Всего новостей: 2067927, выбрано 840 за 0.092 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Персоны, топ-лист Финансы, банки: Аскаров Тулеген (60)Ормоцадзе Маргарита (30)Греф Герман (27)Вардуль Николай (25)Костин Андрей (24)Аксаков Анатолий (22)Набиуллина Эльвира (19)Полухин Алексей (19)Улюкаев Алексей (18)Задорнов Михаил (17)Бараникас Илья (16)Иноземцев Владислав (15)Кричевский Никита (14)Панкин Дмитрий (13)Тосунян Гарегин (13)Дмитриев Владимир (12)Сухов Михаил (12)Медведев Дмитрий (11)Путин Владимир (11)Алексашенко Сергей (10) далее...по алфавиту
Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 24 апреля 2017 > № 2151577 Андрей Мовчан

Почему господдержка вредит бизнесу

Андрей Мовчан

Мы много слышим о различных программах господдержки бизнеса. Государство уверяет, что помогает и малому бизнесу, и избранным крупным компаниям, и отдельным отраслям, и в целом, например экспортерам. Но помощь в основном состоит в адресном предоставлении денежных средств. Парадокс в том, что государство, испытывающее сегодня потребность в деньгах, предлагает бизнесу, у которого избыток денег, финансовую поддержку.

Эффективный бизнес, будь в России сегодня благоприятные нефинансовые условия, легко нашел бы деньги и без государства — у банков, инвесторов, иностранцев. Банкиры сегодня говорят, что деньги у них есть, но их некому дать — не потому, что у нас нет хороших предприятий, а потому, что они поставлены в условия, когда они не могут отвечать за результат своей деятельности. А неэффективный бизнес, сегодня активно питающийся госпрограммами, стране не нужен в любом случае.

Суть программ поддержки могла бы состоять в создании условий, при которых частный сектор свои деньги будет использовать. Нужно снижать риски ведения бизнеса — за счет улучшения законодательства и системы правоприменения, открытия России для мировых рынков. Но снижение рисков не должно разрушать рыночные механизмы. Та же система страхования вкладов сегодня в России играет крайне опасную роль из–за попытки "отменить" рыночный механизм оценки вкладчиками рисков вложения в банки.

В результате банки, ведущие слишком рискованные операции или просто уводящие активы в пользу своих владельцев, не встречаются с оттоком вкладов — наоборот, привлеченные высокими процентами и чувствующие защиту Агентства по страхованию вкладов, люди несут деньги в те банки, которые готовы платить больше. В конечном итоге банки–мошенники и банки, ведущие рискованную политику, зарабатывают (и воруют) за счет средств других банков и государства, себестоимость операций "порядочных банков" растет, так как им приходится не только платить взносы в АСВ, но и конкурировать ставками с будущими банкротами — все это существенно снижает качество банковской системы.

Ситуация в банковской сфере усложняется и многолетней традицией прятать убытки и недостатки баланса — система надзора ЦБ с удовольствием проходит мимо проблем банков, если они минимально спрятаны. Большое количество кредитов в портфелях банков сегодня объективно являются невозвратными; для хотя бы частичного восстановления качества балансов банкам надо было бы распродать залоги по таким кредитам, однако признание кредитов "плохими" приведет к репрессивным мерам со стороны ЦБ, и банки "тащат" кредиты, финансируя безнадежных заемщиков еще и под выплату процентов, а объекты залога, которые зачастую уже и сам заемщик не эксплуатирует, постепенно теряют стоимость.

Так что, возможно, в обозримом будущем нас ждет не только сокращение числа российских банков до 100–200, но и масштабный банковский кризис, который государству предстоит заливать деньгами: совокупный капитал банков оценивается в 9 трлн рублей, и, возможно, на спасение банков придется отдать 4–5 трлн — это почти два годовых дефицита нашего федерального бюджета.

Деловой Петербург

Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 24 апреля 2017 > № 2151577 Андрей Мовчан


Украина > Транспорт. Финансы, банки > interfax.com.ua, 20 апреля 2017 > № 2148062 Юрий Гришан

Президент МТСБУ: управление Моторным бюро должно базироваться на принципе прямой демократии

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" президента Моторного (транспортного) страхового бюро Украины Юрия Гришана

Вопрос: В своем выступлении на общем собрании членов Моторного (транспортного) страхового бюро Украины вы высказались за необходимость реформирования его управления, чем вызвано такое предложение?

Ответ: Накопившимся опытом, наличием полного объема информации, знанием ситуации, умением прогнозировать. Президентом Моторного бюро я стал в переломный для него момент: переход от тоталитарного управления к демократии. Когда страховые компании сами стали управлять своими деньгами, своим бизнесом, контролировать сотрудников, нанятых для его осуществления и т.д. Несмотря на то, что Бюро на тот момент уже исполнилось 20 лет, нам пришлось пересмотреть всю его структуру, внести серьезные изменения в работу. Основным двигателем обновления стал президиум бюро, а именно семь директоров страховых компаний, которые на общественных началах посвящали достаточно много своего ценного рабочего времени построению новой системы управления и развития рынка обязательного страхования автогражданской ответственности.

Хочу сказать, что больше 50% этого пути пройдено. В продуктивном диалоге с руководством комитета Верховной Рады по финансовой и банковской деятельности, Нацкомфинуслуг прошли политические консультации относительно самого болезненного вопроса: что такое Моторное бюро, как оно управляется, кем оно управляется, какая система сдержек и противовесов будет тут выстроена. В результате неоднократных консультаций мы смогли выписать систему управления МТСБУ, включая координационный совет. В этом году нужно продолжить работу и провести профильный законопроект через комитет для внесения его в зал. За это же время выстроены плодотворные отношения с Нацкофинуслуг, выполняющей функции координационного совета МТСБУ.

Вопрос: По вашему мнению, какое самое слабое место в работе Моторного бюро и что необходимо менять в первую очередь?

Ответ: Это подвешенное состояние руководства Бюро. В любой момент могут снять должностное лицо - генерального директора или президента. Ведь все же люди, не важно, где они сидят: в координационном совете или президиуме. На самом деле, все эти вопросы в европейской практике довольно просто решаются. Кто проходил курсы теории государства и права, конституционного права хорошо знает, что система сдержек и противовесов легко устраняет такие проблемы.

Для продуктивной работы Моторного бюро необходимо законодательно закрепить нормы, когда генеральный директор и президент избираются общим собранием в режиме тайного голосования. Для того, чтобы обеспечить большую независимость этих лиц, а также исключить возможность мести компаниям-членам МТСБУ.

Координационный совет должен быть органом общественного контроля, в том числе, по кадровой политике, президиум же в большей части должен стать наблюдательным и контролирующим органом. Кроме того, часть функций должны быть делегированы им исполнительному органу с ежеквартальным заслушиванием отчетности, а сам президиум должен больше сосредоточиться на стратегических и контрольных функциях.

Только за год, с апреля 2016 года по апрель 2017 года, президиум принял около 300 решений. Вы видели когда-нибудь, чтобы наблюдательные органы принимали такое количество решений?

Т.е. первое навести порядок в управлении бюро, чтобы каждое из его подразделений выполняло определенные ему функции и имело гарантии стабильной работы.

В мире давно придуман управленческий аудит, который делается специальными компаниями – я на себе проходил это. По его результатам мы видим не юридическую оргструктуру, а реальную структуру управления компанией. Открываем глаза и понимаем, что она совершенно не похожа на юридическую и живет своей жизнью. И ценные конечные продукты у подразделения могут отсутствовать или просто они не эффективны. И количество персонала для получения этого конечного продукта в три раза больше, чем необходимо.

Работу по реформированию мы начали в 2014 году, но к сожалению ее не завершили.

Вопрос: Кроме решения вопроса о руководстве Бюро, что еще необходимо изменить?

Ответ: Еще одна большая проблема МТСБУ – это наработанная дирекцией и президиумом сложная регуляторная база. Кто профессионально интересовался мировой практикой управления, тот знает, что существует три основные составляющие, которые характеризуют любую систему: надежность, устойчивость и робастность. Когда перед общим собранием бюро я встречался с представителями ряда компаний, то наслушался их мнений о трехэтажных формулах: расчета показателей оценок деятельности страховщиков, расчета дополнительного гарантированного взноса в Фонд защиты потерпевших, так называемого "связывания денежных средств". Я три года наблюдал, как некоторые члены президиума, которые только к концу срока работы в президиуме начинают разбираться в этих расчетах, и соответственно продуктивно работать в составе президиума тут же переизбираются, и история снова повторяется. В лучшем случае если их вновь избирают на второй строк. При такой регуляторной базе, с такими формулами всегда будет соблазн использовать ее так, как хочется и второе – это всегда будут ошибки с точки зрения тех, кого регулируют. Много ошибок потом исправляется и не обнародуется. Буквально два заседания назад мы впервые принимали индивидуальное решение по хорошей компании, с небольшим портфелем в связи с тем, что у нее была одна жалоба и возникли проблемы с получением полисов.

Принятие индивидуальных решений свидетельствует о том, что система является ненадежной и неустойчивой. Такая система должна быть сломана и построена новая.

Отдельного внимания заслуживают и вопросы, которые в силах навсегда решить президиум и президент МТСБУ, в частности, попирание отдельными членами президиума регламента его заседаний, который был утвержден в сентябре 2014 года.

Согласно ему, рассмотрение на заседании президиума вопроса без его предварительного изучения и принятия решения соответствующим совещательным органом МТСБУ, возможно только в случае невыполнения или несвоевременного выполнения им такового поручения. Обязательному рассмотрению совещательным органом подлежат вопросы инвестиционной деятельности и оценки деятельности страховщиков. В соответствии с регламентом, материалы, согласно повестки дня, заседания президиума направляются всем его членам, дирекции и совещательным органам не позднее, чем за три дня до даты проведения заседания.

Однако, по непонятным причинам некоторые вопросы, например, такие как внесение изменений в устав Моторного бюро, были вынесены на президиум в день проведения голосования без рассмотрения и выводов правового комитета, как совещательного органа, а также в нарушение регламента. Такие действия являются не только нарушением прав членов президиума и элементарных этических норм, но и приводят к принятию неверных и ошибочных решений, поскольку вынуждают членов президиума на ходу изучать вопросы, которые требуют детального и профессионального подхода. Либо по этой же причине не принимаются важные для страхового рынка решения. Не является случайным и то, что общее собрание членов МТСБУ 12 апреля не проголосовало за одно из изменений в устав МТСБУ.

Я понимаю и поддерживаю членов президиума, которые поставлены в такие условия и которые неоднократно заявляли о необходимости строго придерживаться регламента. Такие действия носят все признаки времен тоталитарного режима. Ранее предыдущим координационным советом с такими же нарушениями ставились и вопросы об отзыве генерального директора и президента МТСБУ.

Вопрос: Как вы считаете, на каких принципах должна основываться работа Моторного бюро Украины?

Ответ: Первое – принцип прямой демократии, то к чему мы еще не дошли. Этот вопрос уже перезрел. Даже, если Верховная Рада в первой половине этого года не рассмотрит профильный закон, мы вполне можем принять решения изменив устав Моторного бюро, а не заниматься лоскутковыми изменениями, например избрание президента и так далее.

Что такое прямая демократия? - Это когда все важные вопросы должны решаться общим собранием членов Бюро. В том числе и выбор генерального директора, президента. При этом голосование обязательно должно быть закрытым, это касается и членов президиума.

Если мы примем это решение, его можно внести в ближайшее время в принятую в 2014 году декларацию о принципах корпоративного управления МТСБУ. Я думаю, мы сделаем очень серьезный шаг с точки управления Моторным бюро и прозрачности рынка.

Второе – все основные принципиальные вопросы бизнеса тоже должны решаться собранием членов Бюро. У нас есть ассоциации. Мы научились говорить, мы учимся дальше слушать друг друга и, если мы об этом договоримся и такие решения примем, то, безусловно, дальше станет намного легче, возникнет система сдержек и предложений. Генеральный директор станет независимым и не будет оглядываться и каждый месяц отслеживать и считать, а не стало ли четыре голоса, чтобы его снять потому что он сделал какое-то непопулярное решение или президент сказал что-то не то, что не понравилось на заседании президиума. Я наблюдал это три года. Сначала мы пошли очень хорошо, мы создали хорошую регуляторную базу, мы действительно сделали серьезный прорыв, но дальше, по одному из законов диалектики, то, что накоплено, должно перейти сегодня в серьезные изменения в структуре и качестве. Дело за нами.

Украина > Транспорт. Финансы, банки > interfax.com.ua, 20 апреля 2017 > № 2148062 Юрий Гришан


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 20 апреля 2017 > № 2146719 Валерий Тутыхин

Напрасная погоня: почему не удается вернуть активы, выведенные беглыми банкирами?

Валерий Тутыхин

Партнер John Tiner & Partners / Black Eagle Litigation Fund

С тех пор, как Центральный банк России начал кампанию по массовому отзыву лицензий разворованных российских банков, прошло уже несколько лет. Однако, с их владельцев и топ-менеджеров удалось взыскать менее 1% средств, по которым получены судебные решения

Красноречивый пример: тянущееся с 2010 года взыскание компенсации в рамках банкротства Международного промышленного банка при общих требованиях на $1,3 млрд пока привело только к взысканию чуть более $4 млн. В марте было продано с молотка принадлежавшее банкиру Сергею Пугачеву английское поместье XVIII века Lower Venn Farm.

По делу банка «Траст» судебные заседания о наложении взыскания на недвижимость (записанную на родственников основных ответчиков-банкиров) начнутся только в октябре 2018 года. Дела об аресте и взыскании активов по банкротству Внешпромбанка находятся до сих пор в зачаточном состоянии.

Как человек, активно инвестирующий в поиск и взыскание активов в разных экзотических юрисдикциях, могу поделиться некоторыми наблюдениями и выводами. Они неутешительны и для российского бюджета, и для потерявших свои средства банковских клиентов.

Спуск с «пирамиды»

Известно, что часть российских банков всегда существовала по «пирамидальной» модели: активно привлекались средства вкладчиков и клиентов, а потом они выводились либо за рубеж (через покупку ценных бумаг и через схемы back-to-back, то есть вывод ликвидности под конфиденциальный залог актива), либо в неформальный оборот (через невозвратные кредиты). Такое положение в банке может существовать сколь угодно долго (банкиры — мастера создавать красивую отчетность), пока наконец банку не перестает хватать ликвидности для обслуживания платежей.

Как только хозяевам банка становится понятно, что удержать банк на плаву они уже не могут, а лицензия вот-вот будет отозвана, они подаются в бега. Иногда их отход остаются прикрывать зиц-председатели правления (если бежать не на что или такова договоренность со сбегающими), но часто за границу уезжают и топ-менеджеры тоже.

Излюбленное направление — Лондон. Это цитадель защитного правосудия для мошенников, у которых есть несколько миллионов фунтов на влиятельных адвокатов по экстрадиции и защите активов. Это юрисдикция, в которой — силами тех самых адвокатов — негативное отношение к российскому правосудию впечатано на годы вперед в местное прецедентное право.

Итак, банк «падает», на сцене появляется Агентство по страхованию вкладов (АСВ), следом заходят силовики, потом начинают развивать кипучую деятельность некоторые клиенты банка, потерявшие крупные суммы. Силовики возбуждают дела, АСВ подбирает иностранных адвокатов для подачи исков, а крупные вкладчики бегают вокруг тех и других, не имея юридической возможности влиять на процесс.

Пока все это происходит, беглые банкиры допрятывают выведенные активы, зачищают следы и активно формируют юридическую аргументацию для защиты от экстрадиции и финансовых требований. На это у них есть как минимум полгода.

Спустя какое-то время российская сторона переходит в наступление. Силовые органы, допросив оставшихся в России менеджеров банка, приходят к выводу, что беглых банкиров надо обвинить и разыскать. Нанятые АСВ иностранные юристы, установив местонахождение банкиров-ответчиков, подают иски о возмещении ущерба в интересах банкротных кредиторов. И тут начинается самое интересное.

Финансовый «Колобок»

Экстрадиция со 100%-й гарантией (пока статистика такая) проваливается, поскольку банкиру удается доказать суду, что он жертва российского режима, что чуть ли не лично Путин пытался отобрать у него банк и что в России нет ни малейшего шанса, что его дело будет рассмотрено беспристрастно. Приводятся ставшие прецедентными цитаты из дел менеджеров ЮКОСа, Березовского, Закаева и прочих беглецов, нашедших в последние годы приют в Лондоне. Заслушиваются эксперты из международных НПО, говорящие, что состояние российского правосудия ужасно. Находятся свидетели из круга общения ответчика, подтверждающие, что ему угрожали (ЦБ, АСВ, ФСБ, МВД... — поставьте любую аббревиатуру).

Любой человек, вращающийся в адвокатских кругах Лондона, подтвердит, что защита беглых российских, украинских, казахских, китайских и прочих мошенников там давно превратилась в прибыльную индустрию для большого числа людей — юристов, НПОшников, экспертов и пр.

Пока в гражданском суде страны пребывания беглеца идет рассмотрение обращения о его экстрадиции, к нему самому заявляется имущественный иск: нанятые российской стороной дорогие иностранные адвокаты очень добросовестно стараются доказать, что скрывшийся из России банкир должен лично возместить потерпевшим сотни миллионов долларов ущерба. Зачастую им удается даже получить судебные приказы о раскрытии активов ответчика, запросы офшорным посредникам и в конце концов — приказ об аресте общемировых активов оппонента. Но на этом, как правило, все успехи российской стороны и заканчиваются.

Если оппонент хотя бы немного озаботился защитой своих активов и обеспечением конфиденциальности контроля, шансы атакующей стороны взыскать сколь бы то ни было существенные суммы стремятся к минимуму.

«Облако» трастов

Практически каждый из обанкротившихся в России банков помимо отраженного в официальной отчетности бизнеса имел еще и неформальное «облако» компаний, счетов и подставных лиц, через которые деньги годами выводились за границу. Не забываем, что многие банки подрабатывали «конвертом» (анонимным переводом средств за границу на фиктивных основаниях), и такой неформальный оборот в разы превышал кредитную и инвестиционную активность банка. Если бы теоретически удалось свести в единую модель все такие неформальные платежи, даже сами банкиры вряд ли вспомнили бы, какие операции делались для себя, а какие для клиентов. Офшоры со счетами постоянно менялись. Бенефициары везде указывались подставные.

И вот из этого «облака» мутных платежей в пользу тысяч разных лиц банкиры потихоньку выдергивали средства для себя лично. Наиболее продвинутые сразу открывали лихтенштейнские трасты или аналогичные сверхзакрытые организационные формы, защищаемые создавшими их странами независимо от запаха упакованных в них денег. Менее изощренные ограничивались офшорами на имя водителей, юристов, жен и детей.

Да, можно достаточно легко вычислить недвижимость, которой пользуется семья оппонента. Можно попросить суд заставить оппонента раскрыть, откуда платятся его очевидные для стороннего наблюдателя расходы. Но вычисление оформленных на офшоры портфелей ценных бумаг и депозитов, инвестиционной недвижимости — очень сложная работа. И даже если такой актив вычислен, презумпция законности его приобретения всегда работает на того водителя, на юриста, жену или ребенка.

Излишне напоминать, что при поиске активов ситуация меняется каждый день. Арестовывать их надо быстро и в самых неожиданных местах, но на пути розыска стоят еще и барьеры законов о закупках (44-ФЗ и 223-ФЗ). Через них должен пройти государственный заказчик, чтобы поручить сторонним юристам выполнение работы за границей. Надо сформировать заказ, разместить его, провести торги, а за это время все яхты уплывут и самолеты улетят.

В общем, как это ни печально звучит для российских политиков и обманутых вкладчиков, с беглыми банкирами им трудно тягаться. И на мой взгляд, изменить ситуацию можно, только полностью реформировав систему организации заграничного розыска и взыскания активов. Исключить из системы госзакупки и отдать весь процесс от начала до конца в частные руки. До тех пор, пока его направляют чиновники и мотивированные высокой почасовой оплатой юристы, до реального возврата активов дело не дойдет.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 20 апреля 2017 > № 2146719 Валерий Тутыхин


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 19 апреля 2017 > № 2145319 Артем Аветисян

Стратегическая инициатива. Как Артем Аветисян строит карьеру и большой банк для малого бизнеса

Дмитрий Яковенко

корреспондент Frobes

Кто помог Артему Аветисяну стать влиятельным банкиром и кому сейчас помогает он сам

В декабре 1997 года студент Финансовой академии Артем Аветисян достал из заначки $2000, купил сотовый телефон, галстук, костюм-тройку от фабрики «Большевичка» и зарегистрировал компанию «Независимый экспертно-оценочный центр» (НЭО-Центр). Первые заказы он соглашался брать бартером, в обмен на рекламу.

Через 19 лет, летом 2016-го, на стол Владимира Путина легло письмо банкира Аветисяна, совладельца банков «Юниаструм» и «Восточный». Он изложил концепцию создания опорного банка для кредитования малого и среднего бизнеса. Финансист предложил объединить свои банки с банком «Кредит Европа» и МСП Банком (принадлежит Внешэкономбанку), суммарные активы четырех банков составляли 588 млрд рублей, объединенная структура могла бы занять 17-е место на рынке и работать на территории всей России. Президент идею одобрил. «Аветисян сейчас на виду, — рассказал Forbes высокопоставленный федеральный чиновник. — Он хорошо продвинулся с проектами в созданном Путиным Агентстве стратегических инициатив (АСИ), его знают в правительстве и в администрации президента».

Как Аветисян прошел путь от скромного студента-оценщика до влиятельного банкира, известного президенту?

Восточный подход

«Представляю вам политику выжженной земли в отношении зарубежных активов, — говорил в 2014 году в одном из интервью глава Bank of Cyprus Джон Хурикан. — Избавляемся от всего, что не приносит прибыли и проедает капитал». Bank of Cyprus (BoC) тяжело переживал банковский кризис на Кипре, непросто было и его российскому дочернему банку «Юниаструм». Незадолго до предыдущего кризиса, в 2008 году BoC купил «Юниаструм» за €450 млн у основателей банка Гагика Закаряна и Георгия Пискова. К 2014 году на «Юниаструм» приходилось около 5% комиссионных, процентных и прочих доходов кипрской банковской группы, но сам российский банк был убыточным. В начале 2015 года киприоты выставили его на продажу. Несколько месяцев к банку присматривались известные банкиры Игорь Ким и Микаил Шишханов. Однако в итоге покупателем стал владелец банка «Региональный кредит» Артем Аветисян: летом 2015 года он заплатил за «Юниаструм» с активами 47 млрд рублей €7 млн — в 64 раза меньше, чем семью годами ранее получили от киприотов прежние собственники Закарян и Писков. Аветисян отказался от комментариев для этой статьи.

Первым делом команда Аветисяна начала сокращать издержки. «Банк ужали, остались только жизненные функции, а затем начали наращивать бизнес по отдельным направлениям», — говорит источник в «Юниаструме». Банк сосредоточился на торговле ценными бумагами и выдаче гарантий. Часть активов перевели в «Юниаструм» из «Регионального кредита». Этот первый банк Аветисяна, который он купил у Совкомбанка Дмитрия и Сергея Хотимских, впрочем, никогда не был классическим: в конце 2014 года при активах в 27,6 млрд рублей кредитный портфель составлял всего 5 млрд рублей, остальное приходилось на ценные бумаги. Среди заемщиков банка был сам Аветисян: «Региональный кредит» кредитовал его компанию «Конти» под покупку недвижимости, а затем скупал у нее же площади в нежилых зданиях. Кредиты в банке брала и жена Аветисяна Ирина Агалецкая – в том числе на танцевальную школу, которую учредила вместе с женой Александра Джапаридзе Еленой.

Получив в управление «Юниаструм», уже к концу 2015 года команде Аветисяна удалось выправить ситуацию: после убытка в размере 5,6 млрд рублей в 2014 году банк получил чистую прибыль 3,9 млрд рублей. Правда, она появилась специфическим образом — банк нанял компанию, переоценившую его недвижимость, операция принесла «Юниаструму» 7 млрд рублей дохода.

Меньше чем через год после сделки с киприотами Аветисян заинтересовался еще одним проблемным банком — «Восточным экспрессом» с активами на 160 млрд рублей. Этот банк из Благовещенска, специализировавшийся на необеспеченном розничном кредитовании и некогда построивший внушительную федеральную сеть, пребывал в плачевном состоянии — в 2015 году убыток составил 10,7 млрд рублей, а просрочка достигала 20% портфеля. Банк контролировался фондом Baring Vostok. Как любой фонд прямых инвестиций, Baring Vostok первоначально не планировал получать контроль над банком и стал владельцем скорее вынужденно. Поэтому новый партнер был фонду как нельзя кстати. Летом 2016 года Юниаструм Банк выкупил половину допэмиссии «Восточного экспресса» за 1,5 млрд рублей и получил почти 25% в капитале банка. В январе 2017 года «Восточный экспресс» заявил о слиянии с «Юниаструмом». Фондам Baring Vostok принадлежит 44,5% в объединенном банке, Аветисяну через кипрскую компанию Finvision Holdings Limited — 32%.

Второе поколение

Масштабные амбиции в банковском бизнесе Аветисян успешно совмещает с политической и общественной деятельностью. Он вхож в высокие кабинеты и, как и многие чиновники, включая премьера Дмитрия Медведева, активен в социальных сетях. В своем твиттере он ретвитит знакомых например экс-главу администрации президента Александра Волошина, разместившего очередной пост про любимую рок-группу Procol Harum с песней Pandora’s Box, и вице-премьера Аркадия Дворковича с новыми фото.

Интерес к микроблогам не единственное, что сближает Аветисяна с чиновниками, он дружит с их родственниками. Сын Александра Волошина Илья долгое время входил в совет директоров «Регионального кредита» Аветисяна. Советником Аветисяна был брат зампреда правительства Аркадия Дворковича Михаил. «Илья Волошин обладает большим GR-потенциалом, — рассказывает его знакомый. — Когда он работал в «Юникредит Секьюритиз», то на одном из Санкт-Петербургских экономических форумов сумел посадить на деловом завтраке гендиректора UniCredit Алессандро Профумо за стол к главе Сбербанка Герману Грефу. Позже Профумо стал советником Грефа».

С Волошиным-младшим в «Юникредит Секьюритиз» работал выходец из Ташкента Шерзод Юсупов. Юсупов — ключевая фигура во всех проектах Аветисяна, входил в совет директоров «Регионального кредита», курировал корпоративный блок «Юниаструма». Он занимает пост управляющего директора в инвестбанке Global Finance. Эта компания участвовала в сделках по покупке Аветисяном долей в «Юниаструме» и «Восточном». У Юсупова, как и у Аветисяна, много статусных знакомых, он дружит и ведет совместные дела с детьми чиновников и бизнесменов. В капитале компании «МСМ-5 Девелопмент» Юсупов входил вместе с Ильей Волошиным, сыном замглавы администрации президента Артемом Сурковым и Парвизом Ясиновым, сыном девелопера Обида Ясинова. Есть у него и другие интересы, не имеющие отношения к проектам Аветисяна. Например, Юсупов входил в совет директоров казанского банка «Тимер», а источники Forbes называют его дальним родственником экс-замминистра обороны Узбекистана Искандара Юсупова и связывают с девелоперскими и машиностроительными компаниями Татарстана и Поволжья.

В 2009 году Аветисян познакомился с сыном Германа Грефа Олегом и предложил ему присоединиться к команде НЭО-Центра. Через два года после прихода Олега Грефа НЭО-Центр заработал 651 млн рублей на оценке и 900 млн на консалтинге и занял 1-е место в рейтинге оценочных компаний «Эксперта РА». С начала 2000-х клиентами компании Аветисяна были Сбербанк, РЖД, РАО ЕЭС, структуры «Лукойла», «Олимпстрой». Бывший сотрудник НЭО-Центра рассказал Forbes, что через компанию Аветисяна проходили большие объемы сделок с ипотечными клиентами Сбербанка. Сейчас дела у НЭО-Центра идут куда хуже, чем в 2011-м, как говорит источник в компании, крупных проектов почти нет. Олег Греф покинул НЭО-Центр в марте 2017 года на фоне иска, поданного компанией PPF Management в Нью-Йорке к Сбербанку. Иск связан с утерей контроля над российским предприятием по добыче щебня «Павловскгранит» (им владел Сергей Пойманов) — истцы обвиняют Сбербанк в рейдерском захвате. Соответчиком также проходит НЭО-Центр, оценивавший стоимость «Павловскгранита» для Сбербанка в 2008 году.

Впрочем, от управления своим оценочным бизнесом Артем Аветисян отошел уже давно. В 2011 году Владимир Путин назначил его одним из директоров Агентства стратегических инициатив (направление «Новый бизнес»). После этого карьера Аветисяна кардинально изменилась и превратилась в демонстрацию идеального социального лифта в России. Правда, источники Forbes уверены, что не без протекции со стороны. Связь с Грефом есть и в АСИ — он входит в наблюдательный совет агентства. Кандидатуру Аветисяна рассматривали на должность главы АСИ, но в итоге его гендиректором в 2011 году стал Андрей Никитин. За ним тоже мог стоять серьезный ресурс. До выдвижения в АСИ он был гендиректором группы компаний «Рускомпозит», в которую входили предприятия «Стеклонит» и «Тверьстеклопластик». Долей в обоих предприятиях владел Дмитрий Калантырский, партнер братьев Ротенбергов по СМП Банку. Возглавив АСИ, Никитин не раз утверждал в интервью, что никогда не обсуждал с Калантырским свое выдвижение в АСИ.

Знакомство с Никитиным сказалось на банковском бизнесе Аветисяна. Своего руководителя из АСИ он пригласил на пост председателя совета директоров «Юниаструма». Одним из акционеров объединенного «Восточного» с долей 4% стал Юрий Данилов, входящий в совет директоров «Рускомпозита». В начале 2016 года в правление «Юниаструма» пригласили Оксану Мисане, которая раньше работала в СМП Банке, также в банке Аветисяна недолгое время был вице-президентом Олег Шелягов, до этого возглавлявший Мособлбанк, который находится на санации у банка братьев Ротенбергов.

Под свое крыло после покупки «Юниаструма» Аветисян взял также коллег и хороших знакомых из «Клуба лидеров».

Клубная принадлежность

В ноябре 2016 года на острове Кинг-Джордж, расположенном в 150 км от Антарктического полуострова, высадилась экспедиция из ста человек в ярко-красных куртках. Российские бизнесмены из «Клуба лидеров» заплатили примерно по 500 000 рублей, чтобы провести несколько дней на станции Беллинсгаузен в окружении пингвинов и тюленей и пообщаться по телемосту с Владимиром Путиным.

Попасть в «Клуб лидеров» куда проще, чем на Антарктиду, — надо заплатить взнос 100 000 рублей и получить рекомендацию действующего участника. Но перспективы, которые сулит участие в клубе, стоят несопоставимо больше. Необязательно даже ехать к Южному полюсу — «Клуб лидеров» и в Москве проводит встречи с Владимиром Путиным. Их также посещают высокопоставленные чиновники, например первый вице-премьер Игорь Шувалов и помощник президента Андрей Белоусов.

Клуб был образован в начале 2012 года, после того как несколько десятков предпринимателей написали Путину открытое письмо, в котором изъявили желание поучаствовать в улучшении инвестклимата в России. Источник Forbes в АСИ рассказал, что идея создать клуб родилась у бизнесменов, не прошедших отбор в АСИ. Основателями и ключевыми фигурами клуба выступают Шерзод Юсупов и совладелец одного из крупнейших производителей обуви в России «Брис-Босфор» Вячеслав Зыков. «Клуб лидеров» стал партнером АСИ. На телеканале «Россия 24» выходит передача «Агент бизнеса», где каждую неделю предприниматель из «Клуба лидеров» отправляется в один из регионов страны и оценивает, насколько просто там заняться бизнесом. Аветисян лично подводит итоги, выставляя баллы регионам: оценивается все от отношения местных властей до комфортности гостиниц. За рейтингом следят не только местные власти. На Санкт-Петербургском экономическом форуме в 2016 году помощник президента Андрей Белоусов, входящий в набсовет АСИ, обрушился с жесткой критикой на власти Санкт-Петербурга, который не вошел в топ-20 рейтинга инвестиционной привлекательности агентства.

Деятельность контролирующих органов также часто становится объектом критики Аветисяна и «Клуба лидеров». «Когда от нас отстанут? Проверки уже замучили», — говорил весной 2016 года на прямой линии с президентом Зыков. «Будем вместе работать», — пообещал ему Путин. Зыков должен был быть ему знаком: его проект был одним из первых, поддержанных Аветисяном в АСИ. Речь идет о строительстве тепличного хозяйства «Агрокомплекс Волжский» в Волгоградской области. Проект стоимостью 7,6 млрд рублей запущен в 2012 году. По данным «Контур-фокус», сейчас доля Зыкова (45%) в агрокомплексе заложена в банке «Юниаструм». «Восточный» является залогодержателем и совладельцем и других компаний Вячеслава Зыкова: среди них «Брис-Босфор» и ряд компаний, связанных с ГК «Бразис», одним из лидеров по производству консервов.

Как выяснил Forbes, вместе с банком Аветисяна инвестиции в проекты Зыкова осуществляет инвесткомпания KFG Capital. Согласно информации на ее сайте, у нее есть интересы в нефтяном бизнесе и агропромышленном бизнесе. По данным «Контур-фокус», KFG вместе с «Юниаструмом» инвестировала в нефтяную компанию «Ухтагеонефть» и ТК «Привольный» и «Полтавский», занимающиеся выращиванием овощей. По адресу последней находится офис компании «Полтавские консервы», среди ее собственников — Вячеслав Зыков.

Источник Forbes связывает KFG Capital с бывшим главой службы безопасности АФК «Система» Русланом Алмакаевым и говорит, что тот ранее был соинвестором в проектах Вячеслава Зыкова. Связаться с Алмакаевым не удалось, Зыков не ответил на запрос Forbes. О знакомстве с Алмакаевым в интервью «Эху Москвы» однажды рассказывал бывший совладелец «Евросети» Евгений Чичваркин. Он утверждал, что Алмакаев убеждал его продать компанию в обмен на прекращение проблем с правоохранительными органами.

Управляющий партнер KFG Capital Антон Федосеев сообщил Forbes, что знаком с Алмакаевым, но прямой связи между ним и компанией нет. Согласно «Контур-фокус», бизнес Алмакаева и KFG пересекается — компания Алмакаева «Геолэкспертиза» и структуры компании Федосеева «Ронаэльнефть» и «Ухтагеонефть» похожи по составу менеджмента и находились по одному адресу в Ухте.

Не возникает ли у Аветисяна как владельца банка «Восточный» конфликта интересов в связи с работой в АСИ и участием в «Клубе лидеров»? Руководитель Transparency International Russia Илья Шуманов говорит, что этическая составляющая конфликта интересов есть, но не юридическая. «АСИ создано в форме некоммерческой организации (НКО), поэтому любые ограничения распространяются только на ее гендиректора. Есть прямая связь между Аветисяном и лоббированием планов по созданию крупного банка, но по закону об НКО Аветисян из-под действия понятия «конфликт интересов» выведен», — говорит Шуманов. Возглавлявший совет директоров «Юниаструма» Андрей Никитин в феврале 2017 года покинул банк и АСИ и был назначен врио губернатора Новгородской области.

Большие амбиции

Несмотря на амбициозный старт и одобрение президента, на пути со своим банком в топ-20 Аветисян столкнулся с трудностями. Большая часть его команды из «Юниаструма» не переходит в объединенный «Восточный». О массовых сокращениях в «Восточном» Forbes рассказали два человека, близких к руководству объединенного банка. Якобы сразу после официального сообщения об объединении «Юниаструма» и «Восточного» в конце января предправления последнего Алексей Кордичев распорядился сократить почти две трети сотрудников головного офиса Юниаструмбанка. Сам Кордичев это не подтверждает, но говорит, что сокращения в банке действительно проходят, в том числе за счет сотрудников «Юниаструма». «Отмечу, что интеграция банков прошла за два месяца и включала в себя технологическую интеграцию, — сказал Алексей Кордичев Forbes. — Теперь банк работает на единой IT-платформе, а не двух параллельных — это значит, что ряд процессов и функций можно сократить, уменьшив при этом расходы банка. Мы сокращаем наиболее дорогие бэк-офисные подразделения, которые располагались в Москве (многие из них — подразделения Юниаструмбанка), оставляя аналогичные в регионах».

Также, по словам Кордичева, в правление объединенного банка войдут только два человека из «Юниаструма» — среди них Оксана Мисане из СМП Банка. У Аветисяна и его партнеров 40% в капитале объединенного банка и всего два места из девяти в совете директоров. Знакомый Аветисяна утверждает, что у того есть опцион на выкуп долей других акционеров, с помощью которого он может в перспективе довести свою долю до контролирующей. Но чтобы реализовать этот опцион, акционерам необходимо решить проблемы с капиталом банка. О том, что банку в 2017 году потребуется докапитализация, говорится в годовой отчетности — для этого банк начал переговоры с держателями своих субординированных облигаций с предложением конвертировать их в бессрочные бумаги.

«Восточный» все же выбрался из убытков и по итогам 2016 года показал прибыль 3,5 млрд рублей. «Наиболее быстро достижимая и очевидная синергия от объединения «Восточного экспресса» и «Юниаструма» — это экономия на административных расходах», — говорит Ольга Ульянова, аналитик рейтингового агентства Moody’s. По ее оценке, сэкономить можно 20–25% суммарных расходов банков до объединения. Ульянова отмечает, что опорный банк для кредитования малого и среднего бизнеса на базе «Восточного экспресса» придется создавать с нуля. Впрочем, окончательная стратегия до сих пор не выработана. «Юридически объединение банка завершено, — говорит старший партнер Baring Vostok Майкл Калви. — Более того, все основные интеграционные процессы находятся на стадии завершения, состыкованы IT-системы, разработана новая организационная структура, сформирована объединенная команда». Он отметил, что основой клиентской базы должны стать розничные клиенты и малый и средний бизнес.

Не выглядят очевидными и перспективы присоединения к «Восточному» МСП Банка, как предлагал в письме Путину Аветисян. В Корпорации малого и среднего бизнеса, куда входит МСП Банк, отказались комментировать возможную сделку. По словам источника, близкого к корпорации, Александр Браверман, в 2015 году назначенный ее руководителем, и представители Внешэкономбанка выступают против проекта. Источник в правительстве говорит, что идею опорного банка для малого и среднего бизнеса было решено сначала протестировать на банках Аветисяна. «МСП Банк должен с ними построить партнерские отношения, — говорит чиновник. — Если года через два-три будет необходимость или возможность их объединить, то мы это сделаем». В банке «Кредит Европа» заявили Forbes, что не ведут «обсуждений и переговоров о продаже или слиянии банка с какой-либо финансовой структурой».

Артем Аветисян уже прошел путь от небольшого регионального банка до структуры федерального уровня из топ-50 банковской системы. Даже если идея с МСП Банком не будет реализована, у него все равно есть шанс войти в круг самых влиятельных банкиров. В прошлом году стало известно о желании «Юниаструма» купить у Внешэкономбанка Связь-банк и «Глобэкс». Сделка по продаже банков, которые ВЭБ санировал с 2008 года, должна быть закрыта в апреле. Если Аветисян получит банки, суммарные активы его структуры составят почти 800 млрд рублей. За продажу банков Аветисяну ратуют Игорь Шувалов и Андрей Белоусов.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 19 апреля 2017 > № 2145319 Артем Аветисян


Китай. США > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 17 апреля 2017 > № 2143014 Джек Ма

Alibaba повышает ставки: как Джек Ма пытается заполучить MoneyGram

Ангелина Кречетова

Редактор Forbes.ru

Борьба за американскую систему денежных переводов происходит на фоне попыток администрации Трампа помешать сделкам Китая с компаниями США

Дочерняя компания Alibaba Ant Financial, специализирующаяся на финансовых услугах, близится к победе в соперничестве с американской Euronet за покупку денежно-трансферной компании MoneyGram, которая также находится в США, сообщает TechCrunch. Китайская компания увеличила свое предложение к одной из крупнейших в мире систем денежных переводов на 36% — до $1,2 млрд.

Изначально, в январе, компания предложила за MoneyGram $880 млн, но позже увеличила свое предложение с $13,25 за акцию MoneyGram до $18 после встречной заявки от Euronet, поданной в марте. Euronet предложила за платежную систему $1 млрд и на время «развеяла» опасения по поводу возможной покупки MoneyGram китайской Ant Financial, которая также управляет Alipay, крупнейшим онлайн-провайдером Китая.

Новое предложение Ant Financial, которое предусматривает 64%-ую премию к средней цене акций MoneyGram, было единогласно одобрено советом директоров MoneyGram. Собрание акционеров системы денежных переводов, которому принадлежат 46% голосов, также выступило за эту сделку.

Со своей стороны Ant Financial заявила, что «уже добилась значительного прогресса в получении разрешений регулирующих органов, необходимых для завершения сделки». Издание отмечает, что, по-видимому, речь идет об антимонопольных разрешениях регуляторов США и некоторых разрешениях на уровне штатов.

При этом одно из главных препятствий для сделки — одобрение Комитета по иностранным инвестициям США. Здесь у Euronet еще есть шанс, указывает TechCrunch. Сейчас у MoneyGram 350 000 отделений по всему миру и 2,4 млрд клиентских счетов.

В то же время основатель и председатель совета директоров Alibaba Group Джек Ма в январе провел рабочую встречу с президентом США Дональдом Трампом, за которым окончательное решение по поводу сделки, напоминает TechCrunch. Тогда китайский миллиардер пообещал создать новые рабочие места в США, что созвучно с позицией Ant Financial.

«Нам понравилось сотрудничать с командой MoneyGram в последние несколько месяцев, и мы по-прежнему привержены планам инвестировать в бизнес MoneyGram», - подчеркивал в своем заявлении президент Ant Financial International Дуг Фейгин. Он отметил, что компания намерена «вырастить команду» в США и создать больше возможностей для MoneyGram в будущем, поскольку преследует развитие цифровой области в сфере глобальных финансов.

Ранее в апреле Трамп также встретился с председателем Китая Си Цзиньпином. Агентство Bloomberg отмечало, что встреча лидеров двух стран проходила на фоне попыток американской администрации сорвать сделки по покупке Китаем нескольких американских компаний. Администрацию США, по информации агентства, не устраивают попытки китайской стороны купить ядерный бизнес Westinghouse Electric, производителя микросхем Lattice Semiconductor, а также MoneyGram. Американское руководство особенно беспокоит возможная сделка с участием горнодобывающей компании Stillwater Mining Co., управляющей шахтами в Монтане. Stillwater — единственный в США добытчик платины и палладия, имеющих стратегическое значение для страны и военное применение.

Американские чиновники полагают, что эти сделки в будущем могут принести Вашингтону массу проблем. В частности, владение этими компаниями даст Китаю доступ к самым передовым технологиям и к финансовой инфраструктуре США.

Ant Financial сейчас занимает до половины китайского рынка онлайн-платежей. Компания обслуживает около 450 млн клиентов в Китае, предоставляя услуги от управления благосостоянием и страхования до выдачи потребительских кредитов. В сентябре 2016 года она оценивалась в $75 млрд.

Китай. США > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 17 апреля 2017 > № 2143014 Джек Ма


Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 15 апреля 2017 > № 2142204 Николай Вардуль

Старые ошибки и новые возможности

Обычно «народный капитализм» применительно к России противопоставляют капитализму «олигархическому», «дикому», в общем антинародному

Николай Вардуль

Обычно «народный капитализм» применительно к России противопоставляют капитализму «олигархическому», «дикому», в общем антинародному.

Идеологически все понятно. Но «народный капитализм», если обратиться к истории появления этого определения, это прежде всего общество, большинство членов которого собственники ценных бумаг и соответственно участники финансового рынка. Понятно, что кардинально структура собственности при этом не меняется, контроль сохраняется за крупными собственниками и акционерами, для остальных владение акциями – не столько доступ к собственности, сколько попытка освоения новых возможностей расширения своих доходов. Но тем не менее «народный капитализм» – это уже не то общество, где есть капиталисты и пролетариат, которому, по определению, нечего терять, кроме своих цепей.

В России «народного капитализма» нет. А ведь был обещан. Помните хрестоматийную фразу Анатолия Чубайса о ваучере и двух «Волгах»? Если отложить в сторону накопившиеся эмоции, то фактически это было предложение выйти на рынок ценных бумаг. Но для большинства он не состоялся. Ваучеры были через череду посредников быстро централизованы будущими хозяевами жизни, а большинство граждан их просто не запомнили.

На самом деле, в той приватизации, которая состоялась, мы потеряли не «Волги», был упущен исторический шанс сделать шаг к «народному капитализму», а вместе с ним к другой структуре общества, к появлению крупного социального слоя, заинтересованного в дальнейших рыночных реформах. История новой России могла стать другой.

Почему не стала? Чем больше времени проходит, тем больше желающих ответить на этот вопрос. Многие горячо ссылаются на «Вашингтонский обком», «банду Ельцина» и т.д. Не думаю, что стоит повторять их аргументы. Тогда, в начале 1990-х, победил «большевизм наоборот»: новая власть настолько боялась «коммунистического реванша», что предпочла скорость преобразований со всеми сопутствующими стратегическими просчетами и социальными потерями их качеству.

Сегодня начинается новая попытка. У возможного расширения числа россиян, регулярно обращающихся на рынок ценных бумаг, гораздо больше прагматических, а не политических обоснований. Но и последние не стоит сбрасывать со счетов. Если России нужны институциональные реформы, то еще больше ей нужна социальная поддержка таких реформ. И расширение числа россиян, которые станут участниками рынка ценных бумаг, – один из шагов в этом направлении.

Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 15 апреля 2017 > № 2142204 Николай Вардуль


Россия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 15 апреля 2017 > № 2141156 Михаил Фридман

Миллиардер недели: Михаил Фридман и история исков богатейших россиян к СМИ

Михаил Козырев

Заместитель главного редактора Forbes

Тяжбы богатейших предпринимателей против журналистов — это своего рода зеркало того, что происходит в стране. Это своего рода «зеркало»

В четверг, 13 апреля Михаил Фридман F 7, крупнейший из совладельцев «Альфа-групп», чье состояние оценивается в $14,4 млрд, объявил, что подает в суд на газету «Ведомости». Причина – февральская статья в издании, описывающая якобы имевшие место быть связи между «русской мафией» и проектом «Альфы» в Европе. Фридман считает, что сведения, изложенные в материале, не соответствуют действительности. Еще одна претензия – журналисты газеты не связались с представителями группы, чтобы получить комментарий по ситуации. На следующий день, в пятницу, шеф-редактор «Ведомостей» Дмитрий Симаков признал – да, комментариев не попросили. Издатель газеты Демьян Кудрявцев принес Фридману извинения, заявив, чтоб при подготовке материала была допущены «человеческая ошибка».

Что будет дальше, пока не понятно. Фридман настаивает на публикации опровержения, в противном случае, по его словам, суд неизбежен. Но каков бы ни был исход дела, очевидно, что конфликт «Ведомостей» и «Альфа-групп» уже вошел в историю. А именно — как один из ярких эпизодов во взаимоотношениях российских медиа и по-настоящему больших денег.

Борис Березовский и его иски

С самого начала 90-х, с запуска в России частной экономики и появления независимых СМИ, отношения между ними складывались непросто. Но если суммировать, то их можно охарактеризовать фразой «собака лает — караван идет». По крайней мере, добиваться через официальных опровержений негативных публикаций нарождающийся российский бизнес стремился далеко не в первую очередь. Игрокам был предельно понятен вес публикаций, равно как и лица, за ними стоящие. В таком контексте СМИ как самостоятельная цель ответной атаки особой значимости не имели.

Другое дело, когда крупнейшие представители российского частного капитала стали заметны на Западе, где роль медиа неизмеримо выше. В какой-то момент новые богатейшие русские попали в фокус их внимания и конфликты стали неизбежны. Первый по-настоящему резонансный скандал разразился в 1996 году, когда американское издание Forbes выпустило статью Павла Хлебникова «Крестный отец Кремля», посвященную деятельности Бориса Березовского, на тот момент пребывавшего в зените своего могущества. В числе прочего журналист обвинил Березовского в причастности к убийству Влада Листьева.

В этой истории для российского читателя не было больших открытий. О роли, которую тогдашний заместитель секретаря Совета Безопасности играл в российской политики и экономике, было хорошо известно. Однако публикация в одном из заметных западных СМИ наносила серьезный урон по репутации теневого кардинала Кремля именно там, где это было в тот момент важнее всего, на Западе. Березовский не мог не реагировать, и он принял решение – судиться. Иск в Лондонском суде рассматривался c 1997 по 2003 год.

Результат его был формально в пользу Березовского. Журнал принес предпринимателю свои извинения, тот в свою очередь отозвал иск. Для Березовского это было более чем актуально. В Кремле к тому времени прочно обосновался Владимир Путин. Борис Абрамович с 2001 года пребывал в эмиграции и был объявлен в розыск российской Генпрокуратурой. Чтобы не допустить выдачи в Россию, Березовскому нужно было очиститься от любых обвинений в криминале.

В этом смысле показателен второй из нашумевших исков Березовского к СМИ. В 2007 году перебравшийся в Великобританию опальный российских олигарх подал в Высокий суд Лондона иск против государственного телевизионного холдинга ВГТРК. Березовский потребовал опровергнуть сюжет, в котором говорилось о фальсификации данных, на основании которых предприниматель получил в Великобритании статус политического беженца, а так же о якобы имевшейся у Березовского заинтересованности в устранении Александра Литвиненко (мол, тот слишком много знал об истории с получением гражданства). Суд в итоге признал правоту Березовского и потребовал от ВГТРК уплаты £150 000 компенсации. История эта помогла Березовскому более уверенно чувствовать себя в Лондоне.

От Дерипаски до Батуриной

Россия начала «нулевых», между тем, вступила в период наивысшей интенсивности «корпоративных» войн. Крупнейшие частные ФПГ окучивали последние из перспективных активов, остававшихся «бесхозными», сколачивая в них отраслевые холдинги. «Войны» сопровождались соответствующими кампаниями в медиа, где стороны также себя не ограничивали. Некоторые из участников баталий переходов на личности терпеть не собирались. Особенно, если в конфликте оказывались замешаны зарубежные СМИ и новые хозяева активов задумывались о будущем, о привлечении инвестиций c Запада и необходимой для этого репутации, например.

В 2003 году Олег Дерипаска F 23 подал иск на немецкую Frankfurter Allgemeine. Поводом послужила статья о том, как холдинг «Базовый элемент» установил контроль над Братским и Усть-Илимским лесопромышленными комбинатами и как пытался взять под контроль Архангельский ЦБК. Материал красочно описывал перипетии так называемых «лесных войн», которые вел «Базовый элемент» Дерипаски, «грубое ведение дел» и «давление» который тот оказывал на своих оппонентов. Но в итоге суд признал, что в статье «Битва за леса России» была опубликована ложная информация, нанесшая ущерб имени Дерипаски. Суд запретил Frankfurter Allgemeine Zeitung и журналисту Эльфи Зигль, автору публикации, в дальнейшем распространять сведения, опубликованные в статье.

Другое показательное судебное разбирательство состоялось между Альфа-банком Михаила Фридмана и газетой «Коммерсант». В 2004 году издание опубликовало статью под заголовком «Банковский кризис вышел на улицу». Речь в ней шла о якобы имевшихся очередях вкладчиков в отделениях Альфа-банка. В ответ собственники банка, стремясь не допустить всплеска паники, подали на «Коммерсант» в суд, требуя опубликовать опровержение, а также компенсировать материальный ущерб. «Коммерсант» проиграл дело во всех инстанциях и был вынужден заплатить. О действительно чувствительных для крупного бизнеса материях главные деловые СМИ России стали писать с большей осмотрительностью.

Лидером же по количеству исков, поданных к СМИ и затем выигранных в судах, стала Елена Батурина F 96, супруга тогдашнего мэра Москвы Юрия Лужкова. Писать опровержения и оплачивать пусть и символические, но штрафы в пользу Батуриной, вынуждены были «Ведомости», «Коммерсант» и Forbes. Поводом для исков становилось любое упоминание о возможной связи успехов бизнеса «Интеко», компании Батуриной, cо статусом ее хозяйки как жены столичного мэра. Разбирательства происходили в московских судах. После того, как Лужков перестал быть мэром, сошли на нет и судебные войны между Батуриной и медиа.

Геннадий Тимченко и Роман Абрамович

Появление в числе ключевых игроков российской экономики людей из ближайшего окружения Владимира Путина (Геннадий Тимченко F 4, Аркадий Ротенберг F 39, Юрий Ковальчук F 91 и другие) и осмысление этого феномена в медиа – еще один сюжет, который не мог не вызвать судебных разбирательств со СМИ в качестве ответчиков.

Так, в 2009 году Геннадий Тимченко, на тот момент совладелец компании Gunvor (один из крупнейших нефтетрейдеров в мире), подал в Лондонский суд иск против журнала The Economist. Поводом послужила публикация, в которой успехи Gunvor связывались с личными связями Тимченко и президента Владимира Путина. Мол, благодаря им Тимченко смог стать крупнейшим поставщиком за рубеж нефти госкомпании «Роснефть», а это, в свою очередь, дало мощный импульс развитию бизнеса Gunvor, который из небольшой трейдерской компании за несколько лет превратился в одного из лидеров глобального рынка. До судебных слушаний, впрочем, дело не дошло. The Economist убрал упоминание Gunvor из статьи и опубликовал разъяснения, что «Роснефть» продает через Gunvor лишь 30-40% своей нефти. И ни Владимир Путин, ни другие люди из его окружения не имеют интересов в бизнесе Gunvor. На этом инцидент был исчерпан.

Еще одним заметным явлением «нулевых» стало формирование представительной группы из числа богатейших предпринимателей, сколотивших свои миллиардные состояния в России, но затем вышедших в «кэш» и инвестировавших полученные средства на Западе. Наиболее заметным среди этих людей стал Роман Абрамович F 12, продавший в 2003 году «Сибнефть» «Газпрому» за рекордные $13 млрд. Богатство предпринимателя и его образ жизни обеспечили Абрамовичу пристальное внимание журналистов. Миллиардер и его спутница Дарья Жукова превратились в регулярных героев публикаций в разделах светской хроники. Судебные разбирательства в такой ситуации выглядели неизбежными. Что и произошло.

В марте 2010 года Роман Абрамович выиграл дело о клевете у итальянской газеты La Repubblica. Лондонский суд обязал принести Абрамовичу публичные извинения и выплатить «значительную компенсацию» за нанесенный ущерб. Газета также приняла на себя обязательства напечатать опровержение. Повод — вышедшая в мае 2009 года статья, имевшая заголовок «Черный год для Абрамовича: он проиграл яхту в покер».

«Основным содержанием статьи были клеветнические утверждения о том, что у Абрамовича серьезные проблемы с азартными играми, которые угрожают его отношениям с Дарьей Жуковой. Якобы для покрытия игорных долгов он был вынужден отдать собственную яхту стоимостью полмиллиона евро», — отреагировала на публикацию La Repubblica своим пресс-релизом Millhouse, управляющая компания Абрамовича.

В чем причина жесткости «Альфы»?

В последующие годы пальму первенства в конфликтах со СМИ со стороны крупного российского бизнеса перехватили государственные компании, прежде всего «Роснефть». Что вполне соответствует тенденциям развития ситуации в российской политике и экономики. Ключевые роли играют государство, его компании и люди их возглавляющие. Частному бизнесу, даже самому крупному, выделена вспомогательная роль. Тем, кто по таким правилам играть не согласен (не может), лучше уступить активы государству или более покладистым миллиардерам.

Михаил Фридман и его партнеры свой главный актив – долю в нефтяной компании ТНК-BP - продали государственной «Роснефти» за $28 млрд еще в 2013 году. Созданный акционерами «Альфы» фонд LetterOne (зарегистрирован в Люксембурге) в настоящее время подыскивает проекты за рубежом для инвестирования этих средства. Область рассматриваемых проектов чрезвычайно широка – от проектов добычи сланцевой нефти в США до инвестиций в технологичный сектор, медицину и ритейл.

Любое упоминание о «возможных связях» с криминалом акционерам «Альфы» в этих условиях сильно вредит. И «вредит» — еще очень мягко сказано. Тем более, когда об этом пишут «Ведомости», одно из немногих российских изданий, которым доверяют на Западе. В этом, судя по всему, и заключается ключевая причина жесткой реакции «Альфы». Ведь группу сегодня стоит рассматривать, прежде всего, как международную, а не российскую. Крупнейший частный агломерат в российской экономике сокращает в ней свое присутствие и одновременно «подчищает хвосты», которые могут помешать Михаилу Фридману вести дела за рубежом.

И с этой точки зрения, в конфликте с «Ведомостями» «Альфа» будет идти до конца. Идеальный для группы результат – судебное решение, в котором черным по белому будет написано: «связи» с «испанской мафией» – это клевета. Для западных банков и потенциальных партнеров такой документ будет самым убедительным. А слова издателя «Ведомостей» о том, что была допущена «человеческая» ошибка могут и не смягчить настроя Михаила Фридмана.

Какой вывод? История исков миллиардеров к СМИ – это больше, чем просто история громких судебных разбирательств. Тяжбы богатейших людей страны и национальных медиа многое говорят о том, что происходит в стране. Это своего рода «зеркало». То, как в нем отражается текущая ситуация, характеризует положение дел в бизнесе и деловых СМИ сегодняшней России далеко не лучшим образом.

Россия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 15 апреля 2017 > № 2141156 Михаил Фридман


Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 13 апреля 2017 > № 2141408 Кайрат Келимбетов

Кайрат КЕЛИМБЕТОВ: Нам нужен абсолютно новый фондовый рынок

В Астане прошла международная конференция «Привлечение международного капитала на казахстанский фондовый рынок», организованная Международным финансовым центром «Астана» (МФЦА) совместно с банком BNY Mellon (Нью-Йорк), FTI Consulting и юридической компанией Kinstellar.

Екатерина БАРСКАЯ, Алматы

Открывая конференцию, управляющий МФЦА Кайрат Келимбетов вновь коснулся принципов работы будущего финцентра, расставив основные акценты. Он отметил, что на территории МФЦА будет создан регулятор, который будет независим от других регуляторов, в первую очередь от Национального банка. Это необходимо, поскольку регуляторы в Казахстане работают в соответствии с казахстанским законодательством, а регулятор в МФЦА будет работать в соответствии с законодательством, которое будет принято уже в ближайшее время. Также будет создана и новая биржа.

– Сейчас экономика Казахстана испытывают определенные трудности, в связи с трудностями в банковском секторе, – подчеркнул Келимбетов. – Об этом говорилось и на встрече главы государства с руководством экономического блока правительства и Национального банка. Эти трудности банковского сектора – проблема циклическая и рано или поздно она возникает в каждой стране. Сейчас это болезненный период структурных реформ. Альтернативой банковскому кредиту во всем мире является фондовой рынок. К сожалению, не смотря на огромные усилия, на сегодняшний день фондовый рынок в Казахстане не заработал. Об этом говорит капитализация фондового рынка на уровне 5% к ВВП. Давайте сравним с лучшими примерами – те же страны Восточной Европы – более 15-20% ВВП. И это направление необходимо развивать.

Глава МФЦА остановился на вопросе «яйцо или курица»: что нужно раньше – делать приватизацию и ждать, когда придет ликвидность. Или сначала поработать с ликвидностью, а потом провести приватизацию. По мнению Келимбетова, эти процессы должны быть параллельными.

Очень хороший шанс для развития фондового рынка – объявленная главой государства в рамках «100 шагов» инициатива по приватизации крупнейших активов национальных компаний, которые являются частью суверенного фонда «Самрук Казына».

– Программа вывода их на IPO начинается в 2018 году. Уже в 2019-2020 годах, мы увидим как первые компании – «Эйр Астана» и «КазАтомпром», потом «КазМунайГаз» будут приватизированы. Приватизация в Казахстане – не для того, чтобы закрыть какие-то дыры в бюджете, а чтобы привлечь инвестиции и улучшить корпоративное управление. Работа нового фондового рынка будет основываться на новых правилах. Хорошая новость, что мы в мае-июне объявим, что крупнейшие биржи мира будут нашими партнерами, которые помогут нам запустить самую высокотехнологичную площадку в том регионе в ЕАЭС, Центральная Азия и экономический пояс шелкового пути, – уточнил Келимбетов.

Вторым направлением по фондовому рынку является работа с национальными чемпионами.

– Здесь фонд «Байтерек» проводит очень большую работу, мы буквально сегодня встречались с национальными чемпионами, – сказал глава финцентра. –Требования к национальным чемпионам – это не просто получить очередной кредит от государства, который может потом и не вернется, а именно показать свою приверженность корпоративному управлению и приверженность тем принципам, с которых, мы считаем должен перезапуститься финансовый рынок в Казахстане. Как этой приверженности достигать? Самый лучший инструмент – это листинг этих компаний, национальных чемпионов. Большая работа предстоит, почему это выгодно для национальных чемпионов, как этими инструментами пользоваться на нашей бирже и такую работу МФЦА совместно с холдингом «Байтерек» для национальных чемпионов будет проводит.

Ответил Келимбетов и на вопрос, когда, собственно, финцентр начнет свое физическое существование.

– Как вы знаете, МФЦА будет располагаться на территории ЭКСПО-2017. Выставка, которая начнется в июне, обратит внимание мирового сообщества на нашу страну, это и технологические инновации, и зеленые инвестиции. После проведения ЭКСПО, основной темой станет развитие Международного финансового центра в Астане. Физически к нам перейдут международные павильоны, которые в течение нескольких месяцев будут переделаны и мы сможем предоставить офисы класса. А компаниям – как международным, так и местным, – указал Келимбетов.

Он подчеркнул, что, не смотря на особый правовой режим, МФЦА – это не анклав, который существует сам по себе, а неотъемлемая часть экономики Казахстана и региональной экономики, который служит как привлечению инвестиций, так и станет дравером модернизации Казахстана и его инфраструктурного развития.

Главный вопрос – «а когда?». Когда финцентр принесет все эти блага, о которых так много говорят, такой вопрос задал Келимбетов, и сам же на него ответил.

– Стратегия МФЦА – на 15-20 лет. В ближайшие 3-5 лет Астана станет одним из ведущих местных финансовых центров. Наличие финансовых центров в Алматы, Москве Баку – это не конкуренция, это конкуренция плюс кооперация, чем больше таких бизнес-хабов, тем большую часть «пирога» мы сможем вместе распределять. В следующие 10-15 год мы станем региональным финансовым центром. Особенно в сфере привлечения инвестиций с азиатских рынков. Оттуда мы тоже видим потенциал для большой ликвидности и поэтапной либерализация и соответствию международным стандартам нашего местного финансового сектора. В 2020 году закачивается переходный период, в соответствии с правилами ВТО, для компаний финансового сектора. В 2025 году будет создан единый финансовый регулятор ЕАЭС, который будет располагаться в Астане. И конкуренция становится глобальной. Если мы не будем к ней готовы, нам будет очень плохо. Поэтому у нас нет выбора, мы должны делать реформы, быть прагматичными. Часть прагматичного пакета реформ является создание МФЦА и, надеюсь, все мы вместе сможем это сделать, – заключил Келимбетов.

Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 13 апреля 2017 > № 2141408 Кайрат Келимбетов


Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 13 апреля 2017 > № 2141362 Тулеген Аскаров

Биржевой рынок разгоняется

Завершение первой четверти текущего года ознаменовалось заметным ускорением динамики оборотов на Казахстанской фондовой бирже (KASE).

Тулеген АСКАРОВ

Если по итогам января-февраля объем торгов увеличился по сравнению с тем же периодом прошлого года на 49,7% в тенговом выражении и 67,9% в долларовом, то за первый квартал темпы прироста поднялись до 57,6% и 75,1%. В абсолютном выражении суммарный оборот во всех секторах рынка составил в январе-марте 38 трлн 499,9 млрд тенге, или $119 млрд 830,8 млн. К предшествующему периоду аналогичной длительности, то есть к октябрю-декабрю прошлого года, прирост составил соответственно 80,1% и 87,5%.

При этом доля биржевого валютного рынка, вернувшего себе роль главного «локомотива» KASE, в общем объеме торгов поднялась до 53,9% по итогам первого квартала с 52,6% в январе-феврале. Значительно выросли и темпы прироста оборотов по инвалюте, что указывает на продолжающийся «разогрев» этого рынка. По итогам первого квартала они составили в тенговом эквиваленте 76,7% до 20 трлн 759,8 млрд тенге, а в долларовом – 98,2% до $64 млрд 671,4 млн, к предшествующему трехмесячному периоду – соответственно в 1,4 и 1,5 раза. Свой вклад в это ускорение внес и первый месяц весны, показавший увеличение объема торгов к февралю на 5,6% до 7 трлн 778,2 млрд тенге ($24 млрд 608,2 млн). А основная доля по-прежнему приходится на своп-рынок доллара, где в марте обороты составили $21 млрд 768,6 млн с приростом к последнему месяцу зимы на 6,6%. На спот-рынке доллара сложилось увеличение на 7,3% до $2 млрд 822,4 млн, китайской валюты – 20,0% до 13,2 млн евро, тогда как по российской произошло снижение на 40,7% до 683,5 млн рублей, единой европейской валюте – 21,4% до 3,3 млн евро.

Об активности участников валютного рынка биржевики по-прежнему не сообщают, ограничиваясь сообщением лишь по операциям валютного свопа. Здесь в марте лидировали Казкоммерцбанк и Kaspi Bank, компанию которым в передовом трио составил дочерний Сбербанк России. Первые два банка идут впереди и по результатам за весь первый квартал, за ними следует Банк Астаны.

Неплохо двигался и второй биржевой «локомотив» – сектор операций репо, где объем торгов в январе-марте вырос на 40,2% до 17 трлн 471,7 млрд тенге (45,4% от всего оборота KASE), в долларовом выражении – на 54,4% до $54 млрд 329,1 млн. Позитивная динамика сложилась и к октябрю-декабрю прошлого года в виде прироста соответственно на 43,0% и 48,7%. Небольшим подъемом завершился здесь и первый месяц весны с увеличением оборотов к февралю на 0,1% до 6 трлн 21,4 млрд тенге, или $19 млрд 46,0 млн.

Что касается расстановки ведущих участников биржевого рынка репо, то она сложилась одинаковой как по итогам марта, так и всего первого квартала. Лидером оказался «Казкоммерцбанк», за которым расположились «Фридом Финанс» и BCC Invest.

Вполне позитивно смотрится в этом году и биржевой рынок акций, хотя доля его в общем обороте KASE выглядит весьма скромной – лишь 0,1%. А объем торгов здесь за первый квартал вырос на 49,3% до 28,2 млрд тенге, в пересчете на американскую валюту – 60,9% до $87,6 млн, к предшествующему трехмесячному периоду – соответственно на 76,0% и 75,1%. Правда, после значительного роста оборотов в феврале по сравнению с январем в марте к последнему месяцу зимы здесь произошло небольшое снижение на 1,9% до 10,4 млрд тенге ($32,9 млн).

Наибольшую активность в биржевой торговле акциями показали в марте «Фридом Финанс», «Асыл-Инвест» и BCC Invest. А по данным за первый квартал также лидируют первые две компании, тогда как третьей стала «Казпочта».

Сектор биржевой торговли государственными ценными бумагами также нельзя считать «локомотивом» KASE, поскольку его доля в суммарном обороте в первом квартале составила 0,6%. Но динамика объема торгов и здесь сложилась вполне позитивной с приростом на 19,2% до 230,6 млрд тенге, в долларовом выражении – на 34,2% до $713,1 млн, к октябрю-декабрю прошлого года – соответственно на 64,5% и 69,7%. Увы, как сложатся дела в этом секторе дальше, прогнозировать пока трудно, так как в марте по сравнению с февралем его обороты обвалились в 11,3 раза до 11,0 млрд тенге ($34,9 млн).

Тон в биржевой торговле ГЦБ в первом месяце весны задавали Ситибанк Казахстан, Halyk Finance и Нурбанк. По итогам же всего первого квартала лидирует Halyk Finance, далее расположились Money Experts и Ситибанк Казахстан.

Аутсайдером же KASE по-прежнему остается сектор торговли корпоративными облигациями, показавший снижение оборотов в январе-марте на 39,0% до 9,5 млрд тенге, в пересчете на американскую валюту – 32,5% до $29,3 млн. А к предшествующему трехмесячному периоду здесь сложился драматический спад соответственно на 92,5% и 92,3%. К тому же и первый месяц весны завершился снижением объема торгов к февралю на 27,6% до 2,1 млрд тенге ($6,7 млн).

Как видно, биржевые обороты по «корпам» сейчас весьма скромные. Тем не менее и на таком тонком рынке есть свои лидеры, которыми в марте стали «Фридом Финанс», «Сентрас Секьюритиз» и BCC Invest. В таком же порядке эти компании идут и по итогам всего первого квартала.

Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 13 апреля 2017 > № 2141362 Тулеген Аскаров


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 13 апреля 2017 > № 2139924 Михаил Прохоров

Проблемы со скидкой: как Прохоров продает РБК Березкину

Ирина Мокроусова

Заместитель главного редактора Forbes

«Онэксим» может продать медиахолдинг группе ЕСН в течение нескольких недель, если стороны договорятся о дисконте

Forbes выяснил детали готовящейся сделки по продаже медиахолдинга РБК «Онэксимом» Михаила Прохорова F 13 структурам бизнесмена Григория Березкина F 117. По данным источников Forbes, структура сделки включает в себя погашение долга РБК перед «Онэксимом» и продажу принадлежащей «Онэксиму» доли в РБК, и главный вопрос, который сейчас обсуждается, — ситуация с долгом.

Общий долг РБК равен $230 млн, из них $200 млн медиахолдинг должен «Онэксиму». Продавец и покупатель признают, что рыночная стоимость долга — ниже номинала, но оценивают ее по-разному. «Онэксим» готов продать этот долг с коэффициентом 0,5 к номиналу — то есть, за $100 млн, а структуры Березкина оценивают долг с коэффициентом 0,2 к номиналу — то, есть, в $40 млн. Окончательная оценка стоимости долга пока не согласована, подтверждают два источника Forbes.

По одному из обсуждаемых вариантов, валютный долг перед «Онэксимом» должен погасить сам РБК за счет заемных средств, а кредитором медиахолдинга может стать ВТБ (его структура «ВТБ Капитал» — консультант по этой сделке, писали «Ведомости»). Но пресс-служба банка официально опровергла Forbes эти данные: «Ваша информация не соответствует действительности». Другой источник Forbes уточнил, что «постараемся справиться без кредита». Если долг дисконтируют до $40 млн и РБК все же придется кредитоваться, на обслуживание кредита медиахолдингу придется направлять 500-600 млн рублей ежегодно. Для РБК это очень большие деньги. При выручке 5,6 млрд рублей операционная прибыль РБК за 2016 год составила 480 млн рублей.

Также стороны пока не сошлись в оценке 62,5% акций медиахолдинга, которые принадлежат «Онэксиму». РБК — публичная компания, капитализация которой сегодня на бирже составляла 2,8 млрд рублей. Таким образом, доля «Онэксима» стоит 1,75 млрд рублей или примерно $30 млн. Но покупатель хотел бы получить пакет акций РБК дешевле. По словам одного из собеседников Forbes, исход переговоров сложно предсказать: сделка может и сорваться, а может и быть закрыта в течение нескольких недель. Представители «Онэксима» Прохорова и группы ЕСН Березкина отказались дать комментарии для этой статьи.

О том, что Михаил Прохоров может продать РБК владельцу ЕСН Григорию Березкину, писали 11 апреля «Ведомости» и агентство RNS со ссылкой на свои источники. По данным собеседников «Ведомостей», Березкин может купить весь бизнес РБК: в медиахолдинг входят одноименные телеканал, новостной сайт, газета, журнал, а также интернет-издание «о высоких технологиях» CNews. Также у группы есть бизнес по интернет-хостингу и регистрации доменов, проведению конференций. Сайт РБК — крупнейшее интернет-СМИ в стране. По данным Liveinternet, в марте 2017 года аудитория rbc.ru составила 26,5 млн пользователей.

Прохоров контролирует РБК с 2010 года. Весной прошлого года руководители нескольких медиахолдингов рассказывали «Ведомостям», что получили предложения о покупке РБК, но тогда Прохоров был намерен получить «хорошую цену» — не менее $250 млн. В апреле 2016 года ФСБ и ФНС провели обыски и выемку документов в головном офисе «Онэксима» и подконтрольных ему компаниях (но не в РБК) в связи «с возможным уклонением от налогов». Источники «Ведомостей», близкие к Прохорову, связали обыски с тем, что чиновники недовольны независимостью редакционной политики изданий РБК и их расследованиями, в том числе о семье президента России Владимира Путина.

В мае 2016 года в РБК поменялось руководство. Шеф-редактор холдинга Елизавета Осетинская, главный редактор информагентства Роман Баданин и главред газеты Максим Солюс ушли в отставку. Соруководителями объединенной редакции стали Игорь Тросников и Елизавета Голикова. Они были заместителями главного редактора агентства ТАСС, а до этого проработали много лет в ИД «Коммерсантъ»: Тросников был руководителем делового блока газеты, а Голикова — руководителем отдела финансов.

После смены редакционного руководства разговоры о грядущей продаже медиахолдинга утихли, но этой весной разгорелись вновь. Прохорова вынуждают продать РБК, считают источники «Ведомостей». Источник издания vc.ru знает, что давление на РБК усилилось из-за недовольства публикациями РБК о митингах 26 марта и «переформатировании ТВ». Это подтверждал также источник Forbes, близкий к РБК.

Михаил Прохоров и Григорий Березкин входят в список 200 богатейших бизнесменов. В 2017 году Forbes оценил состояние Прохорова в $8,9 млрд. Состояние Березкина по оценке 2016 года — $700 млн. В группу ЕСН, которую он контролирует, входят два нефтеналивных терминала, половина акций энерготрейдера «Русэнергосбыт» и контрольный пакет в «Русэнергоресурсе». Также группа контролирует ИД «Комсомольская правда», ИД «РЖД-Партнер» и газету Metro.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 13 апреля 2017 > № 2139924 Михаил Прохоров


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 13 апреля 2017 > № 2139876 Александр Дунаев

Дистанционное обслуживание и снижение ставок. Что ждет рынок микрозаймов?

Александр Дунаев

сооснователь ID Finance, операционный директор сервиса онлайн-кредитования MoneyMan

Как будет развиваться рынок микрофинансирования в ближайшие три года?

Водораздел на рынке микрофинансирования, разделивший в конце марта компании на микрофинансовые (МФК с возможностью дистанционной выдачи займов) и микрокредитные (МКК), является важной вехой, предвещающей следующий виток эволюции сектора. В качестве ключевых направлений можно выделить консолидацию, информатизацию, сегментацию и развитие новых рынков капитала.

К началу второго квартала 2017 года в стране оказалось меньше 20 микрофинансовых компаний по сравнению с несколькими тысячами организаций, занимающихся микрофинансированием в целом. Рынок берет пример с банковского, где, по данным Frank Research Group, 90% ипотечного рынка страны контролируется пятнадцатью банками (при этом у двух основных государственных банков около 70% рынка). Аналогичная картина наблюдается и в сегменте кредитования частных клиентов в целом — 74% рынка контролируется пятнадцатью банками с аналогичной концентрацией на первых двух местах. Схожую картину (кроме доминирования государственного сектора) можно наблюдать в большинстве европейских стран, и этому есть причина. Организация масштабируемого кредитного процесса требует существенных инвестиций в информационные технологии и маркетинг, которые могут себе позволить немногие компании. Именно это мы наблюдаем и продолжим наблюдать в области микрофинансирования. Разрыв между ключевыми игроками и остальным рынком будет увеличиваться, несмотря на то, что в первой десятке могут быть перестановки.

По мере консолидации рынка, во многом спонсируемой технологиями, мы продолжим наблюдать тенденцию на переход каналов продаж в интернет. По мнению экспертов, за последние 4 года доля онлайна выросла с нуля до 20-30%. При этом мы видим, что Центральный Банк и правительство активно продвигают удаленную идентификацию во всех секторах экономики. По мере совершенствования законодательства, развития технологической инфраструктуры (очевиден курс на внедрение биометрии), но и меняющегося поведения клиентов, которые стремительно переносят потребление услуг в интернет, можно ожидать и продолжение аналогичного курса в микрофинансировании. Тем не менее, дистанционная выдача останется доступной только самым крупным компаниям, которые могут обеспечить самые современные средства скоринга и доступ к технологиям. Показательным является тот факт, что среди 19 МФК (на 31.03.2017 года), тем или иным образом осуществляют свою деятельность в интернете 10 компаний, то есть 53% от общего числа.

Развитие технологий и консолидация простимулируют развитие новых рынков капитала, настолько необходимых для дальнейшего роста и снижения ставок кредитования для клиентов. Мы увидим увеличение доступности банковского кредитования для МФК и появление специализированных игроков, кредитующих альтернативное кредитование (включающее факторинг и лизинг) в целом, но с упором на микрофинансирование. По мере совершенствования регулирования, включающего в себя формализацию отчетности (к примеру, переход на единый план счетов), усилению требований к достаточности капитала (планы по более жесткому резервированию просрочки, особенно для МФК в области необеспеченного кредитования) и обязательному аудиту, сектор будет становится понятней для институциональных кредиторов. Банки уже активно исследуют этот сектор. К примеру, ТрансКапитал Банк был якорным инвестором привлечения долгового финансирования компанией MoneyMan еще в 2016 году. Но с увеличением прозрачности сектора можно планировать повышение банковского интереса к финансированию компаний альтернативного кредитования.

Также можно наблюдать внимание со стороны институциональных инвесторов к МФК. В прошлом году Baring Vostok Capital Partners, один из самых крупных фондов прямых инвестиций в России, инвестировал в МФК Revo Technologies, которая фокусируется на POS-кредитовании. Изучая рынок в Европе и США, можно видеть целый ряд многомиллиардных кредитных фондов, специализирующихся на рынке, который в России принято называть микрофинансовым: Victory Park Capital, GLI Ranger и другие. Можно ожидать появление аналогичных кредитных фондов, которые будут предоставлять ликвидность для рынка микрофинансов в России.

Вместе с развитием интереса к микрофинансированию от институциональных инвесторов, кроме снижения ставок и увеличения доступности для потребителей, можно ожидать диверсификацию с точки зрения представленных в стране бизнес моделей. На данный момент крупнейшие МФК сосредоточены в узком ряду вертикалей с упором на кредитование малого и среднего бизнеса и необеспеченное потребительское кредитование. Тем не менее мировой опыт подсказывает, что моделей значительно больше, таким образом можно ожидать специализацию на определенных клиентских, продуктовых и функциональных сегментах. Без сомнений будет развиваться залоговое кредитование, которое к текущему моменту было больше сосредоточено в офлайне. К примеру, недавно запустился проект CarMoney – кредитование под залог ПТС, аналог Mogo Finance –успешной компании из Латвии. Уверен, что мы увидим аналог американского Borro – кредитование под залог ювелирных изделий и других предметов роскоши. В качестве примера можно говорить про проект Goldprice.ru бывшего основателя онлайн-продавца электроники Sotmarket Всеволода Страха. Также нельзя не обратить внимание на активно развивающиеся проекты в области POS-кредитования, которые включают как Revo (о котором написано выше), так и AmmoPay (проект финтех холдинга ID Finance).

В целом произошедшее совершенствование регулирования и технологические изменения ключевым образом сформировали тенденции на рынке микрофинансирования. Рынок уже стал прозрачнее. Повышение прозрачности уже создало фундамент для привлечения дополнительного капитала в рынок, что будет способствовать снижению ставок и увеличению рынка. Потребители уже получают и продолжат получать крайне востребованные услуги, будучи полностью защищенными законом и регулятором. Этот ярко выраженный потребительский спрос подчеркивается появлением новых бизнес моделей с одной стороны и экспортом технологий за рубеж. Например, ID Finance присутствует не только в Европе и Центральной Азии, но и странах Латинской Америки, демонстрируя важность индустрии для России как современной технологичной державы.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 13 апреля 2017 > № 2139876 Александр Дунаев


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 13 апреля 2017 > № 2139872 Юрий Грибанов

«Халва» и «Совесть»: достоинства и недостатки карт беспроцентной рассрочки

Юрий Грибанов

генеральный директор Frank Research Group

Прорыв года или всего лишь очередная банковская карта?

В начале 2017 года на российском финансовом рынке появились два новых продукта, которые довольно быстро привлекли внимание, в том числе профессионалов рынка: карта «Совесть» (Qiwi Банк) и «Халва» (Совкомбанк). Эксперты затруднялись в классификации этих необычных продуктов, похожих одновременно на кредитные карты, POS-кредитные рассрочки, купонные агрегаторы и коалиционные программы лояльности.

Зачем нам еще одна карта? А тем более две?

Конкуренция на российском рынке розничного кредитования последние несколько лет усилилась: портфель сокращался почти во всех продуктовых сегментах, а доля крупнейших игроков росла. В сегменте кредитных карт и POS-кредитов сформировался костяк лидеров, войти в который новым игрокам стоит колоссальных ресурсов и усилий. Это зрелые рынки, и сказать новое слово на них сложно. Но «Халва» и «Совесть» — не кредитные карты и не POS-кредиты. Трюк в том, что они представляют новую категорию финансовых продуктов — карты рассрочки.

Что такое карты рассрочки?

Карты рассрочки — это новый потребительский опыт для клиентов. Они дают возможность совершать покупки в рассрочку (простите за тавтологию), без переплаты, но только у компаний-партнеров программы. У разных партнеров срок рассрочки разный: от 1 месяца (в этом случае это просто отсрочка платежа) до 12 месяцев. Платежи по рассрочке делятся равномерно по количеству месяцев. При этом клиент не платит проценты по кредиту. За обслуживание карты клиент тоже ничего не платит («Совесть» взимала 290 рублей с клиента в первый год обслуживания, но отменила годовую комиссию с 10 апреля 2017 года). Дополнительные расходы возникают только в том случае, если клиент нарушает взятые на себя перед банком обязательства по погашению ежемесячных платежей.

Банковское сообщество встретило карты рассрочки прохладным снобизмом. Кулуарные разговоры мне напомнили 2007 год: когда Олег Тиньков запустил свой карточный проект, никто не верил в успех Тинькофф Кредитные Системы (теперь просто Тинькофф). Это понятно — в первую очередь видятся трудности и ограничения нового продукта. А их действительно хватает.

Трудность первая: партнерская сеть

Расплачиваться картами рассрочки можно только у партнеров программы. И несмотря на то что карта рассрочки выглядит как обычная пластиковая карта — есть номер, логотип платежной системы (у «Халвы» — MasterCard, у «Совести» — VISA) — расплатиться в любом POS-терминале или снять деньги в банкомате не получится. Поэтому для успеха карты рассрочки требуется критическая масса партнеров. Если клиент не сможет найти магазин, где он сможет расплатиться картой, то он о ней быстро забудет.

Формирование этой самой критической массы партнеров — ключевая задача. Трудоемкая и дорогая. По оценке Андрея Спивакова, управляющего директора Совкомбанка, необходимая критическая масса — это охват 10% ретейла (по обороту). «Халва» сразу стартовала с федеральным охватом — во всех 70 регионах присутствия Совкомбанка. «Совесть» пилотируется в Москве, но обещает в ближайшее время масштабную региональную экспансию.

Стратегия охвата партнеров у «Халвы» и «Совести» также отличается. Если «Совесть» сфокусирована в первую очередь на крупных федеральных игроках, то «Халва» помимо крупных сетей вовлекает в программу и небольших локальных игроков. Работа со средним сегментом розницы требует значительных ресурсов по работе с большим количеством партнеров и дорого обходится на стадии запуска. Но в среднесрочной перспективе это даст дополнительную ценность для клиентов программы — в регионах локальные игроки имеют сильные позиции и высокую лояльность покупателей.

Трудность вторая: потребительская инерция

Скептики есть не только среди экспертов рынка. Клиенты тоже весьма настороженно относятся ко всему новому, если только это не очередная модель iPhone.

Карты рассрочки — это новый клиентский опыт. А условия выглядят слишком хорошо, чтобы быть правдой: пользуйся картой, не плати банку ни копейки. «Халве» и «Совести» придется преодолевать инерцию потребительского поведения, объяснять механизм работы карт и бороться с предрассудками. В Белоруссии клиенты «Халвы» только спустя год поверили, что банк действительно выполняет данные клиенту обещания.

Трудность третья: бизнес-модель и доходность

В сегменте карт рассрочки для банка источником дохода являются только комиссии, полученные от партнеров и interchange fee (до 2%) платежной системы. В пересчете на годовую доходность кредитного портфеля расчетные карты уступают традиционным кредитным картам и POS-кредитам. Комиссии за продажу кредитных страховок противоречат философии продукта.

Химия бизнес-модели зиждется на трех слонах:

мастерство переговоров с партнерами и способность находить лучший баланс;

высокая операционная эффективность;

качественный кредитный скоринг и низкая стоимость риска.

Неудача в любом из трех направлений может поставить весь проект под удар. Цена ошибки — жизнеспособность продукта.

Зачем это нужно магазину?

Если клиент ничего не платит, то платить должен кто-то другой. И этот кто-то — продавец товаров и услуг. Как я уже упоминал, отношения с партнерами — это ключ к жизнеспособности карт рассрочки.

Так зачем продавцам дотировать рассрочки? Мотивы следующие.

Повышение платежеспособного спроса клиентов за счет финансового плеча карты. Средний чек у держателей карт по сравнению с остальными «среднестатистическими» клиентами магазина растет на 50-250% (в зависимости от типа магазина).

Привлечение новых клиентов за счет перетока из магазинов, не участвующих в партнерской программе карт рассрочки. Если ассортимент у двух продавцов сопоставим, то клиент пойдет к тому, который дает возможность получить рассрочку.

Комиссия за транзакцию клиента — это форма маркетинговых затрат для партнера.

Зачем это нужно банку?

Ни Совкомбанк, ни Qiwi не являются новичками в финансовой рознице. Однако карточный бизнес для них до сих пор не был приоритетным направлением. Qiwi, в отличие от Совкомбанка, вообще не имела опыта в карточном бизнесе. «Совести» пришлось строить все процессы, включая рисковый скоринг, с нуля. Фокус на карточной рознице через призму новой продуктовой категории — это дерзкий шаг, и, пожалуй, единственная возможность «выстрелить» на сегодняшнем высококонкурентном рынке. Это каноническая реализация стратегии «голубого океана».

Зачем это нужно клиенту?

Сегодня у среднего российского клиента в кошельке уже есть 2-3 банковские карты. У наиболее активных это число легко может доходить до 5-7. Однако карты рассрочки не похожи ни на одну из этих карт и обладают рядом уникальных пользовательских свойств:

они позволяют приобрести товары на условиях честной рассрочки: расплатиться за покупки равными платежами без переплаты и без оформления страховки;

они абсолютно бесплатны для клиента.

Такой подход обескураживает. Клиенту предлагается новая модель взаимоотношения с банком — соблюдай правила и ничего не плати. Даже не смотря на ограничения, предложение выглядит привлекательным.

«Халва» против «Совести»

Сейчас у каждого из проектов — и у «Халвы», и у «Совести» — задача взять лидерство в сегменте и получить неформальный (или даже формальный) статус «Карта рассрочки №1 в России». Это позволит:

снять «сливки» с рынка — привлечь лучших клиентов, получить лучшие условия от партнеров;

подготовиться к экспансии в сегмент новых игроков. А она, обязательно произойдет, если продуктовая категория докажет свою финансовую состоятельность. Чтобы успешно противостоять «Хоум Кредиту» (№1 в POS-кредитовании) или Сбербанку (№1 в России), нужно иметь весомые аргументы: большую базу партнеров, получающих выгоду в виде роста продаж от участия в программе, несколько миллионов лояльных клиентов, устойчивую финансовую модель.

Пока сложно определить фаворита этой гонки. Есть очевидные различия:

«Совесть» стартовала раньше, но «Халва» стартовала сразу с федеральным размахом;

Совкомбанк имеет опыт в карточном бизнесе и в кредитовании (процессы, скоринг, клиентская база);

и Совкомбанк, и Qiwi планируют масштабные инвестиции в карты рассрочки: Совкомбанк только в маркетинг инвестирует 1,5 млрд рублей, Qiwi не объявляет объемов инвестиций, но ожидает по итогам 2017 года сокращения чистой прибыли на 25-35% (в 2016 году чистая прибыль составила 4,7 млрд рублей);

«Халва» — успешная франшиза белорусского МТБанка с трехлетней историей, «Совесть» — собственный проект Qiwi, реализуемый с чистого листа.

Однако внешние различия не так важны, они легко копируются. Например, «Халва» сразу запустила бесплатный для клиента продукт; «Совесть» же пришла к этому решению через несколько месяцев после запуска. Сейчас тарифы обоих игроков практически идентичны.

Гораздо важнее внутренние отличия: как принимаются решения, как формируется и мотивируется команда, как ставятся цели и так далее. Лидером станет тот, кто преодолеет внутренние ограничения и не наделает критичных ошибок.

Автор благодарит за помощь в работе над материалом Андрея Спивакова (управляющий директор Совкомбанка), Игоря Бычека (заместитель председателя правления МТБанка), Михаила Жигунова (маркетинг проекта «Совесть») и Марию Заикину (коммуникации проекта «Совесть»).

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 13 апреля 2017 > № 2139872 Юрий Грибанов


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 11 апреля 2017 > № 2137216 Александр Захаров

Любовь к детям: как «наследники» помогают миллиардерам остаться в офшоре

Александр Захаров

Партнер Paragon Advice Group, колумнист Forbes

«Наследники» безотзывных дискреционных трастов — вне деофшоризации. Если в России изменят правила налогового резидентства, траст останется единственным выходом из-под правил о налогообложении контролируемых иностранных компаний.

Траст как убежище

Не все физические лица, являющиеся российскими налоговыми резидентами, были обязаны в этом году впервые подать уведомление о контролируемых иностранных компаниях. От этой обязанности законодатель предусмотрительно освободил учредителей только одного вида трастов — безотзывного дискреционного. При этом и такие физлица не освобождены законом от подачи уведомления об учреждении иностранной структуры без образования юрлица, если только на момент ее создания не являлись налоговыми нерезидентами для России или если она не была создана до вступления в силу антиофшорных поправок в Налоговый кодекс.

Если дарение — это сделка по безвозмездной передаче имущества, при которой, как правило, право собственности переходит фактически в момент ее совершения, а в результате завещания переход права собственности происходит в связи со смертью завещателя, то при трасте титул на имущество переходит к доверительному собственнику, как при дарении, а бенефициар траста получает различные выгоды от правильной и добросовестной эксплуатации переданного в трастовый фонд имущества. А по истечении срока, на который траст был создан, либо при достижении цели его учреждения активы из трастового фонда могут также быть переданы бенефициару, если он не откажется.

Особенно интересно, что в контексте защиты активов, в отличие от договора дарения или завещания, траст практически нельзя оспорить в суде с целью истребования из него активов или заявления на них каких-либо притязаний, например со стороны законных наследников без завещания, если пропущен срок для оспаривания учреждения траста, например, по причине его создания именно для нарушения прав кредиторов.

Это, однако, не является препятствием для заинтересованных лиц признать траст фиктивным в суде, когда он учрежден именно для создания видимости, и учредитель и доверительный собственник (трасти) маскируют под этой формой иные правоотношения сознательно.

Что такое безотзывной дискреционный траст

Безотзывным является траст, при создании которого учредитель не сохраняет за собой никаких полномочий по обратному отзыву из трастового фонда ранее принадлежащих ему активов, а также контроль за его использованием. Дискреционным же он именуется по причине практически неограниченных полномочий доверительного собственника (физического лица или организации, в зависимости от того, как это разрешено законом юрисдикции учреждения траста) по распределению прибыли от использования активов.

То есть к бенефициару такого траста, даже являющемуся российским налоговым резидентом, если, разумеется, он не являлся его учредителем, по закону не может быть предъявлено никаких антиофшорных требований, как это происходит в случае с контролируемыми иностранными компаниями. А доход в его адрес от лица доверительного собственника будет подлежать декларированию перед российской налоговой именно в отчетном году, в котором на его банковский счет будут зачислены денежные средства, если на этот момент он не станет российским налоговым нерезидентом.

Здесь стоит напомнить, что основной целью введения антиофшорных изменений в Налоговый кодекс было создание возможности для включения российскими налоговыми органами в доход налогоплательщиков — физлиц дохода контролируемых ими офшорных структур до момента его фактического распределения. Ведь офшорные компании и открывались, чтобы аккумулировать доходы вне контроля российской налоговой.

К слову, на иностранный счет российского валютного резидента в банке государства-члена ОЭСР или ФАТФ с 1 января 2018 года могут быть зачислены только денежные средства в виде дохода, полученного от передачи в доверительное управление денежных средств и (или) ценных бумаг доверительному управляющему — нерезиденту. К примеру, банки Монако для таких целей не подойдут. Стоит напомнить, что российским валютным резидентам нельзя осуществлять операции, прямо не предусмотренные законом под угрозой наложения на них штрафа от 75 до 100 процентов от суммы операции, в случае выявления.

Трастовая неопределенность

Во всем мире учреждение трастов с законной целью в виде передачи активов несовершеннолетним или даже еще не рожденным наследникам признано более эффективным средством защиты активов, чем передача по наследству, распространенному в странах с континентальной системе права, к которой также относят и Россию. Кроме того, именно потому что дарение несовершеннолетнему или не рожденному члену семьи не всегда возможно по законодательству нахождения имущества.

В России вполне допускается дарение имущества несовершеннолетнему, также на его имя может быть даже открыт и счет в банке. Вот только возможность пользоваться без ограничений имуществом или деньгами со счета наступает для такого лица с момента его совершеннолетия. С той же проблемой неоднократно сталкивались и российские налоговые органы в отношении несовершеннолетних налогоплательщиков, которые самостоятельно не могли исполнить свои налоговые обязательства. И хотя законодательство о налогах и сборах не связывает наступление налогового обязательства с достижением налогоплательщиком определенного возраста, привлечение его к ответственности допускается только с 16 лет.

Чтобы исключить такую правовую неопределенность в большинстве развитых стран и существуют трасты, которые освобождают несовершеннолетних бенефициаров имущества от формальностей, которые до их совершеннолетия соблюдают их доверительные собственники.

В свете существующей неопределенности в отношении российских перспектив по автоматическому обмену, при которой ряд заинтересованных лиц сдались уже за 2015 отчетный год, а ряд лиц ожидают понимания практики, которая должна сложиться с 2018 года, в случае начала обмена России с договорившимися с ней партнерами и наступления для них обязательств по декларированию в возможном принудительном порядке с 2020 года безотзывный дискреционный траст может стать абсолютной гаванью спокойствия как для учредителей, так и для бенефициаров. Ведь раскрытие в автоматическом режиме информации о таком трасте по российскому закону не приведет к негативным последствиям при соблюдении вышеописанных нюансов.

Стоит иметь в виду, что в случае существенного изменения российских правил налогового резиденства для физических лиц, пока, конечно, вероятность сравнительно низка, учреждение безотзывного дискреционного траста станет единственной возможностью для сохранения иностранной структуры владения и защиты своих бизнес и личных активов, как это существует во всем мире при наличии в конкретной стране антиофшорных правил налогообложения контролируемых иностранных компаний.

В заключение необходимо обратить внимание, что каждый траст является сложным комплексным решением, требующим достаточно творческого подхода, которое необходимо разрабатывать специально для каждого клиента, что обусловлено всегда серьезными трудозатратами, снимающими впоследствии большое количество рисков в различных отраслях права.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 11 апреля 2017 > № 2137216 Александр Захаров


Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 8 апреля 2017 > № 2142206 Николай Вардуль

Банко мат

Николай Вардуль

Такого еще не бывало. Банки, причем не из первого ряда, позволили себе предъявить претензии ЦБ.

Разговор вышел на повышенных тонах. Стороны, правда, пытались сохранить некое изящество, облекая взаимные претензии в высоколитературную форму. Альфа-банку, покинувшему АРБ, в частности, из-за несогласия с буквой и духом доклада Ассоциации, АРБ ответила гордой фразой Вольтера: «Я не разделяю ваших убеждений, но готов умереть за ваше право их высказывать». Глава ВТБ Андрей Костин решил тоже не ударить лицом в грязь, но получилось у него, на мой вкус, хуже: «Гарегин Ашотович (Тосунян. – прим. ред.) любит Хайяма, я тоже подыскал такую песнь: «Блуднице шейх сказал: «Ты, что ни день, пьяна, и что ни час, ты в сеть другим завлечена!». Ему на то: «Ты прав: но ты-то сам таков ли, каким всем кажешься?», – ответила она».

Фейерверк цитат – это здорово. А что за ним?

Эльвира Набиуллина, перехватив инициативу, по сути, обвинила АРБ в «адвокатстве» в отношении тех банкиров, которые опозорили профессию. Беспроигрышный ход.

Но у АРБ была совсем другая позиция. Ее доклад не защищал тех, кто совершил преступления, он защищал частные банки, средние и уцелевшие малые от засилья госбанков. И высказывал претензии ЦБ за потворство госбанкам. Это можно назвать адвокатством, но клиент-то совсем другой! Со свободой конкуренции на российском рынке банковских услуг, с какой стороны ни взгляни, получается нездорово. А это ответственность ЦБ и ФАС.

Любопытно, что даже Герман Греф, глава самого монопольного из российских банков не так давно не один раз повторял, что банковский сектор находится в глубоком кризисе. И каждый раз получал снисходительную отповедь от ЦБ.

Да, возможно, сокращение поголовья банков на пользу экономике. Но не укрепление и без того уже почти непоколебимой монополии нескольких крупнейших госбанков. Не все госбанкиры с рвением Германа Грефа готовы принять вызов со сторо- ны крупнейших IT-компаний, видя в них своих основных конкурентов в ближайшей перспективе. А без этого монополия ведет к застою. Возможно, доклад АРБ сродни кавалерийской атаке на танки. Но она состоялась. И тем запомнится .

Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 8 апреля 2017 > № 2142206 Николай Вардуль


Россия. Весь мир > Финансы, банки. СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 7 апреля 2017 > № 2132685 Мария Горячева

Десктоп, посторонись! Как мобильные платежи формируют покупательские привычки пользователей

Мария Горячева

Директор по продуктам PayOnline

Мир коммерции трансформируется под влиянием того, что потребители по всему миру все чаще используют смартфоны для сравнения товаров, поиска специальных предложений и приобретения товаров и услуг.

52% глобальных потребителей признали, что они слишком зависимы от технологий и гаджетов. 38% опрошенных приобретали товары или услуги на мобильных девайсах за последние шесть месяцев. Такие выводы были сделаны Nielsen в результате международного исследования предпочтений в шопинге и использования инструментов для проведения финансовых операций с помощью мобильных устройств.

Распространение мобильных устройств открывает пользователям все больше возможностей для оплаты покупок онлайн. Мобильная коммерция растет на 300% быстрее, чем электронная. Глядя на эту тенденцию, продавцы должны подстраиваться под постоянно растущую мобильную аудиторию и появление новых запросов с ее стороны. Какое будущее ждет мобильные платежи?

Использование интернета: мобильные устройства или ПК?

В феврале 2015-го Google объявил, что предпочтение в поисковой выдаче будет отдаваться сайтам с мобильной версией, а в мае компания сообщила о доминирующей доле поисковых запросов с использованием мобильных устройств.

Согласно данным веб-аналитики компании StatCounter, количество пользователей, использующих для выхода в интернет мобильные устройства, в начале ноября 2016-го превысило количество пользователей, которые используют для этого настольные компьютеры.

В России же, согласно исследованию GfK, интернет-аудитория — 70,4% населения, или около 84 млн человек, по итогам 2016-го года. Аудитория пользователей мобильного интернета выросла на 6 млн по сравнению с 2015-м годом и составляет около 56 млн человек в возрасте от 16 лет.

Ожидается, что в 2017 году рост российских пользователей, которые выходят в интернет с мобильных устройств, продолжится. О том, что смартфон становится устройством регулярного доступа в интернет, говорит и функционал самих устройств: почти половина всех проданных в 2016 году девайсов имеют экран не менее 5 дюймов; более половины смартфонов поддерживают высокоскоростную сеть LTE и почти 80% имеют 4-ядерные процессоры. Однако, несмотря на популярность мобильного интернета, ecommerce-компании следует определить, стоит ли создавать под ту или иную платформу отдельное приложение или достаточно ограничиться мобильной версией сайта.

Покупка в онлайн-магазине: адаптированный сайт или мобильное приложение?

В январе 2017-го Google начала тестирование анонсированной ранее функции Android Instant Apps. Когда пользователь открывает ссылку на сайт, для которого есть Instant Apps, такое «приложение» начинает работать как установленное, что позволяет быстрее совершить необходимые действия, не дожидаясь установки полноценного приложения.

Пример: клиент ищет в интернете какой-то товар на Android-устройстве и переходит по одной из ссылок. Вместо сайта магазина его устройство загрузит минимальную оптимизированную версию приложения, в которой будет информация об этом товаре и тут же кнопка «Купить».

Если же говорить о выборе «мобильный сайт или мобильное приложение» в России, то здесь есть некоторые особенности в восприятии мобильных приложений. К примеру, у нас более перспективны приложения, товары и услуги из которых можно использовать на мобильном устройстве: электронные книги, музыка и другой цифровой контент, сервисы знакомств и т.д. По физическим товарам преимуществом пока обладают адаптивные сайты.

Согласно данным Яндекса, количество российских пользователей, которые выбирают товары и делают заказы со смартфонов или планшетов, продолжает расти. В 2016 году россияне стали оформлять заказы в мобильных приложениях чаще: третья часть пользователей, оформлявших покупки у российских продавцов, делали это с помощью приложений.

Покупки на мобильных в России — миграция с ПК на смартфоны и планшеты

Количество пользователей, которые покупают что-либо со своих мобильных, постоянно увеличивается. Еще в 2015 году только 16% были готовы сделать покупку с мобильного устройства. Однако, если под рукой не было стационарного компьютера, 35% пользователей начинали выбирать товар с мобильного, чтобы завершить покупку с компьютера, а 18% не дожидались этого и покупали прямо со смартфона.

В 2016 году для поиска информации перед приобретением продукта мобильные устройства использовали 66% россиян. 44% российских онлайн-потребителей ответили, что хотя бы раз за последние полгода использовали мобильные устройства, имеющие выход в интернет, для приобретения товаров или услуг. В мировой статистике, напомним, данный показатель составляет 38%.

По нашей статистике, миграция с полноценных компьютеров на смартфоны и планшеты в мобильной коммерции идет прямо сейчас, видно это невооруженным глазом:

Что касается платформ, на которых осуществляются платежи, то у пользователей довольно популярны мобильные устройства компании Apple: в 2015 году на iOS приходилось 58,6%, а в 2016 году 45,2% от всех мобильных оплат.

В декабре 2015 iOS уступил «пальму первенства» Android. Самые популярные Android-устройства — модели Samsung A5, S5, S7, S6 и A3, на которые приходится 8,25% от мобильных платежей на данной платформе.

Однако iPhone по-прежнему остается самым популярным устройством среди плательщиков PayOnline — в первые месяцы 2017 года с iPhone разных моделей совершено 32,9% оплат (еще 9% приходится на iPad). По нашим данным, мобильный трафик при покупках впервые превысил 30% в январе 2017 года и до конца года вырастет до 38%.

Покупки в офлайновых магазинах с использованием мобильных устройств

Кроме покупок в сети, мобильные гаджеты могут использоваться и для оплаты покупок в офлайн-магазинах. В конце 2014 года владельцам последних моделей девайсов Apple стала доступна платежная система Apple Pay, с помощью которой оплачивать покупки можно на POS-терминалах, поддерживающих бесконтактную оплату. Позже с помощью Apple Pay стали доступны покупки внутри приложений и на сайтах.

Аналогичным методом оплаты могут пользоваться владельцы Android-девайсов – Android Pay. С 2015 года система работает на устройствах с установленной операционной системой Android KitKat версии 4.4 или выше и с NFC-чипом. Работает Android Pay в США, Великобритании, Сингапуре, Австралии, Гонконге, Польше, Новой Зеландии, Ирландии и Японии, официальный запуск в России планируется в этом году.

Несмотря на то что подавляющее большинство новых устройств Samsung работает на операционной системе Android, в компании видят перспективы в развитии собственной системы мобильных платежей – Samsung Pay. Сервис поддерживает не только бесконтактную оплату с помощью стандартной для Apple и Android технологии NFC, но и оплату с применением технологии электромагнитной передачи (MST), которая позволяет совершать платежные операции на POS-терминалах, поддерживающих карты с магнитной полосой.

Некоторые из указанных выше сервисов бесконтактных платежей в России привлекли значительный интерес пользователей, другие показали не столь позитивную статистику.

За первые дни работы в октябре 2016 Apple Pay получил 125 000 пользователей — клиентов Сбербанка (первоначально система была доступна клиентам только этого банка), а объем транзакций составил более 120 млн рублей.

Прямой конкурент Apple Pay — платежный сервис Samsung Pay — показал не такие высокие показатели: клиентами ВТБ24 было совершено всего 2000 транзакций на сумму около 1,2 млн рублей. Всего же среди клиентов ВТБ24 бесконтактными платежами Apple и Samsung воспользовались около 35 000 пользователей. «Учитывая тот факт, что сервисы стали доступны совсем недавно, это очень хорошая цифра», — сообщили в банке. По прогнозам, популярность Samsung Pay будет расти, и к 2017 году оборот превысит 1 млрд рублей.

Хочется отметить, что оба сервиса — Apple и Samsung Pay — работают на устройствах определенной торговой марки. А Android Pay, запуск которого в России намечен на этот год, позволит оплачивать покупки в магазинах Android-смартфонами с поддержкой NFC любого производителя.

Мобильные платежи здесь и сейчас

Уже сейчас для выхода в интернет во всем мире смартфоны и планшеты используются чаще, чем настольные компьютеры, и эта тенденция вряд ли изменится. Так, в России прекратился рост количества подключений с десктопов, растет лишь аудитория пользователей мобильного интернета.

Несмотря на все разнообразие вариантов онлайн-оплаты (оплатить покупку через мобильный сайт или загрузить для этого приложение), становится ясно, что сайты должны быть адаптированы для мобильных устройств. Акционное предложение, размещенное на сайте, у которого нет мобильной версии, может остаться незамеченным – ради спонтанной покупки пользователь вряд ли будет устанавливать новое приложение. Google пытается помочь в этом, представив функцию Android Instant Apps, но пока это только эксперимент.

Мобильные платежные системы – это не только привлечение новых потребителей в интернет, это важная часть цифрового преобразования. Такие платежи уже сейчас влияют на то, как совершают покупки многие потребители, – достаточно взглянуть на Uber, Gett и Яндекс.Такси, которые позволяют полностью заказать и оплатить поездку с помощью мобильного устройства, не прибегая к помощи стационарного компьютера. Сюда же относится и Starbucks, чье мобильное приложение очень популярно у клиентов. Результат популярности: объем накоплений средств на счетах кофейного гиганта превышает депозитный портфель некоторых банков США.

Бесконтактные платежи с помощью мобильных, которые только недавно добрались в Россию, с первых дней демонстрируют значительный интерес пользователей: к примеру, в первый день запуска Apple Pay подключилось 20 000 человек. Это рекорд первого дня запуска Apple Pay в мире.

Сначала клиенты используют новые методы оплаты для небольших транзакций, чтобы протестировать сервис, убедиться в его работоспособности и простоте. Далее по мере его использования количество транзакций и их сумма растет.

Мир коммерции трансформируется под влиянием того, что потребители по всему миру все чаще используют смартфоны для сравнения товаров, поиска специальных предложений и приобретения товаров и услуг.

Революция в банковской сфере и сфере платежей, вероятно, будет мощным стимулом для изменения потребительских привычек в ближайшие годы. По оценкам Nielsen, в течение следующего десятилетия общая сумма безналичных платежей может вырасти до $10 трлн. И важно предоставить клиентам простой способ потратить эти деньги, не создавая препятствий.

Россия. Весь мир > Финансы, банки. СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 7 апреля 2017 > № 2132685 Мария Горячева


Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > forbes.ru, 6 апреля 2017 > № 2132725 Владимир Черников

Инвестор с полисом: в чем плюсы инвестиционных страховок?

Владимир Черников

генеральный директор СК «Ингосстрах-Жизнь»

Как меняется портрет клиента инвестиционного страхования жизни и что такое unit-linked?

На российском финансовом рынке в 2016 году отмечался взрывной рост спроса на инвестиционное страхование жизни (ИСЖ). По моей оценке, по итогам 2016 года сборы страховщиков жизни по ИСЖ превысили 100 млрд рублей, и востребованность инвестиционных страховых программ не спадает. Тенденция во многом обусловлена потенциально высокой доходностью инструмента, в то время как ставки по банковским депозитам снижаются, а также тем, что со стороны россиян реализуется накопленный сберегательный спрос.

ИСЖ можно назвать «гибридом» нескольких финансовых продуктов – депозитов, биржевых инвестиций и страхования жизни, и оно несет в себе их положительные черты – надежность, высокую доходность, страховую защиту от рисков. Инвестировать в программы ИСЖ могут, в том числе, люди, не имеющие опыта работы со сложными финансовыми инструментами. Есть у ИСЖ и специфические плюсы – юридическая защита, гибкие права наследования, налоговые льготы. Так облагается налогом только доходность выше ставки рефинансирования, плюс по взносам в ИСЖ можно оформить налоговый вычет. Также инвестиции в данный продукт не подлежат аресту, конфискации, не делятся при имущественных спорах, в том числе при разводе.

Подобные страховые программы распространены уже несколько десятков лет на американском и европейском рынках. Российский рынок страхования жизни находится в процессе становления: страховщики стали предлагать программы ИСЖ, в первую очередь, потребителям финансовых продуктов и услуг, таким образом, начал формироваться соответствующий клиентский сегмент.

Портрет клиента ИСЖ можно очертить следующим образом: полисы инвестиционного страхования жизни по статистике чаще всего покупают жители крупных городов, обладающие стабильным доходом выше среднего уровня. В основном, это люди со сформированными накоплениями, которые добились определенных успехов в жизни, имеют собственный бизнес или занимают высокие позиции в компаниях.

При этом сегодня речь уже не идет исключительно о состоятельных людях. Если раньше ИСЖ интересовались, в основном, клиенты банковских сегментов premium и private, то в последнее время наметился тренд развития ИСЖ из премиум-сегмента в массовый. За последний год средний чек по портфелю ИСЖ снизился – сейчас это 1 млн рублей, а по продуктам для масс-сегмента — 300-500 000 рублей. На рынке есть продукты со взносом даже от 50 000 рублей, при том, что изначально взносы начинались от 500 000 руб. То же самое можно сказать о возрасте клиента: ранее ИСЖ интересовались люди старше 40 лет, сегодня растет доля 30-40-летних.

Если сравнивать портреты покупателей инвестиционного и обычного рискового страхования жизни, то есть ряд отличий. Покупатель классического полиса страхования жизни, как правило, хочет обезопасить себя и своих близких, а покупатель ИСЖ — инвестор. Цель первого – уберечься от рисков наступления непредвиденных обстоятельств, второго – разместить средства с гарантией возврата и заработать. Важный момент – покупатели ИСЖ – это средне и долгосрочные инвесторы, которые готовы «заморозить» накопления на 3 и более лет. Программу можно досрочно прервать, получив выкупную сумму, но редко кто пользуется этой возможностью, только в случае каких-либо экстренных обстоятельств.

Многие считают, что будущим драйвером рынка может стать новый для России продукт — unit-linked, который сочетает в себе классическое накопительное страхование жизни и инвестиционную составляющую. Клиент в этом случае решает самостоятельно, какая доля портфеля может быть размещена в рисковые и более доходные инструменты. От существующих на российском рынке программ ИСЖ unit-linked отличается более широкими возможностями по структуре инвестирования: клиенты ИСЖ могут выбирать из числа предложенных стратегий, а в рамках unit-linked есть возможность инвестировать, в том числе, в различные ценные бумаги, драгоценные металлы, фонды недвижимости и прочее, то есть самостоятельно выбирать инструменты инвестирования и управлять своим портфелем. Правда, пока распространение unit-linked в России под вопросом – рынок ждет законодательных изменений на этот счет.

Eсть и другие причины роста спроса на ИСЖ. Так, по данным ЦБ, на 1 февраля 2017 года, общий объем вкладов населения в банках вырос по сравнению с аналогичным периодом прошлого года на 4,2% (до 24,01 трлн рублей). Также увеличивается процент россиян, которые хранят сбережения в наличной форме (23% по данным Центра социологических исследований РАНХиГС). При этом у россиян постепенно растет уровень финансовой грамотности и, как результат, культура финансового планирования, формирования накоплений на будущее. Средства во вкладах могут перетекать в программы ИСЖ как в более доходный вариант наращивания капитала. То же самое можно сказать и о наличных сбережениях. Кроме того, развивается рынок и с точки зрения продуктовой линейки, и с точки зрения удобства оформления программ. Масса положительных моментов – от расширения линейки стратегий, рисков и опций договоров ИСЖ до различных удобных онлайн-сервисов.

И наконец, главная фундаментальная причина, которая обуславливает развитие рынка ИСЖ. Российский финансовый рынок сильно отличается от США и Европы, там инвестированием люди начинают заниматься буквально со школы. Да и культура финансового планирования сложилась гораздо раньше. По разным оценкам, полисы страхования жизни есть у 3% россиян (по данным НАФИ), а в некоторых европейских странах этот показатель доходит до 90%. Но тем перспективнее рынок с точки зрения дальнейшего роста, в том числе благодаря ИСЖ. В стратегии развития рынка страхования жизни, составленной Ассоциацией страховщиков жизни, прописано, что через 5 лет рынок ИСЖ превысит 1 трлн рублей, если не произойдет никаких форс-мажоров.

Таким образом, дальнейшее расширение клиентского сегмента по ИСЖ, рост сбережений у россиян, повышение доступности ИСЖ, развитие продуктовой линейки и предложения со стороны страховщиков, — причины, по которым в ближайшие годы рынок инвестиционного страхования жизни продолжит свой рост.

Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > forbes.ru, 6 апреля 2017 > № 2132725 Владимир Черников


Германия. Евросоюз > Финансы, банки > forbes.ru, 6 апреля 2017 > № 2132708 Пол Донован

Развал еврозоны: пора ли инвесторам задуматься о немецких марках?

Пол Донован

управляющий директор, главный глобальный экономист UBS

Размышления о том, чем опасен для Германии распад денежного союза и как страна будет бороться с притоком денег в страну

Я не верю, что еврозона распадется. Денежные союзы очень редко разваливаются — этот процесс травматичен в экономическом, социальном и политическом отношении. Распад еврозоны был бы значительно более болезненным, чем распад системы фиксированных обменных курсов. Но если евро прекратит существование, маловероятно, что хранение евро в виде наличных денежных средств или на банковских депозитах в Германии станет инвестицией-убежищем, как считают некоторые инвесторы.

Каждому из распадов денежных союзов в XX веке предшествовало движение капитала в колоссальных масштабах; распады денежных союзов бывают вызваны паническим изъятием банковских вкладов, а не политическими деятелями. Средства перетекали в экономики, которые инвесторы считали самыми устойчивыми. Распад Австро-Венгрии в 1920-х годах привел к перетеканию денежных средств в Венгрию. Распад банковской системы США в 1932 году привел к перетеканию денежных средств в Нью-Йорк. Распад Чехословакии в 1993 году привел к перетеканию денежных средств в Чешскую Республику. Если бы распалась еврозона, почти наверняка началось бы перетекание денежных средств в Германию.

Перемещение денежных средств в страну с устойчивой экономикой кажется логичным. Если кто-то во Франции опасается, что Франция в будущем может выйти из еврозоны, и считает, что французский франк был бы слабой валютой, ему имеет смысл забрать свои денежные средства в евро из банка, пока это возможно. Эти деньги можно хранить в виде наличных денежных средств, считая, что евро в руках лучше, чем франк в банке. Как вариант, можно переместить деньги в банк в Германии, полагая, что, независимо от того, чем они окажутся в будущем, евро или немецкими марками, это будет более надежная валюта, чем французский франк. Так деньги перетекают в Германию.

Если после такого притока все денежные средства в евро в Германии были бы конвертированы в немецкие марки, они представляли бы собой требования в отношении товаров и услуг Германии (это суть денег). Требования к объемам производства Германии бы возросли, но сами объемы производства остались бы без изменений. Иными словами, денежная масса Германии резко выросла бы по сравнению с ВВП Германии. Такой дисбаланс привел бы к существенной инфляции. Это было бы равносильно тому, что Германия напечатала бы за одну ночь огромное количество денег. Германия пыталась напечатать огромное количество денег в 1923 году. Это плохо кончилось.

Если бы Германия не была согласна на инфляцию, политикам пришлось бы уменьшить количество немецких марок в экономике. Политики делали это практически после всех предыдущих распадов денежных союзов. Правительство Германии могло бы вынудить французов, которые держат евро в Германии, получить франки. Правительство Германии могло бы принять решение конвертировать только ограниченное количество евро в немецкие марки (может быть, десять тысяч евро на человека). Любая сумма сверх этого уровня могла бы быть в принудительном порядке инвестирована в облигации или конвертирована по невыгодному курсу обмена. Оба эти подхода часто применялись после распадов денежных союзов в прошлом.

Потенциально популярным способом уменьшения количества немецких марок после распада денежного союза было бы разделение держателей валюты на внутренних и иностранных. Внутренние держатели евро могли бы получить одну немецкую марку за один евро, а иностранные — например, одну немецкую марку за три евро. Именно так произошло при проведении денежной реформы при воссоединении Германии в 1990 году. Для внутренних держателей марка ГДР менялась на марку ФРГ по курсу один к одному (в пределах лимита). Иностранцы получали одну марку ФРГ за каждые принадлежащие им три марки ГДР. Это уменьшило инфляционные последствия конвертации марок ГДР в марки ФРГ.

Сейчас вопрос для иностранных инвесторов заключается не в том, насколько была бы сильна или слаба немецкая марка, если бы распалась еврозона. Вопрос для иностранных инвесторов заключается в том, что они получили бы в обмен на евро, которые они хранят в банках Германии.

Маловероятно, что еврозона распадется. Тем не менее денежные средства в немецких марках не являются гарантированным средством сохранения стоимости в случае распада еврозоны.

Германия. Евросоюз > Финансы, банки > forbes.ru, 6 апреля 2017 > № 2132708 Пол Донован


Россия > Финансы, банки > premier.gov.ru, 5 апреля 2017 > № 2129892 Андрей Костин

Встреча Дмитрия Медведева с президентом – председателем правления ПАО «Банк ВТБ» Андреем Костиным.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Андрей Леонидович, хочу Вас известить о том, что я подписал правительственную директиву по переназначению Вас на должность руководителя Банка ВТБ на следующий срок в соответствии с уставом банка. Желаю Вам успехов в руководстве банком, надеюсь, что у банка будут хорошие показатели работы и с вкладчиками, и юридическими лицами – в общем, со всеми клиентами банка, как это и происходило в последние годы. На чём полагаете правильным сконцентрироваться в ближайшее время?

А.Костин: Спасибо, Дмитрий Анатольевич, за оказанное доверие. Банк ВТБ в настоящее время проходит очень важную стадию своего развития. В конце прошлого года наблюдательный совет принял новую стратегию, которая предусматривает глубокую трансформацию деятельности банка на базе внедрения самых новых технологий. Именно реализация этого плана позволит нам иметь совершенно другой банк – банк завтрашнего дня.

Во многом традиционное банковское облуживание уходит в прошлое. Мы рассчитываем, что это, с одной стороны, выведет на совершенно иной качественный уровень облуживания наших клиентов, а с другой стороны, приведёт к серьёзному повышению производительности труда и, как следствие, прибыльности нашей деятельности. Мы, например, планируем, что уже в 2019 году прибыль банка в четыре раза превысит прибыль прошлого года. Поэтому выработан целый комплекс мероприятий, и хочу заверить Вас, что я использую все свои силы, опыт и знания для того, чтобы успешно реализовать программу и задачи, которые поставил перед менеджментом главный акционер – Правительство Российской Федерации.

Д.Медведев: Банк ВТБ – один из крупнейших банков нашей страны, у вас держат счета огромное количество наших граждан, большое количество компаний, в том числе компаний, представляющих малый и средний бизнес. Надо сделать всё, чтобы банк был эффективным для всех, кто держит свои средства на счетах ВТБ.

Россия > Финансы, банки > premier.gov.ru, 5 апреля 2017 > № 2129892 Андрей Костин


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > forbes.ru, 4 апреля 2017 > № 2128750 Эльвира Набиуллина

Эльвира Набиуллина: «Нас беспокоит ситуация, что люди теряют деньги»

Екатерина Метелица

редактор Forbes

10 тезисов главы Банка России Эльвиры Набиуллиной из ее выступления на Forbes club — о курсе рубля, обвинениях в свой адрес, ограничении выезда для банкиров и малом бизнесе

О намеренном укреплении рубля:

«Иногда нас упрекают в том, что для того, чтобы достичь цели по инфляции, мы специально укрепляем курс. Или специально провоцируем carry trade. Но напомню, что мы с осторожностью и даже скептически относимся к факторам снижения инфляции, которые носят временный характер. А к ним относится укрепление рубля, на мой взгляд; потому что курс может двигаться и в ту, и в другую сторону. Инфляция будет низкой, если будут фундаментальные факторы (как склонность населения к сбережению, потреблению). А базировать свою политику только на движении курса не совсем корректно. Конечно, процентная ставка косвенно влияет на курс (если бы мы ее сильно снизили, то и курс снизился). Но если и другие факторы — цену на нефть никто не отменял».

Про carry trade:

«Многие говорят, что у нас ставка высокая, а за рубежом низкие, и на этом арбитраже спекулянты зарабатывают деньги. Безусловно, это серьезное обвинение. Мы внимательно смотрели, анализировали — так ли это? Во первых, что такое carry trade? Это не только разница процентных ставок. Для того, чтобы спекулятивный капитал шел в страну, кроме разницы процентных ставок должна быть соответствующая премия за риск, волатильность валюты той или иной страны. Когда инвесторы вкладывают в валюту, они смотрят и на дифференциал ставок, и на риск-премию. Волатильность нашей валюты стала снижаться и она сейчас достаточно низкая. Курс рубля колеблется уже не так как в 2014 году, а так как во многих так называемых emerging markets (даже ниже, чем там), поэтому премия за риск существенно упала. При этом дифференциал ставок сократился: мы все-таки ставки снижаем, Федрезерв — повышает. Потенциально, действительно, есть поле для carry trade. Но то ли в силу санкций не все инвесторы идут к нам, то ли в силу привлекательности других рынков. Мы по carry trade не выделяемся среди других развивающихся стран. Размер carry trade не очень большой — по нам оценкам, от $2 до $5 млрд. Объем примерно на том же уровне, что был в 2012-2013 годах. Мы не видим никакого большого всплеска. Да, carry trade оказывает некоторое влияние на укрепление курса, но не очень большое».

О боязни «плавания»:

«Нам очень важно избавиться от идеи фикс — все время думать о курсе [рубля]. Я понимаю, что курс влияет на реальные экономические процессы. Я все это прекрасно понимаю. Но нужно привыкнуть жить в условиях плавающего курса. Во всех странах, в которых вводили плавающий курс, была боязнь «плавания». Безусловно, надо перестраивать свой тип планирования. Кстати, финансовая сфера у нас адаптировалась. Примерно год потребовалось на это. И сейчас финансовый рынок живет в условиях плавающего курса, он научился управлять своей ликвидностью. Тоже самое предстоит делать экономике, в том числе развивать инструменты хеджирования валютных рисков. Без этого в условиях плавающего курса никуда».

О подозрениях:

«Как мы перешли к плавающему валютному курсу, нас все время подозревают: то мы хотим курс [рубля] уронить, то мы его хотим специально поддержать на высоком уровне. Мы его специально роняем, как нам говорят, чтобы у бюджета были доходы; мы его специально повышаем, чтобы социальную стабильность обеспечить. Я думаю, что мы с этим недоверием к тому, что курс у нас плавающий, будем жить еще долго. Но мы ни разу с середины 2015 года в валютный рынок не вмешались. У нас реально нет необходимости управлять курсом, чтобы снижать инфляцию. Мы процентной ставкой при любом курсе можем снизать инфляцию. В этом-то и смысл новой политики, где ключевая ставка играет ключевую роль, если хотите».

О не «символическом» снижении ставки:

«Я не согласна с тем, что 0,25 п.п. — это символическое снижение ставки (как говорят некоторые экономисты). После этого решения некоторые банки заявили, что будут пересматривать в сторону понижения и свои ставки. Кстати, это касается и кредитов, и депозитов. Почему мы снизили на 0,25? Потому что мы считаем, что лучше делать последовательные небольшие шаги, чем сделать большой шаг, а после этого, если возникнут новые обстоятельства, идти на попятную. Ведь никто не знает, что будет, например, с нефтью. У нас сейчас полная эйфория, что нефть всегда будет высокой; а я напомню, что у нас всегда такая эйфория, когда она растет; сразу считаем, что она вечно будет расти. Я не хочу предсказывать, что нефть будет падать, но ведь никто не знает, что будет».

О развилке:

«Мы по многим параметрам стабилизировали финансовую систему и экономику. И сейчас есть развилка — как мы будет развиваться. Либо будем расти невысокими темпами — 1-2% в год (что называется, плюс-минус ноль), — если ничего не будем делать, если будет инерция. Если нам это не нравится и мы решим этот экономический рост подстегнуть, то следующая развилка. Либо поддадимся популизму, начнем увеличивать расходы, снизим быстро ставку и — да, в краткосрочном периоде мы можем получить высокие темпы роста. Но я убеждена, что после этого у нас будет очередной спад, очередная попытка стабилизации и очередная развилка. И есть третий вариант — структурные реформы, которые позволят нам постепенно (не сразу, а постепенно) наращивать экономические темпы роста. Сейчас мы стоим на этой поворотной точке, в начале нового экономического цикла. И каким он будет, зависит от того, какой путь мы выберем и какую политику будем проводить».

Об отозванных лицензиях и воровстве:

«Банки — это финансовые посредники. Они рискуют чужими деньгами. Когда бизнес ведет себя рискованно, он часто теряет свои деньги. А банки берут чужие деньги, при чем на доверии берут. Нам часто говорят: почему вы не заметили эти проблемы [у банка]? Почему довели до такой стадии, когда большие «дыры»? Мы стараемся делать это как можно раньше, мы внутренние процессы у себя перестраиваем. Но если есть фальсификация отчетности (если нам дают одну отчетность, а по факту она другая), мы не можем это определить. У нас нет функции оперативно-розыскной деятельности. Например, есть тема так называемых «забалансовых» вкладчиков. Когда вы отдаете деньги в банк, их берут, но не регистрируют. Это просто криминал, мошенничество, которое мы силами Центрального банка искоренить не можем. И здесь должны быть только жесткие меры. Это воровство чужих денег. Мы за воровство наказываем, а здесь — не наказываем. Почему-то когда это прикрыто таким респектабельным названием «Банк» и там наворовали, мы не наказываем виновных за воровство. Надо наказывать, только таким способом мы преодолеем эти практики.

И вторая причина, которая нам мешает быстрее принимать решения, — у нас практически нет права на профессиональное суждение. Когда мы отзываем лицензии, бывшие руководители банка могут обратиться в суд, оспорить это решение… Мы должны доказать формально, что в банке возникли проблемы, которые потребовали такого решения. Сегодня у банка одни активы, мы сказали, что они выданы техническим фирмам, завтра он принес другие активы, он поменял тут же свой баланс. И мы гоняемся за ним, чтобы достать формальные доказательства, которые нам позволят отстоять в суде, что мы по закону отозвали лицензию. У моих коллег за рубежом есть право на профессиональное суждение. Я понимаю опасения профессионального сообщества, что если будет профессиональное суждение, то может быть произвол. Произвол, коррупция. Я сама этого боюсь. Поэтому мы пытаемся быстрее применить формальные признаки. Другого пути у нас нет».

Про ответственность и ограничения:

«Но нужно повышать ответственность собственников и менеджеров. Мы отозвали 300 лицензий и не было ни одного случая, что через суд доказали, что мы действовали неправильно. Нам говорят: не отзывайте столько лицензий. Но мы просто выполняли закон, эти банки не могут существовать. <…> В 2014 году ввели ответственность за фальсификацию отчетности. Два года прошло, до суда дошло меньше 10 дел. Понимаем, что виновность лица очень сложно доказать. При этом самое строгое примененное наказание — 1,5 года условно. Потому что по закону, если мы выявляем фальсификацию отчетности, то мы обязаны сначала выдать предписание. Получив его, банк тут же предоставляет достоверную отчетность, где уже все «дыры» есть. И таким образом руководство банка уходит от уголовной ответственности. Это сейчас нужно менять.

Нашумевшая проблема — те, кто вывел активы, уезжают за рубеж и очень долгая процедура экстрадиции. Иногда экстрадируют, но проходит три-четыре года. Мы предложили спорную меру (нас многие критикуют): если видим признаки таких правонарушений еще до отзыва лицензии (потому что банкиры у нас узнают все раньше всех и после отзыва уже некого искать) через суд добиваться в качестве обеспечительной меры ограничения выезда за границу».

О маленьких банках и малом бизнесе:

«Бизнес-модель малых банков сейчас не может конкурировать с бизнес-моделью крупных. Малым банкам надо дать возможность жить с реалистичной бизнес-моделью. А не так что их бизнес-модель основана на высоких ставках по депозитам, когда они «пылесосят» вклады населения, а потом вкладываются в рискованные проекты, потому что надо отбить эти ставки. И в худшем случае — занимаются выводом активов. К сожалению, это не редкая практика. Нужна бизнес-модель, которая позволит банкам выживать. Мы не против небольших банков, и мы вообще никогда не выступали за то, чтобы количество банков уменьшить. У малых банков есть большое преимущество по работе с малым бизнесом. Крупные банки до сих пор не научились работать с малым бизнесом (если посмотреть на уровень невозвратности кредитов малому бизнесу, то он гораздо выше у крупных банков). Надо дать возможность развиваться [небольшим банкам], в том числе снизив бремя регулирования для них».

И о страховании средств малого бизнеса:

«Мы начали обсуждать возможность страхования средств малых предприятий. Именно в малых банках, чтобы у них было преимущество. <…> Нас беспокоит ситуация, что люди теряют деньги. У физлиц застрахованы вклады, крупный бизнес может пойти в крупные банки. Самый незащищенный в этой ситуации — малый бизнес. В крупных банках сложно получить кредит, обычно малому бизнесу дают кредиты небольшие банки, а они говорят, вы положите деньги к нам на счет, на депозит. И малый бизнес здесь оказывается заложником того банка, который дает ему кредит. Мы это прекрасно понимаем. Поэтому и начали обсуждать идею, что в рамках тех банков, которые будут специализироваться на работе с малым бизнесом, ввести небольшую систему страхования. Иного здесь варианта нет».

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > forbes.ru, 4 апреля 2017 > № 2128750 Эльвира Набиуллина


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 4 апреля 2017 > № 2128746 Сергей Дубинин

Какие уроки вынесли ЦБ и банкиры за 20 лет потрясений на финансовом рынке

Сергей Дубинин

Председатель наблюдательного совета банка ВТБ

Банки продолжают страдать хроническими болезнями. Значительная часть банкиров продолжает практику фальсификации отчетности. Можно ли надеяться, что угроза кризиса миновала?

За последние пять лет число кредитных организаций, у которых были отозваны лицензии, достигло четырех сотен. Вместе с тем экспертные оценки положения в банковском секторе в последние месяцы становились более умеренными. Например, около года назад Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования констатировал высокую степень угрозы системного банковского кризиса в ближайшем будущем, но с осени 2016 года такое развитие событий признается теми же экспертами маловероятным.

Была ли реальной угроза кризиса или, может, он уже миновал? Текущее состояние банковской системы можно сравнить с периодами кризисов 1998 и 2008 годов. В конце 1990-х мы столкнулись с типичной картиной системного кризиса — каскадным банкротством банков, очередями у отделений; вкладчики, корпорации и госучреждения не могли получить свои средства. В Банке России приняли решение возложить задачу возврата средств населению на Сбербанк и выделить ему деньги за счет эмиссии. В банках-банкротах взять было нечего, либо они заигрались, спекулируя валютой и ГКО, либо их владельцы и менеджеры вывели средства вкладчиков в собственных интересах. Банкиры и продемонстрировали некомпетентность, и просто обманули клиентов.

Следующий кризис, 2008 года, показал, что банки и регуляторы учли этот опыт. В самый острый момент девальвации рубля и утраты доверия на рынке межбанковских кредитов Банк России и Минфин приняли на себя обязательства по гарантированию сделок для кредитных организаций. Банкротств по принципу домино удалось избежать. Это решение стало следствием роста не столько квалификации, сколько золотовалютных резервов Банка России и резервных фондов правительства из-за высоких цен на нефть. Финансовая база сделала госгарантии солидными и позволила госбанкам наполнить капитал. В 1998 году баррель нефти стоил лишь $9,5 и финансовой подушки безопасности не было.

Финансовый кризис 2014–2016 годов также мог подорвать доверие к национальной экономике и финансовым регуляторам. Опасность угрожала банковскому сектору как в результате внутренних проблем — инвестиционного спада, замедления роста экономики, неудачной политики поддержания завышенного курса рубля и потери конкурентоспособности на внутреннем рынке, так и вследствие внешнеэкономических и политических причин — потрясений на Украине, санкций, совпавших с падением цены на нефть.

Риски российской экономики расценивались в тот период как чрезвычайно высокие, но системного банковского кризиса не произошло. Почему?

Госрегуляторы проявили выдержку и своевременно отреагировали. Крупнейшие банки смогли пополнить свой капитал, маневры Банка России на валютном рынке предотвратили панику и обеспечили удовлетворение спроса на валютную ликвидность, а процесс отзыва лицензий у несостоятельных банков был начат до обвала курса рубля. Все частные клиенты банков понимали, что надо делать для оформления заявок на получение денег в Агентстве по страхованию вкладов. Практика передачи кредитных организаций на санацию и введение временных администраций выглядели плановой работой по оздоровлению банковского сектора. Российские корпорации и банки своевременно и полностью осуществляли погашение внешних долгов. Это было очень важно с психологической точки зрения. При этом банковский сектор вырос — объем активов превысил 100% ВВП страны.

Но достаточно ли этого, чтобы перестать беспокоиться за судьбу российских банков и их клиентов? Конечно, нет. Банки продолжают страдать хроническими болезнями. Значительная часть банкиров еще продолжает практику фальсификации отчетности, вывода активов в подставные фирмочки, сбора вкладов под обещание завышенных процентных выплат. Поэтому как бизнесменам, так и частным лицам необходимо проявлять осторожность при выборе кредитной организации при размещении средств или обращении за займом.

Надежности и прозрачности банковской системы должен способствовать переход к трехуровневой системе банковского надзора и регулирования. Она подразумевает, что практически всем банкам будут предъявлены требования по наращиванию собственного капитала, но при этом большинство малых банковских институтов будет лишено возможности совершать наиболее рисковые международные операции. Правила отчетности для этой многочисленной части банковской системы будут упрощены, а для крупных банков правила игры будут только ужесточаться.

Достаточно ли сделано для того, чтобы банки стали опорой для бизнеса в период возвращения к экономическому росту? К настоящему времени у банковского сектора свои вызовы — спрос на кредиты не растет, прирост объема кредитов предприятиям упал до нуля в середине лета 2016-го, а к ноябрю снизился на 1% год к году. Банки считают, что кредитные риски остаются высокими, и предпочитают воздерживаться от крупных сделок, предприниматели просят бюджетных гарантий по займам у Минфина. Российские экономисты ведут оживленные дискуссии о том, как Банк России поможет ускорить рост ВВП до 4% в год.

В несколько упрощенном виде позиция «государственников» сводится к тому, что надо закрыть экономику таможенными барьерами и накачать эмиссионными кредитами Банка России. «Рыночники» отвечают им, что все это уже делалось в советской экономике. Именно такая закрытая, плановая система привела нас к технологическому застою и падению уровня жизни. Денежная накачка при свободе рыночных цен в 1993–1994 годах обрушила экономику в гиперинфляцию. Пора бы выучить, наконец, эти уроки.

Мультипликация банковских кредитов заработает только тогда, когда на экономический рост будут ориентированы и другие инструменты экономической политики. В структуре федерального бюджета необходимо серьезно наращивать инвестиции в инфраструктурные отрасли и человеческий капитал, но ограничивать рост оборонных расходов. А для покрытия дефицита — увеличивать госдолг. Доля инвестиций в основной капитал в нашей экономике не превышает 22% ВВП на протяжении двух с половиной десятилетий. Хотя для ускорения роста ВВП до 4% в год она должна быть поднята в 1,3–1,5 раза. Необходимо не бояться конкуренции на открытом финансовом рынке и сокращать перечень запретов для иностранных инвесторов. В том числе снять и 50%-ное ограничение на инвестиции в совокупный капитал банковских учреждений. Необходимо применять методы стимулирования роста — снижать инфляционное давление в экономике (в 2016 году индекс потребительских цен вырос на 5,6%, а в 2017 году показатель инфляции вполне может снизиться до 4%), что откроет перспективу снижения ключевой ставки Банка России.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 4 апреля 2017 > № 2128746 Сергей Дубинин


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 4 апреля 2017 > № 2128657 Павел Самиев

Реальная экономика ОСАГО: автоюристы и мошенники серьезно влияют на издержки страховщиков

Павел Самиев

управляющий директор и член совета директоров Национального рейтингового агентства, исполнительный директор АЦ "Институт страхования" при Всероссийском союзе страховщиков, генеральный директор «Бизнесдром»

Реальная экономика рынка ОСАГО – это не только взносы-выплаты, а все расходы, судебные выплаты и издержки, в частности, будущие выплаты по судебным разбирательствам, под которые надо резервировать огромные суммы

Обязательное страхование автогражданской ответственности (ОСАГО) с самого момента его введения в 2003 году является предметом оживленных дискуссий и критики, которые не заканчиваются и по сей день – то база полисов плохо работает, то тарифы слишком высоки, то и вовсе – зачем это нужно… Однако не будем забывать о том, что именно введение самого института ОСАГО сделало автомобильный рынок цивилизованным, ситуация с урегулированием ДТП стала улучшаться, а количество криминала заметно сократилось. Критики ОСАГО буквально играют с огнем – развал системы ОСАГО вернет для автовладельцев «ад» на дорогах. Определенные проблемы на рынке есть, но они носят не экономический характер, и в ближайшее время должны быть решены, в том числе, законодательными мерами. На днях была принята в третьем чтении новая версия Закона об ОСАГО, которая, в частности, позволит снизить ущерб от деятельности мошенников.

Изначально аргументы против «автогражданки» носили бытовой характер – в основном, некоторых возмущал принудительный порядок страхования. Сегодня критике подвергается сложная математика тарифов, не всегда корректно работающая технологическая платформа рынка, проблемы с урегулированием убытков (территориальное расположение центров урегулирования), лоббирование страховщиков повышения тарифов по причине растущей убыточности. Также ярые критики указывают на якобы сверхвысокие прибыли страховщиков ОСАГО. Разница между выплатами и сборами в 2015 году составила почти 100 млрд рублей, а десять лет назад эта величина была в три раза ниже (27,2 млрд рублей). По этим цифрам уровень выплат колеблется в районе 50-60%. Однако, это не фактический показатель убыточности сегмента. Фактический показатель убыточности по итогам 2016 года уже перевалил за 100%.

Реальная экономика рынка ОСАГО – это не только взносы-выплаты, а все расходы, судебные выплаты и издержки, в частности, будущие выплаты по судебным разбирательствам, под которые надо резервировать огромные суммы, и ведь они могут происходить даже не в течение года, а на протяжении гораздо большего периода времени. Статистика показывает, что по полисам ОСАГО в год их покупки возмещается около 23-25% убытков, в следующем году по этим же полисам выплачивается около 57-59 %, на третий год по ним же урегулируются 12-13% убытков. Бывает, что выплаты растягиваются и на четвертый год, и здесь уже речь идет о 2-3%.

Если все это посчитать, то страховщики на выходе получают огромный убыток. И не будем забывать, что ОСАГО – это бизнес, а целью любого бизнеса является получение прибыли. Чтобы система работала слаженно и эффективно, страховые компании должны быть замотивированы соответствующим образом. Это не отменяет и необходимости контроля и мониторинга их деятельности со стороны регуляторов, в том числе, по качеству ремонта транспортных средств и всей системы урегулирования убытков. До настоящего момента колоссальный ущерб страховщикам наносила деятельность мошенников по ОСАГО, так называемых автоюристов, взыскивающих через суды деньги у страховщиков.

В эту сумму ущерба входят и взысканные через суд суммы страховых возмещений, и нестраховые выплаты, например, штрафы, присуждаемые компаниям по закону о защите прав потребителей, комиссионное вознаграждение за услуги экспертизы и экспертов, пени, и т.д. Важный момент – соотношение страховых и нестраховых частей выплат 50/50, половина денег – плата мошенникам за те или иные услуги.

Так, по данным РСА, в прошлом году объем страховых выплат по суду — 13,1 млрд рублей, нестраховых — 13,16 млрд рублей, из них штрафы по закону о защите прав потребителей – 8,5 млрд, экспертизы и оплата услуг автоюристов – 4,7 млрд. Еще 20 млрд рублей в 2016 году списано инкассо по решению судов с компаний. Если сопоставить эти цифры с общим объемом выплат (172 млрд рублей), то видим, что доля судебных выплат страховщиков по ОСАГО от всех выплат составляет примерно 25%.

Очень важно разделить автоюристов на добросовестных и «криминальных», пользующихся различными мошенническими инструментами. Начиная с того, что целые группы мошенников, имея доступ к инсайду с дорог, первыми приезжают на ДТП, ловят пострадавших и обманом «втираются» к ним в доверие, добиваясь продажи прав требования на выплату от страховщика (договор цессии). Добросовестные автоюристы как раз очень важны для рынка, они повышают его прозрачность, а также создают в целом хороший прецедент – игры по правилам. Но выше описаны не классические юристы, работающие за комиссию, а именно мошенники.

К слову, в их багаже инструментов: фальсификация договоров цессии и доверенностей, фальсификация экспертизы, проведение экспертизы не по Единой методике, фальсификация ДТП, повреждений, нарушение порядка досудебной претензии — направление по почте пустых претензий, решение судов на выплату по поддельным бланкам полисов, завышение стоимости услуг и экспертизы в суде и услуг самих криминальных автоюристов, поддельные исполнительные листы. В результате, реальная убыточность ОСАГО не только растет, она еще к тому же становится непредсказуемой. Имеет место юридический, а даже не потребительский экстремизм.

Наиболее проблемными с этой точки зрения являются определенные регионы, например, Краснодарский край, Ростовская, Волгоградская области. Количество «проблемных» регионов стабильно растет на протяжении 2012-2016 гг. По подсчетам РСА, в 2016 году число регионов с уровнем выплат выше нормального составило 26 шт., а это на 22 больше, чем в 2012 году.

В итоге доля штрафных выплат в пользу третьих лиц в последние годы только росла – как раз в той части автоюристов-мошенников, которые заинтересована не в том, чтобы нормально урегулировать дела, а чтобы получать максимальную маржу. Доля нестраховых выплат в общем объеме выплат в 2010-2011 гг. составляла 15%, в 2016 году, как видим, — уже свыше 50%. Причем пострадавший автолюбитель, который передает свои права на выплату таким юристам, по факту получает очень малую долю от суммы, которую в итоге получают автоюристы. Страховщиков же, которые всячески пытаются пресечь мошенничество, чаще всего обвиняют в нарушении прав пострадавших. И еще чаще – в сговоре с целью наживы. С учетом того, что тарифы регулируются государством и отрасль в убытке, эти обвинения выглядят странно.

На мой взгляд, ситуация на рынке ОСАГО требует реализации комплекса мер, которые позволят и наладить работу страховой системы, и прекратить стагнацию рынка, во многом связанную как раз с убытками от рук мошенников-автоюристов. И некоторые важные изменения уже воплощаются в жизни.

Я говорю о законодательных поправках, которые могут минимизировать ущерб от деятельности мошенников через установление ограничения по максимально возможной сумме выплат и введение «натуральной» выплаты (то есть возмещение ущерба в виде ремонта авто). На днях поправки были приняты, законопроект передали на подпись президенту. Самая важная часть поправок в этом законопроекте касается приоритета «натуральной» выплаты над денежной. Конечно, поэтапность реализации не решит разом всех проблем в ОСАГО, так как одновременно ограничит права не только мошенников, но и добропорядочных граждан.

Но такая мера – первый шаг к отводу недобросовестных участников рынка и восстановлению отрасли. В качестве недостатка этой меры можно назвать мошенничества со стороны станций техобслуживания (СТО) за счет завышения стоимости оказываемых услуг и использования некачественных комплектующих при ремонте. Понятно, что будет нужен жесткий регламент для работы СТО, аккредитованных на рынке ОСАГО, и четкие критерии понятия «качества». И это то, над задуматься надо уже сейчас, дабы не спровоцировать появления новых проблем.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 4 апреля 2017 > № 2128657 Павел Самиев


Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 3 апреля 2017 > № 2142208 Николай Вардуль

все-таки она снижена!

Банк России 24 марта установил ключевую ставку в 9,75%

Николай Вардуль

Главный аргумент в пользу снижения ставки с 10 до 9,75%, приведенный в заявлении Банка России, звучит так: «Инфляция снижается быстрее, чем прогнозировалось. По оценке за первые двадцать дней марта, годовые темпы прироста потребительских цен сократились до 4,3% с 5,0% в январе 2017 г. В феврале продолжилось замедление роста цен по всем основным группам товаров и услуг, а также снижение показателей месячной инфляции с исключением сезонности».

На этот раз интрига вокруг решения совета директоров Банка России ощутимо присутствовала. 15 марта глава департамента денежно-кредитной политики Центробанка Игорь Дмитриев неожиданно заявил, что регулятор может рассмотреть снижение ключевой ставки уже в марте на фоне резкого замедления роста цен. Однако на следующий день на съезде РСПП президент Владимир Путин заявил, казалось, совсем другую позицию: «Не­обоснованное преждевременное снижение ставки, чего очень, конечно бы, хотелось, может привести к инфляции и к ослаблению национальной валюты, тогда снизятся ваши инвестиционные возможности, потому что дороже будет закупать новое оборудование, которое повышает производительность труда». При всей независимости ЦБ точки, казалось, были расставлены.

Но полного единодушия все равно на рынке не было. Во-первых, инфляция, как и отмечал Дмитриев, что подтверждено в пресс-релизе Банка России, замедляется. Пока неуклонно приближаясь к заветным 4%. Во-вторых, Росстат совсем не порадовал февральскими данными. Понятно, что прошлый год был високосным и в феврале было на два рабочих дня больше, но и с учетом этого февральская статистика совсем не греет. Помимо внешнеторгового оборота и реально располагаемых доходов населения практически все остальные данные февраля хуже и прошлогодних, и январских.

Главный итог: производство промышленной продукции в России за первые два месяца 2017 г. не выросло, а снизилось на 0,3% в годовом измерении.

Такая ситуация свидетельствует о том, что официальная версия, гласящая, что российская экономика уже решительно вышла из полосы стагнации, может оказаться неоправданно оптимистичной. Соответственно экономика нуждается в поддержке, и одной из ее форм могло бы стать снижение ставки ЦБ уже в марте.

Любопытно, что Банк России «не заметил» предупреждение Росстата. В пресс-релизе сказано: «Восстановление экономической активности происходит быстрее, чем ожидалось. По оценкам, ВВП увеличивается в поквартальном выражении со II квартала 2016 г. и в дальнейшем положительная динамика сохранится. В январе–феврале 2017 г. продолжился годовой рост промышленного производства (с исключением календарного фактора), постепенно восстанавливается инвестиционная активность». Отмеченный нами факт снижения промышленного производства в январе–феврале просто списывается на «календарный фактор».

Между тем именно тревожный февраль побудил ряд экспертов прогнозировать снижение ставки ЦБ уже на мартовском заседании. Но сам молчаливый рынок снижения ставки не ждал. Ирина Лебедева, аналитик ФК «Уралсиб», в подтверждение приводит два показателя. Первый – курс рубля к доллару в день объявления решения ЦБ с утра рос. Если бы рынок ждал снижения ставки, рубль начал бы сдавать позиции. Второй фактор – накануне спрос на аукционе репо под залог ОФЗ сроком на семь дней неожиданно превысил лимит. Снижение ключевой ставки означало бы снижение ставок и на фондирование со стороны Казначейства, по­этому обычно, когда есть реальные шансы на снижение ставки, спрос на таких аукционах практически отсутствует. В результате рынок промахнулся, как Акелла.

Что означает снижение ставки? Само по себе ее уменьшение на 0,25 п.п., конечно, погоды не делает. Но из заявления ЦБ следует, что «лед тронулся»: Банк России «допускает возможность постепенного снижения ключевой ставки во II–III кварталах текущего года». Если снижение ставки будет продолжаться, ситуация и с курсом рубля, и, возможно, с динамикой промышленности будет меняться. Во всяком случае, ЦБ улучшил прогноз роста ВВП РФ до 1–1,5% по итогам 2017 г., в 2018–2019 гг. он ожидает роста на 1–2%.

Первой реакцией рубля на решение ЦБ был некоторый рост. Скорее всего, это реакция на улучшение в результате общеэкономической ситуации. Но праздник закончится, и рубль, если рынок поверит в более быстрое, чем это предполагалось до 24 марта, продолжение снижения ставки, будет все-таки слабеть, а промышленность получит дополнительный стимул в виде ограничения конкуренции с импортом и поддержки экспорта.

Но Банк России, конечно, будет осторожен. В его заявлении сказано: «Необходимо сохранение умеренно жестких денежно-кредитных условий. Положительные реальные процентные ставки будут поддерживаться на уровне, который обеспечит спрос на кредит, не приводящий к повышению инфляционного давления, а также сохранит стимулы к сбережениям».

Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 3 апреля 2017 > № 2142208 Николай Вардуль


Россия. Украина > Финансы, банки > forbes.ru, 31 марта 2017 > № 2124479 Михаил Гуцериев

Миллиардер недели: Михаил Гуцериев и украинский транзит Сбербанка

Михаил Козырев

Заместитель главного редактора Forbes

Люди из клана Гуцериева выглядят как органичная часть российского делового и политического ландшафта. Выполняют важные поручения, получают достойное вознаграждение. И это один из секретов стремительного роста группы в последние годы.

«Хусейна и Каддафи я знаю лично», — заявил Михаил Гуцериев в 2000 году cразу после вступления в должность генерального директора компании «Славнефть». Личные контакты Гуцериев обещал использовать для того, чтобы развивать бизнес компании в этих странах. И действительно, «Славнефть» в бытность Гуцериева главой компании вела активные операции с Ираком.

Впрочем, тогда Гуцериеву внешнеполитические успехи удержать под контролем «Славнефть» не помогли. В июле 2002 года после многодневной «битвы за офис» Гуцериев и его люди были физически вытеснены из здания штаб-квартиры «Славнефти». В роли «обидчиков» выступили представители Тюменской нефтяной компании, принадлежавшей на тот момент «Альфа-групп». ТНК вместе с «Сибнефтью» Романа Абрамовича и купили в дальнейшем «Славнефть»

Тогда, 15 лет назад, Михаил Гуцериев выглядел уходящей натурой. Те же «Сибнефть» и ТНК казались «эталоном» корпоративного управления, эффективного бизнеса. Их хозяева – «настоящими» олигархами. Что касается Михаила Гуцериева, то он, как казалось, затерялся во вторых – третьих рядах собственников крупного российского бизнеса.

В последующие времена собирания государством «нефтяных» активов хозяева ТНК и «Сибнефти» получили свои миллиарды от «Роснефти» и «Газпрома», соответственно. Гуцериев же оставался все тем же человеком второго плана. Он заботливо растил компанию «Русснефть», скупая мелкие нефтяные активы. Пытался вывести свою компанию в высшую нефтяную лигу, но в итоге вступил в конфликт со всемогущими людьми из «Роснефти». Кончилось это тем, что Гуцериев был вынужден покинуть страну и продать свою компанию Олегу Дерипаске.

Каковы были реальные причины бегства Гуцериева и каким образом предприниматель решил свои проблемы – до сих пор с достоверностью не известно. Факты, однако, таковы: вернувшись в 2010 году в Москву, Гуцериев сумел восстановить контроль над «Русснефтью». Компания в ноябре 2016 году провела IPO на Московской бирже, получив по его итогам оценку в $2,5 млрд.

За годы, прошедшие с возвращения Михаила Гуцериева из Лондона, радикально вырос и девелоперский бизнес клана. За счет серии покупок общий объем имеющейся в распоряжении семьи недвижимости за шесть лет увеличился в более чем шесть раз. На данный момент он превышает 3 млн квадратных метров и приносит $395 млн ежегодно.

Компании, подконтрольные семейству Гуцериевых, установили контроль над крупнейшими ритейлерами «Эльдорадо» и «Техносила». Бинбанк, ядро империи и площадка, на которой она выросла, за последние четыре года переместился c 35 на 12 позицию в рейтинге крупнейших российских банков по размерам активов.

Что происходит и откуда берутся деньги? Ясных ответов нет (по крайней мере нет у тех, кто наблюдает за ситуацией со стороны). Но вот, к примеру, вполне красноречивый «белорусский» эпизод.

В 2010 году в Белоруссии разгорелся конфликт между собственником «Уралкалия» Сулейманом Керимовым  и президентом Александром Лукашенко. Российский миллиардер пытался поучаствовать в приватизации «Беларуськалия». Однако переговоры зашли в тупик, а вскоре и переросли в корпоративную войну. Кульминацией стал арест в аэропорту Минска главы «Уралкалия» Владислава Баумгартнера. Противостояние вышло на уровень правительств России и Белоруссии.

Через некоторое время в Минск на встречу с президентом Белоруссии прилетел Михаил Гуцериев. Вот как о визите Гуцериева рассказал сам Лукашенко:

«Я позвал сюда его как собрата, как я его называю, мусульманина, с которым у нас добрые отношения — Мишу Гуцериева. Говорю, Михаил Сафарбекович, можешь ли ты выполнить мою просьбу? — Ну, какую скажете? — Можешь передать ему (Керимову)? — Могу. Передай: если он будет себя вести дальше так — мешать нам работать, чтобы положить нашу калийную компанию на колени, — я возбуждаю уголовное дело», — рассказал Лукашенко.

Челночная дипломатия Гуцериева сработала. Баумгартнера отпустили, «калийный вопрос» перестал омрачать российско-белорусские отношения. А сам Гуцериев получил предложение об участии в приватизации «Беларуськалии». Над ним он обещал подумать, а пока основал предприятие по разработке Старобинского калийного месторождения в Белоруссии.

На этой неделе Михаил Гуцериев вновь выступил как человек, который умеет решать запутанные проблемы. За $130 млн Белорусская компания Саида Гуцериева (сын Михаила Гуцериева, подданный Великобритании) и латвийский Norvik Banka Григория Гусельникова (некоторое время возглавлял Бинбанк) выкупили «дочку» российского Сбербанка на Украине. После завершения сделки банк будет работать под брендом латвийского Norvik Banka.

О том, что стояло за покупкой бизнеса «Сбербанка» на Украине, мы вряд ли узнаем так скоро как в случае с «белорусским» эпизодом. Обстановка в соседнем государстве не способствует рассказам первых его лиц о дружеских отношениях с крупными предпринимателями из России.

Тем не менее, некоторые детали пазла известны. Герман Греф, например, в свое время помог Михаилу Гуцериеву вернуться в России, выступив в качестве «ходатая» в Кремле. Теперь Гуцериев помог Грефу, решив проблему с бизнесом Сбербанка на Украине, оказавшемся парализованным из-за протестов местных националистов. С другой стороны, именно Бинбанк выкупил в 2014 году у украинского миллиардера Игоря Коломойского и его партнеров московский бизнес «ПриватБанка». Иными словами, связи в украинской политической элиты у главы «группы Бин».

Однако очевидно, что без одобрения Кремля сделка была бы невозможна. Не рискнул был Михаил Гуцериев ввязываться в эпопею с покупкой (и видимо – последующей перепродажей) украинского бизнеса «Сбера» и без предварительных договоренностей с украинскими властями.

Вопрос: может ли человек, умеющий наводить мосты с самыми непростыми из внешнеполитических партнеров Кремля, иметь возможность для успешного развития бизнеса в России? Конечно же – да. Может ли эта деятельность приносить дополнительную прибыль? Ответ очевиден.

Детали станут известны гораздо позже. Пока же Михаил Гуцериев и люди из его клана выглядят как органичная часть российского делового и политического ландшафта. Они выполняют важные поручения и получают достойное вознаграждение. До определенной степени — обладают иммунитетом. И это один из секретов стремительного роста группы в последние годы.

Россия. Украина > Финансы, банки > forbes.ru, 31 марта 2017 > № 2124479 Михаил Гуцериев


Россия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 31 марта 2017 > № 2124454 Михаил Лобанов

Робот вместо управляющего – придет ли машина на смену человеку?

Михаил Лобанов

партнер венчурного фонда Target Global

Компании, создающие роботов-консультантов для управления активами сейчас тратят огромные суммы на их популяризацию. Как скоро роботы станут доверительными управляющими для большинства инвесторов?

Торговые роботы в том или ином виде существуют уже не один десяток лет. Чтобы проследить историю их развития, придётся вернуться на четыре столетия назад в 1602, когда была основана Голландская Ост-Индская компания, а вместе с ней и фондовый рынок. Торговое предприятие, монополизировавшее торговлю с такими крупнейшими поставщиками ключевых товаров, как Япония, Китай, Цейлон и Индонезия, стала, по сути, первым акционерным домом, предложив учредителям нести долевую ответственность за свои парусники. Именно она инициировала превращение регионального рынка Амстердама в доминирующий финансовый центр, запустив торговлю акциями. В течение нескольких десятилетий население уже во во всю торговало форвардами, фьючерсами и опционами.

Последующие 300 лет происходило развитие рынка — появлялись всё более изощрённые механизмы торговли. Ключевым этапом стала его компьютеризация в начале 1970х, когда появилась Система определения порядка оборота ценных бумаг для Нью-Йоркской биржи (коротко – DOT, позже SuperDOT). Суть системы заключалась в автоматическом размещении заявок на ценные бумаги – раньше все эти операции проделывались вручную.

Знаменательным для рынка стал 1983 год, когда Майкл Блумберг, после окончания работы над корпоративной финансовой системой Salomon Brothers, основал Innovative Market Systems (позже переименованную в Bloomberg). Merrill Lynch проинвестировал $30 млн в новоиспеченную компанию для развития Блумберг-терминала, и уже к 1984 IMS продавала свои машины всем клиентам банка. В том же 1983 году было положено начало так называемой «стратегии черепах», которая и сейчас является наиболее распространённой алгоритмической стратегией работы на фондовых рынках. Эта стратегия представляет из себя следование заранее установленной системе принятия решений о покупке и продаже бумаг, основанной на пробитии значимых ценовых уровней и следованию за трендом.

Полноценная автоматизация и распространение электронных торговых систем начались в конце 1980-х и продолжились в 1990-х. Одной из причин стремительного развития алгоритмической торговли стало изменение минимального шага цены акции с $0,0625 доллара до $0,01 за акцию, что снизило bid-ask spread (разница между ценой спроса и ценой предложения на финансовые инструменты — Forbes), уменьшило преимущество маркет-мейкеров и увеличило ликвидность на рынке. Рост оборота на фондовом рынке и увеличение количества электронных площадок также способствовали быстрому развитию алгоритмического трейдинга. В 1998 году Комиссия по ценным бумагам и биржам США, следуя общему тренду, авторизовала электронные биржи, что открыло новые возможности для высокочастотного трейдинга (HFT-трейдинг от слов High Frequency Trading) — основной формы алгоритмической торговли на финансовых рынках, в которой современное оборудование и алгоритмы используются для быстрой торговли ценными бумагами. HFT-трейдинг позволил осуществлять торговлю в 1000 раз быстрее, чем мог человек, и получил массовое распространение. В начале 2000х на HFT приходилось всего 10% заявок фондового рынка, однако объём рынка стремительно рос – по данным NYSE, к 2010 году уже 56% рынка торговли акциями в США занимал именно HFT.

Закат эпохи алгоритмических систем наступил после финансового кризиса 2008-2009 годов. Существенное влияние оказали события 2010 года – 6 мая 2010 сделка на $4,1 млрд спровоцировала падение индекса Доу-Джонса на 990 пунктов, продолжавшееся в течение пяти минут, после чего рынок отыграл 543 пункта. В точке максимального падения капитализация рынка сократилась на $1 трлн, что привело к массовому закрытию коротких «позиций» и «утечке» миллионов долларов. Комиссия по ценным бумагам и биржам по большей части винила в произошедшем именно фирмы, специализирующиеся на HFT трейдинге. Однако была и более глобальная причина: как и любая быстро развивающаяся отрасль, HFT-трейдинг привлекал всё больше талантливых специалистов с математическим образованием, которые занимались развитием систем и разработкой торговых стратегий. Как следствие, сами рынки стали существенно менее трендовыми и более эффективными, что снизило доходность, показываемую алгоритмическими трейдерами.

Однако все новое — это хорошо забытое старое. На смену алгоритмических трейдеров пришли технологические компании, создатели которых решили подойти к вопросу с другой стороны — если, как показывала практика, управляющий активами не может опередить рынок и обыграть индекс, зачем платить ему высокие комиссии, характерные для этой сферы? Логичным ответом стало бы создание робота, способного выполнять простейшие операции – ведь рынок все равно не обыграть. Автоматизация позволила бы существенно снизить комиссии, что в долгосрочной перспективе привело бы к значительной прибыли по сравнению с обычным управляющим активам при сравнимых результатах.

В соответствии с этой теорией, на рынке стали появляться так называемые robo-advisors (робо-консультанты) – онлайн-сервисы, выполняющие функции инвестиционных менеджеров за счёт специального программного обеспечения. Эти роботы как правило ограничиваются самыми простыми функциями, определяя оптимальный для инвестора портфель исходя из его склонности к риску, а стратегия таких роботов в основном пассивна и заключается в изменении доли акций, сырьевых товаров и облигаций в портфеле как правило связанных с изменением возраста клиента – чем клиент моложе, тем больше в его портфеле акций и меньше облигаций, чем старше он становится, тем больше в его портфеле становится облигаций. При этом как правило такие роботы оперируют фондами ETF (Exchange Traded Funds) в целях снижения издержек. Профессионалы рынка в основном относятся к таким робо-консультантам как к «McDonalds в управлении активами» — услуга дешева и незамысловата, но считается что большинству людей и не нужно большего.

Несмотря на некоторые очевидные преимущества робо-консультантов, компании на этом зарождающемся рынке столкнулись с рядом препятствий. На заре их развития пользователи ещё недостаточно доверяли онлайн-технологиям и сама идея – оставить управление активами программе – казалась сомнительной. Развитию рынка способствовал успех компании Mint. Созданный в 2006 году финансовый аггрегатор, значительно упростивший процесс управления финансами, был успешно продан компании Intuit в 2009 году за $170 млн. На волне этого успеха фонды Кремниевой Долины начали активно инвестировать в другие проекты в области управления активами онлайн, что привело к быстрому развитию отрасли.

Крупнейшие робо-консультанты Betterment и Wealthfront, были основаны в 2008 году. Сейчас активы под управлением Betterment составляют около $6 млрд, количество клиентов достигает 190 000., активы под управлением Wealthfront – примерно $4 млрд и 90 000 клиентов. Как видно из графика ниже, активы обеих компаний росли экспоненциально в последние годы. Правда, обоим роботам ещё далеко до таких гигантов, как Vanguard с $40 млрд активов под управлением. У последней компании, к слову, есть свой робот-консультант – Vanguard Personal Advisors Services – однако между тремя игроками есть важное различие: если Betterment и Wealthfront полностью автоматизированы и позволяют клиентам открывать депозиты с минимальными суммами на счету ($500 для Wealthfront, которые снизили минимальный остаток с $5000 в июле 2015 года, и $0 для Betterment), то Vanguard присваивает персонального консультанта к каждому аккаунту и рассчитан на более крупных клиентов (минимальный остаток на счету — $50 000). Различия между Wealthfront и Betterment незначительны – Wealthfront не берёт комиссию с первых проинвестированных $10 000, и «стоит» 0,25% от активов под управлением для сумм свыше $10 000; Betterment, в свою очередь, берёт комиссию в размере 0,15%-0,35% и больше подходит крупным инвесторам.

Помимо двух вышеописанных игроков, на американском рынке есть и другие успешные робо-консультанты, причем некоторые из них предоставляют свои услуги бесплатно, используя другие методы монетизации вместо комиссий. Один из распространённых вариантов монетизации для бесплатных роботов — выдача купленных ценных бумаг взаймы: на небольшой доле таких акций и ETF можно зарабатывать до 3-4% годовых. Также многие робо-консультанты используют свободные денежные средства своих клиентов, которые хранятся на их счетах, и инвестируют их под ставку овернайт – доходность таких операций совсем невысока, но все же приносит выручку.

Один из таких технологических роботов – FutureAdvisor был куплен BlackRock в августе 2015 года за $150 млн. Первоначальный успех робо-консультантов в Америке привел к созданию подобных компаний в Европе. Один из первых европейских робо-консультантов – Nutmeg — был основан в 2010 году в Лондоне и привлек $90 млн инвестиций за шесть лет существования. Сейчас, у компании порядка £600 млн активов под управлением и 25 тыс. клиентов. Nutmeg предлагает огромный спектр финансовых услуг, вплоть до свадебных и пенсионных накоплений, за комиссию в размере 0,3%-1,0%. Другие относительно крупные роботы – итальянский MoneyFarm, позволяющий инвестировать в ETF c максимальной комиссией в 1,1%, немецкий OwlHub, благодаря которому можно увеличивать объём проинвестированных средств непосредственно с зарплатного счёта, английский Zen Assets, ориентированный на крупных клиентов и высокую доходность. Робо-консультанты постепенно проникают и в Россию, хотя сейчас рынок находится в зачаточном состоянии: по сути, есть только одна компания, которую можно считать робо-консультантом – Финансовый автопилот от FinEx. Похожий сервис был создан и ВТБ 24.

Несмотря на кажущееся сходство, между робо-консультантами США и других стран есть существенная разница. В США обороты набирает использование робо-консультантов для управления 401k, наиболее популярного в стране пенсионного плана частной пенсионной системы. Название план получил по номеру статьи налогового кодекса, которая позволяет работникам вносить на свои личные накопительные пенсионные счета часть зарплаты до уплаты подоходного налога в рамках организуемых по месту работы пенсионных планов. Несмотря на то, что ещё не все робо-консультанты перешли на обслуживание 401k, игроки этой сферы постепенно начинают предоставлять такую возможность своим клиентам. В июле 2016 Betterment запустил услугу Betterment for Business, заключив партнёрские соглашения с 200 компаниями на предмет обслуживания 401k их работников. В Европе (и тем более в России) пенсионная система выглядит совсем по-другому, соответственно, опираться придется на индивидуальные инвестиционные счета, что не выглядит слишком перспективно – как правило те кто инвестируют суммы свыше $100 тыс. хотят видеть конкретного человека, который отвечает за их инвестиции. На клиентах которые инвестируют $10 000 -20 000 при комиссиях 0,25-0,5% годовых крайне сложно построить бизнес, так как стоимость привлечения клиента очень высока.

Причина, по которой робо-консультанты обращают всё больше внимания на 401k – высокий средний чек в сравнении с индивидуальными счетами, а самое главное – низкая стоимость привлечения клиента. Средний баланс на счету у клиента Wealthfront на 2015 год составлял около $90 000 – при комиссии в 0,25% годовых выручка на каждого клиента равнялась в среднем $225 долларам в год. С учётом того, что стоимость привлечения клиента никак не меньше $200-$300 долларов, цифры выглядят не слишком убедительно – привлечение клиента отобьётся в лучшем случае через год и это только прямые затраты на маркетинг. Экономика на клиента у Betterment в том же году выглядела ещё печальнее: так, средний чек компании составлял около $25 000, что резко увеличивало период окупаемости клиента по сравнению с Wealthfront – видимо, это и послужило причиной запуска Betterment for Business, ведь в случае заключения договора с одной из компаний робо-консультант сразу получает ряд сотрудников компании как клиентов, что существенно снижает затраты на привлечение одного клиента.

Несколько завышенными выглядят и оценки робо-консультантов – простой расчет показывает что даже при $5 млрд активов под управлением годовая выручка составит всего $12.5 млн при комиссии в 0.25%. Можно дополнительно заработать на выдаче ценных бумаг взаймы, на остатках на счетах, но это опять же будет сумма в пределах еще 0.25% годовых учитывая то что такие робо-консультанты держат в портфеле самые ликвидные бумаги и ETF, а ставки при их выдаче взаймы минимальны. Не до конца понятно как это соответствует оценкам топовых игроков за рубежом, которые уже превысили $700 млн. Для того чтобы оправдать такие оценки робо-консультанты должны стать повсеместным явлением на рынке, однако для этого им придется существенно улучшить функционал и предлагать значительно более сложные и доходные финансовые инструменты по сравнению с обычными ETF. Российский рынок в этом плане является еще более сложным так как объем активов под управлением даже крупнейших управляющих компаний не превышает $10 млрд, что делает перспективы создания робо-консультанта в России сомнительными.

Однако в управлении активами онлайн есть и более маржинальные бизнес-модели – они имеют схожие комиссии, но существенно более высокий средний чек, что положительно сказывается на экономике. Они не относятся к робо-консультантам, хотя отчасти похожи на них. Хороший пример — немецкие компании Raisin, Deposit Solutions и Savedo, которые предоставляют клиентам возможность открыть депозит в разных странах используя их платформу. Такая модель возможна в Европе в связи с разницей ставок среди стран Евросоюза – так, например, процентная ставка в Германии по депозитам составляет около 0.25%, в то время как в Польше ставки могут составлять 1.50%, что предоставляет возможности для получения более высокой доходности без существенного дополнительного риска так как страховое покрытие в 100 тыс евро распространяется на все страны. Также возможна модель когда на таких площадках депозиты привлекают банки, которые не имеют широкой сети отделений, а банки имеющие такую сеть перенаправляют им свой поток депозитов зарабатывая на этом комиссию. Без IT платформы открыть счет в банке другой страны или даже просто дистанционно открыть счет в банке крайне сложно, а подчас и просто невозможно. Платформа же позволяет сделать это в несколько кликов. Экономика на клиента у таких компаний намного лучше той, что имеют роботы-консультанты, поскольку размеры депозитов значительно больше, а деньги хранятся на счетах дольше (средний срок жизни клиента превышает 5 лет так как клиенты часто пролонгируют депозиты).

На мой взгляд оценки, которые венчурные фонды дают робо-консультантам в настоящий момент, существенно превосходят объемы бизнеса, которые есть у этих компаний и закладывают ожидания гигантских темпов роста в будущем. Скорее всего большинство из этих компаний не оправдают возложенных на них надежд и мы увидим раунды по сниженным оценкам в ближайшие 2-3 года. До полного принятия робо-консультантов обществом и готовности каждого инвестировать таким образом нам еще очень далеко, а без массовой адаптации к таким сервисам невозможно достичь значимых объемов активов под управлением. Люди с большими чеками пока не готовы доверять управление роботам. Те, кто работают на рынке сейчас, занимаются во многом его образованием и потому будут вынуждены тратить очень много на приобретение пользователей.

Россия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 31 марта 2017 > № 2124454 Михаил Лобанов


Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 30 марта 2017 > № 2126785 Тулеген Аскаров

Зима для страховщиков оказалась трудной

После непростого прошлогоднего финиша сложным выдалось для участников страхового рынка и начало текущего года.

Тулеген АСКАРОВ

Как выясняется из данных оперативной отчетности Нацбанка, минувшую зиму страховой сектор завершил с совокупным убытком почти в минус 5 млрд 977,6 млн тенге, тогда как год назад на 1 марта сложилась общая прибыль (нераспределенный доход) в 23 млрд 188,3 млн тенге! Чем объясняется столь радикальная перемена финансового результата, регулятор не объяснил. Лидером по размеру убытка оказалась «Виктория» с минус 6 млрд 16,8 млн тенге, за ней расположились «КазЭкспортГарант» (минус 1 млрд 16,2 млн тенге) и «Номад Иншуранс» (минус 615,9 млн тенге). Кроме этого трио, к началу весны в убытках «сидели» еще 16 участников рынка, тогда как страховщики, показавшие прибыль, оказались в меньшинстве, – их оказалось лишь 13. По размеру прибыли первое место заняла «Kaspi Страхование» с 880,9 млн тенге, в лидирующее трио по этому показателю вошли также «Зерновая страховая компания» (724,7 млн тенге) и «Европейская страховая компания» (472,0 млн тенге).

При таком финансовом результате вполне предсказуемым стало и снижение совокупного собственного капитала страхового сектора. В годовом выражении, то есть по сравнению с данными на 1 марта прошлого года, значение этого показателя уменьшилось на 5,5% до 392,2 млрд тенге, с начала текущего года – на 2,5%. У традиционно лидирующей по размеру собственного капитала «Евразии» в этом году сложилось снижение на 0,5% до 111,7 млрд тенге, тогда как у следующей второй «Виктории» потери оказались больше – 7,5% до 74,1 млрд тенге. Этот тандем по-прежнему идет с большим отрывом от конкурентов, поскольку никому из них так и не удалось преодолеть даже 30-миллиардную отметку. Как и на начало года, вплотную к ней расположился лишь «Халык-Казахинстрах» с 29,8 млрд тенге на 1 марта, а уровень в 20 млрд тенге смогли преодолеть еще «КазЭкспортГарант» (почти 25 млрд тенге) и «Казкоммерц-Полис» (21,4 млрд тенге).

По другим ключевым показателям деятельности страховщиков сложилась позитивная динамика. Совокупные активы страхового сектора с начала этого года увеличились на 0,7% до 862,8 млрд тенге. У идущей впереди и по этому показателю «Евразии» сложился прирост на 3,3% до 208,9 млрд тенге, а у занимающей и здесь второе место «Виктории» – снижение на 7,4% до 80,0 млрд тенге. 50-миллиардную отметку здесь к 1 марта смогли преодолеть также «Халык-Казахинстрах», вышедший на третье место с приростом активов на 2,3% до 56,8 млрд тенге, в то время как шедшая на этой позиции в начале года «Номад Life» опустилась на пятую ступеньку, потеряв 3,0% до 55,2 млрд тенге. Между ними оказалась «Казкоммерц-Life» с 55,4 млрд тенге, прибавившая 1,1%. К началу весны присоединился к этой группе еще один страховщик – «Халык-Life» с приростом на 5,8% до 51,2 млрд тенге.

Совокупный объем собранных страховщиками премий вырос в годовом выражении на 19,7% до 77,6 млрд тенге. На 1 марта по этому показателю на рынке доминировали «Евразия», у которой их размер практически не изменился за год, составив 18,0 млрд тенге, и «Казкоммерц-Полис» с ростом в 2,7 раза до 11,3 млрд тенге, что позволило этой компании передвинуться на вторую позицию с третьей и обойти «Халык-Казахинстрах», у которого сложилось драматическое снижение более чем на четверть (28,1%) почти до 7 млрд тенге. Впрочем, позициям последнего страховщика никто особо не угрожает, поскольку другие участники рынка не смогли преодолеть планку в 5 млрд тенге.

Совокупные расходы по осуществлению страховых выплат в годовом выражении росли быстрее – на 23,4% до 16,6 млрд тенге. При этом к началу весны здесь сменился лидер, которым стала «Казкоммерц-Полис», показавшая впечатляющий рост выплат за год в 6,9 раза до 3,4 млрд тенге! Прошлогодний лидер – «Евразия» – теперь идет второй с 2,8 млрд тенге и приростом на 41,7%, а «Халык-Казахинстрах» (снижение на 31,6% до 1,2 млрд тенге) опустился на третье место. Концентрация страхового рынка и по этому показателю высока, поскольку другим его участникам не удалось перевалить по выплатам за отметку в 1 млрд тенге.

Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 30 марта 2017 > № 2126785 Тулеген Аскаров


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 28 марта 2017 > № 2119190 Евсей Гурвич

Закон сохранения рубля. Как волатильность курса помогает защищать экономику

Евсей Гурвич

Руководитель Экономической экспертной группы

Самый важный аргумент в пользу плавающего обменного курса — отсутствие реальной альтернативы

С конца 2014 года резко усилились колебания обменного курса (скажем, в прошлом году среднемесячный курс доллара варьировал от 62 до 77 рублей). Многие ставят это в упрек Центральному банку, считая такую нестабильность негативным результатом перехода к плавающему обменному курсу. Что на самом деле стоит за повысившейся волатильностью рубля и как следует оценивать ее — со знаком плюс или минус?

Нет сомнений, что при прочих равных стабильный и предсказуемый обменный курс снижает риски ведения бизнеса для инвесторов, экспортеров и импортеров, тем самым благоприятствуя росту экономики. Посмотрим, однако, как эти общие соображения преломляются в конкретных условиях российской экономики.

Самой острой нашей проблемой, безусловно, остается зависимость экономики от цен на нефть. В новой истории России трижды фиксировался обвал нефтяного рынка, и каждый раз он приводил к финансовым кризисам. Принципиальное достоинство плавающего обменного курса в том, что он смягчает негативные воздействия внешних шоков на реальный сектор, автоматически снижая издержки в долларовом выражении. Поэтому «качели» обменного курса, если они синхронизируются с волнами нефтяной конъюнктуры, не только оправданны, но и идут на пользу экономике.

После последнего падения цен на нефть они вошли в «полосу турбулентности». Прежде Центральный банк ограничивал колебания обменного курса, проводя валютные интервенции (так, в 2007 году он приобрел почти $150 млрд, а в 2014-м продал более $100 млрд). Однако теперь ЦБ минимизировал свои операции на валютном рынке, в результате волатильность цен на нефть напрямую превращается в перепады стоимости доллара.

Курс рубля определяется, конечно, не только ценами на экспортируемые товары. Одним из якорей стабильности рубля мог бы стать устойчивый приток прямых иностранных инвестиций. К сожалению, геополитические проблемы и финансовые санкции резко сократили их поступление: с 2013 по 2015 год прямые инвестиции упали более чем в 10 раз.

Другие инвестиции, особенно краткосрочный (спекулятивный) капитал, напротив, служат потенциальным источником дестабилизации курса. Переход к плавающему курсу рубля сделал спекулятивные операции практически бессмысленными (шансы получить прибыль сравнялись с шансами проиграть) — в этом еще один важный плюс нового режима.

Наконец, самый важный аргумент в пользу плавающего обменного курса — отсутствие реальной альтернативы. Мы уже на практике перепробовали все другие варианты курсовой политики и отказались от них, потому что каждый раз они не выдерживали проверки в кризисные периоды. В 1998 году цены на нефть упали на треть — меньше, чем в ходе последующих кризисов. Однако проводившаяся тогда политика фиксированного обменного курса оставила реальный сектор наедине с его проблемами и многократно усугубила проблемы бюджета: инвесторы не верили, что Центробанк сможет удержать обменный курс, и в расчете на будущую девальвацию соглашались кредитовать правительство только под огромные проценты. Результатом стал всеобъемлющий финансовый кризис, охвативший всю экономику — бюджет, валютный рынок, рынки капитала, банковскую систему.

Аналогичные проблемы возникли и в других нефтедобывающих странах, включая наших соседей — Азербайджан и Казахстан. Там тоже применение режима фиксированного обменного курса при резких падениях цен на нефть завершалось болезненными и разрушительными кризисами. В итоге преимущества фиксированного курса рано или поздно с лихвой перекрывались издержками, которые стране приходилось нести, когда этот режим рушился.

Учтя негативный опыт применения фиксированного курса, Банк России в начале 2000-х годов переключился на режим управляемого плавания. Этот вариант выглядел идеальным, поскольку, как казалось, позволял сочетать устойчивость рубля при небольшом изменении условий с возможностью корректировать его курс при серьезных шоках.

Однако когда цены на нефть в очередной раз обвалились, Банк России не решился провести девальвацию рубля, сочтя, что это нанесет серьезный удар по балансам очень многих российских банков. Отложенная коррекция курса фактически подразумевала субсидирование банковской системы Центральным банком. Понимая, что девальвация неизбежна, банки и компании спешили закупить валюту — всего ЦБ потерял более $200 млрд. Фактически Банк России в этот период предоставил бизнесу субсидию, которую с учетом размеров последующей девальвации можно с некоторой условностью оценить суммой порядка 1,8 трлн рублей. Вероятно, такая поддержка действительно помогла предотвратить еще более серьезные последствия. Но подобный способ, безусловно, крайне неэффективен: поддержку получили не только остро нуждавшиеся в ней банки, но и все желающие — отсюда такая огромная сумма субсидии. Кроме того, возникшая ситуация во многом была создана использованием режима управляемого плавания курса рубля. Длительное поддержание Центральным банком сравнительно стабильного курса сформировало у бизнеса иллюзию защищенности от валютных рисков. Постепенное ослабление ответственного отношения компаний и банков к своим валютным рискам вынудило ЦБ отложить девальвацию.

После того как управляемый плавающий курс тоже не оправдал себя, ЦБ счел за лучшее начать переход к плавающему курсу. В отдельные моменты ситуация на валютном рынке была близка к панической, но, если оценить результаты действия нового курса в целом, они оказались существенно лучше как по сравнению с опытом предыдущих кризисов, так и по сравнению с ожиданиями. Несмотря на более сильное и длительное падение цен на нефть и меньшую бюджетную поддержку (в силу того что в наиболее «сытые» годы правительство накопило не очень много резервов), спад производства был существенно меньше, чем прежде, и в первый же год в российской экономике восстановился внешний баланс.

Думаю, что в ближайшее время мы можем увидеть волатильность обменного курса, однако это поможет лучше защитить экономику от внешней волатильности. В идеале хотелось бы жить в условиях более стабильного обменного курса, однако достигнуть этого можно только за счет диверсификации экономики, а не управления валютными котировками. В целом же можно сказать, что плавающий курс, как и демократия, имеет немало недостатков, однако дает значительно лучшие результаты, чем остальные известные системы.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 28 марта 2017 > № 2119190 Евсей Гурвич


США > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > fingazeta.ru, 25 марта 2017 > № 2142203 Николай Вардуль

Когда слова оказываются важнее цифр

Ставка ФРС выросла, подтолкнув нефть вверх. Почему?

Николай Вардуль

Комитет по открытым рынкам Федеральной резервной системы (ФРС) США по итогам мартовского заседания повысил базовую процентную ставку до 0,75–1% годовых с уровня в 0,5–0,75%. Эксперты вместе с рынком с редким единодушием ожидали именно этого. Интрига решения ФРС на этот раз заключалась в комментариях, которые дали члены комитета по открытым рынкам.

Что прогнозирует ФРС?

Помните, у Андрея Миронова был эстрадный номер, в котором он утверждал: «У меня слова не главное, у меня танец главное»? Так и с мартовским заседанием ФРС. Слова комментариев оказались важнее самой новой ставки. Почему?

Экономическое состояние США, ситуация с инфляцией, ростом занятости и зарплат не оставляли никаких сомнений в том, что ставка будет повышена. Соответственно этот сценарий уже был заложен в рыночные котировки. Вопрос для рынка заключался в том, насколько резким будет дальнейший подъем ставки?

Напомним, сама ФРС первоначально прогнозировала три шага вверх в 2017 г. Но прогнозы на то и прогнозы, чтобы не сбываться, о чем свидетельствует прошлогодний опыт той же ФРС, которая первоначально также исходила из нескольких повышений ставки, на деле ограничившись всего одним. На этот раз состояние экономики США заставляло задумываться о возможности сверхплановых повышений ставки. И комментарий из ФРС именно на эту тему рынки ждали с особым нетерпением.

Мартовский прогноз ФРС, во-первых, не изменил оценку темпа роста ВВП США в 2017 г. – 2,1%; во-вторых, и это самое главное, большинство членов Комитета по открытым рынкам по-прежнему ожидают еще два повышения базовой ставки в 2017 г., до среднего уровня в 1,375%. Стоит также обратить внимание, что решение о подъеме ставки было принято, вопреки тому что можно было ожидать, не единогласно – за него проголосовали 9 членов Комитета по открытым рынкам из 10. Другими словами, ФРС не намерена проводить более жесткую или, как принято говорить, «ястребиную» политику. Во всяком случае, пока.

Можно не сомневаться, что, если бы прогноз оставлял вопрос о числе ступенек вверх для ставки ФРС в 2017 г. открытым, реакция рынков была бы гораздо более бурной.

Тогда и доллар безальтернативно устремился бы вверх, и развивающиеся рынки отчетливо ощутили отток капиталов, устремившихся в доллар, и цены на нефть ощутили бы резкий толчок вниз. Но «миролюбие» ФРС успокоило рынки.

Непосредственная реакция курса доллара на решение ФРС заключалась в незначительном снижении по отношению к иене и повышении к евро. Нефть же выросла – это значит, что рынки все-таки опасались более радикальных планов ФРС.

Мягкая реакция не означает, что доллар гарантированно не будет расти. Председатель ФРС Джанет Йеллен 15 марта говорила о том, что доллар может начать серьезно расти, в том числе и из-за бегства капиталов в доллар как наиболее надежную валюту.

По ее словам, ситуацию с долларом может определить ряд сценариев и «серьезная неопределенность». Йеллен так указывала на планы администрации Дональда Трампа.

Первый бюджет Дональда Трампа

Директор административно-бюджетного управления Белого дома Мик Малвейни представил 16 марта новую бюджетную концепцию США. Документ прокомментировала газета The Wall Street Journal. Приоритеты первого бюджета новой администрации: оборона, внутренняя безопасность и депортация нелегалов.

Предполагается рост расходов на оборону примерно на 10% (около $54 млрд), бюджет министерства внутренней безопасности (МВБ) США увеличится на 6%.

Под сокращение попадает финансирование таких структур, как Государственный департамент и Агентство по охране окружающей среды США. Бюджет этих ведомств может сократиться примерно на 30%. Администрация Трампа намерена также сократить около 20 программ министерства образования, в том числе финансирование кружков и групп продленного дня. Будет также сокращено финансирование программ министерства труда и министерства жилищного строительства. Все эти программы являются частью социальной поддержки слабым слоям населения.

Министерство сельского хозяйство также может потерять 21% от своего бюджета, НАСА – 1% бюджета. Самая любопытная часть расходов – сооружение стены на границе с Мексикой. The Wall Street Journal пишет, что в проект бюджета внесен запрос на выделение 2,6 млрд долл. на проектирование и строительство стены на границе с Мексикой. У агентства Reuters несколько другие цифры: бюджетный план Трампа предполагает выделение 1,5 млрд долл. на строительство данного проекта в этом году и около 2,6 млрд долл. в 2018 г.

Что бросается в глаза – никаких крупных инфраструктурных проектов в традиционном понимании, во всяком случае пока, не называется. А это значит, что обещанный Трампом переход к «фискальной поддержке» экономики со стороны госрасходов пока ограничивается лишь военными расходами. Это чревато ростом инфляции, а рост инфляции в свою очередь будет подталкивать ФРС к ужесточению своей политики. Возможно, именно подобный сценарий имела в виду Джанет Йеллен, когда говорила о том, что «доллар может начать серьезно расти».

США > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > fingazeta.ru, 25 марта 2017 > № 2142203 Николай Вардуль


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 23 марта 2017 > № 2114640 Кирилл Тихонов

При кредитовании решающим станет человеческий фактор

КИРИЛЛ ТИХОНОВ

вице-президент, управляющий директор по развитию малого бизнеса Промсвязьбанка

Пять основных трендов на рынке кредитования МСБ.

Кредитная пауза закончилась

Два года рынок жил в вынужденной кредитной паузе. Доля предпринимателей, которые используют кредиты в своей деятельности, заметно сократилась и в 2016 году достигла минимума за последние два года. По данным Индекса «Опоры» RSBI, к концу 2016 года всего 6% от числа МСБ брали кредит в банке. Однако компании МСБ, которые обращаются в банк за получением кредитов и их получают, отмечают улучшение условий кредитных организаций в получении займов.

Если в 2015 году в среднем сложность получения кредитов отмечали 56% от опрошенных, то в 2016 году их число сократилось до 34%, а концу года и вовсе до 25%. При этом, по опросам, каждый третий из пяти обратившихся за кредитом его получает — банки стали охотнее финансировать предпринимателей. В числе причин — бизнес реструктуризировал долги, старался снизить нагрузку. Наиболее сложными были начало и конец 2015 года, тогда более половины предпринимателей отмечали падение продаж.

К концу 2016 года рынок начал оживать, наметился тренд на снижение ставок и возобновление инвестиционной активности. Особенность малого бизнеса — в его мобильности: за два года предприниматели смогли приспособиться к новым условиям внешней среды — кто-то адаптировался, кто-то перепрофилировался, кто-то сменил бизнес-модель, вышел на новый рынок.

Показатели продаж вернулись к значениям середины 2014 года. Падение выручки компаний МСБ почти остановилось. Компаний стали наращивать персонал. Наметилась тенденция повышения заработных плат в секторе.

Стоимость кредитов снизится

Сильно подорожавшие деньги — а в 2015 году средняя ставка превысила 20% — могли себе позволить разве что крупные торговые предприятия, под оборотный капитал и на очень короткий срок. Инвестиции в новые проекты и в масштабирование фактически были заморожены. Многие клиенты прямо говорили нам, что их норма прибыльности не позволяет обслуживать продукты стоимостью выше 17%.

В 2017 год мы вошли с достаточно низкими ставками, но, увы, и со слабой инвестиционной активностью малого и среднего бизнеса — спрос на кредиты со стороны МСБ продолжает сокращаться. В четвертом квартале 2016 года кредит в банке взяли всего 6% от опрошенных нами предпринимателей, при этом 75% заявили, что в дополнительном финансировании не нуждаются. Такая ситуация может быть связана с тем, что в целом банки смягчили требования по выдаче кредитов компаниям МСБ (60% заявок на получение кредита удовлетворяются), но остающиеся высокие ставки ограничивают спрос на них.

На длинном шаге недоступность заемного финансирования для бизнеса равносильна смерти. Низкая стоимость денег — отличная причина взять кредит, даже тем предприятиям, которые этого не планировали. Просто финансовый директор видит предложение: кредит от 12%. 12% с нашим темпом инфляции — очень хорошее предложение. Если у предприятия есть возможность эти деньги обернуть, значит средства стоит привлечь. В некоторых отраслях заемное финансирование вообще жизненно необходимо: там важно быстро осуществить захват рынка, аудитории.

Этому могло бы способствовать снятие отраслевых ограничений для МСП, привлекающих финансирование на инвестиционные цели. Сейчас «Программа 6,5» сфокусирована на производственных проектах в сельском хозяйстве, строительстве, обрабатывающем производстве, производстве и распределении воды, газа и электроэнергии, транспорте и связи, производстве и реализации импортозамещающей продукции.

Однако есть и торговые предприятия, реализующие производственные проекты. Они не могут пользоваться программой, поскольку основной вид их экономической деятельности не относится к приоритетным. Кроме того, в банк поступают заявки на участие в программе от компаний занятых, например, в сфере услуг (в том числе, медицинских центров и лабораторий). Они тоже готовы развивать бизнес и испытывают потребность в инвестиционных ресурсах.

Банки меняют подходы к оценке рисков

Долгое время финансовые институты применяли довольно жесткие отраслевые ограничения. Компаниям, занятым в высокорискованных отраслях, в строительстве и перевозках, например, было сложнее получить кредит. Но зона турбулентности, которую пришлось пережить всем без исключения российским компаниям, показала, что на всех рынках есть перспективные предприятия. Мы, например, пересмотрели некоторые стоп-факторы и отраслевые ограничения на входе при рассмотрении заявок на кредитование. Пройденный опыт позволяет дифференцировать предпринимателей по уровню риска внутри отрасли. У каждого нашего кредита есть определенный диапазон ставок, и Risk-based Pricing позволяет рассчитывать конечную стоимость индивидуально, исходя из уровня риска конкретного клиента. Если компания классифицируется в зеленом секторе, то она получает минимальную ставку. Такой подход расширяет возможности для бизнеса.

Человеческий фактор — ключевой в принятии решений о выдаче кредита

В 2017 году на рынке кредитования МСБ будут актуальными два главных тренда. Во-первых, постепенное увеличение среднего чека (сейчас это 7–8 млн рублей), а во-вторых, сокращение числа кредитных заявок. Поэтому возрастает значимость субъективной оценки клиента менеджером: рынки поменялись, возникли новые тренды, новая информация, которая зачастую не может быть эффективно проанализирована в рамках скоринговой модели.

Сейчас необходимо тщательно оценивать положение клиента в отрасли, проводить конкурентный анализ, смотреть на отношения между учредителями.

В сегменте все больше внедряются и совершенствуются решения на основе анализа массива данных, на поведенческой активности клиента. Больше внимания уделяется анализу безналичных оборотов по счетам. Банки стали активнее использовать внешние открытые источники данных для оценки бизнеса, которые, с одной стороны, удешевляют процесс кредитования, а с другой — дают более объективную картинку бизнеса.

Возвращения кредитов для стартапов и беззалоговых программ не произойдет

Для переходящих из одного бизнеса в другой никаких ноу-хау не требуется. Здесь очень понятная ситуация: есть один бизнес, клиент хочет создать новое направление, мы анализируем всю экономику его текущего проекта, смотрим и принимаем решение. В нашей практике много случаев, когда люди из торговли уходят, например, в арендный бизнес, или открывают собственное производство и вырастают в такие мини-холдинги. С начинающими предпринимателями ситуация сложнее. Банки пока не готовы кредитовать стартапы.

Ряд игроков пытались запустить такие программы на потоке, но практика показала, что стартапы нельзя оценивать по моделям розницы, их надо смотреть очень внимательно: оценивать компетенции учредителя, потенциал его идеи, состоятельность бизнес-модели, перспективы отрасли. Такими экспертами могут выступать венчурные и инвестиционные фонды. Это не стандартное кредитование, где можно работать на потоке. Для банка сделать массовый продукт для стартапов — это сразу быть готовым списать 60–70% средств в потери. Чудес на рынке не бывает.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 23 марта 2017 > № 2114640 Кирилл Тихонов


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 23 марта 2017 > № 2114637 Евгений Надоршин

Евгений Надоршин, ПФ «Капитал»: «Снижение ключевой ставки весьма вероятно»

Евгений Надоршин, ПФ «Капитал»:

Беседовала: Татьяна Терновская, редактор Банкир.Ру

Что может повлиять на решение Банка России снизить завтра ключевую ставку, какие факторы играют против этого и когда может быть достигнута цель по инфляции 4% — в блиц-интервью главного экономиста консалтинговой компании ПФ «Капитал» Евгения Надоршина.

— Какие факторы, по вашим оценкам, могут повлиять на решение совета директоров ЦБ завтра снизить ключевую ставку?

— На это может повлиять чрезвычайно низкая инфляция. Учитывая опубликованную статистику, можно однозначно утверждать, что часть причины этой низкой инфляции — все еще в падающем спросе со стороны населения. То есть сейчас есть подавленный спрос, рецессия, похоже, в экономике сохраняется.

Эти факторы, наравне с подорожавшим в последнее время рублем, ведут к очень низким темпам роста потребительских цен. Но если подорожавший рубль — фактор временный, и Центральный банк, принимая решение о ставке, не должен обращать на это внимание, то подавленный спрос, в том числе, отчасти является следствием усилий ЦБ по сдерживанию инфляции. То есть Центральный банк может считать, что он действительно достиг определенного прогресса в подавлении темпов роста потребительских цен.

— Какие факторы играют против возможного снижения ставки?

— Против возможного снижения ставки играют высокие инфляционные ожидания, которые в феврале оказались еще выше. Это первый фактор. Второй — есть основания считать, что в замедлении темпов роста потребительских цен очень высок вклад административного фактора, хорошего урожая и укрепления рубля. Ни один из этих факторов не является основанием для совершения каких-либо действий в рамках денежно-кредитной политики.

— К какому решению ЦБ больше склоняетесь вы?

— Я полагаю, что ставка будет снижена на 0,25%. Я прогнозирую уровень ключевой ставки на конец года 8,5%. И, в моем понимании, если Центральный банк перейдет на шаг 0,25%, это позволит ему оказаться весьма близко к этой цифре.

Ну, может быть, пропустив одно заседание. А может быть, и не пропустив, потому что между 8,5% и 8,25% и, например, 8,75%, а это пропуск двух заседаний, разницы мало. Я не могу однозначно утверждать, что это обеспечит инфляцию 3–4% на конец года в силу высокой значимости факторов временного действия. Но диапазон 4–5% вполне реален на конец года.

— Вы ожидаете смягчения риторики регулятора? Или же определенная жесткость сохранится?

— Я полагаю, что ЦБ свою риторику смягчит, потому что он сам был вынужден констатировать: инфляция снижается быстрее, чем ожидалось. Год назад ЦБ предполагал, что инфляция сейчас окажется на уровне до 6%, но фактические цифры значительно ниже. Поэтому, поскольку ЦБ не заявляет о том, что причина этого является вкладом только временных факторов, то очевидно, что он должен принять действия сообразно своим предыдущим заявлениям. И в данном случае, мне кажется, смягчение риторики должно быть почти неизбежным, а снижение ставки — весьма вероятным.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 23 марта 2017 > № 2114637 Евгений Надоршин


Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 22 марта 2017 > № 2114436 Эльвира Набиуллина

Встреча с Председателем Центрального банка Эльвирой Набиуллиной.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с Председателем Центрального банка Российской Федерации Эльвирой Набиуллиной. Обсуждались итоги работы за 2016 год.

Президент также информировал, что внесёт в Государственную Думу кандидатуру Э.Набиуллиной для продления её полномочий на посту главы Центробанка.

* * *

В.Путин: Эльвира Сахипзадовна, поговорим о 2016 – начале 2017 года. Как Вы оцениваете ситуацию?

Э.Набиуллина: В целом ситуация нормализуется, развивается. Если говорить о финансовом секторе, то уже можно сказать, что прошёл период адаптации к новым условиям. И если вспомнить, как мы начинали четыре года назад, были некоторые запланированы изменения, потому что были и накопившиеся проблемы в регулировании, в надзоре в финансовом секторе. Но, конечно, внешние события, которые случились: и масштабное падение цен на нефть, и ограничение доступа наших финансовых институтов к внешним рынкам, – оказывали значительное влияние на нашу работу. Нам приходилось принимать дополнительные меры, для того чтобы помочь и финансовой сфере адаптироваться к новой ситуации, и – главное – экономике адаптироваться к этой ситуации.

На наш взгляд, оценки показывают, что, да, 2014–2015 годы были тяжёлыми для банковской системы – очень потеряли в прибыли (прибыль упала в пять раз), накопились и плохие активы. Но итоги 2016 года показывают, что банковский сектор вышел по большинству показателей на уровень до 2014 года и даже превзошёл его. Восстановились и прибыль, и капитал. На наш взгляд, сейчас банковская система уже готова к наращиванию кредитов, причём на здоровой, качественной основе, для того чтобы не создавать рисков для вкладчиков, кредиторов банков.

В этот период мы проводили, несмотря на эти обстоятельства, и продолжали проводить политику по оздоровлению банковской системы, потому что действительно были накопившиеся проблемы, у некоторых банков активы существовали только на бумаге. Когда идёт экономический рост, это достаточно легко скрывается, но когда появляются сложности, это, конечно, очень быстро выявляется. За четыре года мы вынуждены были отозвать лицензии более чем у 300 банков, 317 кредитных организаций.

Надо сказать, что одной из причин, иногда и главной причиной, было то, что в 70 процентах случаев такие банки участвовали в обслуживании теневой экономики, [проводили] сомнительные операции. Здесь мы тоже видим прогресс, потому что, когда в 2013 году начинали активно эту работу, наша оценка по незаконному выводу средств за рубеж была 1 триллион 700. Сейчас, по нашим оценкам, это где-то 183 миллиарда за 2016 год. Сумма ещё большая, тем не менее – снижение в девять раз. То же самое по обналичиванию средств. По нашей оценке, это было 1 триллион 200, сейчас – чуть больше 500 миллиардов, но тоже есть чем дальше заниматься.

Проблема в том, что участвуют [в этом] не только банки. Мы были вынуждены через банковскую систему, которая является инфраструктурой, решать проблемы с сомнительными операциями, которые были и в платёжных терминалах. Там нам удалось решить эту проблему с использованием инфраструктуры почты и через туристические агентства.

Сейчас проблемой для нас является использование исполнительных листов. Через исполнительные листы выводят, к сожалению, деньги, и мы видим, что эти операции растут. Это говорит о том, что здесь нельзя успокаиваться, потому что нелегальные доходы, попытки вывести за границу, обналичить, конечно, оказывают давление на систему, ищут любые лазейки. Поэтому мы этой работой будем дальше активно заниматься.

В.Путин: Вы меня просили помочь наладить отношения с правоохранительной сферой. Как выстроена эта работа?

Э.Набиуллина: У нас взаимодействие улучшилось, стало более эффективным, и гораздо больше дел возбуждается по нашим обращениям. Сейчас мы с правоохранительной системой активно работаем по двум направлениям. Кроме текущей работы и текущего информирования это проблемы с фальсификацией отчётности. Видимо, нужны будут изменения в законодательство, мы сейчас как раз согласовываем с правоохранительными органами, и так называемые «беглые банкиры», когда люди уезжают за рубеж, тоже проходят сейчас межведомственные обсуждения, есть несколько вариантов, как решить эту проблему, но мы видим, что она решаема.

И, может быть, одна проблема, по которой мы тоже вышли с инициативой, касается работы с банковской тайной. Знаете, Центральный банк всегда консервативно относился к тому, чтобы передавать сведения о банковской тайне кому бы то ни было, потому что это важный элемент и доверия к банковской системе. Но иногда у нас получается порочный круг, когда мы информируем правоохранительные органы о нарушениях, а у них нет достаточных оснований быстро возбудить уголовное дело, потому что они не получают соответствующую информацию. Могут получить её только после возбуждения уголовного дела. Поэтому предлагаем в тех случаях, когда мы видим признаки таких правонарушений, передавать документы, которые составляют банковскую тайну, именно в этих случаях, для того чтобы быстрее возбуждались уголовные дела, для того чтобы можно было более эффективно применять ответственность к собственникам и к менеджерам таких банков.

В.Путин: Нужно гарантировать возврат вкладов.

Э.Набиуллина: Да, безусловно, потому что в последние дни перед отзывом лицензии, очень часто бывает, начинают выводить активы, и здесь нам важно защитить права вкладчиков и кредиторов.

Но надо сказать, что в целом система страхования вкладов работает достаточно эффективно. Напомню, в 2015 году мы даже в два раза увеличили сумму: застрахованная сумма была 700 тысяч, сейчас – 1 миллион 400 тысяч. Она [система страхования] поддерживает работу по оздоровлению банковской системы.

Ещё одно направление, на которое хотела бы обратить внимание. Те же внешние негативные факторы выявили уязвимость нашей финансовой системы вот в каком аспекте. У нас в стране не были построены все необходимые элементы инфраструктуры. Что я имею в виду. Например, система пластиковых карт и система вообще обработки этих платёжных карт. Мы тогда достаточно быстро, меньше чем за год, перевели все операции по международным картам на процессинг внутри России. В прошлом году, в 2016-м, наш фокус деятельности был направлен на то, чтобы создать всю инфраструктуру для приёма собственных карт «Мир». То есть сейчас уже более 90 процентов банкоматов и платёжных терминалов готовы к принятию нашей собственной карты «Мир». И 2017 год мы считаем важным, поворотным именно в масштабном распространении карт «Мир».

Точно так же выявилась наша уязвимость в перестраховании. У нас не было достаточных ёмкостей по перестрахованию, и в прошлом году был принят закон – спасибо за поддержку этого законопроекта, – мы создали во второй половине года компанию по перестрахованию рисков, особенно по нашим санкционным предприятиям, и сейчас она достаточно быстро набирает обороты.

Были аналогичные угрозы, связанные с тем, что нас могут отключить от системы SWIFT. Мы также доработали свою платёжную систему, и, если что-то случится внутри страны, все операции в формате SWIFT будут работать. Мы создали аналог SWIFT, поэтому основные элементы инфраструктуры финансового рынка были досозданы. То, чего нам не хватало.

Наверное, в помощь было то, что Центральный банк в 2013 году стал мегарегулятором, и поэтому мы уже смотрели на весь финансовый рынок комплексно.

Большая работа ещё предстоит, чтобы устранить пробелы в регулировании, усиливать надзор не только за банковским сектором, но и за страховыми компаниями, негосударственными пенсионными фондами. На наш взгляд, это очень важное направление, потому что в целом в экономике они пока не очень развиты, их активы составляют около 10 процентов от ВВП. Если активы банковской системы уже чуть даже превышают ВВП, здесь есть огромный потенциал для того, чтобы формировались «длинные» деньги и чтобы финансовая сфера в целом могла оказывать и вносить больший вклад в экономический рост, в инвестиционный экономический рост.

Поэтому здесь проблем ещё хватает, в том числе в секторе ОСАГО, который очень чувствителен для наших граждан, там не удалось нам пока все проблемы решить. Сейчас идёт законодательство, мы надеемся здесь улучшить ситуацию.

Вот такие итоги работы за четыре года.

В.Путин: Хорошо.

У Вас заканчивается срок полномочий.

Э.Набиуллина: Он подходит к концу в конце июня 2017 года. И по законодательству Президент за три месяца до окончания срока вносит новую кандидатуру.

В.Путин: Эльвира Сахипзадовна, Вы возглавили Центральный банк в сложное и для мировой, и для российской экономики время. За это время банк стал ещё более важным регулятором – Вы сейчас назвали, мы сами так иногда называем, – мегарегулятором, регулирует практически весь финансовый рынок, всю финансовую сферу. От деятельности Центрального банка в значительной степени зависит здоровье российской экономики в целом. Что бы в это сложное время Центральный банк ни делал, какие бы шаги он ни предпринимал, это всегда вызывает реакцию и экспертных кругов, и реакцию общественности, и мнение всегда расходится по поводу того, что и как делает Центральный банк.

Вместе с тем совершенно очевидным является то обстоятельство, что Центральный банк под Вашим руководством сделал очень многое для стабилизации ситуации в экономике в целом, для стабильного развития банковского сектора, да и всей финансовой сферы. Я очень рассчитываю на то, что наше ведущее финансовое учреждение, главный финансовый регулятор под Вашим руководством будет действовать так же независимо, так же уверенно будет себя вести, будет принимать нужные и своевременные решения. И, рассчитывая на это, намерен внести Вашу кандидатуру в Государственную Думу на следующий срок в качестве Председателя Центрального банка Российской Федерации.

Э.Набиуллина: Спасибо большое, Владимир Владимирович. Спасибо большое за то доверие, которое Вы оказывали и которое сейчас оказываете. И я исхожу из того, что Центральный банк, реализуя задачи, которые определены законодательством, будет вносить позитивный вклад в развитие российской экономики.

Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 22 марта 2017 > № 2114436 Эльвира Набиуллина


Россия. США > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 22 марта 2017 > № 2113792 Андрей Филатов

Андрей Филатов (IBM): «Скорость и масштаб цифровой трансформации бизнеса недооцениваются владельцами банков»

Андрей Филатов, генеральный директор IBM в России

Беседовал: Антон Арнаутов, издатель «Банкир.Ру»

Риски цифровой трансформации для банков, когнитивные технологии как ответ на рост информационных потоков, социальные последствия дигитализации и другие актуальные «цифровые» темы — в большом интервью генерального директора IBM в России Андрея Филатова для портала Bankir.Ru.

Революция IT-инструментов и конкуренция

— Как можно охарактеризовать процессы, происходящие в IT? Это эволюция или революция?

— Сегодня IT-инструменты, которые мы привыкли использовать, претерпевают революционные изменения. За несколько лет появились компании, которые целые отрасли преобразуют с такой скоростью, с какой раньше это было невозможно,— вспомним Uber, Alibaba, Airbnb и т. д. Сейчас уже сложно вспомнить, как же мы без них раньше жили.

У Uber капитализация больше, чем у «Газпрома». Если раньше у Uber не было своих производственных средств, то сейчас они стали закупать автомобили и вторгаться в смежные отрасли, такие как доставка корреспонденции, доставка посылок. То есть они начинают конкурировать не только с фирмами такси, но и с такими компаниями, как DHL.

— Насколько эти революционные изменения затрагивают консервативный финансовый сектор?

— Финансовый сектор, конечно, это тоже затрагивает. Посмотрите на плодящиеся с неимоверной скоростью компании, которые занимаются онлайн-микрокредитами, р2р-кредитованием через интернет и т. д. Правда, мы уже видели и первые скандалы в этой отрасли; впрочем, не исключено, что они были специально инспирированы, чтобы чуть-чуть снизить ажиотаж. Но факт остается фактом: появились компании, которые вошли на рынок финансовых услуг со своими инструментами и фактически стали отъедать клиентов у традиционных игроков. Телекоммуникационные компании тоже уже не скрывают, что они заинтересованы предоставлять финансовые услуги. Кто-то из них покупает банки, кто-то вступает с банками в альянсы.

Ритейлеры также вторгаются в эту сферу. Они начинают выдавать свои пластиковые карты. «Aшaн» сегодня выпускает свою кредитную карту в партнерстве с банком. Но со временем «Ашан» сможет сам стать финансовым оператором, предоставляющим какие-то финансовые услуги.

— Можно сегодня понять, куда эти трансформации приведут банки?

— Будущее этих трансформаций пока не ясно. Но то, что трансформация может произойти очень быстро,— это важный фактор, которого лет десять назад не было.

Риск превратиться в трубу

— Говорят, что телекомы раньше банков пали жертвой глобальной цифровой трансформации…

— У телекомов трансформируется бизнес-модель. Благодаря нашествию мессенджеров они острее и быстрее всех почувствовали, что cегодня клиент сегодня есть, а завтра его может и не быть. Сегодня ты прокачиваешь миллионы долларов за счет тарифов на мобильные звонки и СМС, а завтра эти деньги уходят в никуда, потому что твои конкуренты-мессенджеры предоставляют те же услуги бесплатно.

В современном бизнесе идет борьба за каждого конкретного человека, за каждую душу. Тот, кто имеет непосредственный выход на клиента, конкретного индивидуума, тот и заказывает музыку. Он получает деньги рекламодателей, может делать новые бизнес-предложения. Это точка доходности, а остальные превращаются в трубу.

— С банками тоже труба будет?

— Банки рискуют превратиться в трубу по выдаче кредитов, потому что они могут потерять клиентов на определенные финансовые услуги либо из-за крупных ритейлеров, либо из-за телеком-операторов, либо из-за кого-то еще. Самое главное в борьбе за клиента — знание деталей, владение информацией. Сейчас больше всего информации о клиенте — у сотовых операторов. У банков данные об их клиентах фрагментарны, поскольку у многих клиентов открыты счета в разных банках, они пользуются разными финансовыми сервисами. Между собой банки практически не общаются и полную картину собрать не могут.

А сотовый оператор всегда знает, где клиент находится, куда он звонит в рабочее время, куда — в выходные, куда он ездит отдыхать, в каких магазинах и что он покупает, какими карточками расплачивается и т. д. Они располагают колоссальной информацией о каждом из нас. Такого рода информация и есть то оружие, которое потенциально позволит сотовым операторам превратить банки в трубу.

— При этом сами банки, кажется, уверены в своей неуязвимости…

— Какие у банка сегодня преимущества? В первую очередь это репутация, доверие. Банку мы традиционно доверяем свои деньги, а сотовому оператору как-то не очень. Мы стараемся на счетах операторов держать ровно столько денег, сколько необходимо, а еще лучше — говорить в кредит.

Это касается доверия к банкам как к институтам. Лояльность к конкретному банку размывается. Имея счета в разных банках, я могу быстро переместить свои финансы из одного банка в другой, если там предложат какие-то более выгодные условия. Или если банк будет более современный и предложит мне более удобные сервисы.

Но концептуально я больше готов доверить хранение денежных средств банку, чем сотовому оператору. Это у нас сидит в подкорке. Все помнят, как еще недавно на перекрестках продавались списки абонентов на компакт-дисках. Мне кажется, что поколение должно смениться, чтобы люди стали больше доверять телеком-операторам.

Когнитивные технологии как ответ на экспоненциальный рост информации

— Когда мы говорим об обилии данных, мы неизбежно приходим к технологиям их анализа — Big Data…

— Big Data — это уже не актуально. Big Data подразумевает, что мы создаем где-то очень большое хранилище и складываем в него очень много данных. На самом деле это бессмысленное занятие. Во-первых, во многих случаях это невозможно реализовать. Во-вторых, собирание данных — это временные и технологические затраты. Надо анализировать данные там, где они создаются, там, где они «живут». Не надо пытаться делать какие-то копии, куда-то переносить, создавать хранилища, складывать…

— Есть еще проблема хронического отставания: пока мы собираем и обрабатываем данные, эти данные уже устаревают…

— IBM говорила, что человечество с точки зрения IT входит в когнитивную эру. Когнитивные технологии, такие как наша технология Watson, позволяют очень быстро преодолеть технологическое отставание, связанное со скоростью обработки данных.

— Хорошо хоть хранить данные становится все дешевле. И их хранят все в большем объеме.

— Мы еще не столкнулись с настоящим наплывом данных. С развитием интернета вещей данные будут плодиться все больше и больше. Генерация данных будет увеличиваться экспоненциально. И это вызовет необходимость еще большего удешевления хранения данных, потому что хранить возрастающие объемы данных будет все равно дорого.

— Что такое когнитивные вычисления и чем они отличаются от искусственного интеллекта?

— Когнитивные вычисления — это некий собирательный термин, под которым собраны всевозможные инструменты, каждый из которых имеет признаки когнитивности, но не обязательно это искусственный интеллект. Искусственный интеллект — это, пожалуй, наиболее продвинутая разновидность когнитивных вычислений и когнитивного анализа.

— «Когнитивное» —значит, в чем-то уподобляющееся человеческому мозгу? Что-то, что работает, как наш мозг?

— Традиционные компьютерные системы анализа анализируют, можно сказать, по-компьютерному: они используют двоичные вычисления. Есть базы данных, таблицы с данными, можно одно поле сравнить с другим и выдать разницу. Это традиционные способы обработки информации. А если информация неструктурирована, если она не может быть оцифрована в традиционную базу данных? Если это видеоинформация, например? А если это требует еще и распознавания объектов? Ни одна из традиционных автоматизированных систем безопасности не способна отлавливать угрозы, распознавать объекты. Даже если пройдет человек с пистолетом, система может на него никак не среагировать.

— А Watson среагирует?

— возможности существенно выше. Но дальше возникает вопрос: насколько четкую детализацию позволяют сделать камеры? Как только мы делаем большую детализацию, видеофайл, который генерируется этой камерой, становится очень тяжелым. И аналитическая система, которая должна уметь его обработать, должна иметь хорошую вычислительную мощность.

— Что нового делают Watson и другие системы когнитивных вычислений, чтобы помочь разобраться в этих огромных объемах данных?

— С одной стороны, это использование суперкомпьютерных технологий, которые позволяют при необходимости обрабатывать огромные массивы данных. С другой — их не всегда приходится обрабатывать. Анатолий Вассерман на презентации Watson привел пример отличия между тем, как работает мозг человека и как работает компьютер. Представим, что в игре «Что? Где? Когда?» задали вопрос: сколько раз в произведении сэра Артура Конан Дойла о Шерлоке Холмсе встречается фраза «Элементарно, Ватсон».

Знатоки, которые сидят за столом, понимают, что они не могут проанализировать все произведения Артура Конан Дойла. Значит, в вопросе есть подвох. И они, скорее всего, быстро догадаются, что правильный ответ: ни разу. Что сделает компьютер? Компьютер проанализирует все тексты, пролистает все страницы, будет искать совпадение этих слов, не найдет и скажет: «Ни разу».

Технология Watson принимает решение так же, как это сделал бы человек: не искать ответ, который заложен в семантике вопроса, а разобрать семантику вопроса и понять, что это неправильный вопрос, он содержит подвох. И Watson ответит на него исходя из этого.

Умные вычисления для банков

— И как это поможет банкам не превратиться в трубу?

— Сейчас доступно огромное количество информации о клиентах. Она позволяет выявлять зависимости, паттерны. Watson может создать точный портрет клиента, потому что он может обрабатывать информацию очень быстро, выявлять зависимости и сравнивать с потребительским поведением других клиентов, выявлять группы. Появляется возможность объединять людей в более компактные группы для того, чтобы делать для них более интересные целевые предложения.

Возьмем пример из wealth management. Клиент private banking хочет, чтобы банк помог ему заработать больше денег. При этом клиент банка попадает в зависимость от конкретного специалиста — от его личного субъективного понимания, куда стоит вкладывать деньги, а куда не стоит. Понятно, что специалисты пользуется какими-то инструментами, какой-то аналитикой. В банках есть целые команды аналитиков, делающих прогнозы, исходя из которых размещаются финансовые средства. Но если попросить Watson проанализировать эту же информацию и дать какие-то рекомендации, то, скорее всего, аналитик даст более взвешенную и правильную рекомендацию. И шансы на то, что клиент заработает больше денег, будут выше.

Второй по величине банк Японии Mizuho Bank поставил во все свои отделения подключенных к Watson роботов, которые общаются с посетителями. Эти роботы могут давать консультации по банковским продуктам. Интересно, что у роботов есть возможность распознавать эмоции. Когда человек шутит или сердится, робот может распознать эмоциональность и скорректировать реакцию.

Следующий шаг — call-центры. Сейчас уже есть коммерчески используемые call-центры, построенные на Watson. Наша технология существенно повышает качество работы call-центра. Известно, что в таких местах высокая текучка кадров. Операторы часто допускают ошибки. В среднем, по статистике, 50% обращений в call-центр оказываются неуспешными. Клиенты остаются неудовлетворенными. Они не получают того, что за чем обращались в call-центр. 10% обращений гарантированно приводят к эскалации конфликта. А Watson помогает поднять процент удовлетворенных клиентов до 90–95%.

Социальные вызовы трансформации

— Если бы я был оператором call-центра, я всерьез бы задумался о переквалификации. Все эти технологии сделают большое число людей ненужными…

— Я думаю, самые сложные вызовы технологической революции, которые стоят в будущем перед человечеством, это вызовы социального характера. Робототехника преобразует конвейерное производство. Умные автомобили могут убить профессию таксиста. И так далее… В США 3,5 млн водителей-дальнобойщиков. Если они останутся без работы, куда они пойдут, что они будут делать? Как их занимать?

И с банками то же самое. Традиционные отделения уходят в прошлое. Банки закрывают их сотнями.

— Да, действительно, на Западе происходит стремительное сокращение сетей отделений, но у нас вроде бы пока нет.

— У нас тоже. Может быть, у нас этот процесс чуть-чуть задерживается. Но все крупные банки в России говорят, что будут сокращать отделения, будут оставлять их только для private banking, для вип-клиентов, а всех массовых клиентов переводить в дистанционные каналы.

Это действительно может привести к социальной катастрофе. Когда так много людей остаются без работы, государство должно что-то с этим делать. И возможно, это тоже станет сдерживающим фактором для проникновения технологий.

— У нас генетику тоже запрещали…

— Понятно, что хорошие технологии рано или поздно пробьют себе путь. Искусственные ограничения всегда приводят к отставанию, к еще более существенным проблемам. Но государство должно сделать так, чтобы этот переход был плавным, чтобы государство могло справиться с большим количеством людей, которым нужно помочь найти другую профессию.

Интегрироваться, а не выбрасывать. Банковские legacy systems

— Поговорим о более «скучном» — о банковских информационных системах. Банкинг — одна из первых отраслей, где стали широко использоваться информационные технологии. И сейчас банки попали в ловушку: их ключевые информационные системы устарели, а бизнес предъявляет к ним все более высокие требования. Что делать? Все менять? А ведь доходы банков падают, маржинальность бизнеса снижается. Где взять деньги на такие перемены?

— Не уверен, что менять надо все. Хотя наверняка какие-то legacy systems (устаревшие системы.— Bankir.Ru) действительно менять надо. Если говорить про core banking (АБС), то надо смотреть, во что банку обходится поддержка этих систем, сколько стоит внесение изменений, насколько это соответствует стратегии банка. Здесь всегда много аргументов «за» и «против»: менять или не менять.

Современные технологии разработки позволяют многое надстраивать или выстраивать рядом с legacy systems. Есть хорошие интеграционные продукты, которые позволяют не выбрасывать АБС, а интегрироваться с ними. Есть новые облачные платформы, которые позволяют быстро вести разработку новых сервисов. Они позволяют буквально за считаные дни, а то и часы разрабатывать полноценные приложения, быстро их обкатывать, тестировать и выпускать «в бой».

— Имеются в виду облачные решения, разработанные IBM?

— Есть открытые системы, есть такие, которые предлагают корпорации, IBM в том числе. Мы, кстати, предлагаем решения, которые основываются на открытых платформах. Мы используем платформу Open Stack для подобного плана решений, а не создаем proprietary-решения. Но облака — это действительно тренд, позволяющий заказчикам создавать современные сервисы, которые нужны клиенту. Например, мобильный банкинг.

Зачем убивать или менять АБС? На какую систему ее будем менять? Посмотрите на эволюцию core banking систем, как российских, так и международных. Там нет каких-то особо прорывных технологий. Да, могут применяться более современные технологии программирования, может быть сконструировано более современное ядро. Но каких-либо революций в core banking мы не видим. Революции происходят в новых сервисах и новых продуктах.

Стандартизация API

— Мне кажется, раньше считалось, что открытое программное обеспечение неприемлемо для каких-то больших промышленных решений. А сейчас вы приходите к его использованию?

— На самом деле мы давно уже к этому пришли. Это можно назвать другим словом: «стандартизация» — когда появляются стандартные интерфейсы, стандартные API, стандартные протоколы.

— Где же это они появляются? У нас пока не видно…

— На самом деле они появляются. Появляются открытые интерфейсы, открытые протоколы, но для того, чтобы здесь появились стандарты, должно пройти время. Даже стандарты электрических вилок и розеток в мире до сих пор разные. Какая огромная экономия была бы для всего человечества, если это унифицировать, но все равно — пока розетки разные.

В IT таких разных «вилок с розетками» очень много, но API появляются, они открыты. Если кто-то публикует спецификацию на свои интерфейсы, значит, кто-то другой может к этому интерфейсу пристыковаться. Дальше весь вопрос в том, какая технология станет более массовой, более востребованной. Она и займет в итоге большую часть рынка, станет стандартным решением.

— Счастье с зарядками для смартфонов на Android уже наступило. Мы уже не бегаем по офису: «У кого есть зарядка для Nokia?»

— Это хороший пример. Я уверен, что в IT мы двигаемся точно так же.

— Сейчас этот путь, похоже, проходит блокчейн.

— Совершенно верно. Есть как минимум семь разновидностей блокчейна, которые на слуху. Все должно стандартизоваться, иначе не полетит, иначе будет слишком много несовместимых друг с другом технологий, которые в рамках глобализации и глобальной интеграции будут выступать тормозом.

— Что делать обычному среднему банку с его унаследованной системой, зоопарком приложений и платформ? Ему надо думать о том, чтобы как-то все это стандартизовать?

— Честно говоря, я думаю, что большое количество таких банков не переживет следующего этапа развития технологий.

— То есть им не надо об этом думать?

— Думать им надо. Но сегодня мы слышим много разговоров и видим мало банков, которые реально что-то делают. Скорость и масштаб бизнес-трансформации недооцениваются топ-менеджерами и владельцами банков. Они считают, что у них есть еще лет десять впереди, и они спокойно посмотрят, что сделают другие, и что-то поменяют. С такой позицией они не переживут этот цикл перемен.

Россия. США > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 22 марта 2017 > № 2113792 Андрей Филатов


Россия > Финансы, банки > gazeta.ru, 20 марта 2017 > № 2124115 Алексей Нефедов

«Малое предпринимательство теряет интерес к банковским кредитам»

Интервью с президентом банка «Югра» Алексеем Нефедовым

Ирина Быстрицкая

Насколько банкам интересно кредитование малого и среднего бизнеса, и как бизнес работает с финансовыми структурами, что могут сделать чиновники для поддержки предпринимательства и готова ли Россия к переходу на безналичные платежи в интервью «Газете.Ru» рассказал президент банка «Югра» Алексей Нефедов.

— Один из приоритетных проектов российских властей — это поддержка малого и среднего бизнеса (МСБ). Если говорить объективно – насколько кредитным организациям сегодня интересен этот сегмент?

— Сегодня происходит падение интереса к кредитованию со стороны малого и среднего бизнеса. Это не только статистика «Югры», а тенденция, затронувшая все российские банки. Так, по оценкам экспертов, в минувшем году корпоративное кредитование в номинальном выражении сократилось более чем на 9%. Разумеется, определенное влияние на негативную динамику оказали отрицательная валютная переоценка и ужесточение требований Центробанка к качеству заемщиков. Однако локомотивом регресса стал новый взгляд клиента на кредитование: несмотря на рекламу и заверения, что бизнес должен непременно расти, предприниматели стали более осмотрительно подходить к масштабированию бизнеса. Одни останавливаются, достигнув определенного уровня; другие с опасением относятся к программам банковского финансирования, поскольку те предусматривают кредитование под залог. Наконец, ряд перспективных бизнес-идей, например, в области IT, big data, облачных сервисов, попросту не могут быть финансированы в рамках традиционных кредитных программ – у них нет ни оборудования в залог, ни серьезных финансовых поручителей, ни порой, бизнес-плана. И таких компаний с каждым днем становится все больше.

Поэтому, сегодня банкам нужно осваивать два пути. С одной стороны, двигаться в сторону персонализации кредитных продуктов, «подгоняя» условия под конкретного клиента. С другой – разрабатывать некие универсальные «коробочные» решения, из числа быстрых и низкорисковых кредитов.

Мы готовы к выполнению этих задач, но тут нужно понимать, что банки ограничены в свободе действий, в частности, в вопросе ставок и рисков, которые финансовая организация может принять на себя. Разумеется, государство и регулятор предпринимают определенные шаги в этом направлении – так, с апреля ЦБ намерен смягчить требования к банкам — кредиторам малого и среднего бизнеса, изменив критерии для льготного коэффициента риска на 0,5% от капитала. И хотя для качественного изменения ситуации на рынке кредитования этого явно недостаточно, стоит признать, что инициатива ЦБ окажет положительное влияние на перспективы сотрудничества банков с МСБ.

Кредитование МСБ на рыночных условиях, без специальных программ, остается для банков достаточно рискованным.

— Какая сейчас доля МСБ-портфеля у «Югры»? Можете дать оценку перспектив развития сектора? Насколько данный сектор значим для банка?

— У нас доля МСБ всегда составляла порядка 40-50%. На этом уровне она остается и по сей день. Сейчас мы стараемся больше концентрироваться на компаниях среднего сегмента – он представляется нам более перспективным с точки зрения риск-доходности. Мы не акцентируем внимание только на привлечении новых компаний. Одной из основных задач банка является развитие существующих клиентов, которые готовы масштабировать свой бизнес. Банк предлагает предприятиям комплекс продуктов и услуг, включая финансовую поддержку на всех этапах развития бизнеса и профессиональный консалтинг — финансовые и юридические консультации, помощь в подготовке бизнес-планов и стратегий развития, оценке рисков. Также для многих компаний мы выстраиваем системы овердрафтного кредитования.

Многие коллеги могут скептически относиться к малому бизнесу, однако наш банк придерживается другого мнения — малое предпринимательство действительно огромный и потенциально интересный сегмент, который требует более внимательного, индивидуального подхода. Надеемся, что этот сектор станет для «Югры» существенной базой развития и точкой роста.

— Расскажите немного о том, что происходит в самой «Югре». Каковы ваши основные источники роста?

— Есть два ключевых момента. Первый — стабильный поток процентных доходов, которые формируют существующий портфель активов банка. Он остается таким на протяжении долгого времени, чему мы, естественно, рады. Второй момент — цена привлекаемых банком кредитных ресурсов: сейчас они обходятся дешевле, чем год или два назад. Это дает нам возможность получать дополнительную прибыль и формировать операционный доход.

Если говорить про точки роста открытого рынка, то рынок потребления физических лиц не растет, и мне кажется, что процесс оптимизации расходов будет проходить и дальше. Люди будут продолжать от чего-то отказываться. Значит, в таких отраслях, как производство и торговля товарами народного потребления, обороты несколько снизятся, что создаст определенные точки напряженности.

Мы ожидаем, что государство дополнительно простимулирует рынок ипотеки. За этим последует оживление сопутствующих строительству отраслей — производства стройматериалов, отделочных материалов и оборудования.

— Из чего формируется структура текущих доходов банка?

— Основными элементами в структуре текущих доходов банка являются процентные доходы. Но мы, как и многие другие кредитные организации, стараемся поднимать комиссионную составляющую за счет обслуживания клиентов. Это залог будущего успеха, потому что фондирование клиентов не всегда может быть главной доходной частью. То есть, надо заниматься операциями, которые интересны клиентам, которые требуют к себе дополнительное внимание, в т.ч. структурированием крупных сделок.

— В прошлом году банк «Югра» получил согласование от ЦБ на увеличение капитала за счет субординированного займа на $100 млн. Также сообщалось, что вы можете привлечь 6 млрд руб. в начале года. Какая ситуация на сегодняшний день?

— Мы занимаемся этим вопросом на протяжении нескольких лет. Большую поддержку оказывают акционеры, поэтому в банке постоянно происходят изменения. Как раз сейчас, например, идет процедура дополнительной эмиссии в пользу нашего основного акционера – компании «Родомант».

Что касается увеличения капитала банка за счет субординированного займа на $100 млн, рассчитываем, что это произойдет в первой половине текущего года.

— Вернемся к малому бизнесу, помимо банков и других финансовых структур существует ли поддержка малого и среднего бизнеса на государственном уровне? Какую для МСБ вы видите со стороны государства?

— Крайне популярной на сегодняшний день стала программа «Шесть с половиной», в рамках которой идет фондирование со стороны Центрального банка. Программа действительно очень интересна, но у нее существует строгий лимит со стороны государства по минимальной сумме. Эти ограничения не всегда дают возможность охватить полный спектр заинтересованных лиц – я говорю о тех, кому нужны заявки на меньшие суммы.

С другой стороны, у подразделений Корпорации по развитию МСП есть свой банк, который предлагает определенные форматы и возможности получения фондирования финансовыми структурами для дальнейшей трансляции компаниям МСП.

— Что, по-вашему, можно еще сделать, чтобы способствовать росту предпринимательства в стране?

— В первую очередь, нужно уменьшить стоимость денег и снять определенные бюрократические препоны, то есть пойти навстречу рынку, в том числе и банкам, с точки зрения оценки риска. Если риск-менеджмент будет серьезно зажат по этим программам, это де-факто снизит их эффективность.

Сегодня, к сожалению, возникает еще одна проблема — предпринимателям сложно разобраться в юридических аспектах ведения бизнеса. Поэтому юридические и финансовые консультации много лет подряд удерживают пальму первенства у представителей малого и среднего бизнеса. Предпринимателей интересует участие в государственных программах финансовой поддержки, возможность получения субсидий, грантов, сотрудничество с фондами содействия кредитованию. Наконец, им нужна помощь в составлении бизнес-планов и заявок на получение кредитов или субсидий, помощь в подборе банковских продуктов и информирование о льготных программах кредитования. Понимая потребности бизнеса, в прошлом году банк открыл первый в России многофункциональный центр для МСБ, где предприниматели могут не только получать финансовые услуги, но и консультации юристов, налоговых консультантов, услуги нотариусов и других специалистов. Первый центр для бизнеса был открыт в Москве, в планах – экспансия в Санкт-Петербург и далее в остальные города присутствия банка.

— А если обратиться к современным сервисам кредитования бизнеса, наподобие краудфандинга? Могут ли они составить конкуренцию банкам?

— Всего несколько лет назад взаимное кредитование расценивалось участниками рынка в лучше случае как безнадежная идея, в худшем – как очередная финансовая пирамида. Однако время доказало эффективность краудфандинга в развитии стартапов. Речь, прежде всего, идет о бизнесе в сфере IT-технологий и уникальных бизнес-ниш, не связанных с реальным сектором экономики, для которых не подходят традиционные кредитные инструменты – о них я уже говорил, отвечая вопрос о привлекательности МСБ для банков.

Однако эффективный для современных проектов краудфандинг не смог хорошо зарекомендовать себя в решении рутинных задач кредитования. Поэтому для большинства компаний сотрудничество с банком остается наиболее продуктивным и предсказуемым.

В целом, я положительно отношусь к современным сервисам кредитования, ведь, в конечном счете, мы преследуем одну и ту же глобальную цель – развитие бизнеса во благо экономики страны.

— Сейчас правительство и ведущие банки обсуждают идею отказа от расчетов наличными платежами. Как вы думаете, Россия готова к таким переменам?

— В крупных городах, где степень проникновения POS-терминалов и банковских карт крайне высока, можно говорить о возможности уменьшения оборота наличных. Во всяком случае, в том, что касается крупных покупок, большая часть которых и так оплачивается либо через банковские счета, либо с помощью пластиковых карт.

В небольших городах и населенных пунктах полный отказ от наличных денег пока невозможен – для этого требуется подготовить всю необходимую инфраструктуру.

— Отказ от наличных нужен, видимо, чтобы вывести средства из «теневого» сектора или же есть другие причины?

— Да, повсеместное введение безналичного расчета преследует цель «обелить» до сих пор находившиеся в тени сделки. Также это позволит более эффективно контролировать расходы и незадекларированные доходы населения. Кроме того, широкое внедрение безналичных расчетов положительно скажется на бизнесе за счет снижения стоимости банковского обслуживания.

Конечно, большую роль в формировании культуры безналичных расчетов может сыграть развитие национальной платежной системы «Мир», которая буквально полтора года назад начала функционировать в России. Принимая во внимание то, что в среднем российский рынок безналичных платежей растет на +20% ежегодно, мы прогнозируем постепенный переход на безналичные расчеты в ближайшие пять лет.

Россия > Финансы, банки > gazeta.ru, 20 марта 2017 > № 2124115 Алексей Нефедов


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 20 марта 2017 > № 2111619 Олег Вьюгин

Маленький секрет большого банка. Что мешает ЦБ снизить ставку?

Олег Вьюгин

Член совета директоров Бинбанка

Банкам есть смысл зарабатывать, привлекая вклады от населения по ставке 7,5% и размещая их на депозитах в ЦБ по ставке 10,5%, а не на кредитовании. Почему же ЦБ это допускает?

Самым большим по размеру баланса в нашей стране является Центральный банк. Баланс этого особого банка-регулятора примерно на 25% превышает баланс Сбербанка — следующего по размеру активов, но уже коммерческого банка. Роль этих двух банков в кредитно-финансовой системе страны является ключевой. Первый определяет стоимость денег в финансовой системе, второй, исходя из этих параметров, — минимальную стоимость кредита для компаний нефинансового сектора экономики. Все остальные банки, если они не хотят терять качественных заемщиков, так или иначе следуют за ставками Сбербанка.

Механизм определения стоимости кредита построен на операциях Центробанка с коммерческими банками. В ситуации, когда ликвидности недостаточно, ЦБ рефинансирует банки по базовой ставке плюс небольшая маржа и, наоборот, в случае избытка ликвидности предлагает разместить на его балансе свободные средства банков на тех же условиях. Если, например, банкам ликвидности не хватает и они заимствуют у ЦБ по ставке 10–11%, то понятно, что рыночный коммерческий кредит не может быть выдан по ставке ниже этого уровня. Если же ликвидности много и ЦБ предлагает разместить ее на своем балансе под ставку 10–11%, то банки не станут принимать коммерческий кредитный риск по ставкам ниже этого уровня. Кроме того, банки, формируя свою пассивную базу, принимают во внимание и текущий уровень инфляции. Несмотря на то что ЦБ на протяжении девяти месяцев прошлого года не снижал базовую ставку, коммерческие банки, в первую очередь Сбербанк, снижали ставки по депозитам, следуя тренду инфляции. А вот ставка по кредитам снижалась медленнее и, похоже, «легла на дно». Причина в том, что ЦБ готов принимать средства от коммерческих банков по ставке 10,5%, которая в последнее время уже превышает ставку по депозитам у банков (в среднем около 7,5%). Получается, для банков есть смысл зарабатывать на безрисковой марже, привлекая вклады от населения по ставке 7,5% и размещая их на депозитах в ЦБ по ставке 10,5% (разница три процента и есть доход банка), а не на кредитовании.

Почему же ЦБ это допускает? Понятно, что таким образом он способствует сдерживанию кредитования банками предприятий нефинансового сектора. Сегодня на кредитовании предприятий заработать безрисковую маржу 3% сложно, а на депозитных операциях с ЦБ — можно.

Комментируя свои решения по сохранению ставки на уровне 10%, Центральный банк ссылается на сохраняющиеся инфляционные риски и напоминает, что задача снизить и закрепить уровень инфляции на уровне 4% пока еще не выполнена. Верно, но где же находится источник этих рисков? В бюджетной политике. Дело в том, что Минфин России финансирует дефицит бюджета за счет использования средств Резервного фонда и доходов от приватизации. Однако и тот и другой источник в силу того, как это финансирование осуществляется, носят эмиссионный характер.

По правилам накопления и использования Резервного фонда, который управляется Центробанком и накапливается в иностранных валютах, Минфин России должен получать из этого фонда ранее накопленную иностранную валюту, продавать ее за рубли на валютном рынке и затем использовать полученные рубли для финансирования обязательств бюджета. Однако в реальности Минфин получает от Центробанка не иностранную валюту, а рубли. При этом соответствующий эквивалент иностранной валюты по курсу ЦБ продать монетарные власти забывают. Получается, что бюджетный дефицит финансируется необеспеченной эмиссией. Именно это и мешает совету директоров ЦБ принять решение о снижении базовой ставки — и так достаточно денег поступает в финансовую систему, причем по нулевой ставке.

С финансированием бюджета за счет доходов от приватизации ситуация похожая. Дело в том, что существенная часть этих доходов тоже сформирована эмиссионным способом. Под выкуп акций «Роснефти» консорциум банков предоставил кредит на €10,5 млрд. Эта валюта, скорее всего, не была продана на валютном рынке, а рубли для бюджета, по-видимому, привлекли под операции репо с биржевыми облигациями этой компании с ЦБ. Задолженность банков по операциям репо выросла более чем на 500 млрд рублей как раз в период, когда «Роснефтегаз» перевел в бюджет средства за приватизированный пакет акций «Роснефти». Поскольку этот источник финансирования носит характер долга на некоторый срок и валюту все-таки придется продать, то его нельзя считать чисто эмиссионным, но временное давление на инфляцию он все же может оказывать.

Теперь посмотрим, что было бы, если бы иностранная валюта, которая взята из Резервного фонда под доходы от приватизации, продавалась бы на рынке. Речь идет примерно о $30 млрд из Резервного фонда и примерно о $11 млрд доходов от приватизации в расчете на 2016 год. Если бы эти средства были проданы на валютном рынке, то проблемы излишней рублевой ликвидности в финансовой системе не существовало бы и ЦБ в течение 2016 года мог бы спокойно снижать базовую ставку без опасений разрушить тренд снижения инфляции. Тогда и банки более активно снижали бы кредитные ставки и расширяли кредит экономике. Второе следствие — более существенное укрепление рубля по сравнению с фактическим. Здесь эффект двоякий. С одной стороны, более крепкий рубль снизил бы уровень защиты компаний работающих на внутренний рынок отраслей от внешней конкуренции, что потребовало бы от них инвестиций в повышение производительности. С другой стороны, финансовые возможности импорта современного технологического оборудования для предприятий расширились бы, что в конечном счете позитивно повлияло бы на рост производительности труда. В целом можно признать, что, скорее всего, такой вариант политики помог бы достичь лучших экономических показателей, чем мы имеем сегодня.

Можно только догадываться о причинах, которые воспрепятствовали монетарным властям поступить так, как было описано выше. По-видимому, это, во-первых, продиктованное соображениями протекционизма желание максимально долго сохранять рубль слабым. Во-вторых, это стремление сохранить размер золотовалютных резервов страны на психологически комфортном для властей уровне.

Как знать, возможно, в будущем баланс целей и желаний изменится, и мы увидим другие процентные ставки, другой курс рубля и показатели экономического роста, которых не ожидали. А у монетарных властей одним «секретом» станет меньше.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 20 марта 2017 > № 2111619 Олег Вьюгин


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 17 марта 2017 > № 2110145 Дмитрий Тулин

Дмитрий Тулин: «Региональным банкам не стоит рассчитывать на доступ к бюджетным деньгам»

Татьяна Терновская, редактор Банкир.Ру

Как выжить малым и средним банкам в условиях растущей монополизации крупных кредитных организаций? И стоит ли вообще бороться за жизнь? Об этом в своем выступлении на конференции «Банковская система России: доходность, риски и регулирование» Ассоциации региональных банков России рассказал первый зампред ЦБ Дмитрий Тулин.

«Вы выбрали трудный бизнес. Лет 20 назад он казался легким. Были времена, когда студенты третьего-четвертого курсов были членами правления коммерческих банков. Но такие времена прошли. А трудности остались.

Я не могу отрицать того, что крупные банки — не важно, государственные или частные,— достигли какого-то уровня. И все общество — заложник крупных банков, которые, как говорится, слишком велики, чтобы упасть. И крупные клиенты — государственные или негосударственные — размещают там деньги не потому, что они считают: это более добросовестные,профессиональные, эффективные банки. Они считают — какая разница, их же все равно спасут. А других — неизвестно, спасут или нет. Несправедливость! Но она существует во всем мире.

Как быть банкам, которые не входят в касту, условно говоря, неприкасаемых? И как выжить банкам, средним по размерам, региональным?

Понятно, есть масса вещей, где можно допускать к бюджетным деньгам не только крупные банки. Но надо исходить из того, что рассчитывать на доступ к бюджетным деньгам, к кормушке, не имеет никакого смысла. Ну, где-то вы добьетесь успеха, пролоббируете что-то. Но все равно здесь вы не сможете отбить свой кусок хлеба у крупных банков.

Значит, вы должны быть во многих отношениях лучше. Давать своим клиентам то, чего им никогда не смогут дать крупные банки. У крупных банков есть свои преимущества, масштабы. У вас — свои преимущества. Потому что они работают, как в плохой армии, — единообразно. И они сами, даже если признают, что что-то делают не самым лучшим образом, никогда не изменятся. Поэтому они упускают часть замечательных клиентов, отсекают их от своего обслуживания.

И «заглатывают», благодаря скоринговым программам, тех, кому никогда в жизни не стоит давать деньги. Вы знаете своих клиентов, а они своих клиентов не знают.

Судьба региональных банков очень сильно зависит от российской экономики и сегмента малого и среднего предпринимательства.

Некоторые обижаются, когда я говорю, что не всем хватает кормящего ландшафта. Но при нормальном развитии экономики несколько банков в одном регионе — и с базовой, и с универсальной лицензией — это вполне реально.

Еще в чем недостаток и преимущество региональных банков, средних, небольших? Им надо наращивать капитал. Продать бизнес практически невозможно, выйти из него сложно. По наследству передать нелегко, ведь наши дети редко когда идут по нашим стопам. Но при этом высокая рентабельность капитала, которую требуют акционеры крупных банков, им не нужна, и это преимущество.

Да, бороться надо. Надо вести диалог с регулятором, надо защищать свою позицию. Но уповать на государство, на бюджет — абсолютно проигрышная позиция».

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 17 марта 2017 > № 2110145 Дмитрий Тулин


Казахстан > Финансы, банки. Образование, наука > dknews.kz, 16 марта 2017 > № 2128199 Евгений Мухамеджанов

Через игру к рынку

29 марта в Казахстане стартует широкомасштабный студенческий проект KASE и агентства «ИРБИС» – учебный проект «Биржевой симулятор». В связи с этим на вопросы газеты «Деловой Казахстан» отвечает управляющий директор Казахстанской фондовой биржи, генеральный директор агентства «ИРБИС» Евгений МУХАМЕДЖАНОВ.

-Евгений, какова предыстория проекта? Известно, что «Биржевой симулятор» проводится в Казахстане не первый год.

– Проект впервые официально стартовал 29 июля 2008 года на основании договора, подписанного между Агентством, Казахстанской фондовой биржей и Казахстанско-Британским техническим университетом.

Первые торги в соревновательном режиме прошли в 2010 году, в два этапа, среди студентов КБТУ и КИМЭП. Технологии, которые были в то время, не позволяли проводить торги удаленно. Именно по этой причине первые торги в рамках «Биржевого симулятора» проводились в торговом зале KASE. Количество участников тогда составляло 49 студентов. Что немаловажно – в рамках проекта, помимо ценных призов, победители получили хорошую практику на Бирже.

В 2011 году появилась возможность проводить торги удаленно. В торгах приняли участие 5 вузов (29 команд, 145 участников). Все три призовых места заняли команды UIB.

– То есть, тем самым вы не только популяризуете биржевую торговлю и продвигаете фондовый рынок, но и занимаетесь обучением и повышением финансовой грамотности?

– Изначально мы ориентировались на поддержку текущего образовательного процесса студентов, где в основном они получают теоретические знания. Мы дали им возможность своими глазами взглянуть на фондовый рынок, пощупать руками. При этом наш проект предоставляет возможность применить на практике знания, полученные не только в рамках предмета «Рынок ценных бумаг», а также такие дисциплины как «Финансовый анализ», «Бухгалтерский учет», «Мировые финансовые рынки», кроме того, мы стимулируем студентов развивать свою активность в поиске информации, понимать деятельность ключевых компаний казахстанского рынка, которые входят в списки Биржи.

В итоге мы достигли и других целей. Фактически 3 000 студентов прошли практику на Бирже, что очень значимо для них. Мы укрепляем командный дух в вузах, повышаем их уровень взаимодействия с преподавателями. Преподаватели за счет проекта ежегодно обновляют свои знания по фондовому рынку. Честно говоря, им тоже очень интересно принимать участие, поддерживая студентов.

Что касается финансовой грамотности, то тут мы попадаем в точку. Фондовый рынок дает возможность как привлекать средства для своего бизнеса, так и эффективно размещать временно свободные деньги компании или личные. Специалисты, которые разбираются в этом вопросе, гораздо более конкурентные на рынке.

– Студенты каких вузов ежегодно проявляют стабильную активность?

– Большинство вузов активно. Можно особо выделить ЕНУ им. Л.Н. Гумилева, Казахстанско-Немецкий университет, UIB, КазНИТУ им. К. И. Сатпаева, Назарбаев Университет, Усть-Каменогорский филиал МЭСИ, НЭУ им. Т. Рыскулова. Был случай, когда мы не проводили один из сезонов торгов. Многие вузы потребовали от нас официальные письма, что торгов не будет, так как у них проект в приоритете.

– Каковы критерии участия в проекте? Какие-то особые знания для этого нужны?

– Основным критерием является желание развиваться, участие в торгах технически не представляет сложностей, главное здесь анализ, мониторинг новостей о компании, понимание трендов. Кроме студентов-финансистов в проекте участвовали студенты специальностей «Маркетинг», «Менеджмент», и достаточно успешно. Благодаря поддержке в этом году нашего генерального спонсора ASTANA BANKI участие в «Биржевом симуляторе» бесплатное, причем если ранее в нем принимали участие в год 350-400 студентов, то в этом году мы предоставили 1 500 мест, что существенно увеличивает статус проекта и повышает конкуренцию для участников. Напомню, что «Биржевой симулятор» является социальным проектом.

– Напоследок, ваши пожелания игрокам?

– Во время своих выступлений я всегда акцентирую внимание, что последние годы основные призовые места уходят в регионы. Думаю, это логично, вузам, которые расположены там, сложно конкурировать с алматинскими, и они эффективно пользуются каждой возможностью, активно вовлекают студентов, чтобы их вуз был лучшим. Главное понимать, что все студенты находятся в равных условиях, результаты будут подводиться по самому объективному критерию – размеру портфеля участника на момент закрытия проекта.

Студентам нужно активно учиться пользоваться открытыми источниками информации, в которые входит сайт Биржи, аналитические обзоры брокерских домов, а также есть множество экспертов с мировым именем, которые делятся своими советами по инвестиционным стратегиям на рынке ценных бумаг.

Казахстан > Финансы, банки. Образование, наука > dknews.kz, 16 марта 2017 > № 2128199 Евгений Мухамеджанов


Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 16 марта 2017 > № 2128177 Тулеген Аскаров

Второй биржевой «локомотив» вышел в лидеры

Последний месяц минувшей зимы преподнес сюрприз в виде мощной позитивной динамики валютного рынка Казахстанской фондовой биржи (KASE), благодаря чему темпы роста ее суммарного оборота резко увеличились по сравнению с январем.

Тулеген АСКАРОВ

Напомним читателям, что тогда прирост по сравнению с январем прошлого года составил 24,7% в тенговом и 38,7% в долларовом эквиваленте. А за два месяца этого года общий объем торгов на KASE вырос на 49,7% до 24 трлн 676,7 млрд тенге, в пересчете на американскую валюту – 67,9% до $76 млрд 102,0 млн. Внушительный прирост сложился и к предшествующему двухмесячному периоду прошлого года, то есть к ноябрю-декабрю, – соответственно на 61,9% и 67,5%.

Значительный вклад в этот впечатляющий результат внес биржевой валютный рынок, где обороты подпрыгнули за январь-февраль на 40,9% до 12 трлн 981,6 млрд тенге, в долларовом эквиваленте – 58,5% до $40 млрд 63,2 млн, а к ноябрю-декабрю – на 96,7% и 103,5% соответственно. В итоге этот сектор вернул себе лидерство по доле в суммарном обороте KASE – она поднялась до 52,6%. За последний месяц зимы обороты здесь выросли к январю почти на треть (31,1%) до 7 трлн 363,5 млрд тенге, или $23 млрд 68,5 млн. При этом на спот-рынке доллара объем торгов вырос в 1,6 раза до $2 млрд 630,2 млн, на своп-рынке – на 33,3% до $20 млрд 412,7 млн, что лишь подтверждает предположение «ДК» о явном «разогреве» биржевого валютного рынка. Кстати, состав группы наиболее активных участников рынка валютных свопов остался прежним – по итогам февраля в него вошли Казкоммерцбанк, Kaspi Bank и Банк Астаны, которые в таком же порядке идут и по результатам за два месяца.

Не стоял на месте и второй биржевой «локомотив» – рынок операций репо KASE, где за два месяца текущего года объем операций вырос на 62,3% до 11 трлн 450,4 млрд тенге, в долларовом эквиваленте – на 81,1% до $35 млрд 283,1 млн. К предшествующему двухмесячному периоду сложился прирост соответственно на 37,1% и 41,8%. А в феврале к январю обороты увеличились здесь на 10,6% до 6 трлн 13,9 млрд тенге ($18 млрд 838,0 млн). Состав лидирующего трио наиболее активных участников биржевого рынка операций репо сложился одинаковым как за последний месяц зимы, так и по итогам января-февраля. Возглавляет эту группу «Казкоммерцбанк», за которым следуют «Фридом Финанс» и BCC Invest.

За минувший месяц покинул состав биржевых аутсайдеров сектор купли-продажи отечественных ГЦБ. Здесь по результатам за январь-февраль объем торгов увеличился на 13,5% до 219,5 млрд тенге, в долларовом выражении – на 27,7% до $678,3 млн. К ноябрю-декабрю рост выглядит весьма впечатляющим – соответственно в 2,5 и 2,6 раза. А в феврале к январю прирост оборотов по ГЦБ составил 30,8% до 124,4 млрд тенге ($390,4 млн). Наиболее активными участниками этого сектора биржевого рынка за минувший месяц стали Ситибанк Казахстан, Halyk Finance и Money Experts. По данным же за январь-февраль как раз последний участник рынка оказался лидером, а за ним расположились Halyk Finance и Казкоммерц Секьюритиз.

Ну, а наиболее впечатляющую позитивную динамику показала биржевая торговля акциями, где объем торгов вырос за два месяца текущего года в 3,7 раза до 17,8 млрд тенге, в пересчете на американскую валюту – в 4,1 раза до $54,7 млн долларов. Правда, особого влияния на общий результат KASE эта впечатляющая динамика не оказала, поскольку удельный вес в нем сектора акций весьма скромен – всего лишь 0,1%. К тому же к ноябрю-декабрю прошлого года здесь сложился спад соответственно на 80,7% и 80,1%. Но при этом зима тут завершилась на подъеме, поскольку в феврале по сравнению с январем обороты увеличились почти в полтора раза до 10,6 млрд тенге ,или $33,1 млн.

Состав группы ведущих операторов биржевого рынка акций сложился одинаковым как по результатам первых двух месяцев года, так и февраля, – возглавили ее «Фридом Финанс», «Асыл-Инвест» и «Казпочта».

В роли же завзятого аутсайдера биржевого рынка на этот раз выступил лишь сектор торговли корпоративными облигациями, где объем торгов в январе-феврале снизился на 26,4% до 7,4 млрд тенге, в долларовом эквиваленте – 17,4% до $22,6 млн, а к предшествующему двухмесячному периоду – соответственно на 93,2% и 93,1%. Заодно этот сектор оказался исключением из общего позитива и по итогам последнего месяца зимы, так как к январю здесь сложилось снижение оборотов более чем на треть – точнее, на 35,6%.

А наиболее активными участниками биржевой торговли «корпами» в феврале стали «Фридом Финанс», «Сентрас Секьюритиз» и BCC Invest. В таком же порядке эти компании расположились и по итогам двух первых месяцев.

Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 16 марта 2017 > № 2128177 Тулеген Аскаров


Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 16 марта 2017 > № 2128143 Берик Нургалиев

Деньги на развитие

В 2016 году региональный филиал Фонда «Даму» по Мангистауской области просубсидировал 127 проектов на 657 млн тенге

Наталья БУТЫРИНА

Директор регионального филиала Фонда «Даму» Берик Нургалиев сообщил, что в прошлом году просубсидировано 127 проектов (рост в сравнении с 2015 годом на 135%) на сумму 657 млн тенге. Общая сумма кредитов составила 6,8 млрд тенге. В числе наиболее ярких проектов, получивших субсидирование процентной ставки по кредиту, ИП Дусипова С.Ш. – расширение спектра услуг медицинского центра «Акерке» и ТОО «Аян-Актау» – создание цеха по производству кормовой добавки из камня ракушечника и др.

– В 2016 году выдано 56 гарантий (рост в сравнении с 2015 годом на 65%) на сумму 770 млн тенге. Общая сумма прогарантированных кредитов составила 2 млрд тенге. В числе проектов: ТОО «WestDecor» (производство фасадных панелей), ИП «Бисенбаев Ж.» (открытие детского сада в селе Жетыбай), ИП «Халмурадова Э.» (открытие детского развлекательного центра в селе Баскудук Мунайлинского района) и другие, – пояснил Берик Нургалиев.

Кроме того, по его словам, несколько проектов было профинансировано из средств Национального фонда РК.

– В прошлом году профинансировано 67 проектов на общую сумму кредита 11,7 млрд. тенге, конечная ставка для предпринимателей по кредиту составила 6% годовых. В числе поддержанных проектов: ИП «Едилбаева А.К.» – производство бумажных изделий хозяйственно-бытового и санитарно-гигиенического назначения, ИП «Султан» – производство продуктов из мяса и мяса домашней птицы и др. За 2016 год 22 проекта получили финансирование на общую сумму кредита 3,7 млрд тенге, – сказал руководитель Фонда «Даму».

Также в прошлом году были выданы кредиты на региональном уровне. Как ранее сообщалось, в 2016 году фондом «Даму» и акиматом Мангистауской области было выделено 600 млн и 300 млн тенге соответственно на финансирование предприятий, работающих в сфере туризма. Годовая ставка составила 7,8%. Банки-участники: АО «Народный Банк Казахстана», АО «Банк ЦентрКредит», АО «Bank RBK» и АО «Банк Астаны».

– Профинансировано 12 проектов предпринимателей, среди которых такие проекты, как оздоровительно-развлекательный комплекс с мини-аквапарком ТОО «Достар Company», экскурсионно-прогулочные туры по морю ТОО «Гуна-Актау» и др., – напомнил Берик Нургалиев.

Он также сообщил, что предпринимателям оказывалась и нефинансовая поддержка сотрудниками центра обслуживания предпринимателей (ЦОП).

– В течение прошлого года в ЦОПе оказано более 5 тысяч консультационных услуг, разработано 37 бизнес-планов. Более 70 проектов сопровождены в банки для получения кредита. Мобильным центром поддержки предпринимателей (МЦПП) осуществлено 52 выезда в отдаленные районы области, где оказано более 1,5 тыс. консультационных услуг, – заключил Берик Нургалиев.

Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 16 марта 2017 > № 2128143 Берик Нургалиев


Россия > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 15 марта 2017 > № 2126483 Максим Орешкин

Максим Орешкин: Каждый рубль, вложенный в институт развития, должен давать максимальную отдачу

Выступление Министра экономического развития РФ на Форуме институтов развития в рамках Недели российского бизнеса.

Максим Орешкин: Я сегодня хотел бы остановиться на видении оптимальных принципов работы института развития в будущем. Что в принципе, должны делать институты развития? Думаю первое, самое важное, - помогать взращивать в экономике правильную компетенцию, которая по тем или иным причинам сейчас отсутствует. Александр Николаевич об этом сейчас говорил, у нас есть системная нехватка компетенции по подготовке проектов, по их управлению, правильному финансированию.

Проблемы здесь понятные, исторические. Как формировалась российская банковская система с начала девяностых годов? С точки зрения внешнего финансирования банковская система играет ключевую роль, она специализировалась всегда на очень простых продуктах: либо банковские кредиты для крупного бизнеса, а для среднего и малого бизнеса - всегда залоговое финансирование. И как раз у институтов развития должна стоять задача – разорвать этот круг, когда с одной стороны, банки не знают как правильно инвестировать в проекты, а с другой стороны, компании, понимая, что не найдут финансирование под свои проекты, не вкладываются в их детальную проработку, и при этом у них определенная компетенция отсутствует. Мировой опыт тоже говорит о том, что эту проблему нужно расшивать. Западные страны в начале девяностых - конце восьмидесятых годов создавали специальные институты, такие как Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР), например, задача которых и была в запуске новых подходов по проектному финансированию в развивающихся странах.

В институте развития важно учитывать те общественные эффекты, которые достигаются от реализуемых проектов. Почему некоторые проекты не могут напрямую финансироваться банками? Потому что эффект от них остается не внутри этих проектов, а имеет широкое влияние на всю экономику. Например, все, что связано с инфраструктурным строительством может само по себе и не будет создавать мощный денежный поток, однако позволит существенно снизить издержки для большого количества инвестиционных проектов, расположенных вокруг, и будут пользоваться ими, предоставив возможность реализации комплекса проектов вокруг. Поэтому учет общественных эффектов очень важен.

Третий момент. Институты развития должны исправлять те провалы рынка, которые мы наблюдаем в тех или иных областях. Вот один из примеров, считаю, что в нашей ситуации это можно назвать провалом рынка. Государство, Центральный Банк, Правительство последние два - два с половиной года активно проводят дезинфляционную политику с четкими указанными целями делая все, чтоб инфляция уходила вниз и стабилизировалась около отметки в 4%.

Сначала никто не верил, что мы к 4% приблизимся, а у нас уже инфляция - 4,5%. Сейчас люди до сих пор не верят, что инфляция в 4% останется надолго, говорят: ладно, один раз они достигнут, потом будет волатильна, вырастет и это будет создавать риски. Как раз нестабильность инфляционных ожиданий сильно мешает формированию механизма долгосрочного финансирования и здесь как раз институты развития себя могут найти с точки зрения помощи в исправлении этого провала рынка.

Четвертый момент очень важный, то, о чем говорил Александр Николаевич. Это вопрос наличия средств, государственных средств, которые могут быть вложены в институты развития. Здесь очень важно использовать капитал, который государство вносит в институты развития с мультипликатором. Действительно, цена ресурса дефицитного бюджета высока, поэтому каждый рубль, вложенный в такой институт, должен давать максимальную отдачу. Я приведу яркий пример. Есть Корпорация МСП - один из институтов развития, и созданная ею программа кредитования малого и среднего предпринимательства, так называемая «программа 6,5». В Сочи Дмитрий Анатольевич Медведев объявил о расширении объемов кредитования инвестиционных региональных проектов на 50 млрд. рублей в рамках этой программы. Важно понимать, что такое расширение кредитования в эту целевую область обойдется бюджету не более чем в 700 млн. рублей в год. С учетом того, что эти кредитные ресурсы идут в добавок к тем, которые вкладывают сами компании, то мультипликатор использования бюджетного финансирования на самом деле превышает 100.

Очень важно также понимать, что не должны делать институты развития. Понятно, что они ни в коем случае не должны подменять собой действующие элементы финансовой инфраструктуры или бюджетное финансирование. То есть канал институтов развития не должен выступать прикрытием для операций, экономическая сущность которых носит иной характер, или для операций, с которыми спокойно справляется частный сектор. Например, конечно, нельзя повторять тех ошибок с неправильной экономической классификацией тех проектов, которые привели к определенным проблемам у так называемого «Внешэкономбанка 1.0». Когда финансирование, например, строительства ряда олимпийских объектов называлось операцией «институты развития», однако на самом деле фактически являлось операцией «трата бюджетных средств». И то, что происходит сейчас, через докапитализацию, которая идет по Внешэкономбанку, на самом деле мы признаем экономическую сущность тех операций. Что нужно было делать? Сразу признать, что это бюджетные расходы, и напрямую их записывать.

Второе, что очень важно, чтобы институты развития не вносили искажение в экономическую действительность. Если посмотреть мировой опыт, можно увидеть ряд примеров с активными мощными действующими институтами развития, которые в итоге оказывают отрицательный вклад в экономический рост. До абсурда ситуация, например, была доведена в Бразилии. Есть там банк развития BNDES с огромным портфелем. В добавок к существованию этого института развития есть еще мощные программы массового субсидирования процентных ставок. Но в итоге к чему вся эта ситуация привела? Я не буду говорить про экономические цифры, где ВВП Бразилии уже 2 года подряд падает высокими темпами, но важно, что периметр финансовой системы, который оказался за пределами этих программ развития либо по банку развития, либо по программам субсидирования процентных ставок, оказался в условиях запредельного роста ставок по кредиту. То есть все, что не попадало в эти программы, де-факто автоматически убивалось, потому что очевидно, что из макроэкономических условий объем кредита, который может быть выдан в конкретный период времени, довольно ограничен. И если мы стимулируем выдачу кредита в одной области, значит в другой области этот кредит кто-то не получит. В принципе рыночный механизм как раз для того и создан, чтобы отбирать наиболее эффективные проекты, т.е. те проекты, которые имеют максимальную рентабельность. А если мы рентабельность отдельных проектов начинаем активно подтягивать за счет каких-то дополнительных преференций, то это сразу означает, что ряд эффективных проектов, которые были бы реализованы в базовом случае, реализовываться не будут.

Что мы сейчас предлагаем делать? Одно из направлений в рамках нашего Плана – это формирование на базе Внешэкономбанка новой «фабрики проектов», то, о чем Дмитрий Анатольевич Медведев говорил в своем выступлении в Сочи. И важно, что здесь институты развития должны быть построены на несколько иных принципах, чем это строилось раньше.

Какие основные элементы можно назвать? Первое, самое важное, это взращивание компетенций по подготовке проектов и их последующего управления внутри ВЭБа. Второй момент, это создание механизмов распределения рисков через механизм синдикации акционерного финансирования с обязательным привлечением частных инвесторов для честной и справедливой оценки кредитного риска. Без учета частных денег мы в любом случае свалимся в не эффективные отборы проектов и будем иметь отрицательное влияние на экономический рост.

Очень важно, что участие частных инвесторов как на стороне кредитного финансирования, так и на стороне акционерного финансирования, будет подталкивать их к тому, чтобы они внутри так же взращивали проектную компетенцию, тем самым создавали базу для дальнейшего развития экономики.

Третий важный момент – это обеспечение долгосрочного финансирования за счет принятия на себя государством риска изменения инфляции и процентных ставок в будущем. Как я уже говорил, государство в последние годы выстроило макроэкономическую политику таким образом, что готово обеспечить инфляцию стабильно на уровне 4%. И Центральный банк, и Правительство РФ нацелены на это, поэтому риск того, что инфляция будет отклонятся в дальнейшем в определенной степени может взять на себя государство.

Помимо компетенции по подготовке проектов, также мы готовим очередной приоритетный проект Правительства по повышению производительности труда. И в рамках этого проекта мы видим ВЭБ как общедоступную для всей экономики платформу и центр компетенций не только проектных технологий, но и в целом современных управленческих технологий, а также технологий, используемых в производстве. В рамках этой описанной схемы финансирование проектов будет происходить на долгосрочной основе по фиксированным ставкам, и что очень важно с полностью рыночной оценкой кредитного риска. При этом эту оценку можно будет снижать благодаря тому, что ВЭБ со своей компетенцией управления проектами сможет взять на себя роль аналогичную той, которую традиционно несут на себе такие институты развития как ЕБРР – миноритарный акционер с особыми правами.

У нас ситуация известная, так как ЕБРР самоустранился с российского рынка, а как известно, природа не любит пустоты. Эту нишу возможно придется занять Внешэкономбанку – обеспечивать ту же компетенцию, перенимать лучшие практики ЕБРР по развитию проектов.

Чтобы обеспечить реализацию большего количества проектов с положительным общественным эффектом, другими каналами улучшения качества этих проектов с точки зрения их финансовой составляющей, могут стать механизмы государственных субсидий и гарантий, которые конкретные проекты будут делать рентабельными и заводить их в стандартную схему с включением рыночного финансирования.

В целом на ближайшие годы предстоит задача продолжить формировать систему институтов развития, повторюсь, здесь определённых успехов мы достигли. Александр Николаевич Шохин показывал табличку, где по цифрам хорошо видно, что опрошено всего лишь 36 компаний, поэтому выборка не настолько репрезентативна, но, что отрадно – компании знают о том, что есть корпорации, институты развития, которые могут им помочь в определенных сферах.

Так вот задача - продолжить формировать систему институтов развития, которые окажут необходимую поддержку инвестиционной модели экономики при минимальном использовании бюджетных ресурсов, и что важно – систему, которая не будет вносить искажения в рыночные принципы отбора реализуемых проектов.

Россия > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 15 марта 2017 > № 2126483 Максим Орешкин


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 15 марта 2017 > № 2110282 Яков Новиков

Зачем банкам стартапы: инвестиции и интеграция

Яков Новиков

Совладелец банка для предпринимателей «Модульбанк»

Стартап должен научиться привлекать клиентов на рынке, их число должно быть не меньше 70%. Благодаря этому формируются заряженные команды и существенно вырастает капитализация бизнеса

Существует несколько форматов работы банков со стартапами. Самый модный и неэффективный из них — хакатоны. Их проводят многие банки — от Сбербанка до Народного банка Казахстана. Только этой весной в России их будет 22 (!). Хакатоны — ничто иное, как попытки создать имидж инновационного банка, ведь их идеи и разработки очень редко воплощаются в жизнь.

Цель хакатона — за ограниченный период времени (обычно один день) создать полноценную версию программного продукта. Чем-то похоже на марафон по программированию. На практике отведенного времени или погружения команды в вопрос оказывается недостаточно, чтобы создать работающее решение. Поэтому банки, как правило, такие мероприятия устраивают для того, чтобы найти талантливых людей в команду.

Второй подход — более продуктивный с точки зрения создания инноваций — открыть внутри себя специальное подразделение. Например, Центр технологических инноваций в Сбербанке или «Альфа-Лаборатория» в «Альфа-банке». Такой подход эффективнее хакатонов. Он позволяет системно работать над инновациями. Сотрудники лабораторий фокусируются на улучшении клиентского опыта, но не всегда думают о том, как можно будет заработать на продукте. У них часто нет денежных целей, и продукты остаются на «полке» лаборатории, не доходят до клиентов. Правда, бывают и приятные исключения — например, «Поток», разработанный «Альфа-лабом».

И, наконец, последний вариант — банк покупает стартап полностью или большую долю в нем. Вместо того, чтобы создавать инновации внутри по непрофильным для себя продуктам, банки просто покупают лучшие практики на рынке. Так, например, банк «Открытие» поступил с «Точкой» и «Рокетбанком». Эту модель работы выбрали и мы. Так, за последнее время мы приобрели несколько компаний: «Первую онлайн бухгалтерию» — ведение бухгалтерии онлайн для предпринимателей, «Аванпост» — онлайн кассы для розницы и др. Очень важно грамотно интегрировать стартапы в бизнес — они должны максимально пользоваться преимуществами материнской компании, и при этом банк не должен активно вмешиваться в их управление.

Как выбрать, в какой стартап инвестировать? Его продукт должен решать сильную боль предпринимателей. Такая боль должна быть не только у знакомых стартапера, но и у сотен тысяч предпринимателей. Нужен не просто масштабируемый продукт, а масштабный рынок. Продукт должен кардинально менять клиентский опыт. Проекты, которые дают небольшие улучшения на 10-15% не приносят существенной прибыли, поэтому неинтересны, если цель — не только улучшать клиентский сервис, но и оставаться прибыльными. Также, у стартапа должен быть основатель с четким видением продукта. На самом деле это критически важный фактор, который сразу отсеивает многие проекты.

Что получают такие компании, которые попадают «под крыло» банка? Инвестиции, компетенции, доступ к клиентской базе, сохраняют долю в компании. Если это необходимо, компании имеют возможность даже переехать в офис банка, чтобы видеть, как создается продукт изнутри.

Фаундеры должны осознать, что их клиенты не должны быть привязаны исключительно к банку-партнеру. Стартап должен научиться привлекать клиентов на рынке, их число должно быть не меньше 70%. Благодаря этому формируются заряженные команды и существенно вырастает капитализация бизнеса. Так, в перспективе 3 лет мы за счет этого планируем увеличить капитализацию Модульбанка до $700 млн.

Если по каким-то причинам мы принимаем решение не финансировать стартап, это еще не означает неготовность с ним работать. Для таких компаний существует публичный открытый API. Это протокол, по которому компания может подключится к банку и обмениваться с нами информацией. Когда финтех-компания только начинает свою деятельность, ей нужно показать, что продукт работает. Иначе классические консервативные банки не будут тратить время на интеграцию.

Открытый API сильно сокращает это время. Если на обычную интеграцию с банками уходит от 3 месяцев до полугода, то с помощью API это можно сделать за несколько дней. Как результат — улучшается не только срок, но и издержки финтех-компаний, а это очень важно на старте. Благодаря открытому API финтех-стартап получает возможность сделать тестовую интеграцию и показать как работает его продукт на искусственных тестовых данных банка. Это сильно увеличивает капитализацию стартапа у инвесторов.

Зачем действовать именно так? Чем больше хороших сервисов бесшовно интегрированы с банком, тем больше времени клиент пользуется банком и тем выше его удовлетворенность. А, значит, вероятность заработать больше денег.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 15 марта 2017 > № 2110282 Яков Новиков


Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 14 марта 2017 > № 2108445 Умут Шаяхметова

Умут Шаяхметова: Выделяемая государством сумма на оздоровление банковского сектора может оказаться не окончательной

Государственная поддержка банковского сектора и возможная сделка по покупке акций Казкоммерцбанка (ККБ) Народным банком Казахстана (НБК) остаются в центре внимания финансового сообщества. Причем последствия этого для всей банковской системы полностью неочевидны.

Насколько целесообразна масштабная финансовая помощь банкам со стороны государства и сделка по покупке акций ККБ «Народным банком» мы попросили оценить председателя правления НБК Умут Шаяхметову.

- Умут Болатхановна, государство выделяет на оздоровление банковского сектора через Фонд проблемных кредитов почти 2,1 трлн тенге. Как Вы считаете, насколько вообще оправдана эта мера?

- То, что сегодня делает правительство и Национальный банк для банковского сектора, - это мужество, поскольку делать такие шаги - это брать на себя большую ответственность. Но их необходимо было делать раньше - и в 2010-м, и в 2011-м, и в 2012-м. Нужно было уже тогда понимать, признавать и решать накопившиеся проблемы. В этом случае, судя по опыту некоторых европейских стран, например, Исландии, которая вовремя признала и решила возникшие проблемы в банковском секторе, мы бы уже двигались дальше.

К сожалению, мы пошли по другому пути - думали, что проблемы рассосутся сами собой. Но этого не произошло, хотя для таких ожиданий были основания: цены на нефть после падения в конце 2008 года вновь пошли вверх, было много госпрограмм, которые сильно помогли и банкирам, и нашим заемщикам.

Тем не менее, я снимаю шляпу перед правительством и перед Нацбанком за то, что сегодня они пошли на столь серьезные меры, которые сопряжены с большой ответственностью.

- А насколько адекватна господдержка тем проблемам, которые годами копились в банковской системе?

- Она вполне адекватна, поскольку необходимость оздоровления банковского сектора очевидна так же, как очевидно и то, какие будут последствия, если этого не делать. А сумма, которую планирует направить государство на поддержку банков, вполне сопоставима уровню существующих проблем. Но, возможно, она будет не окончательной.

Ясность в этом вопросе должны внести результаты due diligence Казкома. И уже после этого можно будет назвать окончательную сумму. При этом следует иметь в виду, что доля Казкома на рынке составляет 19%, а БТА - 16%.

- Давайте поговорим о возможной сделке «Народного банка» с ККБ. Означает ли она, что произойдет слияние этих банков? Или речь идет только о покупке НБК пакета акций Казкома?

- Юридически сделка означает только приобретение акций. То есть она не предполагает слияние банков. Потом само слияние - очень сложная процедура. То есть первый шаг - это приобретение акций, и только после этого мы будем разрабатывать стратегию дальнейших действий.

- А к покупке предполагается контрольный пакет акций Казкома?

- Да.

- Due diligence Казкома независимо друг от друга проводят и Народный банк, и регулятор. Можно ли считать это показателем того, что есть противоречия по поводу возможной цены сделки?

- Это делается для того, чтобы было несколько независимых оценок финансового состояния банка. У регулятора должна быть своя независимая оценка, и он нанял другого аудитора для проведения due diligence. Так же и мы наняли аудитора, который не проводит аудит ни «Народного банка», ни Казкома.

То есть нам нужны мнения и оценки третьих сторон, потому что сделка должна быть прозрачной. Понятно, что когда она состоится, все детали будут раскрыты как внутри Казахстана, так и для наших инвесторов и рейтинговых агентств. Возможно, что оценки аудитора Нацбанка и аудитора, которого нанял НБК, будут похожими.

- Сейчас вновь наметилась тенденция падения нефтяных цен. Какие последствия будут для банковского сектора, если они вновь опустятся ниже $50?

- Я думаю, что хуже уже не будет, ведь банки уже смогли пройти период, когда продолжительное время цены на нефть были $40 и ниже, а курс доллара составлял и 360, и 380 тенге. Банкиры уже адаптировались к этому, накопив опыт работы в подобных ситуациях.

Плюс к этому нужно учитывать, что в последние годы кредитный портфель банков фактически не рос, а в долларовом выражении и вовсе сжимался. При этом банки, как правило, не выдавали кредитов, качество которых в перспективе может снизиться. Поэтому я не ожидаю ухудшения ситуации в банковском секторе.

Однако возможный негатив не даст возможности полноценно решать уже накопившиеся проблемы, в частности с докапитализацией банковского сектора в целом. И если «Народный банк» и некоторые другие банки в этом плане чувствуют себя хорошо, то другие участники рынка нуждаются в дополнительных вливаниях в капитал. Кстати, это один из факторов, который будет вести к консолидации банковского сектора.

Если говорить в целом, необходимость оздоровления банковской системы уже назрела, и если этого не будет сделано, то казахстанские банки, а вместе с ними и экономика рискуют повторить негативный опыт Японии, то есть оказаться на продолжительное время в стагнации.

- Какой прогноз Народного банка по курсу доллара в паре с тенге на этот год?

- Мы ожидаем, что курс доллара будет в диапазоне 310-340 тенге.

- А будет ли влиять на курс тенге в сторону укрепления финансовая поддержка государства банков, ведь значительная часть средств на эти цели будет взята из Нацфонда в долларах?

- На обменный курс это не окажет влияния. Вся выделяемая на оздоровление банковского сектора ликвидность сразу не придет на рынок. Предполагается, что достаточно большая ее часть пойдет на погашение обязательств, в первую очередь перед Национальным банком.

- С 1 января этого года в Казахстане начал действовать новый международный стандарт оценки неработающих кредитов, согласно которому к ним будут относиться и реструктурированные займы. Насколько из-за этого может увеличиться доля плохих кредитов в банковском секторе Казахстана?

- Это вполне возможно, но по нашему банку из-за введения нового стандарта мы не видим большого эффекта. Как обстоят дела у других банков, мне сложно сказать. Но не исключено, что доля неработающих займов по сектору может увеличиться на 1-2%.

- А окажет ли это дополнительное давление на капитал отдельных банков?

- Да. Но сегодня многие банки и так находятся на грани выполнения пруденциальных нормативов по капиталу. Однако мы видим, что некоторые акционеры уже влили, а другие заявили о намерении влить дополнительные средства в капитал. И это хороший сигнал.

- Спасибо за интервью!

Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 14 марта 2017 > № 2108445 Умут Шаяхметова


Украина > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > interfax.com.ua, 13 марта 2017 > № 2144808 Олег Чурий

Замглавы НБУ О.Чурий: закон "О валюте" предполагает полную либерализацию валютного регулирования, при условии раскрытия информации

Блиц-интервью заместителя главы Национального банка Украины (НБУ) Олега Чурия агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Внешние инвесторы все больше интересуются вложениями в Украину, и, в частности, покупкой привлекательных по доходности облигаций внутреннего государственного займа (ОВГЗ). Недоверие, однако, вызывают риски вывода заработанного капитала. Какие планируются инициативы в этом направлении? Возможно, какой-либо процесс, подобный той же репатриации дивидендов? То есть, можно зайти, но вывод капитала будет контролированным?

Ответ: Если мы говорим об ограничении на репатриацию доходов, то речь идет о дивидендах, то есть о доходах, получаемых в результате инвестирования в собственный капитал, по корпоративным правам. Что касается долгового капитала – корпоративных бондов и государственных облигаций – то здесь у нас отсутствуют какие-либо ограничения. Инвестор может зайти, вложить средства в долговые бумаги, получить прибыль, продав или дождавшись погашения, и без проблем вывести капитал.

Правда, система контроля корпоративных облигаций у нас более жесткая, поскольку многие из них были "мусорными" и использовались для вывода капитала сомнительными компаниями. Соответственно, при репатриации доходов по корпоративным бондам мы требуем подтверждения от Нацкомиссии по ценным бумагам и фондовому рынку (НКЦБФР), что эти ценные бумаги, или сделки с ними, не являются фиктивными. Но, в целом, если это нормальные облигации, то по ним также отсутствуют какие-либо ограничения на вывод капитала.

Вопрос: Проблема скорее касалась возможности покупки валюты после продажи облигаций.

Ответ: Мы эту процедуру уже существенно упростили. Во-первых, мы еще в прошлом году постепенно сократили срок резервирования гривни для покупки валюты до одного дня. То есть, если положить сегодня гривню на счет, то завтра за нее уже можно приобрести валюту.

Во-вторых, меньше времени теперь нужно и на верификацию сделок. С 22 марта она полностью передается на уровень банков. Таким образом, Нацбанк полностью отказывается от предварительной верификации сделок и будет контролировать их только постфактум: если мы увидим какие-либо сомнительные транзакции, то мы будем запрашивать у банков разъяснения о проведенных транзакциях.

Что касается способности рынка удовлетворить спрос на валюту для репатриации таких доходов, то рынок для этого достаточно ликвидный. Мы даже видим, что те "перекосы" в спросе и предложении валюты, которые были в последнее время, закрывались на уровне банков, без участия Нацбанка.

Безусловно, если бы речь шла о сотнях миллионов долларов, как это было до 2008 года, когда участие нерезидентов было очень высоким – они владели около 30% всех ОВГЗ, то это могло бы потребовать определенных ограничительных действий. Но сейчас это участие очень незначительное, поэтому речь идет о небольших объемах, о десятках миллионов долларов, и это не создает проблем для стабильности валютного рынка.

Вопрос: Сейчас да, участие нерезидентов не существенное. Но банки ожидают, что нерезиденты в перспективе расширят свою долю до прежних 30%, или даже 40%, как в некоторых соседних странах. Поэтому, хотелось бы понять, какую политику Нацбанк будет применять в таком случае?

Можно провести аналогию с коммерческими банками: ведь к ним нет претензий за применение санкций при досрочном изъятии вкладов. Все отлично понимают, что такие санкции продиктованы особенностями работы банков, соответственно наличие четких правил по их применению не влияет на привлекательность банковских вложений.

Соответственно, интересует какие правила намерено применять государство при срочном изъятии инвестиций нерезидентами?

Ответ: У нас в арсенале есть все инструменты, чтобы предотвратить негативные последствия от большого притока "горячего", а значит и в случае чего быстро убегающего капитала. Это и резервирование средств, и установление определенных сроков удержания сделок (holding period). Но, снова-таки, эти вопросы сейчас менее актуальны, поскольку у нас нет притока капитала. Если будет приток, тогда будем решать.

Вопрос: Последнее утверждение является дискуссионным. Вы говорите, что нет притока, тогда как инвесторы, прежде чем сформировать приток, хотят видеть конкретный порядок входа и выхода, в том числе срочного.

Ответ: Я очень часто в последнее время общаюсь с иностранными инвесторами – ведущими иностранными банками, которые покупают себе в позицию (за счет собственных средств – ИФ), так называемый "проп-трейдинг" (proprietary trading - ИФ), а также с хедж-фондами. В принципе заинтересованность в операциях с украинскими долговыми бумагами у них есть. Но есть и некоторая осторожность, в том числе после кризиса 2008 года, после которого они в целом существенно сократили свое участие в облигациях во многих странах. Много коммерческих банков просто закрыли свои торговые отделы, поскольку они считают, что это весьма рисковая деятельность. Это с одной стороны.

С другой стороны, для нерезидентов, к сожалению, инфраструктура этого рынка не изменилась с 2000-х годов. То есть, инвестор, который желает вложить средства в украинские бумаги, должен открыть счет у хранителя, завести валюту, провести конвертацию. Это не совсем удобно и часто сопровождается бумажной рутиной, к которой они не привыкли.

Кроме того, сам процесс инвестирования занимает у нерезидентов столько времени, что порой смысл в инвестировании и вовсе пропадает. Например, если buy-side инвесторы, то есть разного рода фонды по управлению денежными средствами, хотят покупать украинские облигации напрямую, а не через иностранный банк-посредник, то им необходимо открыть свой счет в Украине. Это занимает очень много времени - до трех месяцев. Но такие инвесторы так не работают. Если они хотят что-либо приобрести, то они хотят это приобрести сегодня, а не через три месяца. Через три месяца ситуация может измениться, и не только в отношении Украины, но, и в целом в отношении emerging markets. Так, может наступить risk-off (стечение ряда неблагоприятных факторов, побуждающих инвесторов сокращать инвестиции в рисковые активы – ИФ), и все уйдут с рынка. Поэтому, с точки зрения времени это неудобно.

У нас есть идея, как модернизировать принципы инвестирования в Украину, и мы уже полностью идем по этому пути. Речь идет об открытии так называемого "линка" - счета глобального депозитария в депозитарии НБУ. Мы в настоящее время ведем об этом переговоры с Clearstream (международная расчетно-клиринговая организация – ИФ). У нас также уже есть letter of intent (соглашение о намерениях – ИФ) с Clearstream, на то, что они соглашаются открыть нам так называемый "линк". В ближайшие месяцы к нам должны приехать их специалисты для проведения due diligence (комплексная юридическая проверка – ИФ).

Таким образом, иностранному инвестору не будет необходимости идти в Украину и открывать счет в банке, если у него есть счет в глобальном депозитарии Clearstream. Он сможет покупать любые ценные бумаги в тех странах, где есть этот "линк", в том числе бразильские, армянские или украинские, без каких-либо проблем.

Это тот путь, которым прошли многие страны бывшего Советского Союза, в том числе и Россия. У них даже есть два "линка", в Euroclear и в Clearstream. Грузия и Армения открыли "линк" только в прошлом году. Там, хотя и небольшие, но транзакции идут.

Вопрос: Насколько мне известно, это и самим инвесторам интересно.

Ответ: Да, интересно. Чтобы как-то активизировать этот процесс, мы обратились за поддержкой к нескольким международным инвестиционным банкам. Мы получили от них соответствующие письма, которые мы также предоставили Clearstream в подтверждение того, что интерес со стороны мировых инвесторов действительно присутствует.

Вопрос: Какие другие решения вы планируете по снятию бюрократических препятствий, или при открытии этого доступа, все они снимаются?

Ответ: Да, фактически снимаются.

Идея такова: если вы – инвестор-нерезидент и имеете счет в Clearstream, то не работаете напрямую с украинскими резидентами – с украинским банком или другой структурой, а работаете исключительно с Clearstream.

Более того, если кто-то из нерезидентов приобрел через Clearstream какие-либо облигации за гривню, то далее эти ценные бумаги могут обращаться за границей за иностранную валюту.

То есть, с одной стороны эта ликвидность переходит за рубеж. Но, с другой стороны, с этим нет никаких проблем, поскольку те же еврооблигации, они все обращаются за рубежом.

Если украинские ценные бумаги станут ликвидными на уровне нерезидентов, это даст существенные преимущества Министерству финансов, поскольку это, по сути, диверсифицирует базу инвесторов.

Кроме того, такой подход поможет снизить риски для финансовой стабильности Украины. Проблема в том, что сегодня более 70% госдолга номинировано в иностранной валюте, тогда как гривневый госдолг, в основном, перед Национальным банком. Обращающийся на рынке госдолг составляет порядка 250 млрд грн (к концу 2016 года совокупный государственный (прямой) и гарантированный государством долг составлял 1 трлн 929,76 млрд грн – ИФ) и в большинстве представлен облигациями, которые Минфин выпустил в счет капитализации государственных банков. То есть, рыночный гривневый госдолг небольшой. Если нерезиденты смогут инвестировать в гривневые ОВГЗ через Clearstream, Минфин сможет сократить заимствования в иностранной валюте и перейти к увеличению заимствований в гривне.

Вопрос: Да, это отражено и в среднесрочной стратегии Минфина по управлению госдолгом. Потенциально, когда вы ожидаете открытие "линка"?

Ответ: Сам "линк" открывается быстро, но для этого необходимо внести некоторые изменения в законодательство.

Сегодня одно из основных изменений, которое было принято, касается налогообложения доходов нерезидентов от локальных ценных бумаг. Это был один из ключевых вопросов, поскольку ни один международный депозитарий не хочет выполнять функцию налогового агента. Если они обслуживают инвесторов в разных юрисдикциях и налогообложение доходов по ценным бумагам в этих юрисдикциях отличается, то им необходимо вводить налоговый контроль и рассчитывать налог по каждой из юрисдикций. Более того, если есть высокая ликвидность ценных бумаг, то такой расчет усложняется быстрой сменой их собственника. Поэтому, безусловно, международным депозитариям лучше, когда есть унифицированная ставка налога на доходы нерезидентов. Сейчас она нулевая, и это снимает много вопросов.

Есть еще некоторые изменения, которые нам необходимо внести в нормативную базу Нацбанка. Речь идет об открытии так называемого "объединенного счета" (omnibus account) международного депозитария в депозитарии НБУ, поскольку именно он занимается хранением государственных ценных бумаг.

В будущем, планируется передача учета государственных ценных бумаг в Национальный депозитарий Украины (НДУ), но это долгосрочный проект. Когда это произойдет, тогда, безусловно, необходимо будет, чтобы Clearstream открыл "линк" также НДУ.

Вопрос: Тогда переходим к основной теме нашей встречи – валютное регулирование. Могли бы вы прояснить, как последние решения НБУ согласуются с комплексной программой? Сама программа, скажем так, написана не абсолютными определениями, поэтому сложно проследить на каком этапе мы сейчас и какими будут следующие шаги.

Ответ: Если говорить об упразднении необходимости получения лицензии на распоряжение доходами, полученными за пределами Украины, то здесь речь идет, скорее, о дебюрократизации. Эта мера была неэффективной и в принципе никак не влияла на нашу внутреннюю ситуацию. В условиях кризиса мы вводили ограничения, которые препятствовали оттоку капитала, но здесь, ни о каком оттоке капитала речь не идет, эти средства изначально были размещены за пределами Украины.

Это решение, прежде всего, направлено на упрощение жизни "заробитчанам" (трудовым мигрантам). Мы знаем, что за границей работает от трех до пяти миллионов украинцев, мы понимаем, что многие из них работают официально, у них есть банковские счета. Но до того, как мы убрали это ограничение, или требование на получение лицензии, они, по сути, нарушали законодательство, что наказывалось наложением штрафа, соответствующего размеру транзакции.

Тем не менее, они (трудовые мигранты – ИФ), по-прежнему, обязаны отчитываться в налоговую относительно тех доходов, которые они получили за границей. Но это уже другой вопрос.

Вопрос: Ранее еще IT-компании просили о снятии этой меры, поскольку они часто создают свои структуры за границей и оттуда предоставляют услуги.

Ответ: Для IT-компаний мы уже сделали все, что только можно было, и больше чем для кого-либо. Ведь им сняли контроль экспорта услуг с валютного контроля, то есть, мы максимально упростили требования к документам. То, что они открывают счета за границей, хорошо, но никто не снимает вопрос относительно налогообложения доходов.

Вопрос: То есть, это не они выступили катализатором?

Ответ: Нет, не IT-компании, это, в первую очередь, трудовые мигранты.

Всех, кто держит средства за границей, можно разделить на несколько групп – это и "заробитчаны", и IT-компании или похожие бизнесы, есть некоторые украинские компании, которые оставляли за границей часть прибыли через экспортно-импортные операции, ну и капитал криминального происхождения. Наша основная цель была трудовые мигранты.

Вопрос: У вас есть приблизительная статистика, сколько таких налоговых нерезидентов?

Ответ: У нас, к сожалению, нет таких данных. У нас даже нет таких средств, чтобы провести подсчет. Но, если официально за границей работает от трех до пяти миллионов, то, наверное, у половины есть официальные счета.

Вопрос: Что касается налогообложения, обмен информацией о наличии таких счетов и средств, он организовывается на уровне центральных банков?

Ответ: Это не совсем уровень центральных банков. Мы здесь уже переходим к принципам противодействия BEPS (план действий ОЭСР по противодействию размыванию налогооблагаемой базы и выводу прибыли из-под налогообложения – ИФ), к которым, я надеюсь, Украина в будущем, все-таки, присоединится.

Что это такое? Это, по сути, целый комплекс мер. Мы выбрали пять первоочередных из 15 принципов противодействия BEPS, направленных на то, чтобы декларирование прибыли и его налогообложение происходили там же, где происходит экономическая активность и создается добавленная стоимость. То есть это принципы раскрытия информации налогоплательщиками.

Но перед тем, как раскрывать информацию, необходимо предоставить возможность ее раскрыть. Эту возможность предполагает "нулевая декларация", которая сейчас проговаривается в парламенте, на рабочих встречах. Речь идет о том, чтобы резиденты "с чистого листа" задекларировали все свои активы за границей.

Чтобы быть уверенными, что ничего не осталось в тени, мы предлагаем ввести автоматический обмен финансовой информацией с налоговыми органами других стран. То есть, при подписании соответствующего соглашения с другими странами-участниками BEPS, вся информация по украинским гражданам, которые имеют счета за границей, она будет открытой.

В дальнейшем, располагая всей этой информацией об украинских резидентах, которые имеют счета и средства за границей, мы будем более свободны при снятии валютных ограничений. Речь идет уже даже не о временных ограничениях, а о тех, которые были все 25 лет действия валютного декрета, а именно – о лицензировании инвестиций физлиц за границу. Как вы знаете, это финальный этап в нашей концепции валютной либерализации, после которого мы полностью переходим к либеральной модели валютного регулирования.

Об этом, в частности, идет речь в разрабатываемом законе "О валюте", который призван заменить собой декрет о валютном регулировании. Там не будет требований относительно лицензирования определенных операций. У Национального банка останется возможность вводить временные ограничения, в случае неблагоприятной ситуации, но, в основном, мы закладываем в закон полную либерализацию, при условии раскрытия информации.

Вопрос: Кстати, сам законопроект о валюте, на каком он сейчас этапе? Его презентация планировалась во втором квартале, это будет в начале второго квартала или ближе к концу?

Ответ: Пока мы активно ведем разработку этого законопроекта. Есть много мнений. Мы, прежде всего, используем европейский опыт, поскольку этот закон должен соответствовать тем обязательствам, которые Украина взяла на себя при подписании Соглашения об ассоциации с ЕС.

С другой стороны, мы понимаем, что мы не можем перейти к полной либерализации сразу, поскольку речь идет не только о раскрытии информации, но и о макроэкономических условиях. Поэтому мы будем идти постепенно, и это все должно быть отражено в этом законопроекте.

Вопрос: Последние решения НБУ, как они согласуются с этим законом? То есть, они являются частью будущего закона, или идут параллельно?

Ответ: По сути, это движение в этом направлении, в направлении полной либерализации.

У нас также есть проект дебюрократизации процесса выдачи лицензий физическим лицам. Мы планируем в будущем устанавливать какую-то максимальную сумму, которую физическое лицо сможет инвестировать за границу. Это требует наличия автоматизированной системы, которая должна отслеживать соблюдение лимитов. Но этим не должен заниматься центральный банк, это будет передано на уровень коммерческих банков. То есть, они будут выполнять эти операции, и проверять, чтобы проводимые операции соответствовали определенным условиям.

Вопрос: В какой перспективе принятие соответствующего проекта?

Ответ: Я думаю, это перспектива этого года.

Вопрос: Это будет заложено в законе "О валюте"?

Ответ: Они идут параллельно. Я считаю, что все эти меры мы сделаем, возможно, даже до принятия закона "О валюте".

Вопрос: Блокада, сейчас это злободневный вопрос. Может ли она как-то отсрочить либерализацию валютного регулирования?

Ответ: Безусловно, все зависит от влияния. Недавно мы провели анализ различных возможных сценариев развития ситуации. Мы уже озвучивали некоторые цифры. Пока они не такие катастрофические, как говорят некоторые депутаты. Наши расчеты показывают, что влияние на платежных баланс, в худшем случае – если блокада продлится до конца года, может составить около $2 млрд, влияние на ВВП – минус 1,3 процентных пункта от нашего прогноза, то есть получается, что по итогам будет рост ВВП на уровне 1,5%.

С другой стороны, сейчас очень благоприятная внешнеэкономическая конъюнктура на основные экспортные позиции Украины, это и металлы и агропродукция. Этот фактор, возможно, частично компенсирует влияние блокады, поскольку в наш прогноз платежного баланса, мы, в действительности, заложили значительно ниже цены на мировых сырьевых рынках, чем они есть сейчас.

Вопрос: Ваши планы по хеджированию валютных рисков? Какие инициативы в этом направлении можно ожидать?

Ответ: После перехода к плавающему валютному курсу у субъектов хозяйственной деятельности возросла необходимость в инструментах для хеджирования валютных рисков. Курс не фиксированный, курс плавающий, и им необходимо от этих рисков быть каким-то образом защищенными.

В настоящее время компании имеют возможность заключать валютообменные контракты. Безусловно, там есть определенные сложности с возможностью хеджирования форвардных контрактов через спот контракты, но, недавно утвержденное решение по увеличению суточного норматива покупки в позицию банков от 0,1% до 0,5%, несколько расширяет возможности банков по хеджированию.

Мы также разрешили компаниям и банкам, прежде всего, банкам, работать на биржах с форвардными фьючерсными контрактами. Банки все еще с опаской относятся к возможности работы на наших биржах, но я не исключаю, что какие-то банки все-таки начнут на них торговать.

Вопрос: А сам Нацбанк не планирует участвовать в этом рынке?

Ответ: У нас девять бирж, и возникает вопрос относительно критериев отбора НБУ, на какой из них торговать.

Мы понимаем, что без Нацбанка вся эта торговля наверно не получит достаточно ликвидности. В наших планах по развитию инструментов хеджирования более активное использование таких инструментов как своп, что будет способствовать развитию ликвидности всего рынка.

Вопрос: Своп, если я правильно понимаю, это ведь нерыночный контракт, а прямые соглашения между двумя лицами (банками)?

Ответ: Это контракты на межбанковском рынке между контрагентами.

Вопрос: Будете ли вы и далее повышать лимит чистой покупки валюты на межбанковском валютном рынке?

Ответ: Этот лимит будет пересматриваться в рамках концепции валютной либерализации.

Но, я не думаю, что объем межбанковского валютного рынка полностью зависит от этих нормативов по валютной позиции. Все-таки сегодня основной объем дают клиенты – это экспорт, импорт, покупка валюты для погашения по долговым обязательствам.

Безусловно, если мы увеличим лимит, не только открытой валютной позиции, но и возможности покупать на эту позицию, то это придаст ликвидности рынку, увеличит объем торгов. Но сейчас определяющим фактором являются клиентские операции.

Вопрос: Актуальной также является проблема формирования в Украине торговых площадок, и, в частности, по торговле энергоресурсами, о чем недавно заявлял премьер-министр Владимир Гройсман. Есть ли у Нацбанка какая-либо позиция или видение по этому поводу?

Ответ: Это не наш мандат. За регулирование бирж отвечает НКЦБФР, они являются регулятором этого рынка. Мы неоднократно обсуждали с Нацкомиссией этот вопрос и по нашему мнению к действующим в Украине биржам необходимо прописать более жесткие требования. Нет необходимости в таком количестве бирж для такого рынка, как у нас есть сегодня.

Но, безусловно, необходим приход инвестора, и только после этого коммерческие банки будут лучше подготовлены для работы на этих биржах.

Украина > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > interfax.com.ua, 13 марта 2017 > № 2144808 Олег Чурий


Казахстан > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > camonitor.com, 10 марта 2017 > № 2102760 Петр Своик

Правительство много лет воюет само с собой и даже против себя

Автор: САУЛЕ ИСАБАЕВА

Исполнительская дисциплина отечественного госаппарата с каждой реформой становится лишь слабее. И не исключено, что правительственная копилка невыполненных задач вскоре пополнится новой порцией поручений, которые президент страны активно раздавал этой зимой. Сегодня у нас в гостях экономист Петр Своик, с которым мы говорим о причинах этой болезни и методах ее лечения.

– Петр Владимирович, почему многочисленные реорганизации казахстанского правительства не дают результатов? Как вы объясните тот факт, что большинство задач, которые ставит перед ним глава государства, кочуют из послания в послание, обрастают новыми программами и созданием новых структур, в итоге так и остаются невыполненными?

– Эти задачи не просто не выполняются, они по сути невыполнимы. Нынешнее правительство и Национальный банк принципиально на это неспособны даже не в силу личностных качеств руководителей, а потому, что уже много лет пребывают в какой-то шизофреничес­кой раздвоенности…

Дело в том, что в конце 1990-х – начале 2000-х мы заменили собственную экономическую идео­логию на предложенную нам извне и стали внешне управляемыми. В частности, мы отказались от национального монетарного суверенитета, построили весь экономический цикл на внешних инвестициях и внешнем фондировании наших банков, приняли за основу рекомендации по разгосударствлению экономики. У нас даже при правительстве работают разного рода консультационные компании типа McKinsey, которые не только зарабатывают здесь очень хорошие деньги, но и фактически формулируют идеологемы и направления экономичес­кой политики.

Вот и получается, что, с одной стороны, казахстанская экономика имеет свои специфические особенности, явно не соответствующие либеральным представлениям об экономике вообще, а с другой, она находится под непрерывным иностранным надзором и консультированием, которые навязывают ей вот эти либеральные представления.

Поэтому все бесконечные заклинания со стороны правительства о том, что нас спасет только рынок, что нужно больше конкуренции, что необходимо поскорее приватизировать непрофильные и даже профильные активы национальных компаний, что в стране очень много чиновников, от которых надо избавляться, – они звучат уже много лет, но ничего не решается. Более того, степень огосударствления экономики даже увеличивается. Если говорить откровенно, то именно на огосударствлении экономики мы и существуем. А что нам дают рынок и свободная конкуренция – большой вопрос.

Посмотрите, к примеру, на стратегические государственные программы «Нурлы жол», ФИИР, «Развитие АПК» и т.д. Они все реализуются не просто через государственное участие, но и за счет государственных ресурсов. То есть если бы государство не тратило массированно из года в год средства Нацфонда, бюджета и квазигоссектора, не поддерживало бы госпрограммы, не дотировало бы ставки коммерческих банков, то экономика давно бы сдохла.

Фактически правительство уже много лет воюет само с собой и даже против себя. Ведь идеология и призывы у него одни, а практические действия - совершенно другие.

– Почему же наша экономика не смогла встроиться в эту модель?

– Понимаете, экономика, построенная на очень высокой степени естественного и полуестественного монополизма, просто не может действовать в навязанных нам конкурентно-рыночных условиях. У нас же все построено на добыче и экспорте сырья, где в принципе нет конкуренции. А то, что вкладывали внешние инвесторы и кредиторы (сейчас, во время кризиса, и этот поток иссякает), было ориентировано на их вывозной интерес, а не на внутренний.

К примеру, они инвестировали и кредитовали расширение добычи сырья на экспорт, а также потребительские сферы экономики Казахстана, основанные, как правило, на импорте. Следствием такой политики стало поддержание Нацбанком завышенной стоимости денег в стране, которое, кстати, трактуется не иначе как борьба с инфляцией.

– А это не так?

– В нашей экономике связь между высокой инфляцией и высокой стоимостью банковских денег можно сравнить с ветром и качающимися деревьями. У нас не стоимость денег завышена по причине высокой инфляции, а инфляция высока в том числе потому, что стоимость денег завышена. То есть уже 20 лет Национальный банк объясняет дорогие кредиты высокой инфляцией. А это все равно что полагать, будто ветер дует потому, что деревья качаются...

Но поскольку правительству все равно надо массированно кредитовать и инвестировать (мы без этого пропадем), то вся наша экономическая политика построена на дотировании сверхвысоких процентов банковских кредитов. Получается, что большая часть государственных денег, которая тратится как бы на развитие и поддержание экономики, на самом деле идет на спонсирование казахстанских коммерческих банков. То есть, пытаясь поддерживать экономику, мы спонсируем схему, работающую на вывоз денег из страны.

– Станет ли выходом из этого замк­нутого круга решение выделить триллион тенге на оздоровление банков?

– Нынешняя внешне ориентированная модель правительства в любом случае себя исчерпывает. Она находится в глубоком системном кризисе, что проявляется, в частности, в нарастающих проблемах банковской системы.

В начале тучных лет банки были витриной экономических реформ: они росли, цвели и пахли даже быстрее, чем сама нефтянка. Сейчас же они являются витриной кризиса, которая покрывается трещинами гораздо быстрее, чем вся экономическая модель. В этом смысле триллион тенге, выделяемый на их оздоровление, – мера, конечно, необходимая, но не излечивающая кризис. Она поможет вывести накопленные токсичные активы из банковского организма, но никак не вылечить саму болезнь.

– Как же лечить саму болезнь?

– А тут я, пожалуй, обопрусь на две, по сути, революционные новые задачи, поставленные в последнем президентском Послании. Это то, что Национальный банк должен отвечать теперь не только за инфляцию, но и за экономический рост, и что он совместно с правительством должен обеспечить фондирование коммерческих банков в национальной валюте.

Сомневаюсь, что для нынешних Нацбанка и правительства эти задачи выполнимы. Если же действительно приступать к переориентации с вывозного на внутренний интерес, в частности на реиндустриализацию, то начинать надо именно с Национального банка. Он должен перестать быть замыкающим игроком на валютном рынке, должен вообще уйти с валютной биржи и заняться единственным своим прямым делом – планировать и осуществлять необходимую кредитную эмиссию в экономику. То есть из роли обменника перейти к роли реального генератора национального инвестиционного и кредитного ресурса.

Политику плавающего курса нужно прекратить. Национальная валюта не должна вертеться, как хвост собаки, вокруг валюты внешнеэкономичес­кой деятельности. Курсы необходимо скрепить между собой, и достаточно жестко. Причем эту сцепку должно обеспечивать Министерство финансов через превращение Национального фонда во вторую валютную часть государственного бюджета. То есть бюджет должен быть двойным – тенговая часть и валютная часть. За исключением, конечно, резервов, которые надо держать, не тратить. Все остальное должно планироваться, утверждаться, исполняться в рамках единого госбюджета. В частности, за счет валютной части Минфин должен обеспечивать прямую и обратную конвертацию тенге в любую иностранную валюту.

В свою очередь Министерство экономики должно стать центральным штабом по планированию индустриального и социального развития на основе межотраслевых и межрегиональных балансов. А соответствующие профильные министерства должны отвечать за исполнение этих планов. При этом индустриальное инвестирование следовало бы осуществлять двумя параллельными каналами.

Первый канал – это то самое долгосрочное и доступное фондирование коммерческих банков в тенге, которое должно не расходиться по спекулятивному рынку, а осуществляться целенаправленно. Для этого стоило бы превратить «Халык банк» в реально народный, то есть национализировать.

Второе направление должно быть создано на базе реформированного ЕНПФ. Причем всю накопительную систему надо преобразовать таким образом, чтобы ЕНПФ стал самостоятельной инвестиционной структурой национального уровня. Его руководство должно назначаться президентом, быть ему подотчетным. В составе ЕНПФ должен быть наблюдательный совет из независимых комиссаров. Их, например, могли бы делегировать парламентские партии, а также республиканские профсоюзы.

Кроме того, в законодательство о пенсионной системе нужно дописать пункт, гарантирующий со стороны государства не только сохранность от инфляции, но и обеспечение ежегодного устанавливаемого парламентом дохода. Саму накопительную систему надо развернуть до формата пожизненного и комплексного социального страхования. А именно – лицевые накопительные счета необходимо открывать на каждого родившегося младенца и сразу отписывать на них некую базовую долю от Национального фонда и ежегодно дополнять ее.

Законом должны быть установлены страховые случаи использования пенсионных накоплений: рождение ребенка, приобретение жилья для молодой семьи или, не дай бог, дорогостоящее лечение.

В свою очередь инвестирование ЕНПФ должно осуществляться прежде всего в те самые утвержденные пятилетки и годовые планы индустриализации, причем преимущественно в ту национальную инфраструктуру, которая находится под государственным тарифным контролем. Это, конечно же, нефте- и газопроводы, железные дороги, электроэнергетика, ЖКХ.

Соответственно Комитет по регулированию естественных монополий, который сейчас находится на задворках Министерства национальной экономики и фактически поощряет закрытость и коррумпированность тарифной политики, нужно поднять до самостоятельного ведомства национального уровня. Его работа должна заключаться в организации постоянного мониторинга в режиме реального времени главных составляющих как эксплуатационных, так и инвестиционных затрат монополистов. То есть инвестируемые накопления должны быть под жестким контролем, а сам тарифный процесс – прозрачным.

– На чем из всего перечисленного правительству следовало бы сделать главный акцент?

– Сегодня нашей экономикой управляет McKinsey, а вовсе не Министерство экономики. Да, оно самое большое, но при этом самое, извиняюсь, беспонтовое министерство. Это, по сути, набор комитетов и департаментов, деятельность которых к реальной экономике имеет очень опосредованное отношение. Поэтому я считаю, что в новом варианте МНЭ должно стать сердцем правительства, новым Госпланом, который бы составлял государственные и совместные государственно-частные инвестиционные программы. А также осуществлял бы их исполнение под накопления ЕНПФ и выделяемый Национальным банком кредитный ресурс. Вот он, стержень нового правительства.

Казахстан > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > camonitor.com, 10 марта 2017 > № 2102760 Петр Своик


Россия > Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 9 марта 2017 > № 2126500 Николай Подгузов

Николай Подгузов: Упрощенное банкротство даст второй шанс россиянам

В Минэкономразвития РФ рассчитывают, что законопроект об упрощенной процедуре банкротства физических лиц, который позволит отказываться от услуг финансового управляющего, будет принят до конца текущего года. Об этом в интервью ТАСС на площадке Российского инвестиционного форума в Сочи сообщил замминистра экономического развития Николай Подгузов.

"Мы сейчас разослали на межведомственное согласование. Как только это одобрится Минфином, Институтом законодательства и сравнительного правоведения, Минюстом, мы внесем в правительство. Маловероятно, что мы в весеннюю сессию успеем, но я все-таки думаю, что в 2017 году мы этот законопроект могли бы усовершенствовать", - сказал он.

По словам Подгузова, предложенные в законопроекте меры являются важным шагом как для защиты населения, так и для экономики, поскольку это позволит гражданам вернуться в "белую" зону и уплачивать налоги. "Институт банкротства физлиц необходим с точки зрения гражданина, который должен иметь так называемый второй шанс, чтобы перезапустить свою деятельность, чтобы не прятаться по закоулкам, существовать в "серой" зоне, не иметь возможности устроиться на работу, купить какие-то блага и так далее. Это важно государству, потому что такой гражданин, скорее всего, не платит налогов, его экономическая вовлеченность, экономическая активность тоже формируют, скорее, доходы "серой" экономики", - сказал Подгузов.

Без помощи управляющего

Осенью прошлого года Минэкономразвития разработало поправки в закон о банкротстве и в Кодекс об административных правонарушениях (КоАП), в которых предлагается упрощенная процедура банкротства граждан. Важным пунктом в предложенном законопроекте является возможность ведения процедуры самостоятельно, без финансовых управляющих. В случае принятия этих поправок гражданин сможет подавать в арбитражный суд заявление о банкротстве и обращаться к нотариусу или арбитражному управляющему для включения сведений в реестр. За предоставление неверных сведения предлагается ввести штраф на сумму от 5 тыс. до 30 тыс. руб.

Для возможности воспользоваться упрощенной процедурой необходимо будет соответствовать нескольким условиям: размер долга должен составлять от 50 тыс. до 900 тыс. руб. , и в течение шести месяцев, предшествующих дате подачи заявления, не должно "возникать" более четверти суммы обязательств, число кредиторов не должно превышать десяти, средний остаток по счетам в течение полугода не должен превышать 50 тыс. руб., а ежемесячный доход банкрота не должен быть больше трех прожиточных минимумов.

По мнению разработчиков законопроекта, процедурой не должны пользоваться индивидуальные предприниматели и граждане, управляющие коммерческой организацией, а также те, кто менял регион проживания внутри РФ, незадолго до банкротства отчуждал (дарил) имущество на сумму больше 200 тыс. руб. или был судим по экономическим преступлениям. Процедурой можно будет воспользоваться один раз в десять лет.

Дорогое банкротство

Закон о банкротстве физических лиц в РФ действует в России с октября 2015 года. По словам Подгузова, на момент введении этого закона были опасения, что суды окажутся переполненными обращениями граждан, что спрос на эту процедуру будет очень высоким. "Поэтому та редакция закона, которая была принята, относительно консервативная с точки зрения потенциального потока заявлений. Но и тогда оценивалось, что поступит примерно сотня тысяч заявлений. По факту мы получили - официальной статистики нет, но, ориентируясь на различные источники, где-то 30-40 тыс. заявлений", - сказал замминистра. Он подчеркнул, что при этом статистика Центрального банка свидетельствует о том, что уровень просрочки свыше 90 дней долгов свыше 500 тыс. рублей допускают как минимум порядка 500 тыс. человек. Следовательно, по словам замминистра, мощность механизма банкротства физлиц значительно выше.

"Чтобы запустить механизм на полную мощность, мы попытались нарисовать портрет этого заемщика таким образом, чтобы не было злоупотребления этим инструментом со стороны недобросовестных граждан. Это действительно должен быть некий второй шанс человеку, который не обладает каким-то имуществом или серьезными активами. Нарисовав такой портрет, мы поняли, почему же не происходит большого количества заявлений. Потому что процедура сама по себе с наймом арбитражного управляющего весьма дорогостоящая - по разным оценкам, это 100-150 тыс. рублей", - сказал Подгузов.

Он подчеркнул, что если только процедура стоит порядка 150 тыс. рублей, а гражданин не может расплатиться за электрический чайник, он явно не сможет ею воспользоваться. "Поэтому вот для такого рода случаев мы посчитали, что нужно усовершенствовать наш законопроект, упростив возможности подачи такого рода заявлений. То есть возможность подачи заявления без участия арбитражного управляющего", - сообщил замглавы МЭР.

Помощь добросовестным

По словам Подгузова, риски предоставления упрощенной процедуры банкротства недобросовестным гражданам в законопроекте минимизированы.

"Во-первых, мы считаем, что, нарисовав портрет заемщика, мы эти риски минимизируем. Во-вторых, у банка, если он считает, что эти риски существенны, всегда есть возможность пойти по обыкновенной процедуре, подав встречное заявление", - сказал он.

По оценке замглавы Минэкономразвития, в случае принятия поправок об упрощенной процедуре банкротства, в "белую" зону смогут вернуться не менее 100 тыс. человек. "А возможно и больше. Мы не делаем каких-то супероценок. Это консервативные оценки, которые мы считаем реалистичными", - подчеркнул собеседник агентства.

Россия > Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 9 марта 2017 > № 2126500 Николай Подгузов


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 6 марта 2017 > № 2096350 Сергей Котляренко

Защитник капитала. Как Сергей Котляренко управляет деньгами сильных и богатых

Дмитрий Яковенко

корреспондент Frobes

Как знакомство с участниками списка Forbes и философия карате помогают строить успешный бизнес по управлению финансами

Сергей Котляренко начинал работать юристом в адвокатском бюро Александра Мамута. Фото Арсения Несходимова для Forbes

«Легальность, профессионализм и доверительные отношения, — загибает пальцы Сергей Котляренко, владелец «КСП Капитал управление активами». — Это минимальные необходимые условия для того, чтобы заниматься управлением активами». С доверительными отношениями у Котляренко точно все в порядке. В разговоре с Forbes он наотрез отказался раскрыть имена своих клиентов и партнеров в разных проектах, хотя о некоторых есть даже публичная информация. В ответ на вопрос о клиентах и структуре инвестиционного портфеля Котляренко пожимает плечами: «Нечем хвастаться». Он ограничился общими цифрами: число клиентов с момента основания компании в 2004 году выросло до 200, а стоимость активов под управлением — до 30 млрд рублей.

Его можно понять. Как юрист, он знает, что всякая информация должна быть тщательно выверенной, а как человек, знакомый со многими членами списка Forbes и управляющий состоянием семьи первого вице-премьера Игоря Шувалова, понимает, что любые сведения, попавшие в печать, могут навредить клиенту. У Котляренко бесстрастное лицо и холодный пристальный взгляд. Концентрации и само­обладанию он учится на татами. Последние пятнадцать лет он занимается окинавским карате Синдо-рю. «99% всего, что выдают за карате, — это профанация, — утверждает Котляренко. — В большинстве школ можно сдать чуть ли не на десятый дан за пару лет». Синдо-рю считается одной из самых закрытых и жестких школ карате. Два ее главных принципа: «иккэн хиссацу», или «одним ударом — наповал», и «мэцкэй сутэми», означающее хладнокровие воина, готового идти до конца в бою.

Ценные Знакомства

В 1991 году десятиклассник Сергей Котляренко из подмосковного Одинцово планировал поступать в воздушно-десантное училище. Все изменилось, когда секцию, в которой Котляренко занимался самбо, отправили на соревнования в Голландию. «Капитализм меня немного испортил», — смеется он, вспоминая месяц, проведенный в стране тюльпанов. Вернувшись в голодную Москву, Котляренко решил связать будущее с бизнесом и в 1992 году поступил на юридический факультет МГУ.

В 1995 году ему улыбнулась удача. Будущий член списка Forbes Александр Мамут набирал сотрудников с родного юрфака в свое адвокатское бюро «АЛМ-Консалтинг». Компания создавалась в партнерстве с британской юридической фирмой Frere Cholmeley Bisсhoff. В этом наборе оказался и Котляренко. На собеседовании с ним кроме основателя АЛМ и иностранных партнеров присутствовал еще один выпускник юрфака МГУ и партнер Мамута Игорь Шувалов.

В то время трудно было найти более подходящее место для амбициозного студента. В кабинетах АЛМ появлялись будущие члены списка Forbes Роман Абрамович, Олег Бойко, Алишер Усманов, Михаил Ходорковский. Юристы бюро зарабатывали миллионы долларов на открытии и продаже офшоров и сопровождении приватизационных сделок. Значительная часть работы была связана с иностранной клиентурой.

В 1999 году Котляренко покинул АЛМ и оказался на госслужбе, молодой юрист устроился в Российский фонд федерального имущества, где сразу возглавил правовое управление. Новый руководитель был ему хорошо знаком — фонд возглавлял Игорь Шувалов, ушедший из АЛМ в 1997 году. Вместе с Шуваловым Котляренко проработал следующие пять лет, переходя вслед за будущим вице-премьером сначала в аппарат правительства, а затем — в администрацию президента. Их пути разошлись в 2004 году, когда, как говорит Котляренко, зарплата чиновника перестала его удовлетворять.

Возвращение к юридической практике Котляренко называет самым тяжелым периодом в жизни — начинать пришлось с нуля. Встать на ноги помогли знакомства, приобретенные в 1990-х. «Обзвонил всех, с кем были хорошие отношения, — вспоминает Котляренко. — Рассказал, что создаю собственную практику, предложил вернуться к сотрудничеству». Кто были эти люди, он не рассказывает. В конце 2007 года у него появился новый частный клиент, все тот же Игорь Шувалов, занимавший должность помощника президента.

Управляющий со вкусом

Название первого места работы Котляренко — АЛМ — образовано из инициалов Александра Мамута (его отчество Леонидович). Похожим образом поступил и Котляренко, назвав свою компанию КСП (он Сергей Павлович). В советское время эта аббревиатура ассоциировалась с конкурсом самодеятельной песни и с контрольно-следовой полосой на границе СССР. Котляренко полосу не переходит и не передает Шувалову многочисленные просьбы знакомых, например помочь назначить кого-то на руководящий пост в одну из госкомпаний или министерств. «Приходится таких людей огорчать. Вообще надо знать характер Игоря Ивановича. Если бы я пробовал какие-то вопросы через него решать, то уже давно перестал бы работать», — говорит Котляренко.

По словам Котляренко, после ухода из администрации президента он с Шуваловым несколько лет почти не общался, но в конце 2007 года его бывшему начальнику понадобились юридические консультации. Как раз тогда на счет компании Sevenkey, зарегистрированной на Багамских островах и принадлежащей супруге Игоря Шувалова Ольге, поступили $119 млн от компании Gallaher бизнесмена Алишера Усманова. Это была плата за кредит на $50 млн, который семья Шуваловых выдала Усманову в 2004 году на покупку доли в англо-голландской металлургической группе Corus. Изначально кредит выдавался всего под 5% годовых.

Но, когда акции Corus сильно выросли, Усманов предложил Шуваловым разделить прибыль от инвестиции. Было ли обращение Шувалова связано с этим переводом, Котляренко не рассказывает, но в феврале 2008 года он оказался директором офшора Ольги Шуваловой Redcliff, в адрес которого Sevenkey выплатила $80 млн дивидендов.

О сделках офшоров Шуваловой и Усманова стало известно в конце 2011 года, когда издание Barron’s опубликовало соответствующие документы. Российские правоохранительные органы не обнаружили ничего противозаконного в этих сделках. Тем не менее после публикации разгорелся серьезный скандал.

Артем Дымский, управляющий партнер бюро «АЛМ Фелдманс» (уже не имело отношения к Мамуту), назвал инициатором скандала своего бывшего коллегу Павла Ивлева, который обслуживал интересы семьи Шувалова. В начале 2000-х Ивлев был консультантом Ходорковского, а в 2004 году переехал в США и вскоре был заочно арестован по «делу ЮКОСа». От услуг Ивлева Шувалов отказался в 2007 году, тогда же он вспомнил о бывшем подчиненном. Сам Ивлев, отвечая на вопрос Forbes о Котляренко, назвал его хорошим и профессиональным юристом.

Бизнес Котляренко в то время расширялся. Он был управляющим партнером компании «КСП Лигал» и в дополнение к юридическим услугам начал развивать управление активами. Котляренко купил небольшую управляющую компанию «Роспроектгрупп» и переименовал ее в «КСП Капитал управление активами». На основе группы компаний КСП был создан multifamily office для Игоря Шувалова и еще нескольких человек. Как говорит Котляренко, он сам предложил свои услуги вице-премьеру накануне подписания президентского указа, запрещающего чиновникам владеть имуществом за границей.

Управление деньгами четы Шуваловых осуществляется через специально созданную компанию «ПрофДир». Шувалов знает о стратегии, выбранной Котляренко, лишь в общих чертах, получая от него отчеты о результатах инвестирования. Активы Шуваловых сосредоточены в двух компаниях, «Сова недвижимость» и «Открытые активы» (см. инфографику).

«Сове недвижимость», например, принадлежит дача Шуваловых «Заречье-4» и квартира в Лондоне, которая находится в аренде у семьи вице-премьера, компания «Открытые активы» занимается инвестициями. Именно «Открытые активы» летом 2013 года купили компанию «Деловой центр», владевшую более чем 10 000 кв. м офисных площадей (оценка около $100 млн) в гостинице «Москва» рядом с Кремлем. В 2014 году владельцем «Делового центра» стала «КСП Капитал управление активами». Котляренко объясняет, что этот проект не соответствует стратегии, выбранной для Шувалова.

Самой известной сделкой Котляренко для семьи Шуваловых стала скупка квартир на 14-м этаже сталинской высотки на Котельнической набережной. На вопрос о том, как появляются такие идеи для инвестиций в недвижимость, Котляренко пожимает плечами и говорит: «Мне нравятся такие вещи».

Квартиры, в отличие от сделки c офисами, он покупал на свое имя, а не на компанию. По мнению Котляренко, это распространенная практика, которая позволяет быстрее договариваться с собственниками. Скупка заняла несколько лет, первая квартира с панорамными видами на устье Яузы и Кремль была приобретена в апреле 2014 года. Некоторые жильцы соглашались продать свои квартиры, только если им покупали аналогичные на другом этаже. Объект может стать эксклюзивным и одним из самых больших пентхаусов в столице. Когда он будет выставлен на продажу и сколько было потрачено на скупку, Котляренко не рассказывает. По его словам, он рассчитывает на доходность порядка 20–30%.

На 14-м этаже высотки Котляренко принадлежало 10 квартир площадью 719 кв. м. «Стоимость квадратного метра в таком проекте может колебаться от 550 000 до 650 000 рублей, — говорит Владимир Сергунин, партнер Colliers International.

Старший специалист НЭО-Центра Татьяна Соломенникова полагает, что часть квартир могла быть куплена выше рыночной стоимости, поскольку не все собственники готовы были расстаться с жильем. По ее оценкам, суммарно стоимость могла составить 550–800 млн рублей. «После проведения и согласования перепланировки по объединению квартир и проведения ремонтных работ стоимость объекта может вырасти на 10–20%», — полагает Соломенникова.

Личные проекты

В 2014 году Котляренко обратился к Кириллу Шамалову, совладельцу «Сибура», с которым познакомился, когда работал юридическим консультантом нефтехимического холдинга. Он предложил миллиардеру вложить деньги в компанию «Эйти сервис», входящую в группу AT Consulting и занимающуюся поставкой вычислительной техники на миллионы долларов. Среди клиентов «Эйти сервис» были госучреждения, например структуры МВД. Шамалову идея показалась стоящей. К партнерам присоединился директор по юридической поддержке «Сибур холдинга» Денис Никиенко. Он входит в совет директоров «КСП Капитал управление активами». Однако проект не пошел, и через несколько месяцев все три партнера забрали деньги. По словам источника, знакомого с условиями сделки, инвесторы не получили никакой прибыли.

У Котляренко есть и личные инвестиции. В декабре 2013 года в России заработал первый проект по онлайн-бронированию самолетов для бизнеса Charterscanner. Котляренко стал одним из инвесторов этого проекта. Сейчас с компанией работает около 150 операторов бизнес-джетов. По словам Котляренко, Charterscanner стоит около $10 млн. Его доля — 35%.

Кроме джетов Котляренко вкладывал в ЖКХ и в проект, связанный с онлайн-образованием. Согласно базе данных СПАРК, он является одним из учредителей трех компаний, занимающихся вывозом мусора в Смоленской области, — «Благоустройство-1», «Аэросити Смоленск» и «Днепр». Также ему принадлежит 50% в компании «Новая школа», владеющей правами на GetAClass, портал, где размещаются лекции по физике и математике. Партнер Котляренко в «Новой школе» — Геннадий Панкеев, председатель совета директоров сети АЗС «Сибнефть».

Но основным бизнесом Котляренко остается КСП. Как выяснил Forbes, в начале 2016 года под управлением компании находилось среди прочего примерно 870 млн рублей средств НПФ «Первый промышленный альянс», его основной акционер — «Камаз». Кроме того, компания Котляренко в ноябре 2013 года получила право на управление компанией «Дон-Строй Инвест», перешедшей в 2009 году за долги под контроль группы ВТБ. Управление осуществляется через закрытый паевый фонд (ЗПИФ) «Москоу Риал Эстейт» со стоимостью чистых активов 94 млн рублей, стоимость пая с осени 2013 года выросла на 4%.

Это может показаться странным, но «КСП Капитал управление активами» планирует выйти и на розничный рынок. В прошлом году компания увеличила штат на 40%, в основном за счет специалистов по IT. Одна из возможных стратегий — инвестиции в ЗПИФ, в которые будут упакованы доходные объекты недвижимости, например торговые центры с надежными якорными арендаторами. Паевые фонды — визитная карточка «КСП Капитал управление активами». По данным Национальной лиги управляющих на конец 2016 года, под управлением компании находится 14 таких фондов, еще три в стадии формирования. Большинство этих фондов предназначено для квалифицированных управляющих, и информация о них не раскрывается.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 6 марта 2017 > № 2096350 Сергей Котляренко


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > gazeta.ru, 3 марта 2017 > № 2094190 Анатолий Аксаков

«Государство не нуждается в деньгах населения»

Депутат Анатолий Аксаков об ОФЗ для населения и православном банке

Екатерина Копалкина

Бюджету не нужны деньги россиян, которые те, по задумке Минфина, должны направить на скупку облигаций федерального займа (ОФЗ), считает глава комитета Госдумы по финансовым рынкам Анатолий Аксаков. Как связаны карты «Мир» с продуктовыми карточками, а также как именно РПЦ должна регулировать «банк для бедных», он рассказал в интервью «Газете.Ru».

— Министр финансов России Антон Силуанов рассказал на Сочинском инвестфоруме, что в апреле ведомство запустит облигации федерального займа для населения. Что вы думаете по поводу этой идеи, перестанут ли наши граждане держать деньги под подушкой?

— Я считаю, что это неактуально. Знаете, почему? Бюджет сформирован исходя из цены $40 за баррель. Сейчас же цена на нефть — $55 и выше. Соответственно, поступления в бюджетную систему вполне приличные. Они позволяют выполнить все свои обязательства и даже покрыть дефицит бюджета.

Поэтому сейчас привлекать средства населения — это значит отвлекать эти средства от других инструментов, в которых мы заинтересованы.

К примеру, мы пытаемся стимулировать приобретение облигаций коммерческих организаций. Мы приняли в первом чтении закон (а в марте, я уверен, мы его окончательно доработаем и примем), связанный с налогообложением купонного дохода физических лиц, которые приобрели облигации. Также в первом чтении был принят законопроект, касающийся увеличения первого взноса в индивидуальные инвестиционные счета (ИИС), с 400 тыс. до 1 млн руб. Это должно стимулировать активность населения на рынке ценных бумаг, а ОФЗ, получается, будет конкурировать с этими инструментами.

Фактически частный сектор, выпуская свои облигации, будет конкурировать за деньги населения с государством, которое не нуждается в деньгах этого населения.

ОФЗ — сам по себе инструмент нормальный, но необходимости в нем сегодня для государства не существует.

— К слову про инвестчета. Одно из преимуществ ИИС была возможность компенсировать налоговый вычет. Теперь же повышается размер взноса, но сумма для вычета остается. Вам не кажется, что вы подсовываете людям обманку?

— Мы хотим увеличить размер инвестирования в первый год до 1 млн руб., тем самым повысив интерес к этому инструменту тех, кто хотел бы играть вдолгую и получить больше, чем 52 тыс. руб., которые он получает сейчас в виде налогового вычета.

Изначальный вариант законопроекта, который я готовил, предусматривал увеличение суммы для налогового вычета тоже, но Минфин уперся. Я надеюсь, что ко второму чтению мы сможем убедить их либо дать возможность увеличить ежегодный взнос до одного миллиона на все три года, в течение которых нельзя использовать вот эту льготу по налогу, либо договориться об увеличении суммы для налогового вычета до миллиона рублей.

— На Гайдаровском форуме было решено принять в весеннюю сессию новое бюджетное правило. Как продвигается процесс?

— Мы ждем от Минфина поступления документа. В Госдуме тема уже не раз обсуждалась с Силуановым, Орешкиным, Набиуллиной. Мы считаем, что надо быстрее, конечно, прислать его в Госдуму, потому что цена на нефть оказалась выше запланированной и, очевидно, вопрос об использовании нового бюджетного правила актуализируется быстрее, чем обозначил Силуанов. Это раз.

Во-вторых, мы услышали от Медведева интересную идею, которую я бы развил. Она связана с использованием международных резервов для предоставления кредитов на покупку российских товаров. То есть для стимулирования российского экспорта. Но я бы к ней добавил другую идею: предоставление кредитов, относительно льготных, но по низкой ставке, которую за рубежом сейчас наши конкуренты могут получать, в валюте.

Эта идея уже давно предложена, причем она не инфляционная. Потому что деньги не тратятся в России, не превращаются в рубли, эта валюта, она тратится там же, за рубежом.

За счет использования этих резервов мы могли бы дать возможность нашим предприятиям получать дешевые валютные кредиты на решение своих вопросов, на экспорт российских товаров, стимулирование экспорта и на закупку современных технологий.

— На прошлой неделе в вашем комитете прошло обсуждение карты «Мир». К чему на сегодня удалось прийти?

— В первую очередь мы договорились о плавности перехода. Для пенсионеров — точно до 2020 года, по бюджетникам мы договорились пока до 1 июля 2018 года. В принципе, это реальная дата. Мы не хотим, чтобы возник так называемый горб, когда одновременная выдача карт в массовом порядке создает напряжение для кредитной организации. И это будет через каждые три года повторяться, если карточки трехлетние.

Мы будем изучать эту проблему. Также в планах — внимательно изучить тарифную политику.

Мы хотим посмотреть все тарифы, какие сейчас предлагаются населению. По информации, которую мы получили из ЦБ, тарифы на обслуживание карты «Мир», на 20–70% ниже, чем сейчас предлагают международные платежные системы. И это в нас вселяет оптимизм.

Кроме того, есть практика, когда пенсионеры не платят за обслуживание карт. Мы понимаем, что для этой категории людей ситуация не должна измениться.

— Для кого переход на карты «Мир» станет обязательным?

— Это все бюджетники, пользующиеся картами, пенсионеры, силовики, муниципальные работники в том числе.

В проекте закона еще было зафиксировано, что и разовые выплаты должны поступать на счета, привязанные к карте «Мир». Но в ходе обсуждения и с банкирами, и с экспертами мы отказались от этой идеи, чтобы не создавать людям проблемы на пустом месте.

— Как вы относитесь к идее ухода от наличных платежей?

— Концептуально я ее поддерживаю. Потому что она, во-первых, уменьшает затраты государства на производство наличных, на их утилизацию и транспортировку, это миллиардные затраты. Также это увеличение ресурсной базы кредитных организаций. Потому что деньги будут у них на счетах, соответственно, они смогут больше кредитовать население, предприятия. То есть емкость ликвидности банковского сектора увеличится. Это, я считаю, удобно населению и даже выгодно.

Но при этом я противник насильного перехода. Я думаю, можно было бы начать с крупных покупок, и то очень аккуратно. Нужно создавать инфраструктуру, разрабатывать тарифы. Потому что многие не хотят, например, платить картой за дорогой автомобиль из-за высокого эквайринга.

— Минфин еще в 2012 году говорил об ограничении расчетов наличными между людьми и компаниями, сначала установив лимит в 600 тыс. руб., потом — в 300 тыс. руб. Но к чему-то прийти так и не удалось.

— Я думаю, что это иногда специально вбрасывается, чтобы посудачили на эту тему. Но в Минфине самом нет понимания. Законопроект, который там готовили, был раскритикован и не дошел даже до правительства. Поэтому я не очень верю, что в ближайшее время этот законопроект попадет в Госдуму.

В рамках той же карты «Мир» разрабатывается программа лояльности, при которой люди будут дешевле покупать товары. Достигнуто это будет за счет заключения соглашений НСПК с федеральными сетями, которые будут зачислять бонусные баллы.

— Похожая идея — о возвращении продуктовых карточек — выдвигалась в Минпромторге.

— Да, эта идея была предложена раньше, чем появилась карта «Мир», и она отрабатывается параллельно.

Но сам Бог велел, поскольку покупки этих товаров должны финансироваться из бюджета, запускать этот проект через использование карты «Мир».

— В конце января вы поддержали идею создания банка для бедных и предложили координировать ее РПЦ. Как вы это себе представляете?

— Идею предложил патриарх, и, в принципе, она очень такая человеколюбивая, я бы так сказал. Она направлена на поддержку небогатых слоев населения, что вызывает по крайней мере сочувствие. Это первое. Во-вторых, все-таки есть практика, когда доктор Юнус реализовал эту идею в Бангладеш.

Я считаю, что если у нас есть инициатор этой идеи, благородный инициатор, который в принципе призван помогать, в том числе и неимущим, то почему бы ее не запустить. Конечно, важно, чтобы в этом проекте был задействован авторитет церкви. Но не только как учредителя проекта, а именно как участника.

— На ум тут же приходит история с банком «Пересвет».

— Согласен, это печальный опыт. Вроде бы банк был связан с РПЦ, но только тем, что в нем хранились деньги Церкви. В реальности он не был православным банком: по своей идеологии, канонам и прежде всего — по честности ведения бизнеса. Это был обычный коммерческий банк, который оперировал деньгами не только православной церкви, но и многих других уважаемых людей и организаций.

А здесь, как я понимаю, совсем другой принцип работы. Банк, где не только оперируют средствами или пожертвованиями церкви, а где во всем присутствует христианская идеология. Здесь можно было бы провести аналогию с исламским банкингом, где следуют заповедям Корана и не отступают от них.

Ну и я полагаю, что он мог бы существовать на принципах краудфандинга. Была же касса взаимопомощи, когда люди скидывались и по очереди выдавали деньги нуждающимся. Здесь что-то похожее, но все-таки на принципах окупаемости и платности.

— А кто у нас должен платить за этот банк? Если в Бангладеше был независимый бизнесмен…

— У нас тоже могут быть и независимые бизнесмены, если они придерживаются православной идеологии.

— А государство должно участвовать в банке?

— Я считаю, нет. Это дело частных физических лиц и частного бизнеса. Ну и церкви.

— Должна ли сама церковь заниматься финрегулированием?

— Я считаю, что церковь не должна регулировать этот процесс. Церковь должна входить в совет директоров, следить за тем, как ведутся бизнес-процессы, определять стратегию на заседаниях совета. Ну и следить, как выполняется эта стратегия.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > gazeta.ru, 3 марта 2017 > № 2094190 Анатолий Аксаков


Россия > Финансы, банки. Транспорт. СМИ, ИТ > bfm.ru, 2 марта 2017 > № 2109328 Михаил Волков

Страховой рынок России: есть ли поводы для оптимизма?

Как действует электронное ОСАГО, почему законопроект о возмещении ущерба в натуральной форме может так и не заработать, рассказал глава «Ингосстраха» Михаил Волков

Генеральный директор компании «Ингосстрах» Михаил Волков рассказал об итогах 2016 года и прогнозах на 2017-й.

Михаил Юрьевич, мы с вами беседуем довольно часто, и каждый раз, когда я прошу сделать какой-то прогноз, вас сложно обвинить в излишнем оптимизме. Вот начало 2017 года, изменилось ли что-либо?

Михаил Волков: Будем последовательными, оптимизма не прибавилось, несмотря на то, что «Ингосстрах» 2016 год закончил очень хорошо, большого оптимизма, если смотреть вперед, у нас нет. Несколько слов про 2016 год. «Ингосстрах» продолжает наращивать свою финансовую устойчивость. То, что мы получили порядка 14 млрд рублей прибыли за прошлый год, привело к тому, что за последние три года мы удвоили свои чистые активы, а это один из самых важных показателей для страховой компании. Наши клиенты могут нам доверять, мы совершенно точно ответим по всем нашим обязательствам. К вопросу о будущем. Конечно, мы больше всего следим за тем, что происходит в сфере ОСАГО. Рынок ОСАГО стал определяющим не только в розничных линиях бизнеса, но и в целом для всего страхового рынка. И те надежды и опасения, которые связаны с ОСАГО, во много определяют дальнейшее развитие. По 2016 году, к сожалению, мы уже получили очень большой убыток в этом виде страхования. Сейчас, в момент обсуждения законопроекта, многие говорят: ну в целом же рынок прибыльный. Я, честно говоря, не очень понимаю, откуда рынок может быть прибыльным при условии того, что у нас показатели лучше, чем в среднем по рынку, мы несем убытки, а рынок я уже сейчас оцениваю как глубоко убыточный.

Самый простой вопрос, который приходит на ум. Я часто слышу, когда люди возмущаются, они говорят: если страховым компаниям не выгодно заниматься ОСАГО, уйдите с этого рынка. Зачем вы там остаетесь, если все так плохо?

Михаил Волков: Дело в том, что ОСАГО носит определенную социальную составляющую сейчас. Наверное, представить себе, что весь рынок уйдет, неправильно. Надо говорить о том, что нужно изменить, чтобы эту ситуацию исправить. И, конечно, все наши надежды были связаны с новыми поправками к законодательству по переходу на натуральное возмещение, что привело бы к тому, что мы убираем из нашей экосистемы недобросовестных посредников, автоюристов, антистраховщиков. Мы понимаем, что натуральная форма возмещения отчасти привела бы к росту убыточности, потому что мы стали бы выплачивать возмещение без учета износа, но мы бы убрали все то неестественное, что в этой системе происходит.

На каком этапе сейчас обсуждение этого законопроекта, как скоро он может быть принят, как вы оцениваете шансы того, что он вступит в силу?

Михаил Волков: Мы ожидали, что этот законопроект вступит в силу с 1 марта, сейчас очевидно, что это невозможно. По плану этот вопрос вынесен на заседание Госдумы на 10 марта. Проблема в том, что, как и в прошлые разы, ситуация, на мой взгляд, сейчас выходит из-под контроля, потому что огромное количество поправок, и благую идею засыпают всякими разными изменениями, которые непредсказуемы, их нельзя просчитать. По нашему однозначному ощущению, в сумме своей, если закон примут в том виде, в котором сейчас эти поправки обсуждаются, это будет иметь негативный эффект для страховой отрасли. И тогда да, действительно, может быть, многие уже задумаются о том, чтобы сдавать лицензии.

Эти поправки вносят отдельные депутаты, кто делают, по вашим оценкам, закон хуже? Советуются ли с вами парламентарии?

Михаил Волков: Вы знаете, вносят разные группы людей, не буду сейчас перечислять. Но эти поправки аккумулировались, по крайней мере, на сегодняшний день в какой-то документ, плохо читаемый, много поправок, которые противоречат друг другу. С нами, как нам казалось, логично было бы консультироваться. РСА принимает участие в этих обсуждениях, но наш голос далеко не всегда слышен. И те предостережения, которые мы на этих обсуждениях озвучиваем, их не всегда, к сожалению, слышно.

Что касается серьезных изменений, которые уже вступили в силу, это я говорю об электронном ОСАГО, можно сейчас уже подводить какой-то промежуточный итог? Как стартовала эта программа по обязательному предоставлению электронных полисов ОСАГО, что видит рынок?

Михаил Волков: Большинство страховых компаний организовали такую услугу у себя на сайтах. Конечно, как только происходят такие существенные изменения, там много шероховатостей, много из того, что нужно додумать, доделать, докрутить, но то, что стартовало, точно стартовало. И по той отчетности, которую мы ежедневно получаем, уже на сегодняшний день электронных полисов всего по рынку продано больше, чем за целый 2016 год. Другое дело, что не может нас не пугать — большинство этих полисов продается именно в тех самых «токсичных» регионах, где убыточность, по нашим цифрам, а я еще раз подчеркну, у нас положение лучше, чем в среднем по рынку, ситуация сильно зашкаливает за 100% убыточности. Есть регионы, где и 150%, и 160% убыточности. В общем, ситуацию пока что делает только хуже.

Что касается остальных видов страхования, какие итоги 2016 года и перспективы на 2017 по рынку и по компании «Ингосстрах», в частности?

Михаил Волков: С гордостью могу сказать, что все виды бизнеса у нас были прибыльными за 2016 год.

Кроме ОСАГО.

Михаил Волков: Правильно, кроме ОСАГО. Медицина вышла в небольшой, но плюс. Мы растем в этом сегменте чуть медленнее рынка, что меня пока что беспокоит. Но я надеюсь, что в 2017 году мы выйдем на нормальные темпы и будем расти хотя бы вместе с рынком. Это всегда проще делать, когда у тебя уже хороший старт прибыльного бизнеса. По корпоративу больших изменений я не вижу. Действительно, экономика находится не в самом лучшем состоянии, всегда говорил о том, что страхование является производной от макроэкономики: что у нас в макроэкономике — то же самое происходит в страховании. Мы делаем очень много интересных проектов не только в розничном, но и в корпоративном страховании. Надеемся, что получим определенные конкурентные преимущества, тут, скорее, будет конкурентная борьба между лидерами рынка. Розница — тут, наверное, та же самая ситуация. Рынок КАСКО снижается вместе с продажами автомобилей, пока что тенденция не переломлена. За январь и февраль машин продается меньше, чем в 2016 году. И все ожидания, что спрос на новые автомобили восстановится, пока что не оправдал себя. «Ингосстрах» продал в 2016 году авто-КАСКО чуть больше, чем в 2015-м. Там новые продукты, продукты с франшизы продолжают все больше превалировать, и конкурентная борьба за хороших клиентов обостряется, это нормальная рыночная ситуация, которая в итоге приводит к правильному, справедливому тарифу для всех наших клиентов.

Иван Медведев

Россия > Финансы, банки. Транспорт. СМИ, ИТ > bfm.ru, 2 марта 2017 > № 2109328 Михаил Волков


Россия > Финансы, банки > carnegie.ru, 1 марта 2017 > № 2104332 Антон Табах

Зачем Минфин решил выпустить «народные облигации»

Антон Табах

Новая бумага не сыграет особой роли ни для развития российского фондового рынка, ни в общей структуре государственных заимствований – масштабы эмиссии слишком малы. Поэтому бояться дефолта по ним не стоит, а дополнительный источник денег – а население у нас не такое сирое, как принято считать, – это хорошо

После заявлений министра финансов Антона Силуанова о начале выпуска «народных ОФЗ» – государственных облигаций для населения – СМИ и соцсети активно обсуждают, что бы это значило. Гражданам открывают торную дорогу на фондовый рынок? Или зловредное государство решило опять кинуть население? Для иллюстрации этой мысли подбираются агитационные плакаты от принудительных займов 1930–1950-х годов.

В реальности никаких кардинальных перемен не произошло – в оборот запускается новый, максимально простой финансовый инструмент, ориентированный на самых консервативных людей, не инвесторов, а сберегателей. Государство получает небольшой недешевый, но нелишний источник средств. Недоверчивые граждане – хорошую ставку для среднесрочных вложений. Депозитные продукты госбанков – конкурирующий продукт. Для фондового рынка вообще ничего не происходит.

Из того, что уже известно, новые ОФЗ (в отличие от традиционных биржевых, размещаемых на срок до 30 лет) будут альтернативой банковским депозитам. Выпуск бумаг предполагается начать 1 апреля. Первая порция должна составить 20 млрд рублей, а среднегодовая доходность по трехлетним бумагам – 8,5% (это примерно на 0,5% выше, чем по обычным ОФЗ на тот же срок). Выпускаться ОФЗ будут раз в полгода, купон будет фиксированный и будет возрастать, чтобы ограничить стимулы к досрочной продаже.

Основное отличие «народных бумаг» от обычных ОФЗ в том, что новые бумаги нельзя будет продавать. При досрочном изъятии средств в первый год проценты начисляться не будут, а в дальнейшем будет процентный доход за каждый полный год. Процентный доход будет постепенно возрастать – с 7,5% до 10,4%. Продажей бумаг будут заниматься Сбербанк и «ВТБ24». Облигации можно будет приобрести лотами в размере от 30 тысяч до 25 млн рублей. И министр финансов, и глава Сбербанка заявили, что купят новые бумаги.

Облигации для населения не новы даже в современной российской истории – в 1995–1998 годах в России выпускались облигации государственных сберегательных займов в бумажной форме, которые сразу стали популярны у братков и обнальщиков. Сейчас эту проблему учли, и в версии 2017 года народные бумаги будут именными.

О «народных облигациях» в Минфине заговорили еще в середине 2015 года, а первые выпуски планировали на 2016-й. Ставка по новым бумагам будет примерно на 1,5% годовых выше, чем по лучшему трехлетнему депозиту в Сбербанке для самых любимых и привилегированных клиентов.

Новый инструмент выглядит довольно привлекательно для тех, кто не любит риск и доверяет только государству. Ставки весьма конкурентные – существенно выше и инфляции, и ставок в банках-продавцах. Скорее всего, они попытаются избежать оттока депозитов в новые бумаги. Можно ожидать, что после дебюта и приличествующих моменту особо благоприятных условий ставки окажутся чуть ниже, чем по депозитам Сбера и «ВТБ24». Это логично – суверенные бумаги и должны быть чуть менее доходны, чем депозиты «почти государственных» банков.

Кидать тех, кто купил эти облигации, тоже, скорее всего, не будут. Во-первых, если мы посмотрим на выполнение государственных обязательств перед частными лицами, то даже в 1998 году во время дефолта ни одно физическое лицо не пострадало. Физлицам по ГКО заплатили все в срок и до копейки – потери были на обвале рубля.

Последний настоящий дефолт по долгу перед гражданами был в России еще при Хрущеве больше 60 лет назад, когда государство отказалось платить по займам восстановления и развития народного хозяйства, на которые почти все советские граждане отдавали одну-две месячные зарплаты в год. Мера была непопулярной, и в 1970 году было решено постепенно погасить этот долг. История займа 1982 года, которую часто приводят в качестве еще одного примера такого дефолта, обсуждаема – исчез эмитент (СССР), и облигации были обесценены инфляцией.

Во-вторых, для государства не будет иметь особого смысла объявлять дефолт по этим облигациям. Новые инструменты будут каплей в море на фоне общих государственных заимствований. В год Россия одалживает на рынке ОФЗ около триллиона рублей. Два выпуска по 20 млрд – всего 4% от годовых объемов. Это мелко и погоды не делает.

Сам Минфин не имеет особого стимула переключаться на народные облигации – более высокая (и даже сопоставимая) доходность делает их невыгодными с учетом того, что выпускать именные бумаги просто дороже. Но дополнительный источник денег – а население у нас не такое сирое, как принято считать, – это хорошо.

Для развития фондового рынка новая бумага тоже особой роли не сыграет – в основном из-за запрета на оборот и целевой аудитории ультраконсервативных скопидомов. Застрявший в Думе проект об отмене налогов на вложения в корпоративные облигации (эту отмену обещал президент Путин в своем послании в декабре 2015 года) может куда сильнее стимулировать активность частных инвесторов.

Россия > Финансы, банки > carnegie.ru, 1 марта 2017 > № 2104332 Антон Табах


Украина > Транспорт. Финансы, банки > interfax.com.ua, 23 февраля 2017 > № 2144771 Юрий Гришан

Президент МТСБУ: залогом успеха страхового рынка является его объединение

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" президента Моторного (транспортного) страхового бюро Украины Юрия Гришана

Вопрос: Юрий Петрович, вы давно работаете на рынке и всегда занимали активную позицию , как вы считаете, в чем основная причина столь неуважительного отношения к страхованию в Украине.

Ответ: На страховой рынок я пришел 12 лет назад с государственной службы. Бизнес этот для меня был незнакомый, но вникнув в его суть, я понял, что он мне интересен и я смогу добиться в нем успеха. Так и вышло, взяв нулевую компанию, сформировав команду профессионалов, нам удалось ее вывести в двадцатку ведущих страховщиков Украины. Одним из составляющих такого успеха была моя активная позиция на рынке.

Я считаю, что если хочешь чего-то добиться в бизнесе, нельзя замыкаться только в своей компании. Необходимо развивать сам рынок, ведь тебе на нем работать. Особенно это касается Украины. Мы формируем все почти с нуля: новое общество, новую экономику, новые отношения и т.д. Мы живем в уникальное время, у нас есть возможность принимать участи в создании условий игры на рынке. И от того как мы постараемся во многом будет зависеть успешность бизнеса. Мне кажется, это должен понимать каждый руководитель, каждый акционер страховой компании. А у нас сейчас на рынке, как в басне Крылова "Лебедь, рак и щука". Каждый тянет в свою сторону, а воз и ныне там. Поэтому с нами не считаются в государственных органах. Очень часто от них можно услышать "если вы сами не можете прийти к единому мнению, что необходимо для успешного развития рынка, то, что вы от нас хотите". Тоже касается и клиентов, компании которые сначала предлагают им продукты по очень низким ценам обещая золотые горы, а потом не платят, подрывают не только доверие к себе, но и ко всему процессу страхования.

Вопрос: что же делать в этой ситуации. Объединятся, но на рынке уже есть три объединения, а как вы сказали воз и ныне там.

Ответ: Вы правы. К сожалению, наши страховые объединения в последнее время позиционируют себя как конкуренты, а не как партнеры. А в уничтожении конкурентов все средства хороши, например лоббирования определенных законодательных норм подрывающих финансовое состояние коллег по бизнесу.

Этот незрелое поведение прав тот, у кого богаче родители, может сыграть плохую шутку с теми, кто в это свято верит. Ведь мир переменчив и родители могут стать беднее или посчитают, что дети выросли и пора прекращать их финансировать. И что тогда? Правила игры уже сформированы и их не изменишь. Это потом люди осознают, что роя яму другим сами в нее попали.

Вопрос: может в этой ситуации страховым объединениям надо сесть за стол переговоров, подписать меморандум, неужели это так трудно?

Ответ: Как показала жизнь, это не возможно. Сколько раз эта идея, сформированная как кодекс партнерства, честной игры на рынке, разбивалась о камень личных интересов страховщиков. Например, все понимают рынок может быть более платежеспособный, если все договорятся о предельном размере комиссионных, но это не происходит, ведь на рынке всегда есть компании, которые заплатят агентам или брокерам 50% или более процентов. И их не волнует, что согласно всем подсчетам осуществить выплаты клиентам они не смогут, что это очередная пирамида, которая подорвет доверие ко всему рынку. И все знают эти компании.

Из этой ситуации я вижу только один выход – создание единой саморегулируемой организации с частичным государственным контролем.

Когда я руководил СО "Ильичевской" у нас в гостях была делегация из крупной белорусской страховой компании, которая перенимала опыт построения бизнеса. Они тогда сказали, то, что касается работы компании и сервиса обслуживания клиентов мы ушли на три – пять лет вперед. Нам удавалось удерживать клиентов, пролонгация договоров была более 92%. При работе нашей команды, до сентября 2016 года у регулятора на нас было только 3 жалобы и все от юридических лиц несмотря на значительные объёмы клиентских потоков. Клиент для нас был прежде всего.

Что касается всего рынка, то их удивил размер комиссионных, и то, что государство не вмешивается в ситуацию. У них в связи с жестким государственным контролем предельный размер - 8% и благодаря этому все белорусские страховщики имеют высокорентабельный бизнес

Чтобы прекратить демпинг среди членов Моторного бюро президиум ввел механизм связывания капитала. И как показала жизнь, это было правильное решение. Но что касается комиссионных и всего рынка, то здесь этот механизм не решит проблему, поскольку добровольно страховщики на это не пойдут. Здесь необходимо сильное влияние государственных институтов, выполнение требований которых позволит и у нас добиться рентабельного, открытого страхового бизнеса.

Вопрос: и с чего надо начинать?

Ответ: Начинать надо с принятия закона о СРО, или лоббирования принятия новой редакции закона "О страховании" в котором механизм создание такого объединения закреплен. Без принятия законодательной нормы этот процесс запущен не будет.

Недавно в Нацкомфинуслуг состоялась совещание на котором присутствовали члены финансового комитет Верховной Рады народные депутаты Сергей Рыбалко, Максим Поляков, Михаил Довбенко, Руслан Демчак, глава регулятора Игорь Пашко, члены комиссии Денис Ястреб, представители рынка. В ходе которого, в частности, обсуждались важные для рынка вопросы, в том числе ускорение прохождения новой редакции закона "О страховании", в котором есть норма создания СРО, а также внесение изменений в законы об Обязательном страховании ответственности владельцев транспортных средств, которые позволят создать консолидирующие механизмы и начать их внедрять под управлением государства.

Вопрос: я правильно поняла, что только государство может помочь консолидировать рынок?

Ответ: Когда-то один из членов президиума Моторного бюро, представитель крупной международной группы сказал, что начиная в 2014 году реформировать МТСБУ, он не верил, что будет сделано столько сколько было сделано. И это удалось только благодаря тому, что были включены реальные механизмы саморегулирования страховщиков. Мы сами их включили, волевым способом. Приняв правильную стратегию в 2014 году и неукоснительно ей следуя все два с половиной года.

Сейчас можно уже сказать, что реформирование рынка обязательного страхования гражданской ответственности владельцев наземного транспорта было осуществлено благодаря первому демократически избранному президиуму, который пошел на эти реформы в 2014 году. Дальше следующий президиум продолжил эти реформы и следующий тоже. Как видим, добиться положительных результатов мы смогли только принудительным решением сверху. Вот и ответ на ваш вопрос подтвержденный жизнью.

Об этом говорит и мой опыт регулирования рынка оценочной деятельности в Украине за который я отвечал будучи на государственной службе. Этот рынок стал гораздо цивилизованней после принятия профильного закона предусматривающего создание СРО и запуска этого механизма.

Мой опыт на государственной службе и в бизнесе показывает, что для того чтобы добиться успеха, нужен жесткий контроль, планирование и команда единомышленников. Поэтому я считаю, что в настоящее время для страхового рынка Украины необходимо создание единого СРО, под контролем государства. Это единственный путь к консолидации рынка, его самаочистке и успешному развитию.

Украина > Транспорт. Финансы, банки > interfax.com.ua, 23 февраля 2017 > № 2144771 Юрий Гришан


Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 22 февраля 2017 > № 2084394 Герман Греф

Встреча с главой Сбербанка России Германом Грефом.

Президент, председатель правления Сбербанка России Герман Греф информировал Владимира Путина об итогах работы банка за 2016 год и текущей деятельности: перспективах развития рынка ипотечного кредитования, новых механизмах финансовой поддержки малого бизнеса, предприятий ВПК и сельхозпроизводителей.

В.Путин: Герман Оскарович, результаты: каков портфель, структура портфеля, рост доходов, прибыль у банка, – в целом, конечно, все эти показатели известны, но хотелось бы от Вас лично услышать некоторые вещи.

Г.Греф: Владимир Владимирович, прошлый год был для нас достаточно удачным. Если говорить о финансовых показателях, то за всю историю Сбербанка это самый удачный год. Мы заработали по российским стандартам [финансовой отчётности] 517 миллиардов чистой прибыли.

Наш самый лучший показатель до этого был в 2013 году, докризисном, – 360 миллиардов, и, в общем, для такого непростого года, мы считаем, что это очень неплохой результат. В принципе, по всем ключевым показателям у нас в прошлом году была очень неплохая динамика.

Мы в прошлом году выдали корпоративным клиентам более девяти триллионов рублей кредитов, и если говорить о росте нашего корпоративного кредитного портфеля, то он был минимальный. К сожалению, пока ещё спрос очень небольшой, и плюс переоценка портфеля за счёт укрепления рубля привела к тому, что у нас портфель за год практически не прирос.

Но если взять абсолютную цифру выдачи кредитов по сравнению с 2015 годом, то в прошлом году банк выдал на 35 процентов больше корпоративных кредитов, чем в 2015 году. Год 2015-й, конечно, кризисный, и, может быть, это не очень корректное сравнение, тем не менее относительная динамика достаточно неплохая.

По розничным клиентам мы в прошлом году выдали 1,6 триллиона рублей. Есть тоже небольшой прирост по розничному портфелю, порядка 8–9 процентов, но если нивелировать те факторы, о которых я уже сказал, укрепление рубля и так далее, сравнить с прошлым годом, то это рост на 28 процентов по сравнению с 2015 годом.

В.Путин: Прилично.

Г.Греф: Да. То есть явное оживление, хотя пока ещё оно не вполне докризисное, не очевидное, конечно. По сравнению с 2014 годом эти показатели, конечно, все ещё не восстановлены.

Качество кредитного портфеля, что очень важно для нас, в прошлом году серьёзно улучшилось. Мы снизили долю просроченной задолженности более чем на процентный пункт – с 3,1 до 2 процентов портфеля. Это, конечно, очень серьёзно повлияло на цифры нашей прибыли.

Если сравнивать качество нашего портфеля и управление нами риском, то мы в среднем в 2–3 раза лучше, чем рынок, и это, конечно, результат внедрения большого количества систем по управлению риском в банке, в том числе, конечно, автоматические системы по управлению риском. Собственно, это дало нам очень большой прирост чистой прибыли.

Ставки по кредитованию, Владимир Владимирович, в конце прошлого года уже достигли докризисного уровня практически по всем видам наших продуктов. И у нас есть такой сложный показатель – это достаточность капитала. Потому что банк – это единственный вид бизнеса, где всё время требуется поддержание определённого уровня капитала. Так как мы не получали денег от государства, мы полностью капитализируемся за счёт нашей чистой прибыли.

Все деньги, которые мы в прошлом году заработали, будут отправлены в капитал, кроме 20 процентов дивидендов, которые мы направим на выплату акционерам – это более 100 миллиардов рублей, из которых более 50 миллиардов рублей будут направлены в бюджет Российской Федерации через Центральный банк.

Два вопроса, Владимир Владимирович, которые Вы мне традиционно задаёте: первый – это ипотека.

В.Путин: Ещё сельское хозяйство и ВПК.

Г.Греф: Начну с ипотеки. Ипотечный портфель у нас в прошлом году вырос очень хорошо. Сегодня Сбербанк – это 55 процентов рынка ипотеки. Мы как в кризис выросли, и, в общем, поддерживаем эту долю, в первую очередь за счёт того, что мы запустили несколько очень интересных продуктов.

Хотел Вам доложить, что есть очень интересная программа, которая в этом году будет развиваться, сделана она вместе с Правительством. Мы запустили новый продукт, который делает наше дочернее предприятие – это сервис «Ипотека-онлайн», через специальный сайт «ДомКлик», где клиент может подать заявку и оформить все документы на получение кредита и подбор квартиры, не обращаясь физически в банк, и приехать в банк только один раз, потому что пока, к сожалению, нормативное регулирование не позволяет подписывать документы через удалённый доступ.

Поэтому нужно приехать один раз, чтобы физически это подписать. И первая стадия – вся, которая связана с коммерческим сектором: подбор квартиры и выдача ипотечного кредита – делается через «одно окно» в автоматическом режиме.

Мы в прошлом году начали эксперимент с Правительством. И спасибо Игорю Ивановичу Шувалову, он поддержал эту инициативу, и, в общем, мы даже не верили, что к концу года будет такой результат. Мы сделали совместный проект с Росреестром, и сегодня за четыре дня можно зарегистрировать право собственности, не обращаясь в Росреестр, – через Сбербанк.

То есть ты получил ипотеку, подобрал квартиру, оформил договор купли-продажи, отправил документы на регистрацию, и через четыре дня тебе пришлют в электронном виде свидетельство о регистрации, которое позволяет тебе въезжать в квартиру и больше никуда не обращаться. 17 процентов наших клиентов уже используют этот сервис. Это, конечно, очень большой сдвиг, и уже десятки тысяч квартир оформлены таким образом.

Сейчас мы работаем с Росреестром, чтобы сделать полностью автоматическим процесс и вообще сделать его онлайновым. Если человек пользуется услугами риелторов, обычно весь процесс стоил 150 тысяч рублей – от начала до конца, до оформления прав собственности. Сегодня этот процесс стоит примерно 10 тысяч.

Это первый такой проект, мы хотим дальше его продолжать с другими органами власти, чтобы уже человека не гонять ни по банкам, ни по органам власти. Это очень хороший проект.

В.Путин: И снижает затраты. А ставка [по ипотеке] у вас сейчас какая?

Г.Греф: По ипотеке сегодня у нас исторически самые низкие ставки. В этом году, с учётом того, что есть достаточно амбициозные планы по снижению инфляции, ставки будут падать, конечно. Поэтому я думаю, что в этом году мы выйдем на исторические, самые низкие уровни ставок по ипотеке.

Ещё один такой важный сегмент – это малый бизнес. Владимир Владимирович, я Вам в прошлый раз, когда докладывал, говорил, что у нас есть проблема с тем, что мы не научились хорошо кредитовать малый бизнес и у нас серьёзно упали объёмы.

Мы в конце прошлого года запустили новый проект, который назвали «Смарт-кредит» (или «Умный кредит»), который основан на анализе транзакционной информации наших клиентов, которые являются таковыми больше, чем полтора года.

Мы не требуем никакой информации, мы сами анализируем всю их деятельность на основе технологии больших данных и высылаем им предложение получить кредит. 63 тысячи клиентов в прошлом году получили от нас такое предложение, и мы уже до конца прошлого года выдали более 11 миллиардов рублей по новой технологии.

Самое главное, пока рано хвастаться, но мы видим, что по итогам первых трёх месяцев [программы] просрочка в малом бизнесе – это беда, к сожалению, – у нас всего 11 миллионов рублей просроченных кредитов, это рекордно низкая цифра. И это ключик, мы этот продукт сейчас лучше отрабатываем, пытаемся расширить на новые категории клиентов, но это принципиально новый подход.

В конце прошлого года благодаря этой технологии риски упали, невозвраты упали, мы от полутора до пяти процентных пунктов сразу снизили ставку по кредитам малому бизнесу. У нас сегодня максимальная ставка по кредиту малому бизнесу составляет 15–16 процентов, минимальная – 11,5. Раньше была минимальная [ставка] 15 процентов.

Это, конечно, большой шаг вперёд, и надеюсь, что в этом году мы сделаем большой прогресс в части предоставления кредитов малому бизнесу с учётом того, что с налоговой службой мы реализовали в прошлом году уникальный проект по предоставлению так называемых «умных планшетов».

В них есть полный набор возможностей регистрации юридического лица в удалённом режиме, открытие счёта в удалённом режиме и ведение бухгалтерского учёта, налогового учёта и отчётности – полностью всё в удалённом режиме. Они автоматически связываются с налоговым «облаком», и, в общем, это большой прорыв.

В.Путин: А как у вас сельское хозяйство, ВПК? Кредитуете в большом объёме?

Г.Греф: По ВПК у нас ситуация в прошлом году закончилась не очень хорошо, потому что ВПК нам вернул большое количество кредитов. Из-за этого у нас упал наш портфель.

В.Путин: Погасили прежние кредиты?

Г.Греф: Да. Если говорить о цифровых показателях, то у нас результаты не очень хорошие в силу того, что мы были самым большим кредитором и получили огромную сумму возврата в конец года.

В.Путин: Но для ВПК это хорошо.

Г.Греф: Для ВПК это хорошо, снижение заложенности, конечно, но для банка это не очень хорошо. Но самое главное, мы Вам докладывали в Ижевске, – эти первые принципиально новые подходы к оздоровлению предприятий. В этом году мы с целым рядом предприятий, которые были тогда намечены, начинаем уже такого рода комплексную программу, когда мы не просто даём кредиты, мы разрабатываем совместную программу по оздоровлению предприятия, финансированию, контролю за внедрением новых технологий по управлению предприятием.

По сельскому хозяйству у нас портфель очень быстро растёт, и, в общем, сельское хозяйство выдержало кризис. Это единственный портфель, который практически не пострадал. Мы – крупнейший кредитор в сельском хозяйстве. Мы много работали в прошлом году с Минсельхозом, в этом году начинает работать принципиально новый механизм по сельхозсубсидиям и дотациям.

Первый квартал будет непростой, когда мы будем новый механизм притирать, как всегда бывает, к сожалению, много сбоев обычно. Думаю, что к марту мы увидим, как это всё будет работать, но думаю, что тот механизм, который Минсельхоз предложил, в конце концов, по результатам, мне кажется, даст очень хороший результат.

В.Путин: В чём новизна?

Г.Греф: Все дотации распределяются очень прозрачно и направляются в банк напрямую, то есть нет посредников, нет субъектов Федерации, нет никакого выбора и так далее, нет влияния…

В.Путин: Административного.

Г.Греф: Да. И если у компании есть проекты, которые попадают в зоны, которые государство приняло решение субсидировать, и эти проекты приняты банком к финансированию – он считает риск их приемлемым, то автоматически субсидируется со стороны государства соответствующая ставка. Это новый механизм, он частично раньше использовался, сейчас Минсельхоз его очень сильно расширил.

В.Путин: Банк выступает как агент Правительства?

Г.Греф: Фактически да. Мы выступаем таким коммерческим агентом.

Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 22 февраля 2017 > № 2084394 Герман Греф


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 22 февраля 2017 > № 2083041 Сергей Котляренко

Сергей Котляренко: «С Игорем Шуваловым у меня отношения исключительно в рамках «клиент-управляющий»

Дмитрий Яковенко

Forbes Staff

Основатель «КСП Капитал управление активами» о работе с влиятельными клиентами, будущем управляющих компаний и личных инвестициях

Несмотря на знакомство и деловые отношения со многими участниками списка Forbes, Сергей Котляренко долгое время оставался непубличным человеком. Только в 2016 году он подтвердил, что занимается проектом по скупке квартир в сталинской высотке на Котельнической набережной в интересах семьи первого вице-премьера Игоря Шувалова. К этому моменту он успел выстроить крупный бизнес по управлению активами: 30 млрд рублей и 200 клиентов. Сергей Котляренко дал Forbes первое интервью, в котором рассказал о бизнесе «КСП Капитал управление активами», отношениях с состоятельными людьми, о том, есть ли жизнь вне бизнеса, и как ему помогает философия карате.

— Расскажите о своем бизнесе. Что значит управление активами?

— Основной фокус – это компания «КСП Капитал управление активами». По лицензии Центрального банка она управляет ценными бумагами, средствами НПФ и ПИФами. Вторая компания «КСП Капитал», с помощью которой мы управляем долями в обществах и имуществом, оказывает услуги, необходимые нашим клиентам: например, инвестиционный консалтинг. Мы представляем интересы наших клиентов, которые хотят приобрести или продать какой-либо актив. Также у меня есть ряд собственных проектов – это инвестиции, не связанные с управлением активами.

— Но начинали вы c юриспруденции.

— Да, я закончил юридический факультет МГУ. Начинал работать в юридической фирме «АЛМ», основанной Александром Мамутом. Затем у меня был непродолжительный период госслужбы, в 2004 году я вернулся к юридической практике. Тогда мне очень помогли знакомства, которые я приобрел в «АЛМ»: я позвонил всем, с кем у меня были хорошие отношения, рассказал, что создаю юридическую практику и предложил сотрудничество. До сих пор с некоторыми людьми из того периода поддерживаю отношения. Сейчас юридической практикой я почти не занимаюсь, несмотря на то, что существует адвокатское бюро «КСП Лигал», где я возглавляю экспертный совет.

— Как вы пришли к управлению активами?

— Было несколько причин. Во-первых, в какой-то момент отношения с клиентами вышли на такой уровень, когда помимо юридических услуг требовалась помощь по управлению активами. Во-вторых, я всегда понимал, что у меня более высокие амбиции — нужно было расширить горизонт знаний, приобрести новые компетенции, в общем, выйти на новый уровень. Поэтому в 2012 году я купил небольшую действующую управляющую компанию, на основе которой была создана «КСП Капитал управление активами».

— Кто ваши клиенты? Есть ли среди них крупные бизнесмены, с которыми вы познакомились в «АЛМ»? Общаетесь ли и работаете с Мамутом?

— На мой взгляд было бы непрофессионально говорить о своих клиентах. Что касается Александра Леонидовича, то по-прежнему нас связывают хорошие отношения и я благодарен ему за мой начальный опыт. Совместных бизнес проектов у нас сейчас нет.

— На каких принципах вы выстраивали бизнес по управлению активами?

— Есть три составляющие. Самый первый и важный фактор — легальность всего происходящего, потому что никакая доходность не оправдывает незаконности операций. Второй фактор — профессионализм: бизнес может быть легальным, но его можно легко потерять из-за непрофессионализма управления. И третий фактор – это доверительные отношения, в рамках которых соблюдаются различные этические договоренности, не регулирующиеся юридическими формальностями. Это тем важнее, что начиналась «КСП Капитал управление активами» как инвестиционный бутик. В первое время у нас было буквально четыре-пять клиентов и около семи сотрудников. Сейчас клиентов-физлиц более 200, также мы управляем деньгами нескольких институциональных инвесторов, НПФ и СРО, а в компании работает более 40 человек.

— Какой объем активов находится под вашим управлением и как он распределяется по ключевым направлениям: сколько приходится на пенсионные фонды, сколько на доверительное управление и ЗПИФы?

— Мы предпочитаем раскрывать только ту информацию, которую от нас требует законодательство и Центральный банк. Многие наши ЗПИФы предназначены для квалифицированных инвесторов и раскрывать информацию о них запрещено законом.

— Но уже сейчас из инвестиционного бутика, условного мультифэмили-офиса вы превратились в розничную компанию.

— Еще не превратились, но движемся в этом направлении. Когда компания работает в формате бутика, ее сложно капитализировать. Единственный способ – это пойти в большую розницу. К тому же мы видим, что на рынке активно развиваются процессы диджитализации. За прошлый год мы увеличили штат на 40% — и это не продажи, а спецы по айти технологиям.

— Это большой вызов. Как вы собираетесь конкурировать с гигантами, которые уже давно и хорошо известны на рынке?

— На самом деле, рынок еще не сформирован. В России уровень проникновения инвестиционной индустрии совсем маленький, меньше двух процентов. 98-99% денег, которыми владеют физлица, лежат на депозитах. По этому параметру впереди нас не только мировые лидеры, такие как США, но и соседи – даже в Казахстане проникновение инвестиционной индустрии больше. Я хорошо помню, как как в конце 90-х, еще когда я работал в «АЛМ», мы сопровождали покупку маленького банка, из которого потом вырос «Русский стандарт». Тогда все с недоумением относились к идее сделать крупный розничный банк, в конце 90-х банки зарабатывали исключительно на корпорациях. Но в итоге у Тарико все получилось, и нам кажется, что в инвестиционной индустрии произойдёт такая же метаморфоза. Да и государство тоже заинтересовано в развитии инвестиционной индустрии, в том, чтобы население не фокусировалось только на одних классических банках. Кроме того, на рынке уже давно происходит определенное переформатирование: многие управляющие компании уходят в связи с тем, что регулятор повышает требования к собственным средствам, к IT-обеспечению, к отчетности, в общем, к прозрачности процедур. Наконец, мы видим, действия регулятора в сфере НПФ, с которыми активно работаем. Сейчас деньгами крупнейших НПФ управляют аффилированные управляющие компании. Это несет существенные риски, поскольку бенефициары фондов стремятся к тому, чтобы инвестировать часть средств в собственные проекты через управляющую компанию. Я думаю, что в обозримом будущем законодательство и регулирование ЦБ будет заставлять крупнейшие фонды работать с независимыми УК.

— Вы уже разработали продуктовую линейку для розницы?

— Мы сейчас над этим работаем. Смотрим какие должны быть минимальные требования к клиентам. Например, по доверительному управлению, если человек хочет сформировать валютный портфель, пожалуй, нецелесообразно, начинать с суммы меньше чем 10 миллионов рублей – слишком существенные издержки администрирования. Если рублевый портфель, то, наверное, пять миллионов рублей — нужный старт.

— Суммы все-таки существенные для клиента, которого можно позиционировать как розничного.

— И это еще маленький вход. Но основная ставка будет не на классическое доверительное управление. Есть и более низкий порог входа: по ИИС мы пока видим на уровне 100 000 рублей. Есть желание заниматься так называемыми мини-ДУ. Идея в том, чтобы не для каждого отдельного клиента формировать выбирать стратегию, а работать с пулом клиентов, которых устраивает определенная стратегия. Например, мы уже создали несколько фондов объемом около 300-500 млн рублей, в который клиенты вносят относительно небольшие суммы 300 000-500 000 рублей. В каждый из фондов входит небольшой объект коммерческой недвижимости с хорошим, абсолютно прозрачным денежным потоком от хороших арендаторов. Грубо говоря, это супермаркет в Подмосковье с хорошим арендатором, крупной торговой сетью. Людям это нравится. Это — как альтернатива депозитам. Многие хотели бы быть владельцами некой недвижимости, но им это не позволяют средства. Форма коллективных инвестиций дают такую возможность.

— Один из клиентов «КСП Капитал» все-таки известен. Это первый вице-премьер Игорь Шувалов и его семья. Как вы начали работать с его активами?

— Игорь Иванович был директором фирмы «АЛМ», когда я пришел туда еще студентом, позже работали на госслужбе. Затем был период, в течение которого мы почти не общались. В конце 2007 года он обратился ко мне с одним вопросом, который не был связан с управлением активами, ему нужна была юридическая консультация. Управляющим активами я стал, когда начался процесс реструктуризации активов семьи Игоря Иванович. Необходимо все было сделать абсолютно законно. Это тоже была очень интересная работа, даже вызов — сделать активы и доходы государственного служащего, который пришел из бизнеса, понятными, прозрачными для контролирующих органов, и управлять ими независимо от него и его семьи. Мы работаем с его семьей как с остальными клиентами — на рыночных условиях, и, конечно, с заключением всех необходимых соглашений.

Читать также: Наследники-диверсанты. Сын Игоря Шувалова и другие боевые пловцы с острова Русский

— Шувалов знает о процессе управления?

— Он знает только стратегию – в общих чертах – и может видеть результаты управления из отчетов, которые мы ему предоставляем.

— Знакомство с такими людьми как Шувалов помогает вам в бизнесе?

— Нет. Иногда, конечно, кто-то может позвонить и попросить решить какой-то вопрос. Как правило, эти люди оказываются разочарованы, когда узнают, что у меня, например, с Игорем Ивановичем отношения исключительно в рамках «клиент–управляющий». Приходится таких людей расстраивать. Вообще, надо знать характер Игоря Ивановича — если бы я пробовал какие-то вопросы через него решать, то уже давно перестал с ним работать.

— Один из самых известных ваших проектов – приобретение квартир в высотке на Котельнической набережной. Как вам пришла в голову такая идея? Вы ее где-то подсмотрели и на какую доходность рассчитываете?

— Мне вообще лично нравиться заниматься инвестированием в интересные объекты жилой и нежилой недвижимости. Я рекомендую свои клиентам это направление для своих вложений. В этих проектах можно рассчитывать 20-30% доходности и даже выше.

— Расскажите о ваших личных инвестициях.

— У меня есть несколько проектов. Больше всего мне нравятся проекты, ориентированные на глобальный рынок. В качестве примера могу привести компанию Charterscanner. Это система онлайн-бронирования бизнес-джетов. Сейчас на рынке представлено несколько таких проектов. По сути, это Uber в сфере бизнес-авиации. В этом проекте основные партнеры иностранные.

— Какова стоимость компании и вашей доли?

— Думаю, компания сейчас стоит около десяти миллионов, моя доля составляет примерно 35 процентов.

— Какие еще у вас есть инвестиции?

— Например, есть компания, занимающаяся вывозом мусора в одном российских регионов. И, несмотря на то, что начался проект случайно, мне нравится этим заниматься. Там была плохая ситуация с вывозом мусора и, зная мой широкий круг общения в разных сферах бизнеса, меня попросили посмотреть, как можно эффективно и быстро ее решить. Естественно, у меня в этом не было никакой компетенции, я нашел отраслевого партнера в Москве, мы сделали совместное предприятие, вышли на конкурс, выиграли его, начали заниматься вывозом мусора. В прошлом году я выкупил долю партнера.

— Раскроете объем инвестиций?

— Это существенный объем средств. Как правило, эти проекты начинаются от 100 млн рублей

— А что именно вам нравится в этом проекте?

— Он абсолютно понятный и при соответствующем регламентировании совершенно прозрачный. Плюс, в этой сфере сейчас неразбериха, что совершенно очевидно – это одна из следующих сфер, где постепенно будет происходить процесс упорядочивания и консолидации. Сейчас правила не соблюдаются, мусор выбрасывают как хотят. Любой ресторан должен иметь контракт с мусоровывозящей компанией, но никто этим не занимается. Так что запас для повышения эффективности здесь очень большой. Вообще, сфера ЖКХ – очень интересна. Она за последние десятилетия сильно «просела» и там колоссальная неэффективность. Следовательно, любой, кто открыто и профессионально туда приходит, получает шансы на рост и соответственно высокую доходность.

— У вас есть какие-то потенциально проекты в ЖКХ или другой сфере, куда бы вы хотели бы еще зайти?

— Как сейчас модно говорить в среде инвестбанкиров, в пайплайне всегда есть какие-то проекты. Также у меня есть один проект в сфере онлайн-образования – это «Новая школа», владеющая правами на бренд «Get A Class». И еще серьезная инвестиция в одну российскую технологическую компанию, но я пока не готов о ней рассказывать.

— Предлагаете ли вы инвестиции в эти проекты клиентам «КСП Капитал управление активами?»

— На сегодняшний день это только мои инвестиции. Но, в принципе, я считаю, что идея через платформу управляющей компании предложить инвесторам поучаствовать в бизнесах, которые твои собственные, вполне хорошая. И я считаю, что в каких-то своих бизнес-проектах я, безусловно, кому-то предложу участие, но только после серьезного успеха. И как ни странно, такие вещи как раз лучше делать не с друзьями-товарищами.

— И еще о личных проектах. Самый известный пример – ваша совместная с Кириллом Шамаловым и Денисом Никиенко инвестиция в «Эйти сервис».

— Надо сказать, что внимание СМИ к этой истории преувеличено. AT Consulting, которому мы оказывали услуги, искал инвестора, я предложил своим знакомым совместно войти минимальными деньгами (по меркам даже малого бизнеса) в одну из его дочерних компаний, чтобы посмотреть насколько это направление инвестиционно привлекательно. Прошло несколько месяцев, мы изучили этот бизнес, поняли бесперспективность дальнейшего участия. Поэтому и вышли. При этом мы, естественно, не претендовали на прибыль от контрактов, которые были заключены или обсуждались компанией до нашего прихода. По условиям наших договоренностей, любые дивиденды, которые юридически нам причитались, все равно подлежали перераспределению от нас в пользу пригласившего нас основного собственника. В этом проекте практически отсутствовали дивиденды. Обычная бизнес история, каких сотни.

— Как вы вообще решили заняться собственными инвестициями?

— Это было примерно 2013-2014 годах, когда у меня возникло желание выйти за рамки только обслуживающего бизнеса.

— А сейчас, когда у вас есть штат больший сотрудников, вы меньше работаете?

— Нет. Вообще, я работаю даже больше.

— А есть ли жизнь вне работы?

— Обязательно. Моя жизнь – это моя семья. И, конечно, спорт.

— Каким спортом вы занимаетесь?

— Последние 15 лет - окинавским каратэ синдо-рю.

— Философия каратэ помогает в бизнесе?

— Конечно. Ведь каратэ – это, по сути, тренировка концентрации. В школе и потом на юрфаке я занимался самбо, помню, не понимал, почему все так нервничают перед сдачей экзаменов. То, как ты «горишь» перед соревнованиями или аттестацией – по сравнению с этими экзаменами – полная ерунда. В боевых искусствах человек всегда нацелен на развитие и результат. В этом главный смысл.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 22 февраля 2017 > № 2083041 Сергей Котляренко


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter