций детского порно в России не преследуются по закону, если они не изготавливают его с целью продажи. Но два законопроекта пока в Госдуме лежат", — отметил он.

В 2012 году в России была серьезно ужесточена ответственность за преступления сексуального характера против детей. В частности, введена химическая кастрация педофилов, и предусмотрено пожизненное заключение для них. Законом предусмотрено, что химическая кастрация является добровольной процедурой и может производиться только с письменного согласия осужденного.

Украина. Россия > Образование, наука > ria.ru, 18 февраля 2015 > № 1298649 Павел Астахов


Россия > Образование, наука > kremlin.ru, 15 марта 2013 > № 781143 Павел Астахов

Рабочая встреча с Уполномоченным при Президенте по правам ребёнка Павлом Астаховым.

Павел Астахов информировал Президента о текущей деятельности института уполномоченных по правам ребёнка.

* * *

В.ПУТИН: Павел Алексеевич, у нас регулярно проходят встречи с Владимиром Петровичем Лукиным, Уполномоченным по правам человека в России, а с Вами такой практики не было. Думаю, что надо этот пробел восполнить, знаю, что у Вас накопилось много вопросов, слушаю Вас.

П.АСТАХОВ: Даже не столько вопросов, сколько, может быть, даже ответов в какой-то степени. Потому что всё-таки за три года, что существует институт Уполномоченного по правам ребёнка и я в этой должности нахожусь, нам, на мой взгляд, удалось выстроить систему, создать независимый институт, и не только как контрольный орган, но во многом аналитический орган, который сегодня решает в том числе и перспективные задачи.

Когда я пришёл на эту должность, у нас практически не было уполномоченных вообще в Российской Федерации, сегодня их 83 во всех регионах. Там есть проблемы по их статусу, потому что большинство назначено законами или указами губернаторов, но есть те, кто находится ещё в подчинении Владимира Петровича Лукина в аппарате Уполномоченного по правам человека. Мы считаем, что всё-таки их надо выводить на самостоятельный уровень. Потому что такое разделение существует сегодня: есть самостоятельный Уполномоченный [при Президенте] по правам ребёнка, [Уполномоченный при Президенте] по правам предпринимателей и Уполномоченный по правам человека [в России].

За это время вот что нам удалось сделать: контрольные функции мы выстроили таким образом, что все детские учреждения 77 регионов мы полностью проверили. В основном это, конечно, интернатные учреждения для детей-сирот, детей, оставшихся без попечения родителей. За прошлый год мы проверили 21 регион, сейчас мы выезжаем в Саратовскую область. У нас есть группа советников, которые этим непосредственно занимаются, потом мы проводим комплексное совещание в регионе и даём рекомендации. Повторно провели уже 17 проверок по исполнению этих рекомендаций, в частности, в Забайкальский край трижды за это время приходилось выезжать.

Мы работаем с каждым случаем, очень много обращений идёт, причём мы фиксируем, что за 2011-й и 2012 годы, если сравнивать, в два раза увеличилось число электронных обращений. Только в 2012 году их было 14 554, это то, на что мы отвечали, и письма личного плана, их было 4344. Личный приём мы ведём обязательно, по каждому случаю работаем, привлекаем ораны исполнительной власти, региональные власти. Уполномоченные по правам ребёнка, что важно, в регионах включаются в эту работу, и они фактически стали тем звеном, которое играет системообразующую роль.

В.ПУТИН: Как реагируют региональные власти, органы федеральной власти, как Вы оцениваете эту совместную работу?

П.АСТАХОВ: Знаете, реагируют очень правильно, и тут нам удалось со временем войти в диалог. Сейчас с органами исполнительной власти федерального уровня вообще никаких проблем нет, потому что мы на одном языке говорим с Министерством образования и науки, с Министерством здравоохранения, особенно по экстренным ситуациям. Сейчас как раз мы с Вероникой Игоревной [Скворцовой, Министром здравоохранения] и с МЧС решаем вопрос о вывозе ребёночка (вес – 700 граммов), который неожиданно родился в Таиланде у нашей туристки с Сахалина. Организовали, губернатор Сахалина оплачивает. Роды очень сложные были. Сейчас оплачиваем всю эту историю. Органы исполнительной власти, в том числе и федеральной, включаются в эту работу моментально, то есть здесь налажена связь.

С регионами, конечно, зависит от того, как выстроена работа. Есть регионы, безусловно, где давно занимаются серьёзной социальной работой, такие как, например, Тюмень, Ханты-Мансийский округ, Калуга очень серьёзно продвинулась, потому что в начале своей работы я их критиковал достаточно, сейчас вопросов нет, два детских дома осталось. В Тюмени с 29 до 11 сократили число детских домов.

В.ПУТИН: Количество сирот у нас сокращается?

П.АСТАХОВ: У нас сокращается число детей-сирот, детей, оставшихся без попечения родителей, каждый год. Другой вопрос – что у нас своеобразное социальное явление не очень благополучное образовалось. Если посмотреть пять лет, в 2007 году у нас 72 процента было социальных сирот [в детских домах], то есть это те, кто при живых родителях в детском доме, а в 2012 году это 83,8 процента, то есть это почти 84 процента. У нас появились дети, которые в подростковом возрасте сами хотят уйти в детский дом.

В.ПУТИН: То есть общее количество сирот сокращается, но в процентном отношении социальное сиротство увеличивается?

П.АСТАХОВ: В процентном отношении всё больше родительских детей попадает в детские дома.

Это при том что нам удалось скорректировать очень опасную практику, которая возникла (заметил, когда пришёл на должность в 2009 году): очень много было лишений родительских прав, начиная где-то с 2005 года росло число лишений. Мы скорректировали эту практику, потому что есть чёткая установка: каждый уполномоченный включается в работу там, где вдруг есть сообщения о том, что незаконно изъяли ребёнка, необоснованно (к сожалению, органы опеки этим тоже грешат), включаемся, проверяем, у нас есть конкретные случаи, когда мы детей возвращали.

И при том у нас больше в прошлом году заявлений, чем, скажем, в 2011 и 2010 годах, о том, что дети находятся в социально опасной ситуации, изъяли детей меньше.

В.ПУТИН: Я уже об этом говорил. Конечно, возникают случаи, они, к сожалению, у нас не редкость, когда, действительно, приходится принимать решения органам власти о лишении родительских прав, но всё-таки основной упор должен быть сделан на поддержку семей с тем, чтобы людей вывести из той ситуации, в которой они оказались.

П.АСТАХОВ: В этой связи мы занимались не только, конечно, контрольными мероприятиями, очень серьёзная аналитическая работа ведётся. У нас есть экспертный совет, в который входит 54 ведущих специалиста, действительно, профильных научных учреждений России, мы их отбирали, собирали. Они разработали такую программу, стратегию, я её называю «Россия без сирот», и она в принципе во многих регионах уже реализовывается, когда смещается акцент и как бы с головы на ноги переворачивается система, ведь мы тратим в детском доме на ребёнка сегодня от 40 тысяч до 60 тысяч рублей в месяц в среднем, а родная семья не может такие деньги потратить.

И задействовано сегодня в системе обеспечения детей в интернатах и учреждениях, а у нас их больше трёх тысяч, на одного ребёнка – по два взрослых в среднем. То есть это система, которая сама себя начинает поедать просто. Если мы выполним задачу, которую Вы поставили: к 2018 году в два раза сократить, – то, к сожалению, мы не преодолеем социальное сиротство, и у нас всё больше детей будет желать жить в детском доме. Это неправильная задача. Мы должны, конечно, поддержать семью. И программа «Россия без сирот», которую мы целый месяц сейчас обсуждали на площадке «РИА Новости», как раз показывает, что можно систему изменить.

У нас, к сожалению, все очень разные учреждения. И предложение есть конкретное: Министерству образования и науки дать поручение вспомнить хорошо забытую советскую практику – у нас регулярно проводились всесоюзные совещания руководителей детских домов. За 20 последних лет ни одного совещания руководителей детских домов не было проведено. У нас разница, например, между Ненецким автономным округом (там посёлок Андык, в интернат я ездил) и Забайкальским краем или Москвой колоссальная.

В.ПУТИН: Давайте мы с Вами такое мероприятие организуем.

П.АСТАХОВ: Мы готовы поддержать Министерство образования и науки, потому что мы ежегодно проводим два съезда наших уполномоченных и третий день всегда посвящаем какому-нибудь семинару-обучению.

В.ПУТИН: Я поговорю с коллегами из Министерства; думаю, что они откликнутся. Это было бы полезное мероприятие, особенно сегодня.

П.АСТАХОВ: Безусловно.

Ещё одно предложение есть, связано с тем, что у нас в каждом регионе и в федеральном населённом пункте существует единый банк данных детей-сирот и оставшихся без попечения родителей, но почему-то, по какой-то причине мы не создаём банки данных приёмных родителей. Хотя есть регионы, которые пошли по этому пути, и они действительно создают, они видят, что должен быть такой банк данных. У нас к началу 2013 года 18 тысяч российских усыновителей и приёмных родителей стоят в очереди за детьми, а мы их не знаем, мы их не видим, потому что они где-то там по разным регионам и нет единой базы данных. Её можно тоже было создать.

В.ПУТИН: Конечно. Это несложно и помогло бы в работе наверняка.

П.АСТАХОВ: Ещё одно системное предложение связано с тем, что очень много в последнее время говорится, и у нас в России есть свой позитивный опыт создания какого-либо единого органа или единого ведомства. Безусловно, сейчас, конечно, говорить о создании министерства по делам семьи и детей очень сложно, это всё понятно. Но в нашем окружении в Европе везде такие министерства созданы в последние пять лет. У нас есть регионы, где созданы такие региональные министерства: это Бурятия, Тыва, Калужская область – рядом с Москвой, Брянская. И в принципе в последние два-три года они показывают позитивную работу.

Есть предложение создать, чтобы попробовать, как это можно систематизировать и объединить усилия всех 19 федеральных ведомств, которые у нас сегодня отвечают за детей так или иначе. Можно было бы предложить создать либо Президентский совет по делам семьи и детей, либо межведомственную комиссию. Но межведомственная комиссия у нас была уже, два года я её возглавлял, в принципе мы всё равно пришли к тому, что единый орган необходим. Сегодня получается, что Уполномоченный подменяет собой эту работу, это, конечно, очень сложно. Поэтому и идёт такая волна критики, что сегодня я должен отвечать за всё: и за недоработки Минздрава, Минобра, прокуратуры. Я готов брать на себя это, но…

В.ПУТИН: То, что мы должны совершенствовать инструменты этой работы, это очевидно. Вопрос, как это сделать: нужно ли создавать дополнительные бюрократические структуры или не нужно – вот это нужно обсудить, конечно. И с общественностью обсудить, и в профессиональном сообществе.

Россия > Образование, наука > kremlin.ru, 15 марта 2013 > № 781143 Павел Астахов


Россия > Образование, наука > mn.ru, 4 марта 2013 > № 927784 Павел Астахов

«Врагов у России сегодня много, это факт»

Уполномоченный по правам ребенка в РФ Павел Астахов объяснил, почему российским детям плохо в Америке

Едва ли не главным действующим лицом скандала, связанного с гибелью усыновленного в США Максима Кузьмина, стал уполномоченный по правам ребенка в РФ Павел Астахов. Именно он рассказал, что американская приемная мать кормила мальчика психотропными препаратами, а затем до смерти избила. Вскоре правоохранительные органы США заявили, что не передавали российской стороне никаких документов расследования. Однако омбудсмен Астахов не отказался от своих слов. В интервью «Московским новостям» он объяснил, откуда достал сведения о насильственной смерти мальчика, почему нельзя отдавать российских детей американцам и за что не любит блогеров с конфеткой за щекой.

— Откуда у вас так рано появилась информация о том, что погибший Максим Кузьмин был избит и принимал психотропные препараты?

— Когда пришла информация о смерти ребенка, ее стали проверять в российском консульстве. Консул обратился к шерифу, ему подтвердили: действительно есть такой случай. Сегодня я показывал документы, которые были получены от официальных лиц: показания социальной службы, доктора, двух следователей и отца мальчика. Работник социальной службы сказала, что мальчик погиб неестественной смертью, скорее всего, от жестокого обращения со стороны матери, потому что он был избит. Она (работник социальной службы — «МН») видела труп мальчика и в ситуации разбиралась! После этого консул сразу обратился к отцу. И отец начал все рассказывать, пригласил их в дом, показал им Кирилла (брата Максима). И потом, когда эта информация у них собралась, они ее передали мне.

— Вы говорили, что информация о смерти Максима Кузьмина поступила в консульство от соседей. Вы с этими людьми лично общались?

— А зачем я буду с ними общаться?

У нас не судебный процесс, чтобы я как адвокат выкладывал документы. Я отвечаю за свои слова.

— Кто показал, что именно мать избила ребенка, как вы утверждали в своем твиттере?

— Это сказала представитель соцзащиты.

— Но если мальчик остался один на детской площадке, не означает ли это, что мать явно не избивала его в это время?

— А то, что он весь в ссадинах и гематомах — это что-нибудь значит?

— Вы зачитывали, как вы сказали, отрывки из показаний социального работника, а также показаний врача и приемного отца Максима Кузьмина. Вы будете публиковать эти документы целиком?

— Они находятся у меня, в посольстве, консульстве и у всех, кто занимается расследованием. У нас не судебный процесс, чтобы я как адвокат выкладывал документы. Если адвокат делает заявление и ссылается на документ, этого достаточно. Я отвечаю за свои слова. Получить доступ к этим документам... Простите, кто вы? Если сейчас свернут расследование, возможно, я опубликую их. Я не исключаю того, что расследование будет свернуто. Я как адвокат понимаю позицию защиты американской стороны: сейчас им нужно снять общественное напряжение и максимально затянуть историю, навести тень… Сейчас все будет затянуто.

— В вашем твиттере появляются достаточно резкие высказывания, например, что «враги России распространяют клевету». Кого вы имеете в виду?

— Я их знаю. Сами узнавайте. Это те, кому неинтересно, чтобы Россия развивалась, была без сирот, чтобы она не продавала детей в Америку. Когда я говорю «педофильское лобби», кого я имею в виду? Вам фамилии назвать? Я с ними борюсь, я их знаю.

— Назовите. Хотя бы должности назовите, например.

— А я не знаю, на чьей вы стороне: может, вы к ним побежите жаловаться.

— Нет, мы просто расскажем читателям, чем вы занимаетесь.

— Я езжу по детским домам России. Для борьбы есть политические партии и движения, есть правоохранительные органы… А то, что врагов у России сегодня много, это факт. Это люди, которые не замечают ничего хорошего.

— А без таких терминов, как «враги России», нельзя обойтись?

— А как? То есть, говорить, что все серенькие?

— Вы сотрудничаете с дипломатами, с сотрудниками консульств. Они не жаловались на то, что им сложно работать после ваших резких заявлений?

— Наоборот. Мы с полуслова понимаем друг друга с Сергеем Викторовичем Лавровым. Сотрудники МИДа на местах звонят мне каждый день: у меня три неотвеченных звонка накопились за то время, что мы с вами разговариваем. Дипломаты благодарны мне за поддержку, потому что сами они не могут озвучивать многие вещи. Вот сейчас вбросили информацию о том, что МИД тайно извинился за мои высказывания по поводу Максима Кузьмина. Вранье полное! Посольские, консульские ребята мне звонили, говорили: «Ну, негодяи… Нам не за что извиняться!»

Я не уважаю блогеров, которые приходят домой и с конфеткой за щекой садятся: дай-ка еще какую-нибудь гадость напишу

— Вы говорите про «врагов России», а при этом сами учились в Америке, ваша семья живет за границей… На днях Алексей Навальный писал об этом.

— Нет, я это не хочу даже обсуждать. Эти люди только хотят, чтобы я вышел и ответил им, чтобы они на этом подняли свои ставки! Чтобы Астахов начал отвечать. Чувство брезгливости не позволяет мне с ними спорить. Перепечатали интервью пятнадцатилетней давности… Что на это отвечать? Моя жизнь была прозрачной, когда я был адвокатам. Я и сейчас ничего не скрываю.

— А противоречия здесь нет? В том, что у вас хорошие отношения с…

— Я вообще не понимаю нашего интервью. Давайте закончим. Кто говорит? На заборе тоже пишут. Я не уважаю блогеров, которые приходят домой и с конфеткой за щекой садятся: дай-ка еще какую-нибудь гадость напишу. Я не собираюсь это комментировать.

— Хорошо, давайте про маму погибшего мальчика поговорим, про Юлию Кузьмину. Раньше вы говорили, что второй сын Кирилл может к ней вернуться. Вы собираетесь как-то способствовать этому?

— Я с Юлией Кузьминой ни разу не встречался. От нее в мой аппарат пришло письмо. Я обязан рассмотреть его. Решение о восстановлении родительских прав принимает суд.

— Но вы и дальше собираетесь принимать участие в ее судьбе?

— В какой судьбе? На ток-шоу? Или в поезде? Или в застолье ее? Мы ей объяснили, каков порядок восстановления родительских прав. В Псковской области есть уполномоченный по правам ребенка, Дмитрий Владимирович Шахов. Ему дано поручение: занимайтесь Юлией Кузьминой, смотрите на нее. Все. Сейчас все ее эксплуатируют, и никто не спросил у нее, почему она пьет и почему у нее второй ребенок суррогатный, от которого отказались его родители!

— Откуда вам известно, что Юлия Кузьмина — суррогатная мать Кирилла?

— Не знаю. По крайней мере, есть такое заявление с ее стороны. Вы знаете, сколько в стране Юль таких? У меня нет времени со всеми знакомиться.

— Вы много работали над российско-американским соглашением об усыновлении, а вскоре после этого выступили противником международного усыновлении в принципе. Почему вы изменили свою позицию?

— Соглашение Америке предлагалось подписать, если я не ошибаюсь, пять раз, когда там убивали российских детей. Информацию об усыновленных детях они как не предоставляли нам, так и не предоставляют. Когда случилась ситуация с Артемом Савельевым (российский ребенок, усыновленный в 2009 году американской гражданкой и возвращенный ею обратно в Россию в 2010 году — «МН»), я первый выступил за мораторий на усыновления. Тогда посол США Джон Байерли дозвонился до меня и сказал: «Мы готовы обсуждать соглашение». По этому соглашению Госдеп обязан был информировать нас о делах усыновленных российских детей, но соглашение никогда не выполнялось. Когда случился инцидент с Максимом Бабаевым, который пострадал от приёмных родителей (Максим Бабаев был усыновлен супружеской парой Шед и Кристи Трэйлор. Они были арестованы по подозрению в жестоком обращении с ребенком. Однако позже обвинения были сняты — «МН»), информацию об этом нам отказались предоставлять, и до сих пор консульские работники его не видели. Это было мертворожденное соглашение, и оно не работает. Мы были на детском ранчо в Монтане (приют был специально создан для американских родителей, которые испытывают трудности с воспитанием приемных детей из России), но детей от нас спрятали: хозяйка сказала, что они с детьми уехали. Я думаю, американцы просто не могут создать механизм взаимодействия Госдепа со штатами по проблемам усыновлённых детей.

Вот вы знаете, сегодня было бы проще простого согласиться на отставку. Да ради бога! Я на эту должность не рвался

— Вы наверняка по своему опыту знаете, что в Америке гораздо больше, чем у нас, развита инфраструктура для инвалидов. Вам не кажется, что если мы запрещаем иностранное усыновление, мы сокращаем возможности сирот, у которых серьезные проблемы со здоровьем?

— Посмотрите в интернете дело семьи Демария. Из России 21 девочку вывезли в Америку для сексуальной эксплуатации. Это к вопросу о том, куда попадают российские дети инвалиды: в ту замечательную инфраструктуру — это я тоже видел — или в вот такую семью? Или семья Шмитц, в которой приемных детей пытали так, что у прокурора слезы на глазах стояли, когда она нам про это рассказывала.

Почитайте американские доклады и отчеты, например, «Child Abuse Report» — каждый год выходит. Американцы умеют создавать механизмы для того, чтобы можно было проверить информацию. Но у меня нет уверенности в том, в какую семью попадут дети, усыновленные американцами.

— А насколько, по-вашему, безопасны сейчас российские детские дома?

— Это другой вопрос. Этим мы как раз и занимаемся, на это наша программа «Россия без сирот» и нацелена. Чтобы детские дома стали безопасным местом и чтобы их стало меньше.

— Недавно вы инспектировали детский дом в Ижевске, там умерла Арина Балобанова. У нее был отит и миозит, судя по публикациям. Эти заболевания достаточно легко диагностируются и лечатся, но девочка умерла. Что вы можете сказать об этом случае?

— Ей поставили такие диагнозы, но это были только вторичные признаки болезни, которой она болела. Очень сложное, редкое инфекционное заболевание. Не могу повторить название, сложно выговорить. Это связано с тем, что гельминты попали в кровь и в рану.

— Вы имеете в виду, в рану попала инфекция?

— Такое заключение сделали врачи, что вы меня спрашиваете? Я же не врач. Дети гибнут у нас и в детских домах, и на улицах, и в семьях. Я не могу нести ответственность за проблему, которая запущена уже сто лет. Но мы работаем, мы не сдаемся. Вот вы знаете, сегодня было бы проще простого согласиться на отставку. Да ради бога! Я на эту должность не рвался.

— Вы можете что-нибудь ответить людям, которые назвали запрет на американское усыновление «законом подлецов»?

— Эти люди делятся на две категории. Первые пребывают в неведении относительно реальной ситуации, с ними я готов работать. Вторая категория — это люди, по которым ударил запрет на иностранное финансирование НКО, прописанное в том же законе. И я знаю конкретных людей, врагов России, которые долгие годы получали деньги исключительно из-за рубежа, исключительно для того, чтобы находить самое страшное и негативное, заплевывать любую нашу инициативу, подсовывать свои странные предложения, которые вообще невозможно принять. Вот они и завизжали. А третьим все равно, что говорить, лишь бы выступать в оппозиции.

Что касается эксплуатации детей в политических целях, то первыми эксплуатировать их стали люди, которые начали орать, что запрет на усыновление — это подло

— Но ведь среди противников закона были и приемные родители.

— Да? Пожалуйста. Пусть придут, скажут, с чем конкретно они не согласны. Пусть называют, как хотят. Закон принят, и он не будет отменен. А что касается эксплуатации детей в политических целях, то первыми эксплуатировать их стали люди, которые начали орать, что запрет на усыновление — это подло. А этот закон избавляет детей от эксплуатации.

— Несмотря на то, что он был ответом на «акт Магнитского»?

— Ответ на «акт Магнитского» — «список Гуантанамо». Вы можете найти его на сайте Государственной Думы.

— Боюсь, там я его не найду.

— Найдете, он так и называется. Вы, наверное, раньше были следователем?

— Нет, а вы, насколько я знаю, окончили Высшую школу КГБ. У вас сохранились связи, вы используете их для получения информации?

— Конечно, и никому их не раскрою!

Павел Астахов. Досье

Павел Алексеевич Астахов родился 8 сентября 1966 года в Москве. Проходил срочную службу в пограничных войсках. В 1991 году окончил Высшую школу КГБ СССР. На одном из праздников для курсантов познакомился с будущей женой Светланой — она пришла за компанию с подругой, которая встречалась с другом Астахова. Светлана Астахова работает в «Коллегии адвокатов Павла Астахова» и продюсирует телепрограммы мужа: «Час суда», «Дело Астахова» и другие.

Еще в годы студенчества у супругов родился первый сын Антон. Он получил престижное высшее образование за границей: в Оксфордском колледже и Нью-Йоркской экономической школе. Сейчас Антон Астахов работает заместителем исполнительного директора Совета при президенте по модернизации экономики и инновационному развитию России, числится сотрудником в адвокатской компании отца. Средний сын Астахова Артём окончил МГИМО. Младший Арсений родился в Ницце, на Лазурном Берегу, о чём Астахов рассказал в интервью журналу «Семь дней» в 2009 году: омбудсмен сообщил, что его супруга рожала в палате, где до неё лежала Анджелина Джоли, да и в целом рожать во Франции гораздо комфортнее. Светлана Астахова осталась с маленьким сыном во Франции, сейчас ему четыре года.

Крестить Арсения из России приезжал священник Константин Кочкин, с которым Павел Астахов знаком давно: омбудсмен — прихожанин Владимирского храма в Куркине, в котором служит Кочкин. Некоторое время Астаховы и Кочкины дружили семьями, священник с женой и детьми гостил во французском доме Астаховых и был приглашен на морской круиз вдоль Лазурного берега в честь их серебряной свадьбы.

Однако в 2010 году произошла странная история: матушка Марина Кочкина узнала, что Павел Астахов написал патриарху письмо о том, что она якобы изменяет мужу и выгнала его из дома. В это время они с мужем уже были в разводе: Константин Кочкин ушёл к другой женщине.

Встретиться с Павлом Астаховым и прояснить ситуацию с письмом Марине Кочкиной не удалось: секретарь адвоката предложил ей записаться на приём стоимостью 10 000 рублей. Тем временем, бывший муж по решению суда должен был ежемесячно отдавать 45 000 рублей на содержание троих детей, оставшихся с Мариной: доход священника позволял назначить ему такие алименты. Но уже в октябре 2011 года Кочкин подал в суд: просил снизить размер алиментов до 6 000 рублей, мотивируя тем, что его заработок резко уменьшился.

Интересы Кочкина представляла адвокат «Коллегии адвокатов Павла Астахова» Виктория Данильченко. В итоге троим детям Марины Кочкиной теперь действительно полагается только 6 000 рублей в месяц.

Что касается карьеры, то после окончания Высшей школы КГБ Астахов уволился со службы и стал гражданским юристом, начал работать в авиакомпании, а вскоре переквалифицировался в адвоката.

Среди клиентов Астахова — основательница финансовой пирамиды «Властелина» Валентина Соловьёва, олигарх Владимир Гусинский, американец Эдмонд Поуп, бывший мэр Москвы Юрий Лужков и его жена Елена Батурина, председатель Счётной палаты Сергей Степашин, подполковник Юрий Буданов, журналисты Сергей Доренко, Сергей Бунтман и Михаил Леонтьев, издательский дом «Коммерсант», дирижёр Владимир Спиваков, певец Филипп Киркоров и другие российские знаменитости.

В 1995 году Павел Астахов защищал в суде Валентину Соловьёву, основательницу финансовой пирамиды «Властелина»: её судили за обман около 24 тысяч вкладчиков на сумму 563, 7 миллиардов рублей. Соловьёву посадили на семь лет, но через пять лет она освободилась условно-досрочно благодаря своему адвокату Астахову.

В 2001 году будущий омбудсмен защищал интересы Владимира Гусинского: Генеральная прокуратура завела на бизнесмена дело о хищении у государства 10 миллионов долларов. В июне 2000 года олигарха арестовали и поместили в Бутырское СИЗО, но вскоре освободили, а 20 июля он продал «Газпрому» свою компанию «Медиа-Мост», а вместе с ней и канал «НТВ». После этого уголовное дело было закрыто, а Гусинский улетел в Испанию. Но вскоре на олигарха было заведено второе уголовное дело, на этот раз о хищении у «Газпрома» 300 миллионов рублей. Бизнесмен был объявлен в международный розыск и даже задержан, но добиться экстрадиции российским властям не удалось, а позже, в 2004 году, Страсбургский суд счёл, что уголовное преследование Гусинского было незаконным.

Благодаря делам Владимира Гусинского и Эдмонда Поупа, которого обвиняли в шпионаже, Астахов как адвокат стал известен в США и был приглашён на круглый стол в Конгресс США, а затем получил приглашение в магистратуру школы права Питтсбургского университета. В 2002 году он защитил там диссертацию «Разрешение международных коммерческих споров». Одновременно с Павлом Астаховым в Питтсбургском университете прошла курс и его жена Светлана. Об Америке Астахов вспоминает с благодарностью: «Я никогда не забуду, что юрфак Питтсбургского университета стал моей второй альма-матер, а Соединенные Штаты — моей второй Родиной. Это те факты, о которых я не перестаю рассказывать людям доброй воли, живущим в России, Франции, Испании, Великобритании, США и во всем мире. Всей своей жизнью и моим личным примером, я делаю всё, что могу, для укрепления нашей дружбы и борьбы за мир во всем мир… Мой жизненный опыт, учеба и работа в Америке дали мне великую возможность взглянуть на наш многообразный, изменчивый, многосторонний и многоцветный мир широко раскрытыми глазами». Это цитата из статьи, которую Астахов написал для сборника Питтсбургского университета. В ней он также замечает, что его семье было очень комфортно жить в Америке, где они имели большие возможности для занятий спортом, культурным досугом и, конечно, наукой.

Защищая Владимира Гусинского, Павел Астахов весьма критично высказался о правовой практике в российском государстве: «В условиях тотального попрания прав человека на следствии прокуратура используется как ширма, за которой очень удобно прятать античеловеческие методы ведения следствия, граничащие порою с пытками. До тех пор пока прокуратура будет слепо исполнять пожелания власти, каждый может считать себя подозреваемым».

Однако в 2007 году адвокат изменил своё отношение к власти и возглавил движение «За Путина!» — организация ратовала за то, чтобы Владимир Путин оставался в российской политике после истечения второго президентского срока. «Мы же выбираем себе хозяина в доме? Вот и здесь мы предлагаем выбрать стране хозяина», — пояснил свою инициативу Астахов. В том же году он стал членом Общественной палаты — его выдвинуло «Диабетическое общество инвалидов» Брянской области. В ОП Павел Астахов участвовал в работе комиссии по коммуникациям, информационной политике и свободе слова в СМИ. Кроме того, бывший адвокат вошёл в состав Общественного совета при ФСБ.

В последний раз в качестве адвоката Астахов прославился в 2009 году, защищая интересы владельца Черкизовского рынка Тельмана Исмаилова. Следственный комитет обвинял бизнесмена в хранении на складах рынка крупной партии контрабанды.

На этом адвокатская карьера Астахова прервалась: в 2010 году Дмитрий Медведев назначил его уполномоченным по правам ребёнка в стране. Предшественник Астахова, Алексей Головань, ушёл в отставку, не проработав и четырёх месяцев на своём посту, хотя, в отличие от Астахова, имел долгий опыт работы с проблемами детей: с 1989 года работал в сфере опеки и попечительства, а с 2002 года был детским омбудсменом Москвы.

Приступив к своим новым обязанностям, Павел Астахов обещал развернуть масштабную деятельность по защите детских прав: поставить уполномоченных по правам ребенка не только в каждом регионе, но и в отдельных населенных пунктах и даже в образовательных учреждениях, добиваться создания в прокуратурах отделов, занимающихся только делами, связанными с детьми, привлекать к суду нерадивых чиновников, допускающих нарушение прав детей, реформировать систему интернатов, законодательно ввести патронат, бороться за обеспечение выпускников детских домов бесплатным жильем. Кроме того, омбудсмен грозился изымать детей у пар, которые не могут поделить детей при разводе, и отправлять в приёмники-распределители до тех пор, пока родители не договорятся.

Павел Астахов участвовал в подготовке и согласовании двустороннего договора по усыновлению между Россией и США, который был подписан 13 июля 2011 года. Согласно документу, усыновить российского ребёнка американская семья может, только если в России для него не нашлось родителей и только через аккредитованное агентство по международному усыновлению: независимые усыновления исключаются. Потенциальные приёмные родители-американцы должны пройти социально-психологическую подготовку. Усыновлённый российский ребёнок получает американское гражданство с момента въезда в США, но при этом до 18 лет сохраняет российское.

Тем не менее, 15 декабря 2011 года во время телепередачи «Разговор с Владимиром Путиным» Астахов заявил, что он «абсолютный противник международного усыновления» <...> «…потому что у нас в стране мало детей. Их становится всё меньше и меньше. А мы за последние годы отдали почти 200 тысяч детей в иностранные руки. Большинство из них живёт в США. А сколько насилия, издевательств, убийств происходит сегодня в этих США!» — объяснил свою позицию омбудсмен и попросил Владимира Путина вовсе прекратить международное усыновление российских детей. В декабре 2012 года Павел Астахов поддержал законопроект «О мерах воздействия на лиц, причастных к нарушению прав граждан Российской Федерации», который стал ответом на «Акт Магнитского», принятый в США и, кроме прочего, запрещал американским гражданам усыновлять российских детей. Позже закон был принят российским парламентом и подписан президентом 28 декабря 2012 года.

Ранее в 2012 году Астахов заявлял, что его задача — закрыть все детские дома в России, обеспечив приёмными родителями каждого сироту. В интервью газете «Московский комсомолец» детский омбудсмен рассказал, что за два года работы он с бригадой своих подчинённых, так называемым «Детским спецназом», проверил 996 детских учреждений, в результате были уволены более 230 должностных лиц.

Кроме правозащитной деятельности, Павел Астахов известен как телеведущий и писатель. Наиболее известен его роман «Рейдер», причем из-за него бывшего адвоката обвинили в клевете: начальник Главного следственного управления при ГУВД Москвы Иван Глухов заявил, что Астахов в своей книге опорочил репутацию правоохранительных органов. Тем не менее, все закончилось доследственной проверкой, которая не обнаружила в «Рейдере» ничего реально криминального.

В 2006 году Павел Астахов защитил докторскую диссертацию «Юридические конфликты и современные формы их разрешения». Профессор кафедры теории государства и права Московского университета МВД РФ. Заведующий кафедрой гражданского процесса на юридическом факультете Института экономики, управления и права Российского государственного гуманитарного университета. Владеет шведским, испанским, французским, английским языками.

Официальный доход Павла Астахова в 2011 году составил более 29 миллионов рублей, доход Светланы Астаховой — более 6 миллионов рублей.

Информация собрана из открытых источников

Анна Байдакова

Россия > Образование, наука > mn.ru, 4 марта 2013 > № 927784 Павел Астахов


США. Россия > Образование, наука > itogi.ru, 14 января 2013 > № 732054 Павел Астахов

У семи нянек

Уполномоченный при президенте РФ по правам ребенка Павел Астахов: «У нас сложилась целая система по вывозу детей за границу, и это стало бизнесом отдельных чиновников»

Страсти, разгоревшиеся вокруг темы иностранного усыновления, раскололи общество напополам — одни увидели в «законе Димы Яковлева» долгожданный свет в конце тоннеля, другие — попрание конституционных и этических норм. Но и те и другие признают: наводить порядок в системе усыновления — и иностранного, и внутреннего — жизненно необходимо. На вопросы «Кто виноват?» и «Что делать?» отвечает уполномоченный при президенте РФ по правам ребенка Павел Астахов.

— «Закон Димы Яковлева» вступил в силу. Что дальше?

— В апреле 2010-го надо было не мораторий объявлять на усыновление в США, а принимать закон — только не Димы Яковлева, а Артема Савельева — и уже тогда закрыть тему иностранного усыновления. Мы слишком долго тянули с решением данного вопроса и в итоге увязали его с «Актом Магнитского» — увязка, на мой взгляд, не очень удачная. Но политически объяснимая. И к тому же лучше поздно, чем никогда. В пылу дебатов вокруг нового закона мало кто заметил указ, который был подписан 28 декабря Владимиром Путиным, о мерах по защите детей-сирот. В нем затронуты важные проблемы. Первая — количество документов, которое необходимо сегодня собрать потенциальным родителям, будет снижено до разумного предела. Во всех субъектах Федерации появятся школы приемной семьи: кандидаты не смогут стать приемными родителями, пока не пройдут обучение. Предусмотрено также сопровождение приемных семей на первых порах. Следующее нововведение — увеличение срока действия документов, необходимых при приеме ребенка в семью. Сейчас, например, медицинские справки — краткосрочные, а на сбор всех документов уходит от 4 до 6 месяцев. Правительству дано указание до 1 марта разработать и внести в Госдуму закон и порядок предоставления налоговых льгот тем, кто усыновил детей, в том числе инвалидов. Увеличатся социальные пенсии, единовременные пособия и компенсационные выплаты. Я уже разослал своим помощникам в регионы циркуляр следить за реализацией этого указа. Начинаем проводить на местах расширенные совещания — первое состоится 15 января в Кемерове. Можно сколь угодно долго ругать законы и Кремль, но будущее детей полностью в руках региональных властей. Я за время работы проинспектировал 1021 детдом, видел и самые лучшие, и самые худшие. Например, в Краснодаре, Тюмени, Калуге, Курске, Белгороде, Пермском крае ребят в детских домах все меньше и меньше. В Краснодаре закрыли порядка 20 таких учреждений, в Калужской области их осталось только два. А там, где нет системной подготовки приемных родителей, нет института сопровождения таких семей, не повышают пособия, — там возникают проблемы. В 2012 году на первое место вышла Удмуртия, где количество воспитанников в детских домах увеличилось на 15,3 процента. Там надо не сокращать число таких учреждений, а новые строить. Та же тенденция в Амурской области, Забайкальском крае. Есть регионы, где иностранное усыновление превалирует — например, в Еврейской автономной области в 2010 году иностранные граждане брали детей в пять раз чаще, чем российские.

— Павел Алексеевич, почему такое происходит?

— К сожалению, у нас сложилась целая система по вывозу детей за границу, и это стало бизнесом отдельных чиновников — на уровне органов опеки, детдомов, комитетов и департаментов, даже входящих в федеральные структуры. И, конечно, в первую очередь этот бизнес процветал благодаря иностранным агентствам. Зарубежные усыновители платили им огромные деньги и получали массу преимуществ. В России работают около 80 иностранных агентств, имеющих сеть представительств в регионах, которые занимаются подбором детей для иностранцев. Только одно такое агентство, через которое был усыновлен Артем Савельев, в 2009 году получило доход в 4,6 миллиона долларов. Нередко случалось так: потенциальные российские родители по несколько месяцев собирали документы. И вдруг в детском доме появлялся представитель иностранной пары, которая заплатила 80—100 тысяч долларов агентству, и говорил: «Супруги такие-то хотят оказать помощь вашему заведению — купить компьютеры или спортивный комплекс. Но они хотят срочно забрать ребенка...» И за три дня ребенка увозили. Существует вот еще какой момент. Забрать воспитанника из детдома россияне могут, оформив патронат, опеку или попечительство, усыновление, или в приемную семью. Эти формы отличаются разной степенью юридической строгости. Иностранцам разрешено только усыновление, а вот россияне далеко не всегда готовы усыновлять. Зачастую приемная семья, хорошо себя зарекомендовавшая, прошедшая курсы и собравшая все необходимые документы, готова забрать ребенка, а им не отдают. Мотивировка: «Ну вы же хотите ребенка взять в приемную семью, а есть американцы, которые готовы его усыновить, так ему будет лучше». В случае с Димой Яковлевым его родным вообще не дали возможности его усыновить — он даже не был занесен в банк данных о сиротах, как уже попал в поле зрения американцев.

— Многие пеняют на нашу службу социальной опеки, которая не заинтересована в том, чтобы в России исчезли сироты.

— С органами опеки у нас действительно большая проблема. Это горизонтальная система муниципальных служащих достаточно низкого ранга, зачастую без должного образования, которое необходимо для решения таких серьезных проблем. А на них сегодня делают ставку в решении столь глобальных вопросов политического характера! Ведь в конце концов именно службы опеки отвечают за то, какое будет дано заключение по поводу приемных родителей. И над ними нет ни федерального, ни даже регионального ведомства, которое бы контролировало их деятельность. Все функции разбросаны по 19 учреждениям. Очень сложно так решать задачи, должен быть головной орган, который будет этим заниматься: агентство, служба, департамент — как угодно назовите. Например, в Бурятии действует агентство по делам семьи и детей, в Северной Осетии есть аналогичное, в Пермском крае три основных министерства — здравоохранения, соцразвития и образования — объединились в этом деле и создали центр подготовки детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. Такой модели пока больше нигде не существует. Сегодня это один из лучших регионов с точки зрения семейного устройства: 92 процента детей попадают в семьи. Остаются дети со сложными заболеваниями, которых невозможно сразу передать в семью, потому что их надо лечить, соответствующим образом поддерживать.

— Бытует мнение, что иностранцы как раз и берут себе больных детей, на которых у нас махнули рукой.

— Это миф! Сначала действительно так и было, потому что других не давали! Первые усыновления начались в конце 80-х, когда прекращал свое существование Советский Союз. Вспомните ситуацию в России в начале 90-х — медицина находилась в тяжелом состоянии. На тот момент было много отказных детей с серьезными заболеваниями. Иностранцы забирали малышей с пороками сердца, челюстно-лицевыми дефектами — расщеплением нёба, заячьей губой, волчьей пастью. А потом иностранцам стали давать всех подряд. Тем временем наша медицина не стояла на месте. В последние 3—4 года высокотехнологичные операции — к ним относятся и исправление пороков сердца, и протезирование, и другие — делаются в полном объеме, даже квоты не выбираются до конца. Сегодня нет проблемы с тем, чтобы сделать ребенку лицевую операцию. Но удивительное дело: в Хабаровском крае в одном из учреждений я видел стенд-карту Америки, на которой флажками были отмечены места, куда отдали детей, и рядом их фотографии — вот один с расщеплением нёба, а вот через полгода он уже прооперирован, симпатичное личико, все в порядке. Прямо наглядная агитация за американское усыновление! Но почему руководство детского дома ничего не сделало, чтобы вылечить этого ребенка здесь, почему не выбили квоту на операцию? Потому что иностранные усыновители не заплатят?

— Но ведь россияне в первую очередь хотят брать здоровых детей.

— И это неправда. Россияне берут почти в 10 раз больше инвалидов, чем иностранцы. В 2011-м наши граждане приняли в приемные семьи 1075 детей-инвалидов. В иностранные семьи принято 176 детей-инвалидов, из них американцы взяли 89. Цифры несопоставимые! И утверждения о том, что «закон Димы Яковлева» не дает возможности российским детям лечиться за границей, несостоятельны.

— Что еще вы считаете мифами?

— То, что в США дети находятся в большей безопасности, чем у нас. В Америке существует несколько общественных организаций, которые занимаются исключительно защитой прав детей, они каждый год публикуют доклады со страшными цифрами — опираясь на официальные данные, которые предоставляет министерство здравоохранения и социальных служб. В 2010 году, по этим данным, в США зарегистрировано 3,6 миллиона случаев насилия в отношении детей, в 2011 году — 3,72 миллиона. Из них около 9 процентов, то есть примерно 330 тысяч, — это сексуальное насилие. Примерно 0,9 процента от общего числа преступлений было совершено приемными родителями — грубо говоря, 30 тысяч. В России в 2010 году зафиксировано 9,5 тысячи сексуальных преступлений против детей, в 2011-м — 14,5 тысячи. Цифры огромные, но, если сравнивать с американскими, несоразмерные.

— Ну, цифры штука лукавая...

— У меня недавно интересная встреча случилась. Еду в лифте, заходит мужчина, смотрит на меня угрюмо и говорит: «Я видел по телевизору ваше выступление по поводу «закона Димы Яковлева». У меня есть друзья-американцы, которые удочерили двух девочек. И я вам скажу: худшего отношения к российским детям я не видел нигде!»

Недавно министерство юстиции США и общественные организации предоставили нам информацию о нескольких уголовных делах в отношении семей, взявших на воспитание детей-инвалидов. Супруги Димария взяли 21 девочку-инвалида. Понятно, что им слова благодарности говорили и хвалили всячески. А они организовали порностудию и в течение двух лет снимали грязные фильмы с участием этих детей. Димария осудили, дали им по 30 лет, а девочек передали в новые семьи. Другие супруги, по фамилии Шмитц, оказавшиеся сектантами, взяли на воспитание 11 мальчиков-инвалидов и издевались над ними по полной. Семилетнему мальчику вставляли шланг в рот и вливали воду, пока она у него не начинала литься отовсюду. Другого мальчика, десятилетнего, привязывали к инвалидной коляске, бросали в бассейн и смотрели, как он вырывается, а потом вытаскивали и тогда уже откачивали. Всех детей прижигали каленым ножом. В огороде нашли могилы, которые они себе выкопали... Шмитцев тоже осудили — дали по 6 месяцев тюрьмы. Они уже вышли на свободу. Спрашивается: кто может сказать с уверенностью, в какую семью попадет российский ребенок? Зачем нам играть в эту американскую рулетку?

— Но ведь издеваются и убивают и у них, и у нас.

— Считается, что в американских приемных семьях за последние 10 лет погибли 19 российских детей, а в России — 1020 детей. Но российская цифра — это все дети, погибшие за 10 лет в семьях от рук родителей — и приемных, и родных. В России в приемных семьях живет 522 тысячи детей. От рук приемных родителей за эти 10 лет погибли 14 детей. То есть сравнение опять не в пользу Америки. И потом, мы имеем информацию только о 19 убийствах детей в США, но, по данным общественных организаций, их гораздо больше — около 40, потому что мы не знаем о случаях переусыновления. А такое бывает нередко — примерно в 30 процентах случаев. В первые годы дети передаются в другие семьи, и мы теряем их след. К сожалению, в США отсутствует система контроля за приемными россиянами. У них же принцип права на частную жизнь: приехали, походили вокруг ранчо — вроде бы ребенка не убивают, значит, все нормально.

— А с российской статистикой полный ажур? Все ли у нас регистрируется?

— Это наша собственная статистика, мы собираем данные последние три года, раньше этим никто не занимался. Например, мы вообще точно не знаем, сколько было вывезено российских детей за границу. Каждый год мы фиксируем разницу в 200—300 детей — между числом официально усыновленных американцами в России (по данным Минобрнауки) и той цифрой, что нам дает Госдепартамент США — о детях, поставленных на стартовый учет. Возникает вопрос: каким образом 200—300 детей каждый год покидают Россию? Вероятно, по серым схемам — на учебу, на отдых, по туристической визе. По официальным данным, иностранцами усыновлено 49 тысяч, а по нашим данным, реальная цифра — около 100 тысяч.

— Правильно ли я понимаю: ваш стратегический приоритет — полностью изжить иностранное усыновление?

— Еще предстоит поработать и понять, что делать с иностранным усыновлением, потому что оно должно уйти в прошлое. Первая задача — обеспечить приоритет российских усыновителей, который закреплен в законе. Вторая — предоставить зеленый коридор всем российским родителям, которые готовы взять ребенка в другой форме — патронат и прочее. Третья — всем детям, которые живут сейчас в детском доме, найти семью. Причем необязательно приемную. Давайте не забывать, что у многих из них есть родные родители, которые восстановили свои права. Таких за последние три года было 43 процента, и их число увеличивается. Не надо закрывать дорогу обратно в семью, движение должно идти в обе стороны. Восемьдесят процентов детей находятся в детских домах при живых родителях. Ребят можно возвращать в восстановленные, социально реабилитированные семьи.

Поэтому приоритеты — возвращение в родную семью, снижение числа изъятий, социальная работа. Надо деньги перераспределить именно в эти направления. Ведь если будет сокращаться число детских домов и, соответственно, коммунальные расходы на них, то высвободятся средства, которые можно направить на поддержку семьи.

Разработана программа «Россия без сирот», которая примечательна тем, что в ней сделаны акценты на поддержку родной и приемной семьи, а также на отдельную категорию сирот — детей-инвалидов. Многое делается в этом плане. В Башкирии, например, приняли закон: в случае усыновления ребенка приемной семье предоставляется материнский капитал. В Калининграде выплачивается 600 тысяч рублей. В Кургане — до 800 тысяч, но постепенно, в течение всего времени нахождения ребенка в приемной семье. В Иркутской области — 150 тысяч рублей. Суммы разные, но они выделяются. Главное — осознать: государству гораздо выгоднее платить непосредственно семье, чем содержать детские дома.

И наконец, мы подошли к пониманию, что российское законодательство надо менять, в первую очередь морально устаревший Семейный кодекс. В статье 77 необходимо прописать более точно основания для изъятия ребенка из семьи, статью 124, касающуюся иностранного усыновления, можно вообще отменить, а статья 126.1, которая оговаривает запрет на посредничество, вообще выглядит в нынешней ситуации забавно — чем же тогда занимаются иностранные агентства, как не оказанием посреднических услуг? Это лукавство.

— Вы оценивали перспективы — сколько детей можно устроить в семьи уже сейчас?

— На 1 января 2012 года у нас очередь из кандидатов в приемные родители составляла 12 900 человек. С ними конкурировали со своими деньгами 3500 иностранцев. А потенциал усыновления у нас в стране выглядит так: в стране 108 миллионов дееспособного населения, а детей в детских домах — 103 тысячи. Вот и считайте: в России больше тысячи дееспособных граждан приходится на одного ребенка-сироту. Из тысячи отобрать пару потенциальных родителей, подготовить, сопроводить, платить нормальные деньги — и все, вопрос закрыт.

Виктория Юхова

США. Россия > Образование, наука > itogi.ru, 14 января 2013 > № 732054 Павел Астахов


Россия > Образование, наука > itogi.ru, 20 февраля 2012 > № 500595 Павел Астахов

Бремя детское

«Заботу о детях нужно рассматривать как элемент национальной безопасности», — говорит детский омбудсмен Павел Астахов

Что-то страшное творится с нашими детьми. Последние несколько дней страна жила под впечатлением от прокатившейся волны самоубийств школьников. Что это — эпидемия, случайные совпадения или некий необратимый процесс, являющийся тяжелым диагнозом всему обществу? В конце прошлой недели уполномоченный при президенте РФ по правам ребенка Павел Астахов представил Дмитрию Медведеву ежегодный доклад о том, что происходит на подведомственной ему «детской площадке». После этого омбудсмен согласился ответить и на вопросы «Итогов».

— Павел Алексеевич, вы можете сказать, с чем связана недавняя эпидемия самоубийств подростков?

— Произошло несколько детских суицидов подряд — и это привлекло повышенное внимание общественности и СМИ, вызвало бурю обсуждений, эмоций. Но речь не идет о какой-то эпидемии, пожалуй, если сравнивать с другими годами, идет даже некоторое снижение числа таких случаев. И все равно случившееся — трагедия государственного масштаба. Каждый год около полутора тысяч детей в России кончают жизнь самоубийством. Мы вышли на одно из первых мест в мире по этому показателю. Плюс к тому ежегодно совершается около четырех тысяч попыток самоубийства, и это только учтенные случаи. Огромное число регионов просто скрывают данные. Существует разница в статистике Минздравсоцразвития и Росстата. Я за честные цифры, потому отдельно статистику собирают 83 уполномоченных по делам ребенка во всех регионах.

— Раньше такой трагичной картины не наблюдалось?

— Такого положения вещей не было при советской власти. Потому что существовала стройная система оказания помощи подросткам — психологической, психиатрической, воспитательной. Дети были заняты в кружках, секциях. Из телевизора на них не выливалось столько негатива. В Интернете им не рассказывали о том, как легко и безболезненно покончить с собой. Сегодня в огромном количестве распространились разного толка секты и субкультуры, пропагандирующие культ смерти. Есть даже клубы, напрямую провоцирующие детей на самоубийство. Например, несколько человек договариваются вместе прыгнуть с крыши. Один прыгает, а другие снимают это на камеру и расходятся по домам, выкладывая жуткие кадры в Сеть. Кто сегодня воспитывает детей? Интернет, мобильные средства коммуникации. Школа практически устранилась от воспитания, хотя в ней ребенок проводит как минимум 4—5 часов каждый день. Педагоги игнорируют эти проблемы. А как было в советское время? Если случалось, что где-то подросток покончил собой, на следующий же день во всех школах страны проходили собрания, говорилось о том, что делать, какие меры принимать. А что теперь? После серии самоубийств я обращаюсь к министру образования, прошу: отдайте приказ, чтобы провели в школах собрания. В ответ тишина. При этом в школах сокращается число детских психологов. На начало 2011 года на 48 тысяч школ приходилось 16 тысяч штатных единиц. А на начало 2012 года их осталось уже меньше 12 тысяч... Как бы к ним ни относились, это все-таки специалисты, которые могут вести профилактическую разъяснительную работу и к которым можно обратиться в случае проблем. Но если их сокращают, значит, нужна какая-то замена. В некоторых местах начинают создаваться службы школьного примирения — своего рода третейский суд. Сформировать эту службу не стоит денег. В нее должны входить самые авторитетные педагоги и сами школьники — те, к чьему мнению прислушиваются. Это решения, которые лежат на поверхности, но и они не принимаются.

— А что же родители?..

— Семья сегодня не в состоянии уделить ребенку внимание в необходимом объеме. По подсчетам специалистов, родители тратят в день на общение с ребенком около 20 минут. Остальное время они заняты добыванием хлеба насущного, наконец, личными делами. Происходит отчуждение между родителями и детьми. Это плохо. Ребенок не должен оставаться в вакууме, оказываться один на один с тем же деструктивным влиянием. Родители должны понимать: если ребенок что-то совершил, это вовсе не повод становиться его палачом. Ребенок часто пребывает в депрессивном состоянии — даже под влиянием собственных ошибок. Идет на самоубийство, переживая из-за неурядиц в семье, из-за совершенного им неблаговидного поступка, из-за проблем с первой любовью. Это хорошие дети, их надо поддержать и помочь как на государственном уровне, так и на уровне семьи и школы. Сегодня в каждом регионе есть главный детский психиатр. С прошлого года во всех регионах работают телефоны доверия. И за год на них поступило несколько тысяч звонков от детей с суицидальными намерениями. Когда на другом конце провода дежурит профессиональный психолог, воспитатель, он может поговорить и оказать первую помощь. Если она вовремя не оказана, то какая-то часть детей обязательно доведет свое намерение до конца. Я считаю, что заботу о детях нужно рассматривать как элемент национальной безопасности. Сейчас, к сожалению, мы несем страшные потери. Каждый год в России гибнет около 1500 детей от рук преступников. Детей в стране становится все меньше и меньше, несмотря на то, что появляется на свет их все больше и больше. Кроме того, мы практически ничего не знаем о том, что происходит с детьми, которых усыновили иностранцы.

— Недавно МИД РФ заявил, что целесообразно было бы приостановить усыновление российских детей гражданами США. Что это означает в переводе с дипломатического языка?

— Это означает, что мы ратифицируем российско-американское соглашение, только если нам дадут гарантии безопасности усыновленных детей. Я веду ежедневный диалог по этому вопросу с МИДом, а они, соответственно, с Госдепом США. Прежде всего нужно посчитать, сколько всего наших детей находится в США. А потом мы хотим получать отчеты от агентств по усыновлению и от самих усыновителей. Сначала они должны отчитываться каждые три месяца, потом раз в полгода, потом — ежегодно. До этого отчеты нередко оказывались фальшивыми. Например, в деле того же Артема Савельева, которого в начале апреля 2011 года приемная мать выкинула из США в Россию. За месяц до этого агентство отчитывалось — мол, все в порядке, вот и фотографии, которые, кстати, оказались старыми. Сейчас это агентство пытается реабилитироваться, ведет процесс против бывшей матери, привлекли хорошего адвоката Рэя Стоунара, эксперта Джен Эйронсон, которая профессионально занимается усыновленными детьми, в частности помогает семье Брэда Питта и Анджелины Джоли. Они будут выступать на процессе, который начнется весной.

Есть много случаев, когда мы вообще не знаем, где оказались российские дети. Это стало возможным во многом из-за порочной практики, сложившейся в некоторых наших регионах. На Дальнем Востоке, в Сибири усыновляется за рубеж очень много детей. Лидирует Еврейская автономная область, где уровень иностранного усыновления превышает общероссийский в пять (!) раз. А в одном из домов ребенка Москвы из 17 детей, ушедших на усыновление, 16 попали в американские семьи.

— В то же время многие россияне, пожелавшие усыновить детей, сталкиваются с жуткой бюрократией. Каким же образом американцам удается улаживать дела?

— Сейчас пути стали более понятны, потому что независимое усыновление в основном прекращено, а по соглашению с американцами оно вообще будет невозможно. В основном дети уходят через агентства. Посредническая деятельность в сфере усыновления официально запрещена, но иностранные агентства посредниками себя не считают, хотя зарабатывают огромные деньги в России. В некоторых регионах работают по 15—20 агентств — в частности, на Камчатке, в Ленинградской, Московской областях. Законодательно они имеют на это право. Их аккредитовывает Министерство образования и науки. И это для меня непонятно, потому что аккредитацией иностранных юридических лиц у нас вообще-то занимается Минюст. Похоже, на этот вопрос не может ответить даже Генеральная прокуратура. Минобрнауки должно заниматься учетом детей в региональных и федеральных банках данных, подготовкой их к усыновлению и, самое главное, осуществлять контроль за приоритетом российского усыновителя, как того требует Семейный кодекс.

— Почему не соблюдается этот приоритет?

— Есть масса лазеек. Например, четко не прописано, сколько раз от ребенка должны отказаться или в какой срок ребенок должен быть, что называется, не востребован российскими приемными семьями. Есть еще хитрый нюанс, который тем чаще встречается, чем прозрачнее мы делаем тему усыновления: российский приоритет по трактовке органов опеки и Министерства образования действует в отношении усыновления.

Но ведь у нас имеются и другие формы семейного устройства: это опека, попечительство, патронат, приемная семья. Все это дает возможность по-прежнему отдавать детей за границу. Более того, есть вопиющие факты: до последнего времени вывозили даже не по программе усыновления, а под любыми другими предлогами — на лечение, в гостевые семьи, на учебу, на отдых. И дети не возвращались. Есть несколько конкретных примеров, которыми мы занимаемся. Дети уехали пять лет назад и до сих пор без всякого статуса находятся за границей. Просто живут в американских семьях, называют папами и мамами людей, которые им никем не приходятся. Это вопиющее нарушение прав ребенка и по американским законам, и по российским, и по международным. Надо жестко говорить о приоритете любого семейного устройства ребенка в российскую семью.

— Принято считать, что иностранцы чаще усыновляют больных детей, которых россияне берут неохотно...

— Это миф, сложившийся в 90-е годы, который надо развенчать. Сегодня он усиленно поддерживается лоббистами иностранного усыновления, которые зарабатывают на этом деньги. Во-первых, за последние три года иностранцы взяли в два раза меньше детей-инвалидов, чем российские семьи. Во-вторых, в основном берут малышей до трех лет — то есть самого востребованного возраста. Причем у нас есть регионы, где стоит очередь из российских родителей, но отдают все-таки иностранцам — это Магаданская, Еврейская автономная, Ленинградская, Московская, Иркутская области, Санкт-Петербург. С этой ситуацией надо разбираться прокуратуре. Обо всех обнаруженных нарушениях мы сообщаем в следственные органы, однако пока я не знаю уголовных дел в отношении органов опеки в этой части. Есть разве что уголовное дело с историей Дениса Хохрякова, попавшего в руки наркодилеров, которые потом бросили его в Доминикане. Выяснилось, что специалист органов опеки сфальсифицировала документ о жилищных условиях. Они никогда не проживали в Волгоградской области, у них не было там жилья и они бы без этого не получили ребенка. Чиновница привлечена к уголовной ответственности.

Безусловно, нужно наводить порядок в органах опеки. Во-первых, Министерство образования за прошлый год получило 5 предписаний генерального прокурора, из них 3 касаются неудовлетворительной работы по иностранному усыновлению, потому что ведомство не может собрать информацию о детях, вывезенных за рубеж. Они вообще не знают, сколько вывезено детей. Нам приходится какими-то иными способами, через российские посольства, консульства, через правозащитников в иностранных государствах выяснять и фактически проводить расследование. По поручению президента создали центр мониторинга благополучия усыновленных детей, который изучает ситуацию как в России, так и за рубежом. Информацию сложно собирать.

Открываются ранее никому не известные факты и случаи. Следственный комитет вынужден возбуждать и расследовать дела в отношении американских родителей, допустивших насилие над нашими детьми. Хотя этим должны заниматься правоохранительные органы Америки. На днях в Госдепе США состоялось очередное заседание рабочей группы президентской комиссии «Медведев — Обама». Я обратился к сопредседателю группы Томасу Мелиа: «Вы понимаете, что заставляете нас расследовать дела в отношении ваших граждан? Почему вы не можете до сих пор на федеральном уровне обобщить эту информацию и нам представить?» Эта работа ведется в рамках международного права, поэтому российско-американское соглашение, которое мы подписали, должно быть ратифицировано. Лучше иметь соглашение как инструмент в международно-правовой работе по этой сложной теме, поскольку мы не можем сейчас изменить законодательство, отказаться от международных обязательств и полностью исключить иностранное усыновление. Можем лишь периодически ограничивать этот поток через судебные органы и органы опеки. И он реально ограничен. В 2011 году по американским усыновителям принято около 800 решений. Для сравнения: в начале 90-х американцы вывозили до 15 тысяч детей ежегодно. Сегодня в Америке находится около 100 тысяч наших детей.

— Сколько сирот насчитывается в нашей стране?

— Детей, оставшихся без попечения родителей, в 2011 году насчитывалось 665 987, из них в детских учреждениях находятся примерно 106 тысяч. В настоящее время силами аппарата уполномоченного по делам детей разрабатываем программу «Россия без сирот». Это должно быть лозунгом будущего правительства, лозунгом работы Государственной думы и принципом государственной политики России на ближайшие 5—10 лет. Надо принимать стратегию государственной семейной политики как минимум до 2030 года и рассчитывать все законодательные и правотворческие шаги в этом направлении. Прежде всего акцент делается на максимально возможном семейном устройстве сирот.

— Часто дети, которые не устроены в семью, становятся легкой добычей для педофилов. После долгих споров Госдума приняла в третьем чтении антипедофильский законопроект. Насколько он удовлетворяет существующим реалиям?

— Это определенный прорыв. Принят президентский закон, который предусматривает меры дополнительного наказания, меры профилактики и, конечно, меры медицинского воздействия. Он объединен с законопроектом, который лежал в Госдуме начиная с 2001 года и про который я и сказал в свое время, что педофильское лобби мешает его продвигать. В законе очень много новаций, появились новые составы преступления — в частности, положения, согласно которым любое действие сексуального характера в отношении ребенка, не достигшего 12 лет, воспринимается как насильственные действия — независимо от того, что происходит. Появился запрет на условно-досрочное освобождение тех, кто посягнул на права малолетних. Однако в законе при всех плюсах есть, на мой взгляд, два ущербных момента. Это отсутствие определения детской порнографии, поэтому каждый раз экспертное сообщество должно будет собираться, выяснять и давать свое заключение. Допустим, экспертные мнения можно получить на стадии предварительного следствия. Но есть второй, очень важный момент — отсутствие наказания за хранение и перевозку детской порнографии без цели распространения. Это означает, что Россия может превратиться в огромный мировой архив детской порнографии, поскольку во всех странах мира хранение детской порнопродукции преследуется. А в таких странах, как Испания, Голландия, Канада, предусмотрено наказание даже за виртуальную детскую порнографию. Представляете, что это такое? Это даже не фотографии детей, а анимационные образы. Считаю, нужно вносить дополнения в закон. Работа будет продолжена, и мы в любом случае последовательно идем по этому пути.

Россия > Образование, наука > itogi.ru, 20 февраля 2012 > № 500595 Павел Астахов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter