Всего новостей: 2032545, выбрано 802 за 0.090 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Персоны, топ-лист Финансы, банки: Аскаров Тулеген (58)Ормоцадзе Маргарита (30)Греф Герман (27)Вардуль Николай (25)Костин Андрей (23)Аксаков Анатолий (21)Полухин Алексей (19)Набиуллина Эльвира (18)Улюкаев Алексей (18)Задорнов Михаил (17)Бараникас Илья (16)Иноземцев Владислав (14)Кричевский Никита (14)Панкин Дмитрий (13)Тосунян Гарегин (13)Дмитриев Владимир (12)Сухов Михаил (12)Медведев Дмитрий (11)Путин Владимир (11)Воротилов Александр (10) далее...по алфавиту
Россия. США > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 22 марта 2017 > № 2113792 Андрей Филатов

Андрей Филатов (IBM): «Скорость и масштаб цифровой трансформации бизнеса недооцениваются владельцами банков»

Андрей Филатов, генеральный директор IBM в России

Беседовал: Антон Арнаутов, издатель «Банкир.Ру»

Риски цифровой трансформации для банков, когнитивные технологии как ответ на рост информационных потоков, социальные последствия дигитализации и другие актуальные «цифровые» темы — в большом интервью генерального директора IBM в России Андрея Филатова для портала Bankir.Ru.

Революция IT-инструментов и конкуренция

— Как можно охарактеризовать процессы, происходящие в IT? Это эволюция или революция?

— Сегодня IT-инструменты, которые мы привыкли использовать, претерпевают революционные изменения. За несколько лет появились компании, которые целые отрасли преобразуют с такой скоростью, с какой раньше это было невозможно,— вспомним Uber, Alibaba, Airbnb и т. д. Сейчас уже сложно вспомнить, как же мы без них раньше жили.

У Uber капитализация больше, чем у «Газпрома». Если раньше у Uber не было своих производственных средств, то сейчас они стали закупать автомобили и вторгаться в смежные отрасли, такие как доставка корреспонденции, доставка посылок. То есть они начинают конкурировать не только с фирмами такси, но и с такими компаниями, как DHL.

— Насколько эти революционные изменения затрагивают консервативный финансовый сектор?

— Финансовый сектор, конечно, это тоже затрагивает. Посмотрите на плодящиеся с неимоверной скоростью компании, которые занимаются онлайн-микрокредитами, р2р-кредитованием через интернет и т. д. Правда, мы уже видели и первые скандалы в этой отрасли; впрочем, не исключено, что они были специально инспирированы, чтобы чуть-чуть снизить ажиотаж. Но факт остается фактом: появились компании, которые вошли на рынок финансовых услуг со своими инструментами и фактически стали отъедать клиентов у традиционных игроков. Телекоммуникационные компании тоже уже не скрывают, что они заинтересованы предоставлять финансовые услуги. Кто-то из них покупает банки, кто-то вступает с банками в альянсы.

Ритейлеры также вторгаются в эту сферу. Они начинают выдавать свои пластиковые карты. «Aшaн» сегодня выпускает свою кредитную карту в партнерстве с банком. Но со временем «Ашан» сможет сам стать финансовым оператором, предоставляющим какие-то финансовые услуги.

— Можно сегодня понять, куда эти трансформации приведут банки?

— Будущее этих трансформаций пока не ясно. Но то, что трансформация может произойти очень быстро,— это важный фактор, которого лет десять назад не было.

Риск превратиться в трубу

— Говорят, что телекомы раньше банков пали жертвой глобальной цифровой трансформации…

— У телекомов трансформируется бизнес-модель. Благодаря нашествию мессенджеров они острее и быстрее всех почувствовали, что cегодня клиент сегодня есть, а завтра его может и не быть. Сегодня ты прокачиваешь миллионы долларов за счет тарифов на мобильные звонки и СМС, а завтра эти деньги уходят в никуда, потому что твои конкуренты-мессенджеры предоставляют те же услуги бесплатно.

В современном бизнесе идет борьба за каждого конкретного человека, за каждую душу. Тот, кто имеет непосредственный выход на клиента, конкретного индивидуума, тот и заказывает музыку. Он получает деньги рекламодателей, может делать новые бизнес-предложения. Это точка доходности, а остальные превращаются в трубу.

— С банками тоже труба будет?

— Банки рискуют превратиться в трубу по выдаче кредитов, потому что они могут потерять клиентов на определенные финансовые услуги либо из-за крупных ритейлеров, либо из-за телеком-операторов, либо из-за кого-то еще. Самое главное в борьбе за клиента — знание деталей, владение информацией. Сейчас больше всего информации о клиенте — у сотовых операторов. У банков данные об их клиентах фрагментарны, поскольку у многих клиентов открыты счета в разных банках, они пользуются разными финансовыми сервисами. Между собой банки практически не общаются и полную картину собрать не могут.

А сотовый оператор всегда знает, где клиент находится, куда он звонит в рабочее время, куда — в выходные, куда он ездит отдыхать, в каких магазинах и что он покупает, какими карточками расплачивается и т. д. Они располагают колоссальной информацией о каждом из нас. Такого рода информация и есть то оружие, которое потенциально позволит сотовым операторам превратить банки в трубу.

— При этом сами банки, кажется, уверены в своей неуязвимости…

— Какие у банка сегодня преимущества? В первую очередь это репутация, доверие. Банку мы традиционно доверяем свои деньги, а сотовому оператору как-то не очень. Мы стараемся на счетах операторов держать ровно столько денег, сколько необходимо, а еще лучше — говорить в кредит.

Это касается доверия к банкам как к институтам. Лояльность к конкретному банку размывается. Имея счета в разных банках, я могу быстро переместить свои финансы из одного банка в другой, если там предложат какие-то более выгодные условия. Или если банк будет более современный и предложит мне более удобные сервисы.

Но концептуально я больше готов доверить хранение денежных средств банку, чем сотовому оператору. Это у нас сидит в подкорке. Все помнят, как еще недавно на перекрестках продавались списки абонентов на компакт-дисках. Мне кажется, что поколение должно смениться, чтобы люди стали больше доверять телеком-операторам.

Когнитивные технологии как ответ на экспоненциальный рост информации

— Когда мы говорим об обилии данных, мы неизбежно приходим к технологиям их анализа — Big Data…

— Big Data — это уже не актуально. Big Data подразумевает, что мы создаем где-то очень большое хранилище и складываем в него очень много данных. На самом деле это бессмысленное занятие. Во-первых, во многих случаях это невозможно реализовать. Во-вторых, собирание данных — это временные и технологические затраты. Надо анализировать данные там, где они создаются, там, где они «живут». Не надо пытаться делать какие-то копии, куда-то переносить, создавать хранилища, складывать…

— Есть еще проблема хронического отставания: пока мы собираем и обрабатываем данные, эти данные уже устаревают…

— IBM говорила, что человечество с точки зрения IT входит в когнитивную эру. Когнитивные технологии, такие как наша технология Watson, позволяют очень быстро преодолеть технологическое отставание, связанное со скоростью обработки данных.

— Хорошо хоть хранить данные становится все дешевле. И их хранят все в большем объеме.

— Мы еще не столкнулись с настоящим наплывом данных. С развитием интернета вещей данные будут плодиться все больше и больше. Генерация данных будет увеличиваться экспоненциально. И это вызовет необходимость еще большего удешевления хранения данных, потому что хранить возрастающие объемы данных будет все равно дорого.

— Что такое когнитивные вычисления и чем они отличаются от искусственного интеллекта?

— Когнитивные вычисления — это некий собирательный термин, под которым собраны всевозможные инструменты, каждый из которых имеет признаки когнитивности, но не обязательно это искусственный интеллект. Искусственный интеллект — это, пожалуй, наиболее продвинутая разновидность когнитивных вычислений и когнитивного анализа.

— «Когнитивное» —значит, в чем-то уподобляющееся человеческому мозгу? Что-то, что работает, как наш мозг?

— Традиционные компьютерные системы анализа анализируют, можно сказать, по-компьютерному: они используют двоичные вычисления. Есть базы данных, таблицы с данными, можно одно поле сравнить с другим и выдать разницу. Это традиционные способы обработки информации. А если информация неструктурирована, если она не может быть оцифрована в традиционную базу данных? Если это видеоинформация, например? А если это требует еще и распознавания объектов? Ни одна из традиционных автоматизированных систем безопасности не способна отлавливать угрозы, распознавать объекты. Даже если пройдет человек с пистолетом, система может на него никак не среагировать.

— А Watson среагирует?

— возможности существенно выше. Но дальше возникает вопрос: насколько четкую детализацию позволяют сделать камеры? Как только мы делаем большую детализацию, видеофайл, который генерируется этой камерой, становится очень тяжелым. И аналитическая система, которая должна уметь его обработать, должна иметь хорошую вычислительную мощность.

— Что нового делают Watson и другие системы когнитивных вычислений, чтобы помочь разобраться в этих огромных объемах данных?

— С одной стороны, это использование суперкомпьютерных технологий, которые позволяют при необходимости обрабатывать огромные массивы данных. С другой — их не всегда приходится обрабатывать. Анатолий Вассерман на презентации Watson привел пример отличия между тем, как работает мозг человека и как работает компьютер. Представим, что в игре «Что? Где? Когда?» задали вопрос: сколько раз в произведении сэра Артура Конан Дойла о Шерлоке Холмсе встречается фраза «Элементарно, Ватсон».

Знатоки, которые сидят за столом, понимают, что они не могут проанализировать все произведения Артура Конан Дойла. Значит, в вопросе есть подвох. И они, скорее всего, быстро догадаются, что правильный ответ: ни разу. Что сделает компьютер? Компьютер проанализирует все тексты, пролистает все страницы, будет искать совпадение этих слов, не найдет и скажет: «Ни разу».

Технология Watson принимает решение так же, как это сделал бы человек: не искать ответ, который заложен в семантике вопроса, а разобрать семантику вопроса и понять, что это неправильный вопрос, он содержит подвох. И Watson ответит на него исходя из этого.

Умные вычисления для банков

— И как это поможет банкам не превратиться в трубу?

— Сейчас доступно огромное количество информации о клиентах. Она позволяет выявлять зависимости, паттерны. Watson может создать точный портрет клиента, потому что он может обрабатывать информацию очень быстро, выявлять зависимости и сравнивать с потребительским поведением других клиентов, выявлять группы. Появляется возможность объединять людей в более компактные группы для того, чтобы делать для них более интересные целевые предложения.

Возьмем пример из wealth management. Клиент private banking хочет, чтобы банк помог ему заработать больше денег. При этом клиент банка попадает в зависимость от конкретного специалиста — от его личного субъективного понимания, куда стоит вкладывать деньги, а куда не стоит. Понятно, что специалисты пользуется какими-то инструментами, какой-то аналитикой. В банках есть целые команды аналитиков, делающих прогнозы, исходя из которых размещаются финансовые средства. Но если попросить Watson проанализировать эту же информацию и дать какие-то рекомендации, то, скорее всего, аналитик даст более взвешенную и правильную рекомендацию. И шансы на то, что клиент заработает больше денег, будут выше.

Второй по величине банк Японии Mizuho Bank поставил во все свои отделения подключенных к Watson роботов, которые общаются с посетителями. Эти роботы могут давать консультации по банковским продуктам. Интересно, что у роботов есть возможность распознавать эмоции. Когда человек шутит или сердится, робот может распознать эмоциональность и скорректировать реакцию.

Следующий шаг — call-центры. Сейчас уже есть коммерчески используемые call-центры, построенные на Watson. Наша технология существенно повышает качество работы call-центра. Известно, что в таких местах высокая текучка кадров. Операторы часто допускают ошибки. В среднем, по статистике, 50% обращений в call-центр оказываются неуспешными. Клиенты остаются неудовлетворенными. Они не получают того, что за чем обращались в call-центр. 10% обращений гарантированно приводят к эскалации конфликта. А Watson помогает поднять процент удовлетворенных клиентов до 90–95%.

Социальные вызовы трансформации

— Если бы я был оператором call-центра, я всерьез бы задумался о переквалификации. Все эти технологии сделают большое число людей ненужными…

— Я думаю, самые сложные вызовы технологической революции, которые стоят в будущем перед человечеством, это вызовы социального характера. Робототехника преобразует конвейерное производство. Умные автомобили могут убить профессию таксиста. И так далее… В США 3,5 млн водителей-дальнобойщиков. Если они останутся без работы, куда они пойдут, что они будут делать? Как их занимать?

И с банками то же самое. Традиционные отделения уходят в прошлое. Банки закрывают их сотнями.

— Да, действительно, на Западе происходит стремительное сокращение сетей отделений, но у нас вроде бы пока нет.

— У нас тоже. Может быть, у нас этот процесс чуть-чуть задерживается. Но все крупные банки в России говорят, что будут сокращать отделения, будут оставлять их только для private banking, для вип-клиентов, а всех массовых клиентов переводить в дистанционные каналы.

Это действительно может привести к социальной катастрофе. Когда так много людей остаются без работы, государство должно что-то с этим делать. И возможно, это тоже станет сдерживающим фактором для проникновения технологий.

— У нас генетику тоже запрещали…

— Понятно, что хорошие технологии рано или поздно пробьют себе путь. Искусственные ограничения всегда приводят к отставанию, к еще более существенным проблемам. Но государство должно сделать так, чтобы этот переход был плавным, чтобы государство могло справиться с большим количеством людей, которым нужно помочь найти другую профессию.

Интегрироваться, а не выбрасывать. Банковские legacy systems

— Поговорим о более «скучном» — о банковских информационных системах. Банкинг — одна из первых отраслей, где стали широко использоваться информационные технологии. И сейчас банки попали в ловушку: их ключевые информационные системы устарели, а бизнес предъявляет к ним все более высокие требования. Что делать? Все менять? А ведь доходы банков падают, маржинальность бизнеса снижается. Где взять деньги на такие перемены?

— Не уверен, что менять надо все. Хотя наверняка какие-то legacy systems (устаревшие системы.— Bankir.Ru) действительно менять надо. Если говорить про core banking (АБС), то надо смотреть, во что банку обходится поддержка этих систем, сколько стоит внесение изменений, насколько это соответствует стратегии банка. Здесь всегда много аргументов «за» и «против»: менять или не менять.

Современные технологии разработки позволяют многое надстраивать или выстраивать рядом с legacy systems. Есть хорошие интеграционные продукты, которые позволяют не выбрасывать АБС, а интегрироваться с ними. Есть новые облачные платформы, которые позволяют быстро вести разработку новых сервисов. Они позволяют буквально за считаные дни, а то и часы разрабатывать полноценные приложения, быстро их обкатывать, тестировать и выпускать «в бой».

— Имеются в виду облачные решения, разработанные IBM?

— Есть открытые системы, есть такие, которые предлагают корпорации, IBM в том числе. Мы, кстати, предлагаем решения, которые основываются на открытых платформах. Мы используем платформу Open Stack для подобного плана решений, а не создаем proprietary-решения. Но облака — это действительно тренд, позволяющий заказчикам создавать современные сервисы, которые нужны клиенту. Например, мобильный банкинг.

Зачем убивать или менять АБС? На какую систему ее будем менять? Посмотрите на эволюцию core banking систем, как российских, так и международных. Там нет каких-то особо прорывных технологий. Да, могут применяться более современные технологии программирования, может быть сконструировано более современное ядро. Но каких-либо революций в core banking мы не видим. Революции происходят в новых сервисах и новых продуктах.

Стандартизация API

— Мне кажется, раньше считалось, что открытое программное обеспечение неприемлемо для каких-то больших промышленных решений. А сейчас вы приходите к его использованию?

— На самом деле мы давно уже к этому пришли. Это можно назвать другим словом: «стандартизация» — когда появляются стандартные интерфейсы, стандартные API, стандартные протоколы.

— Где же это они появляются? У нас пока не видно…

— На самом деле они появляются. Появляются открытые интерфейсы, открытые протоколы, но для того, чтобы здесь появились стандарты, должно пройти время. Даже стандарты электрических вилок и розеток в мире до сих пор разные. Какая огромная экономия была бы для всего человечества, если это унифицировать, но все равно — пока розетки разные.

В IT таких разных «вилок с розетками» очень много, но API появляются, они открыты. Если кто-то публикует спецификацию на свои интерфейсы, значит, кто-то другой может к этому интерфейсу пристыковаться. Дальше весь вопрос в том, какая технология станет более массовой, более востребованной. Она и займет в итоге большую часть рынка, станет стандартным решением.

— Счастье с зарядками для смартфонов на Android уже наступило. Мы уже не бегаем по офису: «У кого есть зарядка для Nokia?»

— Это хороший пример. Я уверен, что в IT мы двигаемся точно так же.

— Сейчас этот путь, похоже, проходит блокчейн.

— Совершенно верно. Есть как минимум семь разновидностей блокчейна, которые на слуху. Все должно стандартизоваться, иначе не полетит, иначе будет слишком много несовместимых друг с другом технологий, которые в рамках глобализации и глобальной интеграции будут выступать тормозом.

— Что делать обычному среднему банку с его унаследованной системой, зоопарком приложений и платформ? Ему надо думать о том, чтобы как-то все это стандартизовать?

— Честно говоря, я думаю, что большое количество таких банков не переживет следующего этапа развития технологий.

— То есть им не надо об этом думать?

— Думать им надо. Но сегодня мы слышим много разговоров и видим мало банков, которые реально что-то делают. Скорость и масштаб бизнес-трансформации недооцениваются топ-менеджерами и владельцами банков. Они считают, что у них есть еще лет десять впереди, и они спокойно посмотрят, что сделают другие, и что-то поменяют. С такой позицией они не переживут этот цикл перемен.

Россия. США > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 22 марта 2017 > № 2113792 Андрей Филатов


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 20 марта 2017 > № 2111619 Олег Вьюгин

Маленький секрет большого банка. Что мешает ЦБ снизить ставку?

Олег Вьюгин

Член совета директоров Бинбанка

Банкам есть смысл зарабатывать, привлекая вклады от населения по ставке 7,5% и размещая их на депозитах в ЦБ по ставке 10,5%, а не на кредитовании. Почему же ЦБ это допускает?

Самым большим по размеру баланса в нашей стране является Центральный банк. Баланс этого особого банка-регулятора примерно на 25% превышает баланс Сбербанка — следующего по размеру активов, но уже коммерческого банка. Роль этих двух банков в кредитно-финансовой системе страны является ключевой. Первый определяет стоимость денег в финансовой системе, второй, исходя из этих параметров, — минимальную стоимость кредита для компаний нефинансового сектора экономики. Все остальные банки, если они не хотят терять качественных заемщиков, так или иначе следуют за ставками Сбербанка.

Механизм определения стоимости кредита построен на операциях Центробанка с коммерческими банками. В ситуации, когда ликвидности недостаточно, ЦБ рефинансирует банки по базовой ставке плюс небольшая маржа и, наоборот, в случае избытка ликвидности предлагает разместить на его балансе свободные средства банков на тех же условиях. Если, например, банкам ликвидности не хватает и они заимствуют у ЦБ по ставке 10–11%, то понятно, что рыночный коммерческий кредит не может быть выдан по ставке ниже этого уровня. Если же ликвидности много и ЦБ предлагает разместить ее на своем балансе под ставку 10–11%, то банки не станут принимать коммерческий кредитный риск по ставкам ниже этого уровня. Кроме того, банки, формируя свою пассивную базу, принимают во внимание и текущий уровень инфляции. Несмотря на то что ЦБ на протяжении девяти месяцев прошлого года не снижал базовую ставку, коммерческие банки, в первую очередь Сбербанк, снижали ставки по депозитам, следуя тренду инфляции. А вот ставка по кредитам снижалась медленнее и, похоже, «легла на дно». Причина в том, что ЦБ готов принимать средства от коммерческих банков по ставке 10,5%, которая в последнее время уже превышает ставку по депозитам у банков (в среднем около 7,5%). Получается, для банков есть смысл зарабатывать на безрисковой марже, привлекая вклады от населения по ставке 7,5% и размещая их на депозитах в ЦБ по ставке 10,5% (разница три процента и есть доход банка), а не на кредитовании.

Почему же ЦБ это допускает? Понятно, что таким образом он способствует сдерживанию кредитования банками предприятий нефинансового сектора. Сегодня на кредитовании предприятий заработать безрисковую маржу 3% сложно, а на депозитных операциях с ЦБ — можно.

Комментируя свои решения по сохранению ставки на уровне 10%, Центральный банк ссылается на сохраняющиеся инфляционные риски и напоминает, что задача снизить и закрепить уровень инфляции на уровне 4% пока еще не выполнена. Верно, но где же находится источник этих рисков? В бюджетной политике. Дело в том, что Минфин России финансирует дефицит бюджета за счет использования средств Резервного фонда и доходов от приватизации. Однако и тот и другой источник в силу того, как это финансирование осуществляется, носят эмиссионный характер.

По правилам накопления и использования Резервного фонда, который управляется Центробанком и накапливается в иностранных валютах, Минфин России должен получать из этого фонда ранее накопленную иностранную валюту, продавать ее за рубли на валютном рынке и затем использовать полученные рубли для финансирования обязательств бюджета. Однако в реальности Минфин получает от Центробанка не иностранную валюту, а рубли. При этом соответствующий эквивалент иностранной валюты по курсу ЦБ продать монетарные власти забывают. Получается, что бюджетный дефицит финансируется необеспеченной эмиссией. Именно это и мешает совету директоров ЦБ принять решение о снижении базовой ставки — и так достаточно денег поступает в финансовую систему, причем по нулевой ставке.

С финансированием бюджета за счет доходов от приватизации ситуация похожая. Дело в том, что существенная часть этих доходов тоже сформирована эмиссионным способом. Под выкуп акций «Роснефти» консорциум банков предоставил кредит на €10,5 млрд. Эта валюта, скорее всего, не была продана на валютном рынке, а рубли для бюджета, по-видимому, привлекли под операции репо с биржевыми облигациями этой компании с ЦБ. Задолженность банков по операциям репо выросла более чем на 500 млрд рублей как раз в период, когда «Роснефтегаз» перевел в бюджет средства за приватизированный пакет акций «Роснефти». Поскольку этот источник финансирования носит характер долга на некоторый срок и валюту все-таки придется продать, то его нельзя считать чисто эмиссионным, но временное давление на инфляцию он все же может оказывать.

Теперь посмотрим, что было бы, если бы иностранная валюта, которая взята из Резервного фонда под доходы от приватизации, продавалась бы на рынке. Речь идет примерно о $30 млрд из Резервного фонда и примерно о $11 млрд доходов от приватизации в расчете на 2016 год. Если бы эти средства были проданы на валютном рынке, то проблемы излишней рублевой ликвидности в финансовой системе не существовало бы и ЦБ в течение 2016 года мог бы спокойно снижать базовую ставку без опасений разрушить тренд снижения инфляции. Тогда и банки более активно снижали бы кредитные ставки и расширяли кредит экономике. Второе следствие — более существенное укрепление рубля по сравнению с фактическим. Здесь эффект двоякий. С одной стороны, более крепкий рубль снизил бы уровень защиты компаний работающих на внутренний рынок отраслей от внешней конкуренции, что потребовало бы от них инвестиций в повышение производительности. С другой стороны, финансовые возможности импорта современного технологического оборудования для предприятий расширились бы, что в конечном счете позитивно повлияло бы на рост производительности труда. В целом можно признать, что, скорее всего, такой вариант политики помог бы достичь лучших экономических показателей, чем мы имеем сегодня.

Можно только догадываться о причинах, которые воспрепятствовали монетарным властям поступить так, как было описано выше. По-видимому, это, во-первых, продиктованное соображениями протекционизма желание максимально долго сохранять рубль слабым. Во-вторых, это стремление сохранить размер золотовалютных резервов страны на психологически комфортном для властей уровне.

Как знать, возможно, в будущем баланс целей и желаний изменится, и мы увидим другие процентные ставки, другой курс рубля и показатели экономического роста, которых не ожидали. А у монетарных властей одним «секретом» станет меньше.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 20 марта 2017 > № 2111619 Олег Вьюгин


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 17 марта 2017 > № 2110145 Дмитрий Тулин

Дмитрий Тулин: «Региональным банкам не стоит рассчитывать на доступ к бюджетным деньгам»

Татьяна Терновская, редактор Банкир.Ру

Как выжить малым и средним банкам в условиях растущей монополизации крупных кредитных организаций? И стоит ли вообще бороться за жизнь? Об этом в своем выступлении на конференции «Банковская система России: доходность, риски и регулирование» Ассоциации региональных банков России рассказал первый зампред ЦБ Дмитрий Тулин.

«Вы выбрали трудный бизнес. Лет 20 назад он казался легким. Были времена, когда студенты третьего-четвертого курсов были членами правления коммерческих банков. Но такие времена прошли. А трудности остались.

Я не могу отрицать того, что крупные банки — не важно, государственные или частные,— достигли какого-то уровня. И все общество — заложник крупных банков, которые, как говорится, слишком велики, чтобы упасть. И крупные клиенты — государственные или негосударственные — размещают там деньги не потому, что они считают: это более добросовестные,профессиональные, эффективные банки. Они считают — какая разница, их же все равно спасут. А других — неизвестно, спасут или нет. Несправедливость! Но она существует во всем мире.

Как быть банкам, которые не входят в касту, условно говоря, неприкасаемых? И как выжить банкам, средним по размерам, региональным?

Понятно, есть масса вещей, где можно допускать к бюджетным деньгам не только крупные банки. Но надо исходить из того, что рассчитывать на доступ к бюджетным деньгам, к кормушке, не имеет никакого смысла. Ну, где-то вы добьетесь успеха, пролоббируете что-то. Но все равно здесь вы не сможете отбить свой кусок хлеба у крупных банков.

Значит, вы должны быть во многих отношениях лучше. Давать своим клиентам то, чего им никогда не смогут дать крупные банки. У крупных банков есть свои преимущества, масштабы. У вас — свои преимущества. Потому что они работают, как в плохой армии, — единообразно. И они сами, даже если признают, что что-то делают не самым лучшим образом, никогда не изменятся. Поэтому они упускают часть замечательных клиентов, отсекают их от своего обслуживания.

И «заглатывают», благодаря скоринговым программам, тех, кому никогда в жизни не стоит давать деньги. Вы знаете своих клиентов, а они своих клиентов не знают.

Судьба региональных банков очень сильно зависит от российской экономики и сегмента малого и среднего предпринимательства.

Некоторые обижаются, когда я говорю, что не всем хватает кормящего ландшафта. Но при нормальном развитии экономики несколько банков в одном регионе — и с базовой, и с универсальной лицензией — это вполне реально.

Еще в чем недостаток и преимущество региональных банков, средних, небольших? Им надо наращивать капитал. Продать бизнес практически невозможно, выйти из него сложно. По наследству передать нелегко, ведь наши дети редко когда идут по нашим стопам. Но при этом высокая рентабельность капитала, которую требуют акционеры крупных банков, им не нужна, и это преимущество.

Да, бороться надо. Надо вести диалог с регулятором, надо защищать свою позицию. Но уповать на государство, на бюджет — абсолютно проигрышная позиция».

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 17 марта 2017 > № 2110145 Дмитрий Тулин


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 15 марта 2017 > № 2110282 Яков Новиков

Зачем банкам стартапы: инвестиции и интеграция

Яков Новиков

Совладелец банка для предпринимателей «Модульбанк»

Стартап должен научиться привлекать клиентов на рынке, их число должно быть не меньше 70%. Благодаря этому формируются заряженные команды и существенно вырастает капитализация бизнеса

Существует несколько форматов работы банков со стартапами. Самый модный и неэффективный из них — хакатоны. Их проводят многие банки — от Сбербанка до Народного банка Казахстана. Только этой весной в России их будет 22 (!). Хакатоны — ничто иное, как попытки создать имидж инновационного банка, ведь их идеи и разработки очень редко воплощаются в жизнь.

Цель хакатона — за ограниченный период времени (обычно один день) создать полноценную версию программного продукта. Чем-то похоже на марафон по программированию. На практике отведенного времени или погружения команды в вопрос оказывается недостаточно, чтобы создать работающее решение. Поэтому банки, как правило, такие мероприятия устраивают для того, чтобы найти талантливых людей в команду.

Второй подход — более продуктивный с точки зрения создания инноваций — открыть внутри себя специальное подразделение. Например, Центр технологических инноваций в Сбербанке или «Альфа-Лаборатория» в «Альфа-банке». Такой подход эффективнее хакатонов. Он позволяет системно работать над инновациями. Сотрудники лабораторий фокусируются на улучшении клиентского опыта, но не всегда думают о том, как можно будет заработать на продукте. У них часто нет денежных целей, и продукты остаются на «полке» лаборатории, не доходят до клиентов. Правда, бывают и приятные исключения — например, «Поток», разработанный «Альфа-лабом».

И, наконец, последний вариант — банк покупает стартап полностью или большую долю в нем. Вместо того, чтобы создавать инновации внутри по непрофильным для себя продуктам, банки просто покупают лучшие практики на рынке. Так, например, банк «Открытие» поступил с «Точкой» и «Рокетбанком». Эту модель работы выбрали и мы. Так, за последнее время мы приобрели несколько компаний: «Первую онлайн бухгалтерию» — ведение бухгалтерии онлайн для предпринимателей, «Аванпост» — онлайн кассы для розницы и др. Очень важно грамотно интегрировать стартапы в бизнес — они должны максимально пользоваться преимуществами материнской компании, и при этом банк не должен активно вмешиваться в их управление.

Как выбрать, в какой стартап инвестировать? Его продукт должен решать сильную боль предпринимателей. Такая боль должна быть не только у знакомых стартапера, но и у сотен тысяч предпринимателей. Нужен не просто масштабируемый продукт, а масштабный рынок. Продукт должен кардинально менять клиентский опыт. Проекты, которые дают небольшие улучшения на 10-15% не приносят существенной прибыли, поэтому неинтересны, если цель — не только улучшать клиентский сервис, но и оставаться прибыльными. Также, у стартапа должен быть основатель с четким видением продукта. На самом деле это критически важный фактор, который сразу отсеивает многие проекты.

Что получают такие компании, которые попадают «под крыло» банка? Инвестиции, компетенции, доступ к клиентской базе, сохраняют долю в компании. Если это необходимо, компании имеют возможность даже переехать в офис банка, чтобы видеть, как создается продукт изнутри.

Фаундеры должны осознать, что их клиенты не должны быть привязаны исключительно к банку-партнеру. Стартап должен научиться привлекать клиентов на рынке, их число должно быть не меньше 70%. Благодаря этому формируются заряженные команды и существенно вырастает капитализация бизнеса. Так, в перспективе 3 лет мы за счет этого планируем увеличить капитализацию Модульбанка до $700 млн.

Если по каким-то причинам мы принимаем решение не финансировать стартап, это еще не означает неготовность с ним работать. Для таких компаний существует публичный открытый API. Это протокол, по которому компания может подключится к банку и обмениваться с нами информацией. Когда финтех-компания только начинает свою деятельность, ей нужно показать, что продукт работает. Иначе классические консервативные банки не будут тратить время на интеграцию.

Открытый API сильно сокращает это время. Если на обычную интеграцию с банками уходит от 3 месяцев до полугода, то с помощью API это можно сделать за несколько дней. Как результат — улучшается не только срок, но и издержки финтех-компаний, а это очень важно на старте. Благодаря открытому API финтех-стартап получает возможность сделать тестовую интеграцию и показать как работает его продукт на искусственных тестовых данных банка. Это сильно увеличивает капитализацию стартапа у инвесторов.

Зачем действовать именно так? Чем больше хороших сервисов бесшовно интегрированы с банком, тем больше времени клиент пользуется банком и тем выше его удовлетворенность. А, значит, вероятность заработать больше денег.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 15 марта 2017 > № 2110282 Яков Новиков


Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 14 марта 2017 > № 2108445 Умут Шаяхметова

Умут Шаяхметова: Выделяемая государством сумма на оздоровление банковского сектора может оказаться не окончательной

Государственная поддержка банковского сектора и возможная сделка по покупке акций Казкоммерцбанка (ККБ) Народным банком Казахстана (НБК) остаются в центре внимания финансового сообщества. Причем последствия этого для всей банковской системы полностью неочевидны.

Насколько целесообразна масштабная финансовая помощь банкам со стороны государства и сделка по покупке акций ККБ «Народным банком» мы попросили оценить председателя правления НБК Умут Шаяхметову.

- Умут Болатхановна, государство выделяет на оздоровление банковского сектора через Фонд проблемных кредитов почти 2,1 трлн тенге. Как Вы считаете, насколько вообще оправдана эта мера?

- То, что сегодня делает правительство и Национальный банк для банковского сектора, - это мужество, поскольку делать такие шаги - это брать на себя большую ответственность. Но их необходимо было делать раньше - и в 2010-м, и в 2011-м, и в 2012-м. Нужно было уже тогда понимать, признавать и решать накопившиеся проблемы. В этом случае, судя по опыту некоторых европейских стран, например, Исландии, которая вовремя признала и решила возникшие проблемы в банковском секторе, мы бы уже двигались дальше.

К сожалению, мы пошли по другому пути - думали, что проблемы рассосутся сами собой. Но этого не произошло, хотя для таких ожиданий были основания: цены на нефть после падения в конце 2008 года вновь пошли вверх, было много госпрограмм, которые сильно помогли и банкирам, и нашим заемщикам.

Тем не менее, я снимаю шляпу перед правительством и перед Нацбанком за то, что сегодня они пошли на столь серьезные меры, которые сопряжены с большой ответственностью.

- А насколько адекватна господдержка тем проблемам, которые годами копились в банковской системе?

- Она вполне адекватна, поскольку необходимость оздоровления банковского сектора очевидна так же, как очевидно и то, какие будут последствия, если этого не делать. А сумма, которую планирует направить государство на поддержку банков, вполне сопоставима уровню существующих проблем. Но, возможно, она будет не окончательной.

Ясность в этом вопросе должны внести результаты due diligence Казкома. И уже после этого можно будет назвать окончательную сумму. При этом следует иметь в виду, что доля Казкома на рынке составляет 19%, а БТА - 16%.

- Давайте поговорим о возможной сделке «Народного банка» с ККБ. Означает ли она, что произойдет слияние этих банков? Или речь идет только о покупке НБК пакета акций Казкома?

- Юридически сделка означает только приобретение акций. То есть она не предполагает слияние банков. Потом само слияние - очень сложная процедура. То есть первый шаг - это приобретение акций, и только после этого мы будем разрабатывать стратегию дальнейших действий.

- А к покупке предполагается контрольный пакет акций Казкома?

- Да.

- Due diligence Казкома независимо друг от друга проводят и Народный банк, и регулятор. Можно ли считать это показателем того, что есть противоречия по поводу возможной цены сделки?

- Это делается для того, чтобы было несколько независимых оценок финансового состояния банка. У регулятора должна быть своя независимая оценка, и он нанял другого аудитора для проведения due diligence. Так же и мы наняли аудитора, который не проводит аудит ни «Народного банка», ни Казкома.

То есть нам нужны мнения и оценки третьих сторон, потому что сделка должна быть прозрачной. Понятно, что когда она состоится, все детали будут раскрыты как внутри Казахстана, так и для наших инвесторов и рейтинговых агентств. Возможно, что оценки аудитора Нацбанка и аудитора, которого нанял НБК, будут похожими.

- Сейчас вновь наметилась тенденция падения нефтяных цен. Какие последствия будут для банковского сектора, если они вновь опустятся ниже $50?

- Я думаю, что хуже уже не будет, ведь банки уже смогли пройти период, когда продолжительное время цены на нефть были $40 и ниже, а курс доллара составлял и 360, и 380 тенге. Банкиры уже адаптировались к этому, накопив опыт работы в подобных ситуациях.

Плюс к этому нужно учитывать, что в последние годы кредитный портфель банков фактически не рос, а в долларовом выражении и вовсе сжимался. При этом банки, как правило, не выдавали кредитов, качество которых в перспективе может снизиться. Поэтому я не ожидаю ухудшения ситуации в банковском секторе.

Однако возможный негатив не даст возможности полноценно решать уже накопившиеся проблемы, в частности с докапитализацией банковского сектора в целом. И если «Народный банк» и некоторые другие банки в этом плане чувствуют себя хорошо, то другие участники рынка нуждаются в дополнительных вливаниях в капитал. Кстати, это один из факторов, который будет вести к консолидации банковского сектора.

Если говорить в целом, необходимость оздоровления банковской системы уже назрела, и если этого не будет сделано, то казахстанские банки, а вместе с ними и экономика рискуют повторить негативный опыт Японии, то есть оказаться на продолжительное время в стагнации.

- Какой прогноз Народного банка по курсу доллара в паре с тенге на этот год?

- Мы ожидаем, что курс доллара будет в диапазоне 310-340 тенге.

- А будет ли влиять на курс тенге в сторону укрепления финансовая поддержка государства банков, ведь значительная часть средств на эти цели будет взята из Нацфонда в долларах?

- На обменный курс это не окажет влияния. Вся выделяемая на оздоровление банковского сектора ликвидность сразу не придет на рынок. Предполагается, что достаточно большая ее часть пойдет на погашение обязательств, в первую очередь перед Национальным банком.

- С 1 января этого года в Казахстане начал действовать новый международный стандарт оценки неработающих кредитов, согласно которому к ним будут относиться и реструктурированные займы. Насколько из-за этого может увеличиться доля плохих кредитов в банковском секторе Казахстана?

- Это вполне возможно, но по нашему банку из-за введения нового стандарта мы не видим большого эффекта. Как обстоят дела у других банков, мне сложно сказать. Но не исключено, что доля неработающих займов по сектору может увеличиться на 1-2%.

- А окажет ли это дополнительное давление на капитал отдельных банков?

- Да. Но сегодня многие банки и так находятся на грани выполнения пруденциальных нормативов по капиталу. Однако мы видим, что некоторые акционеры уже влили, а другие заявили о намерении влить дополнительные средства в капитал. И это хороший сигнал.

- Спасибо за интервью!

Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 14 марта 2017 > № 2108445 Умут Шаяхметова


Казахстан > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > camonitor.com, 10 марта 2017 > № 2102760 Петр Своик

Правительство много лет воюет само с собой и даже против себя

Автор: САУЛЕ ИСАБАЕВА

Исполнительская дисциплина отечественного госаппарата с каждой реформой становится лишь слабее. И не исключено, что правительственная копилка невыполненных задач вскоре пополнится новой порцией поручений, которые президент страны активно раздавал этой зимой. Сегодня у нас в гостях экономист Петр Своик, с которым мы говорим о причинах этой болезни и методах ее лечения.

– Петр Владимирович, почему многочисленные реорганизации казахстанского правительства не дают результатов? Как вы объясните тот факт, что большинство задач, которые ставит перед ним глава государства, кочуют из послания в послание, обрастают новыми программами и созданием новых структур, в итоге так и остаются невыполненными?

– Эти задачи не просто не выполняются, они по сути невыполнимы. Нынешнее правительство и Национальный банк принципиально на это неспособны даже не в силу личностных качеств руководителей, а потому, что уже много лет пребывают в какой-то шизофреничес­кой раздвоенности…

Дело в том, что в конце 1990-х – начале 2000-х мы заменили собственную экономическую идео­логию на предложенную нам извне и стали внешне управляемыми. В частности, мы отказались от национального монетарного суверенитета, построили весь экономический цикл на внешних инвестициях и внешнем фондировании наших банков, приняли за основу рекомендации по разгосударствлению экономики. У нас даже при правительстве работают разного рода консультационные компании типа McKinsey, которые не только зарабатывают здесь очень хорошие деньги, но и фактически формулируют идеологемы и направления экономичес­кой политики.

Вот и получается, что, с одной стороны, казахстанская экономика имеет свои специфические особенности, явно не соответствующие либеральным представлениям об экономике вообще, а с другой, она находится под непрерывным иностранным надзором и консультированием, которые навязывают ей вот эти либеральные представления.

Поэтому все бесконечные заклинания со стороны правительства о том, что нас спасет только рынок, что нужно больше конкуренции, что необходимо поскорее приватизировать непрофильные и даже профильные активы национальных компаний, что в стране очень много чиновников, от которых надо избавляться, – они звучат уже много лет, но ничего не решается. Более того, степень огосударствления экономики даже увеличивается. Если говорить откровенно, то именно на огосударствлении экономики мы и существуем. А что нам дают рынок и свободная конкуренция – большой вопрос.

Посмотрите, к примеру, на стратегические государственные программы «Нурлы жол», ФИИР, «Развитие АПК» и т.д. Они все реализуются не просто через государственное участие, но и за счет государственных ресурсов. То есть если бы государство не тратило массированно из года в год средства Нацфонда, бюджета и квазигоссектора, не поддерживало бы госпрограммы, не дотировало бы ставки коммерческих банков, то экономика давно бы сдохла.

Фактически правительство уже много лет воюет само с собой и даже против себя. Ведь идеология и призывы у него одни, а практические действия - совершенно другие.

– Почему же наша экономика не смогла встроиться в эту модель?

– Понимаете, экономика, построенная на очень высокой степени естественного и полуестественного монополизма, просто не может действовать в навязанных нам конкурентно-рыночных условиях. У нас же все построено на добыче и экспорте сырья, где в принципе нет конкуренции. А то, что вкладывали внешние инвесторы и кредиторы (сейчас, во время кризиса, и этот поток иссякает), было ориентировано на их вывозной интерес, а не на внутренний.

К примеру, они инвестировали и кредитовали расширение добычи сырья на экспорт, а также потребительские сферы экономики Казахстана, основанные, как правило, на импорте. Следствием такой политики стало поддержание Нацбанком завышенной стоимости денег в стране, которое, кстати, трактуется не иначе как борьба с инфляцией.

– А это не так?

– В нашей экономике связь между высокой инфляцией и высокой стоимостью банковских денег можно сравнить с ветром и качающимися деревьями. У нас не стоимость денег завышена по причине высокой инфляции, а инфляция высока в том числе потому, что стоимость денег завышена. То есть уже 20 лет Национальный банк объясняет дорогие кредиты высокой инфляцией. А это все равно что полагать, будто ветер дует потому, что деревья качаются...

Но поскольку правительству все равно надо массированно кредитовать и инвестировать (мы без этого пропадем), то вся наша экономическая политика построена на дотировании сверхвысоких процентов банковских кредитов. Получается, что большая часть государственных денег, которая тратится как бы на развитие и поддержание экономики, на самом деле идет на спонсирование казахстанских коммерческих банков. То есть, пытаясь поддерживать экономику, мы спонсируем схему, работающую на вывоз денег из страны.

– Станет ли выходом из этого замк­нутого круга решение выделить триллион тенге на оздоровление банков?

– Нынешняя внешне ориентированная модель правительства в любом случае себя исчерпывает. Она находится в глубоком системном кризисе, что проявляется, в частности, в нарастающих проблемах банковской системы.

В начале тучных лет банки были витриной экономических реформ: они росли, цвели и пахли даже быстрее, чем сама нефтянка. Сейчас же они являются витриной кризиса, которая покрывается трещинами гораздо быстрее, чем вся экономическая модель. В этом смысле триллион тенге, выделяемый на их оздоровление, – мера, конечно, необходимая, но не излечивающая кризис. Она поможет вывести накопленные токсичные активы из банковского организма, но никак не вылечить саму болезнь.

– Как же лечить саму болезнь?

– А тут я, пожалуй, обопрусь на две, по сути, революционные новые задачи, поставленные в последнем президентском Послании. Это то, что Национальный банк должен отвечать теперь не только за инфляцию, но и за экономический рост, и что он совместно с правительством должен обеспечить фондирование коммерческих банков в национальной валюте.

Сомневаюсь, что для нынешних Нацбанка и правительства эти задачи выполнимы. Если же действительно приступать к переориентации с вывозного на внутренний интерес, в частности на реиндустриализацию, то начинать надо именно с Национального банка. Он должен перестать быть замыкающим игроком на валютном рынке, должен вообще уйти с валютной биржи и заняться единственным своим прямым делом – планировать и осуществлять необходимую кредитную эмиссию в экономику. То есть из роли обменника перейти к роли реального генератора национального инвестиционного и кредитного ресурса.

Политику плавающего курса нужно прекратить. Национальная валюта не должна вертеться, как хвост собаки, вокруг валюты внешнеэкономичес­кой деятельности. Курсы необходимо скрепить между собой, и достаточно жестко. Причем эту сцепку должно обеспечивать Министерство финансов через превращение Национального фонда во вторую валютную часть государственного бюджета. То есть бюджет должен быть двойным – тенговая часть и валютная часть. За исключением, конечно, резервов, которые надо держать, не тратить. Все остальное должно планироваться, утверждаться, исполняться в рамках единого госбюджета. В частности, за счет валютной части Минфин должен обеспечивать прямую и обратную конвертацию тенге в любую иностранную валюту.

В свою очередь Министерство экономики должно стать центральным штабом по планированию индустриального и социального развития на основе межотраслевых и межрегиональных балансов. А соответствующие профильные министерства должны отвечать за исполнение этих планов. При этом индустриальное инвестирование следовало бы осуществлять двумя параллельными каналами.

Первый канал – это то самое долгосрочное и доступное фондирование коммерческих банков в тенге, которое должно не расходиться по спекулятивному рынку, а осуществляться целенаправленно. Для этого стоило бы превратить «Халык банк» в реально народный, то есть национализировать.

Второе направление должно быть создано на базе реформированного ЕНПФ. Причем всю накопительную систему надо преобразовать таким образом, чтобы ЕНПФ стал самостоятельной инвестиционной структурой национального уровня. Его руководство должно назначаться президентом, быть ему подотчетным. В составе ЕНПФ должен быть наблюдательный совет из независимых комиссаров. Их, например, могли бы делегировать парламентские партии, а также республиканские профсоюзы.

Кроме того, в законодательство о пенсионной системе нужно дописать пункт, гарантирующий со стороны государства не только сохранность от инфляции, но и обеспечение ежегодного устанавливаемого парламентом дохода. Саму накопительную систему надо развернуть до формата пожизненного и комплексного социального страхования. А именно – лицевые накопительные счета необходимо открывать на каждого родившегося младенца и сразу отписывать на них некую базовую долю от Национального фонда и ежегодно дополнять ее.

Законом должны быть установлены страховые случаи использования пенсионных накоплений: рождение ребенка, приобретение жилья для молодой семьи или, не дай бог, дорогостоящее лечение.

В свою очередь инвестирование ЕНПФ должно осуществляться прежде всего в те самые утвержденные пятилетки и годовые планы индустриализации, причем преимущественно в ту национальную инфраструктуру, которая находится под государственным тарифным контролем. Это, конечно же, нефте- и газопроводы, железные дороги, электроэнергетика, ЖКХ.

Соответственно Комитет по регулированию естественных монополий, который сейчас находится на задворках Министерства национальной экономики и фактически поощряет закрытость и коррумпированность тарифной политики, нужно поднять до самостоятельного ведомства национального уровня. Его работа должна заключаться в организации постоянного мониторинга в режиме реального времени главных составляющих как эксплуатационных, так и инвестиционных затрат монополистов. То есть инвестируемые накопления должны быть под жестким контролем, а сам тарифный процесс – прозрачным.

– На чем из всего перечисленного правительству следовало бы сделать главный акцент?

– Сегодня нашей экономикой управляет McKinsey, а вовсе не Министерство экономики. Да, оно самое большое, но при этом самое, извиняюсь, беспонтовое министерство. Это, по сути, набор комитетов и департаментов, деятельность которых к реальной экономике имеет очень опосредованное отношение. Поэтому я считаю, что в новом варианте МНЭ должно стать сердцем правительства, новым Госпланом, который бы составлял государственные и совместные государственно-частные инвестиционные программы. А также осуществлял бы их исполнение под накопления ЕНПФ и выделяемый Национальным банком кредитный ресурс. Вот он, стержень нового правительства.

Казахстан > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > camonitor.com, 10 марта 2017 > № 2102760 Петр Своик


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 6 марта 2017 > № 2096350 Сергей Котляренко

Защитник капитала. Как Сергей Котляренко управляет деньгами сильных и богатых

Дмитрий Яковенко

корреспондент Frobes

Как знакомство с участниками списка Forbes и философия карате помогают строить успешный бизнес по управлению финансами

Сергей Котляренко начинал работать юристом в адвокатском бюро Александра Мамута. Фото Арсения Несходимова для Forbes

«Легальность, профессионализм и доверительные отношения, — загибает пальцы Сергей Котляренко, владелец «КСП Капитал управление активами». — Это минимальные необходимые условия для того, чтобы заниматься управлением активами». С доверительными отношениями у Котляренко точно все в порядке. В разговоре с Forbes он наотрез отказался раскрыть имена своих клиентов и партнеров в разных проектах, хотя о некоторых есть даже публичная информация. В ответ на вопрос о клиентах и структуре инвестиционного портфеля Котляренко пожимает плечами: «Нечем хвастаться». Он ограничился общими цифрами: число клиентов с момента основания компании в 2004 году выросло до 200, а стоимость активов под управлением — до 30 млрд рублей.

Его можно понять. Как юрист, он знает, что всякая информация должна быть тщательно выверенной, а как человек, знакомый со многими членами списка Forbes и управляющий состоянием семьи первого вице-премьера Игоря Шувалова, понимает, что любые сведения, попавшие в печать, могут навредить клиенту. У Котляренко бесстрастное лицо и холодный пристальный взгляд. Концентрации и само­обладанию он учится на татами. Последние пятнадцать лет он занимается окинавским карате Синдо-рю. «99% всего, что выдают за карате, — это профанация, — утверждает Котляренко. — В большинстве школ можно сдать чуть ли не на десятый дан за пару лет». Синдо-рю считается одной из самых закрытых и жестких школ карате. Два ее главных принципа: «иккэн хиссацу», или «одним ударом — наповал», и «мэцкэй сутэми», означающее хладнокровие воина, готового идти до конца в бою.

Ценные Знакомства

В 1991 году десятиклассник Сергей Котляренко из подмосковного Одинцово планировал поступать в воздушно-десантное училище. Все изменилось, когда секцию, в которой Котляренко занимался самбо, отправили на соревнования в Голландию. «Капитализм меня немного испортил», — смеется он, вспоминая месяц, проведенный в стране тюльпанов. Вернувшись в голодную Москву, Котляренко решил связать будущее с бизнесом и в 1992 году поступил на юридический факультет МГУ.

В 1995 году ему улыбнулась удача. Будущий член списка Forbes Александр Мамут набирал сотрудников с родного юрфака в свое адвокатское бюро «АЛМ-Консалтинг». Компания создавалась в партнерстве с британской юридической фирмой Frere Cholmeley Bisсhoff. В этом наборе оказался и Котляренко. На собеседовании с ним кроме основателя АЛМ и иностранных партнеров присутствовал еще один выпускник юрфака МГУ и партнер Мамута Игорь Шувалов.

В то время трудно было найти более подходящее место для амбициозного студента. В кабинетах АЛМ появлялись будущие члены списка Forbes Роман Абрамович, Олег Бойко, Алишер Усманов, Михаил Ходорковский. Юристы бюро зарабатывали миллионы долларов на открытии и продаже офшоров и сопровождении приватизационных сделок. Значительная часть работы была связана с иностранной клиентурой.

В 1999 году Котляренко покинул АЛМ и оказался на госслужбе, молодой юрист устроился в Российский фонд федерального имущества, где сразу возглавил правовое управление. Новый руководитель был ему хорошо знаком — фонд возглавлял Игорь Шувалов, ушедший из АЛМ в 1997 году. Вместе с Шуваловым Котляренко проработал следующие пять лет, переходя вслед за будущим вице-премьером сначала в аппарат правительства, а затем — в администрацию президента. Их пути разошлись в 2004 году, когда, как говорит Котляренко, зарплата чиновника перестала его удовлетворять.

Возвращение к юридической практике Котляренко называет самым тяжелым периодом в жизни — начинать пришлось с нуля. Встать на ноги помогли знакомства, приобретенные в 1990-х. «Обзвонил всех, с кем были хорошие отношения, — вспоминает Котляренко. — Рассказал, что создаю собственную практику, предложил вернуться к сотрудничеству». Кто были эти люди, он не рассказывает. В конце 2007 года у него появился новый частный клиент, все тот же Игорь Шувалов, занимавший должность помощника президента.

Управляющий со вкусом

Название первого места работы Котляренко — АЛМ — образовано из инициалов Александра Мамута (его отчество Леонидович). Похожим образом поступил и Котляренко, назвав свою компанию КСП (он Сергей Павлович). В советское время эта аббревиатура ассоциировалась с конкурсом самодеятельной песни и с контрольно-следовой полосой на границе СССР. Котляренко полосу не переходит и не передает Шувалову многочисленные просьбы знакомых, например помочь назначить кого-то на руководящий пост в одну из госкомпаний или министерств. «Приходится таких людей огорчать. Вообще надо знать характер Игоря Ивановича. Если бы я пробовал какие-то вопросы через него решать, то уже давно перестал бы работать», — говорит Котляренко.

По словам Котляренко, после ухода из администрации президента он с Шуваловым несколько лет почти не общался, но в конце 2007 года его бывшему начальнику понадобились юридические консультации. Как раз тогда на счет компании Sevenkey, зарегистрированной на Багамских островах и принадлежащей супруге Игоря Шувалова Ольге, поступили $119 млн от компании Gallaher бизнесмена Алишера Усманова. Это была плата за кредит на $50 млн, который семья Шуваловых выдала Усманову в 2004 году на покупку доли в англо-голландской металлургической группе Corus. Изначально кредит выдавался всего под 5% годовых.

Но, когда акции Corus сильно выросли, Усманов предложил Шуваловым разделить прибыль от инвестиции. Было ли обращение Шувалова связано с этим переводом, Котляренко не рассказывает, но в феврале 2008 года он оказался директором офшора Ольги Шуваловой Redcliff, в адрес которого Sevenkey выплатила $80 млн дивидендов.

О сделках офшоров Шуваловой и Усманова стало известно в конце 2011 года, когда издание Barron’s опубликовало соответствующие документы. Российские правоохранительные органы не обнаружили ничего противозаконного в этих сделках. Тем не менее после публикации разгорелся серьезный скандал.

Артем Дымский, управляющий партнер бюро «АЛМ Фелдманс» (уже не имело отношения к Мамуту), назвал инициатором скандала своего бывшего коллегу Павла Ивлева, который обслуживал интересы семьи Шувалова. В начале 2000-х Ивлев был консультантом Ходорковского, а в 2004 году переехал в США и вскоре был заочно арестован по «делу ЮКОСа». От услуг Ивлева Шувалов отказался в 2007 году, тогда же он вспомнил о бывшем подчиненном. Сам Ивлев, отвечая на вопрос Forbes о Котляренко, назвал его хорошим и профессиональным юристом.

Бизнес Котляренко в то время расширялся. Он был управляющим партнером компании «КСП Лигал» и в дополнение к юридическим услугам начал развивать управление активами. Котляренко купил небольшую управляющую компанию «Роспроектгрупп» и переименовал ее в «КСП Капитал управление активами». На основе группы компаний КСП был создан multifamily office для Игоря Шувалова и еще нескольких человек. Как говорит Котляренко, он сам предложил свои услуги вице-премьеру накануне подписания президентского указа, запрещающего чиновникам владеть имуществом за границей.

Управление деньгами четы Шуваловых осуществляется через специально созданную компанию «ПрофДир». Шувалов знает о стратегии, выбранной Котляренко, лишь в общих чертах, получая от него отчеты о результатах инвестирования. Активы Шуваловых сосредоточены в двух компаниях, «Сова недвижимость» и «Открытые активы» (см. инфографику).

«Сове недвижимость», например, принадлежит дача Шуваловых «Заречье-4» и квартира в Лондоне, которая находится в аренде у семьи вице-премьера, компания «Открытые активы» занимается инвестициями. Именно «Открытые активы» летом 2013 года купили компанию «Деловой центр», владевшую более чем 10 000 кв. м офисных площадей (оценка около $100 млн) в гостинице «Москва» рядом с Кремлем. В 2014 году владельцем «Делового центра» стала «КСП Капитал управление активами». Котляренко объясняет, что этот проект не соответствует стратегии, выбранной для Шувалова.

Самой известной сделкой Котляренко для семьи Шуваловых стала скупка квартир на 14-м этаже сталинской высотки на Котельнической набережной. На вопрос о том, как появляются такие идеи для инвестиций в недвижимость, Котляренко пожимает плечами и говорит: «Мне нравятся такие вещи».

Квартиры, в отличие от сделки c офисами, он покупал на свое имя, а не на компанию. По мнению Котляренко, это распространенная практика, которая позволяет быстрее договариваться с собственниками. Скупка заняла несколько лет, первая квартира с панорамными видами на устье Яузы и Кремль была приобретена в апреле 2014 года. Некоторые жильцы соглашались продать свои квартиры, только если им покупали аналогичные на другом этаже. Объект может стать эксклюзивным и одним из самых больших пентхаусов в столице. Когда он будет выставлен на продажу и сколько было потрачено на скупку, Котляренко не рассказывает. По его словам, он рассчитывает на доходность порядка 20–30%.

На 14-м этаже высотки Котляренко принадлежало 10 квартир площадью 719 кв. м. «Стоимость квадратного метра в таком проекте может колебаться от 550 000 до 650 000 рублей, — говорит Владимир Сергунин, партнер Colliers International.

Старший специалист НЭО-Центра Татьяна Соломенникова полагает, что часть квартир могла быть куплена выше рыночной стоимости, поскольку не все собственники готовы были расстаться с жильем. По ее оценкам, суммарно стоимость могла составить 550–800 млн рублей. «После проведения и согласования перепланировки по объединению квартир и проведения ремонтных работ стоимость объекта может вырасти на 10–20%», — полагает Соломенникова.

Личные проекты

В 2014 году Котляренко обратился к Кириллу Шамалову, совладельцу «Сибура», с которым познакомился, когда работал юридическим консультантом нефтехимического холдинга. Он предложил миллиардеру вложить деньги в компанию «Эйти сервис», входящую в группу AT Consulting и занимающуюся поставкой вычислительной техники на миллионы долларов. Среди клиентов «Эйти сервис» были госучреждения, например структуры МВД. Шамалову идея показалась стоящей. К партнерам присоединился директор по юридической поддержке «Сибур холдинга» Денис Никиенко. Он входит в совет директоров «КСП Капитал управление активами». Однако проект не пошел, и через несколько месяцев все три партнера забрали деньги. По словам источника, знакомого с условиями сделки, инвесторы не получили никакой прибыли.

У Котляренко есть и личные инвестиции. В декабре 2013 года в России заработал первый проект по онлайн-бронированию самолетов для бизнеса Charterscanner. Котляренко стал одним из инвесторов этого проекта. Сейчас с компанией работает около 150 операторов бизнес-джетов. По словам Котляренко, Charterscanner стоит около $10 млн. Его доля — 35%.

Кроме джетов Котляренко вкладывал в ЖКХ и в проект, связанный с онлайн-образованием. Согласно базе данных СПАРК, он является одним из учредителей трех компаний, занимающихся вывозом мусора в Смоленской области, — «Благоустройство-1», «Аэросити Смоленск» и «Днепр». Также ему принадлежит 50% в компании «Новая школа», владеющей правами на GetAClass, портал, где размещаются лекции по физике и математике. Партнер Котляренко в «Новой школе» — Геннадий Панкеев, председатель совета директоров сети АЗС «Сибнефть».

Но основным бизнесом Котляренко остается КСП. Как выяснил Forbes, в начале 2016 года под управлением компании находилось среди прочего примерно 870 млн рублей средств НПФ «Первый промышленный альянс», его основной акционер — «Камаз». Кроме того, компания Котляренко в ноябре 2013 года получила право на управление компанией «Дон-Строй Инвест», перешедшей в 2009 году за долги под контроль группы ВТБ. Управление осуществляется через закрытый паевый фонд (ЗПИФ) «Москоу Риал Эстейт» со стоимостью чистых активов 94 млн рублей, стоимость пая с осени 2013 года выросла на 4%.

Это может показаться странным, но «КСП Капитал управление активами» планирует выйти и на розничный рынок. В прошлом году компания увеличила штат на 40%, в основном за счет специалистов по IT. Одна из возможных стратегий — инвестиции в ЗПИФ, в которые будут упакованы доходные объекты недвижимости, например торговые центры с надежными якорными арендаторами. Паевые фонды — визитная карточка «КСП Капитал управление активами». По данным Национальной лиги управляющих на конец 2016 года, под управлением компании находится 14 таких фондов, еще три в стадии формирования. Большинство этих фондов предназначено для квалифицированных управляющих, и информация о них не раскрывается.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 6 марта 2017 > № 2096350 Сергей Котляренко


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > gazeta.ru, 3 марта 2017 > № 2094190 Анатолий Аксаков

«Государство не нуждается в деньгах населения»

Депутат Анатолий Аксаков об ОФЗ для населения и православном банке

Екатерина Копалкина

Бюджету не нужны деньги россиян, которые те, по задумке Минфина, должны направить на скупку облигаций федерального займа (ОФЗ), считает глава комитета Госдумы по финансовым рынкам Анатолий Аксаков. Как связаны карты «Мир» с продуктовыми карточками, а также как именно РПЦ должна регулировать «банк для бедных», он рассказал в интервью «Газете.Ru».

— Министр финансов России Антон Силуанов рассказал на Сочинском инвестфоруме, что в апреле ведомство запустит облигации федерального займа для населения. Что вы думаете по поводу этой идеи, перестанут ли наши граждане держать деньги под подушкой?

— Я считаю, что это неактуально. Знаете, почему? Бюджет сформирован исходя из цены $40 за баррель. Сейчас же цена на нефть — $55 и выше. Соответственно, поступления в бюджетную систему вполне приличные. Они позволяют выполнить все свои обязательства и даже покрыть дефицит бюджета.

Поэтому сейчас привлекать средства населения — это значит отвлекать эти средства от других инструментов, в которых мы заинтересованы.

К примеру, мы пытаемся стимулировать приобретение облигаций коммерческих организаций. Мы приняли в первом чтении закон (а в марте, я уверен, мы его окончательно доработаем и примем), связанный с налогообложением купонного дохода физических лиц, которые приобрели облигации. Также в первом чтении был принят законопроект, касающийся увеличения первого взноса в индивидуальные инвестиционные счета (ИИС), с 400 тыс. до 1 млн руб. Это должно стимулировать активность населения на рынке ценных бумаг, а ОФЗ, получается, будет конкурировать с этими инструментами.

Фактически частный сектор, выпуская свои облигации, будет конкурировать за деньги населения с государством, которое не нуждается в деньгах этого населения.

ОФЗ — сам по себе инструмент нормальный, но необходимости в нем сегодня для государства не существует.

— К слову про инвестчета. Одно из преимуществ ИИС была возможность компенсировать налоговый вычет. Теперь же повышается размер взноса, но сумма для вычета остается. Вам не кажется, что вы подсовываете людям обманку?

— Мы хотим увеличить размер инвестирования в первый год до 1 млн руб., тем самым повысив интерес к этому инструменту тех, кто хотел бы играть вдолгую и получить больше, чем 52 тыс. руб., которые он получает сейчас в виде налогового вычета.

Изначальный вариант законопроекта, который я готовил, предусматривал увеличение суммы для налогового вычета тоже, но Минфин уперся. Я надеюсь, что ко второму чтению мы сможем убедить их либо дать возможность увеличить ежегодный взнос до одного миллиона на все три года, в течение которых нельзя использовать вот эту льготу по налогу, либо договориться об увеличении суммы для налогового вычета до миллиона рублей.

— На Гайдаровском форуме было решено принять в весеннюю сессию новое бюджетное правило. Как продвигается процесс?

— Мы ждем от Минфина поступления документа. В Госдуме тема уже не раз обсуждалась с Силуановым, Орешкиным, Набиуллиной. Мы считаем, что надо быстрее, конечно, прислать его в Госдуму, потому что цена на нефть оказалась выше запланированной и, очевидно, вопрос об использовании нового бюджетного правила актуализируется быстрее, чем обозначил Силуанов. Это раз.

Во-вторых, мы услышали от Медведева интересную идею, которую я бы развил. Она связана с использованием международных резервов для предоставления кредитов на покупку российских товаров. То есть для стимулирования российского экспорта. Но я бы к ней добавил другую идею: предоставление кредитов, относительно льготных, но по низкой ставке, которую за рубежом сейчас наши конкуренты могут получать, в валюте.

Эта идея уже давно предложена, причем она не инфляционная. Потому что деньги не тратятся в России, не превращаются в рубли, эта валюта, она тратится там же, за рубежом.

За счет использования этих резервов мы могли бы дать возможность нашим предприятиям получать дешевые валютные кредиты на решение своих вопросов, на экспорт российских товаров, стимулирование экспорта и на закупку современных технологий.

— На прошлой неделе в вашем комитете прошло обсуждение карты «Мир». К чему на сегодня удалось прийти?

— В первую очередь мы договорились о плавности перехода. Для пенсионеров — точно до 2020 года, по бюджетникам мы договорились пока до 1 июля 2018 года. В принципе, это реальная дата. Мы не хотим, чтобы возник так называемый горб, когда одновременная выдача карт в массовом порядке создает напряжение для кредитной организации. И это будет через каждые три года повторяться, если карточки трехлетние.

Мы будем изучать эту проблему. Также в планах — внимательно изучить тарифную политику.

Мы хотим посмотреть все тарифы, какие сейчас предлагаются населению. По информации, которую мы получили из ЦБ, тарифы на обслуживание карты «Мир», на 20–70% ниже, чем сейчас предлагают международные платежные системы. И это в нас вселяет оптимизм.

Кроме того, есть практика, когда пенсионеры не платят за обслуживание карт. Мы понимаем, что для этой категории людей ситуация не должна измениться.

— Для кого переход на карты «Мир» станет обязательным?

— Это все бюджетники, пользующиеся картами, пенсионеры, силовики, муниципальные работники в том числе.

В проекте закона еще было зафиксировано, что и разовые выплаты должны поступать на счета, привязанные к карте «Мир». Но в ходе обсуждения и с банкирами, и с экспертами мы отказались от этой идеи, чтобы не создавать людям проблемы на пустом месте.

— Как вы относитесь к идее ухода от наличных платежей?

— Концептуально я ее поддерживаю. Потому что она, во-первых, уменьшает затраты государства на производство наличных, на их утилизацию и транспортировку, это миллиардные затраты. Также это увеличение ресурсной базы кредитных организаций. Потому что деньги будут у них на счетах, соответственно, они смогут больше кредитовать население, предприятия. То есть емкость ликвидности банковского сектора увеличится. Это, я считаю, удобно населению и даже выгодно.

Но при этом я противник насильного перехода. Я думаю, можно было бы начать с крупных покупок, и то очень аккуратно. Нужно создавать инфраструктуру, разрабатывать тарифы. Потому что многие не хотят, например, платить картой за дорогой автомобиль из-за высокого эквайринга.

— Минфин еще в 2012 году говорил об ограничении расчетов наличными между людьми и компаниями, сначала установив лимит в 600 тыс. руб., потом — в 300 тыс. руб. Но к чему-то прийти так и не удалось.

— Я думаю, что это иногда специально вбрасывается, чтобы посудачили на эту тему. Но в Минфине самом нет понимания. Законопроект, который там готовили, был раскритикован и не дошел даже до правительства. Поэтому я не очень верю, что в ближайшее время этот законопроект попадет в Госдуму.

В рамках той же карты «Мир» разрабатывается программа лояльности, при которой люди будут дешевле покупать товары. Достигнуто это будет за счет заключения соглашений НСПК с федеральными сетями, которые будут зачислять бонусные баллы.

— Похожая идея — о возвращении продуктовых карточек — выдвигалась в Минпромторге.

— Да, эта идея была предложена раньше, чем появилась карта «Мир», и она отрабатывается параллельно.

Но сам Бог велел, поскольку покупки этих товаров должны финансироваться из бюджета, запускать этот проект через использование карты «Мир».

— В конце января вы поддержали идею создания банка для бедных и предложили координировать ее РПЦ. Как вы это себе представляете?

— Идею предложил патриарх, и, в принципе, она очень такая человеколюбивая, я бы так сказал. Она направлена на поддержку небогатых слоев населения, что вызывает по крайней мере сочувствие. Это первое. Во-вторых, все-таки есть практика, когда доктор Юнус реализовал эту идею в Бангладеш.

Я считаю, что если у нас есть инициатор этой идеи, благородный инициатор, который в принципе призван помогать, в том числе и неимущим, то почему бы ее не запустить. Конечно, важно, чтобы в этом проекте был задействован авторитет церкви. Но не только как учредителя проекта, а именно как участника.

— На ум тут же приходит история с банком «Пересвет».

— Согласен, это печальный опыт. Вроде бы банк был связан с РПЦ, но только тем, что в нем хранились деньги Церкви. В реальности он не был православным банком: по своей идеологии, канонам и прежде всего — по честности ведения бизнеса. Это был обычный коммерческий банк, который оперировал деньгами не только православной церкви, но и многих других уважаемых людей и организаций.

А здесь, как я понимаю, совсем другой принцип работы. Банк, где не только оперируют средствами или пожертвованиями церкви, а где во всем присутствует христианская идеология. Здесь можно было бы провести аналогию с исламским банкингом, где следуют заповедям Корана и не отступают от них.

Ну и я полагаю, что он мог бы существовать на принципах краудфандинга. Была же касса взаимопомощи, когда люди скидывались и по очереди выдавали деньги нуждающимся. Здесь что-то похожее, но все-таки на принципах окупаемости и платности.

— А кто у нас должен платить за этот банк? Если в Бангладеше был независимый бизнесмен…

— У нас тоже могут быть и независимые бизнесмены, если они придерживаются православной идеологии.

— А государство должно участвовать в банке?

— Я считаю, нет. Это дело частных физических лиц и частного бизнеса. Ну и церкви.

— Должна ли сама церковь заниматься финрегулированием?

— Я считаю, что церковь не должна регулировать этот процесс. Церковь должна входить в совет директоров, следить за тем, как ведутся бизнес-процессы, определять стратегию на заседаниях совета. Ну и следить, как выполняется эта стратегия.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > gazeta.ru, 3 марта 2017 > № 2094190 Анатолий Аксаков


Россия > Финансы, банки. Транспорт. СМИ, ИТ > bfm.ru, 2 марта 2017 > № 2109328 Михаил Волков

Страховой рынок России: есть ли поводы для оптимизма?

Как действует электронное ОСАГО, почему законопроект о возмещении ущерба в натуральной форме может так и не заработать, рассказал глава «Ингосстраха» Михаил Волков

Генеральный директор компании «Ингосстрах» Михаил Волков рассказал об итогах 2016 года и прогнозах на 2017-й.

Михаил Юрьевич, мы с вами беседуем довольно часто, и каждый раз, когда я прошу сделать какой-то прогноз, вас сложно обвинить в излишнем оптимизме. Вот начало 2017 года, изменилось ли что-либо?

Михаил Волков: Будем последовательными, оптимизма не прибавилось, несмотря на то, что «Ингосстрах» 2016 год закончил очень хорошо, большого оптимизма, если смотреть вперед, у нас нет. Несколько слов про 2016 год. «Ингосстрах» продолжает наращивать свою финансовую устойчивость. То, что мы получили порядка 14 млрд рублей прибыли за прошлый год, привело к тому, что за последние три года мы удвоили свои чистые активы, а это один из самых важных показателей для страховой компании. Наши клиенты могут нам доверять, мы совершенно точно ответим по всем нашим обязательствам. К вопросу о будущем. Конечно, мы больше всего следим за тем, что происходит в сфере ОСАГО. Рынок ОСАГО стал определяющим не только в розничных линиях бизнеса, но и в целом для всего страхового рынка. И те надежды и опасения, которые связаны с ОСАГО, во много определяют дальнейшее развитие. По 2016 году, к сожалению, мы уже получили очень большой убыток в этом виде страхования. Сейчас, в момент обсуждения законопроекта, многие говорят: ну в целом же рынок прибыльный. Я, честно говоря, не очень понимаю, откуда рынок может быть прибыльным при условии того, что у нас показатели лучше, чем в среднем по рынку, мы несем убытки, а рынок я уже сейчас оцениваю как глубоко убыточный.

Самый простой вопрос, который приходит на ум. Я часто слышу, когда люди возмущаются, они говорят: если страховым компаниям не выгодно заниматься ОСАГО, уйдите с этого рынка. Зачем вы там остаетесь, если все так плохо?

Михаил Волков: Дело в том, что ОСАГО носит определенную социальную составляющую сейчас. Наверное, представить себе, что весь рынок уйдет, неправильно. Надо говорить о том, что нужно изменить, чтобы эту ситуацию исправить. И, конечно, все наши надежды были связаны с новыми поправками к законодательству по переходу на натуральное возмещение, что привело бы к тому, что мы убираем из нашей экосистемы недобросовестных посредников, автоюристов, антистраховщиков. Мы понимаем, что натуральная форма возмещения отчасти привела бы к росту убыточности, потому что мы стали бы выплачивать возмещение без учета износа, но мы бы убрали все то неестественное, что в этой системе происходит.

На каком этапе сейчас обсуждение этого законопроекта, как скоро он может быть принят, как вы оцениваете шансы того, что он вступит в силу?

Михаил Волков: Мы ожидали, что этот законопроект вступит в силу с 1 марта, сейчас очевидно, что это невозможно. По плану этот вопрос вынесен на заседание Госдумы на 10 марта. Проблема в том, что, как и в прошлые разы, ситуация, на мой взгляд, сейчас выходит из-под контроля, потому что огромное количество поправок, и благую идею засыпают всякими разными изменениями, которые непредсказуемы, их нельзя просчитать. По нашему однозначному ощущению, в сумме своей, если закон примут в том виде, в котором сейчас эти поправки обсуждаются, это будет иметь негативный эффект для страховой отрасли. И тогда да, действительно, может быть, многие уже задумаются о том, чтобы сдавать лицензии.

Эти поправки вносят отдельные депутаты, кто делают, по вашим оценкам, закон хуже? Советуются ли с вами парламентарии?

Михаил Волков: Вы знаете, вносят разные группы людей, не буду сейчас перечислять. Но эти поправки аккумулировались, по крайней мере, на сегодняшний день в какой-то документ, плохо читаемый, много поправок, которые противоречат друг другу. С нами, как нам казалось, логично было бы консультироваться. РСА принимает участие в этих обсуждениях, но наш голос далеко не всегда слышен. И те предостережения, которые мы на этих обсуждениях озвучиваем, их не всегда, к сожалению, слышно.

Что касается серьезных изменений, которые уже вступили в силу, это я говорю об электронном ОСАГО, можно сейчас уже подводить какой-то промежуточный итог? Как стартовала эта программа по обязательному предоставлению электронных полисов ОСАГО, что видит рынок?

Михаил Волков: Большинство страховых компаний организовали такую услугу у себя на сайтах. Конечно, как только происходят такие существенные изменения, там много шероховатостей, много из того, что нужно додумать, доделать, докрутить, но то, что стартовало, точно стартовало. И по той отчетности, которую мы ежедневно получаем, уже на сегодняшний день электронных полисов всего по рынку продано больше, чем за целый 2016 год. Другое дело, что не может нас не пугать — большинство этих полисов продается именно в тех самых «токсичных» регионах, где убыточность, по нашим цифрам, а я еще раз подчеркну, у нас положение лучше, чем в среднем по рынку, ситуация сильно зашкаливает за 100% убыточности. Есть регионы, где и 150%, и 160% убыточности. В общем, ситуацию пока что делает только хуже.

Что касается остальных видов страхования, какие итоги 2016 года и перспективы на 2017 по рынку и по компании «Ингосстрах», в частности?

Михаил Волков: С гордостью могу сказать, что все виды бизнеса у нас были прибыльными за 2016 год.

Кроме ОСАГО.

Михаил Волков: Правильно, кроме ОСАГО. Медицина вышла в небольшой, но плюс. Мы растем в этом сегменте чуть медленнее рынка, что меня пока что беспокоит. Но я надеюсь, что в 2017 году мы выйдем на нормальные темпы и будем расти хотя бы вместе с рынком. Это всегда проще делать, когда у тебя уже хороший старт прибыльного бизнеса. По корпоративу больших изменений я не вижу. Действительно, экономика находится не в самом лучшем состоянии, всегда говорил о том, что страхование является производной от макроэкономики: что у нас в макроэкономике — то же самое происходит в страховании. Мы делаем очень много интересных проектов не только в розничном, но и в корпоративном страховании. Надеемся, что получим определенные конкурентные преимущества, тут, скорее, будет конкурентная борьба между лидерами рынка. Розница — тут, наверное, та же самая ситуация. Рынок КАСКО снижается вместе с продажами автомобилей, пока что тенденция не переломлена. За январь и февраль машин продается меньше, чем в 2016 году. И все ожидания, что спрос на новые автомобили восстановится, пока что не оправдал себя. «Ингосстрах» продал в 2016 году авто-КАСКО чуть больше, чем в 2015-м. Там новые продукты, продукты с франшизы продолжают все больше превалировать, и конкурентная борьба за хороших клиентов обостряется, это нормальная рыночная ситуация, которая в итоге приводит к правильному, справедливому тарифу для всех наших клиентов.

Иван Медведев

Россия > Финансы, банки. Транспорт. СМИ, ИТ > bfm.ru, 2 марта 2017 > № 2109328 Михаил Волков


Россия > Финансы, банки > carnegie.ru, 1 марта 2017 > № 2104332 Антон Табах

Зачем Минфин решил выпустить «народные облигации»

Антон Табах

Новая бумага не сыграет особой роли ни для развития российского фондового рынка, ни в общей структуре государственных заимствований – масштабы эмиссии слишком малы. Поэтому бояться дефолта по ним не стоит, а дополнительный источник денег – а население у нас не такое сирое, как принято считать, – это хорошо

После заявлений министра финансов Антона Силуанова о начале выпуска «народных ОФЗ» – государственных облигаций для населения – СМИ и соцсети активно обсуждают, что бы это значило. Гражданам открывают торную дорогу на фондовый рынок? Или зловредное государство решило опять кинуть население? Для иллюстрации этой мысли подбираются агитационные плакаты от принудительных займов 1930–1950-х годов.

В реальности никаких кардинальных перемен не произошло – в оборот запускается новый, максимально простой финансовый инструмент, ориентированный на самых консервативных людей, не инвесторов, а сберегателей. Государство получает небольшой недешевый, но нелишний источник средств. Недоверчивые граждане – хорошую ставку для среднесрочных вложений. Депозитные продукты госбанков – конкурирующий продукт. Для фондового рынка вообще ничего не происходит.

Из того, что уже известно, новые ОФЗ (в отличие от традиционных биржевых, размещаемых на срок до 30 лет) будут альтернативой банковским депозитам. Выпуск бумаг предполагается начать 1 апреля. Первая порция должна составить 20 млрд рублей, а среднегодовая доходность по трехлетним бумагам – 8,5% (это примерно на 0,5% выше, чем по обычным ОФЗ на тот же срок). Выпускаться ОФЗ будут раз в полгода, купон будет фиксированный и будет возрастать, чтобы ограничить стимулы к досрочной продаже.

Основное отличие «народных бумаг» от обычных ОФЗ в том, что новые бумаги нельзя будет продавать. При досрочном изъятии средств в первый год проценты начисляться не будут, а в дальнейшем будет процентный доход за каждый полный год. Процентный доход будет постепенно возрастать – с 7,5% до 10,4%. Продажей бумаг будут заниматься Сбербанк и «ВТБ24». Облигации можно будет приобрести лотами в размере от 30 тысяч до 25 млн рублей. И министр финансов, и глава Сбербанка заявили, что купят новые бумаги.

Облигации для населения не новы даже в современной российской истории – в 1995–1998 годах в России выпускались облигации государственных сберегательных займов в бумажной форме, которые сразу стали популярны у братков и обнальщиков. Сейчас эту проблему учли, и в версии 2017 года народные бумаги будут именными.

О «народных облигациях» в Минфине заговорили еще в середине 2015 года, а первые выпуски планировали на 2016-й. Ставка по новым бумагам будет примерно на 1,5% годовых выше, чем по лучшему трехлетнему депозиту в Сбербанке для самых любимых и привилегированных клиентов.

Новый инструмент выглядит довольно привлекательно для тех, кто не любит риск и доверяет только государству. Ставки весьма конкурентные – существенно выше и инфляции, и ставок в банках-продавцах. Скорее всего, они попытаются избежать оттока депозитов в новые бумаги. Можно ожидать, что после дебюта и приличествующих моменту особо благоприятных условий ставки окажутся чуть ниже, чем по депозитам Сбера и «ВТБ24». Это логично – суверенные бумаги и должны быть чуть менее доходны, чем депозиты «почти государственных» банков.

Кидать тех, кто купил эти облигации, тоже, скорее всего, не будут. Во-первых, если мы посмотрим на выполнение государственных обязательств перед частными лицами, то даже в 1998 году во время дефолта ни одно физическое лицо не пострадало. Физлицам по ГКО заплатили все в срок и до копейки – потери были на обвале рубля.

Последний настоящий дефолт по долгу перед гражданами был в России еще при Хрущеве больше 60 лет назад, когда государство отказалось платить по займам восстановления и развития народного хозяйства, на которые почти все советские граждане отдавали одну-две месячные зарплаты в год. Мера была непопулярной, и в 1970 году было решено постепенно погасить этот долг. История займа 1982 года, которую часто приводят в качестве еще одного примера такого дефолта, обсуждаема – исчез эмитент (СССР), и облигации были обесценены инфляцией.

Во-вторых, для государства не будет иметь особого смысла объявлять дефолт по этим облигациям. Новые инструменты будут каплей в море на фоне общих государственных заимствований. В год Россия одалживает на рынке ОФЗ около триллиона рублей. Два выпуска по 20 млрд – всего 4% от годовых объемов. Это мелко и погоды не делает.

Сам Минфин не имеет особого стимула переключаться на народные облигации – более высокая (и даже сопоставимая) доходность делает их невыгодными с учетом того, что выпускать именные бумаги просто дороже. Но дополнительный источник денег – а население у нас не такое сирое, как принято считать, – это хорошо.

Для развития фондового рынка новая бумага тоже особой роли не сыграет – в основном из-за запрета на оборот и целевой аудитории ультраконсервативных скопидомов. Застрявший в Думе проект об отмене налогов на вложения в корпоративные облигации (эту отмену обещал президент Путин в своем послании в декабре 2015 года) может куда сильнее стимулировать активность частных инвесторов.

Россия > Финансы, банки > carnegie.ru, 1 марта 2017 > № 2104332 Антон Табах


Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 22 февраля 2017 > № 2084394 Герман Греф

Встреча с главой Сбербанка России Германом Грефом.

Президент, председатель правления Сбербанка России Герман Греф информировал Владимира Путина об итогах работы банка за 2016 год и текущей деятельности: перспективах развития рынка ипотечного кредитования, новых механизмах финансовой поддержки малого бизнеса, предприятий ВПК и сельхозпроизводителей.

В.Путин: Герман Оскарович, результаты: каков портфель, структура портфеля, рост доходов, прибыль у банка, – в целом, конечно, все эти показатели известны, но хотелось бы от Вас лично услышать некоторые вещи.

Г.Греф: Владимир Владимирович, прошлый год был для нас достаточно удачным. Если говорить о финансовых показателях, то за всю историю Сбербанка это самый удачный год. Мы заработали по российским стандартам [финансовой отчётности] 517 миллиардов чистой прибыли.

Наш самый лучший показатель до этого был в 2013 году, докризисном, – 360 миллиардов, и, в общем, для такого непростого года, мы считаем, что это очень неплохой результат. В принципе, по всем ключевым показателям у нас в прошлом году была очень неплохая динамика.

Мы в прошлом году выдали корпоративным клиентам более девяти триллионов рублей кредитов, и если говорить о росте нашего корпоративного кредитного портфеля, то он был минимальный. К сожалению, пока ещё спрос очень небольшой, и плюс переоценка портфеля за счёт укрепления рубля привела к тому, что у нас портфель за год практически не прирос.

Но если взять абсолютную цифру выдачи кредитов по сравнению с 2015 годом, то в прошлом году банк выдал на 35 процентов больше корпоративных кредитов, чем в 2015 году. Год 2015-й, конечно, кризисный, и, может быть, это не очень корректное сравнение, тем не менее относительная динамика достаточно неплохая.

По розничным клиентам мы в прошлом году выдали 1,6 триллиона рублей. Есть тоже небольшой прирост по розничному портфелю, порядка 8–9 процентов, но если нивелировать те факторы, о которых я уже сказал, укрепление рубля и так далее, сравнить с прошлым годом, то это рост на 28 процентов по сравнению с 2015 годом.

В.Путин: Прилично.

Г.Греф: Да. То есть явное оживление, хотя пока ещё оно не вполне докризисное, не очевидное, конечно. По сравнению с 2014 годом эти показатели, конечно, все ещё не восстановлены.

Качество кредитного портфеля, что очень важно для нас, в прошлом году серьёзно улучшилось. Мы снизили долю просроченной задолженности более чем на процентный пункт – с 3,1 до 2 процентов портфеля. Это, конечно, очень серьёзно повлияло на цифры нашей прибыли.

Если сравнивать качество нашего портфеля и управление нами риском, то мы в среднем в 2–3 раза лучше, чем рынок, и это, конечно, результат внедрения большого количества систем по управлению риском в банке, в том числе, конечно, автоматические системы по управлению риском. Собственно, это дало нам очень большой прирост чистой прибыли.

Ставки по кредитованию, Владимир Владимирович, в конце прошлого года уже достигли докризисного уровня практически по всем видам наших продуктов. И у нас есть такой сложный показатель – это достаточность капитала. Потому что банк – это единственный вид бизнеса, где всё время требуется поддержание определённого уровня капитала. Так как мы не получали денег от государства, мы полностью капитализируемся за счёт нашей чистой прибыли.

Все деньги, которые мы в прошлом году заработали, будут отправлены в капитал, кроме 20 процентов дивидендов, которые мы направим на выплату акционерам – это более 100 миллиардов рублей, из которых более 50 миллиардов рублей будут направлены в бюджет Российской Федерации через Центральный банк.

Два вопроса, Владимир Владимирович, которые Вы мне традиционно задаёте: первый – это ипотека.

В.Путин: Ещё сельское хозяйство и ВПК.

Г.Греф: Начну с ипотеки. Ипотечный портфель у нас в прошлом году вырос очень хорошо. Сегодня Сбербанк – это 55 процентов рынка ипотеки. Мы как в кризис выросли, и, в общем, поддерживаем эту долю, в первую очередь за счёт того, что мы запустили несколько очень интересных продуктов.

Хотел Вам доложить, что есть очень интересная программа, которая в этом году будет развиваться, сделана она вместе с Правительством. Мы запустили новый продукт, который делает наше дочернее предприятие – это сервис «Ипотека-онлайн», через специальный сайт «ДомКлик», где клиент может подать заявку и оформить все документы на получение кредита и подбор квартиры, не обращаясь физически в банк, и приехать в банк только один раз, потому что пока, к сожалению, нормативное регулирование не позволяет подписывать документы через удалённый доступ.

Поэтому нужно приехать один раз, чтобы физически это подписать. И первая стадия – вся, которая связана с коммерческим сектором: подбор квартиры и выдача ипотечного кредита – делается через «одно окно» в автоматическом режиме.

Мы в прошлом году начали эксперимент с Правительством. И спасибо Игорю Ивановичу Шувалову, он поддержал эту инициативу, и, в общем, мы даже не верили, что к концу года будет такой результат. Мы сделали совместный проект с Росреестром, и сегодня за четыре дня можно зарегистрировать право собственности, не обращаясь в Росреестр, – через Сбербанк.

То есть ты получил ипотеку, подобрал квартиру, оформил договор купли-продажи, отправил документы на регистрацию, и через четыре дня тебе пришлют в электронном виде свидетельство о регистрации, которое позволяет тебе въезжать в квартиру и больше никуда не обращаться. 17 процентов наших клиентов уже используют этот сервис. Это, конечно, очень большой сдвиг, и уже десятки тысяч квартир оформлены таким образом.

Сейчас мы работаем с Росреестром, чтобы сделать полностью автоматическим процесс и вообще сделать его онлайновым. Если человек пользуется услугами риелторов, обычно весь процесс стоил 150 тысяч рублей – от начала до конца, до оформления прав собственности. Сегодня этот процесс стоит примерно 10 тысяч.

Это первый такой проект, мы хотим дальше его продолжать с другими органами власти, чтобы уже человека не гонять ни по банкам, ни по органам власти. Это очень хороший проект.

В.Путин: И снижает затраты. А ставка [по ипотеке] у вас сейчас какая?

Г.Греф: По ипотеке сегодня у нас исторически самые низкие ставки. В этом году, с учётом того, что есть достаточно амбициозные планы по снижению инфляции, ставки будут падать, конечно. Поэтому я думаю, что в этом году мы выйдем на исторические, самые низкие уровни ставок по ипотеке.

Ещё один такой важный сегмент – это малый бизнес. Владимир Владимирович, я Вам в прошлый раз, когда докладывал, говорил, что у нас есть проблема с тем, что мы не научились хорошо кредитовать малый бизнес и у нас серьёзно упали объёмы.

Мы в конце прошлого года запустили новый проект, который назвали «Смарт-кредит» (или «Умный кредит»), который основан на анализе транзакционной информации наших клиентов, которые являются таковыми больше, чем полтора года.

Мы не требуем никакой информации, мы сами анализируем всю их деятельность на основе технологии больших данных и высылаем им предложение получить кредит. 63 тысячи клиентов в прошлом году получили от нас такое предложение, и мы уже до конца прошлого года выдали более 11 миллиардов рублей по новой технологии.

Самое главное, пока рано хвастаться, но мы видим, что по итогам первых трёх месяцев [программы] просрочка в малом бизнесе – это беда, к сожалению, – у нас всего 11 миллионов рублей просроченных кредитов, это рекордно низкая цифра. И это ключик, мы этот продукт сейчас лучше отрабатываем, пытаемся расширить на новые категории клиентов, но это принципиально новый подход.

В конце прошлого года благодаря этой технологии риски упали, невозвраты упали, мы от полутора до пяти процентных пунктов сразу снизили ставку по кредитам малому бизнесу. У нас сегодня максимальная ставка по кредиту малому бизнесу составляет 15–16 процентов, минимальная – 11,5. Раньше была минимальная [ставка] 15 процентов.

Это, конечно, большой шаг вперёд, и надеюсь, что в этом году мы сделаем большой прогресс в части предоставления кредитов малому бизнесу с учётом того, что с налоговой службой мы реализовали в прошлом году уникальный проект по предоставлению так называемых «умных планшетов».

В них есть полный набор возможностей регистрации юридического лица в удалённом режиме, открытие счёта в удалённом режиме и ведение бухгалтерского учёта, налогового учёта и отчётности – полностью всё в удалённом режиме. Они автоматически связываются с налоговым «облаком», и, в общем, это большой прорыв.

В.Путин: А как у вас сельское хозяйство, ВПК? Кредитуете в большом объёме?

Г.Греф: По ВПК у нас ситуация в прошлом году закончилась не очень хорошо, потому что ВПК нам вернул большое количество кредитов. Из-за этого у нас упал наш портфель.

В.Путин: Погасили прежние кредиты?

Г.Греф: Да. Если говорить о цифровых показателях, то у нас результаты не очень хорошие в силу того, что мы были самым большим кредитором и получили огромную сумму возврата в конец года.

В.Путин: Но для ВПК это хорошо.

Г.Греф: Для ВПК это хорошо, снижение заложенности, конечно, но для банка это не очень хорошо. Но самое главное, мы Вам докладывали в Ижевске, – эти первые принципиально новые подходы к оздоровлению предприятий. В этом году мы с целым рядом предприятий, которые были тогда намечены, начинаем уже такого рода комплексную программу, когда мы не просто даём кредиты, мы разрабатываем совместную программу по оздоровлению предприятия, финансированию, контролю за внедрением новых технологий по управлению предприятием.

По сельскому хозяйству у нас портфель очень быстро растёт, и, в общем, сельское хозяйство выдержало кризис. Это единственный портфель, который практически не пострадал. Мы – крупнейший кредитор в сельском хозяйстве. Мы много работали в прошлом году с Минсельхозом, в этом году начинает работать принципиально новый механизм по сельхозсубсидиям и дотациям.

Первый квартал будет непростой, когда мы будем новый механизм притирать, как всегда бывает, к сожалению, много сбоев обычно. Думаю, что к марту мы увидим, как это всё будет работать, но думаю, что тот механизм, который Минсельхоз предложил, в конце концов, по результатам, мне кажется, даст очень хороший результат.

В.Путин: В чём новизна?

Г.Греф: Все дотации распределяются очень прозрачно и направляются в банк напрямую, то есть нет посредников, нет субъектов Федерации, нет никакого выбора и так далее, нет влияния…

В.Путин: Административного.

Г.Греф: Да. И если у компании есть проекты, которые попадают в зоны, которые государство приняло решение субсидировать, и эти проекты приняты банком к финансированию – он считает риск их приемлемым, то автоматически субсидируется со стороны государства соответствующая ставка. Это новый механизм, он частично раньше использовался, сейчас Минсельхоз его очень сильно расширил.

В.Путин: Банк выступает как агент Правительства?

Г.Греф: Фактически да. Мы выступаем таким коммерческим агентом.

Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 22 февраля 2017 > № 2084394 Герман Греф


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 22 февраля 2017 > № 2083041 Сергей Котляренко

Сергей Котляренко: «С Игорем Шуваловым у меня отношения исключительно в рамках «клиент-управляющий»

Дмитрий Яковенко

Forbes Staff

Основатель «КСП Капитал управление активами» о работе с влиятельными клиентами, будущем управляющих компаний и личных инвестициях

Несмотря на знакомство и деловые отношения со многими участниками списка Forbes, Сергей Котляренко долгое время оставался непубличным человеком. Только в 2016 году он подтвердил, что занимается проектом по скупке квартир в сталинской высотке на Котельнической набережной в интересах семьи первого вице-премьера Игоря Шувалова. К этому моменту он успел выстроить крупный бизнес по управлению активами: 30 млрд рублей и 200 клиентов. Сергей Котляренко дал Forbes первое интервью, в котором рассказал о бизнесе «КСП Капитал управление активами», отношениях с состоятельными людьми, о том, есть ли жизнь вне бизнеса, и как ему помогает философия карате.

— Расскажите о своем бизнесе. Что значит управление активами?

— Основной фокус – это компания «КСП Капитал управление активами». По лицензии Центрального банка она управляет ценными бумагами, средствами НПФ и ПИФами. Вторая компания «КСП Капитал», с помощью которой мы управляем долями в обществах и имуществом, оказывает услуги, необходимые нашим клиентам: например, инвестиционный консалтинг. Мы представляем интересы наших клиентов, которые хотят приобрести или продать какой-либо актив. Также у меня есть ряд собственных проектов – это инвестиции, не связанные с управлением активами.

— Но начинали вы c юриспруденции.

— Да, я закончил юридический факультет МГУ. Начинал работать в юридической фирме «АЛМ», основанной Александром Мамутом. Затем у меня был непродолжительный период госслужбы, в 2004 году я вернулся к юридической практике. Тогда мне очень помогли знакомства, которые я приобрел в «АЛМ»: я позвонил всем, с кем у меня были хорошие отношения, рассказал, что создаю юридическую практику и предложил сотрудничество. До сих пор с некоторыми людьми из того периода поддерживаю отношения. Сейчас юридической практикой я почти не занимаюсь, несмотря на то, что существует адвокатское бюро «КСП Лигал», где я возглавляю экспертный совет.

— Как вы пришли к управлению активами?

— Было несколько причин. Во-первых, в какой-то момент отношения с клиентами вышли на такой уровень, когда помимо юридических услуг требовалась помощь по управлению активами. Во-вторых, я всегда понимал, что у меня более высокие амбиции — нужно было расширить горизонт знаний, приобрести новые компетенции, в общем, выйти на новый уровень. Поэтому в 2012 году я купил небольшую действующую управляющую компанию, на основе которой была создана «КСП Капитал управление активами».

— Кто ваши клиенты? Есть ли среди них крупные бизнесмены, с которыми вы познакомились в «АЛМ»? Общаетесь ли и работаете с Мамутом?

— На мой взгляд было бы непрофессионально говорить о своих клиентах. Что касается Александра Леонидовича, то по-прежнему нас связывают хорошие отношения и я благодарен ему за мой начальный опыт. Совместных бизнес проектов у нас сейчас нет.

— На каких принципах вы выстраивали бизнес по управлению активами?

— Есть три составляющие. Самый первый и важный фактор — легальность всего происходящего, потому что никакая доходность не оправдывает незаконности операций. Второй фактор — профессионализм: бизнес может быть легальным, но его можно легко потерять из-за непрофессионализма управления. И третий фактор – это доверительные отношения, в рамках которых соблюдаются различные этические договоренности, не регулирующиеся юридическими формальностями. Это тем важнее, что начиналась «КСП Капитал управление активами» как инвестиционный бутик. В первое время у нас было буквально четыре-пять клиентов и около семи сотрудников. Сейчас клиентов-физлиц более 200, также мы управляем деньгами нескольких институциональных инвесторов, НПФ и СРО, а в компании работает более 40 человек.

— Какой объем активов находится под вашим управлением и как он распределяется по ключевым направлениям: сколько приходится на пенсионные фонды, сколько на доверительное управление и ЗПИФы?

— Мы предпочитаем раскрывать только ту информацию, которую от нас требует законодательство и Центральный банк. Многие наши ЗПИФы предназначены для квалифицированных инвесторов и раскрывать информацию о них запрещено законом.

— Но уже сейчас из инвестиционного бутика, условного мультифэмили-офиса вы превратились в розничную компанию.

— Еще не превратились, но движемся в этом направлении. Когда компания работает в формате бутика, ее сложно капитализировать. Единственный способ – это пойти в большую розницу. К тому же мы видим, что на рынке активно развиваются процессы диджитализации. За прошлый год мы увеличили штат на 40% — и это не продажи, а спецы по айти технологиям.

— Это большой вызов. Как вы собираетесь конкурировать с гигантами, которые уже давно и хорошо известны на рынке?

— На самом деле, рынок еще не сформирован. В России уровень проникновения инвестиционной индустрии совсем маленький, меньше двух процентов. 98-99% денег, которыми владеют физлица, лежат на депозитах. По этому параметру впереди нас не только мировые лидеры, такие как США, но и соседи – даже в Казахстане проникновение инвестиционной индустрии больше. Я хорошо помню, как как в конце 90-х, еще когда я работал в «АЛМ», мы сопровождали покупку маленького банка, из которого потом вырос «Русский стандарт». Тогда все с недоумением относились к идее сделать крупный розничный банк, в конце 90-х банки зарабатывали исключительно на корпорациях. Но в итоге у Тарико все получилось, и нам кажется, что в инвестиционной индустрии произойдёт такая же метаморфоза. Да и государство тоже заинтересовано в развитии инвестиционной индустрии, в том, чтобы население не фокусировалось только на одних классических банках. Кроме того, на рынке уже давно происходит определенное переформатирование: многие управляющие компании уходят в связи с тем, что регулятор повышает требования к собственным средствам, к IT-обеспечению, к отчетности, в общем, к прозрачности процедур. Наконец, мы видим, действия регулятора в сфере НПФ, с которыми активно работаем. Сейчас деньгами крупнейших НПФ управляют аффилированные управляющие компании. Это несет существенные риски, поскольку бенефициары фондов стремятся к тому, чтобы инвестировать часть средств в собственные проекты через управляющую компанию. Я думаю, что в обозримом будущем законодательство и регулирование ЦБ будет заставлять крупнейшие фонды работать с независимыми УК.

— Вы уже разработали продуктовую линейку для розницы?

— Мы сейчас над этим работаем. Смотрим какие должны быть минимальные требования к клиентам. Например, по доверительному управлению, если человек хочет сформировать валютный портфель, пожалуй, нецелесообразно, начинать с суммы меньше чем 10 миллионов рублей – слишком существенные издержки администрирования. Если рублевый портфель, то, наверное, пять миллионов рублей — нужный старт.

— Суммы все-таки существенные для клиента, которого можно позиционировать как розничного.

— И это еще маленький вход. Но основная ставка будет не на классическое доверительное управление. Есть и более низкий порог входа: по ИИС мы пока видим на уровне 100 000 рублей. Есть желание заниматься так называемыми мини-ДУ. Идея в том, чтобы не для каждого отдельного клиента формировать выбирать стратегию, а работать с пулом клиентов, которых устраивает определенная стратегия. Например, мы уже создали несколько фондов объемом около 300-500 млн рублей, в который клиенты вносят относительно небольшие суммы 300 000-500 000 рублей. В каждый из фондов входит небольшой объект коммерческой недвижимости с хорошим, абсолютно прозрачным денежным потоком от хороших арендаторов. Грубо говоря, это супермаркет в Подмосковье с хорошим арендатором, крупной торговой сетью. Людям это нравится. Это — как альтернатива депозитам. Многие хотели бы быть владельцами некой недвижимости, но им это не позволяют средства. Форма коллективных инвестиций дают такую возможность.

— Один из клиентов «КСП Капитал» все-таки известен. Это первый вице-премьер Игорь Шувалов и его семья. Как вы начали работать с его активами?

— Игорь Иванович был директором фирмы «АЛМ», когда я пришел туда еще студентом, позже работали на госслужбе. Затем был период, в течение которого мы почти не общались. В конце 2007 года он обратился ко мне с одним вопросом, который не был связан с управлением активами, ему нужна была юридическая консультация. Управляющим активами я стал, когда начался процесс реструктуризации активов семьи Игоря Иванович. Необходимо все было сделать абсолютно законно. Это тоже была очень интересная работа, даже вызов — сделать активы и доходы государственного служащего, который пришел из бизнеса, понятными, прозрачными для контролирующих органов, и управлять ими независимо от него и его семьи. Мы работаем с его семьей как с остальными клиентами — на рыночных условиях, и, конечно, с заключением всех необходимых соглашений.

Читать также: Наследники-диверсанты. Сын Игоря Шувалова и другие боевые пловцы с острова Русский

— Шувалов знает о процессе управления?

— Он знает только стратегию – в общих чертах – и может видеть результаты управления из отчетов, которые мы ему предоставляем.

— Знакомство с такими людьми как Шувалов помогает вам в бизнесе?

— Нет. Иногда, конечно, кто-то может позвонить и попросить решить какой-то вопрос. Как правило, эти люди оказываются разочарованы, когда узнают, что у меня, например, с Игорем Ивановичем отношения исключительно в рамках «клиент–управляющий». Приходится таких людей расстраивать. Вообще, надо знать характер Игоря Ивановича — если бы я пробовал какие-то вопросы через него решать, то уже давно перестал с ним работать.

— Один из самых известных ваших проектов – приобретение квартир в высотке на Котельнической набережной. Как вам пришла в голову такая идея? Вы ее где-то подсмотрели и на какую доходность рассчитываете?

— Мне вообще лично нравиться заниматься инвестированием в интересные объекты жилой и нежилой недвижимости. Я рекомендую свои клиентам это направление для своих вложений. В этих проектах можно рассчитывать 20-30% доходности и даже выше.

— Расскажите о ваших личных инвестициях.

— У меня есть несколько проектов. Больше всего мне нравятся проекты, ориентированные на глобальный рынок. В качестве примера могу привести компанию Charterscanner. Это система онлайн-бронирования бизнес-джетов. Сейчас на рынке представлено несколько таких проектов. По сути, это Uber в сфере бизнес-авиации. В этом проекте основные партнеры иностранные.

— Какова стоимость компании и вашей доли?

— Думаю, компания сейчас стоит около десяти миллионов, моя доля составляет примерно 35 процентов.

— Какие еще у вас есть инвестиции?

— Например, есть компания, занимающаяся вывозом мусора в одном российских регионов. И, несмотря на то, что начался проект случайно, мне нравится этим заниматься. Там была плохая ситуация с вывозом мусора и, зная мой широкий круг общения в разных сферах бизнеса, меня попросили посмотреть, как можно эффективно и быстро ее решить. Естественно, у меня в этом не было никакой компетенции, я нашел отраслевого партнера в Москве, мы сделали совместное предприятие, вышли на конкурс, выиграли его, начали заниматься вывозом мусора. В прошлом году я выкупил долю партнера.

— Раскроете объем инвестиций?

— Это существенный объем средств. Как правило, эти проекты начинаются от 100 млн рублей

— А что именно вам нравится в этом проекте?

— Он абсолютно понятный и при соответствующем регламентировании совершенно прозрачный. Плюс, в этой сфере сейчас неразбериха, что совершенно очевидно – это одна из следующих сфер, где постепенно будет происходить процесс упорядочивания и консолидации. Сейчас правила не соблюдаются, мусор выбрасывают как хотят. Любой ресторан должен иметь контракт с мусоровывозящей компанией, но никто этим не занимается. Так что запас для повышения эффективности здесь очень большой. Вообще, сфера ЖКХ – очень интересна. Она за последние десятилетия сильно «просела» и там колоссальная неэффективность. Следовательно, любой, кто открыто и профессионально туда приходит, получает шансы на рост и соответственно высокую доходность.

— У вас есть какие-то потенциально проекты в ЖКХ или другой сфере, куда бы вы хотели бы еще зайти?

— Как сейчас модно говорить в среде инвестбанкиров, в пайплайне всегда есть какие-то проекты. Также у меня есть один проект в сфере онлайн-образования – это «Новая школа», владеющая правами на бренд «Get A Class». И еще серьезная инвестиция в одну российскую технологическую компанию, но я пока не готов о ней рассказывать.

— Предлагаете ли вы инвестиции в эти проекты клиентам «КСП Капитал управление активами?»

— На сегодняшний день это только мои инвестиции. Но, в принципе, я считаю, что идея через платформу управляющей компании предложить инвесторам поучаствовать в бизнесах, которые твои собственные, вполне хорошая. И я считаю, что в каких-то своих бизнес-проектах я, безусловно, кому-то предложу участие, но только после серьезного успеха. И как ни странно, такие вещи как раз лучше делать не с друзьями-товарищами.

— И еще о личных проектах. Самый известный пример – ваша совместная с Кириллом Шамаловым и Денисом Никиенко инвестиция в «Эйти сервис».

— Надо сказать, что внимание СМИ к этой истории преувеличено. AT Consulting, которому мы оказывали услуги, искал инвестора, я предложил своим знакомым совместно войти минимальными деньгами (по меркам даже малого бизнеса) в одну из его дочерних компаний, чтобы посмотреть насколько это направление инвестиционно привлекательно. Прошло несколько месяцев, мы изучили этот бизнес, поняли бесперспективность дальнейшего участия. Поэтому и вышли. При этом мы, естественно, не претендовали на прибыль от контрактов, которые были заключены или обсуждались компанией до нашего прихода. По условиям наших договоренностей, любые дивиденды, которые юридически нам причитались, все равно подлежали перераспределению от нас в пользу пригласившего нас основного собственника. В этом проекте практически отсутствовали дивиденды. Обычная бизнес история, каких сотни.

— Как вы вообще решили заняться собственными инвестициями?

— Это было примерно 2013-2014 годах, когда у меня возникло желание выйти за рамки только обслуживающего бизнеса.

— А сейчас, когда у вас есть штат больший сотрудников, вы меньше работаете?

— Нет. Вообще, я работаю даже больше.

— А есть ли жизнь вне работы?

— Обязательно. Моя жизнь – это моя семья. И, конечно, спорт.

— Каким спортом вы занимаетесь?

— Последние 15 лет - окинавским каратэ синдо-рю.

— Философия каратэ помогает в бизнесе?

— Конечно. Ведь каратэ – это, по сути, тренировка концентрации. В школе и потом на юрфаке я занимался самбо, помню, не понимал, почему все так нервничают перед сдачей экзаменов. То, как ты «горишь» перед соревнованиями или аттестацией – по сравнению с этими экзаменами – полная ерунда. В боевых искусствах человек всегда нацелен на развитие и результат. В этом главный смысл.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 22 февраля 2017 > № 2083041 Сергей Котляренко


США. Россия. Весь мир > Финансы, банки. СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > bankir.ru, 21 февраля 2017 > № 2082327 Алексей Субботин

Алексей Субботин, Opportunity Network: «С помощью нашей платформы клиенты банков находят партнеров по всему миру»

Алексей Субботин, директор по развитию бизнеса в России

Беседовал: Николай Зайцев, корреспондент

Сегодня банковские менеджеры зачастую не могут заинтересовать клиента банка новой услугой, потому что не знают его реальных потребностей. О том, как платформа Opportunity Network может помочь и банку, и его клиентам, порталу Bankir.Ru рассказал директор по развитию бизнеса в России Алексей Субботин.

— Почему вас привлекло участие в таком необычном проекте, как Opportunity Network,— поиск по миру партнеров и контрагентов по ведению бизнеса по всему миру?

— Много лет я работал на стыке финансовых услуг и корпоративного бизнеса. В свое время я работал в Лондоне в отделе стратегического планирования одного из больших банков, что дало мне понимание того, как банковская система работает в принципе и в каких направлениях она развивается. Затем я занимался отношениями с инвесторами в одной из крупнейших российских компаний, также консультированием российских корпораций по вопросам корпоративного управления.

Я свободно ориентируюсь в международных рынках капитала, у меня есть опыт работы в банке и понимание корпоративного мира. Поэтому, когда ко мне обратился мой товарищ, с которым мы учились в бизнес-школе в Барселоне, я заинтересовался и после знакомства с компанией и ее основателем Брайаном Палласом согласился возглавить их бизнес в России. Могу сказать, что особенно мне понравилась простота и элегантность решения. Как сказал тогда Брайан, мы — та цирковая лошадка, которая умеет делать только один фокус (single trick pony).

— И что это за фокус?

— Opportunity Network соединяет интересы проверенных бизнесменов. Мы обеспечиваем нашим клиентам доступ к бизнес-интересам правильных людей, непосредственно принимающих решения, в проверенных компаниях, которые являются клиентами надежных банков в различных странах мира. На нашей платформе не проходит никаких транзакций, нет никаких аукционов. Более того, информация на платформе анонимна.

Наша единственная задача — помочь одному бизнесмену найти другого, чтобы вместе делать бизнес. Простота — наше кредо. Наша система поиска партнеров построена по разумным и прозрачным критериям с упором на реальность бизнес-интересов и надежность потенциальных партнеров. Другое отличительное качество Opportunity Network — безопасность. Наша платформа официально сертифицирована по всем стандартам США и ЕС. Это очень критичный момент, особенно когда работаешь с банками. Недавно мы подключили первого американского партнера — Citizens Bank. В процессе мы прошли полный цикл проверок по американским стандартам: техническим, экономическим, юридическим и регуляторным.

— Как долго существует платформа Opportunity Network? Это стартап или уже нет?

— Стартапов я видел довольно большое количество и даже сам принимал активное участие в фандрайзинге одной из финтековских компаний в Москве. Opportunity Network мне сложно назвать стартапом, сейчас это динамично растущая молодая компания. В 2014, когда создавалась Opportunity Network в ней было всего 4 человека.

В начале целью было создать платформу для обмена инвестиционными идеями коммуникации между управляющими состоянием богатых семей, но постепенно идея трансформировалась в универсальную платформу для всех предпринимателей, которые соответствуют достаточно высоким критериям надежности. Бизнес-интересы, размещенные на платформе сейчас включают продажу и покупку товаров и услуг, инвестиции и поиск капитала, операции с недвижимостью покупку и продажу бизнесов.

Сейчас у нас 13,5 тыс. активных пользователей в 128 странах мира и с каждым днем их число растет. В январе я был в Барселоне, в новом офисе компании, который теперь занимает целый этаж в большом офисном здании. Там постоянно работает порядка 80 человек, плюс несколько десятков коллег работают с нами по контрактам. На встречу в Барселону приехало более 30 человек из 25 стран. Я был приятно удивлен калибром людей, которые работают с Opportunity Network по всему миру. Все они занимаются тем же, чем и я в России,— продвигают нашу платформу, находя в каждой стране банки-партнеров, которые будут предлагать услуги нашей платформы непосредственно своим клиентам — компаниям и состоятельным владельцам капитала.

— А что, на ваш взгляд, самое интересное в этом проекте?

— В самой идее платформы много инноваций, что всегда интересно и любопытно. Я думаю, что ребята реализуют очень правильную идею — партнерство. Наш СЕО Брайан Паллас уверен, что финтех может успешно сотрудничать с традиционной банковской моделью. Сейчас много говорят о цифровой революции, о конфликте банков с финтехстартапами, но мы уверены, что во многом этот конфликт является надуманным. Банки и технологические компании могут и должны сотрудничать. И Opportunity Network дает им такую возможность.

А для России это еще и очень своевременно — сейчас у наших предприятий есть потребность выйти за пределы своих местных рынков со своей продукцией. Руководство страны не раз публично заявляло: экспортируйте, пользуйтесь девальвацией рубля, растите.

Внешние рынки сейчас очень привлекательны для многих российских компаний. Но что делать, если производство находится, например, где-нибудь в райцентре Архангельской области? Начать экспортировать оттуда очень сложно — люди плохо говорят по-английски, у них нет нужных связей и опыта ведения переговоров с иностранцами. Что может руководитель этого предприятия сделать, чтобы начать ВЭД? Поискать нового партнера в интернете? Если бы это было так легко, то экспортом у нас занимался каждый второй, но это не так. Все, что ему остается,— ездить на отраслевые ярмарки-выставки, теряя время и деньги, или работать с посредниками, которых опять же надо найти и отдать им часть прибыли. Но самая главная проблема — это недоверие к незнакомым людям из других стран.

— Если говорить о доверии, то как ваша платформа проверяет контрагентов? Или эту функцию берут на себя банки?

— Работать с банками было одним из самых важных стратегических решений для нас. У каждого банка есть отработанные процедуры, помогающие им знать своих клиентов. С одной стороны, это гарантирует постоянное качество проверки, а с другой — существенно ускоряет и удешевляет процесс для всех. Компаниям, получающим приглашение присоединится к нашей платформе, не надо еще раз доказывать свою рукопожатность, скажем так.

— То есть люди и компании благодаря вашей платформе просто встречаются со своими контрагентами, а платформе платят комиссию. И всё?

— Сама модель работает по такому принципу: чтобы подключиться к платформе, надо получить приглашение от банка. Без приглашения от банка-партнера подключиться к платформе Opportunity Network невозможно. Мы не берем никаких комиссий, компании просто оплачивают годовую подписку и больше ничего. Наш подход отражает обширный опыт работы, который ясно указывает на то, что бесплатное предложение абсолютно девальвирует ценность услуги в глазах клиента.

— А вы можете подключиться к конечному клиенту конкретного банка без его приглашения?

— Нет. Только через наших партнеров. Помимо формальной проверки (KYC) приглашение от банка помогает понять, зачем та или иная компания хочет присоединяться к нашей платформе. И насколько банк поддерживает подобные устремления своего клиента. Возвращаясь к примеру с лесопромышленниками из Архангельска, это просто: все, что они хотят,— продать свои доски в Европу. Для банка это выгодно: бизнес клиента растет, появляются валютные платежи, паспорта сделок, конверсионные операции и т. д.

— Соответственно, на кого сейчас ориентированы предложения Opportunity Network? На привлечение банков, чтобы они рекомендовали вас своим клиентам?

— Да, мы сейчас договариваемся с ведущими российскими банками. После заключения с ними договоров мы вместе запускаем процесс по привлечению их клиентов на нашу платформу. У нас есть большой опыт внедрения, мы знаем, как надо организовать процесс, какие их его элементов являются критичными, чтобы Opportunity Network стала доступной для клиентов банка в течении одного-двух месяцев. Если потребуется, мы можем за свой счет привлечь консультантов, которые помогают идентифицировать наиболее вероятных кандидатов среди клиентов банка-партнера, интегрировать нас в продуктовую линейку банка, оптимизировать мотивацию клиентских менеджеров и многое другое. После этого мы вместе с банком формируем информационную поддержку, проводим различные клиентские мероприятия и не только.

— У вас в начале года должны были пройти встречи с рядом российских банков. Как они прошли? Есть заинтересованность в работе с вами?

— Сейчас я веду переговоры с шестью ведущими российскими банками.

— Но в этих банках есть люди, заинтересованные в вашем сервисе? Они уже понимают, что вы им предлагаете?

— Да. Основные клиенты внутри банка — это те, кто занимается работой с корпоративными клиентами, инновациями, развитием нефинансовых услуг. Мы также заинтересованы в сотрудничестве с руководителями подразделений по управлению частным капиталом, ведь именно с этого начиналась Opportunity. В России, как и в большинстве стран мира, уровень инноваций в корпоративном сегменте банков в последнее время был не очень высоким, по большей части там доминируют кредитные отношения. Надо отметить, что на этот процесс наложилась не очень благоприятная макроэкономическая ситуация. Сейчас большинство банков стремится развивать транзакционные доходы, стать основным банком для клиента, его партнером по бизнесу. Это, безусловно, требует более глубокого понимания клиентского бизнеса и его потребностей. И об этом сейчас все банкиры говорят — могу процитировать здесь не только Германа Оскаровича Грефа.

Opportunity Network позволяет банку это сделать без каких-либо дополнительных затрат. Банк-партнер, пригласивший своего клиента подключиться к нашей платформе, получит эксклюзивный доступ к бизнес-интересам своих клиентов и будет видеть, что они делают на платформе, какие сделки и контрагентов они ищут.

Возвращаясь к нашему примеру — банк, пригласивший лесопромышленников из Архангельской области на нашу платформу, увидит, что они хотят продавать доски в Швецию. Что это дает банку? С одной стороны, возможность подготовиться, так как возможную сделку придется сопровождать банковскими транзакциями, а, с другой стороны, возможность сделать какое-то индивидуальное продуктовое предложение для этого клиента,— например, дать ему более интересный курс по обмену шведской кроны или предложить гарантию. Много чего можно сделать, если вовремя понимать исходные предпосылки.

— И это поможет банку предлагать клиенту какие-то новые продукты точечно. в тот момент, когда они нужны?

— Да. Если банк видит, что клиент ищет деньги на покупку нового оборудования, то он может предложить кредит. Или порекомендовать какой-либо механизм господдержки, чтобы ускорить или облегчить сделку. Скажем так, у банка появится понимание и возможность своевременно подготовить нужные клиенту продукты. Сотрудник банка получит возможность выстроить с клиентом общение по существу, перейти от разговоров о стоимости услуг, к беседам о развитии бизнеса. Мы встречались с клиентскими менеджерами Caixa Bank, это наш партнер в Испании, и самый интересный фидбэк был следующий: «Ваш продукт дал мне доступ к СЕО!»

— Это поможет банкам увеличить продуктовый ряд?

— Возможно, но не сразу. Это точно позволит банкам углубить свои отношения с клиентами. Сотрудники банка будут лучше понимать, как их клиенты видят возможное развитие своего бизнеса. И не стоит забывать о конкуренции — у многих компаний, особенно у крупных и тех, кто занимается экспортом, счета открыты в нескольких банках.

— А другой банк может привести этого же клиента к вам? Вы же сами говорите, что у крупных клиентов счета есть не в одном банке? Не будет ли жесткой конкуренции банков за одного экспортно ориентированного игрока?

— Отношения, выстраиваемые на нашей платформе, эксклюзивные. Банк, который пригласил клиента, будет единственным, кто видит, что это делает этот клиент. Мы гарантируем это, идентифицируя компанию по ее ИНН. Если один раз этот ИНН был отнесен к этому банку, он так и остается единственным окном для клиента в систему, пока тот не уйдет из этого банка вообще. И до тех пор, пока клиент остается клиентом этого банка, только этот банк будет видеть активность клиента на платформе.

ВЭД — это далеко не единственный вид деятельности на нашей платформе. Просто сейчас мы понимаем, что ВЭД наиболее привлекательна для российских банков и для клиентов, а наша платформа идеально для этого подходит. В то же время на платформе достаточно много бизнес-интересов, связанных с инвестициями, покупкой и продажей бизнесов, операциями с недвижимостью. Мы начинали как платформа для управляющих состоянием богатых семей, и сейчас многие из них активно ищут инвестиционные возможности за пределами своих традиционных рынков.

— А есть какие-то формальные требования к размеру бизнеса?

— Нет, формальных требований нет. Но мы исходим из того, что участники платформы должны быть в состоянии заключать сделки свыше $1 млн. Об этом мы говорим с нашими банками-партнерами, когда они выбирают, кого из своих клиентов им следует пригласить в Opportunity Network.

— А зарабатывает средства платформа на чем?

— На подписке. Мы абсолютно не вовлечены ни в какие транзакции. Наша платформа — это простое и надежное решение. При этом работа с нашей платформой экономит огромное количество времени и душевных сил, поскольку позволяют значительно повысить уровень доверия к потенциальному контрагенту.

— Звучит разумно! Хочу пожелать вам удачи. И, может быть, несколько слов в заключение?

— Спасибо! Я уверен, что уже в самое ближайшее время российские банкиры оценят потенциал нашей платформы Opportunity Network и станут нашими партнерами. Мы открыты для сотрудничества со всеми. Хорошие сделки случаются, когда хорошие люди находят друг друга,— это наш девиз!

США. Россия. Весь мир > Финансы, банки. СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > bankir.ru, 21 февраля 2017 > № 2082327 Алексей Субботин


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > premier.gov.ru, 17 февраля 2017 > № 2079510 Игорь Шувалов, Андрей Костин

Брифинг Игоря Шувалова и президента - председателя правления ОАО «Банк ВТБ» Андрея Костина по завершении заседания президиума Совета при Президенте Российской Федерации по стратегическому развитию и приоритетным проектам.

Из стенограммы:

И.Шувалов: На заседании президиума Совета при Президенте по стратегическому развитию и приоритетным проектам мы сегодня обсудили тему развития малого и среднего предпринимательства, особенно в части кредитования кредитными организациями Российской Федерации.

Ситуация в банковском секторе в 2016 году складывалась непросто, и первая половина минувшего года была отмечена тем, что кредитный портфель в пользу малых, особенно микропредприятий, сокращался. При этом банки с государственным участием, Сбербанк и ВТБ, говорят и дают нам данные о том, что средние предприятия стали больше получать кредитов и на рынке такие заёмщики ведут себя достаточно активно.

В отношении малых форм предпринимательства действительно были накоплены сложности. Сбербанку пришлось представить новый продукт, для того чтобы работать с такими заёмщиками, и во второй половине 2016 года ситуация изменилась. Сейчас кредитный портфель растёт, но, как отмечали выступающие, в общей методологии мы, конечно, рассматриваем портфель средних предпринимателей, малых и микропредприятий, не разделяя их. Мы должны сейчас в первую очередь сконцентрироваться на том, чтобы кредиты были более доступны для малых предпринимателей. Нас заботит микрофинансирование. Надеюсь, что при помощи банков с государственным участием и региональных банков, которые заинтересованы в малых предпринимателях, мы сможем в течение 2017 года добиться реального увеличения кредитного портфеля. Видим большой интерес со стороны региональных банков к этой форме работы с предпринимателями. При этом они запрашивают некоторые изменения, которые должно обеспечить Правительство. Что это за изменения? Гарантии, которые выдаёт корпорация по развитию малого и среднего предпринимательства, достаточно сложно реализовать. Сложилась практика, когда, корпорация, прежде чем выдать необходимое покрытие по такой гарантии, обращается в суд, для того чтобы суд принял решение, стоит ли рассматривать данный случай как гарантийный и направлять деньги в счёт невыполненного обязательства.

Сегодня мы подробно это обсудили и договорились, что порядок будет изменён. Либо мы проведём соответствующую работу со Счётной палатой и Генеральной прокуратурой, чтобы придать нормальный характер такой гарантии, чтобы она, безусловно, была реализована. Считаем, что мы должны в ближайшие недели такую работу наладить.

Мы обсудили, как работает так называемая программа по 6,5%. Это наша совместная программа с Банком России. Председатель банка подробно рассказала, какие проекты финансируются за счёт этой программы. Очень удачная программа, но в основном она носила антикризисный характер. Договорились, что Банк России будет мягко на рынке эту программу сворачивать, но без ущерба для кредитования в пользу малых и средних предпринимателей.

Был запрос на то, чтобы изменить норму Гражданского кодекса об институте факторинга, поскольку мы факторинг можем применять в настоящий момент, если использовались только тендерные процедуры. Но в большей части такие процедуры не используются, факторинг неприменим для того, чтобы заложить такие финансовые права. Мы считаем, что это упущение, и будем работать и с правовым сообществом, и с Министерством юстиции, чтобы сделать механизм реально работающим, когда компании являются участниками тендерных процедур по 44-му и 223-му законам, то есть это закупки у государственных агентов и компаний с государственным участием.

Кстати, таких закупок за прошлый год было в пользу субъектов малого предпринимательства около 1,5 трлн, то есть это большой ресурс.

И мы договорились, что на базе МСП Банка (он входит в корпорацию малого и среднего предпринимательства) будет создан специальный центр компетенций, который будет устанавливать определённую рамку, стандарты, и эти стандарты продвигать на рынки: как лучше работать с субъектами малого предпринимательства, по каким критериям предоставлять им кредит. Будем эту работу продвигать.

Также хочу сказать про один проект, который совсем недавно был реализован в Республике Татарстан. Это совместный проект Google и Сбербанка по обучению субъектов малого предпринимательства умению развивать свой бизнес. Мы в течение 2017 года будем эту работу проводить уже в максимальном количестве субъектов Российской Федерации. Надеюсь, что за два года сможем такие курсы провести по всей территории Российской Федерации.

Что касается других банков, которые захотят подключиться к этому проекту, – мы посмотрим, как это сделать. Очень интересная программа, несколько тысяч человек было в Республике Татарстан обучено. И это совершенно новый продукт: как ощущать себя на рынке конкурентным, в том числе как наилучшим способом получить кредитный ресурс для своего развития.

А.Костин: С IV квартала прошлого года наметилась позитивная тенденция в том, что касается кредитования малого и среднего бизнеса, это во-первых. Во-вторых, малый и средний бизнес по своей природе отличаются, поэтому по среднему бизнесу мы не видим больших проблем, во многом это будет зависеть от ситуации в целом в экономике, на рынке.

Что касается малого бизнеса, особенно микробизнеса, то требуются дополнительные меры. Сегодня они обсуждались. Те программы, которые Правительство осуществляет, серьёзно помогают банкам в развитии кредитования этой категории. Группа ВТБ наиболее активна в том, что касается работы по программе «Шесть с половиной». В прошлом году мы выдали кредитов порядка 30 млрд, использовали весь свой лимит. Программа действует, на наш взгляд, успешно, более чем в 10 регионах выдавались кредиты. Мы намерены дальше её продолжить, работая с фондом и банком малого и среднего предпринимательства. В целом могу отметить, что кредитные ставки, по крайней мере по группе предприятий малого и среднего бизнеса, снизились за последние годы в среднем на 3%. Сегодня по среднему бизнесу это 13%, по малому – 14,4%. Мы надеемся, что и дальнейшее снижение ключевой ставки Центрального банка, снижение рисков позволят и дальше снижать процентные ставки для этой категории заёмщиков.

Ещё одна из тем, которая обсуждалась на совещании у премьера, – это повышение транспарентности сделок и клиентов малого и среднего бизнеса. Можно даже подумать о создании некоего кредитного бюро либо другого способа обмена информацией, который помогал бы банкам лучше узнать своего клиента, лучше оценивать риски при выдаче таких кредитов. Такая работа тоже нуждается в своём развитии.

Гарантии – тема актуальная. Правительство готово содействовать тому, чтобы гарантии носили безусловный, безотзывный характер, что облегчит банкам работу в этой сфере.

Эти моменты в рамках сегодняшнего совещания касаются работы с малым и средним бизнесом. Ещё раз хотел бы подчеркнуть, что у этих категорий довольно разные проблемы. Средний бизнес намного устойчивее, ему намного легче получать кредитование, чем предприятиям малого.

Вопрос: Малый бизнес выступал за расширение программы, чтобы была большая доля кредитования малого и среднего бизнеса…

А.Костин: Мы тоже хотели бы расширения, но Центральный банк этого не хочет. Центральный банк вообще считает – особенно это касается крупных банков, таких как ВТБ, Сберегательный банк, что мы можем вполне выйти в рыночное поле здесь, а такая программа больше должна сконцентрироваться на работе небольших региональных банков. Но пока мы не видим каких-то изменений, конкретных планов по изменению существующего порядка. И вряд ли можно рассчитывать, допустим, такому банку, как ВТБ, на расширение этой программы в том, что касается наших лимитов, хотя мы готовы были бы это сделать.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > premier.gov.ru, 17 февраля 2017 > № 2079510 Игорь Шувалов, Андрей Костин


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 17 февраля 2017 > № 2076842 Кирилл Меньшов

Кирилл Меньшов, «Открытие»: «Чтобы выжить, банки должны встроиться в экосистему будущего»

Кирилл Меньшов, директор по информационным технологиям банка «Открытие»

Беседовал: Антон Арнаутов, издатель «Банкир.Ру»

Об апизации АБС, глобальных трендах в банкинге и digital, пользе для банка от работы с финтехстартапами и многом другом рассказал порталу Bankir.Ru директор по информационным технологиям банка «Открытие» Кирилл Меньшов.

— Есть распространенная точка зрения, что сегодня банк должен стать IT-компанией, чтобы выжить. Как к этому относятся в «Открытии»?

— Мы тоже считаем, что банки станут IT-организациями. Когда мы определяем для себя векторы развития и то, какие организационные модели мы будем использовать, мы никогда не ориентируемся на банки, мы смотрим только на современные IT-компании, стараемся брать у них то, что применимо в банке. Банк «Открытие» отличается тем, что для нас технологии уже давно являются стратегическим вектором, а для всех бизнес-подразделений технологии — краеугольный камень развития банка.

— Какие наиболее важные для банкинга тренды в развитии технологий и изменении потребителя ты бы выделил?

— Основной тренд изменения общества — повальная дигитализация. Это можно видеть везде, от общественного транспорта до, например, авиакомпаний.

В банкинге основные тренды — постепенное закрытие отделений, удаленная идентификация, дезинтеграция и децентрализация. Именно поэтому, кстати, блокчейн сейчас набирает такие обороты: он позволяет технологически поддержать тренд, который прежде было сложно реализовать.

Другой тренд для банков — консолидация банковских активов. Банков становится меньше, происходит перераспределение клиентов. Вокруг банков также консолидируются финтехпроекты.

— Многие говорят о коммодитизации финансовых сервисов. Есть угроза, что банки станут провайдерами стандартизированных услуг, превратятся в трубу…

— Телекомы десять лет назад стояли перед такой же проблемой, как банки сегодня. А потом превратились в то, чем быть очень не хотели,— в трубу. Произошла коммодитизация их сервисов. Банки сейчас занимаются примерно тем же.

У банка единственная возможность выжить — перестать воспринимать себя как отдельно стоящую организацию, удовлетворяющую какие-то особые потребности клиента. Банк должен занять свое место в цепочках создания ценностей по удовлетворению потребностей клиента. Возможно даже, незаметно для него. У клиента нет потребности пойти в банк взять кредит, потом пойти в автосалон и купить машину. Он просто хочет купить машину. И где-то в процессе покупки свою роль должен сыграть банк. Таким образом, банки встроятся в экосистему будущего и сохранят свое существование. Через 5–10 лет клиент, возможно, перестанет взаимодействовать с банком вообще. При этом банк будет стоять за всеми его операциями.

— Какие еще тренды можно отметить?

— Еще один глобальный тренд — роботизация. Автоматизация долго развивалась алгоритмически. Робот выполнял задания по алгоритмам. Сейчас мы видим развитие когнитивной автоматизации. Мне не очень нравится определение «искусственный интеллект», поскольку оно порождает чересчур высокие ожидания. Но когнитивная алгоритмизация позволяет решить более широкий спектр задач.

Если мы решаем две задачи: дигитализацию как отказ от отделений и роботизацию как отказ от рутинных ручных операций в бэк-офисе, то мы получаем банк как IT-компанию, где большинство сотрудников составляют IT-специалисты.

И, наконец, последний тренд — информационная безопасность как оборотная сторона дигитализации, постоянный рост инвестиций в развитие информационной безопасности, вызванный ростом киберпреступности.

— Много споров в банках (и не только) вызывает тезис о необходимости перевода всего и вся на гибкие технологии управления процессами — на agile. Вы уже перешли на всеобщий agile?

— В целом сегодня происходит тотальная агилизация (от agile.— Bankir.Ru). Важно понимать, что agile-манифест и то, что сегодня происходит в этой области, это как наскальная живопись и творчество Моне.

Для меня agile — это набор современных практик управления, применяемых передовыми компаниями. Эти практики не то чтобы абсолютно лучше классических управленческих практик, но они лучше подходят под быстро меняющуюся среду. Поскольку эти практики пришли в первую очередь из IT-компаний, они очень хорошо походят для решения задач дигитализации.

— Что вам удалось понять, реализуя принципы agile на практике?

— Во-первых, успех работы каждой команды определяется в самом начале — при проектировании продукта. Часто, когда внедряют agile, концентрируются на финальных стадиях цепочки создания ценностей — на внедрении SCRUM-подходов в айтишную команду, которая создает продукт. Но это уже конец пути. Необходимо сменить парадигму.

При классической парадигме есть продакт-менеджер, который предполагает, что на рынке есть потребители, для которых неплохо было бы создать продукт. Он пишет требования, отдает их разработчикам, те делают прототип, потом в лучшем случае проводятся какие-то фокус-группы. И продукт запускается в жизнь. Часто при этом продукт разрабатывается, исходя из ошибочных представлений о рынке.

Новая парадигма agile предполагает фокус на людях. Не на том, чтобы придумывать продукты, сидя в кабинете в банке, а на том, чтобы сначала найти людей, определить их потребности, сделать прототип, потом проверить его на других пользователях, внести изменения и так далее.

Второе, что мы для себя открыли, это agile-коучинг. Когда мы создали несколько десятков отдельных команд, каждая из которых развивается самостоятельно, мы в каком-то смысле открыли ящик Пандоры. Вместо монолитной IT-организации, управляемой CIO единообразно и по определенным регламентам, мы получили набор самоорганизующихся команд, перед которыми поставили цель быть самостоятельными.

И теперь мы стремимся к тому, чтобы установить некие общие правила, а с другой — сохранить самостоятельность. Мы пришли к тому, что нам надо использовать стандартные практики федеративного устройства, когда есть общий федеральный закон, который определяет для каждой команды правила взаимодействия. Этот закон нужен для того, чтобы команды не мешали друг другу, не изобретали велосипеды. Помимо федеральных законов должны появиться локальные законы, которые каждая команда сама определяет для себя, и есть некая «судейская» власть, которая регулирует конфликты и противоречия.

— «Открытие» вобрало в себя много разных элементов — и традиционных банков, и инновационных, можно сказать, стартапов. Как вы все это интегрируете?

— Суть нашей программы интеграции состоит в том, что мы должны выровнять наши IT-ландшафты и создать один банк, а не набор разрозненных IT–систем. И одновременно с этим мы должны сохранить самобытность и самостоятельность, в том числе в IT-инфраструктуре тех финтехпроектов, которые мы присоединили. Мы их приобретали вовсе не для того, чтобы растворить.

То есть происходят две параллельные истории. С одной стороны, это гармонизация IT ландшафта и создание единого банка, а с другой — сохранение неких сателлитных структур в интегрированной IT-среде. Они сохраняют те IT-системы, которые составляют их конкурентное преимущество, сохраняют свою способность быстро менять свои IT-системы.

— Мы говорили о том, что одно из требований, предъявляемых сегодня к IT-системам, это гибкость. Но как могут быть гибкими банковские core-системы (АБС)? Как можно быстро и гибко создавать продукты, если каждый такой шаг требует изменений в неповоротливых АБС?

— Мы находимся сейчас в некой переломной точке, точке принятия решения. Еще полгода назад я бы ответил таким образом: есть слои IT-ландшафта. Есть фронтальные системы, есть middle системы и есть бэк-системы, АБС. И мы постепенно идем сверху вниз в сторону continuous deployment, когда все изменения должны производиться полностью автоматически, практически в онлайне. К этому идем не только мы, но и все передовые банки. В этом году IT-системы нескольких банков подойдут к continuous deployment, как его делает, например, Amazon. Мы искренне верили, что мы к этому приведем все системы, включая АБС. Сейчас мы стоим на перепутье, когда мы начинаем думать, что, возможно, наши предпосылки были неверны. И довести до этого состояния бэк-системы не удастся никогда.

Мы сейчас рассматриваем альтернативу — довести фронт и middle до continuous deployment, а бэки развивать по стратегии тотальной апизации, создания API. Подразделение, отвечающее за АБС, будет иметь своей целью создать такой промежуточный слой между АБС и остальным банком, чтобы для реализации любых задач не приходилось менять бэк-систему. Из ядра должна быть вынесена вся бизнес-логика, оно должно превратиться в учетную систему. Я считаю, что будущее банков немыслимо без открытых API.

— Вы в «Открытии» много работаете с инновациями, втянули в себя инновационные необанки, создали внутри несколько групп по работе с инновациями. Какую модель работы с инновациями ты считаешь оптимальной, исходя из вашего опыта?

— Я сторонник гибридной модели развития финтеха. Я не считаю перспективным создание отдельных больших лабораторий инноваций внутри банка. Банки не про это.

Им, скорее, свойственно создание неких инновационных продуктов на базе уже существующих. Но в создание внутри банка каких-то абсолютно инновационных продуктов, мало имеющих отношения к тому, что банк делает, мы не верим. Для работы с финтехстартапами мы выделили специальных людей, которые только этим и занимаются. Иначе в банке все этим занимались бы только по остаточному принципу.

Второе. Мы создали в банке специальную финтехкоманду, точнее сейчас этим будут заниматься две команды. Одна команда — команда fintegration. Она отвечает за быструю интеграцию стартапов с банком. Вторая проблема, которую они решают,— за счет последовательной интеграции со стартапами мы нарабатываем слой Open API, который позволяет нам легче и проще интегрироваться с каждым следующим стартапом. Мы создаем набор стандартных API, который мы можем предложить другим своим партнерам.

Третий момент. За счет объединения экспертизы наших финтехкоманд и стартапов мы создаем новую ценность. Когда стартап приходит в банк, он думает только о своем продукте, ему сложно понять, какую ценность имеет этот продукт для банка. Банку тоже сложно это сделать самостоятельно. Но вместе мы нарабатываем экспертизу, как создать продукт, который будет интересен нашим клиентам.

— Можно говорить о каких-то конкретных проектах, которые вы делаете со стартапами? Какие задачи вы с ними решаете?

— У нас есть сейчас целый пайп-лайн, в котором есть ряд стартапов, с которыми вместе мы экспериментируем. Мы видим четыре возможных результата для банка.

Первый — это просто покупка технологий. И у нас есть пример, когда мы купили у стартапов какие-то интересные вещи, которые мы используем в своем банке. Это обычная покупка лицензируемых технологий.

Второй вариант — создание партнерского продукта. Так, например, мы создали проект с Сервисом интерьерных решений Proomer: мы взяли наш продукт «Ипотека», наш портал недвижимости и получили комбинированный продукт. Клиент, не выходя из офиса банка в Сургуте, например, может купить квартиру в Сочи с тем ремонтом, который он хочет, заранее посмотрев в 3D, как это будет выглядеть, ни разу в Сочи даже не слетав.

Третье, мы рассчитываем, что если мы становимся якорным партнером какого-то стартапа, то мы в дальнейшем сможем включить его в орбиту большого «Открытия», как это произошло с «Точкой». Поэтому мы стараемся выстраивать партнерские отношения с наиболее перспективными стартапами, держать их рядом с собой.

Четвертое, за счет работы со стартапами мы стремимся стать частью экосистемы будущего общества. Сейчас в рамках нашей стратегии Open API мы стараемся понять, какие API банк может предоставить стартапам, чтобы они могли использовать их как облачные сервисы в создании своих цепочек ценностей для клиента. Классическим примером является интернет-эквайринг и привязка карт.

— Как ты считаешь, почему все-таки у нас в стране не так много финтехстартапов? Что сдерживает их развитие?

— Российская банковская среда — одна из самых быстро адаптируемых сред как в России, так и в мире. Скорость адаптации нашей банковской системой технологических нововведений была настолько велика, что банки просто не оставили шанса выжить самостоятельным стартапам. Банки не давали шанса успеть с момента появления идеи и до адаптации ее индустрией создать самостоятельный бизнес, раскрутить и продать его.

—Ты IT-директор крупного банка. Как ты считаешь, что главное для современного CIO?

— Главная задача CIO — создать правильную команду. CIO должен, с одной стороны, понимать в деталях, что происходит в каждом проекте, в каждом подразделении, а с другой стороны, он должен быть достаточно инновационен и прогрессивен.

К CIO предъявляются два основных требования. Первое — чтобы система не падала, а если падает, то быстро поднималась. И второе — удовлетворение требований всех бизнес-линий. В нашем банке много разных бизнес-линий: инвестиционный, частный, розничный, корпоративный, внутри каждого по несколько направлений. Мы ставим перед собой задачу, чтобы все бизнес-заказчики были удовлетворены тем, что и как происходит. Именно поэтому мы перешли на командную работу — сформировали отдельные команды для всех направлений бизнеса. По каждому направлению созданы кросс-функциональные команды, которые делают проекты и вместе развиваются.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 17 февраля 2017 > № 2076842 Кирилл Меньшов


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 17 февраля 2017 > № 2076840 Сергей Стукалов

Сергей Стукалов, «Ронин траст»: «С дипломом Физтеха путь мне был один — на финансовый рынок»

Сергей Стукалов, генеральный директор управляющей компании «Ронин Траст»

Беседовала: Елена Гостева, редактор Банкир.Ру

Поколение финансистов, которому сейчас «чуть за 40», создавали нашу финансовую систему — ту, в матрице которой мы сейчас работаем. О том, как с дипломом физика-авиационщика человек стал адептом рынка коллективных инвестиций, и о том, должны ли у хорошего специалиста этого рынка «гореть глаза», в беседе с порталом Bankir.Ru рассказал генеральный директор управляющей компании «Ронин траст» Сергей Стукалов.

— Как вы попали работать на финансовый рынок, ведь по образованию вы отнюдь не финансист?

— Да, я учился в МФТИ. И по окончании его Центральный институт авиационного моторостроения, куда меня пригласили в аспирантуру, предложил мне в качестве будущего места работы, собственно говоря, себя. Я спросил будущего работодателя: а в финансовом плане как будет оценен мой труд? Мне ответили: 40 тысяч рублей в месяц зарплаты и койко-место в общежитии в Лыткарино. Вроде бы на первый взгляд это и неплохо для парня из Воронежа…

— Год-то на дворе стоял какой?

— 1993 год. Но я же понимал, что шансов, в общем-то, куда-то из Лыткарино выбраться у меня с этой работой немного. Я не был блестящим студентом. Быть может, со временем я стал бы добротным инженером-физиком, но не более того.

В это же время некоторые выпускники нашего факультета, примерно с 1990 года, уже успели создать и успешно развивали банк. Это был Тверьуниверсалбанк.

— То есть знаменитую «Тверь», ТУБ, создали физтеховцы?

— Да. И некоторые имена «отцов-основателей» до сих пор «звенят». Например, Андрей Нескородов, до недавнего времени он руководил концерном «Алмаз-Антей».

Сергей Васильев, один из двух бенефициаров группы «Русские фонды». Андрей Николаевич Епишин — это член Совета федерации, руководитель комитета по бюджетам. С кем-то из основателей банка я был знаком еще по учебе в институте, по увлечению альпинизмом. Ну и я пришел к ним со словами: а не возьмете ли меня куда-нибудь? Просто я очень хотел остаться в Москве. Потому что у меня в Москве была большая любовь, и я думал о том, как мне в Москве закрепиться. Я мог бы вернуться в Воронеж: к моменту окончания института у меня был вызов в Воронеж, в ракетно-космическое КБ, которое двигатели разрабатывает. Правда, из-за неполадок в этих двигателях у нас бывают сбои в запуске ракет в космос — всем известно, что «Прогрессы», увы, иногда падают. Может, вернись я в Воронеж, я бы и разрабатывал двигатели второй ступени этих самых «Прогрессов», РД 0112 что ли. Но вот в силу личных обстоятельств пришлось мне остаться в Москве.

— Вы на ней женились? На той девушке, из-за которой остались в Москве?

— Нет, мы с ней разбежались через какое-то время.

«Тверь», который лопнул

— Но в Тверьуниверсалбанк все же попали?

— Да, в «Тверь» я попал, причем мне предложили там низовой уровень инкассатора-пересчетчика. В пункт обмена валюты.

— Послушайте, Сергей Александрович, у вас внешний вид, простите, Олега Табакова из «12 стульев», когда он играет роль застенчивого воришки. При всем моем уважении к вам — а вы вложили в меня колоссальный объем знаний о фондовом рынке — я не могу представить вас инкассатором!

— Да я и не спорю, что из меня никакой инкассатор, тут вы абсолютно правы. Да и пересчетчик хреновый, как оказалось. Пошел я работать в пункт обмена валюты около метро «Новослободская». Я там сидел в каком-то модном, как сейчас говорят, бутике, а тогда это была какая-то лавка, которая торговала шубами, еще каким-то, простите, элитным тряпьем. Я просидел там ровно три недели.

Из достижений того времени: я в течение второй недели работы принял фальшивую стодолларовую банкноту. Я прокатал ее через кэш-скан, прибор мне сказал, что она нормальная. Когда пришли люди валюту покупать, попросили ее снова прокатать. Я прокатал, она у людей на глазах один раз не прошла, а второй — прошла нормально. Они говорят: нет, парень, такую не возьмем, замени. Я заменил. А эту потом начал исследовать. Провел по ней резинкой, обычной стирательной, а волоски, которые были на бумагу наклеены, и отвалились. Озадачился. Засунул купюру под ультрафиолет, а там, где резинкой потерто, в ультрафиолете сияет все. Ну так я и понял, что принял фальшивую купюру. А второй минус этой прекрасной работы — когда я дела сдавал, ко мне пришел приемщик. Так и сяк считали, а 30 долларов я не досчитался. Куда делись, хрен их знает. Итого у меня зарплата за первый месяц была $160, а я проторговался на $130.

— И так вы поняли, что в работе с наличными деньгами вы бесперспективны?

— Я понял, что надо мне куда-то валить, и пошел консультироваться с людьми, которые меня взяли в банк. Надо же такому случиться, что один из друзей был начальник IT всего московского филиала Тверьуниверсалбанка, а второй друг в то время, однокурсник, был начальником отдела ценных бумаг. И когда приехал я к ним на Большую Тульскую, дом 46, они встретили меня вместе. И я говорю им: слушайте, хочу перейти, ну не могу я с наличными деньгами работать, возьмите куда-нибудь. Один говорит: ну хочешь я тебя к себе программистом возьму? А мне физтеховское образование позволяло работать каким-нибудь программистом. Второй говорит: у меня вакансия в отделе ценных бумаг.

— Прямо картина маслом: Буриданов осел на перепутье!

— Но-но! Я молодой же был. Я говорю: слушайте, ну скажите мне, к кому идти, потому что я вообще ни хрена не понимаю в жизни. Всего 23 года. И программист говорит: ну вообще у банкиров жизнь поинтересней. Вот я в результате и пошел в отдел ценных бумаг. Алексей Новиков был тогда начальником отдела ценных бумаг, царствие ему небесное, умер в прошлом году. Он казался молодым да ранним, и очень хорошим руководителем. Он мне немного объяснил по этим ценным бумагам, потом послал на курсы. И через год я стал начальником группы собственных акций банка.

— Тверьуниверсалбанк планировал выводить свои акции на рынок?

— Да, «Тверь» в то время был одним из эмитентов, который активно раскручивал свои ценные бумаги. Причем это был актив, который в тот момент реально чего-то стоил. Так я и начал развиваться в рамках ценно-бумажной деятельности. Потом работать с акциями только Тверьуниверсалбанка мне стало тесно, и меня начали совать на всякие другие проекты. Например, у нас в банке был в залоге пакет акций «Красного октября». На тот момент эти бумаги принадлежали каким-то непонятным структурам. Они кредит банку не вернули, поэтому залог банку и остался. И меня послали оформить эту сделку. Я ее оформил. Ну и понеслось.

— Чем еще пришлось заниматься?

— Например, было принято решение оформить программу американских депозитарных расписок (ADR) на акции банка. И мне пришлось попытаться развивать программу ADR.

— Собственными силами? Развивать программу ценных бумаг по стандартам рынка США внутри одного русского банка?

— Мне дали юристов, и они нашли американскую фирму-подрядчика. Помню условия этого договора. Я ж в тот момент ничего не знал про американский рынок, честно говоря, и английский мой тогда еще хуже был, чем сейчас. Я встречался с этими иностранцами. Они говорят, что условия нашего сотрудничества такие: банк по предоплате должен перечислить им $50 тысяч, мы с тобой, Сергей, везде ездим, устраиваем роад–шоу, знакомим тебя с брокерскими домами, говорим, что делать и чего не делать. Ну и в конце срока выставляем счета за работу. Первый счет был такой: из предоплаты $50 тысяч — разговоры с Сергеем Стукаловым по телефону — $43 тысячи, роад-шоу — $7 тысяч, спецусловия — $5 тысяч. Итого: вы нам $5 тысяч должны. Ну вот примерно так.

— Из банка вас за разбазаривание народных денег не выгнали?

— Нет, но обратили внимание, что я ерундой занимаюсь, и отправили меня в отдел разработки проектов. Сейчас бы это назвали корпоративным финансированием. Это были такие реально большие, красивые, серьезные проекты. В тот момент, а это середина 90-х годов прошлого века, в России был кризис неплатежей, и было модно пытаться расшивать вот эти неплатежи. Пытались делать всякого рода денежные суррогаты.

— Даже я помню вексельную программу Тверьуниверсалбанка!

— Да, у банка была обширная вексельная программа. Кроме того, у банка были очень неплохие завязки с администрацией Тверской области, поскольку это был опорный банк региона. Администрация предложила нам создать что-то типа чекового обращения. Банк эмитирует чек и гарантирует платежи по нему. Чек выпускался в обращение, через несколько передаточных звеньев он инкассировался, и в результате расшивались неплатежи. В этот момент я понял, что мне чертовски не хватает финансового образования и знаний языка.

— А то так и будут на $47 тысяч выставлять счета за телефонные разговоры.

— Именно так. Я подготовился к поступлению в Финансовую академию, почему-то казалось, что самое то, что мне надо, и туда поступил. А следующим этапом у меня было изучение языка. А потом я планировал продолжить образование на Западе. В какой-то момент, когда я учился в Финансовой академии, Тверьуниверсалбанк лопнул.

— В чем вы сами видите причины краха банка?

— Почему банк остался без средств, непонятно, по этому поводу есть хороший блог Сергея Васильева. Он там объясняет свое видение того, почему все случилось так, как случилось. Меня всегда поражал масштаб физтеховских ребят, их фантастическая энергия, фантастические какие-то выдумки. Это каким же надо обладать незаурядным умом, чтобы такие проекты разрабатывать! Но там была и засада. Они же все физики. А у физиков, если решение по размерности подходит и по порядку величины все более или менее нормально, то физики считают, что все прекрасно. Поэтому мне так кажется, что из-за этого Тверьуниверсалбанк и рухнул. В банке было создано и реально работало много интересного: межбанковский расчетный центр, уникальная вексельная программа, корпоративные финансы. В общем, этот банк — это прекрасная школа жизни, но вот в какой-то момент большая структура сама рухнула под своей же тяжестью.

В начале славных дел рынка коллективных инвестиций

— До сих пор в вашем послужном списке мы видим банк. Как же вас занесло на рынок коллективных инвестиций?

— Один из проектов, который рассматривался в банке на последней стадии его жизни, была инициатива создания инфраструктуры для распространения паев паевых инвестиционных фондов. Идея разрабатывалась в качестве ответной меры на пирамиды типа МММ. Правительство создало фонд обманутых вкладчиков, куда стаскивало остатки всех этих мошеннических компаний. Было решено в фонд переводить оставшееся от пирамид имущество, как-то его распродавать и пытаться с обманутыми вкладчиками расплачиваться, Но по дороге стало ясно, что в нашем народе жива страсть…

— К обогащению через ничегонеделание?

— Да. К извлечению прибыли не из своего труда, а из постулата «мы сидим, а денежки идут». Но цивилизованным путем. Изучили мировой опыт. С этой целью на деньги мирового банка была нанята компания «Артур Андерсон», которая нам всем сообщила, что цивилизованно это на Западе называется mutual funds. Ну как уж сумели, так и перевели. Получился термин паевые инвестиционные фонды — ПИФы.

— А английский язык-то вы выучили все-таки?

— После окончания Финансовой академии в 1998 году я пошел на курсы делового английского при Министерстве иностранных дел и три года там учил язык. Но меня научили там азам дипломатической переписки. Это манера изъясняться исключительно корректно, но словарный запас дает хреновый. И самое главное, что на курсах при МИДе дают тот язык, на котором не говорят финансисты. А когда нет практики, и ты не знаешь слов, то ты выученное очень быстро забываешь. По этому поводу могу отметить, что пару лет назад я в рыбацкой деревушке Сабауди в Италии, в провинции Латина, иду это я по берегу моря, а навстречу мне идет дедок, такое впечатление, что рыбак. Дедку лет 80. Он еле движется. А мне куда-то надо попасть, условно в магазин. И я у него на моем дипломатическом английском спрашиваю: как бы мне найти магазин?

— Sorry, sir… Can you help me? I need a shop!

— А в ответ этот чувак итальянский, предполагалось мною, что рыбак, на изысканнейшем английском, адаптированном для такого мудака, как я, объясняет, как пройти. Причем так объясняет, что я понимаю. И я могу оценить красоту его языка. Я задумался, почему такая разница между знанием языка в России и в Европе. У нас вся страна 6 тысяч километров с одного края до другого. А там вся эта Европа как несколько наших областей. И они там просто вынуждены между собой договариваться. Швейцария — три языка, все разом там говорят по-французски, по-немецки и по-английски. Все, к кому ни подойди. Если бы у нас такая же территория бы была, у нас тоже бы все разговаривали на иностранных языках. А у нас просто это не нужно.

Короче, инфраструктуру паевых инвестиционных фондов планировалось создавать на базе Тверьуниверсалбанка, потому что банк обладал, во-первых, широкой филиальной сетью, во-вторых, у него был межбанковский расчетный центр, который по тем временам быстро обрабатывал платежи. Ведь это были те времена, когда курьеры в банк возили платежки, и деньги шли от одного конца до другого по неделе. Даже если концы находились в одном здании.

— Но ведь кроме Тверуниверсалбанка и правительства еще были люди и структуры, которые работали над созданием рынка коллективных инвестиций России?

— Драйвером развития там были две знаменитые женщины. Это Юля Загачин и Элизабет Хиберт из компании «Паллада эссет менеджмент». А специально для того, чтобы народ больше не обманывали грубо и цинично, была создана Федеральная комиссия по рынку ценных бумаг (ФКЦБ) под руководством Дмитрия Валерьевича Васильева. Внутри ФКЦБ был прообраз нынешнего департамента коллективных инвестиций, который возглавляла Светлана Владимировна Лармина. Когда Тверьуниверсалбанк лопнул, мне надо было работу искать. Я, опять же, пошел посовещаться с умными людьми, куда бы мне пойти трудиться. И мне один умный человек сказал: я не знаю, кем ты хочешь быть, но я точно знаю, кем не хочу быть я.

— И кем он не хотел быть? И вы, соответственно, тоже не захотели?

— Дилером рынка государственных ценных бумаг. Почему? Потому что это работа без будущего. В моей жизни есть несколько людей, которым я доверяю, просто верю их жизненной мудрости. Один из них — это Блохин Алексей Борисович. Второй — Сергей Викторович Яцишин.

Потом появились еще несколько людей, которые четко помогли мне расставить в жизни приоритеты. К сожалению, они сейчас начинают уходить. И, соответственно, остается мало тех, кого хотелось бы слушаться и к кому надо пойти посовещаться. Например, мой отец, обычный инженер ракетно-космического КБ, в результате приватизации вложил все свои ваучеры в акции «Газпрома». Когда он умирал, его пакет акций «Газпрома» стоил фантастических денег. Знаете, это чуть ли не единственный человек, который, не занимаясь активными спекуляциями, зрил в корень. И мне осталось после него наследство, которое до сих пор финансово весомо даже для меня.

«Понимая пагубность привычки к азартным играм, никогда не играю на компьютерах»

— Не хочу учиться, хочу жениться. Идти в дилеры не захотели. А куда идти?

— Поскольку в то время у меня не было вообще никаких идей, кем я дальше хочу быть, а в индустрии паевых фондов знания какие-то уже приобрел, то я пошел к Юле Загачин. Говорю: помоги устроиться. И она сказала, что понимает, что я знаю нормативную базу. Я ведь с 1995 года сидел и читал, какие указания ФКЦБ понавыпускало. Положение о ведении реестра, положение о паевых инвестиционных фондах, типовые правила и проспект эмиссий паевых инвестиционных фондов. Какое первое место, куда можно было бы пойти в те годы, лично вам приходит на ум?

— Мне по старости лет на ум приходит «Тройка Диалог», ныне Сбербанк CIB.

— Вот и правильно, что приходит. Давай, говорит Юля, попробуем в «Тройку» тебя запихнуть. И пошел я в «Тройку» на собеседование. Там сидел Гор Борисович Нахапетян, как сейчас помню.

— Он и по сей день жив и здоров.

— Я знаю. Так вот, он со мной побеседовал и спрашивает: ну и как ты оцениваешь перспективу паевых инвестиционных фондов? Я говорю, что лично мне идея кажется очень здравой. Но проблема в том, что наш народ постоянно кто-то обманывает, поэтому у нас и нет культуры какого-то долгосрочного инвестирования. У нас в России даже сейчас то ли всего один, то ли пять процентов населения планируют свою жизнь на 20 и более лет вперед, а основная часть, по-моему две третьих, считают, что дай бог до конца года дожить.

Вот, соответственно, я и сказал, что в ближайшие лет пять идея ПИФов точно не полетит. Мне говорят: ну ладно, мы тебя выслушали. Давай, парень, ты нам не звони, мы тебе позвоним сами. Я сижу, жду, как честный юноша, что они мне позвонят. Ну понятно, потом попытался узнать, что же не так я сказал. Людям, которые просили за меня, ответили: хороший парень, квалифицированный, но глаза не горят.

— Люблю я это дело, эту формулировку: у вас глаза не горят!

— В «Тройке Диалог» на тот момент работали три человека. Сейчас, когда я народ сам нанимаю на работу, для меня важно, чтобы человек сам верил в то дело, которым он собирается заняться. И есть люди, которые по жизни, по складу характера — сейзлы, у них глаза всю жизнь горят. Уж даже не знаю, что они в свои глаза капают, чтобы огонь в них полыхал. А есть аналитики в конце концов. Руководители, они не за глаза нанимаются. Они должны уметь критично мыслить.

— Ну и что дальше? С «Тройкой» не сложилось.

— С «Тройкой» не сложилось, но работу над ошибками я сделал и дальше приходил на собеседования с горящими глазами.

— Сергей Александрович! Я вас знаю больше 15 лет! Вы и горящие глаза — это такие какие-то очень разные вещи. Плохо совместимые в одном теле.

— Но раз для работодателя нужна такая чушь, как горящие глаза,— глаза-то надо было и мне зажигать. Я в какой-то момент понял, что глаза зажигаются, когда предпринимаешь какие-то действия, чтобы они горели.

— Это какие? Закапать в них что-то или нюхнуть?

— Глубоко внутри я человек казарменный и, понимая пагубность привычки к азартным играм, никогда не играю на компьютерах. Вообще никогда.

— На деньги?

— Да вообще никогда не играю. Я считаю, что это потеря времени. Какие навыки ты приобретаешь, играя на компьютере? Только какие-то эндорфины, которые возбуждают некоторые участки мозга. Поэтому я повадился за час до собеседования сидеть и играть. Тупо играть, чтобы глаза выпучивались от энтузиазма.

— Помогло?

— Помогло. После посещения ряда собеседований мой опыт понадобился в «ОФГ инвест». Мне сказали, что с удовольствием меня возьмут. В то время Борис Григорьевич Федоров был большой энтузиаст ПИФов. Мне было 26 лет. Говорят: ну ок, берем! Для меня это глоток воздуха был, потому что я полгода сидел без работы. В общем, уже затосковал. И единственный плюс был в том, что я это время не совсем потерял. 26, уже ближе к 27 годам, и я решил жениться, пользуясь передышкой в работе и время это посвятил поиску невесты, потом бизнес-проекту под названием «Надо жениться». Говорят мне: выходи на работу 1 февраля, это была суббота, как сейчас помню. А у меня на 1 февраля назначена свадьба. Я говорю, а можно я 4 или 5 февраля выйду, а то у меня 1 февраля свадьба? Хоть один день можно с женой побыть? Медовый день. Вот 4 февраля я и вышел в компанию «ОФГ инвест».

— Кем?

— Каким-то доходягой, который должен был заниматься привлечением клиентов. Поскольку компания ОФГ приняла решение в тот момент сильно расширить штат. Там уже был директор, управляющий компанией, от акционеров пришел главный бухгалтер, чтобы следить за финансовыми потоками. Наняли еще одного чувака, который должен был клиентов привлекать, это был я, и второго чувака, который должен был заниматься учетом пифовской деятельности.

— Вы и клиенты — это примерно то же самое, что вы и инкассация.

— Честно говоря, с клиентами мне работать нравится. Но не со всеми клиентами, у каждого продавца есть какое-то свое кредо. Одни общаются панибратски, вторые общаются как-то клиента продавливая. А мое кредо было — интеллектуальный продавец. Поскольку я хорошо знал нормативку, я писал правила паевого инвестиционного фонда. И поскольку я правила ПИФа писал сам и первый, я был очень такой весь из себя интеллектуальный. В то время было всего-то штук пять управляющих компаний. И уникальность нашей конторы была в том, что мы создали фонд «Петр Столыпин», который, по-моему, до сих пор существует.

Это первый паевой инвестиционный фонд акций. Все те компании, кто до нас успел выпустить на рынок ПИФы, делали паевые инвестиционные фонды госбумаг, ГКО и ОФЗ. Тема хорошая, и сейчас это некий аналог фондов инструментов с фиксированной доходностью или денежного рынка. Но мы создали первый ПИФ акций. Точка продаж была одна, в офисе управляющей компании. Если управляющая компания куда-то переезжала, то пункт продажи этих паев тоже куда-то переезжал. И это было жутко неудобно. Ведь человек приходит на старое место, а там никого нет. Он начинает разыскивать, куда делся офис, может быть, его снова обвели вокруг пальца мошенники. И ему надо было объяснять, что нет, не мошенники, просто физически переехали. Управляющая компания ведь покупает реальные активы, в отличие от МММ. Но мне это приходилось объяснять пайщикам снова и снова каждый раз. И поскольку дело было тогда совсем новое, то в качестве продавца я был не самый и плохой. Потому что у меня, наверное, три четверти времени уходило на объяснение принципов работы… Анекдот есть. Преподаватель один с другим разговаривает, говорит: слушай, ну студенты тупые… представляешь, я им четыре раза объяснял, уже сам понял. Так и я. Пока я клиентам правила работы фонда объяснял, я сам понял, как этот рынок работает.

Как продавать паи нефтяникам, не слезая с вездехода

— Ну а потом случилась девальвация, 1998 год, кризис. Активы ПИФа «Петр Столыпин» сдулись до минимальных размеров, стоимость пая упала, причем упала даже в рублях, уж я молчу про то, что в валюте это были вообще ничтожные суммы. Было несколько волн сокращений в компании. В результате предпоследней осталось четыре человека. Генеральный директор, главный бухгалтер, главный счетовод и я, клиентщик. А потом приняли решение, что всех нас может заменить главный счетовод. Его и оставили. А чтобы акционерам управляющей компании было с кем разговаривать, решили оставить генерального директора. Меня и главного бухгалтера сократили. Главный бухгалтер пошел работать в ФНС, в центральный аппарат. А у меня был период отступничества от фондового рынка. Я ушел заниматься зачетами. В компании «Росгазификация» я проработал примерно год, пытаться заниматься зачетами по газу. Деятельность настолько была не моя, я там был крайне неуспешен, что, понимая это, я при первой возможности оттуда свалил.

— И снова в объятия фондового рынка и коллективных инвестиций?

— Да. Свалили мы в инвестиционную группу «Солид». Нас, четырех человек из ОФГ, приняли просто командой. Мы и создали новую управляющую компанию «Оптимум капитал менеджмент», создали там какие-то ПИФы и начали распространять их паи. «Солид» была близка к «Татнефти». Соответственно, наша первая клиентская база была работники «Татнефти». Мы ездили по нефтегазодобывающим участкам, занимались распространением паев там. Дальше было много всего интересного. Мы организовали первые удаленные (не в Москве) пункты приема паев, мы получили опыт работы с нефтяниками, которые люди богатые, но для них это тоже был совершенно новый продукт. А в Татарии с финансовой грамотностью тогда было из категории «так себе». Правда, именно в Казани — одна из самых живых была ассоциаций профессиональных участников фондового рынка, казанская НАУФОР, и хорошее отделение комиссии по ценным бумагам, но это все было в Казани и в окрестностях. У нас гнездо «Татнефти» — город Альметьевск и один из нефтегазодобывающих участков там.

— Живо представляю вас на вездеходе, приезжающего на нефтедобывающий участок, рассказать о том, что такое ПИФы.

— Там все было сильно проще. В нефтянке обычно так: есть уважаемый человек, который если сказал, что я этим пацанам верю, то за ним народ идет. И вот в «Татнефти» был дядя по фамилии Фельдман. Его пришлось очень долго убеждать, что наше дело того стоит — продавать людям паи. Чувак был очень старый, очень уважаемый, но с удивительно светлой головой. Он во все это дело поверил, он пытался прощупать нас, что мы не мошенники. Но и группу «Солид» вообще в «Татнефти» знают и уважают. В общем, он понял, что мы не с улицы пришли. Он сам поверил и сказал руководителям нефтегазодобывающих участков, что то, что мы предлагаем, нормально. А те рассказали нефтяникам на буровых. Народ к нам и пошел. И мы были очень успешны в работе с нефтяниками. Сколько-то лет мы там проработали, а потом с нас начали требовать планов продаж. А мы к тому моменту уже и так сделали все, что могли. В общем, наша команда из ОФГ маленечко подраспалась. Я понимал, что скоро станут жестко требовать победных реляций о сногсшибательных результатах. Поэтому я почесал голову и ушел работать в Гута-банк. Во время работы в «Гуте» я и встретил начало пенсионной реформы, которую сейчас правительство сворачивает. Но это другая история.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 17 февраля 2017 > № 2076840 Сергей Стукалов


Казахстан > Финансы, банки > kursiv.kz, 16 февраля 2017 > № 2075914 Энтони Эспина

Энтони Эспина, председатель правления АО «АТФ Банк»: У нас есть финансовые инструменты, которые требуют корректировки

Автор: Динара ШУМАЕВА

Помимо сокращения количества банков, казахстанской банковской системе нужно «равномерное» регуляторное поле и правильные законы о банкротстве. Председатель Правления АО «АТФ Банк» Энтони Эспина также считает необходимым провести корректировку ряда финансовых инструментов. Об этом и многом другом топ-менеджер банка рассказал в интервью «Къ».

О геополитике

– Самое обсуждаемое на сегодняшний день политическое событие во всем мире – это, конечно же, последние выборы в США и победа Дональда Трампа. Для Вас его победа была неожиданностью? Как в целом, Вы его оцениваете? Какие риски могут быть для всего мира с его приходом в большую политику?

– Никто не думал, что Трамп победит. И сам Трамп так не думал. Все опросы показывали, что Клинтон опережала Трампа. В действительности Клинтон получила более трех миллионов голосов. Однако благодаря электоральной системе США, Трамп победил по нескольким ключевым штатам и теперь он – президент.

Трамп – предприниматель. Но управление компанией и управление страной – это разные вещи. Есть большая разница между тем, управляете ли вы пятью людьми или пятью тысячами людей. Когда вы руководите своим бизнесом, то переживаете только за себя. Вы можете принимать любое решение, потому что в конечном итоге рискуете только своими собственными деньгами.

Но если вы ведете бизнес компании, акции которой котируются на бирже, тут вы не являетесь владельцем этой компании, и тогда вы несете ответственность перед акционерами. Если вы управляете страной – вы несете ответственность перед ее гражданами. Поэтому необходимо ставить интересы народа выше своих интересов. Думаю, что Трампу нужно начинать это понимать.

– Как Вы оцениваете его последнее решение по миграционной политике, по выходу из Трансатлантического сообщества, строительство стены на границе с Мексикой?

– Сейчас в США существует большое количество вопросов относительно незаконной иммиграции. У многих присутствует беспокойство относительно того, что иммигранты отбирают рабочие места у американцев. Однако, Америка – это страна иммигрантов. Нельзя говорить, что все иммигранты – плохие люди.

По поводу строительства стены: на некоторых участках такой большой страны как Америка – это невозможно. Во время предвыборной кампании Трамп говорил, что он построит стену, а за ее строительство заплатят мексиканцы, но Мексика, конечно, отказалась это делать.

Теперь он говорит, что строительство стены будет оплачено за счет обложения налогом товаров, импортируемых из Мексики. Но в конечном итоге за строительство этой стены заплатят граждане Америки посредством увеличенных цен.

Трамп хочет вернуть производство в США, но если посмотреть на то, что он носит – вся эта одежда производится в Китае. Проблема в том, что многие люди не понимают ценообразование товаров. Например, они смотрят на Iphone, который стоит 1 000 долларов и думают, что 1 000 долларов забирают себе китайцы, но это не так.

Если Трамп хочет вернуть производство в США, то он должен понимать, что расходы на производство товаров увеличатся. Кто будет платить эту разницу в расходах? Граждане США.

Допустим, вы вернете эти рабочие места в Штаты, будет ли американец работать за зарплату в $300 в месяц? Если вы готовите бургеры в Макдональдсе – вы получаете $5 в час, это $40 в день, итого – $200 в неделю при 5-дневном графике, а в большинстве случаев они работают 7 дней в неделю. Захотите ли вы в таком случае вообще работать на сборке Iphone? Лучше пойти готовить бургеры и зарабатывать больше. Кто будет заниматься этой работой? Придется платить людям больше. И чем больше вы будете платить, тем больше будет увеличиваться стоимость товара.

– А что будет с Китаем?

– Китай выиграет.

– Почему?

– Он усилит свое влияние в регионе. Филиппины все время спорят с китайцами по поводу моря. Споры идут не только между Филиппинами и Китаем, но также и Малайзией, Вьетнамом, Индонезией, потому что вопрос стоит о нефти. Президент Филиппин заявил, что не думает, что Америка ввяжется в войну с Китаем, отстаивая интересы Филиппин. А Филиппины не такая сильная страна, чтобы противостоять Китаю, таким образом, лучше всего будет подружиться с Китаем. Возможно, он рассуждает так: «У меня есть нефть на этих островах, все хотят получить этот участок, и лучше мы поделим его с Китаем. Даже если мне достанется 20% – это лучше чем ничего».

По сути это позволит Китаю расширить свое влияние в регионе. Изначально влияние будет экономическое. Например, Австралия продает все свои минералы Китаю, Таиланд экспортирует рис в Китай, а если страны в Азиатском регионе поддержат Китай, в итоге они смогут вместе построить так называемый азиатский блок.

– Что будет с экономикой Китая, если американские корпорации уйдут из Китая?

– Китайская экономика сегодня не зависит так сильно от экспорта как раньше. В течение уже более 10 лет Китай движется по направлению к внутреннему потреблению, а он может себе это позволить с населением более одного миллиарда человек. Что случится? Если Америка увеличит налог на экспортируемые Китаем продукты, кто будет оплачивать этот налог? Не граждане Китая, а потребители из США. Кто лишится дешевых импортных товаров? Прожиточный минимум в Америке увеличится, а уровень жизни упадет. Сейчас американцы пользуются всеми преимуществами дешевой китайской рабочей силы.

Со своей стороны Китай может увеличить налог на импорт американской продукции. И кто же в таком случае пострадает? Американские производители, в частности, американские крестьянские хозяйства.

– Почему США изолируются?

– Америка высказывает мнение, что она не может быть «полицейским» для всего мира, и что весь остальной мир пользуется щедростью Америки. Мы говорим о безопасности, не экономике. Однако если Америка прекратит свое присутствие в остальном мире, она потеряет своих союзников, от чего выиграют Китай и Россия. Некоторые американцы думают, что стена их защитит. Проблема – это не граница с Мексикой. У Америки большая граница с Канадой и еще больше по протяженности границы со стороны Атлантического и Тихого Океана.

Борьба с въездом потенциальных террористов в страну – только одна проблема. Еще одна проблема – это местные террористы, те, которые живут внутри страны. Кроме того, в результате политики, которой сейчас Трамп пытается придерживаться, большое количество людей будет недовольно и они будут это высказывать.

– Какие риски существуют для экономики Казахстана?

– Экономика Казахстана зависит от нефти и минералов. Мы не экспортируем товары в Америку. Если Америка вернет себе свое производство, освободившееся пространство займет Россия и Китай, а они граничат с Казахстаном.

Китайская инициатива «Один пояс – одна дорога» поставит Казахстан в центре огромного экономического блока от Китая до Европы, от России до Индии и Юго-Восточной Азии. И здесь будущее Казахстана.

О банковской системе

– Какие важные события Вы ожидаете в банковской системе Казахстана в 2017 году?

– Кто знает? (смеется). Два месяца назад нельзя было предсказать возможность объединения Халыка и ККБ или продажи контрольного пакета акций БЦК. Также ходят слухи о многих других слияниях среди банков второго уровня.

– Имеется в виду – какие прогнозируемые события вы ожидаете в законодательной сфере, регуляторной среде?

– Мы ожидаем, что будет внедрен Базель 3, МСФО 9. Мы знаем, что это произойдет, и готовимся к таким изменениям. Однако вопрос не в том, что о чем мы знаем или с уверенностью ожидаем, а в том – что не знаем. К прогнозируемым процессам всегда можно правильно подготовиться. Проблемы же возникают, когда мы чего-то не знаем.

– Черные лебеди?

– Вот именно. Честно говоря, я не знаю, что будет в банковской системе РК в ближайшее время. Я думаю, и большинство людей согласится, что банков слишком много в Казахстане. Таким образом консолидация – хорошая идея.

– Существует ли какая-то методика, определяющая оптимальное количество банков в стране, исходя из количества населения или других параметров?

– Нет, не существует. Например, в Гонконге количество банков 350 и лишь половина численности населения Казахстана. Гонконг является торговым финансовым центром и банки там учреждаются для того, чтобы обслуживать какие-то узкие направления. Например, итальянский банк открывают для того, чтобы работать с итальянскими клиентами в Гонконге. Банк из Германии в Гонконге будет обслуживать немецкие компании. По мере роста в целом экономики Казахстана сюда будет приезжать больше инвесторов, больше иностранных компаний. Допустим, если большое количество казахов уедет в Гонконг для того, чтобы инвестировать, то за этими людьми последуют и казахстанские банки. Точно так же за инвесторами сюда могут прийти банки из других стран. Это должно поддерживаться ростом экономики.

– Какие еще проблемы существуют в казахстанской банковской системе, на Ваш взгляд?

– Одной из очень больших проблем является то, что потребитель и заемщик очень защищены. Я лично наблюдал, как уходят десятки лет на то, чтобы произвести окончательное взыскание и получить контроль над заложенным имуществом. Это влечет риски и, таким образом, расходную часть банков. В конечном итоге эти расходы садятся в увеличенные процентные ставки для заемщиков.

Нам также необходимы уточнения в банковские инструменты. Например, многие фиксированные депозиты на самом деле таковыми не являются. Вкладчики могут снимать деньги до неснижаемого остатка или пополнять до максимальной суммы. И это очень выгодно для вкладчиков, которые «крутят» деньги, охотясь за более высокими ставками. А банкам эта ситуация усложняет управление ликвидностью.

– Разве Национальный банк запрещает банкам предлагать ставки выше 14%?

– Национальный Банк не запрещает банкам принимать деньги по ставкам выше 14% в тенге. Но, банки стараются придерживаться рекомендуемых ставок КФГД. По долларовым депозитам гарантированная ставка – 2%. Разрыв между ставками на депозиты в тенге и депозиты в долларах США должен способствовать перевороту населением долларовых депозитов в тенговые с целью получения большей прибыли на процентах. Это делается для поддержания курса тенге. Однако здесь происходит эффект увеличения стоимости средств для банков, что в конечном итоге может отразиться на заемщиках и привести к замедлению развития и инвестиций в экономику.

– Над какими проблемами еще предстоит работать?

– Нам нужны правильные законы о банкротстве. Какое-то время Казахстан был на первом месте по объему NPL, потому что банкам очень сложно взыскать залоги в случае непогашения кредита. Во многих странах на то, чтобы добиться получения залога от клиента, уходит в среднем 1 год, у нас – 10 и более лет, причем с каждым годом сумма растет.

Также у нас есть вопросы по налогам. Допустим, заемщик берет в банке кредит на сумму 100 млн тенге и не может вернуть эти деньги. Он может вернуть только половину суммы в 50 млн тенге. Остальную сумму банк может ему простить. Однако в Казахстане за прощение долга нужно выплачивать налог. Согласно казахстанскому законодательству, эти налоги платит банк. Поэтому прощать займы мы не можем. Нужно попытаться решить эти системные проблемы.

– Дискуссии на эту тему идут?

– Мы на протяжении долгого времени ведем диалоги с Нацбанком, с правительством, налоговым департаментом. Эти диалоги велись еще до того, как я пришел в банк и они продолжаются.

– Ожидаете ли вы дальнейшее снижение базовой ставки НБРК в 2017 году?

– Нацбанк постепенно сокращает базовую ставку. Однако до тех пор, пока максимальная гарантированная ставка также не будет снижена, я буду продолжать платить 14% своим розничным клиентам. Фондирование все равно остается дорогим.

– Что Вы скажете о развитии финтеха? Какие тенденции наблюдаются?

– Все сейчас говорят о финтехе. И все считают, что финтехи заменят банки. Я так не считаю. Люди не понимают, что финтех – это всего лишь платформа, а традиционный банк – это финансовый посредник.

Например, если вы одалживаете деньги через так называемый «кредитный клуб» на базе финтеха, вы несете кредитный риск. Платформа финтеха предоставляет только список заемщиков и некоторую информацию о них. Ответственность за качество и достоверность информации никто не несет. Платформа будет получать взносы и передавать их за вычетом расходов и прибыли.

Разница в том, что когда вы размещаете свой депозит в банке – эти деньги выдаются в кредит другим клиентам, и если в итоге заемщики не погасят кредиты, то это убыток банка, вкладчики все равно получат свои деньги. Банк берет на себя роль финансового медиатора, заемщик и вкладчик взаимодействуют напрямую.

– То есть главный риск в том, что финтех не подпадает под регулирование?

– Даже если регулирование будет, что можно регулировать? Ведь ответственность на себя эти P2P платформы не берут. Банк берет на себя ответственность, потому что ему еще нужно расплачиваться с вкладчиком. Банк может совершить ошибку, выдать кредит не той компании или не тому человеку, но это будет его проблема. В этом разница банка и финтеха.

Некоторые финтехи представляют из себя платежные системы. Возможно они заменят собой небольшое количество наличных транзакций и транзакций по кредитным картам. Например, PayPal, ApplePay, SamsungPay, но посмотрите на размер их транзакций.

В Китае есть своя служба такси. Я пользуюсь их услугами и плачу за поездку по телефону примерно 30 юаней (4 доллара США). Или я расплачиваюсь за кофе в Starbucks. Последний раз я покупал что-то в интернет-магазине Amazon и заплатил 12 долларов. То есть в любом случае вы не размещаете все свои деньги на PayPal или ApplePay или SamsungPay, вы закидываете туда немного денег, чтобы покрывать какие-то небольшие покупки. Если вы захотите купить машину или квартиру, вы же не будете оплачивать ее через PayPal?

– То есть в любом случае они не заменят банки?

– Да, я так думаю. Они заменят какие-то небольшие наличные транзакции, потому что люди, как правило, не носят много наличных денег в кармане.

Вы знаете, почему подобные сервисы очень популярны в Китае? Потому что самый большой номинал в Китае равен 100 юаням и это примерно 13 долларов США. У меня был ювелирный бизнес в Китае и магазины были в нескольких городах. Мы продавали ювелирные изделия на сумму 100–200 тыс. юаней и люди приходили с чемоданами денег. Поэтому онлайн-платежи так популярны в Китае.

– Сегодня почти у всех банков одинаковые IT-технологии. В чем вы планируете конкурировать между собой? Скоростью?

– В настоящее время все банки компьютеризированы. Таким образом скорость услуг действительно зависит от ручного интерфейса. А ручной интерфейс будет развивать скорость до пределов, допустимых внутренними правилами. В АТФ Банке мы применяем идеи обслуживания клиентов посредством обучения нашего фронт-офиса.

Все сейчас говорят о цифровых банках. Банки по сути уже цифровые. Вы можете осуществлять платежи, снимать деньги из банкоматов, оплачивать покупки или квитанции онлайн, переводить деньги в интернете и т. д. Банкинг уже цифровой.

– Какие драйверы роста вы видите для вашего банка в 2017 году?

– Прогнозируемая динамика роста экономики в этом году будет лучше, чем в прошлом, соответственно мы ожидаем активизации бизнес-сегмента. Поэтому мы видим одним из драйверов дальнейшего развития кредитование субъектов МСБ. Мы разработали новые продукты для своих клиентов. В то же время мы разработали скоринговые модели для сокращения времени одобрения кредитов с большей для себя уверенностью. В прошлом году мы изменили нашу модель продаж, улучшили внутренние бизнес-процессы и продолжим работать в этом направлении дальше. При этом рост не будет скачкообразным, это будет постепенная стабильная динамика.

В целом мы ориентированы на универсальный профиль и гибкий качественный сервис. При этом Банк не будет расти только ради роста. Мы понимаем, что важно расти качественно, сохраняя стабильность, продвигаться вперед по мере развития нашей инфраструктуры и кадров. Мы ориентированы на стабильный и эффективный бизнес.

Казахстан > Финансы, банки > kursiv.kz, 16 февраля 2017 > № 2075914 Энтони Эспина


Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 13 февраля 2017 > № 2074222 Игорь Пашко

Глава Нацкомфинуслуг: "Финансовый рынок - это доверие, без него ничего не будет"

Эксклюзивное интервью главы Нацкомфинуслуг Игоря Пашко агентству "Интерфакс-Украина".

Вопрос: Как небанковский финансовый рынок Украины пережил 2016 год?

Ответ: Говорить об итогах года еще рано, поскольку не все компании отчитались о результатах. Сводные данные по рынку будут готовы только к середине марта. Если основываться на цифры девяти месяцев, то в целом небанковский финансовый рынок в прошлом году демонстрировал стабильность и небольшой рост. За этот период с рынка было выведено 278 компаний и зарегистрировано почти такое же количество новых. Что касается активов, то в целом по рынку они выросли на 9 млрд грн - до 167 млрд грн. Наибольший рост по данным показателям демонстрировали финансовые компании, предоставляющие услуги по кредитованию населения за счет собственных средств.

Количество факторинговых и лизинговых компаний возросло на 20% - до 642, их активы - более чем на 15%, до 75 млрд грн. Количество кредитных организаций сократилось, при этом их активы выросли на 3 млрд грн.

Если взять весь рынок потребительского кредитования Украины, то в 2016 году на небанковский сектор приходилось 20%, в 2015 году- 16%, в 2014 году 11%. То есть, наблюдается постоянный рост. Основной причиной таких показателей является то, что наш рынок - это рынок малого и среднего бизнеса, ориентированный на домохозяйства. Спрос на кредитование в этом сегменте есть, и он все больше компенсируется за счет небанковского сектора.

Если обратить внимание на то, что дает небанковский финансовый рынок государству, то это 8,1 млрд грн, вложенных в ОВГЗ, более 1 мдрд грн налогов, более 24 млрд грн предоставленных кредитов, около 4,3 млрд грн выплаченных страховых возмещений, порядка 24 млрд. действующих договоров финансового лизинга.

Мы все прекрасно понимаем, что на рынке существуют проблемы – это и недостаточная капитализация и, к сожалению, недобросовестное выполнение обязательств перед клиентами, и слабая прозрачность рынка, и ряд других проблем. Но у этого рынка хороший потенциал и при решении всех вышеуказанных проблем он может демонстрировать очень хорошие результаты.

Вопрос: Что нового произошло на страховом рынке в прошлом году, что его ждет в 2017-м?

Ответ: Если говорить о страховом рынке, то здесь видим снижение как по количеству компаний, так и по активам. По итогам девяти месяцев прошлого года рынок сократился на 41 страховщика - до 327. Активы снизились почти на 11% - до 55 млрд грн. В то же время качество активов значительно улучшилось, поскольку сокращение произошло в основном за счет вывода "мусорных" ценных бумаг.

В прошлом году мы значительно ужесточили требования к качеству активов и резервов страховщиков, что привело к их перераспределению. Так, на 112% увеличились вложения в ОВГЗ, банковские депозиты, текущие счета выросли на 32%. При этом мы повысили требования к надежности банков, в которых размещаются эти средства.

На 2017 год запланирован второй этап повышения требований к качеству активов и резервов страховщиков. Планируем ввести их в действие с 31 декабря 2017 года. Эти изменения мы уже презентовали на Одесском форуме, обсуждали с ассоциациями страховщиков и представителями рынка. Сейчас документ находится на согласовании в министерствах и ведомствах.

Если говорить о результатах первого этапа повышения требований к резервам, то в части нормативов достаточности капитала по итогам девяти месяцев их не выполняли 29 страховых компаний, по диверсификации активов – 21. Это самые разные компании по величине активов - и крупные, и средние, и малые.

На ежеквартальной основе осуществляется анализ отчетности страховщиков, итоги которого выносятся на заседание комиссии. По компаниям, которые не выполняют требования, формируется соответствующий акт. Им предлагается привести их в соответствие. Причем каждой компании дается свой срок на выполнение в зависимости от размера проблемы. У всех - разные ситуации, разные портфели.

Особое внимание в прошлом году было уделено компаниям по страхованию жизни. Были введены ежедекадные мониторинги структуры портфеля. Каждые 10 дней эти компании отчитывались перед нами по портфелю, активам, существенным изменениям в активах. Это делается для того, чтобы не повторились случаи, произошедшие с компаниями "Гарант-Лайф" и "ЭККО". Так, по итогам анализа отчетности "Гарант-Лайф" за полугодие нарушения нормативов выявлены не были, а отчетность за 9 месяцев еще не была подана. То есть, за три месяца между отчетными датами компания исчезла. В ноябре прошлого года было возбуждено уголовное дело в отношении должностных лиц компании по факту растраты денежных средств. Кроме того, у лайфовых страховщиков комиссия также проводит анализ будущих выплат, причем анализ до 2022 года. Это делается для того, чтобы понять, не возникнут ли у них проблемы с выплатами в пиковые периоды. Что касается рисковых страховщиков, то в прошлом году были увеличены максимальные суммы выплат по ОСАГО до 100 тыс. грн - по материальному возмещению, 200 тыс. грн - по здоровью. Мы стали уделять особое внимание кредиторской задолженности страховых компаний, так как это в основном средства, которые не были выплачены потребителю. Иногда "вытягиваем" задолженность за 2012-й или 2013 гг.

Вопрос: Невыплаты возмещений являются одной из основных проблем страхового рынка, особенно если они связаны с неожиданным исчезновением компании, поскольку получить их становится практически невозможно. Не планируется ли в этой связи создание структуры, аналогичной банковскому Фонду гарантирования вкладов физлиц?

Ответ: Создание Фонда гарантирования выплат по рисковому страхованию не рассматривается. Наибольший объем рискового страхования приходится на ОСАГО. Все участники этого рынка являются членами МТСБУ и формируют соответствующие резервы. Эти средства должны использоваться для погашения задолженностей проблемных компаний перед своими клиентами. А вот по страхованию жизни на прошлой неделе было заседание Совета финансовой стабильности, на котором мы доложили о ситуации, сложившейся на рынке страхования жизни. Этот рынок очень концентрированный: здесь шесть компаний контролируют 86% его объема. Сам по себе он достаточно интересен. Но, к сожалению, есть компании, на которых приходится оставшиеся 14% и по ним есть вопрос, как гарантировать выплаты. Мы знаем этих "героев", они у нас на особом учете. В ходе заседания мы озвучили необходимость создания такого Фонда гарантирования выплат, наша идея была поддержана. Нам вместе с Фондом гарантирования вкладов дано поручение проработать модели его создания для компаний страхования жизни.

Есть несколько моделей. Например, связывание активов, когда каждая компания имеет обязательный резерв, который формируется в высоколиквидных и высоконадежных инструментах с ограничением прав распоряжения ими. Или польская модель выплат ex post, которая предусматривает солидарную систему выплат по факту признания страховщика жизни неплатежеспособным в пределах 50% от суммы резервов такого страховщика, но не более 30 тыс. евро. Общая сумма выплат распределяется пропорционально между всеми участниками рынка. Есть также модель ax ante, например, как у банков: это отчисление в Фонд гарантирования 2% или 3% от объема привлечения платежей. Есть и другие модели, в том числе смешанные. Необходимо выбрать ту модель, которая позволит максимально защитить вкладчиков этого рынка.

Вопрос: Сейчас весь небанковский рынок обсуждает вступившие в силу 10 декабря 2016 года лицензионные условия осуществления хозяйственной деятельности по предоставлению финансовых услуг. Какой сектор они затронули наиболее, не планирует ли комиссия предоставлять разъяснения по наиболее спорным моментам?

Ответ: Согласно новым лицензионным условиям, лицензированию подлежат все виды финансовых услуг. Компании, не выполнившие примененных к ним мер воздействия, не могут претендовать на получение лицензии. Также повышены требования к страховым компаниям для получения лицензий на осуществление ОСАГО. При этом упрощен пакет документов, необходимых для получения лицензии. Кроме того, устанавливаются новые, более жесткие требования к деловой репутации руководства компаний и главного бухгалтера. Мы считаем, что основная причина происходящего на рынке, - это недобросовестность со стороны руководства компаний. Относительно тех видов финансовых услуг, которые ранее не лицензировались: теперь на них необходимо получить лицензию в течение полугода.

По страховым компаниям радикально ничего не поменялось, они будут работать согласно действующим лицензиям. По отдельным сегментам при наличии проблем мы будем давать разъяснения. Так, уже даны разъяснения по лицензированию деятельности кредитных союзов.

Вопрос: Что нового ожидается на рынке обязательного страхования гражданской ответственности?

Ответ: На этом рынке мы буквально на днях приняли важное, можно сказать, судьбоносное решение – утвердили положение об особенностях заключения электронных договоров ОСАГО. Электронный полис - это новая для нас вещь, такого еще на украинском рынке не было. Этот механизм отработан совместно с Моторным бюро и Национальной Полицией, обеспечен ее доступ к базе электронных полисов. Что это дает? Первое - это экономия средств связанных с дистрибуцией бланков. Второе - это прозрачность рынка, это - контроль за всеми полисами, это - исключение продажи фальшивых полисов и полисов страховщиков, у которых забрали лицензию. Мы понимаем, что сразу рынок перевести на эту систему нереально, поэтому в течение некоторого времени будут существовать одновременно бумажный и электронный полис, а затем - только электронный.

Что касается желания страховщиков повысить тарифы на ОСАГО, то нужна веская аргументация такого шага. Мы понимаем страховщиков, мы понимаем рынок, но мы должны стоять на защите прав потребителей, и здесь нам нужны весомые доводы для принятия соответствующего решения.

Второй важный момент, которому мы уделяем особое внимание, это выплаты по обязательствам "компаний-банкротов". Всем необходимо, чтобы они осуществлялись сразу после лишения компании лицензии на "автогражданку". Договорились, что президиум МТСБУ до 20 февраля предоставит нам их видение решения этой проблемы. Сейчас бюро начало процесс выплат возмещений по полисам СК "НОВА". Мы поддерживаем это начинание, однако оно не носит комплексного характера. Тем более, мы говорим о физлицах.

То есть, нужен какой-то компенсационный механизм, гарантировавший выплаты. Причем речь идет о выплатах по обязательному виду страхования. Я постоянно подчеркиваю: уважаемые страховщики, это обязательный вид страхования, введенный государством. Государство дало вам этот бизнес, на котором вы получаете определенную прибыль, давайте вести его честно.

Вопрос: И все же, что ждет небанковский рынок в 2017 году?

Ответ: Что касается страхового рынка, то в 2017 году существенного перераспределения не произойдет. Опять же обязательное страхование гражданской ответственности будет номер один. В этом году мы начнем продажи электронных полисов, впервые на рынке появится электронный договор.

Количество страховщиков будет сокращаться, - я не вижу предпосылок, чтобы оно увеличивалось. Соответственно, постепенно будет происходить перераспределение рынка, но оно не будет таким резким. Как я уже говорил, ожидается второй этап повышения требований к качеству активов страховщиков.

Будет продолжаться работа вместе с USAID по развитию кредитования кредитными союзами малых сельхозпроизводителей. Мы запустили этот проект в ноябре прошлого года. Подготовлен комплекс мероприятий на текущий год.

Планируется на законодательном уровне внесение изменений в работу факторинговых компаний, за которыми, в частности, будет закреплено само понятие данного вида деятельности, поскольку у нас сейчас то, что называется "факторингом", больше похоже на коллекторство. Необходимо привести факторинговые компании в соответствие с европейскими нормами. Будут введены новые регуляторные требования к деятельности ломбардов, в частности повышены требования к их капитализации. И самое главное: в этом году комиссия будет усиливать работу по защите прав потребителей и нам бы очень в этом помогло принятие Верховной Радой во втором чтении проекта закона №2456-д направленного на совершенствование защиты прав потребителей финансовых услуг.

Еще одним важным вопросом, нуждающимся в особом внимании, это усиление регулятора с точки зрения его полномочий. Для этого мы разработали целый ряд изменений в законы, прежде всего в закон "О финансовых услугах", и предложения к новой редакции закона "О страховании". Что мы заложили в эти инициативы? Это усиление пруденциального надзора; усовершенствование механизма проведения проверок; повышение эффективности мер воздействия на участников рынка за нарушения, в том числе прав потребителей; получение возможности инициировать принудительное выведение с рынка неплатежеспособных компаний с учетом интересов потребителей; наполнение новым функционалом института временных администраторов. Нужен целый комплекс мер, который можно определить двумя словами - усиление регулятора.

В целом общее количество участников небанковского финансового рынка Украины останется тем же. Кто-то будет уходить с него, кто-то появляться. Выведение с рынка неплатежеспособных компаний и приход добросовестных мы только приветствуем.

Наибольшая проблема небанковского финансового рынка - это низкий уровень капитализации, не соблюдение прав потребителей финансовых услуг, недобросовестность со стороны собственников и руководства компаний. По большому счету, финансовый рынок - это доверие: если его нет, то ничего и не будет. Формировать его – общая задача рынка и регулятора.

Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 13 февраля 2017 > № 2074222 Игорь Пашко


Россия. Весь мир > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 10 февраля 2017 > № 2070475 Сергей Горьков

Встреча с председателем Внешэкономбанка Сергеем Горьковым.

Глава Внешэкономбанка информировал Президента о результатах работы в прошлом году и текущей деятельности госкорпорации. Обсуждались также вопросы кредитования производственных секторов экономики и поддержки российского экспорта.

В.Путин: Сергей Николаевич, как дела в банке, как ваши планы осуществляются – и в самом банке, и как идёт работа по проектам?

С.Горьков: Несмотря, как Вы помните, на сложную ситуацию начала прошлого года и в целом года, банк закончил год хорошо. В целом нормализована вся ликвидность, мы закончили год с лучшим результатом, чем ожидали. Кроме прочего профинансировали проекты где-то на 100 миллиардов рублей – для прошлого года это достаточно хороший результат.

В конце декабря принята новая стратегия банка, которая определила фокус на поддержку таких отраслей, как экспорт, инфраструктура, инновации, поддержку НТИ и новых технологий, новых переделов, новых технологических производств.

В этой части мы в этом году планируем увеличить объём финансирования до 140 миллиардов рублей в год – больше, чем в прошлом году, на 40 процентов. Банк, думаю, закончил «антикризисный» этап развития и переходит, действительно, в этап «банка развития» – настоящего, действительного банка развития. Мы с уверенностью смотрим в будущее.

В.Путин: Какие проекты считаете наиболее важными?

С.Горьков: В декабре мы одобрили несколько проектов, таких как Ивановский полимерный завод, к примеру, – по техническому текстилю. В России не было такого завода, большая инвестиция – 500 миллионов долларов. Это достаточно большое новое производство, тем более для такого региона, как Иваново, это является, наверное, крупнейшим заводом.

Завод в Торжке. Это крупное деревообрабатывающее предприятие глубокой переработки, инвестиции порядка 40 миллиардов рублей, – это достаточно большое предприятие. Это второй, третий передел, это не просто выпуск брёвен с лёгкой обработкой, это глубокая переработка.

Мы финансируем сейчас сделки по поддержке экспорта «Сухой Суперджет» в Европу. Это новое направление – Ирландия – позволит увеличить объём экспорта «Сухой Суперджет» в Европу. В целом у нас в плане порядка 100 новых сделок сейчас.

В.Путин: Хорошо.

Россия. Весь мир > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 10 февраля 2017 > № 2070475 Сергей Горьков


Россия > Финансы, банки > svoboda.org, 7 февраля 2017 > № 2083830 Игорь Николаев

Рублем по баррелю

Сергей Сенинский

Министерство финансов России – через Центральный банк – с 7 февраля начинает регулярные покупки валюты на валютном рынке в рамках так называемого “временного бюджетного правила”. Оно предполагает, что, пока цены на российскую нефть превышают 40 долларов за баррель, то есть уровень, заложенный в текущий государственный бюджет, получаемые казной “дополнительные” нефтегазовые доходы пойдут на покупку валюты, а не на финансирование новых расходов.

Цель новации – финансировать дефицит государственного бюджета за счет именно этих средств, а не за счет Резервного фонда государства, как было в 2015 и 2016 годах, из-за чего он сильно сократился. И наоборот, если вдруг цены на нефть упадут ниже 40 долларов за баррель, Минфин намерен уже продавать в соответствующих объемах валюту на российском валютном рынке.

Финансовые власти подчеркивают, что стремятся минимизировать влияние новых своих операций на валютный рынок. Действительно, заявленные Министерством финансов объемы выкупа валюты в первый месяц действия нового “правила” – на 6,3 млрд рублей в день в период до 6 марта – невелики. Это примерно 3-4% объема ежедневных валютных торгов на Московской бирже.

Тем не менее, многие экспертные прогнозы предполагают – в итоге – снижение курса рубля в течение года на 5-10%, тогда как другие прогнозы, наоборот, его как минимум сохранение примерно на текущих уровнях. При условии, конечно, если не случится неких новых внешних шоков – вроде резкого падения цен на нефть или каких-то геополитических.

Но как именно целенаправленные операции правительства на нем могут повлиять на курсообразование рубля в ближайшие месяцы? Об этом мы говорим с директором Института стратегического анализа российской аудиторско-консалтинговой компании ФБК (“Финансовые и бухгалтерские консультанты”) Игорем Николаевым:

– Мне ближе прогнозы, что курс рубля снизится не менее чем на 10%. По нескольким причинам. Во-первых, такое снижение фактически заложено в законе о Федеральном бюджете на 2017 год. Среднегодовой курс в нем – примерно 67 рублей за доллар. А это – важный параметр бюджета с точки зрения того, будет ли он выполнен по доходам. И действительно, чтобы выполнить бюджет без рисков, необходим более низкий, чем нынешний, курс рубля – в районе 67–67,5 за доллар.

Есть, впрочем, и другие факторы, которые позволяют прогнозировать ослабление рубля. Не будем забывать о президентских выборах в следующем году. Может быть, и не “хотелось”, чтобы рубль “слабел”, но выполнение бюджета здесь приобретает особое значение. Так что прогноз – да, нас ждет ослабление рубля примерно на 10%.

– Главная идея “временного бюджетного правила” – финансировать дефицит госбюджета именно этими “дополнительными” доходами от продажи нефти (если она стоит более 40 долларов за баррель), а не тратить на это, как до сих пор, резервные фонды. Однако и собственные расчеты Минфина, опубликованные в конце января, фактически предполагают девальвацию рубля примерно на 10% к нынешним уровням. Более того, в уже принятом законе о госбюджете на следующие два года заложен средний курс российской валюты к доллару примерно в 69 и 71 рубль соответственно. А это уже на 13–16% ниже текущих уровней…

– Думаю, Минфин будет ориентироваться в этом году именно на 67,5 рубля за доллар и реализовывать “временное правило”. Ведь если мы к президентским выборам гордо заявим, что резервы сохранили, а сохранили благодаря именно “временному правилу”, то это уж точно можно будет записать в актив Минфину: мол, и резервы – сохранены, и бюджет – выполнен. Да, обменный курс рубля будет чуть ниже, но в общем такой, который уже не сильно шокирует избирателей.

– Еще в начале 2015 года Банк России отмечал, что девальвация рубля на каждые 10% приводит к дополнительному росту инфляции в стране на 1–1,2 процентного пункта. Примерно такие же расчеты приводят многие независимые эксперты и сегодня – дополнительные 1,2–1,3%. Если исходить из снижения курса рубля на 10% в этом году, то речь фактически идет сразу о трети “целевой” для Центрального банка инфляции в 4% в год. Стало быть, в этом случае она становится нереальной?

– На мой взгляд, действительно, достижение 4%-ной инфляции в 2017 году – нереальная задача. Но я понимаю, почему, несмотря на всю риторику, и Минфин, и, похоже, Банк России довольно спокойно относятся к тому, что если из-за их выхода на валютный рынок инфляция и ускорится, то лишь незначительно. Пусть это будет 5% или 5,5% инфляции за 2017 год, их это сильно не беспокоит и – не без оснований. Действительно, для населения в целом (многие-то не верят и этим цифрам!) вырастут цены на 4% или 5,5% – большого значения не имеет. А то, что 4%-ная инфляция в 2017 году становится, как я считаю, нереальной, мы в этом, думаю, скоро убедимся.

– Еще осенью 2014 года Банк России отказался от политики “таргетирования” (target – цель, англ.) обменного курса рубля в пользу таргетирования инфляции – уже при “плавающем” курсе. Нынешнее “временное бюджетное правило”, по сути, возвращает таргетирование курса рубля, только раньше оно осуществлялось через “валютный коридор”, а теперь – через покупку или продажу валюты в зависимости от цены нефти. Получается, вроде, что от чего отказались, к тому же и возвращаемся? Пусть и по другой схеме…

– Думаю, что все-таки нет, к таргетированию курса рубля мы не возвращаемся. Все-таки именно инфляция, даже если она и не снизится пока до 4%, остается главной целью для Центрального банка. Но есть теперь и другие – дополнительные доходы для выполнения бюджета и для сохранения Резервного фонда. К этому и стремится сейчас Минфин, ну, и фактически Банк России оказывает помощь. Тогда как сам курс рубля здесь все-таки вторичен для Банка России.

– Цены на нефть были и остаются определяющим фактором для курсообразования рубля. Однако “временное бюджетное правило”, как уже успели заявить некоторые представители правительства, позволит якобы снизить зависимость курса рубля от текущих колебаний нефтяных цен…

– Я не готов с этим согласиться. Просто потому уже, что невольно возникает вопрос: если “временное бюджетное правило” позволит, якобы, снизить эту зависимость, то почему некое “постоянное” бюджетное правило не позволило ее снизить? А ведь все было именно так! Как только цены на нефть в 2014 году упали, то, несмотря на любые “бюджетные правила”, и курс рубля тоже рухнул. Пока экономика остается “сырьевой”, пока именно этот сектор экономики остается главным с точки зрения и наполнения бюджета, и определения перспектив развития экономики страны, и особенностей самого этого развития, никакие “бюджетные правила” не станут тем инструментом, с помощью которого можно реально снизить зависимость курса рубля от текущих колебаний нефтяных цен.

– Общий спрос на валюту в стране сегодня невелик: у населения резко упали доходы, импорт растет очень постепенно, да и платежи по внешним долгам компаний давно реструктурированы и потому теперь гораздо более умеренные, по сравнению с тем, что было еще полтора-два года назад. На ваш взгляд, именно этот фактор сколь значимым может оказаться для курсообразования рубля в 2017 году?

– Действительно, когда просто не на что покупать ту же валюту, то, естественно, она и в цене расти не будет. То есть не будет того самого спроса на нее, который толкал бы цену на валюту вверх и, соответственно, ослаблял бы рубль. Другое дело, что нет этих денег лишь у большинства населения. Тогда как есть группы, у которых эти рубли есть. Собственно, это самое меньшинство и определяет общую динамику накоплений рублевой массы у населения. Скажем, всего за год, с октября 2015-го по октябрь 2016-го, население в целом накопило (это прежде всего депозиты, естественно) 2,5 трлн рублей. И общие частные рублевые накопления в стране сейчас составляют примерно 17,5 трлн рублей. То есть реальные доходы населения падали, розничная торговля сокращалась, потому что потребительская активность была низкой, но одновременно рублевые накопления росли.

– Росли-то они прежде всего за счет владельцев наиболее крупных вкладов…

– Конечно, росли они у меньшинства вкладчиков. И статистика Агентства по страхованию вкладов это подтверждает: наиболее быстрыми темпами росли как раз крупные вклады – на суммы от 1 млн рублей до 5 млн рублей. И если допустим лишь, что цены на нефть вдруг вновь заметно упадут и вкладчики хоть немного “запаникуют”, пусть и не так, как было в конце 2014 года, то эти самые накопленные деньги выйдут, в первую очередь, именно на валютный рынок.

– Если обратиться к последней по времени статистике Агентства по страхованию вкладов, за третий квартал прошлого года, то 43% общей суммы частных вкладов в российских банках приходится на долю вкладов свыше 1,4 млн рублей, то есть более 23 тысяч долларов – в пересчете по текущему курсу… Хотя средний размер частного вклада в целом по банковской системе страны оказался сразу в восемь раз меньшим, составив всего 164 тысячи рублей, то есть 2,8 тысячи долларов…

– Безусловно, копили именно те, у кого в принципе деньги есть. И, наверное, в этом случае они будут отнюдь не “последние” свои рубли пускать на валюту. Тем не менее, именно они могут повлиять на курс рубля – через собственный спрос на валюту. Если вдруг для этого “счастливого меньшинства” населения вновь станет непонятно, что же будет происходить с рублем, то эти люди, конечно, вновь начнут ее покупать. А это уже серьезно отразится на курсе рубля – в сторону его ослабления, – отметил в интервью Радио Свобода Игорь Николаев.

Россия > Финансы, банки > svoboda.org, 7 февраля 2017 > № 2083830 Игорь Николаев


Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 6 февраля 2017 > № 2064675 Андрей Костин

Встреча с президентом – председателем правления Банка ВТБ Андреем Костиным.

А.Костин информировал Президента о работе банка в области кредитования населения.

В.Путин: Андрей Леонидович, мы с Вами виделись в сентябре прошлого года, – Вы говорили о предварительных итогах работы в 2016 году, – и договорились, что посмотрим, как пойдёт работа в начале этого года по ипотеке. Мне бы хотелось ещё поговорить о том, как вы поддерживаете отдельные программы по Дальнему Востоку.

А.Костин: Спасибо, Владимир Владимирович.

Год был достаточно успешным, и если говорить по ипотеке, то общий объём выданных ипотечных кредитов у нас вырос на 15 процентов, а количество выдаваемых кредитов в принципе – даже на 40.

Важно сказать, что ставки по ипотечным кредитам вернулись на уровень, который был до 2014 года, то есть они довольно серьёзно снизились. В конце первого квартала текущего года мы планируем, что наш ипотечный портфель достигнет важной символической цифры в один триллион рублей.

Считаем, что в этом году динамика будет такой же положительной, ожидаем на уровне не менее 10 процентов, даже несмотря на то, что в этом году уже не будет действовать программа государственной поддержки ипотеки. Мне кажется, процесс уже запущен, будет развиваться достаточно успешно.

Что касается программы работы на Дальнем Востоке, хотел выделить такой момент. Один из наших дочерних банков – Почта Банк – достиг договорённости с Фондом по развитию Дальнего Востока, и мы в середине этого года запустим специальную программу для обустройства тех граждан, которые будут получать «дальневосточный гектар».

Это небольшие кредиты размером от 300 до 500 тысяч рублей, которые будут выдаваться по льготной ставке, которая будет примерно 8–10 процентов, не выше. [Кредиты] будут даваться на цели обустройства: строительство жилья или теплиц, покупку сельскохозяйственной техники. Считаем, что это будет серьёзным подспорьем для развития этой программы.

В.Путин: Хорошо.

Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 6 февраля 2017 > № 2064675 Андрей Костин


Россия > Финансы, банки > vestikavkaza.ru, 3 февраля 2017 > № 2101281 Александр Абрамов

Александр Абрамов: "У ЦБ РФ есть все основания снизить ключевую ставку"

Центробанк России в очередной раз принял сегодня решение оставить ключевую ставку на уровне 10%. На этом уровне, несмотря на позитивные изменения уровня инфляции и укрепление рубля, ключевая ставка продолжает оставаться с 19 сентября прошлого года. О том, чем объясняется такая политика ЦБ РФ и чего ждать от финансового регулятора в дальнейшем, "Вестник Кавказа" побеседовал с профессором кафедры фондового рынка и рынка инвестиций НИУ ВШЭ Александром Абрамовым.

- Александр Евгеньевич, по вашей оценке, что побуждает ЦБ РФ вот уже почти полгода удерживать ставку на уровне 10%, несмотря на снижение инфляции?

- На мой взгляд, главный мотив – это все-таки избыток денежной ликвидности, который сложился в банковской системе из-за того, что Минфин тратил средства Резервного фонда. Ставка депозитных аукционов, по которой абсорбируется эта ликвидность, устанавливается сейчас практически на уровне ключевой ставки. Центробанк попросту опасается, что при снижении ставки имеющиеся лишние рубли сразу же уйдут на валютный рынок, а потому продолжает удерживать ее на уровне 10%.

- Стоит ли ожидать, что ставка будет снижена в дальнейшем, например, при достижении целевого уровня инфляции в 4%?

- Центробанк устанавливает ключевую ставку, руководствуясь не столько фактической инфляцией, сколько ее ожидаемым уровнем, то есть тем, как люди оценивают размеры инфляции через год. Сейчас у ЦБ есть полные основания, руководствуясь и фактической, и ожидаемой инфляцией, ставку снизить, ведь даже ожидания в настоящее время ниже уровня в 10%. Дело лишь за тем, чтобы решить вопрос с абсорбцией лишней ликвидности в банковской системе – тогда и будут созданы условия для снижения ключевой ставки. Пока, по моему мнению, ни у ЦБ, ни у Минфина нет ясной картины того, как добиться подобных условий и сделать этот денежный навес для валютного рынка неопасным.

- Какая ключевая ставка является наиболее эффективной в текущих условиях?

- Скорее это та ставка, в которую верит Центробанк. Финансовый регулятор должен понимать, как население и участники рынка оценивают потребительскую инфляцию. Для этого проводятся постоянные социологические опросы Фондом общественного мнения, замеряющим эти ожидания. Дело Банка России – верить этим опросам или нет. Сейчас ожидаемый уровень инфляции составляет порядка 7-8%, то есть исходя из официальных статистических данных ключевая ставка должна быть ниже 10%.

- Насколько комфортен нынешний уровень ключевой ставки для бизнеса и банков?

- Он относительно комфортен. Сейчас отношения по финансированию складываются уже не исходя из ключевой ставки. За последние годы значение ключевой ставки как ориентира при кредитовании несколько девальвировалось, в частности, выдаются кредиты ниже 10%. Безусловно, для банков это по-прежнему важнейший ориентир и главная причина того, что не растет портфель банковских кредитов ни для населения, ни для бизнеса. А значит, сдерживается и экономический рост. Такова наша плата за то, чтобы удержать подушку банковской ликвидности.

- Будут ли дальнейшие решения по российской ключевой ставке зависеть от подъема ставки ФРС США?

- Никто не знает, когда США будут повышать размер своей ключевой ставки, и тем не менее, стоит отметить, что эти события вряд ли будут связаны друг с другом. Скорее, в ЦБ будут исходить из того, какими будут цены на рынке нефти, и других факторов, а решения американцев не будут значительно влиять на поведение ЦБ в этом плане.

Россия > Финансы, банки > vestikavkaza.ru, 3 февраля 2017 > № 2101281 Александр Абрамов


Казахстан > Финансы, банки > kapital.kz, 3 февраля 2017 > № 2079704 Шакир Иминов

Что ждет страховой рынок в 2017 году

Победит в этой гонке тот, кто первым предложит оптимизированный продукт

Страховой сектор, как и весь финансовый рынок не смог избежать последствий проведенной в 2015 году девальвации и снижения экономического роста. Хотя по статистике, итоги года оказались не такими плохими, и некоторые сегменты показали неплохой рост. О том, что ждет страховой рынок в 2017 году и какие продукты станут драйверами для игроков в интервью «Капитал.kz» рассказал исполнительный директор АО «Страховая компания «Евразия» Шакир Иминов.

— Шакир, начнем с вопроса относительно развития страхового рынка страны в 2017 году… Каковы ваши ожидания?

— Динамика страхового рынка, на мой взгляд, будет находиться под влиянием умеренно-позитивных тенденций. Требования регулятора к компаниям будут ужесточаться, а появления новых быстрорастущих направлений на рынке пока не стоит ожидать. В конце 2017 года, мы считаем, что страховая отрасль снова будет хоть в каком, но в плюсе. Рынок в конце года покажет рост в лучшем случае на 8−10%. В тренде будут «коробочные» продукты.

С каждым годом все больше клиентов и агентов пользуются мобильными приложениями страховщиков, настраивают уведомления и переводят коммуникацию со страховой компанией в онлайн. Это чрезвычайно перспективный канал, который будет активно развиваться в ближайшие 3−5 лет и потребует от страховщиков вложений в создание IT-инфраструктуры и расширение сервисов. «Евразия» уже запустила онлайн-страхование и уже сейчас нам есть чем похвастаться.

— Какие вызовы будут актуальны для страховщиков в этом году?

— Обстоятельства, сложившиеся на отечественном рынке, не являются критическими, но определяют необходимость в появлении новых драйверов страхования как для юридических, так и физических лиц. Победит в этой гонке тот, кто первым предложит оптимизированный продукт по самому частому запросу.

В 2016 году страховые компании жаловались на низкую эффективность работы, хотя на самом деле цифры говорят о том, что страховой рынок заметно вырос. Отрасль выстояла в кризис, видны позитивные тенденции. Некоторые виды страхования даже продемонстрировали рост. По данным Национального банка, премии 25 страховых компаний по отрасли «общее страхование» за 2016 год составили более 282,5 млрд тенге. Таким образом, объем страховых премий оказался на 35,5% больше, чем в 2015 году. На фоне страховых премий обращает на себя внимание большое количество выплат. За 2016 год страховые выплаты выросли почти на 21% и составили свыше 81 млрд тенге против 67 млрд тенге в 2015 году.

Рынок в 2017 году будет работать в непростых условиях, но это не помешает его развитию. Одним существенным условием успешного развития страхования будет являться проведение страховщиками, СМИ, общественными организациями широкой просветительской работы среди населения и работодателей, раскрывающей сущность и механизмы реализации программ страхования. Активная работа в этом направлении поможет преодолеть общественное недоверие к страхованию и сформировать современную страховую культуру и цивилизованное отношение к страхованию, как универсальному средству накопления и защиты от рисков.

Предстоит еще много работы, но я убежден, что совместными усилиями мы справимся как с текущими, так и с будущими вызовами, и вместе построим современный и цивилизованный рынок, на котором страховщики смогут работать с интересом и в условиях прозрачности. В то же время мы понимаем, что этот рынок требует четких правил, нормативов, которые повысят его прозрачность как для надзора, так и для потребителя.

Сейчас же основным препятствием созданию такой системы является нежелание населения страховать свое имущество, тратя на это средства семейного бюджета. И здесь необходима работа государства по разъяснению преимуществ добровольного страхования как средства защиты имущества от чрезвычайных ситуаций.

— Тем не менее некоторые страховщики ожидают снижения числа игроков. Каково ваше мнение: уйдут или останутся?

— Мы не ожидаем консолидации страхового рынка, имевшей место в прошлых годах. В таких условиях с рынка в целом или из конкретных направлений бизнеса не будут уходить компании. Сейчас на рынке остались устойчивые и сильные игроки, которые смогут выжить за счет использования внутреннего потенциала и максимально эффективного управления рисками и убыточностью. Если кто и уйдет, то точно от безвыходности, при этом, не имея возможности выстраивать свою стратегию компании в такой рыночной ситуации, а кто-то по иным причинам, в основном из-за несоответствия требованиям регулятора.

— Какие страховые продукты станут драйвером роста для компаний в 2017 году?

— Полагаю, что лидерами среди продуктов страхования станут страхование грузов, страхование имущества, страхование ОС ГПО ВТС, АвтоКаско, страхование на случай болезни. Некоторые виды страхования, которые были не так продаваемы в 2016 году, ожидает стагнирование. Основными каналами продаж станут банковские сети, которые обладают огромнейшим клиентским потенциалом и будут являться наиболее приоритетными и в 2017 году. Также интерес клиентов будет сосредоточен вокруг максимально дешевых программ по страхованию имущества, в том числе «коробочных».

Мы призываем страховщиков «привыкнуть жить в другой реальности» — в реальности новых требований регулятора, новой оценки рентабельности бизнеса и всевозрастающей доли продаж через интернет.

Казахстан > Финансы, банки > kapital.kz, 3 февраля 2017 > № 2079704 Шакир Иминов


Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 2 февраля 2017 > № 2062720 Тулеген Аскаров

Легкого финиша у страховщиков не получилось

Как следует из данных оперативной отчетности Нацбанка, концовка ушедшего года оказалась непростой для страхового сектора.

Тулеген АСКАРОВ

Дело в том, что в декабре по ряду ключевых показателей в страховом секторе сложился негативный тренд. Так, совокупный объем активов его участников снизился на 1% до 856,5 млрд тенге на 1 января. При этом у лидера по этому показателю – «Евразии» – потери составили 1,4% до 202,2 млрд тенге, а у традиционно занимающей второе место «Виктории» – 1,5% до 86,4 млрд тенге. На третье место к концу года вышла «Номад Life» за счет увеличения активов на 2,1% до 56,9 млрд тенге, оттеснив на ступеньку ниже «Халык-Казахинстрах», потерявший 2% до 55,5 млрд тенге. 50-миллиардную планку по итогам года сумел пересечь еще один страховщик – «Казкоммерц-Life», но и у него в декабре сложилось снижение на 1% до 54,8 млрд тенге.

Уменьшился за последний месяц минувшего года и совокупный собственный капитал страховщиков – на 2,2% до 402,3 млрд тенге. Занявшая первое место «Евразия» за декабрь «похудела» на 0,7% до 112,2 млрд тенге, а идущая следом «Виктория» – на 1,6% до 80,1 млрд тенге. Другим участникам рынка до этого тандема далеко – к примеру, оказавшийся третьим по собственному капиталу к концу года «Халык-Казахинстрах» «весил» лишь 29,1 млрд тенге.

Негативный тренд сложился в декабре и по совокупному финансовому результату деятельности страховщиков – прибыли, точнее, нераспределенному доходу. Его совокупный объем за последний месяц прошлого года снизился весьма значительно – на 6,9% до 63,3 млрд тенге. Свой вклад в этот негатив и тут внес лидер рынка – «Евразия», прибыль которой уменьшилась на 3,9% до 18,9 млрд тенге по состоянию на 1 января. Идущая следом «Kaspi Страхование», напротив, показала прирост на 3,3% почти до 9 млрд тенге. В борьбе за третье место сюрприз преподнесла «Номад Life», переместившаяся с четвертой позиции на начало декабря при том, что прибыль у нее снизилась на 3,5% до 5,1 млрд тенге. Разгадка этого парадокса заключается в том, что у «Виктории», ранее шедшей третьей по этому показателю, снижение оказалось еще больше – на 17,4% до 5,0 млрд тенге. А другие участники рынка по итогам минувшего года не смогли пересечь 5-миллиардную отметку. Убытки же показали «Standard Life» (минус 0,9 млрд тенге), «Салем» (минус 0,5 млрд тенге), «Альянс-Полис» (минус 0,4 млрд тенге) и «ТрансОйл» (минус 0,2 млрд тенге).

Позитивная же тенденция сохранилась и в декабре по совокупному объему собранных страховых премий и расходам по осуществлению страховых выплат. По первому показателю за последний месяц минувшего года сложился прирост на 7,3% до 372,0 млрд тенге. Лидером и здесь стала «Евразия», прибавившая за декабрь 5,6% почти до 49 млрд тенге. В передовое трио вошли здесь также «Казахмыс» (2,7% до 45,0 млрд тенге) и «Халык-Казахинстрах» (5,1% до 36,4 млрд тенге). Другим же страховщикам по объему собранных премий не удалось приблизиться к уровню в 30 млрд тенге. Объем совокупных страховых выплат вырос в декабре на 7,9% до 97,1 млрд тенге. По этому показателю первое место также заняла «Евразия» с 23,6 млрд тенге, у которой выплаты увеличились на 5,8%. При этом отрыв лидера от других участников рынка оказался весьма впечатляющим, поскольку у занявшего второе место «Халык-Казахинстраха» выплаты составили 8,1 млрд тенге, то есть почти втрое меньше!

Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 2 февраля 2017 > № 2062720 Тулеген Аскаров


Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 2 февраля 2017 > № 2062680 Тулеген Аскаров

Лидеры скучать не давали

Интрига, которую задавали в конце минувшего года Казкоммерцбанк и Народный банк Казахстана, увенчалась значительным укреплением позиций последнего за декабрь по ряду ключевых показателей, что лишь повысило его шансы на роль первой скрипки в назревающей сделке между этими гигантами.

Тулеген АСКАРОВ

Потери впечатляют

А ведь на начало последнего месяца ушедшего года ничто не предвещало такой драматической его развязки, поскольку Казкоммерцбанк уверенно лидировал по размеру активов и депозитов юридических лиц. Однако за декабрь активы тогдашнего лидера сократились весьма значительно – на 6,6% до 4 трлн 869,4 млрд тенге, в абсолютном выражении – на 345,2 млрд тенге, то есть более чем на $1 млрд. Занимавший же второе место Народный банк Казахстана, напротив, увеличил активы на 5,2% до 4 трлн 890,1 млрд тенге, что и вывело его в лидеры по этому показателю по итогам года. Третье место в группе «триллионников» сохранил за собой Цеснабанк, прибавивший 0,8% до 2 трлн 81,9 млрд тенге, укрепил свои позиции и дочерний Сбербанк России, продвигавшийся вперед намного быстрее – 8,9% до 1 трлн 654,9 млрд тенге.

За ними все также следует АТФБанк, но у него за декабрь активы сократились на 5,0% до 1 трлн 371,2 млрд тенге, в результате чего до минимума сократил отрыв от него Банк ЦентрКредит, потери которого оказались меньше – 1,5 % до 1 трлн 359,2 млрд тенге. Далее расположились ForteBank (прирост на 0,7% до 1 трлн 218,4 млрд тенге), Kaspi Bank (1,1% до 1 трлн 200,2 млрд тенге) и Bank RBK (0,8% до 1 трлн 21 млрд тенге). А покинул группу «триллионников» по итогам года Евразийский банк, активы которого снизились в декабре на 3,5% до 996,6 млрд тенге. Напомним, что в последнем как раз к концу года сменился руководитель – вместо американца Майкла Эгглтона кресло председателя правления занял россиянин Павел Логинов. Сократились за декабрь и совокупные активы банковского сектора – на 0,5% до 25 трлн 561,2 млрд тенге, в абсолютном выражении – на 120,3 млрд тенге.

Перейдем теперь к неожиданной концовке года по объему депозитов юридических лиц, приведшей и здесь к смене лидера рынка. У шедшего первым на начало декабря Казкоммерцбанка было тогда 2 трлн 83,2 млрд тенге, но за последний месяц года у него произошло драматическое сокращение более чем на четверть (29,4%) до 1 трлн 470,1 млрд тенге, в абсолютном выражении – на впечатляющие 613,1 млрд тенге. А у занимавшего второе место Народного банка Казахстана по депозитам корпоративных клиентов в декабре сложился значительный прирост на 21,2% до 1 трлн 815,7 млрд тенге (в абсолютном выражении – на 317,8 млрд тенге), за счет чего он и стал лидером по итогам года. Третье место сохранил за собой Цеснабанк с 855,9 млрд тенге, но у него произошло снижение на 5,9%. Далее расположились АТФБанк, потерявший 10,5% до 639,2 млрд тенге, Bank RBK, прибавивший 7,2% до 564,1 млрд тенге, дочерний Сбербанк России (7,3% до 526,4 млрд тенге), обошедший Банк ЦентрКредит, в котором отток корпоративных депозитов составил 10,6% до 469,6 млрд тенге. Замкнули же первую десятку по этому показателю ForteBank (снижение на 4,0% до 456,7 млрд тенге), Ситибанк Казахстан, сумевший за счет прироста на 13,1% до 434,9 млрд тенге обойти Евразийский банк, потерявший 11,7% до 360,3 млрд тенге. Совокупный же объем таких депозитов снизился в декабре на 4,7%, составив на начало текущего года 9 трлн 360,8 млрд тенге. А в абсолютном выражении они уменьшились за последний месяц прошлого года на значительную величину в 466,4 млрд тенге.

А тут обошлось без сюрпризов

По вкладам населения Народный банк Казахстана уже давно лидирует на рынке. В декабре он укрепил свои позиции, прибавив еще 4,4% до 1 трлн 633,8 млрд тенге. У Казкоммерцбанка и здесь концовка года не удалась, поскольку объем таких вкладов у него снизился на 5,5% до 1 трлн 393,6 млрд тенге. Такие мощные перетоки в депозитной базе, как и по корпоративным вкладам, связаны, скорее всего, с крупными клиентами этих двух банков, располагающими инсайдерской информацией о содержании предстоящей сделки между ними. Третьим здесь стал Kaspi Bank с 738,4 млрд тенге, нарастивший объем вкладов населения на 3,8%. За ним идут Цеснабанк (3,9% до 679,4 млрд тенге), дочерний Сбербанк России (7,7% до 627,8 млрд тенге), Банк ЦентрКредит (5,7% до 551,9 млрд тенге). Далее плотным строем расположились АТФБанк (2,6% до 410,8 млрд тенге), Жилстройсбербанк Казахстана (6,7% до 410,6 млрд тенге) и ForteBank (5,6% до 408,4 млрд тенге). А в конце первой десятки по этому показателю оказался Евразийский банк (2,2% до 293,9 млрд тенге). Совокупный же объем вкладов населения в конце минувшего года показал позитивную динамику в виде прироста за декабрь на 2,9% до 7 трлн 907,8 млрд тенге, в абсолютном выражении – на 222,3 млрд тенге.

Сохранил Народный банк Казахстана и лидерство по размеру собственного капитала, завершив год по этому показателю на отметке в 616,2 млрд тенге – на 29,9% больше по сравнению с Казкоммерцбанком (474,3 млрд тенге). Впрочем, последнему по этому показателю никто не угрожает, так как занявший третье место ForteBank весил на конец года 176,9 млрд тенге. А 100-миллиардную планку по этому показателю смогли преодолеть также в прошлом году Цеснабанк (164,6 млрд тенге), дочерний Сбербанк России (147,9 млрд тенге), Kaspi Bank (123,7 млрд тенге), Ситибанк Казахстан (121,4 млрд тенге) и Жилстройсбербанк Казахстана (119,9 млрд тенге). Совокупный собственный капитал банков второго уровня составил к концу минувшего года 2 трлн 844,9 млрд тенге, прибавив за декабрь 0,5%.

Удалась банковскому сектору концовка года и по финансовому результату – прибыли, точнее, превышению текущих доходов над расходами после уплаты подоходного налога. Ее совокупный объем достиг 401,8 млрд тенге с приростом за последний месяц прошлого года на 3,6%, в абсолютном выражении – на 13,9 млрд тенге. Лидером по итогам года и здесь стал Народный банк Казахстана, увеличивший прибыль за декабрь весьма заметно – на 8,1% до 123,5 млрд тенге. Впрочем, не стоял на месте и конкурирующий с ним Казкоммерцбанк, показавший прирост на 9,9% до 107,6 млрд тенге. Как нетрудно подсчитать, на долю этого тандема пришлось 57,5% совокупной прибыли. Другим участникам рынка до лидеров далеко, поскольку у занявшего третье место Ситибанк Казахстан она составила 28,8 млрд тенге. Уровень же в 20 млрд тенге по итогам года преодолели еще Жилстройсбербанк Казахстана (23,6 млрд тенге) и Kaspi Bank (23,3 млрд тенге). С убытком же завершил год лишь Банк ВТБ (Казахстан) (минус 3,8 млрд тенге).

О том, как к концу прошлого года выглядели ссудные портфели ведущих банков, «ДК» расскажет в следующем номере.

Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 2 февраля 2017 > № 2062680 Тулеген Аскаров


Кипр > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > cyprusrussianbusiness.com, 1 февраля 2017 > № 2061754 Никос Михаэлас

Никос Михаэлас: «кризис породил инвестиционные возможности»

Со времён «большого взрыва» Кипрской фондовой биржи почти два десятилетия назад очень немногим финансовым компаниям удалось пережить кризис и последовавший за ним четыре года назад обвал банковского сектора. Однако компания Demetra Investments оказалась устойчивее и сильнее рынка. В подтверждение тому, Demetra Investments Public Company Ltd (DI), управляющая €120 млн активов, уже давно известна как крупнейшая инвестиционная компания, зарегистрированная на Кипрской фондовой бирже (CSE).

Никос Михаэлас, обходительный киприот с докторской степенью в области финансовой экономики (Manchester Business School), является одним из самых опытных инвестиционных менеджеров в стране. Он присоединился к DI в 2005 году и быстро поднялся по служебной лестнице, заняв пост генерального директора одного из крупнейших местных институциональных инвесторов.

– Давайте начнём с вопроса, которым задаются многие инвестиционные менеджеры. Когда появляется инвестиционная возможность, что именно помогает вам понять, нужна ли эта инвестиция в вашем портфеле?

– Это ли не вопрос на миллион долларов! Прежде всего, мы пытаемся определить перспективы и риски, которые влечёт за собой каждая инвестиция. Каковы источники доходов и их качество? Насколько устойчива доходность капитала? Насколько ликвиден актив и как он может повысить эффективность нашей деятельности или уменьшить её волатильность? Наша основная цель – создать доходность в долгосрочной перспективе для 150 тысяч наших инвесторов, однако мы также оцениваем эффект, который инвестиция может оказать на нашу текущую деятельность и баланс. Мы тратим огромное количество времени, как на уровне менеджмента, так и на уровне Совета директоров, пытаясь понять рынок той или иной инвестиции и оценить соотношение риска и доходности по ней. Оценка ситуации всегда остаётся в центре внимания. Иногда мы делаем ошибки, инвестируя чуть раньше либо чуть позже, однако в большинстве случаев нам всё удаётся.

– Каким был самый главный урок в вашей карьере?

– Оставаться сосредоточенным на нашей стратегии и быть готовым к быстро меняющейся экономической среде. Возможно финансиализация мировой экономики и породила больше возможностей, но при этом она и увеличила риски. Вслед за банковским кризисом на Кипре, в Европе был принят ряд мер и новых директив, которые в корне изменили общепринятое представление об управлении ликвидностью для различных типов институциональных инвесторов и управляющих фондами. Приведу пример: раньше мы верили, что для простых процентных депозитов потенциальное банкротство банка не страшно. Однако теперь это не так. На самом деле, депозиты свыше €100 тыс. – это финансовый продукт с низкой рентабельностью и средним риском. Профессионалу в сфере инвестиций казалось немыслимым беспокоиться о депозитах в евро в европейском банке. Но сейчас это риск, пусть и маловероятный, который необходимо учитывать каждому менеджеру.

– Какова ваша инвестиционная стратегия?

– Наша цель, конечно же, состоит в том, чтобы максимизировать стоимость акционерного капитала за счёт долгосрочного устойчивого дохода. Наша стратегия – диверсифицировать инвестиции, создавая средне- и долгосрочные позиции в компаниях, которые предлагают постоянный качественный доход и удовлетворяют ряду других критериев. У нас есть стратегические инвестиции в крупнейших бизнес-организациях на Кипре, часть которых ведут деятельность на международном уровне. В основе этих инвестиций – стратегия регулярных дивидендов.

Помимо того, большая доля нашего инвестиционного портфеля приходится на доходные коммерческие объекты недвижимости в деловых центрах страны. Стабильный и устойчивый доход в долгосрочной перспективе – это стратегия, лежащая в основе наших инвестиций в недвижимость.

Мы также уделяем внимание инвестициям, относящимся к категории кризисоустойчивых или имеющих глобальную клиентскую базу. Примерами могут служить наши инвестиции в опреснительные станции и в NIPD – биотехнологическую компанию, которая всего лишь в прошлом году с большим успехом запустила свою пренатальную диагностику синдрома Дауна, известную как Veracity.

Банковский кризис породил инвестиционные возможности, которые в докризисную эпоху были нам недоступны. Мы сыграли ведущую роль в капитализации Hellenic Bank – одного из системных банков страны, – приобретя долю, о покупке которой ещё пару лет назад и мечтать не могли. В настоящее время мы входим в число крупнейших акционеров Hellenic Bank, третьего по величине банковского учреждения на Кипре. Не скрою, что работа банка не оправдала наших ожиданий. Тем не менее быстрое улучшение экономической среды и решительность правительства в сфере реализации реформ внушают оптимизм в банковском секторе. Как один из основных акционеров, мы должны делать больше, чтобы помочь Hellenic Bank справиться с текущими проблемами. В конце концов, все мы в одной команде.

– Какова была самая важная новость 2016 года в инвестиционной сфере на Кипре?

– В последний год существенные успехи можно было наблюдать практически в каждом секторе экономики, частично благодаря реформам, а отчасти из-за повышения спроса из-за рубежа. Даже ослабевший было строительный сектор окреп. Как ожидается, показатель экономического роста в 2016 году превысит 2,7%. Однако самая важная новость в инвестиционной сфере – это, конечно, изменение прогноза некоторых рейтинговых агентств по кипрской банковской системе с негативного на позитивный. По мнению Moody's, восстановление экономики Кипра сделает банки прибыльными и улучшит слабое качество их активов.

– Каковы ваши экономические ожидания на 2017 год? Какие сферы или проекты принесут больше прибыли инвесторам?

– Благодаря повышению кредитного рейтинга международными рейтинговыми агентствами, кипрская экономика постепенно приближается к инвестиционному уровню. Его достижение создаст многочисленные преимущества для экономики и инвестиционной сферы. По моим прогнозам, местная экономика достигнет инвестиционного уровня в течение 2017 года; это позволит снизить будущие государственные расходы по займам и вновь привлечёт иностранных институциональных инвесторов на Кипр. Приток прямых иностранных инвестиций в страну будет поддержан новым капиталом, что, в свою очередь, положительно отразится на рентабельности и повысит качество активов в банковском секторе. Это станет стимулом для всей экономики и – я уверен – повлияет на уровень безработицы. Более того, возможное решение кипрской проблемы повлечёт кардинальные перемены не только с политической и геостратегической точки зрения, но и в экономическом плане, с потенциальными огромными преимуществами в энергетическом и банковском секторах, а также в секторах торговли, судоходства и недвижимости.

Кипр > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > cyprusrussianbusiness.com, 1 февраля 2017 > № 2061754 Никос Михаэлас


Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 1 февраля 2017 > № 2058259 Герман Греф

Встреча Дмитрия Медведева с президентом, председателем правления ПАО «Сбербанк России» Германом Грефом.

Обсуждались новые сервисы и продукты, разработанные Сбербанком в целях поддержки малого и среднего предпринимательства.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Герман Оскарович, Вы возглавляете крупнейший банк в стране, в котором значительная часть населения держит свои деньги, вклады. Но помимо обслуживания граждан Российской Федерации вы довольно активно присутствуете на бизнес-направлении, в том числе занимаетесь малым и средним бизнесом. У вас есть целый ряд новых продуктов, а с учётом тех задач, которые Правительство сейчас решает, это очень важно. Что нового для малого и среднего бизнеса в настоящий момент подготовил Сберегательный банк?

Г.Греф: Мы запускаем целый ряд новых продуктов и новых сервисов для малого бизнеса. Прежде всего хочу сказать, что в прошлом году мы провели эксперимент совместно с компанией Google в Татарстане по обучению представителей малого бизнеса. Прежде чем предлагать какие-то новые продукты, связанные с новыми технологиями, очень важно повысить уровень пользования ими. Это был эксперимент, который очень хорошо удался. Мы рассчитывали на то, что в программе в Татарстане примут участие 2–3 тыс. малых предпринимателей, но очень большой интерес к программе проявил президент республики, он ежедневно контролировал участие малого бизнеса во всех муниципальных образованиях, и в результате через программу обучения прошло порядка 15 тыс. малых предпринимателей. Программа получилась значительно более массовая, чем мы ожидали.

Результаты программы мы подвели в конце ноября. 200 лучшим выпускникам программы вручили сертификаты об её окончании, а также подарки в виде различных цифровых бесплатных сервисов. Мы отработали эту программу в Татарстане, и в этом году договорились с компанией Google, что мы распространяем её. Думали, что на 11 регионов, но Игорь Шувалов попросил нас сделать это максимально широко.

Д.Медведев: Что она даёт представителям малого и среднего бизнеса?

Г.Греф: Во-первых, это программа подготовки малого предпринимателя, который начинает с нуля. Все начальные знания и инструменты, которые необходимы и связаны с расчётами бизнес-плана, основами налогового законодательства, бухгалтерским учётом, наймом персонала, трудовым законодательством и так далее. Это специальный кейс для так называемых стартапов. Помощь в определении тех сфер, где, по нашему анализу, наибольшая часть рынка ещё свободна и куда можно приложить свои усилия. И вторая часть – для малого бизнеса, который находится уже, можно сказать, в развитом состоянии, где есть уже, может быть, несколько десятков, сотрудников, – это всё, что связано с маркетингом, возможностью выхода на новые рынки, контролем издержек, бизнес-планированием, выходом на экспорт, то есть весь спектр вопросов, с которыми сталкиваются малые предприниматели.

Д.Медведев: По сути, это сопровождение того, чем они занимаются.

Г.Греф: Это и экспортно-импортные операции, валютный контроль (разбитые на несколько сегментов программы) и всё, что связано с управлением персоналом. Новые технологии по управлению издержками, система управленческой отчётности, ERP (Enterprise Resource Planning – Управление ресурсами предприятия), управление хозяйственной деятельностью и все самые современные инструменты, которые мы предоставляем им бесплатно.

Д.Медведев: А деньги какие-то в результате они смогут получить ещё от вас?

Г.Греф: Мы даём второй продукт, который выпустили на рынок в прошлом году (я хочу сказать слова благодарности в первую очередь налоговой службе): наша компания «Эвотор» выпускает терминалы, которые позволяют зарегистрировать бизнес, не обращаясь в налоговые органы, открыть счета удалённо благодаря тем поправкам, которые были приняты в прошлом году по инициативе Правительства. Зарегистрировать большое количество лицензионных прав, получить разрешение на торговлю и так далее (тоже в удалённом режиме) – такие возможности мы с целым рядом субъектов уже реализовали. А также другие: встать на налоговый учёт и получить весь набор необходимых бухгалтерских программ, таких как 1-С, «Сбербанк Бизнес Онлайн», системы управленческого учёта и ведения расчётов и бухгалтерии через удалённые каналы доступа. Всё это продаётся в одном пакете. Плюс кассовые аппараты и возможности расчёта в мобильном режиме. То есть если малый предприниматель осуществляет торговлю на рынке в каком-то мобильном варианте, весь этот набор мы ему предоставляем.

Д.Медведев: А на каких началах? Он потом должен же рассчитаться за предоставленный продукт?

Г.Греф: Весь набор сегодня стоит примерно 16 тыс. рублей – это стоимость самого терминала, в который входят кассовые аппараты и так далее. Но это примерно в пять-шесть раз дешевле, чем весь набор покупать отдельно в разных местах. Сервис уникален ещё тем, что налоговая служба подключает налоговое цифровое облако и все операции, которые совершаются через этот терминал, автоматически попадают в налоговую службу.

Д.Медведев: То есть вы вручаете будущему малому предпринимателю своего рода удочку, при помощи которой он должен зарабатывать себе на жизнь.

Г.Греф: Самое главное, что мы освобождаем его от огромного количества бюрократии, связанной с хождением по различным органам государственной власти, банкам и получением разрешения и так далее. Наша задача – довести эту ситуацию до конца, с тем чтобы малый предприниматель мог с этими вопросами не обращаться ни в один орган государственной власти. Ведь там ещё требуется целый ряд походов по учреждениям, сбор подписей и так далее, поэтому наша задача на этот год – довести это всё до состояния, когда можно будет это всё делать через удалённые каналы.

Д.Медведев: Это на самом деле очень важно для того, чтобы предприятие просто заработало. Я неоднократно уже приводил пример, как лет пять, шесть назад в Сингапуре по предложению местных специалистов, по сути, за 10 минут зарегистрировал компанию. И никуда выходить не потребовалось. Достаточно было просто набрать необходимое количество позиций, согласовать те или иные вопросы, сообщить, нужны ли лицензии и так далее.

Надо признаться, такие продукты работают, и очень успешно. Буквально через две недели пришло уведомление, что они готовы развернуть деятельность этой компании. Это означает, что такие сервисы уже достаточно давно применяются. Но у нас, к сожалению, пока это не так развито, и то, что Сбербанк за это взялся, очень полезно. Тем более что вы даёте даже более широкий спектр услуг: это не просто регистрация компании, это ещё и набор продуктов, которые требуются для ведения бухгалтерской отчётности, для первых шагов в бизнесе, для набора персонала, не говоря уже о курсах повышения квалификации сотрудников.

Я думаю, что коллеги из Правительства правы – нужно максимально широко распространять такого рода практику по всей стране.

Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 1 февраля 2017 > № 2058259 Герман Греф


Россия > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 30 января 2017 > № 2067099 Николай Вардуль

Рубль-2017

Уже перегрет или еще подрастет?

Николай Вардуль

Валютный рынок всегда задает больше вопросов, чем есть ответов у экспертов. К тому же экспертов хлебом не корми — дай вволю наспориться между собой. И все-таки, что ждет рубль в начавшемся году? Эксперты, как и остальные люди, делятся на оптимистов и пессимистов. Причем необязательно по складу характера или по видению перспектив. Бывает, их взгляды предопределены занимаемым креслом. Но мы постараемся опираться не на кресловиков.

Примерно в одно и то же время опубликованы два прогноза относительно ближайших перспектив курса рубля. Начнем с прогноза оптимиста.

За команду оптимистов выступил первый зампред правления ВТБ Юрий Соловьев. Из Давоса, где он оказался в составе российской делегации участников Всемирного экономического форума, он рассказал, что «рубль в среднесрочной перспективе будет расти». И сначала честно признался, что опирается при этом на одну, но не раз оправдавшую свою роль опору: «Мы смотрим в зависимости от нефти — рубль/доллар от 55 до 65 руб. Отсюда (с настоящего времени) на 10% он может вырасти». Но вскоре выяснилось, что рост цен на нефть — главная, но не единственная опора его прогноза. Соловьев напомнил, что цена на нефть, по прогнозу «ВТБ Капитала», будет медленно, но верно расти, ожидается в районе $40–50 за баррель или даже $45–55 за баррель. Есть и еще один фактор притока иностранных капиталов в Россию: у нас реальные процентные ставки остаются одними из самых высоких в мире, именно это и будет способствовать притоку капитала: «Надеемся на прирост carry trade, на снижение ставок, на рост российской валюты против основных, базовых валют. Текущий баланс положительный».

Риски, конечно, есть, иначе не бывает. Рисками для рубля Соловьев считает возможное ужесточение монетарной политики в США, а также замедление темпов роста экономики Китая. Но в целом рубль будет укрепляться.

Убедительно? Как выясняется, не для всех. Не знаю, читала ли прогноз Юрия Соловьева Наталия Орлова из Альфа-банка, но получилось так, что между ними состоялся заочный спор. Свой прогноз курса рубля в 2017 г.

Наталия Орлова выставила по времени сразу же вслед за Соловьевым, играя, скорее, за команду пессимистов.

Она исходит из того, что рубль уже перегрет: «Укрепление курса рубля сейчас основывается на слишком оптимистических ожиданиях продолжающегося роста цены на нефть и отмены санкций». И то, и другое может сбыться, а может и не сбыться. По­этому начинать следует с фундамента. Или с фундаментальных факторов, определяющих курс рубля. А вот здесь как раз поводов для оптимизма нет.

Орлова пишет без полутонов: «Мы считаем, что ожидания улучшений текущего и капитального счетов не имеют под собой прочного фундамента в данный момент». Для текущего счета важен фактор нефтяных цен, но «у нас нет уверенности в стабильности восстановления цен на нефть». Дело не только в том, будет ли соблюдена договоренность о сокращении добычи нефти. «Риск, связанный с замедлением экономического роста в Китае, серьезен и может стать веским аргументом в пользу сохранения цены на нефть в диапазоне $50–60/барр. на этот год», — подчеркивает Орлова.

Торговый баланс уже вызывает серьезные опасения: «В III квартале 2016 г. профицит был пересмотрен с $1,9 млрд до $0,4 млрд… Рост импорта ускорился с 5,6% г/г в III квартале 2016 г. до 8,5% год к году в IV квартале, на 2017 г. мы прогнозируем рост импорта на 10% год к году. Ненефтяной экспорт снизился на 10% в годовом измерении по итогам 2016 г., в том числе на 2,4% г/г в IV квартале 2016 г. В совокупности это привело к тому, что профицит текущего счета в IV квартале 2016 г. составил всего $7,8 млрд против $11 млрд, которые ожидали мы на фоне роста нефтяных цен; и $22,2 млрд против $26,7 млрд, которые ожидали мы по итогам 2016 г.». Тренд очевиден и к оптимизму точно не располагает. Динамика торгового баланса в 2016 г. «оказалась разочаровывающей». И для импортозамещения, и для курса рубля.

Но это не единственный фактор, вселяющий тревогу за рубль. Позитив, укрепивший рубль в конце 2016 г., питали ожидания, что Россия уже на пороге выхода из финансовой изоляции. Но, увы, это не так.

«На первый взгляд, в пользу такого (оптимистичного. — Н.В.) сценария говорит приватизация „Роснефти“. Однако, хотя изначально она анонсировалась как финансируемая иностранными инвесторами, сейчас выясняется, — пишет Орлова, — что покупка 19,5% акций компании профинансирована кредитом на сумму $8 млрд от российских банков, что не сгенерировало значительного притока капитала в страну. Более того, в декабре ставки валютного межбанковского рынка стали расти, что заставило ЦБ увеличить объемы валютного РЕПО примерно на $4,5 млрд, хотя в прошлом году регулятор снижал объемы предоставления средств по этому инструменту».

Вывод: «Отмена санкций изменит правила игры: но эта надежда пока не имеет прочного фундамента. По факту же, российские банки находятся в условиях ограниченной валютной ликвидности, дефицит которой обострился с осени 2016 г., что ограничивает возможность укрепления рубля».

Итоговая оценка: к концу этого года курс рубля «должен составить 70 руб./$ при средней цене на нефть $50/барр. При $60/барр. справедливая стоимость рубля будет находиться в диапазоне 60–65 руб./$».

А что же будут делать власти? «Слабый профицит текущего счета, слабый экономический рост и относительно высокая цена на нефть, балансирующая бюджет ($85/барр. при курсе 50 руб./$), фундаментально работают против укрепления рубля с текущих уровней. Относительно высокая ставка ЦБ не преимущество, а та цена, которую Россия платит за структурную слабость своей экономики». Другими словами, власти заинтересованы в ослаблении рубля, но и здесь, как считает Орлова, есть ограничения: «России не хватает внутренних триггеров для ослабления курса. Ясно, что в случае внешних шоков (финансовый кризис в Китае, ухудшение глобального роста) курс рубля ослабнет, однако в этом году этого может и не произойти».

Тогда на какие шаги власти следует в первую очередь ориентироваться при прогнозе изменения курса рубля? «Стабильность рубля напрямую зависит от режима таргетирования инфляции», — считает Орлова. Но ЦБ вовсе не всесилен: «Любое решение повысить бюджетные расходы выше первоначального прогноза или любые другие факторы, стимулирующие инфляцию, будут представлять угрозу дальнейшей устойчивости курса. Потенциал укрепления рубля в основном зависит от способности правительства тщательно подготовить и провести реформы, что может стать приоритетом только после 2018 г.».

Значит, самый простой способ ослабить рубль в этом году — это нарастить бюджетные расходы. Что вполне возможно.

Эксперты, конечно, не оракулы истины. Что в их рассуждениях стоит запомнить, это указание некого тренда и, что не менее важно, сигнальных показателей, изменение которых может стать «включением поворотника» развития событий в ту или иную сторону. Прогноз Орловой содержит и то, и другое.

Читатель предупрежден, а значит, вооружен. И может прикупить доллары.

Россия > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 30 января 2017 > № 2067099 Николай Вардуль


Андорра > Финансы, банки > all-andorra.com, 30 января 2017 > № 2061742 Кристоф Лиебер

Актуальное интервью: “Мы планируем сделать Андорру альтернативным финансовым центром для стран ЕС и Швейцарии”, – заявил генеральный директор андоррского Валлбанка Кристоф Лиебер

Генеральный директор нового банка Андорры – Валлбанка – Кристоф Лиебер (Christoph Lieber) рассказал all-andorra.com о будущем “приват банкинга” Андорры и стратегических планах банка:

Прежде чем Вас назначили Генеральным директором банка Vall Banc и Вы переехали в Андорру, Вы работали в Германии и Швейцарии. В чем, по Вашему мнению, заключается наибольшая разница в банковских системах этих стран и Андорры?

Во всех трех странах клиенты пользуются банковскими услугами, однако швейцарские и немецкие банки могут выполнять весьма сложные транзакции и предлагают своим клиентам более широкий спектр услуг. Я считаю, что Андорра наверстает упущенное в ближайшие годы, поскольку правительство Андорры всегда оказывало значительную поддержку своему банковскому сектору. Ведь этот сектор насчитывает около 20 % ВВП Андорры, в то время как швейцарский банковский сектор представляет менее 10 % ВВП страны, а доля немецких банков в ВВП — лишь 5 %.

Вследствие большой важности банковского сектора для экономических показателей Андорры правительство не только с вниманием относится к его нуждам, но и предоставляет ему очень широкую юрисдикцию. Уровень обеспечения банковской тайны и защиты активов очень высокий, а клиенты выигрывают от строжайших норм, которые регулируют банковскую деятельность и защищают их права, а также личную информацию. Более того, все эти нормы соответствуют правилам ОБСЕ и позволяют банкам Андорры предоставлять своим клиентам комплексные передовые услуги на фоне финансовой и политической стабильности в стране.

Частный банковский рынок по всему миру испытывает трудности, связанные с сужением границ банковской тайны. В 2018 году Андорра присоединилась к Соглашению об обмене налоговой информацией. Как это повлияет на банковский сектор Андорры?

В свете того, что в мире повышается личное благосостояние, в большинстве стран наблюдается рост частного банковского сектора. Странам, которые предлагали инвесторам преимущества, опирающиеся главным образом на политику неразглашения банковской информации, теперь приходится пересматривать предоставляемые услуги и сосредотачиваться на их качестве, а также на внедрении своих инвестиционных стратегий.

Соглашение об автоматическом обмене налоговой информацией не подразумевает полное раскрытие информации о бенефициарах. Уполномоченные органы интересуются банковскими счетами из налоговых соображений, но они не получают информацию, касающуюся конфиденциальных данных, движения средств или подробностей инвестиционных операций.

Тем не менее, стороны, подписавшие соглашение, обязуются обмениваться некоторыми видами информации между своими финансовыми учреждениями и налоговыми органами страны регистрации клиента по налоговым причинам. К этому относятся идентификационные данные клиента, такие, как имя, адрес и идентификационный налоговый номер, информация о банковском счете клиента, включая наименование финансового учреждения и номер счета клиента, а также финансовая информация, в частности, остаток денежных средств на счете, дивиденды, поступления и валовой доход.

Андорра все еще поддерживает высокий уровень банковской тайны, обеспечивая конфиденциальность своих клиентов, и в то же время в полной мере соответствует международным передовым стандартам благодаря процессу установления личности «Знай своего клиента» (KYC), который исключает возможность финансирования терроризма.

Кроме того, Андорра становится юрисдикцией, удовлетворяющей требованиям стандартов налоговой прозрачности, и в целом обеспечивает политическую, экономическую и финансовую стабильность, включая прочный демократический политический подход. Она хорошо контролируется и имеет продолжительную традицию предоставления банковских услуг. Таким образом мы в Валлбанке убеждены, что частный банковский рынок в Андорре будет продолжать процветать.

И все-таки, планирует ли Vall Banc диверсифицировать свою деятельность и предоставлять инвестиционно-банковские услуги?

На сегодняшний день мы не намерены приступать к инвестиционной деятельности. Это не является частью нашей основополагающей стратегии. Наша главная коммерческая цель заключается в успешном составлении конкуренции с ведущими международными банками путем предоставления комплексных услуг по управлению капиталом в дополнение к коммерческой деятельности.

Каковы предварительные финансовые результаты Vall Banc за 2016 год? Каков объем активов, который находится под управлением банка?

Финансовые результаты еще не были опубликованы, но в целом нас удовлетворяют темпы развития в течение первых шести месяцев с момента принятия управления в июле 2016 года. Хотя ежегодный отчет и финансовая отчетность за год еще также не опубликована, я рад сообщить, что операционные результаты за первые шесть месяцев с момента передачи банка группе J.C. Flowers в июле 2016 года определенно превзошли наши ожидания. На данный момент мы располагаем активами в размере 2,5 миллиардов евро, но, поскольку передача счетов все еще продолжается, в течение нескольких следующих месяцев мы ожидаем перевода значительных сумм в Валлбанк.

Как много новых счетов клиентов было открыто в Vall Banc с момента его приобретения?

Мы ежедневно открываем новые счета. С момента приобретения Vall Banc группой J.C. Flowers в июле 2016 года мы открыли пару сотен новых счетов.

Остаются ли какие-либо счета или активы заблокированными из-за кризиса BPA в 2015 году? Остается ли по-прежнему лимит на снятие денежных средств для бывших клиентов BPA и существуют ли какие-либо другие ограничения для них?

Клиенты, чьи счета были успешно переданы из BPA в Vall Banc, пользуются неограниченным доступом к своим счетам и операциям по ним. Что касается лимита на снятие средств, то они не применяются к гражданам и клиентам Андорры, если они могут подтвердить соблюдение требований налогового законодательства. Естественно, что Vall Banc применяет наиболее прогрессивные международные процедуры в отношении этого вопроса.

На самом деле некоторые клиенты, которые приобрели ценные бумаги до передачи банка в собственность группы J.C. Flowers, столкнулись с неудобствами. Их средства все еще остаются заблокированными на основании соглашений с предыдущим владельцем. Мы прилагаем все усилия, чтобы разрешить эту проблему как можно быстрее.

В свете вышесказанного каким образом изменится порядок контроля соответствия законодательству?

Следуя решению предыдущего владельца, правительство Андорры совместно с наблюдателем ввело в действие строжайшие правила соответствия стандартам международной практики. Вследствие принятия этих мер Андорра вышла на путь к признанию ее хорошо контролируемой и законопослушной финансовой юрисдикцией, что, в свою очередь, окажет положительное воздействие на коммерческую деятельность в будущем.

Говоря более конкретно, требования по соответствию таким нормам как «Знай своего клиента» (KYC), по контролю за отмыванием денег (AML) и по противодействию финансированию терроризма (CTF), выдвигаемые к банкам Андорры, ужесточились, как и правила, регулирующие установление источников поступления средств. Теперь эти требования намного строже, чем аналогичные, выдвигаемые по отношению к большинству банков ОБСЕ.

Будет ли эта тенденция сохраняться в будущем?

Я полагаю, что в будущем требования вернутся к более привычному уровню, но будут по-прежнему отвечать условиям ОБСЕ, в то время как, например, в Швейцарии эти требования останутся на текущем высоком уровне.

Каков план развития банка на внутреннем рынке, как с точки зрения тактики, так и с точки зрения стратегии?

Коэффициент достаточности основного капитала, составляющий 30 %, уже самый высокий в Андорре. Как и наш коэффициент ликвидности. Кроме того, мы внедрили сильную организацию управления, располагаем большим опытом международных финансовых операций и прочной корпоративной моделью. Наряду с этим мы являемся абсолютно законопослушным банком и соответствуем всем международным правилам и нормам.

Также отметим, что мы устанавливаем партнерские взаимоотношения с одним из ведущих поставщиков услуг по управлению капиталом. Это позволит нам предлагать такие услуги, как управление портфельными рисками, исследование, оптимизация портфеля, организовать торговую площадку и передовую систему предоставления отчетности, которая поможет нашим клиентам принимать еще более удачные инвестиционные решения и позволит нам конкурировать с любым известным международным банком.

Другая цель заключается в том, чтобы улучшить качество каналов предоставления услуг Vall Banc, чтобы клиенты могли получить доступ к банковским операциям наиболее удобным для них способом: по телефону, используя цифровые средства или посещая банк лично.

Одной из наших краткосрочных целей является инвестирование в наш банк и его сотрудников. Скоро будет отремонтирован наш головной офис, и мы уже начали вкладывать средства в цифровые технологии.

Как много денег Вы готовы потратить в 2017 году на вышеперечисленные цели?

Бюджет внушителен, что подчеркивает серьезность наших намерений в отношении Vall Banc. Мы хотим обеспечить доступ к банку на современном уровне посредством мультимедиа и цифровых устройств, а также индивидуальный и гибкий подход к предоставлению услуг через наших менеджеров по работе с клиентами. Наши сотрудники принципиально важны для осуществления нами коммерческой деятельности, и потому сейчас мы проводим многочисленные тренинги, которые позволят лучше предоставлять консультационные услуги нашим клиентам, включая услуги по руководству инвестиционными операциями. Это делается для того, чтобы в полной мере понимать финансовые и личные нужды наших клиентов, а также их склонность идти на риск и допустимую для них степень риска.

Планирует ли банк проводить экспансию на международном уровне?

Я считаю, что наши ресурсы и усилия необходимо сконцентрировать, а это значит, что мы не сможем обслуживать клиентов во всех уголках мира.

Мы планируем сосредоточиться на странах ЕС и Швейцарии и, конечно, на внутреннем рынке. На данный момент Vall Banc также располагает важной клиентской базой в Восточной Европе и России, а также в Латинской Америке.

Однако поскольку Андорра не является членом ЕС, у нас нет банковского паспорта ЕС. Но мы планируем сделать Андорру альтернативным финансовым центром для стран ЕС и Швейцарии.

Что именно Вы собираетесь делать?

Мы проведём ряд презентаций в таких странах, как Швейцария, Германия и Великобритания и организуем PR-кампании в Испании и Франции, чтобы рассказать потенциальным клиентам о наших основополагающих стратегиях и преимуществах.

Лично я вижу себя в качестве посла Андорры в банковском секторе ЕС.

Будет ли банк работать с клиентами из США?

Работа с клиентами из США потребует от нас вести торговлю на рынке ценных бумаг США и получить лицензию от Комиссии по ценным бумагам и биржам. Для этого будет необходимо обеспечить соответствие многим отдельным нормам и требованиям в области оплаты налогов. Поэтому мы не ориентируемся на рынок США.

Современные банковские IT-технологии играют жизненно важную роль для успешного ведения коммерческой деятельности. Какие виды новых IT-услуг Вы планируете предложить клиентам?

Как я упоминал ранее, мы инвестируем как в использование новых цифровых технологий в IT-системах банка, так и в предоставление клиентам возможности доступа к банковским услугам через цифровые устройства. Мы внедрим ультрасовременные цифровые решения, которые позволят нашим клиентам круглосуточно и ежедневно иметь доступ к их активам. Кроме того, мы готовы предложить нашим клиентам наиболее продуманные инвестиционные стратегии, а также торговую площадку для эффективной торговли ценными бумагами, драгоценными металлами и валютами.

Что Вы думаете об инвестициях в золотые слитки и другие драгоценные металлы?

Физические активы, такие, как драгоценные металлы, имеют ряд недостатков. Принимая во внимание особые риски отдельных портфелей, я бы рекомендовал хранить максимум 5 %–10 % банковских активов в товарно-сырьевых ресурсах, таких как золото и другие драгоценные металлы. Вместе с тем, мы рады предложить каждому отдельному клиенту стратегию касательно всех видов активов.

Андорра > Финансы, банки > all-andorra.com, 30 января 2017 > № 2061742 Кристоф Лиебер


Россия > Финансы, банки. Агропром > kremlin.ru, 30 января 2017 > № 2054119 Дмитрий Патрушев

Встреча с председателем правления Россельхозбанка Дмитрием Патрушевым.

Глава Россельхозбанка [РСХБ] информировал Президента об итогах работы за 2016 год, в частности о результатах деятельности банка в области кредитования отраслей агропромышленного комплекса, предприятий малого и среднего бизнеса. Отдельно обсуждалась ситуация на рынке страхования рисков сельхозпроизводителей.

В.Путин: Дмитрий Николаевич, как банк работу закончил? Как меняется структура портфеля? Какие Вы видите сложности и какие задачи перед собой ставите на 2017 год?

Д.Патрушев: Владимир Владимирович, добрый день! Спасибо большое за возможность встречи.

Естественно, хотел бы доложить о результатах деятельности банка за 2016 год. Разрешите передать Вам подготовленную нами презентацию. Она достаточно наглядно показывает то, что мы успели сделать.

Прежде всего по темпам роста кредитования реального сектора экономики РСХБ несколько опережает банковский сектор. По итогам 2016 года Россельхозбанк среди российских кредитных организаций занимает лидирующие позиции на рынке кредитования отраслей агропромышленного комплекса: более 29 процентов всего рынка кредитования АПК и свыше 70 процентов рынка кредитования сезонных работ. Мы занимаем второе место по кредитному портфелю предприятий малого и среднего бизнеса и второе место по охвату нашей филиальной сети. Мы представлены в 80 регионах нашей страны.

В.Путин: Малый и средний бизнес в агрокомплексе или вообще?

Д.Патрушев: Везде: и в агрокомплексе, и в других отраслях.

И мы занимаем третье место по величине кредитного портфеля населения. Установленные показатели по росту кредитования реального сектора экономики мы исполняем. Общий кредитный портфель банка на 1 января 2017 года превысил 1 триллион 700 миллиардов рублей.

Агропромышленный комплекс остаётся нашим главным стратегическим клиентом и партнёром. Заёмщикам АПК в рамках государственной программы развития сельского хозяйства в 2016 году выдано более одного триллиона рублей, что на 60 процентов выше, чем в 2015 году. На проведение сезонных полевых работ, от результата которых, как Вы знаете, напрямую зависит успех урожая, выдано 260 миллиардов рублей в 2016 году. Это на 37 процентов выше уровня 2015 года.

Особое внимание мы уделяем работе с сегментом малого и среднего бизнеса, и объём кредитного портфеля малого и среднего бизнеса в нашем портфеле составляет на сегодняшний день больше 500 миллиардов рублей. Этой категории клиентов мы разработали и предлагаем специальные продукты, в том числе в партнёрстве с государственными институтами в поддержке малого и среднего предпринимательства. В Россельхозбанке кредитуется почти 300 тысяч представителей самозанятого сельского населения, фермеров и личных подсобных хозяйств.

Отдельно скажу, что за последние годы мы существенно нарастили клиентскую, ресурсную и капитальную базы. Прирост клиентских пассивов за 2016 год у нас превысил 400 миллиардов рублей, рост на 35 процентов, что существенно превышает среднерыночные показатели.

Основной капитал мы, как и планировали, пополнили за счёт первого проведённого на российском рынке размещения бессрочных рублёвых облигаций двумя траншами на общую сумму 15 миллиардов рублей. В прошлый раз я Вам докладывал, что мы готовимся к этому размещению, но мы смогли его провести. Чуть-чуть дороговато получилось, тем не менее первое в истории российских банков такое размещение мы сделали.

В этом году мы обеспечили прибыльность нашей деятельности. Операционная прибыль по итогам 2016 года достигла рекордных для Россельхозбанка 55 миллиардов рублей. Вместе с тем практически весь объём доходов направлен на резервы в целях обеспечения расчистки баланса от токсичных активов. По нашей оценке, самый тяжёлый период в этой работе мы преодолели и при этом смогли в 2016 году обеспечить чистую прибыль после создания резервов, которая составила более 0,5 миллиарда рублей.

Деятельность в составе банковской группы также осуществляет компания «РСХБ-Страхование», и это нам позволяет включать в пакет услуг для аграриев возможность страхования как урожая, так и залогов. Страховой защитой нашей компанией, Владимир Владимирович, обеспечено 17 процентов всех площадей сельхозкультур, застрахованных по программе с государственной поддержкой, а также 40 процентов поголовья всех свиней и 20 процентов поголовья всей птицы в Российской Федерации. За период с 2012 года сельхозпроизводители получили от «РСХБ-Страхования» 1,5 миллиарда рублей страхового возмещения, из которых в 2016 году – 800 миллионов рублей.

В нашей деятельности, конечно, есть определённые трудности, но мы стараемся эти трудности преодолевать. Вместе с тем, естественно, есть ряд вопросов, которые требуют и участия, и поддержки акционеров. Мы на постоянной основе контактируем с руководством Правительства Российской Федерации и, естественно, с Банком России, и с их стороны мы видим понимание и поддержку. Вместе с тем на деятельность банка, естественно, оказывают влияние жёсткие рамки федерального бюджета.

Завершая, хотел бы Вас заверить в том, что мы и дальше продолжим исполнять поставленные Вами задачи по кредитованию нашего основного партнёра – агропромышленного комплекса, и в целом реального сектора экономики страны.

В.Путин: Спасибо.

Скажите, пожалуйста, как я вижу на графиках, у вас расходы на резервы и урегулирование активов, я так понимаю, в прошлом году были всё-таки меньше, чем в позапрошлом?

Д.Патрушев: Меньше, Владимир Владимирович. Мы в позапрошлом году, к сожалению, убыток показали, я Вам об этом докладывал, а в 2016 году мы показали прибыль 0,5 миллиарда рублей. Она хоть и незначительная, тем не менее это прибыльная деятельность. Мы 55 миллиардов заработали, порядка 53 направили в резервы.

В.Путин: Дмитрий Николаевич, что со страхованием? Как Вы оцениваете страховой рынок в области агропромышленного комплекса?

Д.Патрушев: Есть определённые проблемы, тем не менее, на мой взгляд, они решаемы. Самое главное, чтобы те компании, которые будут представлены на рынке страхования, не обманывали тех людей, которые готовы с ними работать, и если они уже получили страховую премию, при наступлении страхового случая они в состоянии были выплатить. Поэтому эта тема требует досконального изучения, постоянного внимания.

Мы пять лет назад создали свою компанию – «РСХБ-Страхование», она уже достаточно неплохо функционирует на сегодняшний день. Я Вам несколько цифр привел: 1,5 миллиарда мы уже выплатили за время своего существования, и 800 миллионов мы выплатили только в 2016 году тем нашим клиентам, которые пострадали и которые вынуждены были в рамках страхового случая обратиться к нам за возмещением.

Мы сейчас входим, думаю, в шестёрку компаний, «РСХБ-Страхование», именно по агропромышленному страхованию.

В.Путин: Хорошо. Давайте подробнее поговорим.

Россия > Финансы, банки. Агропром > kremlin.ru, 30 января 2017 > № 2054119 Дмитрий Патрушев


Германия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 25 января 2017 > № 2050566 Антон Иншутин

История падения Auctionata: почему онлайн-платформа для аукционов не смогла победить Christie’s и Sotheby’s

Антон Иншутин

Forbes Contributor

Создатели маркетплейса недооценили, что для борьбы с лидерами рынков нужны по-настоящему прорывные бизнес-модели

17 января 2017 года немецкая онлайн платформа аукционов Auctionata внезапно объявила о банкротстве. Auctionata стала одним из самых быстрорастущих интернет-стартапов Европы. Это онлайн-платформа, которая объединила продавцов

антиквариата, предметов искусства и роскоши, люксовых автомобилей и часов и их покупателей. На Auctionata можно было предварительно получить детальное описание лотов (площадка объединяет и экспертов-оценщиков), а затем — присоединиться к аукциону в режиме онлайн (создатели Auctionata разработали собственную технологию видеотрансляции, которая позволила им конкурировать с крупнейшими аукционными домами, такими, как Christie's и Sotheby's). Auctionata запустила и собственный интернет-магазин.

До последнего момента компания пыталась поднять очередной раунд (раунд D) финансирования на несколько десятков миллионов Евро. Это, безусловно, одно из крупнейших банкротств среди немецких стартапов на сегодняшний день. Компания возникла в 2012 году и с тех пор привлекла инвестиций на общую сумму €95,65 млн в течение четырех раундов финансирования. В списке инвесторов компании такие известные немецкие венчурные фонды как Holtzbrinck Ventures и e.Ventures, венчурное подразделение Hearst Corporation, Hearst Ventures, CEO группы LVMH Бернар Арно (Bernard Arnault), а также ряд известных российских, украинских и польских венчурных фондов.

Всего восемь месяцев назад, в мае 2016 года, Auctionata объявила о слиянии со своим американским конкурентом, компанией Paddle8. Теперь Paddle8 сообщил о том, что нашел инвестора, который согласился выкупить обратно компанию у Auctionata за неназванную сумму, также как и активы британской компании Value My Stuff, которую Auctionata приобрела ранее в 2015 году. Auctionata объявила о том, что собирается пройти через реструктуризацию в результате процедуры банкротства и выйти из него с более низкой структурой затрат. Имущество клиентов не должно быть затронуто процедурой, так как оно находится в компании на условии консайнмента.

Что же помешало компании с таким внушительным списком инвесторов привлечь очередной раунд финансирования и избежать банкротства?

Первые проблемы у компании начались еще в 2015 году, когда компания была вынуждена уволить 130 сотрудников несмотря на только что поднятый раунд С в размере 42 млн Евро после того, как независимое расследование показало, что бывший CEO компании Александр Заке (Alexander Zacke) и его супруга якобы участвовали в аукционах Auctionata под псевдонимами, чтобы противоречит правилам аукционной торговли в Германии. Следует отметить, что это не единственный случай мошенничества среди немецких предпринимателей. В июне 2016 года в немецкой компании Movinga, которая представляет собой маркетплейс для перевозок различных грузов (в основном для переездов), основатели и некоторые сотрудники также были уволены советом директоров за мошенничество, связанное с созданием несуществующих заказов и искажением финансовой отчетности. Немецкая прокуратура даже начала по этому поводу расследование. После этого, Movinga была вынуждена полностью сменить менеджмент и даже некоторых акционеров, и длительное время не могла привлечь новый раунд финансирования. Репутационные проблемы безусловно всегда вызывают резкую реакцию отторжения у инвесторов. Однако, мне кажется, что у компании Auctionata были также более глубокие проблемы, связанные с ее бизнес моделью и рыночными трендами, которые беспокоили новых инвесторов.

Во первых, сервис Auctionata не решал, что называется «основную боль» клиента традиционных аукционных домов – длительный период ожидания аукциона. Auctionata требовала от клиентов доставки товаров на свой склад за 6 недель до проведения аукциона. В течение этого периода времени клиент не может продать свой товар и должен дождаться окончания аукциона. В современном мире, где большинство транзакций совершаются почти моментально онлайн такой период ожидания не делает бизнес модель Auctionata достаточно disruptive, чтобы отбивать клиентскую базу у традиционных аукционных домов, которые также в последнее время стали внедрять у себя возможность онлайн участия на аукционах. По данным Artprice.com, из 4 500 аукционов, проходящих в мире ежегодно, 95% предоставляют доступ через интернет (против всего 3% в 2005).

Во вторых, в отличие скажем от Christie’s или Sotheby’s (по данным Artprice.com, две эти компании контролировали 59% аукционного арт-рынка по состоянию на 2015 год), у такого нового игрока как Auctionata не было достаточно узнаваемого бренда и как следствие большой клиентской базы, как на стороне продавцов, так и на стороне покупателей. Это не позволило компании продавать аукционный «мейнстрим» в виде картин и иных дорогих произведений искусства, у которых самый высокий чек и, как следствие, самая высокая комиссия для аукционного дома. Auctionata была вынуждена пойти в сопредельные нишевые рынки – коллекционных часов, ювелирных украшений, автомобилей и прочие, где стоимость среднего чека существенно ниже, при том, что стоимость приобретения клиента примерно одинакова с «мейнстрим» рынком, ведь это также в основном индивидуальные коллекционеры или посредники. Нужно также учитывать, что аукцион не может длиться больше 90 минут, дольше никто просто «не высидит», в особенности, если продаются предметы с относительно низким чеком. Соответственно, оборот Auctionata за один аукцион был существенно ниже оборота ее традиционных конкурентов, при том, что затраты на его проведение были лишь немногим меньше.

Для некоторых сегментов, как например, дорогих швейцарских часов, где средний чек составляет €5 000 – 7 000, аукционная модель вообще не является подходящей, так как даже более дорогие и редкие коллекционные часы проще купить онлайн на сайтах таких компаний как, Chrono24 или Chronext (входит в портфель Inventure Partners - Forbes), где также есть возможность поторговаться с продавцом, но сделать это можно моментально, не ожидая начала аукциона по несколько недель. Для примера, когда представитель одной из этих компаний позвонил одному из топ-производителей швейцарских часов в надежде, что он поможет найти для клиента редкие коллекционные часы из лимитированной серии в несколько десятков экземпляров, производитель ответил, что ему проще произвести еще одни, ведь никто не узнает. Для таких относительно массовых продуктов как коллекционные часы или большинство коллекционных автомашин аукцион далеко не самая удобная форма продажи или приобретения.

В третьих, некоторые клиенты Auctionata жаловались на весьма непрозрачное ценообразование и высокие комиссии, которые доходили до 23-28% с цены продажи. При этом, не имея такого же сильного бренда как лидирующие традиционные аукционные дома, Auctionata, так же как и они, также пыталась брать комиссии в размере 23-28% и с покупателей. Для покупателей дорогих произведений искусства такие комиссии, возможно, не являются большой проблемой, но для продавца или покупателя часов за несколько тысяч Евро, они могут оказаться заградительными.

В четвертых, естественно, на интерес инвесторов к Auctionata не могли также не повлиять и макротренды, происходящие на рынке произведений искусства. После кризиса 2008-2009 годов, арт-рынк в 2010 по 2014 годы переживал период бурного роста, когда предметы искусства воспринимались инвесторами как некая альтернатива традиционным финансовым инструментам, что, по мнению некоторых экспертов рынка, привело к созданию «пузыря», напоминающему ситуацию 1990 года, после которого цены на арт-объекты в среднем упали на 44% за два года (по данным Artprice.com). Крупнейшие игроки аукционного арт-рынка демонстрируют спад финансовых показателей начиная с 2015 года. Волатильность на финансовых рынках, снижение цен на нефть, ослабление экономики Китая, возрастающая геополитическая нестабильность – все эти факторы оказывают влияние на финансовые возможности и аппетиты коллекционеров.

Возможно, Auctionata и удастся выйти из банкротства, словно птице Феникс из пепла, с более низкой структурой затрат, но без решения фундаментальных проблем, связанных с бизнес-моделью, привлечь к себе интерес инвесторов будет нереально. Одного сокращения затрат недостаточно, необходимо будет также придумать гораздо более disruptive бизнес модель, которая позволит сократить сроки проведения аукциона и сделать комиссии более прозрачными. По данным Artprice.com, мировой аукционный рынок искусства составил в 2015 году около 16 млрд долларов и топ-10 аукционных домов занимали 77% рынка. При этом, рынок остается довольно непрозрачным и относительно низколиквидным для продавцов и покупателей, и высокомаржинальным для аукционеров, что, в принципе, дает возможность новым игрокам с disruptive бизнес моделью побороться с традиционными игроками в перспективе.

Чем может быть полезна история Auctionata основателям онлайн-стартапов, а особенно маркетплейсов? Пожалуй, путь Auctionata показателен тем, что большие перспективы ждут компании не с огромными раундами финансирования от венчурных инвесторов, а тех, кто радикально меняет продукт и модель в сравнении с традиционными игроками. Основателям Auctionata нужно было не только привлечь очень много денег, чтобы конкурировать с традиционными игроками, но и иметь существенное отличие от них в бизнес модели, — более прозрачное ценообразование и более короткие сроки подготовки аукционов. Только так стартапы смогут конкурировать с мэтрами рынка, которым бросают вызов.

Германия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 25 января 2017 > № 2050566 Антон Иншутин


США. Россия > Финансы, банки > vestikavkaza.ru, 24 января 2017 > № 2058889 Василий Якимкин

Василий Якимкин: "Трамп не позволит ФРС укрепить доллар"

Хотя цены на нефть и курс рубля относительно доллара в настоящее время стабильны, в среднесрочной перспективе они могут пойти на снижение в связи с планами ФРС США до 2019 года нарастить базовую ставку, по которой кредитуются американские банки, с текущих 0,5-0,75% до 3%. О том, насколько подорожает доллар и какое влияние это окажет на мировые рынки, "Вестник Кавказа" побеседовал с доцентом кафедры "Фондовые рынки и финансовый инжиниринг" РАНХиГС Василием Якимкиным.

- Василий Николаевич, к чему приведет рост базовой ставки ФРС до 3%?

- Доллар будет в поддержке, а значит, начнет расти в цене, и доходы по доллару будут повышаться. Это, в свою очередь, окажет давление на рынок акций и облигаций, там цены будут снижаться. При этом надо понимать, что разные регионы мира будут неодинаково реагировать на рост ставки ФРС. Для развивающихся рынков это создаст две проблемы. Во-первых, доллар будет дорожать по широкому спектру как относительно валют развивающихся рынков, так и цен на товарных рынках – и если в итоге цена на нефть упадет, это нанесет двойной удар по валютам, в том числе и по рублю. Во-вторых, начнется уход капиталов из развивающихся регионов в США, чему будет способствовать политика новой администрации американского президента, направленная на анти-аутсорсинг, дабы американские компании и предприятия вернулись в Штаты. Финансовый поток в сторону США позволит американской экономике очень хорошо раскрутиться в ущерб другим, так развивающиеся рынки и с этой стороны испытают давление.

- К чему стоит готовиться российским финансовым властям?

- Разумеется, для России плановое повышение ставки ФРС США ничего хорошего не несет. В то же время, сейчас в задачу финансовых топ-менеджеров, таких как министр финансов Антон Силуанов и председатель ЦБ РФ Эльвира Набиуллина, входит сдерживание рубля, чтобы российская валюта не укреплялась слишком сильно и экспортно-ориентированные отрасли чувствовали себя комфортно. Для них подорожание доллара будет ожидаемым событием, они будут к этому нормально относиться и говорить, что ничего страшного не происходит. Не стоит забывать, что повышение ставки ФРС будет очень плавным, ведь тот же Дональд Трамп заявил, что ему не нравится крепкий доллар, так как его чрезмерное укрепление не хорошо для американских экспортеров. Кстати, сразу же после этой "вербальной интервенции" доллар испытал падение.

- Возможен ли отказ США от планов по подъему базовой ставки?

- Повышение ставок удобно ФРС для борьбы с инфляцией, но у Америки ведь есть и такая финансовая проблема, как гигантский долг, превышающий на сегодняшний день $20 трлн. Его нужно обслуживать, а всякое повышение ставки со стороны ФРС автоматически ведет к удорожанию обслуживания долга. Доходность сразу начнет расти, а цена падать, под большую доходность американский долг и будет обслуживаться – а это тоже не есть хорошо. В связи с этим есть сомнения в том, что ставка действительно дорастет до 3% к концу 2019 года, хотя официальные представители Федрезерва и делают подобные заявления. По моим оценкам, реперный уровень по 10-летним нотам – 2,6%. Если доходность 10-летних казначейских обязательств превысит этот уровень, это создаст очень большие проблемы для обслуживания госдолга новой администрацией. Поэтому они будут всячески держать реперный уровень в 2,6%, то есть не повышать ставку.

- Как, в таком случае, будет вести себя ФРС в этом году?

- Я ожидаю, что в этом году ставка будет поднята всего дважды, а не трижды, как обещали в ФРС. Этого будет достаточно, чтобы оказать серьезную поддержку одновременно и доллару, и товарным рынками. В частности, нефть сможет удержаться в районе $60 за баррель, а значит, в развивающихся рынках все будет хорошо. Иного пути я не вижу, поскольку кроме сдерживания роста ставки США останется только не признать долги и прекратить их обслуживание.

США. Россия > Финансы, банки > vestikavkaza.ru, 24 января 2017 > № 2058889 Василий Якимкин


США > Финансы, банки > fingazeta.ru, 23 января 2017 > № 2067102 Николай Вардуль

Джанет Йеллен становится ястребом

Рынки недооценили доллар

Николай Вардуль

ФРС США 14 декабря впервые в 2016 г. повысила базовую процентную ставку — до 0,5–0,75% с 0,25–0,5%. Произошло это ровно через год после предыдущего увеличения ставки. Это решение регулятора рынки ждали. Но ФРС на этот раз все равно сумела удивить. В комментарии к принятому решению прямым текстом говорится, что в 2017 г. ожидается три повышения ставки — до среднего уровня в 1,375%. Рынки закладывали в свои котировки два повышения. У доллара появился шанс еще больше подкрепиться.

ФРС и «фактор Трампа»

Прогнозы, конечно, штука ненадежная. И не только в исполнении отечественного Минэкономразвития. Когда ровно год назад ФРС предприняла первое за шесть лет повышение ставки, то одновременно был выдвинут прогноз повышения ставки еще на один процентный пункт. Первый зампред ЦБ РФ Сергей Швецов тогда же недоумевал: «Это было неожиданно для меня, что будет дан такой четкий сигнал». Вероятно, он считал, что в условиях реальной экономики с ее колебаниями выдвигать такой прогноз, по меньшей мере, странно. И правильно считал. На деле практически весь год ставка оставалась на одном уровне, и только 14 декабря она все-таки приподнялась. Так что три повышения ставки ФРС в 2017 г. — это не более чем намерение. Но рынки, конечно, мимо намерения ФРС не пройдут.

Они ожидаемо пришли в движение. Доллар стал расти, евро впервые с марта 2015 г. опустился ниже психологической отметки в 1,05 доллара за евро. Золото оказалось главным пострадавшим. Потери цены превысили за месяц 7%.

Но это последствия, к ним еще вернемся. В основе же решения ФРС, естественно, состояние американской экономики. Оно уже улучшается и будет улучшаться дальше. И этот прогноз надежнее прогнозируемого числа повышения ставки, хотя, конечно, и связан с ним. Регулятор повысил прогноз по росту экономики страны в 2016 г. до 1,9% с сентябрьских 1,8%. В то же время прогноз по динамике инфляции на текущий год повышен до 1,5% с 1,3% по сентябрьскому прогнозу. Прогноз по безработице улучшен до 4,7% с сентябрьского уровня в 4,8%. Прогноз на 2017 г. по росту ВВП США также улучшен — до 2,1% с ожидавшихся в сентябре 2%. Инфляция в следующем году по-прежнему ожидается на уровне 1,9%. Прогноз по безработице улучшен до 4,5% с 4,6%. Прогноз на 2018 г. по росту экономики страны по-прежнему составляет 2%, прогноз по безработице — 4,5%, инфляции — 2%.

Напомню, наибольшее беспокойство ФРС доставляла инфляция, которая никак не хотела прибавить шаг, что тормозило рост всей экономики. Теперь ФРС получила подкрепление в лице решения нефтедобывающих стран ограничить добычу, что решительно подтолкнуло вверх цены на нефть, а за ними последуют и остальные цены.

Неслучайно за повышение ставки проголосовали все члены ФРС.

Почему же избрание Дональда Трампа президентом США первоначально связывали с более сдержанной политикой ФРС? Главным образом потому, что главные очертания экономической и бюджетной политики Трампа еще неясны. Они пугали тогда и не до конца прояснены сейчас. В этом контексте Алексей Антонов, аналитик «Алор Брокер», прокомментировал решение ФРС так: «Ястребиная риторика Йеллен — смелый шаг на фоне неопределенности по расходам от новой команды Трампа, и сигнал всем участникам, что в следующем году кардинальных изменений в экономике США не произойдет».

Взаимодействие ФРС с формирующейся администрацией Трампа, действительно, можно характеризовать так, что ФРС предпочла проводить свою линию в условиях относительной неопределенности, чтобы самой дать больше определенности. Можно даже так: ФРС предпочитает руководствоваться еще древнеримским девизом: «Делай, что должен — и будь, что будет». Девиз, безусловно, достоин уважения, но политика, а ФРС — главный субъект проводимой в США экономической политики, всегда проводится с оглядкой по сторонам. ФРС, видимо, учла «фактор Трампа». В том смысле, что новые элементы, которые он может привнести в экономическую политику, не тормозят, а, наоборот, подталкивают повышение ставки. Его объявленные бюджетные начинания, ведущие к росту дефицита, проинфляционны. И в целом от Трампа можно ждать нехарактерного для республиканского правления повышения роли поддержки экономики госрасходами. Все вместе требует именно повышение ставки.

Сама Джанет Йеллен в своих высказываниях очень осторожна. «Слишком рано, чтобы знать, как налоговая, экономическая политика может повлиять на прогнозы», — сказала она, выступая после оглашения решения ФРС перед журналистами в Вашингтоне. И добавила: «Нужно иметь более точные данные. Не хотела бы спекулировать».

Дональд Трамп в ходе предвыборной кампании неоднократно критиковал ФРС и лично Йеллен за политику низкой базовой ставки, предполагая в том числе, что Йеллен поддается на политическое давление администрации Барака Обамы. Так что многие не исключали перестановок в руководстве ФРС. Вот комментарий самой Йеллен: «Сенат утвердил меня сроком на 4 года (в феврале 2014. — Ред.). Так и запланировано, чтобы срок работы (главы ФРС) не совпадал с президентским сроком, и для этого есть хорошая причина — это часть мер по обеспечению независимости ФРС. Так что я намерена доработать мой четырехлетний срок. Я не приняла никакого решения насчет будущего. Я признаю, что меня могут переназначить или не переназначить». Сама Йеллен никуда уходить не собирается.

«Разрушительный эффект на котировки»

Ну, а теперь ответим на вопрос, какое влияние решение ФРС может оказать на российскую экономику? Во-первых, укрепление доллара ведет к снижению интереса инвесторов к рискованным рынкам. Волна снижения индексов прокатилась по всем рынкам начиная с США, но сильнее снижение было именно в развивающихся рынках. Во-вторых, главный канал воздействия решения ФРС на российскую экономику проходит по цепочке доллар — нефть. На рост доллара нефть отозвалась некоторым снижением. Тут, правда, дело не ограничилось только окрепшим долларом. Как 15 декабря подчеркнул Андрей Кочетков, аналитик компании «Открытие Брокер», «нефть могла получить поддержку в виде статистики Минэнерго США, но этого не произошло. За прошлую неделю коммерческие запасы нефти сократились на 2,4 млн баррелей — до 485,8 млн баррелей. Запасы бензина выросли на 3,4 млн баррелей, а дистиллятов — на 2,5 млн баррелей. Импорт на прошедшей неделе вырос на 755 тыс. баррелей — до 8,3 млн баррелей ежесуточных поставок. Средний показатель спроса за четыре недели составил: 19,6 млн баррелей нефти в сутки, или падение на 1,0% за год, 9,1 млн баррелей бензина в сутки, или падение на 1,2% за год, а также 3,9 млн баррелей дистиллятов в сутки, или прирост на 5,9% за год. Таким образом, кроме показателя запасов нефти остальная статистика оказалась вполне „медвежьей“, да еще и запасы на терминале Кушинг также выросли». И еще один фактор, что называется, на вырост: «Производство нефти в США увеличилось за неделю на 99 тыс. баррелей — до 8,796 млн баррелей в сутки. Вкупе с укреплением доллара это произвело разрушительный эффект на котировки. Да еще и статистика по OPEC, которую картель собирает из независимых источников, говорит о том, что в ноябре наращивание добычи продолжилось до 33,87 млн баррелей в сутки, хотя по другим источникам добыча уже превысила 34,2 млн баррелей в сутки».

В общем, период, когда ФРС, откладывая повышение ставки, фактически давала больше свободы Банку России, так как не возникало новых факторов давления на рубль, похоже, завершен. Банк России предпочел не использовать передышку для снижения своей ставки, теперь сделать это будет сложнее.

США > Финансы, банки > fingazeta.ru, 23 января 2017 > № 2067102 Николай Вардуль


Россия > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > fingazeta.ru, 23 января 2017 > № 2067100 Николай Вардуль

10 заговоренных процентов

Почему ЦБ не снижает ставку?

Николай Вардуль

16 декабря совет директоров Банка России оставил ключевую ставку без изменений. Как была 10%, так и осталась. ЦБ заранее предупредил, что менять ничего не будет, по крайней мере, в этом году. ЦБ сказал — ЦБ сделал. А как же новая ситуация с ценами на нефть? Она ничего не меняет?

Эльвира Набиуллина сопроводила принятое решение развернутым комментарием. Он, естественно, был посвящен прежде всего анализу состояния инфляции и задачам дальнейшей борьбы с ней.

Набиуллина констатировала замедление инфляции: «По нашим оценкам на 12 декабря, годовые темпы роста потребительских цен снизились до 5,6%. Накопленная с начала года инфляция по итогам ноября составила 5% — это исторический минимум за всю историю наблюдений. На конец года мы ожидаем инфляцию 5,4–5,8%. Динамика инфляции даже чуть лучше, чем мы ожидали год назад. Наш прогноз был около 6% к концу 2016 г.». Итак, накопленная инфляция — 5%, ставка ЦБ — 10%. Не слишком?

Набиуллина в ответ делит факторы, определившие замедление инфляции на временные и фундаментальные. Временные — это укрепление рубля, последовавшее за ростом цен на нефть в связи с договоренностью основных нефтедобывающих стран ограничить добычу, и хороший урожай. Фундаментальные факторы — это потребительский спрос, инфляционные ожидания, динамика издержек.

Дальше — самое интересное. Каким должен быть спрос, чтобы соответствовать задаче ЦБ — снижению инфляции? Слабым. Если взглянуть чуть шире, то для решения своей задачи ЦБ предпочел бы, чтобы экономика оставалась в кризисе. Но, сказав «а», следует вспомнить весь алфавит. Тогда получается, что ЦБ проводит прокризисную политику, а это вряд ли соответствует представлениям о том, чем должен заниматься финансовый мегарегулятор. Набиуллина об этом говорит так: «Потребительский спрос остается слабым и продолжает вносить вклад в замедление инфляции, хотя он постепенно уменьшается». То есть некоторый рост реальных зарплат (а Набиуллина говорит о том, что «реальная заработная плата растет по отношению к прошлому году») увеличивает те самые инфляционные ожидания, которые ЦБ на прошлом заседании совета директоров, оставившем ставку на 10%, обещал буквально выжечь.

16 декабря Набиуллина отметила, что «пока» сохраняется «сберегательная модель поведения, чему в том числе способствуют положительные реальные процентные ставки по вкладам». Это важно подчеркнуть. Инфляционные ожидания тем ниже, чем распространеннее сберегательная модель поведения граждан, а жизнь этой модели дают в том числе превышающие темпы инфляции проценты по вкладам. Но проценты по вкладам зависят в значительной мере от ставки ЦБ. Значит, ставка ЦБ не должна снижаться.

Главный вывод применительно к потребительскому спросу и инфляционным ожиданиям звучит так: «Устойчивая тенденция к снижению инфляционных ожиданий пока так и не сформировалась». Что характерно, это утверждение никак не подкреплено подвергающимися проверке аргументами. Если инфляционные ожидания все-таки снижаются, то как их можно измерить? ЦБ оставляет вынесение приговора за собой.

Набиуллина, правда, называет и вполне измеряемый фактор. «Еще один фактор, способствующий снижению инфляции, — это замедление роста цен производителей. Замедление было отчасти связано с умеренным ростом затрат. В условиях снижения инфляции и инфляционных ожиданий возможности компаний переносить рост издержек в цены ограниченны. Перспектива снижения темпов роста цен в экономике под воздействием денежно-кредитной политики формирует стимулы к дальнейшему сокращению издержек и повышению эффективности производства».

Да, снижение цен производителей — это стимул снижения издержек. Но оборотная сторона снижения цен производителей — это, как правило, отсутствие роста производства.

Набиуллина признает: «В целом кредитная активность остается слабой: годовой прирост кредитования реального сектора экономики замедлился до уровней, близких к нулю». Из контекста следует, что это соответствует политике, проводимой ЦБ, и вполне соответствует все той же важнейшей задаче — снижению инфляции.

Той же цели соответствует и отмечаемая Набиуллиной «определенность в отношении конкретных параметров бюджетной политики». Более конкретно эта «определенность» раскрывается так: «Соблюдение разработанной бюджетной стратегии важно и в случае роста цен на нефть. Более существенный рост государственных расходов, чем запланировано, может привести к увеличению инфляционных рисков».

Естественно, ситуацию с нефтяными ценами Набиуллина не игнорирует. Пока в среднесрочном прогнозе ЦБ на три ближайших года ничего не меняется: «Пока мы сохраняем консервативный подход к формированию прогноза и закладываем в него среднегодовую цену на нефть марки „Юралс“ 40 долл. США за баррель на всем прогнозном периоде. Нам нужно время, чтобы оценить воздействие различных факторов на конъюнктуру нефтяного рынка. А именно, насколько будут соблюдаться договоренности об ограничении поставок; как поведут себя поставщики из других стран и производители сланцевой нефти; какими будут динамика мирового спроса и политика ФРС США. Здесь не стоит делать поспешных выводов. Мы допускаем, что нефтяные цены могут сложиться несколько выше 40 долл. США за баррель в 2017 г. Но наше видение ситуации и направленность денежно-кредитной политики существенно не изменятся, учитывая, что реакция российской экономики на колебания внешних факторов ослабла. Итоги 2016 г. подтверждают это. Внешние условия были заметно хуже, чем в базовом сценарии, который мы публиковали год назад. При этом ВВП и инфляция оказались близки к тем значениям, которые мы прогнозировали в этом сценарии».

Как можно оценить комментарий Эльвиры Набиуллиной? Он очень односторонний. Председатель ЦБ, сосредоточившись на борьбе с инфляцией, намеренно или нет сужает собственный макроэкономический кругозор. Если уж так много внимания уделяется борьбе с инфляцией, то уместно было бы раскрыть страшную тайну: а почему это так важно для ЦБ? Фигура умолчания здесь неуместна. Без этого ЦБ только множит противников своей политики. Ведь на алтарь борьбы приносятся вполне зримые жертвы: ЦБ намеренно не поддерживает ростки оживления, сохраняя, по собственному признанию Набиуллиной, «нулевой» прирост кредитования реального сектора. Это высокая цена. За что она платится? Я не знаю, почему Набиуллина не говорит хотя бы о том, что снижение инфляции до заветного уровня в 4% — это стимул дальнейшего роста экономики. Потому что возникнет резонный вопрос, почему именно 4%, а ответа на него нет? Если она считает, что за снижением до 4% последует борьба за 2%, если руководители ЦБ в принципе не стремятся ни при каких условиях проводить политику в интересах не снижения инфляции, а всей экономики, то тогда правы критики ЦБ.

Политика — это всегда баланс. Интересов, целей и средств. Если же она выстроена как стрела с единственным наконечником, то такая политика, как правило, обречена. В конце концов, игнорируя интересы реальной экономики и даже не говоря о том, когда его политика изменится, ЦБ и в самом деле дискредитирует себя.

Пустот в политике не бывает. Если рост реальных доходов населения для ЦБ — это растущие инфляционные ожидания, если нулевой прирост кредитования реальной экономики — это нормально, то правым оказывается Сергей Глазьев, обвиняя ЦБ в проведении политики, выгодной лишь спекулянтам. Чего ЦБ достиг, так это превращения рубля в едва ли не самую доходную валюту в мире. Может быть, это достижение. Но не для того в руках ЦБ сосредоточены мощные инструменты реального и оперативного воздействия на экономику, не для того он по праву считается финансовым мегарегулятором.

Россия > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > fingazeta.ru, 23 января 2017 > № 2067100 Николай Вардуль


Россия. США. Китай > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > fingazeta.ru, 21 января 2017 > № 2045811 Николай Вардуль

ЦБ готов к повороту?

Китай сталкивается с оттоком капиталов

Николай Вардуль

Январь традиционно стремится задать, что называется, повестку на весь начавшийся год. Эту задачу решает прежде всего Давосский форум, разогревом которого являются прогнозы Всемирного банка и МВФ. В России январскую побудку для экономистов, как всегда, играет Гайдаровский форум.

Мировой прогноз от ВБ

В прогнозе ВБ, который тревожно назван «Слабые инвестиции в неопределенные времена», есть традиционные и новые элементы. Традиционен, например, прогноз для России. Российская экономика вырастет на 1,5% в этом и на 1,7–1,8% в последующие два года. Таким образом, прогноз ВБ для России тот же, что и был в ноябрьском докладе о российской экономике. Если же обратиться к специальному исследованию ВБ, посвященному российской экономике и вышедшему одновременно с мировым прогнозом, то ВБ рекомендует России нарастить инвестиции в инфраструктуру: «В 2012–2014 годах государственные расходы России на инфраструктуру составили менее 1% ВВП в год, в то время как потребности в таких инвестициях оцениваются на уровне $1 трлн — 75% российского ВВП за 2015 год».

Для сравнения: в мировой экономике в 2016 г. глобальный рост составил рекордно низкие 2,3%, в 2017 г. ожидается рост на 2,7%. При этом, однако, сохраняется высокая степень неопределенности — темпы могут оказаться как выше, так и ниже этого показателя (в диапазоне от 2 до 3,2%).

Неопределенность относится к экономической политике ведущих стран, она составляет угрозу для темпов роста мировой экономики. Опасения связаны в том числе с предстоящими в этом году выборами в странах, на долю которых в совокупности приходится 25% глобального ВВП (в 2016 г. этот показатель был существенно выше — порядка 50%). Если сузить, то неопределенность связана прежде всего с той экономической политикой, которую будет проводить администрация

Дональда Трампа. Это уже достаточно общее место. Первая пресс-конференция Трампа в качестве избранного, но еще не приступившего к своим обязанностям президента США неопределенность не развеяла.

И тут ВБ произвел сенсацию, сделав довольно смелое заявление. Основным фактором, который «может повысить темпы экономического роста на страновом и глобальном уровнях», Всемирный банк называет «фискальное стимулирование в ведущих странах, особенно в США». Пока, однако, фискальное стимулирование экономики США — лишь ожидание.

Вообще, американская тема в докладе ВБ весьма любопытна. На долю США приходится 22% мирового производства, 10% мировой торговли, 20% глобального потребления энергоносителей, 63% валютных резервов и более трети суммарной рыночной капитализации глобального рынка акций. Что, конечно, не новость.

Экономика США здоровеет, это факт. Но это не значит, что не появляются новые риски для экономического роста США. Это, конечно, ожидаемое укрепление доллара. Повышение курса доллара к корзине валют стран — торговых партнеров США на 10% может, как считают в ВБ, по прошествии трех лет привести к замедлению роста ВВП США более чем на 1,5 п.п. относительно базового уровня. Эпизоды укрепления доллара обычно сопровождаются «долговой разгрузкой» банковского сектора, ухудшением денежно-кредитных условий в мировой экономике, увеличением частоты финансовых кризисов и снижением темпов роста развивающихся экономик. Соответственно вероятность того, что фактический рост глобального ВВП в 2017 г. составит 2,0–3,2%, Всемирный банк оценивает в 50%.

Но стоит вернуться к перспективам фискального (бюджетного) стимулирования экономики США, которое может несколько подвинуть с авансцены политику ФРС. Важно, что, по оценкам Всемирного банка, фискальное стимулирование в США в размере 1% ВВП через два года приведет к увеличению ВВП страны на 0,7–1,5%.

А рост экономики США не пройдет бесследно для других стран. В ВБ считают: ускорение роста ВВП США на 1 п.п. может добавить около 0,6 п.п. к росту развивающихся экономик. И наоборот. По оценкам Всемирного банка, рост доходности долгосрочных облигаций США на 100 б.п. может привести к сокращению притока капитала в развивающиеся экономики на 20–45%.

С другой стороны, Всемирный банк ожидает, что в этом году рост реального ВВП развивающихся экономик составит 4,2%, а в 2018 г. ускорится до 4,6%. Согласно его расчетам, вклад развивающихся экономик в рост мирового ВВП в 2017 г. составит 1,6 п.п. Таким образом, впервые с 2013 г. доля развивающихся экономик в общем росте глобальной экономики достигнет порядка 60%. При этом рост экономики Китая, по оценкам Всемирного банка, замедлится с 6,5% до 6,3%.

Проблемы развивающихся стран — это, во-первых, замедление инвестиций. С 2010 по 2016 гг. средний рост инвестиций в развивающихся экономиках замедлился с 10 до 3,0%. В настоящее время темпы этого роста не только существенно отстают от докризисного уровня, но во многих странах недотягивают и до среднего многолетнего уровня. На долю развивающихся экономик, темпы роста инвестиций которых ниже исторического тренда, приходится 35% глобального ВВП и около 70% мирового населения, что является самым высоким показателем за последние 25 лет. Что касается нехватки инвестиций, то эта проблема в России стоит острее, чем в других развивающихся странах.

Вторая острейшая проблема — это долги. С 2000 по 2015 г. долг частного сектора развивающихся стран (и экспортеров, и импортеров сырья) в процентном отношении к ВВП вырос примерно на 20 п.п. По оценкам МВФ, в данный момент суммарный долг корпоративного сектора этих стран составляет 18 трлн долл., что примерно в четыре раза выше уровня десятилетней давности. Доля развивающихся стран, в которых соотношение частный долг/ВВП превышает 60%, в 2015 г. достигла 20%, что является максимумом с 1990 г. Однако в отличие от прошлых кредитных бумов, как правило, сопровождавшихся значительным увеличением инвестиций, отмечает Нил Маккиннон, глава подразделения по макроэкономической стратегии на глобальных рынках ВТБ Капитал, анализируя доклад ВБ, этот оказался на удивление «безинвестиционным» и в основном способствовал росту частного потребления. Что касается долговой проблемы, то в России проблема внешней задолженности менее остра — «спасибо» финансовым санкциям.

Отдельная тема в докладе ВБ — это Китай. Шаги, предпринимаемые Китаем для перехода к более устойчивой модели экономического роста, привели к тому, что с 2012 г. темпы роста инвестиций в стране упали вдвое. С другой стороны, посткризисный рост инвестиций в мире на 42% был обеспечен инвестиционной активностью Китая, и точно также замедление роста инвестиций в мире на треть было обусловлено замедлением их роста в Китае.

Таким образом, налицо весьма существенное влияние Китая на мировую экономику. По оценкам Всемирного банка, замедление роста инвестиций в Китае на 1 п.п. по прошествии года приведет к замедлению роста развивающихся сырьевых экономик на 0,3 п.п.

Китай в центре внимания не только ВБ, но и, например, базельского Банка международных расчетов (БМР). По данным БМР, суммарный объем кредитования нефинансового сектора Китая в 2016 г. достиг нового рекордного уровня в 255% ВВП. Это уже «старая» проблема Китая. Но возникли и новые. Нил Маккиннон отмечает: «На данный момент одной из ключевых проблем для Китая (впервые остро вставшей в прошлом году) является все более активный отток капитала, оказывающий давление на курс юаня и, как следствие, вынуждающий власти проводить валютные интервенции. Это ведет к уменьшению международных резервов, для восполнения которых Китай должен сокращать свои вложения в гособлигации США».

Подытожим доклад ВБ. В целом, прогнозный градус оптимизма несколько повысился. Но есть и новые риски. Их генератором пока являются в первую очередь США, экономическая политика которых пока не ясна, хотя ВБ считает, что при Дональде Трампе предстоит усиление фискального стимулирования. Ограничитель американского роста — крепнущий доллар. Китай оказывает на мировую экономику и на развивающиеся страны влияние, соизмеримое с влиянием США. Но к долговым проблемам Китая добавляется новая — отток капитала.

Сенсация Ксении Юдаевой

А что в России? На этот вопрос отвечали на Гайдаровском форуме. Традиционно выступивший на нем председатель правительства Дмитрий Медведев назвал главной проблемой «не застрять в стагнации». Естественно, был упомянут план, который должен быть выдвинут правительством, чтобы активировать потенциал роста, который Медведев оценил в 3–3,5%.

Среди проектов «для роста» премьер-министр среди многих на первом месте назвал жилищное строительство. Главные проблемы — это дефицит инвестиций и «паралич» кредитов. Центральный же стратегический вызов — это риск технологического отставания в рамках «четвертой промышленной революции», что усиливает глобальность экономики и меняет характер взаимодействия правительства и бизнеса. Скорости коммуникаций резко возрастают, что, как указал Медведев, необходимо учитывать и при реформировании госаппарата. Россия не собирается ни закрываться, ни игнорировать мировые тренды.

Любопытно, что когда основные блоки программы экономического роста 8 января излагал в интервью «Коммерсанту» министр экономики Максим Орешкин, картина получалась несколько иной. О «проектах для роста», включая жилищное строительство, Орешкин не обмолвился ни словом.

Контуры программы роста становятся отчетливее, как, впрочем, и риски ее недостаточной комплексности. Минэкономики, например, делает ее, естественно, в пределах собственной компетенции и именно поэтому не затрагивает, например, проблему демонополизации экономики — предполагается, что это поляна ФАС. В том же интервью Орешкин говорит и о том, что за проблему институциональных реформ и прежде всего укрепление самостоятельности и независимости суда правительство не отвечает, у него получается, что выдвижение соответствующих предложений — дело ЦСР Алексея Кудрина. Но главное — не то, кто будет выдвигать предложения, а то, кто будет их в случае одобрения реализовывать. В случае институциональных реформ масштаба судебной реформы это зона ответственности президентской администрации, которая, однако, формально программой роста не занимается. Так что в «зонах ответственности» есть черные дыры.

Если же вернуться на форум, то, по-моему, главную сенсацию на нем произвела первый зампред ЦБ Ксения Юдаева. Она заявила: «Уже в конце прошлого года экономика начала переходить к росту на квартальной основе. В этом году в условиях отсутствия новых внешних шоков рост может только усилиться. Поэтому проблема для экономики РФ сейчас не в том, как перейти к восстановительному росту, а в том, как в новых условиях, после короткой фазы восстановительного роста не скатиться опять к низким темпам экономического роста, по сути хронической стагнации».

Во-первых, содержательно ее заявление полностью совпадает с выступлением премьера Медведева, который, как мы только что видели, считает, что главный риск — не застрять в стагнации.

Во-вторых, и это главное, руководитель ЦБ назвал главной проблемой не таргетирование инфляции, а опасность скатиться после фазы восстановительного роста к минимальным значениям увеличения ВВП. Конечно, это еще совсем не значит, что меняется политика ЦБ, в прицеле которой интересы роста экономики теснят привычную мишень инфляции, но, возможно, Юдаева анонсировала возможные перемены в политике ЦБ после того, как заветные 4% инфляции будут достигнуты. Хотелось бы, чтобы было именно так, вместо замены 4% на 2%.

Россия. США. Китай > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > fingazeta.ru, 21 января 2017 > № 2045811 Николай Вардуль


Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > carnegie.ru, 19 января 2017 > № 2061645 Андрей Мовчан

Алгоритм сверхдохода

Андрей Мовчан

Мимо меня в бумажном, электронном, вербальном и разве что не тактильном виде пролетают, проносятся, проплывают, протаскиваются и проковыливают туда-сюда многочисленные предложения дать денег на алгоритмическую торговлю (чем угодно – акциями, валютой, нефтью, деривативами и пр.). Предложения разные – безграмотные и очень аккуратные, с указанием подтвержденной успешной истории и без таковой, для ритейла и для крупных клиентов. В обратную сторону мимо меня летят мнения инвесторов – от «как это круто» до «опять мошенники спамят». Я по роду службы хорошо осведомлен вообще о управлении инвестициями и в частности о алгоритмических стратегиях – может быть пора мне высказаться по поводу гомеопатии, астрологии, алгоритмов инвестирования.

Рынок инвестиций огромен и игроков на нем очень много – просто как в живой природе. Относительно реальных стоимостей инвестирование – это игра с очень небольшой положительной суммой (формируемой перетоком части доходов из реального бизнеса на рынки в виде платы за предоставляемый рынками капитал), в которой участники перераспределяют в основном то, что принесли на рынок, между собой, не забывая платить дань банкам, брокерам, юристам, налоговым органам, мошенникам и пр. То есть, в переводе на butthead language, подавляющее большинство игроков просто отдает свои капиталы более умелым и приспособленным, или – жуликам. Десятилетия опыта и миллиарды долларов конечно дали множеству игроков возможность приспособиться к рыночной среде и приспособить рынки – так же, как в живой природе одни вырастили зубы, другие – когти, третьи стали очень быстрыми, четвертые – очень большими, остальные - умерли. Кто эти выжившие чемпионы? Это инсайдеры. Это – крупные посредники, глобальные игроки, которые способны видеть потоки и опережать их своими действиями. Это пиратские команды, состоящие из профессионалов высочайшего класса, с опытом в десятки лет и железными нервами, которые даже не видят – чувствуют качество той или иной инвестиции, просто потому что уже не раз наблюдали что-то подобное на рынке. Это монстры, способные вложить больше других, провести анализ на месте силами десятков аналитиков и экспертов, договориться с теми, кто определяет политику, организовать рыночные манипуляции, заставив толпу пойти в нужную сторону. Наконец это те, кто сумел построить технологии, гарантирующие им опережение остальных игроков – мощнейшие сервера, уникальные процессоры, программы, замечающие арбитражные возможности раньше всех и раньше всех реагирующие на них. Эти «технологии» стоят сотни миллионов долларов просто потому, что они постоянно становятся быстрее – в этом деле первый получает все, второй – убытки. И тем не менее, даже все эти чемпионы устойчиво зарабатывают не впечатляющие обывателя цифры. Лучшие (если мерять на скажем 10-тилетнем горизонте) показывают 11-12% годовых. Нормальные, осторожные и умные – 7-8% годовых, зато значительно стабильнее. Вполне хорошо если инвестор получает и 4-5% годовых – он все равно выигрывает у рынка и у инфляции с запасом. О, да, есть конечно получающие любые доходы, хоть 1000%, хоть 1000000%. Это те, кто выиграл джек пот, случайно попал в яблочко. Один раз. Два раза – не исключено теорией вероятности, но в природе не встречалось. А если говорить все же о устойчивых показателях, то показывающих 15% годовых на вменяемом горизонте (те же 10 лет) – просто не существует - за редким исключением тех, кто (а) получил случайную сверхприбыль 1 раз и с тех пор ее еще не проел (ну, скажем, взял Apple с плечом в нужный момент), или (б) достаточно тупо стоял в позиции, а эта позиция росла (например если в 2008 осенью взял РТС и дожил до конца 2013го). Ни в том, ни в другом случае нет ни искусства ни технологии – есть везение.

Что же такое алгоритмическая торговля, если она не основана на стоящих сотни миллионов долларов технологиях? Особенно – если она к тому же приносит или обещает приносить пресловутые «5% в месяц»? Мошенничество? Иногда. Но не всегда. Иногда же это просто “survivorship bias”. Собираются ребята, изучившие курс математики технического вуза и поторговавшие на свои 5 тыс долл. акциями в БКС. И решают запилить алготрейдинг. Кто-то верит в свою гениальность от недостатка знаний; кто-то в силу нормальной для затянувшегося детства самоуверенности; кому-то повезло во время торговли в БКС и он поверил в свою звезду. Пишут они роботов медленных (оборудования нет, каналы обычные), настроенных на простые алгоритмы (а откуда им взять сложные при их подготовке и опыте) – в основном торгуют на расхождениях пар с устойчивой ковариацией, факторном распознавании трендов, поиске простых образов и пр. Групп таких ребят собираются в год сотни, благо вузы штампуют технарей и экономистов, применения им мало, а программировать сегодня в России может почти каждый неглупый подросток из крупного города 25-ти лет от роду, да и брокеров, готовых их подсоединить к своей платформе, много и в России и в мире – казино всегда прибыльный бизнес.

Их торговые стратегии в сущности – белый шум, с небольшой долей длинных позиций относительно рынка, и соусом из краткосрочных паттернов, которые они верно находят с помощью регрессионного анализа (только вот паттерны эти «уползают» на глазах). Но по закону больших чисел результаты у них будут распределены достаточно случайно, половина в плюс, половина в минус. В первый год половина получит убытки сходу и по большей части «сольется» с рынка. Тридцать процентов получит маленькую прибыль и решит, что они на верном пути, и будет искать новых алгоритмов. Процентов двадцать получат приличную прибыль и уверует в свою гениальность. На следующий год соотношение будет тем же – в итоге через 2 года останется 4% тех, кто два года получал огромную прибыль, 6% тех, кто получил огромную прибыль в первый год и небольшую во второй, 6% тех, кто получил небольшую прибыль в первый год и огромную во второй, и наконец 9% тех, кто получил в оба года небольшую прибыль. После третьего года у нас все равно еще будет примерно 2% тех, кто либо все три года получал очень высокую прибыль, либо получил небольшую прибыль в первый год и очень высокую во второй и третий. Эти будут ходить с нимбами и продавать себя направо и налево совершенно искренне. Если в первый год в игру вступило 300 команд, то таких великих через три года будет ни много ни мало 6 команд. К ним добавится еще примерно 15 команд с более скромными, но тоже хорошими результатами, они тоже будут себя продавать. Если считать, что 10% вступивших в игру – мошенники, то поверх этой 21 группы искренне заблуждающихся у нас будет еще 30 групп, фальсифицирующих свои результаты и утверждающих, что у них все отлично, и тоже собирающих деньги. Итого каждый год добавляет нам условно 51 группу алгоритмических трейдеров, которые продают клиентам свои услуги. Обращаю внимание – более 40% из «успешных» действительно верят в свой успех.

Что случится с этими группами еще год спустя (то есть – что случится с вашими деньгами, если вы дали их какой-то из этих групп)? Половина из честных и все мошенники получит вам убытки – ваш шанс заработать с командой, продающей вам свой трехлетний успешный опыт - примерно 20% (всего их, напомню, 51, прибыль вам принесет лишь половина из 21 команды не мошенников). Ваш шанс заработать большие деньги – примерно 8% (20% от 21 команды из общего числа предлагающих в 51). Ваш шанс заработать большие деньги 2 года подряд – уже меньше 2%. Ваш шанс зарабатывать 10 лет подряд с такими ребятами – примерно 1/1024 если говорить о каких бы то ни было доходах и 1/10000000 если речь идет о крупных доходах каждый год.

А внутри экосистемы алготрейдеров идет сложная жизнь, которая делает ваши шансы еще ниже. В частности, происходит конвертация части «гениев» в мошенники по факту получения ими первых убытков. Примириться с убытками они не могут, и потому еще долго продают «результаты за избранный период» или «среднее по трем годам», например +60%, +80% и -90% становятся у них не 1,6*1,8*0,1 = 0,29 (то есть 71% убытка), а (0,6+0,8-0,9)/3 = 16,7% годовых, которые они выдают за свой устойчивый результат. Мошенники же тоже совершенствуются: помимо простой выборки периода, фейковых отчетов и искусственных сделок для изменения результата, они например заводят два счета с противоположными стратегиями, и показывают официальный отчет по тому счету, который в этом году зарабатывает. Управляющие жаждут высоких комиссий и достаточно спокойно переживают быстрый уход клиента, потерявшего деньги – за время инвестирования он все равно заплатил, а на его место придет другой любитель даровых сверхдоходов. Использующие же два противоположных продукта одновременно вообще просто делят свои активы в уме на два – одна половина приносит огромные комиссии и генерирует новых клиентов, вторая половина просто сливает клиентов; в следующем периоде они меняются местами.

Возникает вопрос – можно ли заработать, передав деньги такой команде? Ответ – да. Можно и не один год зарабатывать. Из 1024 команд 1 команда должна 10 лет подряд генерировать прибыль. Если «ваши ребята» 10 лет подряд приносят вам прибыль – значит где-то рядом минимум 1023 инвестора потеряли деньги. Какова вероятность заработать на 11 год? 50%.

Возникает еще вопрос – неужели нельзя предположить, что вдруг в московской (питерской, нижегородской) квартире найдется гений, который построит такой алгоритм, ну просто растакой алгоритм, что он именно что будет зарабатывать большие деньги на рынках, и все его клиенты будут счастливы, а все не клиенты – несчастны? Ответ – нельзя, и вот почему:

Во-первых, рынки представляют из себя по большому счету случайные процессы, в которых детерминированная составляющая (а) невелика, (б) тщательнейшим образом изучается тысячами мощных игроков. Каким бы ни был алгоритм, против случайного процесса не попрешь, именно поэтому все настоящие «алгоритмики» не предсказывают будущее, а ловят микроскопические расхождения – между индексом и корзиной, которая его составляет, между стоимостью на разных площадках, между активом и комбинацией деривативов, которая воссоздает профиль дохода от актива. Эти расхождения рождаются и умирают в течение наносекунд – потому что их ждут и ловят, как только они появляются, сотни крупных игроков. Нет у тебя мегаэкипировки – отдыхай, все арбитражные возможности заберут за несколько наносекунд до того, как ты проснешься.

Но вдруг мы ошиблись – и на рынках где-то все же прячется закономерность? Тут наступает «во-вторых». Какова вероятность что сотни (тысячи!!!) многочисленных команд с нобелевскими лауреатами в составе, обремененные дорогущим оборудованием и десятками лет индивидуального опыта, не открыли такую закономерность, а гений ее открыл? Какие ресурсы есть у этого гения? Где и как берет он временные ряды данных, которые стоят сотни тысяч долларов в приобретении и поддержании? На каком компьютере он их обсчитывает? – для минимального разумного обсчета нужны мейнфреймы. Я не хочу сказать, что вероятность этого ровно ноль, хотя количество открытий в современной науке, сделанных на коленке – именно ровно ноль. Но даже если она равна одной тысячной, а вероятность заработать при случайном инвестировании – 50%, то я не могу отличить 50% от 50,1% - если хотите верить в гения, считайте что вероятность позитивного исхода инвестирования в продукт местных алготрейдеров 50,1%. Ой, не забудьте что они возьмут 2% за управление и 20% за доход, а комиссии брокера составят еще от 0,5 до 3%. Выгоднее (статистически) кидать дартс в экран системы Блумберг.

Ну и «в третьих». Вдруг закономерность все же нашлась и она работает. Что произойдет, если начать ее применять? На рынке, прямо на биржах, сидят роботы-анализаторы стратегий, занимающиеся выявлением видимых паттернов. Их уже много и будет еще больше. Удачную стратегию тут же поймают, соберут по ней достаточно данных, расшифруют и скопируют, и наконец – применят крупные игроки, которые занимаются выращиванием и селекцией стратегий. Они будут быстрее, и съедят вашу прибыль с момента расшифровки под ноль. Более того – их действия поменяют рынок, закономерность перестанет работать – на рынке, как и в квантовом мире, наблюдать уже значит изменять, а уж инвестировать – значит изменять все.

Откуда же берутся счастливые инвесторы, успешные локальные алгоменеджеры, адепты и апологеты, сотни постов и статей, прославляющих удачные алгоритмы? Оттуда же, откуда берутся дорогие гомеопаты, хиропрактики, тибетские медицинские практики и даже народные приметы. Их отец – человеческая психология (способность запоминать только то, что соответствует желаниям, способность принимать случайность за закономерность, готовность верить логичным доводам, даже если они оперируют на абсурдной базе, склонность игнорировать факты, идущие в разрез с нашими желаниями и пр.). Их мать – человеческая алчность: если вам свойственно заблуждаться, будьте спокойны – найдется немало тех, кто на этом заработает. Их няня – асимметричность доходов управляющих: зарабатываете вы или теряете – управляющий всегда в плюсе.

Была такая история – про грузинского акушера-гинеколога, который изобрел специальный метод обеспечения желаемого пола у будущего ребенка. Он был таким честным, что брал с родителей деньги только в случае, если пол ребенка совпадал с пожеланием. Не представляете, сколько родителей были ему благодарны! К чему это я? Да так, вспомнилось…

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > carnegie.ru, 19 января 2017 > № 2061645 Андрей Мовчан


Казахстан > Финансы, банки > kapital.kz, 19 января 2017 > № 2054384 Марат Каирленов

Нацбанку пора сменить стратегию «в Багдаде все спокойно» на более реальную

О том, что сегодня происходит в банковском секторе страны, рассказал Марат Каирленов

Банковская система страны в конце прошлого года стала центром жарких обсуждений. Сразу два игрока оказались на скамье запасных после приостановления на три месяца лицензии на прием депозитов физических лиц — Казинвестбанк и Дельта банк. В первый финансовый институт вошла временная администрация, второму в конце декабря было вновь разрешено принимать депозиты и открывать банковские счета физических лиц. Что сегодня происходит в банковском секторе страны, мы обсудили с Маратом Каирленовым, директором консалтинговой компании Ulagat Consulting Group.

— Марат, в конце прошлого года на банковском рынке зазвучали тревожные сигналы. Как вы могли бы оценить сегодняшнюю ситуацию в банковском секторе Казахстана?

— Это начало банковского кризиса. В этом плане показательна ситуация с Казинвестбанком, у которого отозвали лицензию. На мой взгляд, это показатель того, что текущие акционеры не готовы вливать деньги в капитал. Это первое. Вторым моментом является портфель неработающих займов. По официальным данным НБ РК, этот показатель не вызывает обеспокоенности и даже снижался на протяжении прошлого года. Но статистические индикаторы Нацбанка об уровне неработающих займов (NPL) не отражают реальную картину. Поскольку если оценивать показатели банков по МСФО, то недополученные проценты составляют 20−50%. И это реально, поскольку экономика в рецессии, цены на недвижимость, составляющую большую долю залоговой базы, снижаются и т. д. На этом фоне статистические индикаторы Нацбанка не только не отражают глубину проблемы, но даже неправильно определяют тенденции, которые происходят на кредитном рынке.

— Почему, по вашему мнению, информация Национального банка отражает несколько иную картину по NPL?

— Сложно сказать однозначно. Полагаю, тут есть и объективная, и субъективная составляющие. Самое важное, что сегодня Нацбанку пора сменить стратегию «в Багдаде все спокойно» на более реальную. Да, у системы накопились проблемы, но их нужно решать. У нас неплохая банковская система, но реального видения, как будут решаться накопившиеся проблемы и какой будет банковская и в целом финансовая система в будущем, нет. И когда нет этого понимания, акционеры не готовы вливать собственные деньги.

— Каков дальнейший сценарий развития ситуации, по вашему мнению?

— Я думаю, наиболее вероятным вариантом будут сделки по слиянию и поглощению. Здесь я солидарен с главой Народного банка Умут Шаяхметовой. Вероятно, только такие сделки смогут купировать проблемы, накопившиеся в банковском секторе.

— Затронет ли этот процесс крупные банки?

— Вполне возможно. Хотя, конечно, у нас будут пытаться отодвинуть проблемы с крупными банками. Понятно, что у любого крупного финансового института миллионы счетов юридических и физических лиц, это и депозиты, кредиты, и другое, плюс это мощные IT-системы, и очевидно, что слить их в единый институт непросто.

Здесь есть как свои аргументы за, так и против. Например, вспомним, когда в конце года в Bloomberg просочилась информация о том, что Казкому было выделено нетто 600 млрд тенге в течение 10 дней. По сути, это порядка двух капиталов банка, или 1,5% ВВП. Эта история с так называемыми декабрьскими кредитами, по сути, показатель того, что сегодня желающих принимать на себя ответственность за такие решения не так много и они сливают эту информацию вовне, чтобы предупредить, что их склоняют к таким решениям.

— Имеются ли какие-то инструменты для того, чтобы преодолеть этот кризис?

— Готового решения нет. На мой взгляд, сегодня стоило бы возродить тот опыт, когда в прошлый кризис создавали Антикризисный совет. Это была дискуссионная площадка, которая включала исследования и анализ рынка, а также проводились открытые обсуждения, где могли бы совместно с игроками, экспертами, госорганами выработать программу по выходу банковского сектора из трудностей. Сейчас, объективно, никакой конструктивной дискуссии не происходит. Есть отдельные эксперты со своим мнением или видением, но тут должны работать целые команды. Сегодня ситуация напоминает некий «банковский междусобойчик», где банкиры встречаются, что-то решают между собой, но в итоге опять потребуется вливание госденег. И это продолжается на протяжении уже порядка 10 лет.

Сегодня у нас достаточно развитая банковская система. Депозиты и кредиты исчисляется десятками процентов к ВВП. Это значит, что к сектору есть доверие со стороны вкладчиков и это нужно сохранить. Нельзя потерять с таким трудом завоеванное доверие со стороны населения и бизнеса. Уверен, что судьба банковской системы стоит того, чтобы затратить время и ресурсы, на работу различных аналитических групп, чтобы выработать адекватный план по выходу из кризиса и дальнейшему развитию.

— План по поддержке сектора должен был быть представлен в конце прошлого года, но пока о нем ничего не слышно. Что должен включать этот план, по вашему мнению?

— Адекватный анализ глубины проблемы, план по их преодолению (условия государственно-частного партнерства) и в целом видение будущей банковской и финансовой системы страны в будущем.

Думаю, стоит подумать о постепенном переносе с банкоцентричной системы к инструментам фондового рынка (в части, долговых инструментов). Соответственно, там должно быть особое место по развитию инструментов по перемещению рисков (рынку деривативов), секьюритизации, организациям, выполняющим отдельные банковские операции, и т. д.

— Должно ли государство вообще поддерживать фининституты госсредствами?

— Конечно, без вливания госсредств этот кризис будет сложно преодолеть, но тут важно смотреть, на каких условиях предоставляются эти деньги. Должна быть четкая программа, например, государство может влить госсредства, но при условии, что текущие акционеры должны вложить такую же сумму за счет собственных средств, продажи доли или партнеров. Собственники должны принимать какие-то реальные меры, а не пассивно наблюдать за ситуацией. Главное, что госсредства должны стимулировать частные инвестиции.

— Возможна ли национализация банков, как это было в 2008 году?

— Любое огосударствление финансового сектора — это всегда плохо, мы уже проходили это с БТА, и эта ситуация до сих пор не решена. Да, можно национализировать, но с учетом нашей коррупции и незрелости институтов, отсутствия рыночных механизмов — это создаст еще большие проблемы. С учетом той борьбы с коррупцией, которая сейчас ведется, многие побоятся отвечать за эти институты даже при наличии политического влияния и умений.

— Как вы считаете, как скоро банковская система выйдет из кризиса и при каких условиях?

— Боюсь, это может занять от года-двух до 3−5 лет при условии, что будет достигнут межэлитный консенсус о том, что нам нужна здоровая банковская система.

Казахстан > Финансы, банки > kapital.kz, 19 января 2017 > № 2054384 Марат Каирленов


Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 19 января 2017 > № 2041706 Тулеген Аскаров

Второй «локомотив» биржи включил тягу

Внезапное увеличение объемов сделок на своп-рынке доллара помогло биржевикам не только удержаться в «плюсе» по итогам прошлого года, но и увеличить темпы прироста оборотов по сравнению с январем-ноябрем.

Тулеген АСКАРОВ

Как сообщал «ДК» со ссылкой на данные аналитиков Казахстанской фондовой биржи (KASE), за 11 месяцев объем торгов во всех ее секторах увеличился в тенговом эквиваленте на 1,7%, тогда как в целом за минувший год – на 2,8% до 94 трлн 552,3 млрд тенге. В пересчете на американскую валюту динамика оказалась отрицательной, однако темпы спада замедлились с 38,5% до 35,7%, а долларовый суммарный оборот составил $276 млрд 270,3 млн.

Вернемся к биржевому валютному рынку. В декабре по сравнению с ноябрем объем торгов вырос в этом секторе KASE в полтора раза до 3 трлн 979,9 млрд тенге ($11 млрд 964,5 млн) – второго по величине месячного результата ушедшего года. При этом на спот-рынке доллара произошло снижение на 13,6% до $2 млрд 453,4 млн, тогда как на своп-рынке сложился рост почти вдвое до $9 млрд 482,1 млн – больше было только в январе, когда курс американской валюты скакнул за уровень в 380 тенге. Напомним читателям, что через валютные свопы Нацбанк предоставляет доллары банкам второго уровня в обмен на имеющиеся у них тенге на определенный срок. А из сведений биржевиков об активности участников рынка здесь можно заключить, что основным получателем долларовой ликвидности и в декабре, и в целом по итогам прошлого года был Казкоммерцбанк. В передовом трио за первый месяц зимы компанию ему составили дочерний Альфа-Банк и Евразийский банк, а за год – Bank RBK и Kaspi Bank. Добавим также, что и в соседней России к концу года наблюдался дефицит долларов, что является вполне предсказуемым явлением перед сезоном выплат по инвалютным обязательствам. Кроме того, в декабре ФРС США подняла свою базовую ставку, а экономическая программа избранного американским президентом Дональда Трампа явно сулит значительное укрепление американской валюты.

Отметим также, что в декабре сложился значительный рост на спот-рынке единой европейской (в 1,8 раза до 3,2 млн евро) и китайской (1,7 раза до 20,5 млн юаней) валют, тогда как по российской валюте произошло снижение на 11,3% до 1 млрд 395,0 млн рублей.

В целом же по итогам минувшего года объем торгов иностранными валютами на KASE сократился на 45,4% до 36 трлн 124,4 млрд тенге, в долларовом эквиваленте – на 66,5% до $104 млрд 863,0 млн. Тем не менее за счет декабрьского рывка доля этого сектора в общем результате KASE поднялась до 38,2% с 37,5% за 11 месяцев. Средневзвешенный курс казахстанской валюты к американской, рассчитанный по всем сделкам основной (утренней) торговой сессии KASE за период с 5 января по 30 декабря, по расчетам биржевых аналитиков составил 342,37 тенге за доллар, по всем биржевым сделкам – 342,06 тенге.

Но, конечно же, общую позитивную динамику бирже задавал главный ее «локомотив» – сектор операций репо, где объем торгов вырос за год в 2,5 раза до 57 трлн 113,8 млрд тенге (60,4% от всего оборота KASE), в долларовом эквиваленте – в 1,6 раз до $167 млрд 563,9 млн. Концовка года и здесь оказалась ударной, поскольку в декабре по сравнению с ноябрем объем торгов увеличился на 22% до 4 трлн 589,9 млрд тенге ($13 млрд 791,0 млн). Группу ведущих операторов сектора операций репо по итогам последнего месяца ушедшего года возглавили Казкоммерцбанк, «Фридом Финанс» и AsiaCredit Bank. По результатам же за весь год в лидером стала «Фридом Финанс», за которой расположились Казкоммерцбанк и BCC Invest.

В «плюсе» закончил год и сектор торговли государственными ценными бумагами, показавший прирост оборотов за минувший год на 30,0% до 555,9 млрд тенге. Но в пересчете на американскую валюту здесь сложилось падение на 28,8% до $1 млрд 607,8 млн. Декабрь и в этом секторе завершился значительным подъемом по сравнению с ноябрем в 2,6 раза до 62,8 млрд тенге ($189,3 млн), а наиболее активными на рынке оказались Казкоммерцбанк, дочерний Альфа-Банк и Евразийский банк. По итогам же за весь минувший год здесь доминируют Народный банк Казахстана и его дочерняя организация Halyk Finance, а компанию им в лидирующем трио составила «Сентрас Секьюритиз».

Аутсайдерами же биржи наряду с сектором торговли инвалютами оказались еще рынки акций и корпоративных облигаций. В первом из них объем торгов за прошлый год обвалился на 72,2% до 250,2 млрд тенге, в долларовом эквиваленте – на 84,3% до $744,1 млн. Надежду же на улучшение ситуации здесь дает впечатляющая динамика заключительного месяца ушедшего года с ростом оборотов к ноябрю в 5,7 раза до 78,2 млрд тенге ($234,9 млн) – максимального месячного результата. Добавим также, что по подсчетам аналитиков «Bloomberg» отечественный рынок акций вошел в число мировых лидеров по долларовой доходности, полученной инвесторами, уступив лишь Бразилии.

А на KASE тон в этом секторе по итогам прошлого года задавали «Фридом Финанс», «Казпочта» и «Асыл-Инвест». По результатам декабря также лидировали первые две компании, компанию которым в передовом трио составила BCC Invest.

Биржевой рынок корпоративных облигаций обрушился за прошлый год на 58,7% до 507,4 млрд тенге, в долларовом эквиваленте спад оборотов составил 73,5% до $1 млрд 489,8 млн. К тому же к концу года здесь разгорелся скандал вокруг инвестирования средств ЕНПФ в облигации одной из добывающих компаний, ставший предметом расследования со стороны КНБ. Тем не менее в декабре здесь был достигнут второй месячный результат года в 88,2 млрд тенге с ростом к ноябрю в 4,2 раза. Наиболее активными участниками торгов в этом секторе за последний месяц ушедшего года стали «Фридом Финанс», «Сентрас Секьюритиз» и «Асыл-Инвест». По результатам же за весь год вперед вышла BCC Invest, а за лидером расположились «Сентрас Секьюритиз» и «Фридом Финанс».

Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 19 января 2017 > № 2041706 Тулеген Аскаров


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > fingazeta.ru, 14 января 2017 > № 2045772 Николай Вардуль

Болевые точки российской экономики

Обеспечит ли рост снижение ставки ЦБ?

Николай Вардуль

От российской экономики в 2017 г. ждут как минимум поворота. От нынешней стагнации к оживлению и росту. Цены на нефть делают для этого все, что могут. «Финансовая газета» уже приводила позицию аналитиков «Sberbank Investment Resourch»: решающим толчком может стать снижение ключевой ставки ЦБ. Но есть другие ответы, показывающие, что «завезти» российскую экономику сложнее, чем кажется.

Нефть не выдаст — доллар не съест

Начнем с нефти-кормилицы. Что возросшие цены открывают новые перспективы, понятно. Даже профессиональный «скупой рыцарь» министр финансов Антон Силуанов высказался в том духе, что его министерство будет предлагать использовать дополнительные доходы бюджета не исключительно для пополнения резервных кубышек, но и для финансирования инфраструктурных проектов и развития человеческого капитала. Стоит запомнить, чтобы сверить эти квазиобещания с реальными действиями блюстителей интересов бюджета.

Кстати, 28 декабря «Ведомости» порадовали весьма любопытными данными о том, что собой представляют и как распределяются закрытые статьи бюджета. Сведения познавательные: оказывается, в закрытых расходах бюджета нашлось место и ЖКХ, и образованию, и медицине, и физкультуре вместе со спортом, и поддержке СМИ. В общем туман секретности густеет. Только охрана окружающей среды обходится без закрытых госрасходов.

Но вернемся к нефти, насколько вообще серьезны надежды на сохранение или даже повышение нынешнего уровня нефтяных цен?

Не буду углубляться в глубокомысленные рассуждения. Просто приведу два высказывания одного и того же аналитика — Андрея Верникова, замдиректора по инвестиционному анализу ИК «Цэрих Кэпитал Менеджмент», сделанные с интервалом в пару дней в конце декабря 2016 г.

Итак, позиция номер 1, осторожная. Верников приводит последний отчет STEO от Управления по энергетической информации (EIA) при министерстве энергетики США: «Прогноз по ценам на 2017 г. составляет 52 долл. за баррель для Brent и 51 долл. за баррель для WTI. По ожиданиям EIA, в первом полугодии цена на Brent и WTI составит 50 долл. за баррель для обоих сортов, но во втором полугодии ожидается рост цен до 55 долл. за баррель». И сопровождает его перечислением вполне очевидных рисков.

Во-первых, «в Китае ужесточили ограничения на деятельность „чайников“ (частных НПЗ), и к тому же хранилища в Китае заполнены. Кроме того, если начнутся торговые вой­ны, спрос на нефть из Поднебесной упадет. Торговые войны могут начаться, если США начнут вести политику торгового протекционизма, что поставит под угрозу оздоровление мировой экономики».

Во-вторых, «бюджеты в нефтепроизводящих странах не смогут выдержать падения прибыли…, поэтому страны ОПЕК могут довольно быстро отказаться от заключенных соглашений по ограничению добычи. Это особенно будет актуально в момент, когда нефтяные котировки перестанут расти. К примеру, на уровне 60 долл.».

В-третьих, «рост цен на нефть приведет к оживлению индустрии сланцевой нефти в США, которые будут пытаться увеличить экспорт на новые рынки».

Другими словами, первая позиция заключается в том, что цены на нефть остановятся и начнут опускаться, «коснувшись» 60 долл. за баррель.

Чуть позже Верников приводит и вторую позицию, оптимистичную. Он приводит оценки аналитика из лондонской брокерской компании PVM Oil Associates Томаса Варги: «Рынок в хорошем состоянии, но в этом году может не случиться существенного роста. Если будет так, то восходящий тренд должен продолжиться в начале января. В любом случае велики шансы на рост». Верников продолжает эту линию, приведя результаты опроса экспертов, который в самом конце декабря 2016 г. провело агентство Reuters. Самый высокий прогноз для Brent на 2017 г. — $83 за баррель (у Raymond James), а самый низкий — $44,90 (у GMP FirstEnergy). Общий вектор: постепенный рост цен на нефть до 60 долл. за баррель к концу 2017 г.

Если в первом случае 60 долл. за баррель — это, скорее, знак разворота цен, то во втором — вполне уверенная цель движения. Суть же в том, что прогнозов — половодье, и, хотя риски-берега у них довольно ясно очерчены, цифры и даже тренды ведут себя достаточно вольно. Каждый может выбрать себе прогноз по вкусу.

Дело не в ставке ЦБ?

В последнем в 2016 г. «Комментарии о государстве и бизнесе» (КГБ) Центр развития ВШЭ опубликовал весьма актуальный материал «Инвестиции, неопределенность и экономический рост», написанный Валерием Мироновым. В нем констатируется поквартальное замедление сокращения ВВП в 2016 г. и подчеркивается, что «динамика промышленного производства в целом демонстрирует лучшую динамику, чем ВВП в целом». Однако «в ряде секторов, производящих около 19% общепромышленного выпуска и работающих прежде всего на удовлетворение инвестиционного спроса, снижаются объемы и выпуска, и инвестиций. Исключением являются лишь производители машин и оборудования, которые выпуск наращивают, но инвестиционные вложения тоже сокращают».

Важный вывод состоит в том, что промышленность достигла уровень «так называемого потенциального выпуска, что серьезно ограничивает возможности стимулирования выхода из стагнации за счет смягчения денежно-кредитной политики».

Другими словами, для того чтобы запустить инвестиционный процесс, недостаточно снизить ключевую ставку ЦБ. А отсюда в свою очередь следует, что быстрый переход российской экономики к росту невозможен — не хватит инвестиций. «И для выхода на внешние рынки, и для импортозамещения, которое реально может начаться лишь после выхода внутреннего рынка из рецессии, необходим рост инвестиционной активности», — утверждает Миронов.

Пока же происходило прямо противоположное: «Начиная с I квартала 2014 г. инвестиции в основной капитал в российской экономике почти непрерывно снижаются (за исключением IV квартала 2015 г., когда наблюдался отскок вверх)». Тем не менее в 2016 г. в инвестиционном процессе появились некоторые обнадеживающие признаки. Миронов пишет об этом так: «В целом разнонаправленная отраслевая динамика вылилась в рост объемов инвестиций по крупным и средним компаниям в январе— сентябре 2016 г. относительно того же периода 2015 г. на 0,8%, при этом в III квартале темпы прироста, по нашим оценкам, составили уже 3,1%».

Прогресс есть, но он, однако, явно недостаточен для того, чтобы считать инвестиционный кризис преодоленным. «По сравнению с предкризисным периодом в январе—сентябре текущего года спад инвестиций наблюдался в 20 секторах, рост же — лишь в восьми. Наивысшие темпы роста в реальном (т. е. с поправкой на инфляцию) выражении наблюдались (в порядке убывания) в деревообработке, в госуправлении и обеспечении военной безопасности, в добывающей и химической промышленности. В долларовом выражении инвестиции в основной капитал сократились практически во всех секторах. По экономике в целом в январе—сентябре 2016 г. общий объем инвестиций в российскую экономику в реальном выражении относительно того же периода 2014 г. снизился на 6,2%, а в валютном выражении — практически на 40%», — подсчитал Валерий Миронов.

К тому же, если крупные и средние компании начинают поворачиваться к инвестициям, в малом бизнесе все гораздо хуже. Он «по-прежнему находится под давлением монопольного ядра экономики, сосредотачивающего у себя и у подконтрольных фирм львиную долю рынка закупок сырья и комплектующих (в том числе для госкомпаний). При этом обсуждаемое экономическими властями участие малого бизнеса в госзакупках относится к небольшому числу компаний и, по сути, малоэффективно, а новые нетривиальные меры поддержки, предлагаемые специалистами и связанные с поддержкой процесса инноваций, пока не находят признания у регулирующих органов», — пишет Миронов.

Или все-таки ЦБ тормозит экономику?

Есть и такая проблема, набирающая остроту, как нехватка доходных проектов. В этой связи Миронов констатирует повышение порога рентабельности проектов: «По итогам января—сентября он может быть оценен примерно в 7–8%, и таким его уровнем не может похвастаться даже добывающая промышленность, а лишь металлургия, химическая и целлюлозно-бумажная промышленность». Связан ли растущий порог рентабельности с ультражесткой политикой ЦБ, Миронов не уточняет. Зато он констатирует снижение кредитной активности: «После снижения объема накопленных кредитов во II квартале 2016 г. относительно I квартала на 1200 млрд руб., в III квартале объем кредитов снизился еще на 645 млрд руб.». Миронов пишет: «Политика Банка России создаст условия для финансовой стабильности и снижения и удержания инфляции на целевом уровне. Однако при этом годовой темп прироста кредита экономике пока (до очередного пересмотра прогноза в I квартале 2017 г.) прогнозируется нами на кратно более низком, чем до кризиса, уровне — в размере 7% в 2017 г., 7–7,5% — в 2018—2019 гг.».

Попробуем подвести итог. Главная проблема российской экономики — нехватка инвестиций. Она оправдывается в том числе и общей неопределенностью. Но задавать определенность — задача правительства. У ЦБ она есть, хотя, и это признает Валерий Миронов, эта определенность идет во вред в том числе и инвестиционной активности российских компаний. Правительство же четкой линии на переход экономики к росту не ведет. Что тормозит инвестиции. Значит, и правительству, и ЦБ самое время сосредоточить усилия на поддержке инвестиционной активности. Без этого переход к росту будет неоправданно растянут во времени.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > fingazeta.ru, 14 января 2017 > № 2045772 Николай Вардуль


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > gazeta.ru, 12 января 2017 > № 2049139 Ольга Голодец

«Нам удалось вернуться к нормальной системе пенсионирования»

Голодец: новой дискуссии по пенсиям в правительстве нет

Петр Нетреба

Правительство готовится к расчистке рынка обязательного медицинского страхования (ОМС), а также дополнительному лицензированию страховщиков. Планируется ли новая дискуссия в правительстве о судьбе пенсионной реформы и изменениях на рынке НПФ, рассказала «Газете.Ru» в рамках Гайдаровского форума в РАНХиГС вице-премьер Ольга Голодец.

— В правительстве не осталось противников инвестиций в человеческий капитал — здравоохранение, образование и культуру. В чем различия подходов социального блока правительства от экономического по деталям реформы?

— На сегодняшний день позиция необходимости вложения в человеческий капитал как основного драйвера экономического роста — это действительно общая позиция всего правительства. Именно поэтому заложены такие серьезные средства не только на индексации пенсий, не только на повышение зарплаты тем бюджетникам, которые обозначены майскими указами президента.

Мы предполагаем сейчас разработать еще целый комплекс мер для того, чтобы смягчить последствия (прежде всего 2014 года), которые отразились на снижении реальных доходов населения.

Сегодня тема восстановления доходов населения, увеличения розничного товарооборота, достойный уровень зарплаты труда — это то, что находится в фокусе абсолютно всех ведомств в правительстве. И когда мы задумываемся о поддержке промышленности, мы пытаемся сопрячь эти методы, систему поддержки с социальными эффектами.

Например, в прошлом году, когда мы говорили о поддержке автомобильной промышленности, то мы ее проводили в том числе через закупки машин скорой помощи. Мы очень серьезно помогли регионам, и в этом году эта программа будет продолжена. Мы сформировали государственный заказ на закупку школьных автобусов. И здесь произошла хорошая подвижка. Потому что те, кто боролся за этот государственный заказ, за государственную поддержку, смогли предоставить новый вариант школьного автобуса, который оказался очень современным и очень комфортным для перевозки школьников. В этом году эта программа также будет продолжена. Поиск различных возможностей поддержки населения и увеличения доходов — это безусловный приоритет.

— А насколько может быть приоритетом структурная реформа, например, здравоохранения? Насколько оправданно правительству обсуждать сейчас, например, приватизацию структур ОМС, государственного здравоохранения, переход на страховую систему, как предлагает либеральный блок?

— В самой системе ОМС заложен страховой принцип. Вопрос, реализуется ли он. Буквально в конце прошлого года у меня состоялось большое совещание со страховыми компаниями. И в качестве очень серьезных претензий был поднят вопрос, что нет должного контроля за результатами оказания медицинской помощи.

В этой связи дано правительственное поручение о том, чтобы лицензирование организаций, которые занимаются страхованием ОМС, было дополнено.

Сегодня сложилась парадоксальная ситуация. Для того чтобы получить лицензию на этот вид страховой деятельности, необходимо только предъявить необходимый капитал, который будет достаточен для управления поступающими средствами. Но система лицензирования страховых медицинских организаций не требует определенного квалифицированного персонала. Именно поэтому мы выстроили, на сегодняшний день, рейтинг всех страховых организаций именно по результатам деятельности в отношении прикрепленного населения. И увидели огромные различия. Например, есть компании, которые сегодня работают стабильно и оказывают хорошо услуги, действительно способны контролировать процесс, способны корректировать его. А есть организации, которые показали совершенно неудовлетворительные показатели по смертности, по оказанию медицинской помощи. Сегодня стоит вопрос о том, каким образом работать с такими компаниями и стоит ли с ними вообще работать.

— Вы будете расторгать эти договоры?

— Сегодня дано поручение по изменению допуска к лицензии. Для того чтобы расторгнуть договор, нужно иметь правовое основание. И такое правовое основание должно появиться.

— Насколько уменьшится количество компаний, которые будут допущены к программе ОМС?

— Ну, пока прогнозировать трудно. Но мы сегодня видим, что на этом рынке порядка 10 компаний неуверенно справляются со своими обязанностями.

— Вы согласны перевести ОМС в рыночные условия, через развитие коммерческого страхования и приватизацию поликлиник, больниц?

— Ну, я пока такую тему не слышала.

— Так предлагает ЦСР.

— В системе ОМС у нас около 18% услуг оказываются негосударственными предприятиями, и оказываются довольно эффективно. Например, вся система диализа в государственной системе обязательного медицинского страхования оказывается практически стопроцентно частными компаниями. И к ней сегодня нет нареканий.

Появление частных компаний, участие частных компаний в системе ОМС приветствуется. Но вопроса о приватизации на сегодняшний день не стоит.

— Ольга Юрьевна, ровно год назад в этом же помещении возобновилась дискуссия, что нам делать с накопительной частью пенсии, размораживать, не размораживать. В результате она завершилась продолжением заморозки. Сейчас в правительстве как-то обсуждаются возможные варианты разморозки накопительной части?

— Нет, такой дискуссии у нас на сегодняшний день нет. И в бюджете, в трехлетнем бюджете эта тема на повестке не стоит.

Сегодня, как вы видели в дискуссии по социальным вопросам, тема пенсионного обеспечения является одной из самых остро обсуждаемых. Для нас сегодня огромное достижение то, что нам удалось в этом году вернуться к нормальной системе пенсионирования, когда мы по фактической инфляции восстановили размеры пенсий. Сейчас идет обсуждение как расходной части пенсионной системы, так и доходной части. И этот фокус — он не случаен. Конечно, мы понимаем, что объективно нам бы хотелось, чтобы пенсии росли быстрее и чтобы коэффициент замещения, особенно у среднего класса, был выше.

На сегодняшний день у нас не все трансферты, которые составляют трансферт Пенсионного фонда, растут. Больше всего за последние несколько лет выросли трансферты, которые замещают льготы по поддержке экономики. Они достигли 392 млрд рублей, это очень весомая сумма. И проблема заключается в том, что остальные трансферты — они сокращаются, но этот трансферт серьезно растет.

Не скрою, что у нас идут серьезные дебаты. Нам предстоит оценить эффективность тех льгот, которые оказываются тем или иным предприятием: насколько они эффективны, насколько мы достигаем с их помощью того результата, который ожидается. И это, конечно, серьезный вопрос. Вторая тема — пополнение доходной части Пенсионного фонда. Это то, что сейчас называется «серой зоной».

В связи с тем что управлением, администрированием пенсионных сборов теперь занимается ФНС, мы также ожидаем увеличения сборов.

Я напомню, что в этом году пенсионных сборов собрано по страховым пенсиям 4,136 трлн рублей. Пенсионный фонд за последние годы проделал огромную работу в регионах. Когда выявлялись те люди, которые де-факто работают. Когда вместе с Рострудинспекцией выявлялись люди, у которых якобы оформлены договоры, но люди не получали платежей. Таких людей было выявлено только за прошлый год более 800 тысяч.

На сегодняшний день мы ожидаем, что сборы, которые были по плану в 4,4 трлн рублей, будут собраны налоговой службой. Но мы надеемся, что в дополнение к этим деньгам налоговой службе также удастся собрать дополнительные средства за счет выявления «серых зон» в экономике, за счет сбора с тех плательщиков, которые являются недобросовестными. Это было бы серьезным подспорьем для пенсионной системы, для увеличения наших пенсий.

— Ольга Юрьевна, индивидуальная накопительная пенсия, которую предлагает финансовый блок, по-вашему, разрушит ту модель, которая сейчас обеспечивает вам рост пенсионных сборов в Пенсионный фонд?

— Дело в том, что в стратегии пенсионной системы заложено развитие любых форм корпоративного пенсионирования. Корпоративное пенсионирование базируется на принципах выгоды для тех, кто страхует, и непосредственно для работников. В 2012 году корпоративными пенсиями было охвачено порядка 8 млн человек. Сейчас эта цифра сократилась ввиду серьезной работы Центрального банка по оздоровлению НПФ. Часть НПФ ушла с рынка. На сегодняшний день люди должны поверить в надежность финансовой системы, в надежность и эффективность вложений. Тогда можно будет вести разговор о дальнейшем развитии корпоративных систем.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > gazeta.ru, 12 января 2017 > № 2049139 Ольга Голодец


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > fingazeta.ru, 31 декабря 2016 > № 2045809 Николай Вардуль

Каким он будет 2017 год?

Николай Вардуль

Что нам готовит многоцветье экономики 2017 год в любом случае юбилейный. Но с каким настроением мы будем встречать 100-летний юбилей революций, изменивших нашу страну, да и весь мир? С ожиданием, что вот-вот где-то полыхнет или, наоборот, чувствуя, как мы все дальше от этого исторического события?

Красный юбилей

Кто-то скажет, что я перегнул с ассоциациями. А кто-то уже и не помнит, о каких революциях шла речь.

Ассоциации ассоциациями, а вот факты, от которых просто так не отмахнешься. В конце 2016 г. 18,8 млн моих сограждан как-то выживают, имея доходы ниже прожиточного минимума, а 10% самых богатых семей контролируют 89% национального богатства, как подсчитала не ангажированная КП РФ, а традиционно нейтральный швейцарский банк Credit Suisse. По Конституции в России социальное государство. Вряд ли, однако, его можно признать именно таким.

Нет, революций я не жду и тем более их не призываю, но и забывать их не стоит. Так больше гарантий, что они не повторятся.

Россия в стае добрых черных лебедей

Так с чем же встречает Новый год экономика? Можно даже «с чем» заменить на «с кем». Россия пока в стае черных лебедей. Добрых черных лебедей. «Черные лебеди» — это всегда неожиданные и кардинально меняющие обстановку события. Так их назвал Нассим Талеб, философ и биржевой трейдер, в память о том, что в старину черные лебеди были весьма редкими птицами. Добрые черные лебеди вокруг России — это договоренность крупнейших нефтедобывающих стран сократить добычу, разом вытолкнувшие цену барреля к $55, он эту планку даже перепрыгивал. В достижение такой договоренности почти не верилось: крупнейшие после Саудовской Аравии нефтедобывающие страны — Иран и Ирак прикручивать нефтяной кран не собирались, но за счет гибкой позиции Эр-Рияда договоренность все же состоялась. Ее подкрепили и страны, не входящие в ОПЕК, возглавляемые Россией.

Высокие цены на нефть — это праздник для России и федерального бюджета. Но сколько он продлится, вопрос. Черные лебеди как прилетели, так и могут улететь. Во второй половине января, первого месяца, с которого начинается полугодовое снижение добычи, станет ясно, соблюдают ли страны взятые на себя обязательства.

Если дисциплина окажется высокой и цены задержатся на взятых высотах, то помимо праздника, это будет еще и вызов, как ни неожиданно это может показаться, обращенный прежде всего к политикам.

Все просто. Условно стабильные высокие цены на нефть — это призыв к нефтяным компаниям возобновить масштабные инвестиционные проекты. В том числе и требующие применения новых технологий. Для России это новая ситуация. Пока цены были низкими, подобные проекты были отложены, а значит, санкции, адресно ограничивающие доступ российских компаний к новым технологиям, прежде всего в ТЭКе, образно говоря, дремали. Их воздействие на российскую экономику было минимальным. Если же высокие цены на нефть разбудят интерес к применению новых технологий, давление санкций будет становиться все сильнее.

Кстати, это хороший пример. Экономика привержена стихийной диалектике. Она всегда ищет баланс и является мастером по смешиванию контрастных красок.

Есть хорошие признаки того, что отношения России с окружающим миром и прежде всего с развитыми странами могут начать улучшаться. Это и новая американская администрация с новыми лицами, которая точно не обременена грузом конфликтов и взаимных претензий. Это и сделка по продаже 19,5% акций «Роснефти», оцененная на Западе как ощутимый удар по санкционной политике как таковой. Это, в конце концов, и мирный российский бюджет, одна из отличительных черт которого решительное сокращение военных расходов.

Этюд в зеленых тонах

Черные лебеди пугливы. А что может предъявить сама российская экономика? Отвечая на этот вопрос, буду опираться на доклад, представленный 19 декабря компанией Sberbank Investment Research.

Прибыли российских компаний будут продолжать расти: «Прибыль российских компаний в 2016 г. выросла на 14%, несмотря на продолжающееся снижение ВВП в реальном выражении. Год назад мы описывали этот процесс как нормализацию соотношения прибыли компаний и ВВП, которое было заниженным до 2014 г. Мы считаем, что нормализация прибыли продолжится в 2017 г., и наши прогнозы по компаниям предполагают 20%-ный рост прибыли публичных компаний в целом по рынку в следующем году».

«Нормализация соотношения прибыли компаний и ВВП» — это хорошо, это значит, что экономика оставляет кризис за собой. Но в этом процессе нет автоматизма. «Нормализация прибыли — процесс ограниченный (во времени и масштабе), и мы не ожидаем сохранения этого позитивного фактора после 2017 г.», — предупреждают в Sberbank Investment Research. Пока и в 2015 г., и в 2016 г. прибыль компаний росла при падении инвестиций. Именно такой рост ограничен. «Для дальнейшего увеличения прибыли российских компаний необходимо, чтобы экономика перешла от стагнации к росту. Мы считаем, что в основе новой модели экономического развития России, скорее всего, будет лежать рост инвестиций. Наращивание сбережений оказывает давление на потребление, но создает ресурсы для инвестиций. Высокая загрузка мощностей во многих отраслях создает спрос на новые инвестиционные проекты», — надеются аналитики.

Так что нужно, для того чтобы экономическое развитие России двигали долгожданные инвестиции?

Этот вопрос в Sberbank Investment Research себе задают. Но ответ дают, на мой вкус, легковесный. Вот такой: «Снижение процентной ставки — ключ к оживлению экономической активности».

На мой взгляд, простовато. Вокруг идет бурная дискуссия о том, как запустить экономический рост. Выдвигаются конкурирующие и разнонаправленные планы реформ. Спор идет о дальнейшей судьбе Банка России. Обсуждаются возможные инвестиционные проекты с участием госсредств, которые должны вызвать эффект инвестиционного мультипликатора, а тут — снижение ключевой ставки ЦБ. И точка, даже без указаний ширины шага (или шагов).

Sberbank Investment Research — это прежде всего финансово-инвестиционный бизнес, рожденный интеграцией Сбербанка России и инвестиционной компании «Тройка Диалог». Он по крови близок банкам. А для них, действительно, снижение ставки ЦБ дороже любых структурных реформ, если они, конечно, не затрагивают сами банки.

С другой стороны, макроэкономическое значение снижения ставки Банка России и темпа этого снижения неоспоримо.

В любом случае стоит и дальше последовать за Sberbank Investment Research хотя бы для того, чтобы проследить, как, не соглашаясь с консервативной и жесткой политикой ЦБ, авторы доклада делают все, чтобы не доводить дело до открытого столкновения. Все опять довольно незатейливо: «Процентные ставки слишком высоки для текущего состояния экономики. Возобновление экономического роста невозможно при сохранении реальных процентных ставок на уровне 6–7%. Мы ожидаем первые проявления роста только в 2П17, после того как ЦБ возобновит цикл снижения процентных ставок. Если ЦБ будет понижать ставки активнее, чем ожидается, то экономический рост в свою очередь может превысить прогнозы». И ни шагу на любимое поле ЦБ — борьба с инфляцией. Ни слова о том, что 16 декабря председатель ЦБ Эльвира Набиуллина вместо I квартала 2017 г. как срока возможного снижения ставки говорила о первом полугодии, тем самым фактически отодвигая ожидания. Кредо ЦБ — 4% как граница инфляционного роста также не упоминается. Хотя недовольство политикой ЦБ все равно звучит достаточно явно и громко.

Надо, впрочем, отдать аналитикам должное. Они проводят разграничение отраслей российской экономики в зависимости от того, насколько сильное влияние на них оказывает движение ставки ЦБ. Или его отсутствие. Картина получается следующей: «Мы ожидаем, что два сектора — банки и недвижимость — будут зависеть в основном от макроэкономических тенденций, так как они выиграют от снижения процентной ставки и возобновления кредитования в экономике. На этом фоне розничная торговля, вероятно, продолжит отставать в ближайшем будущем, так как потребление остается под давлением, хотя в течение 2017 г. возможен разворот этой тенденции».

Дальше следуют конкретные рекомендации игрокам по поводу отдельных бумаг, обращающихся на рынке. Отдельный раздел посвящен облигациям, он достаточно интересен.

Во-первых, «мы полагаем, что в 2017 г. суверенные облигации сохранят свой „защитный“ статус благодаря небольшому объему предложения и хорошим кредитным характеристикам. Эти бумаги позволят инвесторам без существенных потерь пережить периоды турбулентности на глобальных рынках. Однако, если на рынке начнется рост, российские гособлигации, вероятно, окажутся в числе отстающих, так как потенциал сужения спредов очень мал». Во-вторых, «мы прогнозируем высокий спрос на облигации с плавающей ставкой ввиду увеличения рублевой ликвидности в банковской системе. Дальнейшее повышение ставок ФРС может ослабить спрос на ОФЗ со стороны иностранных участников, однако высокие реальные процентные ставки по ОФЗ сохранятся, поэтому иностранцы, вероятно, продолжат покупать эти бумаги»

Отдельный раздел доклада посвящен рискам. Здесь никаких открытий не содержится, частично риски уже были названы: «Риски понижения наших прогнозов включают в себя возникновение экономических проблем в Китае, которое будет тормозить развитие всех глобальных рынков. Такие проблемы способны привести к девальвации юаня, которая может оказать существенное негативное влияние на цены сырьевых товаров и на интерес инвесторов к риску. Успех или неудача ОПЕК в реализации соглашения о сокращении добычи является еще одним фактором риска. И наконец, потенциальное снятие санкций или указание на то, когда это произойдет, могут привести к тому, что рост рынка превысит наши целевые уровни. Аналогичным образом, дальнейшее ухудшение отношений России с Западом может негативно отразиться на рынке, так как некоторые надежды на улучшение отношений уже заложены в котировки».

Зато с таким перечнем рисков невозможно не согласиться.

Что ж, в целом доклад Sberbank Investment Research дает четкое представление о возможностях, которые есть у российской экономики для того, чтобы начать рост. А заодно он дает представление и о том, как на финансовом рынке оценивают политику мегарегулятора.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > fingazeta.ru, 31 декабря 2016 > № 2045809 Николай Вардуль


Казахстан. Армения. Белоруссия. РФ > Финансы, банки > dknews.kz, 28 декабря 2016 > № 2041711 Дмитрий Забелло

В направлении общего рынка

Дмитрий ЗАБЕЛЛО, председатель правления Банка ВТБ (Казахстан)

Нам очень близка тема интеграционных процессов в рамках ЕАЭС, так как банк является частью Группы ВТБ, представленной во всех странах-участницах Союза, кроме Киргизской Республики.

Я уверен, что работа, которую проводит ЕЭК по вопросам экономического сотрудничества, а также движение в направлении общего рынка и экономического пространства в рамках ЕАЭС может принести значительную выгоду для всех участников Союза.

30 ноября 2016 года был одобрен проект распоряжения Высшего Евразийского экономического совета «О разработке Концепции формирования общего финансового рынка Евразийского экономического союза». Предполагается, что по итогам саммита ЕАЭС на уровне президентов стран Союза, правительствам и национальным банкам государств – членов ЕЭС совместно с ЕЭК будет поручено разработать Концепцию формирования общего финансового рынка ЕАЭС. Утверждение этого документа станет важным фактором углубления финансовой интеграции государств Союза и создания условий для их устойчивого развития.

Что может дать интеграция игрокам финансового поля каждой из стран-участниц? В первую очередь, конечно, здоровую конкуренцию, которая будет стимулировать развитие отрасли. В договоре о создании ЕАЭС указано, что необходимо создать условия для взаимного признания лицензий в банковском и страховом секторах. А также – в секторе услуг на рынке ЦБ, выданных уполномоченными органами одного государства-члена, на территориях других государств-членов. Кроме того, предполагается обеспечение гарантированной и эффективной защиты прав и законных интересов потребителей финансовых услуг.

Это говорит о том, что в первую очередь положительный эффект от интеграции заметят клиенты банков и страховых компаний, которым, в условиях конкурентной среды, финансовые институты будут предлагать усовершенствованные, выгодные продукты.

Интеграция финансового блока – это закономерный процесс при объединении других сфер экономики, которые обслуживают банки. Но нужно понимать, что процесс подготовки документарной базы и решения бюрократических процедур займет не один год, ведь необходимо учесть пожелания всех игроков рынка, подготовить общие правила игры, подвести законодательную базу. Государства – члены ЕАЭС взяли на себя обязательство сформировать общий финансовый рынок в банковской и страховой сферах, а также на рынке ценных бумаг к 2025 году. Думаю, до этого срока и будет продолжаться подготовительный процесс. Конечно, решение проблем, которые поднимает ЕЭК в рамках интеграционных процессов, участникам локальных рынков дается с большим трудом. Но, несмотря на сложность ситуации, в которой происходит диалог, у всех должно присутствовать понимание общей цели – процветание наших государств.

В 2016 году Национальный банк РК провел смягчение денежно-кредитной политики после существенного повышения процентных ставок в конце прошлого года на фоне всплеска инфляции. С начала года НБ РК снизил ключевую процентную ставку с 17% до 12%. Такое решение свидетельствует о намерении регулятора продолжать политику по снижению ставок заимствований в экономике, снижению волатильности и сохранению стабильности на краткосрочных денежных рынках.

В результате предпринятых мер наблюдается снижение уровня долларизации вкладов в иностранной валюте. Скорее всего, политика регулятора будет и дальше направлена на повышение привлекательности национальной валюты, сконцентрируется на обеспечении более высокой доходности тенговых инструментов, по сравнению с валютными, и расширении инструментов предоставления банкам тенговой ликвидности.

В планы нашего банка на 2017 год обозначена максимальная поддержка текущего бизнеса, за счет предоставления более качественных услуг, при умеренном риск-аппетите.

Мы надеемся, что 2017 год будет особенным для Казахстана. Крупные международные события – ЭКСПО и Универсиада привлекут к нашей стране внимание миллионов жителей планеты. И это отлично, ведь у казахстанцев есть опыт, которым можно делиться с миром и гордиться! За 25 лет независимости страна накопила солидный багаж успешно реализованных проектов. Это: отказ от ядерного оружия; рост ВВП почти в 8 раз; экономическая мощь Казахстана вдвое превышает совокупный объем экономик всех стран Центральной Азии; сформирован благоприятный инвестиционный климат и многое, многое другое. Уверен, наступающий год, принесет новые поводы для гордости своей страной!

В канун торжества принято подводить итоги, подбивать бюджеты и планировать. Пусть этот процесс доставляет всем казахстанцам только положительные эмоции! Пусть доходы начнут значительно превышать расходы, а планы превратятся в реализованные проекты!

Вступайте в новый 2017 год с новыми финансовыми возможностями, идеями и впечатлениями!

Казахстан. Армения. Белоруссия. РФ > Финансы, банки > dknews.kz, 28 декабря 2016 > № 2041711 Дмитрий Забелло


Казахстан > Финансы, банки. СМИ, ИТ > kapital.kz, 28 декабря 2016 > № 2028585 Ерлан Ашыкбеков

Рынок будущего

Развитие платежных услуг в Казахстане идет усиленными темпами

Границы между виртуальными и обычными платежами постепенно стираются. Новое поколение активнее пользуется платежными картами в обыденной жизни, Интернет-банкингом и другими современными услугами. А банки, конкурируя друг с другом, предлагают все новые, инновационные решения на рынке платежных услуг.

Как жил платежный рынок в 2016 году, как развиваются электронные платежи в Казахстане и чего ожидать от финансового регулятора по развитию данного рынка в будущем — об этом в интервью Kapital.kz рассказал директор Департамента платежных систем Национального банка РК Ерлан Ашыкбеков.

— Ерлан Таскынбекович, чем ознаменовался уходящий 2016 год для платежного рынка Казахстана?

— Главным событием платежного рынка этого года стало принятие 26 июля 2016 года нового Закона РК «О платежах и платежных системах». Данный Закон вводит комплексное регулирование платежных отношений в стране, регламентирует порядок организации платежных систем, применения платежных инструментов, осуществления деятельности субъектов по оказанию платежных услуг и их взаимоотношения с потребителями. Можно констатировать, что с правовой точки зрения в Казахстане появилась новая отрасль, которая имеет свой самостоятельный правовый режим функционирования, и это платежная отрасль. Закон создает новые возможности и условия для повышения прозрачности, сбалансированного развития и улучшения платежной среды с учетом текущих и перспективных потребностей общества и государства.

К числу значимых событий также можно отнести ряд нововведений по услугам банков — это расширение спектра онлайновых платежных услуг, сферы применения бесконтактных технологий, появление новых решений по Интернет и мобильным платежам и других финансовых новаций.

— Какие значимые тренды рынка платежных услуг Казахстана вы можете отметить?

— В первую очередь — это рост числа банков, предоставляющих современные электронные платежные услуги. Наблюдается серьезная динамика роста по всем показателям дистанционных и цифровых услуг, и это нас радует.

В настоящее время услуги онлайн банкинга оказывают около 60% казахстанских банков. Популярность данного сервиса растет. Среднегодовой темп роста оборота онлайн банкинга составляет более чем 50%. Практически все крупные банки, платежные сервисы имеют свои мобильные приложения, посредством которых клиенты получают быстрый и удобный доступ к отдельным финансовым сервисам.

Почти 75% казахстанских банков представлены на рынке платежных карточек и имеют собственную сеть автоматизированных устройств самообслуживания, в том числе для приема наличных платежей. При этом для физического лица доступен широкий перечень карточных продуктов: дебетные, кредитные, предоплаченные, виртуальные, бесконтактные, с программой лояльности и другие, а для субъекта бизнеса различные технологические решения для организации приема безналичных платежей — стандартные POS-терминалы, мобильные POS-терминалы, Интернет эквайринг. Сеть обслуживания платежных карточек на 1 ноября 2016 года охватывает 104 тыс. POS-терминалов, 9,5 тыс. банкоматов и 63 тыс. торговых организаций и имеет тенденцию постоянного роста. Так, за последние 2 года количество предпринимателей, у которых установлены POS — терминалы, увеличилось на 86%. Наблюдается непрерывный рост безналичных платежей. За 10 месяцев текущего года с использованием платежных карточек казахстанских эмитентов совершено свыше 95 млн. безналичных платежей на сумму почти 1,3 трлн. тенге.

Банки продолжают работать над расширением спектра услуг по дистанционным каналам. Появились новые технологические решения, связанные с организацией банками открытых Интернет — платформ. Стратегия банков в развитии подобных технологий направлена на обслуживание платежных операций не только собственных клиентов, но и клиентов других банков — сторонних клиентов. Это дает возможность клиенту осуществлять платежи по коммунальным и иным регулярно потребляемым услугам, переводы денег по платежным карточкам, пользуясь технологией, Интернет-порталом других банков, не обязательно меняя свой банк.

— А как же сегмент электронных денег?

— Он весьма динамично развивается. Услуги по выпуску электронных денег оказывают 11 банков. На рынке представлено 16 систем, среднегодовой темп роста объемов операций с электронными деньгами составляет в более чем 2 раза. Оборот электронных денег за 9 месяцев 2016 года составил свыше 90 млрд. тенге. Активное развитие данного рынка стало возможным благодаря своевременно созданной нормативной правовой базе, позволяющей небанковским частным провайдерам стать операторами систем электронных денег, и их совместным с банками усилиям по продвижению услуг электронных денег.

Среди значимых трендов также можно отметить процесс развития электронных государственных услуг, требующих проведения мгновенной оплаты. За последние годы благодаря предпринятым усилиям по целому ряду направлений реализовано электронное взаимодействие банков с государственными органами, в т. ч. по вопросу оперативной передачи информации о принятых или проведенных клиентами платежах в бюджет, что значительно ускоряет процесс оказания государственных услуг и обеспечивает быстрый доступ к сервисам электронного правительства.

Меняются также потребители. Они хотят эффективно управлять своими средствами и иметь доступ к современным платежным услугам, способным реализовать их конкретные потребности посредством удаленного взаимодействия в любое время суток. Поэтому уже сегодня для многих потребителей наличие, качество и удобство электронных услуг выступает определяющим критерием при выборе банка. То есть на рынке платежных услуг происходит тектонический сдвиг в сторону расширения дистанционных сервисов и цифровых технологий.

— Как защищает новый закон о платежах права нас, рядовых потребителей?

— Ключевые положения Закона РК «О платежах и платежных системах» в этой сфере касаются повышения прозрачности оказываемых платежных услуг, взимаемых тарифов и сокращения сроков исполнения платежей, а также связаны с приведением в соответствие отдельных способов оплаты с международными стандартами. Платежные услуги должны быть прозрачными и соответствовать потребностям людей и бизнеса. Теперь банки и другие поставщики платежных услуг не смогут в одностороннем порядке изменять условия договора и тарифы в сторону увеличения по платежам внутри страны. Они обязаны уведомлять клиентов о размере комиссий до совершения платежной операции. Повышается социальная защищенность клиентов при пользовании услугами банков: пособия, социальные, жилищные выплаты, перечисляемые на банковские счета получателей, защищены от взысканий третьих лиц. Не допускается также взыскание денег, находящихся на накопительном образовательном депозите, а также денег, внесенных гражданами на условиях депозита нотариуса. На эти счета нельзя будет выставлять инкассовые распоряжения и платежные требования.

Также гарантировано сохранение за гражданином 50 процентов заработной платы, поступающей на его текущий счет, при обращении банком — займодателем взыскания для списания денег без согласия клиента в пределах просроченной задолженности по договору банковского займа.

— Какие новшества Вы можете отметить по совершенствованию регуляторных механизмов функционирования платежного рынка?

— Нововведений в области регулирования платежного рынка было много. Для начала я хотел бы рассказать об особенностях структуры платежного рынка. Он состоит из двух основных сегментов, каждый из которых имеет собственную экосистему. Это платежные системы и платежные услуги.

Если говорить про платежные системы, то раньше у нас в законодательстве отсутствовало даже понятие «платежной системы». Новый закон четко определяет место и роль платежной системы в архитектуре платежного рынка. Теперь к платежной системе будет относиться только та система, участниками которой являются финансовые организации — банки, организации, осуществляющие отдельные виды банковских организаций. Основным предназначением платежной системы является обеспечение расчетов между банками и иными финансовыми организациями, т. е. деятельность платежной системы носит межбанковский характер. С этой точки зрения к платежным системам на нашем рынке относятся действующие при Национальном Банке межбанковские платежные системы — это система валовых расчетов и клиринговая система, карточные платежные системы, системы денежных переводов и др.

— Нацбанк взял под свой контроль все эти организации, даже иностранные?

— По новому закону вводится уведомительный порядок создания и осуществления деятельности на территории страны как для отечественных, так и иностранных платежных систем. Национальный банк будет вести единый реестр всех платежных систем, функционирующих на территории Казахстана, информация о которых будет публиковаться на официальном сайте регулятора.

Хотелось бы здесь отдельно подчеркнуть, что деятельность многочисленных небанковских операторов, оказывающих в настоящее время услуги населению по приему платежей посредством сети платежных терминалов либо систем электронных денег, не относится к предмету платежной системы, а квалифицируется как деятельность в области оказания платежных услуг. В законе предусмотрен запрет на использование слов «платежная система» в своем наименовании организациям, выполняемый функционал которых не относится к предмету деятельности оператора платежной системы или функциям инфраструктуры межбанковских расчетов.

Что касается платежных услуг, то закон определяет виды платежных услуг, разрешенные к осуществлению на территории Казахстана, порядок их оказания и вводит понятие поставщика платежной услуги, к которому отнесены банки, организации, осуществляющие отдельные виды банковских операций, операторы почты, осуществляющие почтовые переводы денег, платежные организации, платежные агенты и субагенты. При этом, для платежных организаций предусмотрена процедура учетной регистрации в Национальном Банке. Финансовый регулятор также будет вести реестр платежных организаций, правомочных оказывать платежные услуги в области приема наличных платежей, обработки электронных платежей и обслуживания операций с электронными деньгами.

В целом можно сказать, что мы переходим от чисто банковской модели к многоуровневой структуре платежного рынка, где наряду с банками также будут функционировать небанковские структуры для оказания платежных услуг, то есть институциональная база рынка расширяется.

— Какие Вы видите перспективные направления развития рынка электронных платежей в Казахстане? Какие меры намерен предпринять Нацбанк для дальнейшего развития этого рынка?

— Значительный потенциал роста имеет в первую очередь рынок мобильных и Интернет-платежей. Здесь мы увидим появление новых видов услуг, дальнейшее продвижение тех технологий, которые в настоящее время находятся на стадии внедрения либо апробации, а также расширение конкуренции между поставщиками платежных услуг, в том числе со стороны небанковских игроков. Активное развитие может получить технология оплаты с применением мобильных устройств, в том числе на основе QR — кодов.

Многие внедряемые на рынке розничных платежей новации ограничены на уровне сервисов отдельных банков и систем. Поэтому главный вопрос, который нас волнует на данном этапе, — как развивать инновационные платежные услуги, инфраструктуру рынка с тем, чтобы она могла эффективно обслуживать массовый рынок. Для широкого охвата, распространения высокотехнологических сервисов на всю страну необходимо решение задач по интеграции различных экосистем платежей на технологическом и инфраструктурном уровнях. Думаю, что в дальнейшем получат развитие интегрированные сервисы, в рамках которых клиенты будут иметь возможность осуществлять транзакции в одном месте от разных источников (инструментов) оплаты: банковский счет, платежные карточки и электронный кошелек. Очень важно в современном мире обеспечить для потребителя доступность финансовых услуг в любом месте и при помощи любых устройств и каналов взаимодействия.

Другим важнейшим направлением расширения электронных финансовых услуг выступает внедрение в финансовой системе механизма удаленной идентификации клиентов. На наш взгляд, на данном этапе назрела необходимость проведения определенной реформы в области внедрения цифровой идентификации клиентов, позволяющей клиентам дистанционное открытие банковского счета, заключение необходимых сделок в финансовой сфере, в т. ч. по выдаче займа. К примеру, в некоторых странах, в частности в скандинавских, создан специальный межбанковский сервис по удаленной идентификации клиентов. Благодаря ему клиент, пройдя один раз идентификацию в своем банке (к примеру, при открытии банковского счета), может пользоваться дистанционно услугами других банков либо госорганов без дополнительного прохождения идентификации и физического посещения офисов. В Индии за счет внедрения системы биометрической идентификации граждан смогли значительно расширить перечень и качество предоставляемых населению банковских и государственных сервисов. У нас функционирует единая государственная база по физическим и юридическим лицам, и можно было бы использовать ее возможности для дистанционной идентификации банками своих клиентов. Данный механизм будет проработан Нацбанком в дальнейшем.

Также будет проработан вопрос создания нового механизма осуществления розничных платежей в режиме реального времени между банками в рамках оказываемых ими электронных услуг по банковским счетам клиентов. Появление такой системы способно существенным образом расширить сферы применения дистанционных платежных услуг и открывает возможности для новых новаций. Однако ее внедрения требует серьезных подготовительных работ и обеспечения инфраструктурной готовности банков.

В целом по всем ключевым направлениям на сегодня Национальным Банком ведется работа по разработке оптимальных сценариев дальнейшего развития платежного рынка.

— И последний вопрос. Какие, по Вашему мнению, ключевые тренды способны изменить финансовые услуги в мире?

— Безусловно, это переход на цифровые банковские услуги. Новые технологии меняют существующие финансовые сервисы. Если раньше банки стремились обзавестись и расширить сеть собственных отделений, филиалов. Наличие у банка разветвленной сети отделений явилось основным конкурентным преимуществом, то сегодня в мире появляется новая модель банкинга — онлайн банки без отделений, ориентированные на предоставление финансовых услуг исключительно в электронной форме и удаленно. Во многих странах мира мы видим сокращение количества отделений и филиалов банков и как клиенты переходят на дистанционные каналы. Банкинг развивается в сторону применения облачных решений и технологий искусственного интеллекта, идет апробация новых технологий ботов. Банку будущего, возможно, не нужно будет иметь ни сети отделений, ни персонала для оказания отдельных видов услуг. На этот процесс серьезное влияние окажет также поколение Z, которое не представляет жизнь без цифрового пространства.

Еще одно очень важное наблюдение связано с тем, что банкинг в западных странах движется по пути создания открытой экосистемы финансовых услуг. Так, например, в Евросоюзе в 2015 году принята новая директива о платежных услуг, согласно которой банки будут открывать доступ к данным клиента и его счетам для сторонних банков и компаний — разработчиков приложений посредством открытых интерфейсов. Это позволит клиентам получать доступ к банковским услугам в любом месте и с использованием технологий любого авторизованного провайдера.

Открытость банковских технологий и данных станет серьезным драйвером развития инноваций в банковских сервисах.

В будущем будет иметь сильное влияние на платежную индустрию биометрическая идентификация. В мире постепенно распространяются такие инновационные решения, как распознавание голоса, сканирование ладоней и рисунка вен, распознавание сердечного ритма и т. д. Будет также усиливаться влияние таких трендов, как развитие карточных P2P платежей, платежей с банковского счета без применения карточек, запуск и развитие платформ, которые позволят пользователям социальных сетей и мессенджеров пользоваться банковскими сервисами, не выходя из привычной среды. В банковскую среду продолжат интегрироваться новые технологии, подобные блокчейну, которые способны значительно трансформировать действующие банковские процессы и процедуры.

В целом технология движется очень быстро. Раньше массовое внедрение и распространение технологий занимало несколько лет. Помните, для распространения радио, стационарных телефонов, телевидения понадобились десятки лет. Теперь смотрите и сами судите, смартфонам потребовалось всего 3 года для распространения в мировом масштабе. «Гэп» между разработкой инновации и ее внедрением сокращается. Какие еще новые технологии появятся, и какие из них «выстрелят» завтра, мы сказать точно не можем. Но то, что банковская отрасль входит в новую эру — это очевидно. Соответственно будет происходить трансформация и в подходах к регулированию платежной индустрии с учетов меняющихся реалий.

Казахстан > Финансы, банки. СМИ, ИТ > kapital.kz, 28 декабря 2016 > № 2028585 Ерлан Ашыкбеков


Казахстан. Россия > Финансы, банки > kursiv.kz, 28 декабря 2016 > № 2023792 Ельдар Тенизбаев

Ельдар Тенизбаев: В 2017 году возможны процессы по укрупнению банков

На вопросы "Къ" ответил заместитель председателя правления по корпоративному бизнесу ДБ АО «Сбербанк» Ельдар Тенизбаев.

- Каким был 2016 год для банковской системы Казахстана в целом? Какие ключевые события произошли на Ваш взгляд?

- Ситуация в банковском секторе Казахстана в 2016 году оставалась достаточно сложной. Внешние и внутренние шоки 2015 года продолжали оказывать значительное влияние на качество ссудного портфеля и капитал казахстанских банков в первой половине года, ограничивая возможности банков на предоставление кредитов. В целях смягчения этого давления кредитование оставалось очень ограниченным по объему и предельно выборочным.

После увеличения в начале года ставок по вкладам в национальной валюте, а также стабилизации курса тенге, сложилась тенденция перетока валютных вкладов в тенговые. Тем не менее, приток тенговой ликвидности в основном направлялся на удовлетворение потребности банков в ликвидных активах. При этом стоит отметить роль регулятора по обеспечению стабильности на рынке фондирования средств и плавное снижение базовой ставки.

Во второй половине 2016 года на фоне стабилизации денежного рынка и условий фондирования рынок кредитования оживился. Банки начали снижать ставки. Одновременно с этим банки предпочитают держать избыточную ликвидность во вкладах Национального банка, что влияет на сдерживающий рост кредитования экономики.

Еще хотелось бы отметить, что, несмотря на сложные экономические условия, активы банков продолжают расти. Если в начале года рост активов был обусловлен переоценкой инструментов в иностранной валюте после девальвации тенге, то в 2016 году драйвером роста является оказание государственной поддержки малому и среднему бизнесу через банковский сектор и квазигосударственные структуры средствами АО «ЕНПФ».

- Каким был 2016 год для вашего банка?

- В стратегии развития Сбербанка отражена готовность адаптации бизнеса к быстрым изменениями в экономике и высоким пикам волатильности. Несмотря на сложившуюся в мире и Казахстане непростую экономическую ситуацию, в 2016 году нам удалось существенно повысить свою эффективность. По сравнению с прошлым годом банк в 3 раза увеличил прибыль, достиг устойчивого роста доли МСБ и частных клиентов как в кредитовании, так и в привлечении средств. Мы запустили новые продукты и услуги – мобильный интернет-банкинг для корпоративных и частных клиентов, on-line-депозиты, инкассацию в устройствах самообслуживания, Cash management. Кроме того, в рамках трансграничного развития Сбербанк создан эксклюзивный банковский сервис для компаний, которые сотрудничают с Россией. В результате Банк достиг выполнения всех поставленных задач по долям на рынке депозитов, кредитов и карт. Как результат - клиентская база за год увеличилась на 10%.

Мы стараемся использовать все возможности для подъема экономики Казахстана и для нас очень важно участие в государственных программах. В первую очередь - это поддержка наших клиентов-бизнесменов. Поэтому с момента запуска первых программ по линии Фонда «Даму» мы находимся на лидирующих позициях.

Структура ссудного портфеля Сбербанка соответствует отраслевой структуре ВВП Казахстана. Качество выбранных проектов позволяет нам сдерживать отраслевые риски. Сбербанк диверсифицирует ссудный портфель за счет увеличения доли МСБ и роста кредитования в приоритетных для развития экономики Казахстана отраслях, таких как обрабатывающая промышленность, транспорт, энергетика.

Мы и дальше намерены оставаться крупнейшим иностранным банком на рынке Казахстана, предлагая лучшие продукты и сервис своим клиентам. Планируем продолжить качественный рост в обслуживании МСБ и частных клиентов.

При этом развитие Digital является одним из приоритетных направлений. Мы понимаем, что самый дорогой и невозвратный ресурс в бизнесе – это время. Наша задача – через развитие интернет-банкинга сформировать такую систему продуктовой линейки и сервис, который бы позволял экономить время, поэтому мы планируем по максимуму вывести все банковские операции в мобильное приложение и интернет-банкинг.

- Как Вы думаете, каким будет 2017 год для банковской системы РК? Какие ключевые события ожидаются?

- В 2017 году ожидаем дальнейшее снижение базовой ставки регулятором, что позволит увеличить объемы кредитования Банками и будет способствовать дальнейшей индустриализации и диверсификации экономики Казахстана.

Стоит отметить, что в 2017 году продолжится работа банков по снижению токсичных займов в своих портфелях. В 2016 году банкам удалось существенно сократить объемы плохих займов в рамках соблюдения новых регуляторных требований по доле NPL90+ в ссудном портфеле (не более 10%). Сокращение NPL90+ производилось в основном за счет передачи банками проблемных кредитов в компании по управлению стрессовыми активами, а также за счет реструктуризации и рефинансирования займов, которые проводятся как по программам самих банков, так и по государственным программам. Поэтому исполнение требований регулятора и дальше будет способствовать более активной работе банков по очистке своих портфелей.

Также не стоит исключать, что в 2017 году в банковском секторе Казахстана возможны процессы по укрупнению банков для соблюдения требований регулятора по достаточности капитала, а также появлению на рынке новых игроков, в том числе с участием иностранного капитала. При этом данный тренд может затронуть не только крупные банки, но и, в большей степени, средние и небольшие банки.

Казахстан. Россия > Финансы, банки > kursiv.kz, 28 декабря 2016 > № 2023792 Ельдар Тенизбаев


Казахстан > Финансы, банки > kapital.kz, 27 декабря 2016 > № 2028572 Галымжан Пирматов

Что будет с инфляцией в Казахстане в 2017 году?

Официальная позиция Национального Банка неизменна

Казахстан рассматривал переход к режиму инфляционного таргетирования еще в конце 90-х годов, но приступил к нему только в прошлом году. Причем такая политика реализуется уже на протяжении не одного десятилетия в разных государствах.

Центр деловой информации Kapital.kz обратился к заместителю председателя Национального Банка Казахстана Галымжану Пирматову для разъяснения деталей основных направлений денежно-кредитной политики регулятора на 2017 год.

— Галымжан Олжаевич, инфляция на протяжении 2016 года превышала целевой коридор, определенный Национальным Банком. Скажите, пожалуйста, насколько такая ее динамика соответствовала ожиданиям регулятора?

— Превышение инфляцией в течение 2016 года целевого коридора складывалось за счет эффекта переноса на внутренние цены изменений в обменном курсе, которые произошли во второй половине прошлого года. Как и прогнозировал Национальный Банк, после сентября пиковые значения годовой инфляции были пройдены, и начался тренд на ее снижение.

Можно с уверенностью утверждать, что скачок инфляции после девальвации прошлого года полностью преодолен, и весь последующий год инфляция будет находиться в пределах установленного коридора 6−8%, конечно, при условии отсутствия шоков.

— Если влияние прошлогодней девальвации на курс тенге было преодолено, почему Национальный Банк не снижает целевой ориентир по инфляции на 2017 год, а оставляет его таким же, как в предыдущие годы?

— Действительно, мы сохраняем целевой ориентир по инфляции в коридоре 6−8%, поскольку он отражает текущее состояние экономики страны. Более того, для адаптации экономических агентов к новой денежно-кредитной политике и более низким ценам на нефть потребуется определенное время. Однако у Национального банка есть среднесрочная цель по снижению инфляции к 2020 году — до 4%. Понятно, что переход к этому значению будет осуществляться постепенным снижением целевых индикаторов по инфляции — в 2018 году установлен коридор 5−7%, в 2019 году — 4−6%.

— Какую роль играют инфляционные ожидания в денежно-кредитной политике НБ РК?

— Конечно же, ключевую, режим инфляционного таргетирования предполагает мониторинг данного показателя. Причина заключается в том, что значительная часть будущей инфляции формируется инфляционными ожиданиями и наблюдаемой инфляцией в прошлые периоды. Именно поэтому мы с 2016 года на ежемесячной основе осуществляем мониторинг инфляционных ожиданий населения. Результаты этих опросов постоянно учитываются нами при принятии решений по базовой ставке. То есть если опросы показывают значительный рост инфляционных ожиданий, это является одним из факторов для повышения базовой ставки, и, наоборот, значительное снижение инфляционных ожиданий позволяет Нацбанку снизить базовую ставку.

— В основных направлениях денежно-кредитной политики на 2017 год сохранение высокого уровня долларизации экономики остается одним из значительных рисков для реализации денежно-кредитной политики. Какой уровень долларизации является оптимальным для казахстанской экономики и существует ли таргетируемый уровень? Что будет предпринимать Национальный Банк для снижения уровня долларизации?

— Конечно, существующий уровень долларизации экономики вызывает беспокойство, более того, он напрямую влияет на эффективность проводимой денежно-кредитной политики. В стабильные периоды долларизация депозитов составляла около 30%. Но как такового таргетируемого значения по доле депозитов в иностранной валюте у нас нет, мы ориентируемся на динамику данного показателя, на его постепенное снижение. Для этого Национальным Банком совместно с Правительством разработаны ряд мер, направленных на увеличение привлекательности национальной валюты. Так, нами была увеличена гарантируемая сумма по депозитам в национальной валюте, при этом по вкладам в иностранной валюте эта сумма осталась на прежнем уровне.

Я думаю, также значительный эффект на снижение долларизации депозитов оказало повышение с 1 февраля 2016 года максимальной рекомендованной ставки по депозитам физических лиц в тенге с 10% до 14% и ее снижение по депозитам в иностранной валюте с 3% до 2%.

— Если Национальный Банк будет строить кривую доходности, выпуская ноты, подразумевает ли это, что денежный рынок будет функционировать в условиях структурного профицита весь 2017 год?

— В целях построения кривой доходности в 2016 году Национальный Банк выпускал ноты со сроком погашения до одного года и проводил аукционы по продаже облигаций Минфина со сроком обращения от двух до пяти лет. Мы продолжаем размещать краткосрочные ноты со сроком обращения 7 и 28 дней, которые выступают в качестве инструмента абсорбирования краткосрочной ликвидности на денежном рынке. Таким образом, действия Национального Банка в этом направлении не способствуют расширению структурного профицита, а, напротив, направлены на его сокращение.

— Расскажите, пожалуйста, об основных подходах прогнозирования ключевых макроэкономических показателей (ВВП, курс тенге, инфляция и т. д.).

— Национальный Банк 4 раза в год проводит прогнозные раунды, в ходе которых осуществляется разработка прогнозов основных макроэкономических показателей, в первую очередь инфляции на среднесрочный период (предстоящие 7 кварталов). Основными предпосылками при разработке прогнозов являются внешние показатели (ВВП, инфляция и РЭОК стран — основных торговых партнеров Казахстана), а также мировая цена на нефть, на основе которой определяются сценарные варианты развития экономики.

Прогнозный раунд состоит из трех этапов, в рамках которых разрабатываются краткосрочный (I этап) и среднесрочный прогнозы (II этап), а также реакция денежно-кредитной политики в среднесрочной перспективе (III этап).

Краткосрочный прогноз осуществляется с использованием эконометрических техник, включает прогнозирование ВВП методом использования и производства, инфляции и ее компонентов, внешних предпосылок (анализ ситуации в странах — основных торговых партнерах Казахстана, включая Россию, Китай, Еврозону).

Полученные результаты используются в рамках II этапа прогнозного раунда. Среднесрочный прогноз строится на основе квартальной прогностической модели (КПМ), где моделирование осуществляется на основе анализа разрывов (т. е. отклонение фактического значения макроэкономического индикатора от его потенциального уровня), что позволяет оценить экономический цикл в Казахстане.

В завершение III этапа на основании полученных прогнозов принимается решение по базовой процентной ставке на среднесрочную перспективу с учетом ожидаемого уровня инфляции, структуры экономики и роста ВВП.

— И последний вопрос. Если предположить, что цены на нефть упадут до 30 долларов США за баррель, возможно ли повторение той нестабильной ситуации на валютном и денежном рынках, которую мы наблюдали в 2015 году?

— Национальный Банк рассматривает такой рисковый сценарий, который является неблагоприятным для экономики Казахстана. В случае падения цены на нефть до 30 долларов за баррель возрастет давление на тенге, что приведет к более дорогому импорту и ускорению инфляции. Но инфляция не будет столь высокой, как в 2015 году, так как мы уже пережили основной шок от падения цен на нефть. Национальный Банк не будет препятствовать фундаментальным факторам, формирующим курс тенге, оставляя за собой право сдерживать краткосрочные колебания курса (как в случае ослабления, так и в случае укрепления тенге).

В целях сохранения стабильной ситуации на денежном рынке Национальный Банк будет регулировать уровень базовой ставки таким образом, чтобы обеспечить сохранение ставок денежного рынка внутри процентного коридора.

— Галымжан Олжаевич, спасибо за интервью!

Казахстан > Финансы, банки > kapital.kz, 27 декабря 2016 > № 2028572 Галымжан Пирматов


Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > bfm.ru, 27 декабря 2016 > № 2025318 Роман Зильбер

Малый бизнес как драйвер роста российской экономики

Как повлиял кризис на небольшие предприятия? Какую роль играет предпринимательская активность населения в восстановлении экономического роста? Об этом порталу BFM.ru рассказал руководитель управления по работе с малым бизнесом Райффайзенбанка Роман Зильбер

Есть разные параметры определения, что такое малый бизнес — например, число работников или оборот компании. Но в Райффайзенбанке считают, что такие классификации весьма условны. Ведь даже тех, кто работает сам на себя, можно считать предприятием, только очень небольшим. Это первый этап создания собственного дела, — говорит руководитель управления по работе с малым бизнесом Райффайзенбанка Роман Зильбер:

«Люди таких профессий, как дизайнеры, архитекторы, программисты, очень часто работают сами на себя по заказам разных компаний. Фактически, это предприятие из одного человека. Дальше, если бизнес развивается, может появиться партнер или помощник, с которым, по сути, вы будете делать примерно одно и то же. Дальше в развитии бизнеса происходит очень важный переломный момент: появляются сотрудники, которые занимаются не основной деятельностью, а ее административным обеспечением. Это может быть секретарь, бухгалтер. И вот когда начинается специализация и разделение, бизнес начинает потихоньку двигаться к более крупному размеру. На каждом этапе развития этим компаниям нужны разные вещи и от государства, и от банка, и от других партнеров».

Кризис негативно сказался на небольших компаниях. В силу своей специфики этот сектор быстро просел, но также быстро сейчас восстанавливается. В целом же за последние два десятилетия число малых предприятий в России постоянно росло:

«10 лет назад небольших компаний было меньше, чем сейчас, 20 лет — еще меньше. В России малый бизнес поступательно, но стабильно развивается . Кризисы, естественно, вносят коррективы, количество компаний колеблется. Но в последнем кризисе предпринимательская активность не рухнула — и с точки зрения кредитования, и с точки зрения операций по счетам. Мы видим это на примере наших клиентов. Количество новых компаний растет. Поскольку эти малые предприятия близки к клиенту, то, например, падение покупательной способности на них действует мгновенно и напрямую. Но они же, находясь близко к клиенту, быстрее понимают его потребности, быстрее адаптируются, и это сила малого бизнеса. Экономика, в которой малого бизнеса много, очень быстро получает сигналы о том, как надо перестроиться».

Малый бизнес — это не обязательно сфера услуг, хотя именно в ней, пожалуй, работает наибольшее количество индивидуальных предпринимателей и небольших компаний. Магазины у дома, парикмахерские, ателье по ремонту и пошиву одежды, такси — все это, как правило, малый бизнес. Но есть и производственные проекты:

«Это какие-то уникальные бизнесы, для которых не принципиален масштаб. Вот мы видим, например, большое количество маленьких булочных, которые для нескольких кварталов города пекут свежий хлеб. Другой вариант — это сложные, наукоемкие компании. У нас есть примеры научных сотрудников, которые ушли в собственное производство, и это, естественно, пока малый бизнес».

Как в последние годы менялось взаимодействие банков с компаниями малого бизнеса?

«Это относительно недавний тренд, когда банки поняли, что работу с небольшими предпринимателями необходимо выстраивать по типу розничного обслуживания, как работу с физлицами. Потому что раньше это было как работа с корпоративным клиентом, только очень маленьким. На мой взгляд, это неправильный подход. В последнее время банки переносят отлаженные розничные технологии на работу с малыми предприятиями. Мы один из первых банков, кто начал применять такой подход и достигли больших успехов. К примеру, раньше для того, чтобы узнать о нужных продуктах, владельцу небольшого предприятия или индивидуальному предпринимателю нужно было идти в отделение. Сейчас всю информацию можно получить в колл-центре».

Простой, но вместе с тем достаточно показательный, пример того, как банки стали учитывать потребности небольших предприятий:

«Раньше для того, чтобы внести деньги на расчетный счет или снять их, юридическим лицам нужна была чековая книжка. Это была очень неудобная система для предпринимателя. Ты должен был заполнять ее, подписывать, подпись сверялась с карточкой подписей, и все это происходило в кассе банка. Некоторое время назад прогрессивные банки стали выпускать для предпринимателей привычную для физических лиц банковскую карту к счету юридического лица. Например, наша карта "Бизнес 24\7" позволяет за минуту снять деньги в банкомате и внести их через банкомат. Это непосредственный доступ прямо к расчетному счету».

Сейчас много рассуждают о том, что может помочь нашей экономике в кризисной ситуации? Могут ли предприниматели поднять ее, рассуждает руководитель управления по работе с малым бизнесом Райффайзенбанка Роман Зильбер:

«Для экономики очень много значит малый бизнес, предпринимательская активность населения. Если смотреть на длинные периоды времени, 10-20 лет, видно, как малый бизнес способствует росту экономики. В Москве на одном здании висит старый дореволюционный барельеф, на котором написано: "Вся наша надежда покоится на людях, которые сами себя кормят". В каком-то смысле надежда на развитие нашей экономики держится на таких людях. Мы видим у себя в банке много предпринимательских историй, людей, которые начинают работать в одном направлении, достигают успеха и переходят в другое направление. Терпят неудачу и меняют бизнес в третий раз. Этот дух предпринимательства, активность, внушает большое уважение и большую надежду».

Если говорить о ближайшей перспективе, то, как обещают нам чиновники и аналитики, российская экономика в новом году пойдет в рост. Так это, или нет — посмотрим. Но в любом случае можно ожидать, что тенденция увеличения числа малых компаний и предпринимательской активности сохранится.

Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > bfm.ru, 27 декабря 2016 > № 2025318 Роман Зильбер


Россия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 27 декабря 2016 > № 2019809 Антон Иншутин

Путь в «большие данные»: зачем «Мегафону» контрольная доля в Mail.ru Group?

Антон Иншутин

управляющий партнер венчурного фонда Inventure Partners

Анализ больших данных дает возможность любому ритейлеру, банку или оператору стать рекламной площадкой

21 декабря 2016 года было объявлено о продаже Сбербанком 50% акций компании Segmento, разработчика рекламной платформы, венчурному фонду АФК «Система», Sistema Venture Capital. Сбербанк ранее уже купил пакет акций Segmento (50%) — в марте 2015 года. По условиям сделки у Сбербанка также был опцион, который предполагал, что корпорация может увеличить свою долю до 100%. Этим и воспользовался Сбербанк, а после — продал половину компании Sistema VC. Segmento — это programmatic-платформа, применяющая технологии машинного обучения для анализа больших данных и таргетирования цифровой рекламы на их основе. Эта сделка позволит Segmento объединить данные из клиентских баз крупнейшего российского коммерческого банка — Сбербанка, и крупнейшего мобильного оператора — МТС, а также других портфельных компаний АФК «Система». Это должно позволить Segmento делать пользователям более таргетированные предложения от различных рекламодателей, с учетом особенностей их поведения в онлайне и офлайне, маршрутов их передвижения, покупок и т. д.

Почему я начинаю с этой истории рассказ о том, что «Мегафон» объявил о планах купить контрольную долю в Mail.ru Group? Потому что в этой ситуации мы имеем дело с тем же трендом. Анализ больших данных дает возможность любому ритейлеру, банку или телеком-оператору с большой аудиторией по сути стать рекламной площадкой. По данным eMarketer, в США уже две трети цифровых рекламных бюджетов закупается по технологии аукционов рекламы в реальном времени (RTB или real time bidding) и programmatic, так как они предполагают более точное таргетирование аудитории. По оценкам IAB Russia, сектор RTB в России вырос в 2015 году на 32%, до 5 млрд руб. Например, летом этого года российский сотовый оператор «Вымпелком» объявил о запуске продукта «Билайн программатик».

«Мегафон» делает ставку на то, что рост рекламных доходов поможет компенсировать прогнозируемое падение доходов от предоставления традиционных телекоммуникационных услуг. Поэтому, помимо чисто денежной составляющей для продающего акционера Mail.ru Group — USM, сделка по приобретению «Мегафоном» контроля в Mail.ru Group по сути преследует ту же цель, что и сделка Sistema VC с Segmento. Эта сделка позволит расширить возможности Mail.ru Group по продаже таргетированной рекламы, используя дополнительные данные оператора по геотаргетингу и передвижению абонентов, а также по их затратам на связь. Таким образом, создается новая DMP (Data Management Platform — платформа по управлению данными), собирающая обезличенные данные о поведении пользователей, которых можно будет в дальнейшем сегментировать определенным образом и таргетировать наиболее релевантную для них рекламу.

Похожей логикой, видимо, руководствовался и менеджмент американского сотового оператора Verizon, когда он приобрел AOL, а недавно также заявил о приобретении Yahoo. А в феврале 2016 года норвежский оператор Telenor объявил о приобретении за $360 млн компании Tapad — сервиса по ретаргетингу пользователей на различных девайсах для рекламных целей. В основе этих сделок — желание «скрестить» данные о пользователях интернет-сервисов с данными об абонентах операторов и создать обогащенные профили пользователей, которые в дальнейшем можно было бы продать рекламодателям через programmatic-платформу.

Помимо возможности создания DMP существуют также и иные пути синергии «Мегафона» с Mail.ru Group. Mail.ru Group контролирует почти всю российскую аудиторию в социальных сетях, а также большую долю игровой аудитории в России (суммарно две эти категории генерируют огромный трафик по передаче данных в стране). «Мегафон» может совместно с Mail.ru предлагать новые уникальные тарифные планы своим пользователям и клиентам Mail.ru, чтобы повысить customer retention (т. е. снизить отток абонентов) и приобрести новых абонентов. Для Mail.ru подобные инициативы — это способ увеличить вовлечение пользователей: сделать так, чтобы они дольше оставались на сайтах группы, в рамках единой экосистемы, в которой пользователю можно показывать больше таргетированной рекламы.

Что же касается продающего акционера Mail.ru Group — группы USM Алишера Усманова, то для него эта сделка дает возможность выручить до $740 млн за свой пакет в Mail.ru Group, при этом, по сути, сохраняя опосредованный контроль над активом через «Мегафон». Поскольку эта сделка с заинтересованностью, то одобрять ее должна будет Telia, как незаинтересованный акционер «Мегафона», что должно гарантировать «рыночность» ее условий для акционеров «Мегафона».

Россия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 27 декабря 2016 > № 2019809 Антон Иншутин


Россия. ЦФО > Агропром. Финансы, банки > agronews.ru, 26 декабря 2016 > № 2016664 Анастасия Трошина

Банк для крестьян. Готовы ли банки финансировать сельское хозяйство?

Заместитель директора Белгородского филиала Россельхозбанка Анастасия Трошина рассказывает «АиФ» об особенностях работы финансистов с фермерами.

Роль банков в процессах импортозамещения огромна. Прежде всего — в части модернизации сельхозпроизводства. Некоторым хозяйствам вообще приходится начинать с нуля, и тут без дополнительных финансовых вливаний не обойтись. За счёт одних собственных средств глобальную перестройку отрасли обеспечить никому не по силам.

Высокорискованный бизнес

— Какие банки работают в сельском хозяйстве?

— Немногие банки работают с сельхозтоваропроизводителями. И не все готовы оказывать им кредитную поддержку. Для большинства банков сельскохозяйственная отрасль представляется весьма рискованной. Однако 90% кредитного портфеля нашего филиала как раз составляют займы предприятиям агропромышленного сектора.

Сельскохозяйственный цикл достаточно длительный. Например, в растениеводстве проходит слишком много времени от затрат на посевную до получения урожая, который ещё необходимо продать. Если в это время клиент придёт в банк за получением кредита, то ему могут отказать, поскольку у сельхозпроизводителя в период созревания урожая нет финансовой прибыли.

У нас же есть специальные методики, которые позволяют работать с сельскохозяйственной отраслью, несмотря на то, что в определённый период времени предприятие может демонстрировать отсутствие прибыли.

— В вашем банке оказывается поддержка программам, направленным на импортозамещение?

— У нас существует ряд программ, которые позволяют удовлетворить многие требования клиентов. Не стану останавливаться на конкретных суммах, которые выделил банк сельхозпроизводителям по программам импортозамещения, но я тоже, как все, хожу в магазины за покупками и могу засвидетельствовать, что стало больше продукции местного товаропроизводителя, стал шире ассортимент. Также выросло число ярмарок, где продаётся продукция белгородских фермеров. В числе клиентов нашего банка — представители почти всех отраслей сельхозпроизводства, работающие в рамках программы импортозамещения.

Мы поддерживаем предприятия молочного животноводства, понимая, что есть дефицит молока в регионе и в стране, работаем с предприятиями садоводства, растениеводства, переработчиками, производителями подсолнечного масла и другими. В этом году возросли потребности представителей малого и микробизнеса в финансировании сезонных работ. За девять месяцев текущего года, по сравнению с аналогичным периодом прошлого, объём выдач данной категории клиентов вырос на 10%.

— Банк готов вкладывать средства в рискованные проекты, например, в садоводческие хозяйства?

— Сельское хозяйство — изначально достаточно рискованная отрасль бизнеса, но это профиль нашего банка. Мы готовы вкладывать финансы в новые проекты, но всегда оцениваем их перспективы. У заёмщика обязательно должен быть реалистичный бизнес-план. 80% финансирования проекта банк готов взять на себя, но 20% должен оплатить клиент. Это также залог успеха проекта, поскольку клиент рискует собственными средствами. Кроме того, в любом проекте важно чётко просчитать рынки сбыта. В противном случае проект себя не окупит.

Господдержка необходима

— Но помимо бизнес-проектов, которые надо финансировать, существует и господдержка?

— Да, государство предоставляет субсидирование процентной ставки при получении кредитов сельхозпроизводителями. Субсидируются как краткосрочные кредиты, так и инвестиционные. Есть программа «1460», она касается возмещения части затрат на оплату процентов по кредитам. Что касается пропорций субсидирования, то они различные, могут составлять и 80% учётной ставки, а могут — и ниже.

С 2017 года ожидается введение нового механизма государственной поддержки, при котором получателями субсидий будут не производители, а банки. Но важно, что ставки по кредитам для аграриев станут существенно ниже.

— А на какие цели берут средства фермеры?

— Чаще всего на горючее в период посевной или уборочной, на удобрения, семена, реже — на корма крупному рогатому скоту. Что касается вложений в основные фонды предприятий, то у нас в банке есть специализированные программы, когда при получении кредита на покупку техники или оборудования в залог предоставляется само приобретаемое имущество, иной залог не требуется.

Вообще, потенциал региона в сфере импортозамещения сельхозпродукции далеко не исчерпан. Это касается и производства молока, и, что немаловажно, создания отечественного племенного стада. Коров голштинской породы, удой которых позволяет говорить об экономической целесообразности молочного животноводства, приходится покупать за валюту за границей. Поэтому проблема собственного племенного стада для региона очень актуальна. Потенциал имеет развивающееся в нашем регионе садоводство, а также аквакультура — производство рыбы.

Кризис в помощь

— Какие основные проблемы возникли в этом году из-за экономического кризиса?

— Некоторые инвестиционные проекты, не хочу их перечислять, стали значительно дороже. Это касается, прежде всего, тех производств, которые имеют импортное оборудование. До кризиса оно стоило одних денег, а теперь стало гораздо дороже. Были пересмотрены бизнес-планы, некоторые проекты приостановлены. При этом в целом в этом году произошло небольшое оживление. 2016-й можно назвать, скорее, годом переходным, чем годом реального роста. К тому же погода в регионе в этом году для сельского хозяйства была не самая лучшая. Дожди во время уборочной сильно помешали сбору зерновых. У небольших хозяйств зерно проросло, пришлось продавать его влажным, по более низким ценам.

— Какую технику сейчас покупают российские крестьяне — импортную или отечественную?

— Покупают белорусские тракторы, технику Ростсельмаш. Импортная техника стала очень дорогой, не каждый фермер может себе её позволить. Но следует отметить, что благодаря введению санкций и грамотному подходу к ведению сельскохозяйственного бизнеса предприятия демонстрируют достаточно высокую эффективность. Некоторые уже не идут в банки даже за сезонными кредитами. Если раньше считалось, что фермер вообще без кредитов жить не может, то сегодня ситуация изменилась. Сейчас даже самое негативное явление, в конце концов, может обернуться на пользу сельхозпроизводителям.

Россия. ЦФО > Агропром. Финансы, банки > agronews.ru, 26 декабря 2016 > № 2016664 Анастасия Трошина


Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 23 декабря 2016 > № 2020925 Николай Вардуль

10 заговоренных процентов

Почему ЦБ не снижает ставку?

Николай Вардуль

16 декабря совет директоров Банка России оставил ключевую ставку без изменений. Как была 10%, так и осталась. ЦБ заранее предупредил, что менять ничего не будет, по крайней мере, в этом году. ЦБ сказал — ЦБ сделал. А как же новая ситуация с ценами на нефть? Она ничего не меняет?

Эльвира Набиуллина сопроводила принятое решение развернутым комментарием. Он, естественно, был посвящен прежде всего анализу состояния инфляции и задачам дальнейшей борьбы с ней.

Набиуллина констатировала замедление инфляции: «По нашим оценкам на 12 декабря, годовые темпы роста потребительских цен снизились до 5,6%. Накопленная с начала года инфляция по итогам ноября составила 5% — это исторический минимум за всю историю наблюдений. На конец года мы ожидаем инфляцию 5,4–5,8%. Динамика инфляции даже чуть лучше, чем мы ожидали год назад. Наш прогноз был около 6% к концу 2016 г.». Итак, накопленная инфляция — 5%, ставка ЦБ — 10%. Не слишком?

Набиуллина в ответ делит факторы, определившие замедление инфляции на временные и фундаментальные. Временные — это укрепление рубля, последовавшее за ростом цен на нефть в связи с договоренностью основных нефтедобывающих стран ограничить добычу, и хороший урожай. Фундаментальные факторы — это потребительский спрос, инфляционные ожидания, динамика издержек.

Дальше — самое интересное. Каким должен быть спрос, чтобы соответствовать задаче ЦБ — снижению инфляции? Слабым. Если взглянуть чуть шире, то для решения своей задачи ЦБ предпочел бы, чтобы экономика оставалась в кризисе. Но, сказав «а», следует вспомнить весь алфавит. Тогда получается, что ЦБ проводит прокризисную политику, а это вряд ли соответствует представлениям о том, чем должен заниматься финансовый мегарегулятор. Набиуллина об этом говорит так: «Потребительский спрос остается слабым и продолжает вносить вклад в замедление инфляции, хотя он постепенно уменьшается». То есть некоторый рост реальных зарплат (а Набиуллина говорит о том, что «реальная заработная плата растет по отношению к прошлому году») увеличивает те самые инфляционные ожидания, которые ЦБ на прошлом заседании совета директоров, оставившем ставку на 10%, обещал буквально выжечь.

16 декабря Набиуллина отметила, что «пока» сохраняется «сберегательная модель поведения, чему в том числе способствуют положительные реальные процентные ставки по вкладам». Это важно подчеркнуть. Инфляционные ожидания тем ниже, чем распространеннее сберегательная модель поведения граждан, а жизнь этой модели дают в том числе превышающие темпы инфляции проценты по вкладам. Но проценты по вкладам зависят в значительной мере от ставки ЦБ. Значит, ставка ЦБ не должна снижаться.

Главный вывод применительно к потребительскому спросу и инфляционным ожиданиям звучит так: «Устойчивая тенденция к снижению инфляционных ожиданий пока так и не сформировалась». Что характерно, это утверждение никак не подкреплено подвергающимися проверке аргументами. Если инфляционные ожидания все-таки снижаются, то как их можно измерить? ЦБ оставляет вынесение приговора за собой.

Набиуллина, правда, называет и вполне измеряемый фактор. «Еще один фактор, способствующий снижению инфляции, — это замедление роста цен производителей. Замедление было отчасти связано с умеренным ростом затрат. В условиях снижения инфляции и инфляционных ожиданий возможности компаний переносить рост издержек в цены ограниченны. Перспектива снижения темпов роста цен в экономике под воздействием денежно-кредитной политики формирует стимулы к дальнейшему сокращению издержек и повышению эффективности производства».

Да, снижение цен производителей — это стимул снижения издержек. Но оборотная сторона снижения цен производителей — это, как правило, отсутствие роста производства.

Набиуллина признает: «В целом кредитная активность остается слабой: годовой прирост кредитования реального сектора экономики замедлился до уровней, близких к нулю». Из контекста следует, что это соответствует политике, проводимой ЦБ, и вполне соответствует все той же важнейшей задаче — снижению инфляции.

Той же цели соответствует и отмечаемая Набиуллиной «определенность в отношении конкретных параметров бюджетной политики». Более конкретно эта «определенность» раскрывается так: «Соблюдение разработанной бюджетной стратегии важно и в случае роста цен на нефть. Более существенный рост государственных расходов, чем запланировано, может привести к увеличению инфляционных рисков».

Естественно, ситуацию с нефтяными ценами Набиуллина не игнорирует. Пока в среднесрочном прогнозе ЦБ на три ближайших года ничего не меняется: «Пока мы сохраняем консервативный подход к формированию прогноза и закладываем в него среднегодовую цену на нефть марки „Юралс“ 40 долл. США за баррель на всем прогнозном периоде. Нам нужно время, чтобы оценить воздействие различных факторов на конъюнктуру нефтяного рынка. А именно, насколько будут соблюдаться договоренности об ограничении поставок; как поведут себя поставщики из других стран и производители сланцевой нефти; какими будут динамика мирового спроса и политика ФРС США. Здесь не стоит делать поспешных выводов. Мы допускаем, что нефтяные цены могут сложиться несколько выше 40 долл. США за баррель в 2017 г. Но наше видение ситуации и направленность денежно-кредитной политики существенно не изменятся, учитывая, что реакция российской экономики на колебания внешних факторов ослабла. Итоги 2016 г. подтверждают это. Внешние условия были заметно хуже, чем в базовом сценарии, который мы публиковали год назад. При этом ВВП и инфляция оказались близки к тем значениям, которые мы прогнозировали в этом сценарии».

Как можно оценить комментарий Эльвиры Набиуллиной? Он очень односторонний. Председатель ЦБ, сосредоточившись на борьбе с инфляцией, намеренно или нет сужает собственный макроэкономический кругозор. Если уж так много внимания уделяется борьбе с инфляцией, то уместно было бы раскрыть страшную тайну: а почему это так важно для ЦБ? Фигура умолчания здесь неуместна. Без этого ЦБ только множит противников своей политики. Ведь на алтарь борьбы приносятся вполне зримые жертвы: ЦБ намеренно не поддерживает ростки оживления, сохраняя, по собственному признанию Набиуллиной, «нулевой» прирост кредитования реального сектора. Это высокая цена. За что она платится? Я не знаю, почему Набиуллина не говорит хотя бы о том, что снижение инфляции до заветного уровня в 4% — это стимул дальнейшего роста экономики. Потому что возникнет резонный вопрос, почему именно 4%, а ответа на него нет? Если она считает, что за снижением до 4% последует борьба за 2%, если руководители ЦБ в принципе не стремятся ни при каких условиях проводить политику в интересах не снижения инфляции, а всей экономики, то тогда правы критики ЦБ.

Политика — это всегда баланс. Интересов, целей и средств. Если же она выстроена как стрела с единственным наконечником, то такая политика, как правило, обречена. В конце концов, игнорируя интересы реальной экономики и даже не говоря о том, когда его политика изменится, ЦБ и в самом деле дискредитирует себя.

Пустот в политике не бывает. Если рост реальных доходов населения для ЦБ — это растущие инфляционные ожидания, если нулевой прирост кредитования реальной экономики — это нормально, то правым оказывается Сергей Глазьев, обвиняя ЦБ в проведении политики, выгодной лишь спекулянтам. Чего ЦБ достиг, так это превращения рубля в едва ли не самую доходную валюту в мире. Может быть, это достижение. Но не для того в руках ЦБ сосредоточены мощные инструменты реального и оперативного воздействия на экономику, не для того он по праву считается финансовым мегарегулятором.

Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 23 декабря 2016 > № 2020925 Николай Вардуль


США > Финансы, банки > fingazeta.ru, 23 декабря 2016 > № 2020922 Николай Вардуль

Джанет Йеллен становится ястребом

Рынки недооценили доллар

Николай Вардуль

ФРС США 14 декабря впервые в 2016 г. повысила базовую процентную ставку — до 0,5–0,75% с 0,25–0,5%. Произошло это ровно через год после предыдущего увеличения ставки. Это решение регулятора рынки ждали. Но ФРС на этот раз все равно сумела удивить. В комментарии к принятому решению прямым текстом говорится, что в 2017 г. ожидается три повышения ставки — до среднего уровня в 1,375%. Рынки закладывали в свои котировки два повышения. У доллара появился шанс еще больше подкрепиться.

ФРС и «фактор Трампа»

Прогнозы, конечно, штука ненадежная. И не только в исполнении отечественного Минэкономразвития. Когда ровно год назад ФРС предприняла первое за шесть лет повышение ставки, то одновременно был выдвинут прогноз повышения ставки еще на один процентный пункт. Первый зампред ЦБ РФ Сергей Швецов тогда же недоумевал: «Это было неожиданно для меня, что будет дан такой четкий сигнал». Вероятно, он считал, что в условиях реальной экономики с ее колебаниями выдвигать такой прогноз, по меньшей мере, странно. И правильно считал. На деле практически весь год ставка оставалась на одном уровне, и только 14 декабря она все-таки приподнялась. Так что три повышения ставки ФРС в 2017 г. — это не более чем намерение. Но рынки, конечно, мимо намерения ФРС не пройдут.

Они ожидаемо пришли в движение. Доллар стал расти, евро впервые с марта 2015 г. опустился ниже психологической отметки в 1,05 доллара за евро. Золото оказалось главным пострадавшим. Потери цены превысили за месяц 7%.

Но это последствия, к ним еще вернемся. В основе же решения ФРС, естественно, состояние американской экономики. Оно уже улучшается и будет улучшаться дальше. И этот прогноз надежнее прогнозируемого числа повышения ставки, хотя, конечно, и связан с ним. Регулятор повысил прогноз по росту экономики страны в 2016 г. до 1,9% с сентябрьских 1,8%. В то же время прогноз по динамике инфляции на текущий год повышен до 1,5% с 1,3% по сентябрьскому прогнозу. Прогноз по безработице улучшен до 4,7% с сентябрьского уровня в 4,8%. Прогноз на 2017 г. по росту ВВП США также улучшен — до 2,1% с ожидавшихся в сентябре 2%. Инфляция в следующем году по-прежнему ожидается на уровне 1,9%. Прогноз по безработице улучшен до 4,5% с 4,6%. Прогноз на 2018 г. по росту экономики страны по-прежнему составляет 2%, прогноз по безработице — 4,5%, инфляции — 2%.

Напомню, наибольшее беспокойство ФРС доставляла инфляция, которая никак не хотела прибавить шаг, что тормозило рост всей экономики. Теперь ФРС получила подкрепление в лице решения нефтедобывающих стран ограничить добычу, что решительно подтолкнуло вверх цены на нефть, а за ними последуют и остальные цены.

Неслучайно за повышение ставки проголосовали все члены ФРС.

Почему же избрание Дональда Трампа президентом США первоначально связывали с более сдержанной политикой ФРС? Главным образом потому, что главные очертания экономической и бюджетной политики Трампа еще неясны. Они пугали тогда и не до конца прояснены сейчас. В этом контексте Алексей Антонов, аналитик «Алор Брокер», прокомментировал решение ФРС так: «Ястребиная риторика Йеллен — смелый шаг на фоне неопределенности по расходам от новой команды Трампа, и сигнал всем участникам, что в следующем году кардинальных изменений в экономике США не произойдет».

Взаимодействие ФРС с формирующейся администрацией Трампа, действительно, можно характеризовать так, что ФРС предпочла проводить свою линию в условиях относительной неопределенности, чтобы самой дать больше определенности. Можно даже так: ФРС предпочитает руководствоваться еще древнеримским девизом: «Делай, что должен — и будь, что будет». Девиз, безусловно, достоин уважения, но политика, а ФРС — главный субъект проводимой в США экономической политики, всегда проводится с оглядкой по сторонам. ФРС, видимо, учла «фактор Трампа». В том смысле, что новые элементы, которые он может привнести в экономическую политику, не тормозят, а, наоборот, подталкивают повышение ставки. Его объявленные бюджетные начинания, ведущие к росту дефицита, проинфляционны. И в целом от Трампа можно ждать нехарактерного для республиканского правления повышения роли поддержки экономики госрасходами. Все вместе требует именно повышение ставки.

Сама Джанет Йеллен в своих высказываниях очень осторожна. «Слишком рано, чтобы знать, как налоговая, экономическая политика может повлиять на прогнозы», — сказала она, выступая после оглашения решения ФРС перед журналистами в Вашингтоне. И добавила: «Нужно иметь более точные данные. Не хотела бы спекулировать».

Дональд Трамп в ходе предвыборной кампании неоднократно критиковал ФРС и лично Йеллен за политику низкой базовой ставки, предполагая в том числе, что Йеллен поддается на политическое давление администрации Барака Обамы. Так что многие не исключали перестановок в руководстве ФРС. Вот комментарий самой Йеллен: «Сенат утвердил меня сроком на 4 года (в феврале 2014. — Ред.). Так и запланировано, чтобы срок работы (главы ФРС) не совпадал с президентским сроком, и для этого есть хорошая причина — это часть мер по обеспечению независимости ФРС. Так что я намерена доработать мой четырехлетний срок. Я не приняла никакого решения насчет будущего. Я признаю, что меня могут переназначить или не переназначить». Сама Йеллен никуда уходить не собирается.

«Разрушительный эффект на котировки»

Ну, а теперь ответим на вопрос, какое влияние решение ФРС может оказать на российскую экономику? Во-первых, укрепление доллара ведет к снижению интереса инвесторов к рискованным рынкам. Волна снижения индексов прокатилась по всем рынкам начиная с США, но сильнее снижение было именно в развивающихся рынках. Во-вторых, главный канал воздействия решения ФРС на российскую экономику проходит по цепочке доллар — нефть. На рост доллара нефть отозвалась некоторым снижением. Тут, правда, дело не ограничилось только окрепшим долларом. Как 15 декабря подчеркнул Андрей Кочетков, аналитик компании «Открытие Брокер», «нефть могла получить поддержку в виде статистики Минэнерго США, но этого не произошло. За прошлую неделю коммерческие запасы нефти сократились на 2,4 млн баррелей — до 485,8 млн баррелей. Запасы бензина выросли на 3,4 млн баррелей, а дистиллятов — на 2,5 млн баррелей. Импорт на прошедшей неделе вырос на 755 тыс. баррелей — до 8,3 млн баррелей ежесуточных поставок. Средний показатель спроса за четыре недели составил: 19,6 млн баррелей нефти в сутки, или падение на 1,0% за год, 9,1 млн баррелей бензина в сутки, или падение на 1,2% за год, а также 3,9 млн баррелей дистиллятов в сутки, или прирост на 5,9% за год. Таким образом, кроме показателя запасов нефти остальная статистика оказалась вполне „медвежьей“, да еще и запасы на терминале Кушинг также выросли». И еще один фактор, что называется, на вырост: «Производство нефти в США увеличилось за неделю на 99 тыс. баррелей — до 8,796 млн баррелей в сутки. Вкупе с укреплением доллара это произвело разрушительный эффект на котировки. Да еще и статистика по OPEC, которую картель собирает из независимых источников, говорит о том, что в ноябре наращивание добычи продолжилось до 33,87 млн баррелей в сутки, хотя по другим источникам добыча уже превысила 34,2 млн баррелей в сутки».

В общем, период, когда ФРС, откладывая повышение ставки, фактически давала больше свободы Банку России, так как не возникало новых факторов давления на рубль, похоже, завершен. Банк России предпочел не использовать передышку для снижения своей ставки, теперь сделать это будет сложнее.

США > Финансы, банки > fingazeta.ru, 23 декабря 2016 > № 2020922 Николай Вардуль


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter