Всего новостей: 2227541, выбрано 1082 за 0.101 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Персоны, топ-лист Финансы, банки: Аскаров Тулеген (74)Вардуль Николай (33)Ормоцадзе Маргарита (30)Греф Герман (29)Костин Андрей (27)Аксаков Анатолий (23)Полухин Алексей (22)Набиуллина Эльвира (19)Задорнов Михаил (18)Улюкаев Алексей (18)Бараникас Илья (16)Иноземцев Владислав (15)Кричевский Никита (14)Панкин Дмитрий (14)Тосунян Гарегин (13)Шаяхметова Умут (13)Дмитриев Владимир (12)Медведев Дмитрий (12)Сухов Михаил (12)Акишев Данияр (11) далее...по алфавиту
Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 4 августа 2016 > № 1848474 Герман Греф

Встреча с главой Сбербанка Германом Грефом.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с президентом, председателем правления Сбербанка России Германом Грефом. Обсуждались итоги работы банка за прошлый год, ситуация на рынке ипотечного кредитования, меры финансовой поддержки малого бизнеса.

В.Путин: Герман Оскарович, знаю, что в целом у Вас работа идёт неплохо, но попросил бы начать с ипотеки: Вы недавно приняли соответствующее решение. Как вообще оцениваете этот рынок сейчас?

Г.Греф: Владимир Владимирович, мы приняли решение о снижении ставок, очередном снижении уже в этом году. И мы видим, что примерно с начала июня пошло оживление спроса на рынке ипотеки.

Если до июня в основном ипотека поддерживалась за счёт государственных субсидий (субсидированная ипотека), то сейчас начал расти спрос и на вторичном рынке, и на первичном рынке. И мы надеемся, что это снижение ставок до конца года приведёт к тому, что, в принципе, в следующем году уже субсидии со стороны государства не потребуются.

Если ситуация будет развиваться так, как сейчас, думаю, что в следующем году реально можно будет увидеть уровень ипотечного кредитования в районе ниже 11 процентов. Это означает, что, в общем, госсубсидии сыграли свою роль, и можно будет переходить уже в абсолютно нормальную коммерческую плоскость.

Мы рассчитываем, что в четвёртом квартале этого года будет реальное оживление на рынке ипотеки. Сейчас мы видим оживление на рынке потребительского кредитования.

В.Путин: Надо сразу отметить, чтобы ваши клиенты не подумали, что сейчас лучше подождать и не брать ипотечные кредиты, – под сколько сейчас, под 12 процентов?

Г.Греф: Да.

В.Путин: И лучше не ждать 11, потому что всё–таки инфляционные процессы развиваются и так далее, поэтому кто хочет и готов, это лучше делать сейчас.

Г.Греф: Владимир Владимирович, Вы абсолютно правы, потому что всегда в любом экономическом процессе две составляющие: ипотека будет дешевле, но жильё будет сразу же расти в цене. Поэтому сейчас, думаю, один из самых удобных моментов, когда ипотека уже дёшева и жильё ещё очень дёшево.

Думаю, конечно, что процессы падения ставки по ипотеке и рост цен на жильё будут примерно синхронизированы, поэтому тяжело подобрать правильный момент. Наверное, сейчас один из самых правильных моментов.

В.Путин: Как по другим показателям?

Г.Греф: За полугодие мы отработали в этом году с рекордной прибылью. За полугодие мы заработали, за первые шесть месяцев этого года, 229 миллиардов чистой прибыли.

В.Путин: Это по сравнению с прошлым годом как смотрится?

Г.Греф: По сравнению с прошлым годом – плюс 180 процентов. Прошлый год тяжело брать в сравнение, потому что прошлый год был очень тяжёлый.

В.Путин: Но всё–таки.

Г.Греф: Думаю, корректнее сравнивать, наверное, с позапрошлым годом. Но это рекордная прибыль за все годы Сбербанка. Связано с тем, что в прошлом году мы решили все свои основные проблемы и сформировали большую часть резервов по Украине. Конечно, это была очень сложная для нас ситуация.

Сейчас по Украине у нас ситуация более-менее стабилизирована. Мы сформировали основные резервы, и, думаю, то, что осталось недорезервированным, мы можем уже вернуть исходя из оценки качества украинских активов.

Из показателей, которые у нас в красной зоне, – это кредиты юридическим лицам. Пока, к сожалению, не восстановлено кредитование, не восстановлен спрос на рынке кредитования юридических лиц.

В.Путин: Вам нужно с ними работать активнее.

Г.Греф: Мы стараемся сейчас это делать – в особенности всё, что касается малого бизнеса.

В.Путин: Условия создавать для них…

Г.Греф: Если говорить о малом бизнесе. Здесь есть две составляющие. Первое – это быстрое и качественное кредитование. Второе – это всё, что связано с помощью малому бизнесу в решении всех остальных проблем: ведение удобного бухгалтерского учёта, ведение банковского учёта и так далее.

Здесь есть большой прорыв, и с сентября этого года начинает действовать новый закон, который позволяет в электронном виде открывать счета, делать переводы, регистрировать изменения в устав и так далее.

Фактически малому бизнесу вообще незачем будет ходить в любые государственные органы. Это программа, которую мы делаем вместе с налоговой службой, и, в общем, здесь есть большой прорыв.

Думаю, то, что появится у нас к концу 2016 года, имею в виду, в России после всех изменений законодательства, это будет один из самых интересных и технологических режимов для малого бизнеса.

В.Путин: Главное, чтобы ничего нового не появлялось, что ухудшает работу.

Г.Греф: Это постоянный процесс, да, появляются новые зацепки.

Но, что касается кредитования, к сожалению, здесь пока, честно, не очень могу похвастаться: мы не научились хорошо кредитовать малый бизнес, потому что у нас очень высокие потери по портфелю. У нас сегодня весь портфель малого бизнеса, к сожалению, убыточен, и это наш, наверное, самый большой вызов, самая большая головная боль.

Мы понимаем, что мы крупнейший банк, и мы расположены на всей территории страны, и на нас особая ответственность по работе с малым бизнесом. Мы сейчас много ресурсов на это направляем, и я тоже надеюсь, что до конца этого года мы придумаем какие–то новые технологии, которые позволят это делать.

Пока, к сожалению, здесь не могу сильно похвастаться, в отличие от технологий, о которых я уже сказал, связанных с дебюрократизацией малого бизнеса, – здесь, в кредитовании, нам ещё многое предстоит сделать.

И хороший показатель – мы идём на 13 процентов ниже прошлого года по расходам, это тоже делает большой вклад в нашу операционную прибыль.

В целом у нас все остальные показатели достаточно позитивные, и мы смотрим на конец этого года достаточно позитивно.

В.Путин: Хорошо.

Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 4 августа 2016 > № 1848474 Герман Греф


Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 3 августа 2016 > № 1848477 Сергей Горьков

Встреча с председателем «Внешэкономбанка» Сергеем Горьковым.

Глава «Внешэкономбанка» информировал Президента о текущей работе банка.

В.Путин: Сергей Николаевич, ситуация смотрится так, что Вам удаётся решать задачи, которые стояли перед Вами как перед новым руководителем банка.

С.Горьков: У нас пришла новая команда. Могу сказать, что работа банка нормализована. В целом восстановили доверие инвесторов, привлекли больше миллиарда долларов с рынка. Можно сказать, что проблему с ликвидностью мы на этот год решили. Хотя непростая была задача.

Продолжаем кредитовать промышленность, хотя и ограниченно, потому что ресурсов пока у нас для этого недостаточно, но делаем это.

Что важно, в рекордные сроки сделали новую стратегию. Она оказалась достаточно уникальной, потому что даже McKinsey признавал, что хочет использовать наш кейс для других банков развития.

В целом, я думаю, что в этом году мы сможем построить основные процессы, в 2017 году уже вывести банк на нормальную работу и в 2018-м выйти на прибыль.

В.Путин: Мы исходим из того, что сохраняем его как институт развития.

С.Горьков: Да, конечно. Сохраняем как институт развития с главными задачами финансирования высокотехнологичной части экономики, промышленности, инфраструктуры, экспорта, несырьевого в первую очередь, и поддержки инноваций.

В.Путин: Хорошо.

Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 3 августа 2016 > № 1848477 Сергей Горьков


Россия. Италия > Финансы, банки > bankir.ru, 3 августа 2016 > № 1847513 Винченцо Трани

Винченцо Трани (General Invest): Есть ли будущее у банков?

Винченцо Трани, председатель совета директоров инвестиционной компании Concern General Invest и вице-президент итало-российской Торговой палаты

Беседовала: Милена Бахвалова, редактор Банкир.Ру

Почему биткойн должен стать межгосударственным проектом (как евро, только лучше), и есть ли место шеринговой экономике в мире финансов? Что останется банкам, когда часть их бизнеса заберут платежные системы и р2р-кредитование? Об этом порталу «Банкир.Ру» рассказал председатель совета директоров инвестиционной компании Concern General Invest и вице-президент итало-российской Торговой палаты Винченцо Трани.

Банки на пороге нового этапа

— Винченцо, если почитать новости, то видно, что не только российские банки переживают какой-то затяжной кризис. С чем это связано?

— На Западе, на самом деле, очень много банков находятся в кризисе. Причем, он вызван далеко не одними лишь событиями 2008 года или общеполитической ситуацией. Это стратегический кризиc развития.

Я начал работать в банковской системе с 1996 года, сначала в Италии, а с 2000 года — в России. Мои отец и дедушка тоже были банкирами. И я вижу, как изменился банковский бизнес за мою жизнь. До начала 1990-х годов банки были преимущественно инструментом кредитования, но потом в них стала преобладать американская финансовая модель, и банки превратились в инструмент для инвестиций.

Что это значит? Компания, которой нужны деньги, обращается в банк не только за кредитом, но и начинает выпускать облигации и прочие финансовые инструменты. Конечно, эти инструменты были и раньше, но изначально они использовались для конкретных задач компании, а с начала 1990-х ими стали спекулировать. Банки начали активно продавать эти инструменты, а доходы банкиров стали складываться больше из бонусов, чем из фиксированной зарплаты. Россию, правда, это затронуло в меньшей степени: в начале 1990-х российские банки были заняты несколько иным.

То есть если отметить основные вехи, то банки изначально возникли как платежная система, потом стали кредитным инструментом, площадкой для размещения депозита и получения кредита, а с 1990-х годов — площадкой для продажи финансовых продуктов. Но и этот этап подходит к концу.

Банки. Как это начиналось

Винченцо Трани: Первые банки появились как раз в Италии, в самом начале XV века. Банк был принципиально важен для торговли и в основном предлагал различные платежные инструменты. В Италии в то время каждый город был отдельным государством со своей валютой, а дороги были опасны из-за частых грабежей. Эта ситуация привела к возникновению векселей, благодаря которым можно было не возить с собой наличные деньги. Ближе к XVI веку банки начинают заниматься кредитованием, что и остается их главной задачей до начала 1990-х годов.

По началу это были те же векселя с записью «Прошу заплатить за этот вексель такую-то сумму», но вместо сегодняшней даты стали ставить дату в будущем. Вексель превратился в кредитный инструмент. Кредитование стало важным для развития экономики.

— Что произошло?

— В 2008 году клиенты потеряли доверие к банкам. На Западе очевидно, что банки больше не могут зарабатывать на продаже финансовых инструментов, так как клиенты больше не хотят их покупать.

Они больше не могут зарабатывать на кредитовании, поскольку маржа стала крайне низкой. Вы видите, что ставки в Европе на пассивы почти отрицательные.

— И что остается банкам? Чем они станут на новом этапе?

— Что остается у банков? Большая и развитая инфраструктура. Ее можно задействовать как депозитарий. Ведь снизилось доверие не к самим банкам, а к их советам. Люди по-прежнему продолжают держать деньги в банке, но просто на депозите, без большой доходности. Сегодня клиенты хотят, чтобы банк хранил их деньги, а не зарабатывал на них. Банковская система превращается в большую депозитарную систему. И, видимо, депозитарий — это и есть будущий этап развития банковской системы.

Крупные банки слишком тяжелые, у них большие расходы, а доход им получить все сложнее. Поэтому даже крупные банки стали поглощать друг друга и в результате сокращения — закрывать филиалы. И это глобальная тенденция. Я могу привести в пример итальянскую банковскую систему. Десять лет назад в Италии было около 40 крупных банков. Сегодня — восемь–девять. Если вы посмотрите на количество банковских отделений в Европе, то увидите, что в последние пару лет оно уменьшилось на 35%.

Появляются, конечно, мелкие банки без филиалов, но они все, как правило, имеют другую бизнес-модель. Например, это полностью интернет-банк. Плюс, вокруг банка развивается все больше околобанковских или даже парабанковских финансовых организаций, которые работают с узкой специализацией в определенной нише и которые решают проблему неэффективности банковской системы.

Платежи, Р2Р, инвесткомпании: кто отнимает бизнес у банков

— Что это за околобанковские организации?

— Недавно я встречался с одним из двух основателей PayPal. И он мне говорит: «Винченцо, ты подумай, если тебе надо отправить 100 долларов в Гонконг, ты можешь отнести физическую банкноту в DHL, и через 24 часа она будет в Гонконге. Если же ты пойдешь в банк, то банковский перевод будет идти в лучшем случае три дня».

Банковская система слишком большая, чтобы быть быстрой. И главное, что люди начинают понимать, где они зарабатывают с банками, а где — теряют. И это дает почву для возникновения компаний, которые решают конкретные задачи конкретной группы населения. Вы сегодня через Qiwi, например, сможете провести платежи быстрее, чем через банк. Или тот же PayPal, который позволяет переводить деньги по всему миру. Это хорошо или плохо для банковской системы? Скорее плохо, потому что PayPal решает вопрос, который исторически решали банки. При этом PayPal лучше для клиента: деньги доходят быстрее и за меньшую комиссию.

Но при этом для большинства своих клиентов — в том числе и для меня — PayPal не является настолько надежной структурой, чтобы я хранил там деньги. Поэтому я храню деньги в банке. А переводы делаю по карте c PayPal. Почему банки потеряли этот бизнес? Да потому что банки никогда не были заинтересованы делать платежи на мелкие суммы.

— Платежный бизнес банки потеряли уже навсегда?

— Я думаю, да. Потребительские привычки формируются быстро. Если у меня на телефоне установлено приложение PayPal, которое мне понравилось, то вряд ли я пойду в банк.

И подобных примеров, когда компания решают одну из задач клиента, много. Например, инвестиционная компания, как наша General Invest. В отличие от управляющих компаний и банков, мы продаем чужие продукты, а не свои. Соответственно, клиент получает объективную информацию, потому что у нас нет заинтересованности продать ему именно свои продукты. Мы получаем свою долю от прибыли клиента, а не комиссию за проданный продукт.

В Швейцарии этот бизнес стал активно развиваться после 2008 года. И сегодня около 70% клиентов, которые держат счета в швейцарских банках, также заключают контракт на управление и консультации по своим активам с инвестиционными компаниями. То есть банк держит деньги, а такая компания советует, какие бумаги стоит купить и какая комиссия за ту или иную сделку сейчас на рынке. Управляющая компания может сказать клиенту, что комиссия, которую предлагает банк, выше рыночной, и что надо требовать от банка ее снижения.

Другой пример — это peer-to-peer кредитование. Платформ p2p-кредитования сейчас очень много: этот рынок растет за рубежом на 20% каждый год. И он отнимает у банковской системы еще один источник дохода.

— Да, но только результаты у них не очень. У мирового лидера, компании Lending Club, результаты за II квартал оказались на треть ниже, чем за первый. Объявлено о сокращении 179 сотрудников. По итогам первого квартала о сокращении 28% штата заявила Prosper, а On Deck Capital отчиталась об убытках в 13 млн долларов. Значит ли это, что мода на p2p-кредитование, которая возникла после кризиса 2008 года, начала проходить?

— Конечно, на любом рынке, и на финансовом тоже, существует мода. Тут действительно оценку вынесет время.

Давайте пока посмотрим, что делает система р2р. Она исключает банк из цепочки «вкладчик–банк–заемщик». Инвестор кредитует заемщика напрямую. От чего они в этом случае отказываются? От банка, который долго принимает решение о выдаче кредита, который делает кредит более дорогим, но, одновременно, который и выступает гарантом сделки, который отвечает за правильность оформления документов и их подлинность. Это надо четко понимать.

Р2Р-кредитование не заинтересует консервативных инвесторов. Этот инструмент скорее для тех, кто любит инновации, кому до 40 лет и кто хочет дополнительно заработать. Но и этот инструмент реализуется по-разному. Есть компании, которые предлагают экспертизу заемщиков. Но это влияет на скорость процедуры и ее стоимость. Есть платформы, которые обрабатывают гораздо больше заявок, но перекладывая риск полностью на инвестора.

Наша компания «Город денег» обслуживает предпринимателей, и мы проводим некоторую экспертизу потенциальных заемщиков. А есть две компании, из числа крупнейших в мире — английская Funding Circle и шведская Trustbuddy, которые кредитуют физических лиц и при этом не проводят никакой экспертизы. Видите, насколько разные стратегии? Только время покажет, какая из них более правильная.

— На ваш взгляд, рынок р2р-кредитования будет развиваться?

— Однозначно. Вопрос, по какой стратегии. Мы, повторю, выбрали модель с экспертизой и кредитуем исключительно предпринимателей. Для нас это гарантия, что инвестиции пойдут на развитие бизнеса, а не на покрытие личных расходов заемщика. Это более сложная и более дорогая стратегия, потому что экспертиза стоит денег, а темпы роста портфеля будут медленнее. Но для нас это не новость. У нас уже есть микрофинансовая компания «Микрокапитал», которая тоже кредитует исключительно предпринимателей и юридические лица.

Биткойн как госпроект

— Хорошо, переводы, p2p-кредитование, инвестиционные компании — какая ниша в околобанковском бизнесе еще остается свободной?

— Лично для меня очень интересна тема развития биткойна. Это все еще очень темная, непрозрачная и нередко криминальная история, но в ней заложен интересный потенциал. Особенно учитывая, что доллар недалек от своего кризиса. За ним нет ничего, кроме чистого доверия рынка.

— За ним стоит самая сильная экономика в мире… Можно по-разному оценивать, насколько она сильна и насколько соответствует уровню доверия к доллару. Но за биткойном точно ничего нет.

— Да, сложно доверять биткойну, не зная, что за ним стоит и кто его создал. Но при этом ясно, что созрела необходимость создать валюту, которая не имеет связи с одним государством и которая может быть полезна для электронных платежей.

Если бы за биткойном стоял бы не анонимный японец (который еще не понятно, японец ли), а некий блок государств, некая структура, образованная несколькими центробанками, то это был бы большой шаг вперед. Электронные деньги, независимые от национальной валюты, но которые при этом свободно обмениваются на национальную валюту,— это очень серьезный государственный проект. Развивать его будет непросто, но проблемы на валютном рынке растут, и это будет толкать мысли предпринимателей в нужном направлении.

— Зачем государству допускать свободное обращение валюты, которую оно не может контролировать?

— Но подумайте о евро. Группа стран создала абсолютно новую валюту. Проблема евро в том, что эта группа стран не проводит единую политику, что Европейский центробанк не имеет политических рычагов. Европе следовало бы или не создавать единую валюту, ограничившись соглашениями, подобными тем, что регулируют Евразийский или Таможенный союзы, или же наряду с валютой унифицировать и политику. Европа выбрала половинчатый путь, и это привело к огромным проблемам.

Но необходимость в сильной валюте, которая была бы сильнее валют отдельных стран,— например, Китая, России, Казахстана,— существует.

— Но в этом случае биткойн потеряет свою главную прелесть — независимость…

— Независимость от чего? От рынка, от спекуляций, от действий политиков? Да, это ценные вещи. Все это замечательно, но защиту валюте сегодня может дать только государство.

Шеринговая экономика: где искать золотую жилу

— Винченцо, помимо General Invest вам также принадлежит каршеринговая компания «Делимобиль». Вообще тема совместного владения сейчас становится все более популярной, достаточно вспомнить успех Uber или AirBNB. А в финансовом мире этой идее может найтись применение?

— Уже даже термин есть — шеринговая экономика. Пока она не касалась финансовой сферы, потому что тут очень важна идентификация каждого конкретного пользователя. Но это не значит, что тут нет перспектив для финансистов.

Вы знаете, кто основные участники шеринговой экномики? Те самые инноваторы, которые становятся инвесторами компаний р2р-кредитования. Это довольно обеспеченные люди, открытые ко всему новому. Мы удивились, что «Делимобиль» достиг окупаемости за 7 месяцев, хотя в бизнес-плане было заложено 18. И это при том, что в России привязка к собственному автомобилю, определение своей статусности через автомобиль куда более сильные, чем в Европе.

В мире идея шеринга становится все более популярной. Есть интересные подходы к совместному владению яхтами, предметами роскоши, дорогими картинами, уникальной мебелью. Вы можете заказать себе Пикассо на праздник на несколько дней, потом картину увезут.

— Чем это отличается от проката?

— Прокат полезен, когда вы пользуетесь разово. И вы просто клиент. В шеринговой компании вы отдаете свою собственность за право пользоваться чужой. Какая бы у вас не была красивая мебель, через какое-то время она вам может надоесть, и вы можете не покупать новую, а взять ее на временное пользование, тем самым немного изменив свой интерьер.

Есть компании, которые специализируются на шеринге дорогих частных автомобилей. Вам надоело ездить на своем мерседесе, и вы хотите месяц поездить на роллс-ройсе, разделив с его хозяином расходы на владение машиной.

Такой же подход есть для ювелирных изделий. У женщины с высоким уровнем доходов всегда есть собственные ювелирные украшения, но она не хочет надевать одно и то же колье много раз. А тут у нее есть возможность надевать новые украшения, не покупая их.

Самая главная проблема при запуске подобных компаний — это реклама. Рекламировать такой бизнес непросто.

— Вы приехали в Россию в период бурного роста экономики. Сейчас тут застой, и неизвестно, сколько он продлится. Вы не присматриваетесь к новым рынкам, которые готовы предложить сегодня больше возможностей для бизнеса?

— Я приехал в Россию в 2000 году, только что прошел кризис 1998 года, это было довольно рискованное время. Бурное развитие началось в 2003 и продолжалось до 2008 года. Это позволило мне увидеть и агрессивный рост, и спад, и кризис. Как и любая страна, Россия развивается волнообразно. Но я считаю неправильным пытаться поймать лучшие моменты в каждой стране. Вы рискуете всю жизнь пропутешествовать и не найти то, что вам нужно.

В жизни важно уметь делать выбор. И это должен быть выбор навсегда. Поэтому наша группа однозначно зашла в Россию навсегда. Мы не планируем выходить из этого рынка, потому что он сейчас менее интересный. В кризисные моменты надо не уходить, а наоборот инвестировать. И ждать новой положительной волны.

Россия. Италия > Финансы, банки > bankir.ru, 3 августа 2016 > № 1847513 Винченцо Трани


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 3 августа 2016 > № 1847512 Дмитрий Шевченко

Ангелы и демоны: схватка риск-менеджера и продавца финансовых продуктов

ДМИТРИЙ ШЕВЧЕНКО

исполнительный директор Ассоциации факторинговых компаний

Каждый сотрудник, продающий финансовые продукты, знает, что есть два вида мотивации: положительная и отрицательная. При этом обе нацелены на один результат. В бизнесе это — прибыль, ради извлечения которой он и создается.

Пример отрицательной мотивации — звонки из налоговой службы, приглашающей предпринимателя выступить с развернутым — и лучше бы подкрепленным документами — рассказом о том, почему за отчетный период он получил убыток вместо прибыли. Пример положительной мотивации — звонки из финансовой организации с предложением воспользоваться уникальным (или не очень) финансовым инструментом, чтобы кратно увеличить выручку и прибыль за минимальное количество времени.

Успех и неуспех мотивации из этих примеров хорошо поддается статистическому измерению: прибыль компаний считает Росстат, активы финансовых организаций считают регуляторы и независимые исследования.

Судя по результатам, отрицательная мотивация работает лучше. Сальдированные данные по прибыли (убыткам) компаний показывают, что их финансы последние пару лет чувствуют себя не хуже, чем в 2006–2007 годах.

Аналогичный показатель для банков, напротив, выглядит как полномасштабная катастрофа: по итогам прошлого года сальдо рухнуло ниже уровня 2009 года (см. диаграмму), а доля убыточных банков достигла 24,6%.

Упрощенно, активы финансового сектора — это результат продаж, в процессе которых менеджеры всех возможных звеньев встречаются со своими коллегами из нефинансового сектора и пытаются положительно мотивировать их будущими прибылями, якобы, недостижимыми без кредитов, лизинга или факторинга.

Схематично этот процесс выглядит как противостояние ангела и демона: на левом плече предпринимателя сидит налоговый инспектор, на правом — продавец из банка. И оба предлагают или требуют от предпринимателя развиваться и расти.

Не было бы проблемой, когда бы их было только двое. Но толпа отрицательных мотиваторов множится настолько активно, что голоса ангелов теряются в контрольно-надзорном хоре ансамбля песни и пляски имени бюджетной консолидации. Не будут же ангелы орать?

Будут! Потому что сами далеко не ангелы. На плечах продавца финансовых продуктов сидит своя парочка ангел-демон. Первый, руководитель, помахивает бонусом (положительная мотивация), второй, риск-менеджер, грозит таблицей с динамикой просрочки (отрицательная мотивация). Вместе они встречаются, как правило, на кредитном комитете, который, руководствуясь по большей части теорией игр, выносит свое решение о том, кто победил, — ангел или демон, будущая прибыль или отсутствие убытка.

Кто побеждает сегодня? «Крупнейшие банки акцентируют внимание на отборе качественных заемщиков в условиях в целом стабильной динамики основных показателей экономической активности»,— пишет ЦБ в июньском обзоре банковского сектора. Проще говоря, побеждает демон-риск-менеджер, отказывающий в кредите предпринимателю, которого ангел-продавец ранее положительно замотивировал, заставив поверить в будущие прибыли.

В конечном итоге предприниматели гонят ангелов со своих плеч: «Оценки предпринимателей в отношении ближайших перспектив носят преимущественно пессимистичный характер. Лишь около 23% респондентов ожидают повышения доступности заемных ресурсов. Ее снижение прогнозируют 49% опрошенных»,— сообщается в майском «Мониторинге уровня доступности финансовых услуг для МСП»…

По данным исследования Ассоциации факторинговых компаний за первое полугодие нынешнего года, количество компаний, использующий факторинг, снизилось до уровня июля 2011 года — чуть более четырех тысяч штук. А количество дебиторов (компаний, чья кредиторская задолженность уступается факторам) пробило дно на уровне 8,7 тысяч штук. И уже копает в сторону показателей эпохи создания рынка, датируемой 1999 годом.

Сегодня в факторинге мы имеем двух платежеспособных покупателей на одного продавца товаров и услуг — при выборке, находящейся в границах статистической погрешности, если опираться на данные о зарегистрированных юридических лицах ( 4,1 млн в июне 2016 года). В успешном для факторинга июле 2013 года и в сравнимом по числу клиентов июле 2011 года это соотношение составляло три к одному.

Казалось бы, при чем тут факторинг, если мы говорим о мотивации?

В отличие от банка, который един в двух лицах — ангела, дающего деньги, и демона, забирающего их обратно с процентами, в факторинговой организации эти два товарища, как правило, работают поодиночке: деньги предпринимателю выдаются так же, как при банковском кредите, но возвращает их кредитору уже не он, а его покупатель-дебитор. Ангелы факторинга мотивируют предпринимателя сугубо положительно, а с его должником уже общаются конкретные демоны…

Однако в погоне за эффективностью, которую сегодня дает отрицательная мотивация, родился перекос, подрывающий веру в будущее не только у предпринимателей, но и у продавцов финансовых инструментов, включая факторинг.

Нужны ли они, продавцы, финансовому сектору сегодня? Некоторые принятые в начале 2016 года кадровые решения в отношении лучших продавцов факторинга говорят о том, что не нужны. Экс-банкиры уходят в фермеры, кредитные аналитики делают карьеру сценаристов, бывшие руководители факторинговых компаний открывают стартапы и питчат блокчейн на хакатонах(1)… Не потому, что оказались хуже ожиданий, а в силу «в целом стабильной динамики основных показателей экономической активности».

Способны ли оставшиеся на большее, чем отжимание друг у друга «качественных заемщиков»? Статистика по количеству клиентов факторинга и динамика корпоративного кредитования говорят об обратном: проще и безопаснее работать с теми, кто уже знает продукт, кого уже знает рынок, или с теми, кто «уже никуда не денется».

Демон-риск-менеджер выдавливает с финансового рынка не только оптимистов, но и саму идею о росте экономики, прибыли. За последние два года череда пресловутых «внешних шоков» стала рабочим фоном, как погода за окном, риск-менеджмент формирует модель поведения у тех, кто в силу причин остается работать и любить свой продукт. Те, кому удастся сохранить положительную мотивацию и продавцов как ее носителей, смогут вырваться вперед и добиться успеха в лучшем финансовом будущем.

(1)«делают презентации технологий распределенных данных на отраслевых конференциях» — прим. переводчика.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 3 августа 2016 > № 1847512 Дмитрий Шевченко


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 2 августа 2016 > № 1847493 Дмитрий Дригайло

Дмитрий Дригайло: «На лицензированном рынке форекс будет чуть более 10 компаний»

Дмитрий Дригайло, вице-президент группы компаний TeleTrade

Беседовала: Елена Гостева, редактор Банкир.Ру

Российский сегмент международного рынка форекс уже более полугода работает в российской юрисдикции. Кто из отечественных компаний останется на рынке и что дает клиентам новый закон, рассказал Банкир.Ру вице-президент группы компаний TeleTrade Дмитрий Дригайло.

— С 1 января 2016 года вступил в силу закон, цель которого — привести рынок форекс в российскую юрисдикцию. Но, по сути, потребители услуг рынка форекса этого не заметили. Скажите, что же мешает закону начать работать?

— Пока клиенты форекс-компаний на самом деде не заметили каких-то особых изменений в своей работе на рынке и в своем общении с компаниями — поставщиками услуг. Внешнему человеку может даже показаться, что российский сегмент рынка не существует, а если он и даже есть, то на нем ничего не происходит. Но это не так. Центробанк выдает лицензии, и уже три лицензированных дилера есть. А случаи отказов Центрального банка в выдаче лицензии дилерам говорят о том, что у компаний есть недоработки или упущения, которые необходимо устранять, а на эту работу нужно время. И этот процесс нормален, рынок учтет эти моменты, и тем, кто будет обращаться за лицензиями позже, будет легче научиться жить по новым правилам.

— Ранее вы считали, что в России из всего многообразия компаний, предлагающих услуги торговли на рынке форекс, останется чуть более 20 игроков. Сегодня ваше мнение изменилось?

— Судя по тому, как компании подают документы на получение лицензий, я думаю, что к 2017 году эти документы получат еще компаний пять, может, чуть больше. Так что, думаю, что на рынке останется примерно 10, ну может, 12-13 игроков.

— А что будут делать, по вашему мнению, остальные?

— Кто-то, как, например, датская компания Saxobank, объявила об уходе с российского рынка, переведя счета и операции всех российских клиентов в другие юрисдикции. Кто-то оставил в Интернете лишь сайты и,— хотя закон однозначно говорит то том, что предлагать услуги работы на рынке валютных пар можно только компаниям с лицензиями,— до сих пор работает, предлагая услуги по торговле производными на индексы, металлы, акции и другие инструменты. Но это возможно тоже лишь до той поры, пока не принято волевое решение сайты компаний, не получивших лицензий, блокировать. А если такое решение будет принято, то заблокировать сайт — это одно движение мыши.

Кстати говоря, эти компании, порядка десяти довольно значимых игроков, не совсем ушли с российского рынка, точнее — совсем не ушли. Они «переехали». Им ничто не запрещает работать из иностранной юрисдикции с российским клиентом, по крайней мере, пока. Другое дело, они не ведут в России активной деятельности по привлечению, не дают рекламу.

Но я не исключаю, что часть компаний переведет свой бизнес в недалекие от России в географическом значении этого термина юрисдикции. Например, в Беларусь, где тоже принят закон о рынке форекс — там компании не лицензируются, а вносятся в реестр. И там условия работы форекс-компаний более мягкие, чем в России. Но это предмет отдельного сравнения.

— Какие еще процессы сегодня происходят на рынке форекс?

— Все лицензированные участники рынка сейчас являются членами одной саморегулируемой организации — СРО, Ассоциации форекс-дилеров, которая также подала документы в Центробанк и ожидает получения аккредитации.

Есть новости и в области взаимодействия форекс-дилеров и банков. Так, некоторые банки уже предложили рынку новый продукт — счета номинального держания, адаптированные под нужды наших клиентов и требования ЦБ к этим счетам. Так что мы ожидаем, что к концу 2016 года инфраструктура будет готова, все требования, которые предъявляет к дилерам закон, будут выполнены, а процессы — настроены. Можно говорить, что мы ждем, что к концу 2016 года российский рынок форекс начнет соответствовать нормам российского права.

— Вы уже определились с тем банком, в котором компания вашей группы, зарегистрированная в российской юрисдикции, откроет счета? Или этих банков будет несколько?

— Это будет один банк, так как каждому банку, в котором открыты счета номинального держания, форекс-дилер обязан платить, поэтому-то и логично, чтобы все счета были в одном месте. Всего таких банков сейчас четыре, мы готовы счета открыть, но пока этого не сделали.

— Обязаны ли теперь все российские граждане работать только с российской компанией или имеют право работать так, как и привыкли работать раньше?

— Если мы рассматриваем этот вопрос с позиции клиентов, то главное, что дает новый закон,— это защита их интересов на уровне государства, возможность обратиться с иском в суд. Но очень важно разделять, что гарантирует этот закон клиенту, а чего — не гарантирует ни один закон в мире. Закон не защищает клиента от рисков: ни государство, ни дилер, ни финансовый аналитик не может гарантировать частному клиенту, что его сделка всегда принесет ему прибыль. Рынок форекс был, есть и будут во всем мире высокорискованным финансовым рынком, и потери на нем могут быть существенными. Чтобы снизить возможные потери клиента, закон ограничил размер максимального плеча, который дилер может дать своему клиенту и дал право регулировать это плечо Центробанку.

— Как вы относитесь к тому, что ЦБ очень жестко ограничивает плечи?

— Для человека, который только начинает работать на рынке форекс, это ограничение плеча — очень важный инструмент, который позволит за первые же минуты работы не потерять все свои средства. А опытным трейдерам, игрокам, имеющим высокий аппетит к риску, это изменение даже может принести вред — они-то привыкли к большим плечам, и отказаться от своей привычки им будет сложно. Судя по всему, они будут искать возможности открывать счета в иностранных юрисдикциях, работать с зарубежными дилерами — наш российский закон это не запрещает.

Но что я хочу сказать еще. Наше общение с регулятором в процессе прохождения лицензирования позволят нам делать вывод о том, что сотрудники ЦБ все же слышат пожелания нашей индустрии. Возможно, что не в этом году, но в будущем ЦБ воспримет наши пожелания об увеличении размера плеча.

— Вернемся к вопросу о том, что же дает клиенту форекс-дилера закон. Вот человек пришел в офис российского дилера, у которого есть лицензия. Права и обязанности сторон?

— Напомним, что дилер, зарегистрированный в российской юрисдикции, может предоставить клиенту только возможность работы с валютными парами. Торговлю на рынке акций, других производных инструментов закон запрещает. Каждый новый клиент российского дилера должен прийти в офис компании для того, чтобы сотрудники форекс-дилера удостоверили личность клиента, и подписать соглашение, которым регламентируются права и обязанности сторон, а также уведомление о рисках. Потом перечислить средства на номинальный счет, и через какое-то время получает возможность торговать на рынке.

Если у клиента возникает конфликт с дилером, имеющим лицензию, то ему гарантирована судебная защита в России. Да, клиент может обратиться в суд, и суд должен рассмотреть его дело по существу.

Также новый закон дает возможность рынку самостоятельно контролировать деятельность форекс-компаний в рамках саморегулируемых организаций — СРО. То есть если по какой-то причине человек понимает, что в суд ему идти не с чем, или просто что-то в работе дилера ему не нравится, или же банально неясно, а дилер этого не поясняет клиенту, то человек может обратиться с жалобой в СРО.

Законодательно контролем за работой рынка форекс в России занимается Центральный банк. Второй уровень надзора — это СРО. Законом предусмотрено также создание компенсационного фонда СРО форекс-дилеров, из которого будут выплачиваться средства клиентов в случае банкротства компании.

— Много говорилось о том, что теперь компании станут налоговыми резидентами России и будут платить налоги в отечественный бюджет.

— Да, компании, получившие лицензии, после того, как у них появятся клиенты, становятся российскими резидентами, и также автоматически становятся и налоговыми агентами, то есть они из дохода клиентов, который те зарабатывают от инвестирования денег, платят налоги в Российской Федерации (НДФЛ). Кроме того, и сами компании будут платить налоги в бюджет.

— Что пришлось сделать тем группам компаний, которые решили получать в России лицензию?

— Лицензирование — довольно дорогая штука. Закон установил требования к минимальному размеру капитала форекс-дилера — 100 млн рублей. Кроме того, еще 2 млн рублей нужно внести в компенсационный фонд. Кроме того, компаниям-участникам рынка нужно иметь основной и резервный центры обработки данных на территории России, и, наконец, на сайте компании должна быть раскрыта соответствующая информация, в частности, уведомление о рисках, порядок определения котировок и прочее.

— О чем вас сегодня спрашивают чаще всего?

— Нас спрашивают, когда же мы начнем перевод клиентов в российскую юрисдикцию. Ответ прост: как только вся инфраструктура будет создана — этот переток сам начнется, и он не займет годы. Максимум — несколько месяцев. Но для этого, как минимум, должен быть решен вопрос с индентификацией клиентов — придется ли им, как того требует закон сейчас, приходить в офис лично — или, быть может, нам позволят упрощенную идентификацию. Второе — для начала работы нам нужно аккредитованное в ЦБ СРО. Сейчас на рынке две ассоциации профессиональных участников отрасли. Ну и клиенты все же должны прийти к нам и выразить свое желание работать в России.

К тому же все компании, получившие лицензии, будут прилагать усилия, чтобы получить клиентов тех компаний, которые ушли с рынка.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 2 августа 2016 > № 1847493 Дмитрий Дригайло


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 1 августа 2016 > № 1847490 Михаил Попов

FinTech – это не другие технологии, это другие бизнес-процессы

МИХАИЛ ПОПОВ

основатель TalkBank.io и EasyFinance.ru

Был сегодня на одной забавной встрече с банкирами. Поскольку услышанные взгляды на жизнь и подходы часто встречаются в банковской сфере, захотелось немного структурировать. Кстати пришлась и попавшаяся на глаза статья старшего партнера McKinsey, с которой я абсолютно согласен.

Итак, в банкинге выживут только те, кто обладает следующими факторами:

1. Существенные преимущества в привлечении клиентов или определенных привлекательных клиентских сегментов (молодежь, молодые семьи, активные покупатели и т.д.);

Самый простой «стресс-тест» будущего для банка — количество новых клиентов моложе 25–30 лет. Если организация фактически не может привлекать эту аудиторию, вероятность проблем с бизнесом вырастает в разы уже в ближайшем будущем, даже если сейчас у банка все хорошо.

Как правило, молодой и массовый сегмент не в «бизнес-кейсе», «там денег нет» для большинства банков. Ключевые процессы не ориентированы на этот сегмент, а руководство даже не пытается понять, как работать с этим сегментом. Мало кто может похвастаться действительно работающим конвейером развития клиента с возраста 20 лет и далее с помощью продуктов. Банки ведут поиск «клиентов-кошельков», не строят работу с молодым и массовым сегментом, ведь часто эти сегменты не входят в стратегию. Поэтому я бы порекомендовал владельцам банка запросить этот показатель и понять свои перспективы (не говоря о массовом отзыве лицензий и росте требований по нормативам).

2. Подавляющее преимущество в операционных расходах — в разы более дешевая операционная модель (то есть модель привлечения и обслуживания клиентов), чем у традиционных игроков;

Издержки — это моя любимая тема. Как банк может выдерживать конкуренцию, если для запуска продукта требуется, как правило, минимум 10 человек руководящего состава и еще в 2–3 раза больше исполнителей? Сейчас время экспериментов, меняется среда, восприятие клиентов, необходимо пробовать новое, тестировать, рисковать. Как стандартный банк это сделает, если любой шаг для банка — это издержки и нужно действовать наверняка?

В результате все прикрываются «бизнес-кейсами», опираясь на свои умозаключения. Но без тестирования модели ничего заранее понять нельзя. Как сотрудники банка могут оценить «бизнес-кейс», если под их руководством банк несет убытки в основном бизнесе или они не в состоянии создать конкурентный продукт?

Большинство в руководстве банков думает, что FinTech — это просто новые технологии. Они думают, что могут повторить или, в крайнем случае, купить эти технологии. А FinTech — это в корне другие бизнес-процессы. И дело не в том, какие программы используют банковские сотрудники, а в том, зачем они это делают или нужно ли вообще этим заниматься.

И в этом смысле FinTech оказывается не просто более дешевым способом оказания финансовых услуг, это принципиально иной способ формирование цепочки добавленной стоимости.

Чтобы создать радикально другую модель по издержкам, от современного банка нужно оставить одно название и пересобрать его заново. Кто к этому готов?

3. Умение создавать партнерства и использовать рыночную инфраструктуру. В России развита инфраструктура, и ее не имеет смысла воспроизводить. У нас есть кредитные бюро, у нас есть колл-центры, процессинги, есть коллекторы и платежные системы. Для того, чтобы сегодня быть успешным, нужно эту инфраструктуру не создавать заново, а повсеместно задействовать. Потому что это позволит выходить на низкую себестоимость. То же самое и с IT-технологиями: не нужно сейчас писать всюду свои IT-решения, если можно применить уже готовые;

Наверное, это одно из самых слабых мест банковского сообщества в целом. InHouse, купить у вендора, развернуть на своих серверах и прочее — самый частый вариант принятого решения. В результате — потеря гибкости, времени, денег, невозможность поменять курс. Взаимодействуя с крупными банками, они часто напоминают «АвтоВАЗ»: легче построить рядом с нуля новый завод с новым оборудованием, чем исправить и наладить работу в старом.

Основная ценность банка сейчас — лицензии и клиенты, но, как правило, у банка ограниченный инструментарий работы со своей клиентской базой, нужно запускать больше продуктов под микросегменты пользователей, чтобы поднять маржу. Но без партнерств этого не сделать. Деление доходов в этом партнерстве должно быть не понятийным раскладом, а просчитанной моделью на основе формулы предельных издержек, а не полной себестоимости.

Многие банки вместо того, чтобы предоставить полноценный API и работать по модели BaaS, создают инновационные песочницы, где пытаются воспроизвести собственные аналоги независимых финтех-компаний, считая их своими ключевыми конкурентами. Но на практике у банков получаются лишь замки из песка, которые не выдерживают и первой волны клиентов.

И в то время, когда банки пытаются конкурировать с мириадами малых финтех-компаний, на рынок финансов приходят крупные игроки из других технологичных отраслей, телекома и e-commerce.

Они не мешкая интегрируют или целиком покупают перспективные финтех-компании. И вот тогда все преимущества крупных банков с их капиталами, ресурсами и представленностью на рынке перестают играть какую-то роль.

4. Команда и другие составляющие проектов в России, как и везде, также сильно влияют на их успех;

Команда это все. К сожалению, при построении бизнеса о самом бизнесе думает часто только собственник. В банках он далек от бизнес-процессов. Сейчас пришло время анализа и перестройки этих процессов. Руководители отделов и многочисленных департаментов бессильны перед корпоративной бюрократией и юристами. Сдвинуть с мертвой точки ключевые процессы практически невозможно. А там заложена основная себестоимость. В банке должна быть запущена программа на «самоликвидацию» человеческого фактора в деятельности каждого отдела. Найти таких людей, которые будут работать над оптимизацией собственной работы, а не заниматься увеличением штата и бюджетов, очень трудно. Если проанализировать рынок труда по топовым позициям, то мы часто видим переходы с мотивацией «я в этом крупном банке ничего существенного не сделал и перешел в этот крупный банк для аналогичных действий». В этом смысле команды из FinTech еще не испорчены бюрократической машиной и обладают свободой мышления и действий.

Воспроизвести все это во внутренних песочницах без перестройки всего банка не получится. Невозможно играть против тысяч команд, но можно построить работу по партнерской работе с ними, контролировать ключевые точки сотрудничества, управлять финансовым результатом и издержками.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 1 августа 2016 > № 1847490 Михаил Попов


Россия > Финансы, банки > globalaffairs.ru, 30 июля 2016 > № 1850855 Александр Лосев

И последние станут первыми?

Контрциклическая политика на фоне окончания двух суперциклов

Александр Лосев – генеральный директор АО «УК «Спутник – управление капиталом».

Резюме: Мягкая денежная политика монетарных властей во всем мире означает еще и то, что экономики накачиваются деньгами и создаются условия для наращивания инвестиций в инновационные производства будущего технологического уклада.

Чередование экономических подъемов и спадов не является особенностью ХХ века или характерной чертой нынешнего времени. Увеличение и уменьшение активности отдельных групп людей, социумов, народов и государств происходило на всем протяжении истории, повсеместно отмечается сейчас и продолжится в будущем под воздействием различных политических, технологических, социальных, биологических, монетарных или природных факторов. И ни одна страна, ни одна экономика не сможет этого избежать.

Хотя сам по себе мировой экономический рост на длительном временном горизонте – скорее апериодическое трендовое движение, процессы возникновения и последующего устранения дисбалансов могут продолжаться годами и десятилетиями. Поэтому для удобства анализа такие колебания экономической активности объединяются в циклы с выраженными фазами взлетов и падений.

Причины, вызывающие быстрый подъем деловой активности или, напротив, значительный спад производства и потребления, варьируются с изменением технологических укладов и уровней развития цивилизации. Поэтому так сложно прогнозировать начало той или иной стадии цикла, опираясь лишь на исторические данные, и далеко не всегда проверенные рецепты оказываются эффективными, если с момента предыдущего кризиса проходит достаточно много времени.

Главная задача для тех, от кого зависит принятие конкретного решения по сглаживанию циклических явлений, как раз и заключается в необходимости вовремя распознать и предвидеть начало очередной фазы. И оценить, какие методы – фискальные, монетарные или политические – окажутся оптимальными и своевременными.

Диалектика внешнего и внутреннего

Факторы, влияющие на деловую активность, обычно разделяются на две категории. Внутренние – такие как демография, социальные изменения и революции, внедрение новых технологий, состояние ресурсной базы, сокращение или накопление финансовых, промышленных и аграрных запасов, колебания инвестиционной активности, эпидемии. И внешние – например, войны, миграции народов и групп населения, попадание в сферу влияния или в зону противостояния сильных держав, перемены климата, изменение внешнеторгового баланса и внешней конъюнктуры, появление новых энергоносителей и трансграничные движения капиталов.

Казалось бы, государствам намного проще реагировать на внутренние причины изменений деловых циклов, чем на внешние. Но практика и история показывают, что либо именно внутренние факторы игнорируются и неверно оцениваются, либо правительства запаздывают с необходимыми мерами или не доводят их до конца. И тогда структурные перекосы, «надувание пузырей» в отдельных секторах экономики с последующим их коллапсом, а также процессы выхода из кризиса могут длиться десятилетиями, провоцируя экзогенное влияние и чрезмерную активность иностранных государств, транснациональных корпораций и военно-политических блоков.

Внешние же риски – более очевидные и порой более страшные – заставляют правительства мобилизоваться и без промедления отвечать на вызовы. Не случайно знаменитый трактат Сунь-цзы «Искусство войны» начинается словами: «Война – это великое дело для государства, это почва жизни и смерти, это путь существования и гибели».

Сами циклы, формируемые внешними и внутренними факторами, имеют различную природу и длительность.

Краткосрочные обычно длятся 3–4 года – циклы запасов: финансовых, ресурсных, промышленных, продуктовых, которые периодически заканчиваются. Они носят название циклов Китчина. Наиболее эффективными мерами противодействия негативным явлениям и сглаживания колебаний деловой активности в краткосрочных циклах запасов является монетарная политика, смысл которой – в управлении денежным предложением и процентными ставками, в сокращении или увеличении денежной массы в экономике, формировании доступных кредитных и инвестиционных ресурсов. Но именно краткосрочность воздействия монетарных механизмов как раз и объясняет, почему одной только денежно-кредитной политикой невозможно запустить экономический рост и почему, несмотря на нулевые процентные ставки и колоссальную денежную эмиссию, ни Евросоюзу, ни Японии, ни США много лет не удается справиться с рецессионными рисками в экономике и выйти на траекторию устойчивого роста.

В основе более длинных циклов продолжительностью до 10 лет (циклы Жюгляра) – происходящие с определенной периодичностью изменения в производственных мощностях, а также человеческий фактор. В них наиболее заметно проявляются четыре стадии: оживления, подъема, рецессии и депрессии. Капиталовложения постепенно стимулируют активизацию экономики, затем по мере роста объемов производства и увеличения спроса на продукцию начинают создаваться новые рабочие места и повышаются квалификационные требования к работникам, происходит дальнейшее наращивание инвестиций и осуществляется модернизация оборудования, приводящая к росту производительности труда. Все это поднимает уровень жизни и занятость населения, увеличивает совокупный спрос.

Затем первые достигнутые результаты преображаются в массовые инвестиционные решения, происходит резкий рост деловой активности и быстрый подъем экономики. Растут и инвестиции, и объемы производимых товаров, и средняя заработная плата, и потребительские расходы населения и бизнеса. Но это приводит к сверхвысокой занятости и переизбытку мощностей. Стоимость денег повышается, а инвестиции падают. Производства начинают работать на склад, потому что совокупный спрос не успевает за увеличивающимся предложением. Как только затоваривание и переизбыток мощностей становятся очевидными, начинается сокращение производства и занятости. Инвестиции и капитальные вложения сходят на нет, возрастает объем незадействованных мощностей, происходит массовое снижение прибыли, рост убытков и сокращение персонала.

Производство сжимается до минимально возможных значений, а безработица увеличивается до максимальных. Но трудовые ресурсы становятся дешевыми, а незадействованные в экономике мощности формируют потенциал и скрытые резервы для будущего подъема. И с новыми инвестициями цикл повторяется заново.

Управлять такими среднесрочными циклами можно с помощью инвестиционной и фискальной политики. Государство должно снижать налоговую нагрузку и стимулировать вложения в стадии депрессии и подъема, а в момент экономического бума изымать излишние деньги в виде налогов, не допуская появления «пузырей» и формируя резервы и накопления, которые можно использовать в периоды кризисов.

Применительно к российской экономике следует отметить, что мы как раз находимся в стадии рецессии, и лишь долгосрочные инвестиции и стимулирующие меры государства способны вывести на траекторию роста. Особенность России в том, что инвестиции здесь в основном делаются из прибыли, и только 5% кредитных ресурсов банковской системы идут на инвестиционные цели. Сокращение прибылей корпораций вследствие падения цен на сырьевые товары резко уменьшает доступные финансовые ресурсы для развития. Инвестиции же – это не что иное, как интерес и возможности вкладывать капиталы в долгосрочное развитие и отдельных компаний, и отраслей, и конкретных регионов, и страны в целом в расчете на постоянное получение прибыли также в течение длительного периода времени.

В текущих условиях России предстоит сформировать собственные ресурсы развития и запустить инвестиционное кредитование, чтобы заместить внешние источники инвестиционного капитала на внутренние и поддержать восстановление экономики до тех пор, пока прибыли бизнеса не начнут трансформироваться в капитальные вложения.

Ослабление рубля препятствует обновлению промышленности, но это неизбежная плата, поскольку денежно-кредитная политика не может быть эффективной в условиях фиксированных курсов валют, хотя бюджетная политика малоэффективна при плавающем курсе.

Важно понимать, что ни одна экономика не может одновременно поддерживать фиксированный обменный курс, свободное движение капитала и самостоятельную денежную политику.

На длинной волне

Наконец, длинные волны, или так называемые циклы Кондратьева, которые длятся по 40–60 лет и обусловлены неравномерностью научно-технического развития и технологического прогресса. Именно на завершающей стадии одного из таких циклов мир сейчас и находится. Сформулированные Энгельсом три закона диалектики хотя и отрицаются рядом современных экономистов, прекрасно иллюстрируют, как происходит процесс развития цивилизации, как количество накопленных знаний и научных открытий приводит к технологическим революциям, качественным скачкам в способах и объемах производства и смене технологических укладов, когда при определенном наборе ресурсов, энергетических мощностей и возможностях переработки, производственных отношениях и системе распределения благ разрываются замкнутые циклы получения разнообразных продуктов.

Для ответа на технологические вызовы кардинальных стадий длинных циклов государству необходимо в первую очередь преумножение человеческого капитала.

Именно качественная система высшего и профессионально-технического образования готовит специалистов, необходимых не только для эффективной промышленной конкуренции, но и для перехода на новый уровень цивилизационного развития. Знаменитая фраза «Битву при Садове выиграл прусский школьный учитель» наиболее ярко иллюстрирует роль народного образования конца XIX века в гигантском догоняющем скачке, который вывел кайзеровскую Германию и Российскую империю в мировые лидеры экономического роста перед Первой мировой войной.

Денежные ресурсы перестают иметь ключевое значение на окончательной стадии длинного цикла, и здесь прекрасным примером могут служить современные ближневосточные страны. Богатейшая Саудовская Аравия по своим научным достижениям, технологическим прорывам и вкладу в мировое инновационное развитие не идет ни в какое сравнение не только с Израилем, но даже с более бедным и находившимся длительное время под санкциями Ираном, который имеет самую высокую долю научно-технического образования в мире: 47% студентов иранских университетов изучают естественные и инженерные науки, производственные и строительные технологии. Диверсификация иранской экономики выше, чем у других региональных экспортеров нефти. Только 14% доходов приходятся на нефтяной экспорт.

Еще в ХХ веке ведущие государства научились эффективно отвечать на циклические вызовы, проводя контрциклическую политику. Примерами могут служить восстановление Германии после Первой мировой войны, «Новый курс» Рузвельта и советская индустриализация 1930-х гг., план Маршалла и послевоенное «японское экономическое чудо», когда дирижистская экономическая политика и масштабные инвестиции в производство и инфраструктуру быстро вывели пострадавшие хозяйства из стагнации и послевоенной разрухи. Предпринимаемые контрмеры различались по своей эффективности, и результаты во многом зависели от степени развития промышленности, трудовых ресурсов и состояния финансовой системы. Тогда же стало очевидно, что наилучшие результаты дает сочетание монетарного стимулирования с технологическим обновлением промышленности и изменением структуры экономики. Этот рецепт актуален и в наше время, в том числе и для России.

Но с формированием общего мирового рынка, ослабляющего национальные суверенитеты, управлять развитием и не допускать кризисов и перегрева экономик намного сложнее, так как это уже требует от ключевых финансовых центров, от монетарных и политических властей ведущих стран синхронизации усилий.

Глобализация, резко ускорившаяся в последние два десятилетия, затронула все мировые экономические процессы и внесла коррективы в теорию, методологию и практику денежно-кредитной и фискальной политики, поскольку границы оказались прозрачны для потоков капитала и возникла новая система обратных связей, делающая механизмы регулирования и управления капитальными потоками более действенными. Обратной стороной глобализации стала возросшая чувствительность финансовых рынков к любым воздействиям и даже к так называемым словесным интервенциям глав ФРС или ЕЦБ, заявлениям политиков и выборным циклам в ключевых государствах, что с определенным временным лагом сказывается на настроениях бизнеса и на экономической активности целого ряда стран.

Укрепление американского доллара при одновременном падении цен на сырьевые товары, сжатие объемов международной торговли и обратное движение капиталов из развивающихся рынков в развитые создает еще и отрицательные обратные связи в мировой экономике. Поэтому роль ФРС Соединенных Штатов как глобального эмиссионного центра, от действий которого зависят все финансовые рынки, становится ключевой в противодействии негативным циклическим явлениям.

Выкуп Федеральным резервом долговых обязательств и финансовых активов банков и корпораций в рамках программы количественного смягчения на сумму 1,7 трлн долларов за счет безналичной эмиссии, начатый в ноябре 2008 г., не только остановил мировой финансовый кризис, но и заметно снизил риски рецессии ведущих экономик. Последующие программы ФРС, а также действия Европейского центрального банка, подхватившего инициативу американцев и начавшего выкуп государственных обязательств стран Евросоюза, остановили разрастание долгового кризиса и предотвратили коллапс еврозоны и экономическую стагнацию, а также сняли угрозу резкого сокращения торгового сальдо основных внешнеторговых партнеров ЕС, таких как Китай и Россия.

В случае неправильного или несвоевременного воздействия, а иногда и намеренного влияния, или вследствие неверных оценок экономической ситуации решения монетарных властей могут приводить к значительным негативным изменениям на финансовых рынках и зачастую вызывать цепную реакцию падения национальных экономик в различных не связанных между собой регионах мира, глобальные кризисы и даже серьезные политические последствия для отдельных государств.

Среди наиболее ярких примеров таких потрясений можно назвать Азиатский финансовый кризис 1997–1998 гг., вызванный массовым оттоком внешнего капитала и девальвациями национальных валют, ранее привязанных к доллару, что негативно повлияло на цены сырьевых товаров и основательно встряхнуло развивающиеся рынки, а в России и Аргентине обернулось дефолтом по долговым обязательствам. Мировой финансовый кризис 2008–2009 гг. стал следствием дефицита денежной ликвидности из-за значительных ограничений в предложении денег со стороны ФРС США, пятикратном за три года росте процентных ставок ФРС, и американского ипотечного кризиса. Европейский долговой кризис 2010–2012 гг. был вызван проблемами европейской банковской системы, вовлеченной в финансирование бюджетных дефицитов в периферийных странах ЕС, падением цен на активы и несвоевременной реакцией на происходящее Брюсселя и ЕЦБ.

Эксперты до сих пор гадают, политическая или догматическая подоплека кроется в решении ФРС США повысить в декабре 2015 г. диапазон базовой процентной ставки, а по сути, начать ужесточение денежной политики и запустить новый монетарный цикл. Американские финансовые власти подняли в конце 2015 г. ключевые процентные ставки, не дождавшись реального улучшения ситуации ни в мировой экономике, ни в американском промышленном секторе, где показатели корпоративной прибыли худшие за последние несколько лет. Это решение ФРС привело к колоссальным сложностям на финансовых и сырьевых рынках, обрушило котировки акций на мировых биржах, добавило проблем Китаю, продавило нефтяные цены к новым минимумам в январе 2016 г. и вызвало глобальное движение капиталов в сторону США и массовое бегство от рисков. В результате усугубились негативные экономические тенденции за пределами Соединенных Штатов и опасность валютных войн и конкурентных девальваций в странах, являющихся основными торговыми партнерами США и Евросоюза.

Двойной финал

В мире завершаются два очень важных суперцикла – монетарный и сырьевой. Мировой кризис 2008–2009 гг. и европейский долговой кризис 2011–2012 гг. схлопнули финансовые пузыри, и в одной только американской банковской системе образовалась дыра размером в 9 трлн долларов, а вслед за этим произошло глобальное кредитное сжатие и запустился процесс делевериджа – сокращения долговой нагрузки экономических субъектов и домохозяйств. ФРС ничего не оставалось, как заполнять образовавшуюся монетарную «дыру» деньгами и опустить процентные ставки по предоставляемым средствам практически до нуля.

Попытки беспрецедентного монетарного стимулирования, предпринятые ведущими центробанками планеты после последнего мирового кризиса, привели к тому, что процентные ставки находятся на минимальных или даже отрицательных значениях, чего не наблюдалось десятилетиями. И ставки будут низкими до тех пор, пока не будет преодолено кредитное сжатие, экономический рост развитых экономик остается слабым, а риски рецессии – высокими.

Но бесконечно долго так продолжаться не может. В перспективе стоимость денег будет только расти, иного варианта нет, рано или поздно начнется процесс нормализации процентных ставок и увеличится спрос на финансовые ресурсы. Запустится новый монетарный цикл, к которому нужно готовиться уже сейчас.

На товарных рынках похожая картина. Цены на сырье росли на протяжении почти двух десятилетий. Быстрый подъем китайской экономики, составлявший треть всего мирового роста на протяжении последних 10 лет, обеспечивали материалоемкие производства. Потребность Китая, а также растущих экономик Южной и Юго-Восточной Азии и Латинской Америки в промышленных металлах, конструкционной стали, энергии, углеводородах создавали дополнительный мировой спрос на сырьевые товары, поддерживали глобальные инвестиционные потоки в горнодобывающие, сталелитейные и нефтегазовые производства. Замедление мирового экономического роста, начавшееся с кризиса 2008 г., по сути, и запустило процесс сдутия сырьевого пузыря. К началу 2015 г. процесс падения сырьевых цен стал казаться необратимым и также привел к выводу капиталов и сокращению инвестиций в сырьевой сектор, а «сланцевая революция» завершила эру дорогой нефти.

Экономисты связывают окончание сырьевого цикла и спад потребления руды, металлов и углеводородов, а также падение цен практически на все сырьевые товары до многолетних минимальных значений с трансформацией экономики Китая, который в свое время как раз и запустил этот сырьевой суперцикл. Но Китай – это всего лишь наиболее заметный образ. Многое свидетельствует о завершении последнего этапа индустриализации и экстенсивного промышленного роста в развивающихся странах и об окончании эры материалоемких производств.

Российская экономика, страдающая от структурных диспропорций и сырьевого уклона, испытывает все «прелести» окончания двух суперциклов.

Торможение мировой экономики и перераспределение потоков капитала между развитыми и развивающимися странами вызывает настоящую борьбу за рынки сбыта и глобальную внешнеэкономическую конкуренцию основных финансовых центров, таких как США, Китай, Япония и ЕС, формальных объединений стран в рамках АТЭС, ТТП, ОПЕК, АСЕАН, МЕРКОСУР и пр., а также отдельных государств, транснациональных корпораций и крупных компаний. Соперничество ведется за рынки сбыта, капиталы, ресурсы, в том числе и трудовые, внимание инвесторов, за технологические стандарты, которые станут базовыми и обеспечат лидерство в будущем. Последствия происходящего, а также возможные решения правительств и центральных банков государств, наиболее вовлеченных в глобальную торговлю, будут не только экономическими, но и политическими, и могут как изменить структуру мировой экономики, так и создать новую систему центров влияния и полюсов силы, тем самым разрушив модель однополярной глобализации.

Планета стоит на пороге смены технологического уклада и нового качественного скачка в развитии, снижение энергоемкости и материалоемкости производства происходит уже повсеместно. Мягкая денежная политика монетарных властей во всем мире означает еще и то, что экономики накачиваются деньгами и создаются условия для наращивания инвестиций в инновационные производства будущего технологического уклада. Ожидание новой долгосрочной волны помимо всего прочего означает, что сейчас мировая экономика близка к минимумам завершающегося цикла.

А еще это значит, что у России может появиться уникальная за много столетий возможность не догонять лидеров уходящего технологического уклада, потому что многие из существующих производств перестанут иметь экономический смысл, а сразу задуматься о качественном скачке в рамках новой промышленной революции. И формирование человеческого капитала для будущего скачка как раз и может стать главной целью и сутью текущей российской контрциклической политики.

Россия > Финансы, банки > globalaffairs.ru, 30 июля 2016 > № 1850855 Александр Лосев


Россия. СЗФО > Финансы, банки > bankir.ru, 21 июля 2016 > № 1847415 Оксана Сивокобильска

Оксана Сивокобильска, «Санкт-Петербург»: «Мы уводим всю рутину в каналы самообслуживания»

Оксана Сивокобильска, заместитель председателя правления банка «Санкт-Петербург»

Беседовал: Сергей Вильянов, редактор направления IT и инноваций Банкир.Ру

Оксана Сивокобильска, заместитель председателя правления банка «Санкт-Петербург», рассказала порталу Банкир.Ру о дигитализации банковского бизнеса, объединении всех компетенций электронной коммерции банка в одном подразделении, привлечении профессионалов в разработку новых услуг и работе с финтех-стартапами.

— 2015-й год закончился давно, и с учетом скорости изменений он ощущается как что-то из прошлой жизни. И все же — какие события закончившегося года запомнились и достойны упоминания по сей день?

— Если говорить об отрасли в целом, то 2015-й год показал: розничное кредитование сохраняется и продолжает развиваться, а рынок недвижимости при поддержке государства не встанет и будет жить. Проект господдержки ипотеки был разработан и внедрен за очень короткие сроки, что оказало весьма положительное влияние на экономику в целом.

Для нас ипотека с государственным субсидированием — одно из важнейших направлений, по итогам 2015 года мы вошли в топ-3 по стране, а по общей сумме выданных ипотечных кредитов — на восьмом месте в России.

2015 год прошел под знаком развития электронных каналов и миграции массовых транзакционных операций в цифровую среду. У нас уже больше половины депозитов открывается онлайн, несмотря на традиционную консервативность бизнеса по размещению денег физических лиц. Когда речь идет о депозите, люди задумываются не только о доходности, но и о надежности. И сейчас электронная среда вызывает достаточно доверия. Если клиент готов размещать депозиты в интернете, значит не осталось барьеров и для других услуг.

— Вы как-то стимулировали размещение депозитов в интернете — например, повышенной ставкой?

— В онлайне ставка выше, но незначительно, в пределах 0,25–0,5%. Я не сторонник мнения, что для перевода клиентов из офлайна в онлайн надо демпинговать. Ни в коем случае. Онлайн побеждает сам по себе, потому что меняются привычки клиентов. Он должен быть просто гораздо более удобным, чем офлайн. Например, 98% платежей и переводов в банке «Санкт-Петербург» уже идут через интернет. Отделения и кассы фактически обслуживают оставшиеся 2%. И дело вовсе не в том, что через онлайн платить дешевле.

В то же время подписание договора в офлайне — это много бумаги, расход ресурса принтеров, время, затраты на складирование, транспортировку, архивирование. В сумме получаются очень внушительные косты. Онлайн позволяет банку экономить, и этой экономией можно и поделиться с клиентом.

— Получается, если филиальная сеть обслуживает 2% клиентов, она не очень и нужна?

— Нет, это не так. Мы развиваем онлайн и филиальную сеть параллельно. Первый контакт, личные консультации — все это возможно только в отделении. Уже потом клиент может полностью переключиться на электронные каналы, но в начале должно быть что-то осязаемое.

В прошлом году мы открыли десять отделений, в 2016-м — уже четыре, и продолжаем искать новые места. Санкт-Петербург — большой город, наша цель — быть адекватно географически представленными по всей его территории. Если ты открываешь точку в правильной локации, результат обеспечен. И через такой вроде бы на данный момент непопулярный способ, как расширение филиальной сети, мы наращиваем объемы, повышаем лояльность клиентов и поэтому не остановимся, пока не достигнем запланированного уровня присутствия.

Мне кажется, мир сейчас слишком много говорит об электронном, забыв о человеческом факторе. И мы еще увидим, как человеческая составляющая — живой разговор, совет профессионала — снова будет особо востребованной. Это вечный маятник: сначала мы все стремимся к «цифре», а потом вдруг снова вспоминаем о важности аналоговых решений. Подобная история наблюдается сейчас в музыкальном бизнесе: продажи виниловых дисков растут на 50% в год на фоне падения спроса на CD.

Там, где вы хотите не разговаривать, а просто нажать на кнопку, должна быть такая возможность. Если хотите разговора — он должен состояться.

— И все же: пока маятник движется в сторону «цифры», какие еще услуги туда переезжают?

— В «Санкт-Петербурге» сегодня 70% договоров о беззалоговом кредитовании заключаются через интернет. Мы пользуемся омниканальной концепцией, заключающейся в том, что консультация клиента проводится в Сети. И после получения заявки от клиента весь процесс, включая подписание договора, происходит в цифровом виде.

Мы уводим всю рутину в каналы самообслуживания. Путь этот длинный, он начался не вчера и закончится не завтра. Но сложности в экономике, как ни странно, подстегивают технический прогресс в отрасли. Онлайн — это более эффективная модель ведения массовых транзакционных операций. И когда все задумываются о повышении своей эффективности и конкурентоспособности, перевод рутинных операций в онлайн — один из важных шагов.

1 июля 2016 года мы консолидировали в одном подразделении компетенции и задачи в области дигитализации обслуживания клиента как физических лиц, так и юридических лиц. Мы ищем и синергию в дигитализации клиентского опыта этих двух сегментов, потому что они крепко связаны — услугу оказывает юридическое лицо, оплачивает физическое, и первое хочет видеть данные о расчетах в своем интернет-банке, а второе стремится к максимальной простоте и удобству в своем. Легко, просто, оперативно, в режиме реальном времени. Мы еще с 2011 года обозначили себе это как приоритет, и сейчас пришло время единого digital-подразделения, которое возьмет на себя 360 градусов задач в своей сфере.

Также банк в этом году определил для себя как стратегическое направление развитие инвестиционного банкинга. В том числе и в стартапы. И, естественно, нас очень интересуют финтех-стартапы.

То есть, с одной стороны, мы развиваем собственные электронные каналы, а с другой — ищем идеи и услуги игроков небанковского сегмента, но имеющих отношение к финансовой отрасли. Мы ищем в этих идеях и объект для покупки, и вдохновение для улучшения, обогащения собственных продуктов. Так достигается эффект синергии нашего банка со значимой клиентской базой и инноваторов в сфере финансовых технологий.

В кредитовании мы продолжаем активно работать в ипотеке. Не видим пока значимых колебаний в просрочке, несмотря на турбулентность в экономике. Все же собственное жилье — это базовая потребность, клиент о нем мечтает и поэтому ответственно подходит к обязательствам перед банком, который позволил ему эту мечту осуществить.

— А есть вещи, которые пока нельзя оцифровать полностью?

— Думаю, что это ипотека. Скорее всего, еще многие годы здесь будет востребована личная беседа. Часть процесса оформления, конечно, станет электронной. Но консультация будет присутствовать как потребность со стороны клиентов.

— Наши собеседники в банках все чаще говорят, что предпочитают давать беззалоговые кредиты только собственным клиентам, тогда как «улица» отходит на задний план. Крен в сторону «своих» теперь навсегда?

— Нет, не думаю. Это временное явление, очень адекватное периоду экономического цикла, зрелости банков в работе с данными. Но оба эти параметра меняются. Во-первых, экономика неизбежно начнет расти. Возрастет «аппетит» к риску при выдаче кредитов. Во-вторых, грань между «своими» и «чужими» стирается по мере роста доступности данных. Представленность данных о клиенте в интернет-среде расширяется, клиент расширяет ее сам. Способность техники обрабатывать эти данные растет, и на следующем экономическом этапе индустрия будет вооружена уже совсем другими инструментами, еще более точно оценивающими риск-профиль клиента. Поэтому следует ждать новой волны кредитования «улицы», но оно уже не будет слепым, как раньше. Ведь сегодня различие «свой—чужой» — это лишь объем знаний о клиенте, не более того.

— Объединение специалистов в одно digital-подразделение — задача довольно нетривиальная. Особенно в банке. Было трудно?

— У нас в банке принято ставить понятные цели, к которым идем консолидированно и быстро. Мы понимаем, что наступает очередной новый этап дигитализации. В 2011 году мы решили сделать лучший интернет-банк, и это произошло за шесть месяцев. Мы создали интернет-банк, попавший в топы рейтингов.

Простота или сложность зависят от того, насколько ваша организация к этому готова. У нас высокая готовность воспринимать вызовы для банковской индустрии. Если ты не сделаешь то, что нужно, вовремя, завтра тебя может и не быть. Массовый банковский бизнес — это на 100% цифровой бизнес. Просто представьте, сколько бы нам стоило 98% платежей обрабатывать вручную? Неразвитость цифровых технологий сразу топит доходность банковского бизнеса.

Перед коллективом специалистов дигитализации стоят две задачи. Во-первых, оцифровка уже существующих офлайн-услуг и перевод клиентского опыта в онлайн. Это красивая элегантная работа, очень дисциплинированная и целеустремленная, по созданию нового функционала в онлайн каналах, по обучению клиентов, по стимулированию их перехода в онлайн-среду.

Во-вторых, изучение и понимание того, как трансформируются финансовые услуги, как они будут выглядеть в своей логике предоставления завтра. И ответа на этот вопрос сегодня нет. Ответом может быть только наша непрерывная способность находить ответы. Которые тоже меняются каждый день.

Способность — это люди, организация труда этих людей и всего банка в целом. В поиске нового приходится делать вещи, для банковского бизнеса не очень характерные. Например, пробовать и ошибаться. Делать прототипы и выкидывать их. Для IT-компаний это нормально, но не для банков. Это другой склад мышления.

Формирование департамента, занимающегося электронным бизнесом,—это только одна точка. На самом деле речь идет о целой трансформационной программе, охватывающей все больше людей в банке. То, что ты знаешь сегодня, не обеспечивает возможность создавать результативные решения завтра. Необходимо непрерывно учиться. Быть готовым к непрерывному творческому взаимодействию в рамках обсуждения гипотез. Ты гадаешь: на что спрос будет завтра? как будет выглядеть потребление финансовой услуги?

Мы должны представить завтрашнюю реальность и создавать услуги под нее.

— А во что верите вы?

— Я верю в несколько аспектов, которые надо осознавать, чтобы разрабатывать толковые решения.

Финансы никогда не будут сферой, в которой клиент хочет тратить хоть один лишний миг. У него есть настолько много вариантов, как провести время более интересно, что не надо даже пытаться сделать финансы увлекательными. Нельзя изобрести услугу, от которой все будут фанатеть и хотеть пользоваться ею все больше и больше. Это одно из заблуждений стартапов, которые вчера писали игры, но услышали, что под финтех дают хорошие инвестиции — и начали придумывать что-то «про финтех».

Но в нашей сфере клиент изначально не хочет делать то, что позволяет ему приложение. Играть людям нравится, а совершать платежи — нет. Банк должен стать очень незаметным в клиентском опыте, почти невидимым. Но обеспечивающим все, что мне нужно для счастья с точки зрения финансов.

Все должно быть оплачено в срок без затрат времени. Деньги должны быть мне доступны именно тогда, когда действительно нужно.

Таким я вижу будущее.

— Люди, которые умеют заглянуть в будущее и даже немного его приблизить, стоят довольно дорого. И конкурировать за них приходится не только с другими банками, но и с международными IT-компаниями. Как вы с этим справляетесь?

— У нас нет проблемы нехватки людей. Во-первых, наш банк дает очень хорошую возможность для роста. В дигитальной сфере нет зубров с опытом в двадцать лет, потому что она довольно молода. Но есть много свежих молодых умов, которым очень важно иметь возможность реализовать свои идеи.

Мы банк с очень выгодным для них профилем. Мы достаточно большие, у нас миллион клиентов, и нам есть кому предложить идеи. Мы хорошая площадка, на которой можно выводить свои решения на большую аудиторию. Можно разработать что-то для интернет-банка, и это сразу станет доступным для 600 тыс. клиентов.

Можно быстро, практически сразу видеть результат своей работы, и для молодых разработчиков это очень важно.

Мы один из самых оперативных банков в плане внедрения идей. И еще у нас очень хороший климат в коллективе.

На базе этих элементов у людей, которым интересно заниматься финтехом, есть все возможности реализовывать себя. В банковской сфере обычно так много рисков, так много регулирования, что вписать дигитальную сферу в консервативные рамки очень непросто. У нас получается гармонично совмещать и то и другое.

Но я хочу подчеркнуть, что мы не лаборатория, а коммерческое предприятие. Да, пробы и ошибки, да, прототипирование, да, обсуждения идей, но необходимо создавать в итоге результативные решения, пользующиеся спросом у клиентов.

— Когда говорят о незаметности банковских услуг, сразу вспоминается тема открытых API. Вы уже разрабатываете такое решение?

— Нет, не разрабатываем. Обсуждаем, но не разрабатываем. Это модная тема, которой еще далеко до реальности.

Сама по себе концепция хороша. Да, банк — точка притяжения клиентской базы, но он не может разработать для нее все-все необходимые уникальные решения. И почему бы не отдать возможность стать сателлитами кому-то еще?

Но в этой концепции очень много вопросов. Например, какие данные становятся доступными сателлитам? И ответа нет.

У открытия API есть что-то общее с блокчейном: понятно, что технология революционная, но как ее встраивать в бизнес — самый большой вопрос в мире. Ответ, несомненно, будет найден. В обоих случаях. Но время еще не пришло.

— Вы сейчас проводите отбор финтех-стартапов. Как это работает?

— Все очень просто. У дигитального подразделения есть так называемый угольный фильтр. Можно просто прийти и провести презентацию своей идеи в произвольной форме в течение 20 минут. Кастинги проходят каждую пятницу прямо здесь, в главном офисе.

Также мы присутствуем на всех площадках, где стартапы рассказывают о себе. Это и ФРИИ, и сообщество бизнес-ангелов, и многие другие.

— Стартапов хватает?

— Нет. Их просто катастрофически мало.

Я думаю, что печалиться по этому поводу не стоит. Надо делать все для развития рынка. Крупнейшие банки сегодня заявляют, что готовы давать ресурсы, площадки для развития, возможность проверки гипотез на миллионах клиентов. И все больше молодых людей задумываются об этих возможностях.

Не надо ожидать результатов мгновенно. Идет создание культуры инноваций, в том числе и в финансовой сфере.

— А не связан ли дефицит стартапов еще и с тем, что банки сами по себе очень продвинуты в интернет-решениях? Ведь то, что по западным меркам дерзкий стартап, у нас давно может быть обычной услугой в крупном банке.

Ведущие банки России действительно очень продвинулись в цифровом поле. У нас, например, немного неприлично иметь неудобный и малофункциональный интернет-банк, тогда как у многих больших банков на Западе до сих пор используются абсолютно неудобные решения, которые мало что позволяют делать.

Конечно, в таком случае многие улучшения лежат на поверхности. Но относительное совершенство нашего онлайн-банкинга — лишь повод создавать финтех-продукты, пригодные для экспорта. Ведь склад мышления у разработчиков электронной среды в России крайне прогрессивен.

Конечно, на пути развития экспортной модели в финансовой области разработчики неизбежно столкнутся с регулированием банковской сферы на местах, в конкретных государствах. Полностью унифицированное решение, наверно, создать не получится, потребуются доработки под требования локальных регуляторов. Но Россия — большой рынок, с которого вполне можно начать.

— Вас не пугает рост количества угроз в области информационной безопасности? Не перечеркнут ли они все достижения в онлайне?

— Мне кажется, это абсолютно естественный процесс, эволюция. Деньги переходят в электронную среду. И люди переходят в нее же. Как законопослушные, так и не очень.

Так же, как банки работают с физической безопасностью, они будут работать с онлайн-безопасностью. Это непрерывное развитие компетенций, отслеживание новых «креативных» решений со стороны условного врага. И, в общем, просто рутина, которой нужно заниматься, обеспечивая необходимый уровень защиты.

Информационная безопасность — это ключевые компетенции в банковской области. Они должны быть внутренними, но при этом усиленными партнерами в очень узких областях, где нужна специфическая экспертиза. А в целом качественное предоставление всех массовых финансовых услуг в онлайне — обязательная база для банка завтрашнего дня.

Россия. СЗФО > Финансы, банки > bankir.ru, 21 июля 2016 > № 1847415 Оксана Сивокобильска


Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 21 июля 2016 > № 1833720 Тулеген Аскаров

Кредиты – в гору, «просрочка» – тоже

Как отмечалось в первой части обзора состояния дел банковского сектора, опубликованной в предыдущем номере «ДК», к началу лета здесь воцарился долгожданный позитив. В этом же положительном тренде оказалось и кредитование экономики.

Тулеген АСКАРОВ

Как следует из данных оперативной отчетности регулятора, за май совокупный ссудный портфель банков второго уровня увеличился на 0,9% до 15 трлн 302,9 млрд тенге, тогда как в апреле произошло сокращение на 2,9%. В абсолютном выражении прирост за последний месяц весны составил 131,6 млрд тенге, что в 3,4 раза меньше апрельских потерь этого портфеля, и не позволило компенсировать их в полном объеме.

При этом у лидирующего по объему выданных кредитов Казкоммерцбанка за май сложился прирост выше среднего – на 1,6% до 3 трлн 915,7 млрд тенге, но нужно учесть, что в апреле у него произошло снижение на 4,2%. Еще быстрее продвигался идущий здесь вторым Народный банк Казахстана, прибавивший 2,1% до 2 трлн 234,5 млрд тенге, у которого к тому же за предшествующий месяц потери были ниже – 0,7%. Другие два члена когорты «триллионников» по размеру ссудного портфеля шагали не в ногу – в то время, когда Цеснабанкувеличил его на 1,1% до 1 трлн 539,6 млрд тенге, у дочернего Сбербанка России произошло значительное снижение на 5,6% до 1 трлн 10,2 млрд тенге.

По-прежнему никак не может войти в эту группу Банк ЦентрКредит, показавший в мае небольшой прирост на 0,8% почти до 920 млрд тенге. Замкнули же первую десятку банковского сектора по объему ссудного портфеля Kaspi Bank со снижением на 0,9% до 741,1 млрд тенге, Bank RBK (прирост на 3,3% до 691,2 млрд тенге), сумевший обойти АТФБанк (снижение на 0,7% до 669,6 млрд тенге), Евразийский банк, нарастивший объем выданных кредитов на 2,2% до 643,5 млрд тенге, и ForteBank, потерявший 0,2% до 487,2 млрд тенге.

Рост кредитования в мае сопровождался, увы, и увеличением объема «плохих» займов с просрочкой платежей по ним свыше 90 дней на 2,3% до 1 трлн 256,3 млрд тенге, в абсолютном выражении – на 28,5 млрд тенге. Основным источником этого негатива стал рост таких займов у доминирующих по их размеру Казкоммерцбанка (2,7% до 317,5 млрд тенге) и Народного банка Казахстана (4,2% до 260,3 млрд тенге). У других участников рынка значение этого показателя к началу лета не превысило 100 млрд тенге. А приблизились к ней вплотную дочерний Сбербанк России (прирост на 3,8% до 97,6 млрд тенге) и АТФБанк (снижение на 3% до 93,1 млрд тенге).

Если же ранжировать ведущих участников рынка по доле «плохих» займов в их ссудном портфеле, то картина складывается следующим образом. На первое место выходит АТФБанк с 13,91%, вторым идет Народный банк Казахстана (11,65%). Далее плотным строем следуют дочерний Сбербанк России (9,66%), Нурбанк (9,47%), Kaspi Bank (9,41%), Банк ЦентрКредит (9,39%), Евразийский банк (9,36%) и ForteBank (9,31%). А наиболее высокие значения в банковском секторе показали «дочка» Национального банка Пакистана в Казахстане (30,94%) и Банк ВТБ (Казахстан) (20,02%). В целом же по рынку доля «плохих» займов в совокупном ссудном портфеле составила на 1 июня 8,21%, тогда как месяцем ранее было 8,09%. Ниже общего уровня оказались в первой десятке только Казкоммерцбанк (8,11%), Цеснабанк (5,55%) и Bank RBK (4,07%).

Вырос за последний месяц весны и объем просроченной задолженности по кредитам, включая просроченное вознаграждение, – на 4,3% до 1 трлн 520,3 млрд тенге, в абсолютном выражении – на 63,5%. Лидирует и здесь Казкоммерцбанк с приростом на 2% до 457,2 млрд тенге, вторым также идет Народный банк Казахстана (0,8% до 229,1 млрд тенге). Группу участников рынка, превысивших по объему «просрочки» уровень в 100 млрд тенге, пополнил к началу лета Bank RBK, выделившийся здесь резким ростом за май в 1,7 раза до 118,0 млрд тенге. Кроме него, в ее составе по-прежнему числятся АТФБанк, значительно сокративший «просрочку» – на 6,1% до 126,5 млрд тенге и Банк Центр Кредит, (0,2% до 102 млрд тенге).

Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 21 июля 2016 > № 1833720 Тулеген Аскаров


Великобритания. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > fingazeta.ru, 20 июля 2016 > № 1963477 Николай Вардуль

Какой размах крыльев у «черного лебедя»?

Волны Брексита

Николай Вардуль

Рынками постепенно овладевает медвежья болезнь. Нарастает пессимизм. Возникают все новые болевые зоны, в большом фаворе всякого рода убежища: от доллара до золота и иены. Все это последствия Брексита. И слова о том, что он не отразится на российской экономике, выглядят как пустое и неуместное заклинание. Это новые вызовы, с которыми предстоит справляться всем.

Цепная реакция

Рынки только сейчас вступают в эру пост-Брексита. Сначала был шок, потом совсем короткий «отходняк» как у выживших после землетрясения, правда, песенка Ниф-Нифа и Нуф-Нуфа «Нам не страшен серый волк!» не раздавалась нигде, кроме России. А теперь наступают будни жизни после Брексита.

Спусковым крючком нового отката на рынках, естественно, стал фунт стерлингов. Даю слово Станиславу Клещеву, главному аналитику ВТБ24, он констатирует: «Простояв в консолидации в течение недели, британская валюта продолжила движение вниз». Мало того, фунт с 23 июня потерял относительно доллара США больше 13%, а по отношению к евро — больше 10%. 5 июля выступил глава Банка Англии Марк Карни, его заявление о том, что риски, связанные с референдумом по членству Великобритании в ЕС, считались и до его проведения самыми серьезными внутренними краткосрочными рисками для финансовой стабильности Великобритании, было прочитано рынком так, что все еще только начинается. Словечко «краткосрочные» все сочли, мягко говоря, неубедительным. 5 июля фунт пробил вниз минимальные значения, полученные сразу после референдума по выходу Великобритании из Евросоюза, и стоил дешевле 1,3 долл. И это далеко не предел. Агентство Bloomberg приводит слова главного валютного стратега Brown Brothers Harriman Масаши Мурата (Masashi Murata): «Удешевлению фунта и снижению доходности (по казначейским облигациям США. — Ред.) не видно конца. Какой ущерб понесет экономика Великобритании — еще предстоит увидеть, но это не является позитивным для фунта. Он будет дешеветь еще сильнее».

Судьба фунта была решена референдумом. Но на рынке всегда развиваются цепные реакции. Фунт «болен» не один. Вот новые болевые точки на рынках в изложении все того же Станислава Клещева: «Итальянские банки на грани падения, британские фонды не возвращают деньги, Deutsche Bank не проходит стресс-тестирование». Еще немного и будет звучать почти как «Все пропало, гипс снимают, клиент уезжает!». Хотя «клиенту» ехать некуда.

Слова Клещева стоит расшифровать. Проблемы итальянских банков — это старые проблемы перегруженных плохими активами банков, и не только Италии. В банках Италии накопленный объем безнадежных кредитов оценивается почти в 200 млрд евро, что требует их докапитализации на 40 млрд евро. Из-за снижения процентных ставок (вслед за доходностью госбумаг) существенно сокращается процентная маржа и прибыльность банков, что в условиях высокого госдолга усугубляет проблему плохих кредитов. В принципе те же проблемы и у Deutsche Bank. Что же касается «британских фондов», то речь идет прежде всего о фондах, инвестировавших в лондонскую недвижимость, которые прекратили выдачу средств своим пайщикам.

Иначе, впрочем, и не могло быть. Брексит — это классический «черный лебедь» (именно так охарактеризовала результаты британского плебисцита, например, председатель Банка России Эльвира Набиуллина), т. е. внезапно произошедшее событие с самыми широкими, и, как правило, негативными последствиями. В данном контексте упирать на то, что результаты референдума не так уж неожиданны, вряд ли стоит. Рынки оказались более рациональными по сравнению с британцами — они выхода Объединенного Королевства из Евросоюза явно не ждали.

Главное — последствия Брексита не стоит недооценивать. Как мы уже видели, он легко может перекинуться с британских морей до банков Южной Европы.

Чему учат «черные лебеди»?

«Черные лебеди» бывают, конечно, разными. Когда турки сбили наш СУ-24, в результате чего погиб российский пилот, с точки зрения экономики это тоже был «черный лебедь» — ничего подобного никто не ждал. Но тот лебедь, уже начинающий складывать крылья, затронул лишь российско-турецкие отношения. Брексит — это глобальный «черный лебедь». От него не укрыться никому.

Обратимся к России. Только за один день, 5 июля, индекс РТС потерял 1,66%. Бывали потери и больше, но в первом полугодии 2016 г., как напоминает Андрей Верников, замдиректора по инвестиционному анализу ИК «Цэрих Кэпитал Менеджмент», «наш рынок вошел в пятерку лидеров по росту среди развивающихся рынков». Чтобы рост акций восстановился, нужно проверенное средство — рост котировок нефти, но вот как раз этому Брексит никак не способствует. Скорее, наоборот. Прямо на цены на нефть Брексит не влияет. Но зато давит на них опосредованно. Я уже упоминал, что капиталы предпочитают бежать в надежные активы. Фунт и евро падают не в безвоздушном пространстве, а прежде всего по отношению к доллару. Рост же доллара — это давление вниз на цены на нефть. Нефть уже снижается.

Рубль какое-то время смог демонстрировать большую устойчивость, отрываясь от динамики цен на нефть. Но это стойкость оловянного солдатика, которому никуда не деться от огня нефтяных котировок. А в сторону снижения цен на нефть, увы, действует не только обусловленная Брекситом динамика курса доллара, но и замедление роста китайской экономики — крупнейшего потребителя нефти, а также тот факт, что текущие цены на нефть возвращают к жизни сланцевую добычу, о чем свидетельствует рост числа нефтяных вышек в США. Правда, есть и факторы, опять же связанные с Брекситом, которые могут подстраховать нефтяные цены. Как считает Андрей Верников, «ЕЦБ может ввести дополнительные стимулы для экономики, что повысит спрос на нефть или хотя бы отодвинет опасность рецессии».

Чему учат «черные лебеди»? В глобальной экономике уберечься от них невозможно. Значит, надо пытаться застраховаться. Руководствуясь старым надежным способом: готовься к худшему и надейся на лучшее. И тогда можно будет ответить на вопрос: по ком танцует «Лебединое озеро»?

Великобритания. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > fingazeta.ru, 20 июля 2016 > № 1963477 Николай Вардуль


Китай. Польша. РФ > Финансы, банки > fingazeta.ru, 20 июля 2016 > № 1963375 Николай Вардуль

Загадка панда-бондов

Почему Польша опередила Россию на китайском рынке заимствований?

Николай Вардуль

6 июля замминистра финансов Сергей Сторчак заявил о том, что в 2017 г. Россия может привлечь заимствования в юанях. Казалось бы, в условиях не укладывающегося в установленные президентом Владимиром Путиным лимиты дефицита федерального бюджета и режима финансовых санкций со стороны Запада давно пора. Но Россия явно не торопится. Почему?

Сергей Сторчак рассуждает так: «Потенциально шанс есть, по крайней мере, регуляторы двух стран в лице ЦБ и Комиссии по ценным бумагам КНР для этого делают многое, пытаясь адаптировать инфраструктуру наших финансовых рынков друг к другу». То есть работа над возможностью привлечения облигационных займов из Китая идет. Но раз пока все ограничивается «потенциальным шансом», то дело идет или не быстро, или не слишком успешно. Сторчак говорит о том, что инфраструктура в этом вопросе «играет ключевую роль, а не только спрос/предложение». Со спросом и предложением, свидетельствует Сторчак, как раз все в порядке.

«Инфраструктура», потом «структура», а дальше «структурные проблемы», а то еще и «структурные реформы» — все это напоминает некий рефрен, который в данном случае может быть как указанием на реальные вопросы, которые еще предстоит согласовать, так и содержать в себе изрядную дозу тумана.

Почему тумана? Да потому что в конце июня стало известно о том, что первой из европейских стран, разместившей евробонды, номинированные в юанях, и сделавшей это на китайском рынке (такие облигации получили название панда-бонды), стала Польша. Сумма выпуска польских панда-бондов, согласованная Минфином Польши и Банком Китая, составляет 3 млрд юаней (около 452 млн долл.). И ни о каких инфраструктурных проблемах речи в ходе подготовки займа не было. А это значит, что если они и были, то с ними без особых осложнений сумели справиться.

При этом у Польши гораздо больше возможностей по привлечению внешних финансовых ресурсов, чем у России, находящейся под санкциями. А это в свою очередь свидетельствует, что Польша выпустила панда-бонды на устраивающих ее, значит, вполне конкурентоспособных условиях. Зато у России, в отличие от Польши, есть стратегическое сотрудничество с Китаем, о котором обе стороны постоянно упоминают.

Согласитесь, что-то здесь не сходится. Возможно, России внешние финансовые ресурсы не слишком нужны? Но это смелое предположение.

«Финансовая газета» писала о том, что острота бюджетного дефицита нарастает. Замминистра финансов Алексей Лавров в стенах Совета Федерации две недели назад говорил о том, что его ведомство сделает все, чтобы удержать бюджетный дефицит, но в рамках уже не 3, а 4% ВВП. Он же огласил данные, из которых прямо следует, что Резервный фонд будет исчерпан в течение следующего 2017 г. Тогда Минфин ничтоже сумняшеся возьмется за Фонд национального благоденствия, а это, между прочим, сродни использованию в бюджете накопительных пенсий.

С другой стороны, правительство согласилось с принципом, предложенным Минфином: будут заморожены расходы федерального бюджета на ближайшую трехлетку в их номинальном выражении. Минфин и правительство решили остаться в белых перчатках, предоставив реальный секвестр расходов инфляции. При этом совсем без человеческого фактора, конечно, не обойдется. О том, какие федеральные программы и статьи расходов будут урезаны вручную, «Финансовая газета» также писала.

Получается, проблема погашения дефицита бюджета стоит в полный рост. Почему же Россия пропустила Польшу вперед? Потому что Польша элементарно проявила большую финансовую расторопность. Варшава, вероятно, рассудила так: рынок панда-бондов относительно молод, и почему бы не попробовать снять сливки. Выпуск панда-бондов иностранными эмитентами был разрешен в 2005 г. Первой страной, разместившей суверенные панда-бонды стала Южная Корея. Пока рынок развивался медленно, по состоянию на март 2016 г. объем находящихся в обращении панда-бондов составлял только $2,57 млрд согласно рейтинговому агентству Fitch. Но со второй половины 2015 г. китайские регуляторы начали разрабатывать правила, расширившие круг возможных эмитентов. Польша решила этим воспользоваться.

А что же Москва? Минфин, чтобы впустую не решать финансово-инфраструктурные проблемы, скорее всего, ждет политической отмашки. Здесь уместно вспомнить, с какой настойчивостью Минфин добивался (и добился!) размещения не с первой попытки выпуска евробондов. Выпуск состоялся в конце мая, 10-летние еврооблигации составили 1,75 млрд долл., 75% которых (1,3 млрд долл.) выкупили иностранные участники. В этом действии политики было едва ли не больше, чем экономики. Главное — не столько дополнительные ресурсы для покрытия дефицита бюджета, сколько демонстративный прорыв блокады финансовых санкций.

Но в случае с панда-бондами политики должно быть меньше, а экономики больше. Значит, по идее, и вопрос должен был решаться быстрее, но вышло совсем наоборот.

Да, главные проблемы с финансированием бюджетного дефицита могут возникнуть в 2017—2018 гг. Вот и Bloomberg отмечает, что Минфин предлагает в 2017—2019 гг. существенно увеличить не только внешние, но и внутренние заимствования на фоне сокращения суверенных фондов для покрытия дефицита бюджета. Но это вовсе не значит, что ждать в привлечении внешних ресурсов надо до последнего. Скорее, наоборот. Хотя бы потому, что когда будет совсем жарко, может не остаться времени для того, чтобы выторговать более выгодные условия. Уж что-что, а торговаться в Китае умеют.

Китай. Польша. РФ > Финансы, банки > fingazeta.ru, 20 июля 2016 > № 1963375 Николай Вардуль


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 20 июля 2016 > № 1847413 Александр Погудин

«Новые» региональные банки и технологический прорыв

АЛЕКСАНДР ПОГУДИН

член совета директоров группы компаний «Центр финансовых технологий» (ГК ЦФТ)

Одно из важных событий XXV Международного финансового конгресса, прошедшего не так давно в Санкт-Петербурге, на мой взгляд, несколько затерялось на фоне обсуждения глобальных вопросов. Лично мне показались ключевыми для будущего российской банковской системы два тезиса в выступлении председателя Банка России.

Первое, это деление всей банковской системы на три группы банков: системообразующие, федеральные, региональные.

И второе — собственно определение критериев «регионального банка».

Их деятельность будет строго ограничена не только регионом, где они зарегистрированы, но и набором исключительно классических банковских операций (вклады граждан, кредиты МСБ). Сейчас такие банки составляют 1,1% активов банковской системы. Их 150 в Москве и 286 в регионах.

Важно, что вся эта информация была приведена в контексте соразмерности регулирования рисков. То есть если банк занимается классическим низкорискованным бизнесом, то, возможно, Центральный банк снизит требования к регулированию. Соответственно, уйдут давление и связанные с этим расходы. К каким последствиям это приведет?

Вполне возможно, что через год-полтора нас ждет ренессанс региональных банков, чье главное конкурентное преимущество — в глубоком понимании местного клиента и его потребностей, «знание в ощущениях» территориальных особенностей, быстрое принятие решений и минимальные затраты на бюрократические цепочки и регуляторную отчетность, а значит адекватные тарифы на услуги.

Региональные банки будут обрастать местными якорными клиентами, которых станут удерживать привлекательными ставками и уровнем сервиса.

Единственное, во что им придется неизбежно вкладываться, это технологии, потому что именно в область технологических сервисов переместится конкуренция с банками федеральными и сетевыми. Мы все понимаем прекрасно, насколько ресурсоемка ИТ-обвязка банковского бизнеса, и она к тому же требует постоянной модернизации. Так или иначе, но тема технологической поддержки и развития перейдет для региональных банков в новую плоскость. Развиваться недорого им помогут технологические компании, готовые взять на себя ИТ-затраты и технологические риски, а продавать на рынке — ИТ-сервисы на условиях SLA.

ИТ-аутсорсинг в новой системе координат банковской отрасли становится органичной формой успешного существования регионального банковского института.

Кроме того, этот процесс может поддержать развитие предоставления ИТ-сервисов и для других групп банков, которые могут отдавать на аутсорсинг типовые системы, снижая затраты и повышая надежность. Рост потребления и требований к ИТ-сервисам в финансовой сфере может во многом обеспечить быструю сменяемость технологий и сформировать технологический прорыв, который намечается во всех странах, где есть развитый финансовый сектор.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 20 июля 2016 > № 1847413 Александр Погудин


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 19 июля 2016 > № 1830741 Дмитрий Руденко

Дмитрий Руденко: «Я за технологии, которые помогают зарабатывать деньги»

Дмитрий Руденко, президент-председатель правления «Почта Банка»

Беседовала: Милена Бахвалова, редактор Банкир.Ру

Почему российским банкам не нужны роботы, зачем банковским клиентам блокчейн и как конкурировать в мире, где все банки становятся одинаковыми, в интервью порталу Банкир.Ру рассказал президент, председатель правления Почта Банка Дмитрий Руденко.

«Двигаясь более легкой моделью, мы можем выигрывать в цене»

— Почта Банк начинает обслуживать малый бизнес. На Санкт-Петербургском экономическом форуме вы заявили, что создаете крупнейшую транзакционную площадку для малого бизнеса. Раскройте детали.

— Изначально планировалось, что Почта Банк будет обслуживать только физических лиц, но, работая над стратегией, мы пришли к выводу, что сможем предложить конкурентные преимущества представителям микро- и малого бизнеса. В России большое количество индивидуальных предпринимателей, эта форма собственности очень популярна в малых и средних городах.

С уходом некоторых банков из регионов индивидуальные предприниматели оказались отрезаны от банковского сервиса. При этом остается почта, где можно получить базовые финансовые услуги, а сейчас еще и банковские продукты. Почта Банк способен создать конкурентные преимущества для ИП.

— А кредитные продукты для малого бизнеса вы собираетесь предлагать?

— Если говорить об индивидуальных предпринимателях, то это такое же кредитование физического лица. У нас нет амбиций заниматься сегментом МСБ — строить полноформатные отделения, усложнять бухгалтерию. Другие банки группы ВТБ прекрасно работают с этим сегментом.

— Вы позиционируете Почта Банк как банк-лоукостер. В условиях текущей, не самой простой, экономической ситуации какие у лоукостера преимущества перед классическим розничным банком?

— Банки работают с деньгами, а деньги имеют стоимость. Лоукост означает, что вы можете работать с меньшей маржой. И если вы сможете за счет сокращения своей маржи сделать ценообразование более выгодным для клиента, а сервис доступнее — вы выиграли. Во всех банках сейчас примерно одинаковые кредитные машины, одинаковые службы коллекшн. В условиях унификации мы, снижая себестоимость операций, можем конкурировать. Поэтому лоукост-модель способна всегда достигать успеха, вне зависимости от макроэкономической ситуации.

— Лоукост-модель не подразумевает более мягкого скоринга?

— Не стоит путать лоукост и работу с нижнемассовым сегментом, такой опыт мы получили в Лето Банке. Мы не кредитуем и без того закредитованных людей, это не наша миссия. У Почта Банка нет задачи нарастить портфель любой ценой, надеясь, что клиент однажды где-то перезаймет и выплатит нам кредит.

— То есть не собираетесь делать то, что вы делали в Лето Банке?

— Лето Банк начинал с нижнемассового сегмента, так что мы имеем опыт работы с разной аудиторией.

У нас адекватное ценообразование, мы собираемся и дальше его сохранять. Конечно, это непросто, потому что Почта Банк находится в процессе набора рыночного веса, что априори не бывает легким. Во многом поэтому пока ощущаются расходы на содержание головного офиса, даже несмотря на его компактность. Количество сотрудников головного офиса Почта Банка составляет менее 8% от общего числа сотрудников. Для российской банковской системы это уникальный показатель.

— А у других банков?

— Средний показатель по рынку — порядка 20%. Зайдите в отделение любого банка. Вы увидите фронт-линию, с десяток милых девушек, 150–200 квадратных метров. И еще столько же людей на аналогичной площади работают в бэк-офисе этого отделения.

В Почта Банке вы увидите четырех сотрудников, каждый из которых занимается продажами. Других сотрудников там нет — централизованный бэк-офис находится в головном офисе в Москве. Конечно, число сотрудников штаб-квартиры будет увеличиваться по мере развития банка. Но двигаясь более легкой моделью, мы все время можем чуть-чуть, но выигрывать в цене.

«Я с удовольствием обнаружил, что изобрел российский аналог японского почтового банка»

— Почтовые банки в разных странах мира отличаются по концепции. Почему вы выбрали японскую модель?

— В Лето Банке мы накопили уникальный опыт, отточив технологии быстрого развития сети до блеска.

В первый год его работы мы в среднем открывали один клиентский центр в день. Поэтому, зная свой клиентский сегмент и понимая масштабы почтовой сети, ответ на вопрос, как Почта Банку работать с наличными, появился сам собой: только через банкоматы. То есть так же, как в Лето Банке.

Банкоматы заменяют привычные банковские узлы и позволяют нам сохранять легкость и гибкость бизнес-модели. За счет снижения затрат наша сеть может быть рентабельной даже там, где классическая банковская модель рентабельной быть просто не может. Речь о небольших городах и малых населенных пунктах.

Уже потом я поехал в Японию и увидел абсолютно такую же модель. Все операции с наличными — через ресайклинговые банкоматы. Базовый набор услуг, упор на традиционные расчетные сервисы. Я с удовольствием обнаружил, что, по сути, изобрел российский аналог японского почтового банка. Не так уж плохо, учитывая, что это крупнейший депозитный банк мира.

У японской почты 24 тыс. отделений, все они оборудованы банкоматами (всего их 27 тыс.) и предоставляют банковские услуги. Конечно, есть нюансы. Мы много инвестируем в digital, мобильные технологии. Они же только думают об этом. Японский почтовый банк не занимается кредитованием из-за законодательных ограничений, у них меньше маржа, но это другая экономика и другие правила.

«Интернет-банк — это вчерашний день»

— Финтех — очень модная тема сегодня. Но где в розничном банке проходит грань между новыми технологиями как средством выживания в будущем — и какой-нибудь модной штучкой, в которую наиграются и забудут о ней через год?

— Грань проходит ровно там, где зарабатываются деньги. Если ваша технологическая фишка позволяет привлекать новых клиентов, то она вам нужна, даже если клиенты ей не пользуются.

Я не приверженец технологий ради технологий. Но если они привлекают клиентов и помогают продавать — хорошо. В противном случае это бессмысленные инвестиции. Но любая технология внедряется только тогда, когда она нужна, хотя придумать ее могли задолго до этого. Прототип паровой машины был изобретен еще в I веке н. э. греческим ученым Героном Александрийским. Есть легенда, что он показал ее императору, тот устройство оценил, но спросил: «А куда мы денем рабов?»

Если нужное время еще не пришло, то технология так и останется дорогой игрушкой людей, которые хотят чувствовать себя жителями мира будущего. При этом в бизнесе нужно исходить из того, что большинство граждан нашей страны живут либо в технологическом настоящем, либо, к сожалению, даже в прошлом.

— То есть интернет-банк — это максимум того, что сейчас нужно?

— Интернет-банк — это вчерашний день. Мы живем по принципу mobile first, то есть инвестируем в мобильную платформу, потому что проникновение смартфонов в течение следующих 10 лет в мире достигнет 95%. Мы инвестируем в мобильный банк, а интернет-банк, скорее, является его отражением. Мы не рассматриваем мобильный банк как еще один сервис, который предоставляет классический банк. Мы хотим стать современным мобильным банком, а если клиент хочет с нами пообщаться, ему достаточно зайти в ближайшее отделение почты.

— За рубежом банки активно вкладывают в роботоконсультирование. И если ты относишься к массовому сегменту клиентов, с тобой будет общаться робот. Живого консультанта ты не получишь…

— Потому что он дорогой, правда?

— Естественно.

— На российском рынке он пока не так дорог, как в Европе. Если говорить о конкретных примерах роботизации, то Почта Банк скоро запустит бот-чат в Telegram, где робот будет отвечать на простые вопросы клиентов: где ближайшее отделение или какой депозит самый выгодный. Проконсультировать он не сможет.

С другой стороны, представьте типичный российский город, где его житель должен пообщаться с роботом, чтобы открыть счет. Ведь там все друг друга знают и человеческие отношения зачастую выходят на первый план, поэтому даже в банке нужно обсудить погоду или колорадского жука. Робот с этим не справится. Он не разделит ваши сомнения, не даст совет.

Но, повторю, я за технологии, которые помогают зарабатывать деньги. Например, мы перенесли в Почта Банк технологию биометрического распознавания лиц, применять которую в процессе выдачи кредитов начали еще в Лето Банке. Для нас это не будущее, а настоящее. И, что важно, эта технология не ущемляет клиента, когда он из-за простуды не может произнести фразу так, как от него ждет программа.

«В блокчейне я вижу в первую очередь возможность»

— Эксперты говорят, что новые компании, которые занимаются одним видом бизнеса, будут постепенно отгрызать у традиционных банков их функции. Как, например, PayPal уже практически лишил банки бизнеса денежных переводов: он переводит деньги за часы, а не за три дня…

— Возможно, это актуально для США, там банки действительно делают переводы очень долго. И PayPal создала расчетную платформу с комиссией ниже, чем у Visa и MasterCard. Другое преимущество PayPal в том, что они защитили информацию держателей карт от продавцов, стали посредником. Гениальное решение, и более выгодное, чем у платежных систем. Но технологии не стоят на месте.

Развивая технологические платформы на основе блокчейна, в будущем можно будет отправить деньги, просто написав нужному адресату сообщение. А поскольку блокчейн — это технология распределенной верификации, то все знают, что у меня сумма на счете уменьшилась, а у вас — увеличилась.

В переводах действительно происходит революция. От старых технологий — открытые встречные корсчета, банковские платежки — мы постепенно перешли к платежным системам Visa и MasterCard. Следующим шагом стал PayPal, а блокчейн может стать очередным этапом. И да, в этом смысле финтех способен занять традиционную для банков нишу. Но меня это не пугает. Знаете, почему?

Несколько лет назад, когда стали появляться электронные кошельки, все банки говорили: «Их надо запретить. Вот есть банковский счет, а никаких кошельков быть не должно». Сейчас, когда вы скачиваете приложение Почта Банка, первое, что у вас открывается — онлайн-карта, привязанная к электронному кошельку. Вместо конкуренции — партнерство.

В блокчейне я вижу в первую очередь возможность. Бизнесу других компаний — страховых, нотариальных — блокчейн как технология распределенной идентификации сделки несет угрозу. Но не для банков. Пожалуйста, переводите деньги, используя платежную систему на блокчейне. Но вы ведь, наверно, еще и проценты по депозиту хотите получать? И кредит вам понадобится.

— А для этого сейчас существуют компании p2p-кредитования, которые могут предложить клиентам банков более выгодные условия по ставкам…

— Попробуйте разместить объявление: «Мне нужен ипотечный кредит. Ищу человека, который одолжит мне несколько миллионов на 20 лет под 12% годовых. Обещаю платить». Как думаете, много желающих вам помочь найдете?

Зачем нужны банки? Привлекая депозиты и выдавая кредиты, банк одновременно приобретает кредитный, валютный, срочный риски, а также риск ликвидности. Кто вместо банка готов взять эти риски на себя? Один человек может одолжить деньги другому, но саморегулируемое комьюнити здесь практически невозможно.

В самой модели р2р заложен неразрешимый конфликт. Вот вы хотите разместить депозит на 30 дней по ставке 7% годовых? Не хотите. Вы хотите положить деньги на шесть месяцев и желательно под 10% годовых. А у заемщика совершенно другие цели. И как тут найти баланс интересов? Другой барьер — это качество коллекшн в случае невозврата. Одалживая деньги банку, я знаю, что он мне их вернет. А человек, который взял кредит, знает, что в случае невозврата банк подаст на него в суд, а не подошлет вышибал, которые вечером подкараулят его в подъезде. Где такие гарантии в р2р?

— Все же р2р заточен на короткие и небольшие по сумме кредиты.

— Это прямой конкурент МФО. И, кстати, платформой для развития p2p может стать блокчейн: никаких терминалов и карточек, просто один человек пишет другому: я перевел тебе 100 монет.

— И как их оттуда выводить?

— Главный камень преткновения в платежном приложении технологии блокчейн на сегодняшний день — внесение денег в систему и их вывод. Биткоин — пока единственный пример того, как криптовалюта конвертируется в реальные деньги. Но, по сути, это биржевой товар. Вспомните векселя двадцать лет назад. Наштамповали их бесконечное количество, заменили ими деньги, и все было хорошо, пока их обладатели не предъявили по ним требований больше, чем банки-эмитенты могли заплатить.

То же самое может случиться и с биткоином.

— Ну, теоретически он может стать национальной валютой.

— Скорее всего, так и произойдет: если не биткоин, то его аналог может стать национальной криптовалютой. Это решит многие проблемы: мы оперируем крипотовалютой, которую банки потом конвертируют в кэш. Так что видите, банки все равно понадобятся.

— Почта Банк будет рассматривать возможность применения блокчейна?

— Не исключаю возможности применения этой технологии. Мы обязательно будем использовать то, что сделает услуги Почта Банка быстрее, дешевле и безопаснее для клиента.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 19 июля 2016 > № 1830741 Дмитрий Руденко


Россия > Финансы, банки > minfin.ru, 18 июля 2016 > № 1830575 Алексей Моисеев

Интервью заместителя Министра финансов Алексея Моисеева "Российской газете"

О жизни в съемных квартирах нового типа, а также о ситуации в банковском секторе и подробностях использования биткоинов

Моисеев Алексей Владимирович

Заместитель Министра

Алексей Владимирович, зимой программа субсидирования ипотечных ставок, повысившая доступность жилищных кредитов для населения, была продлена до конца 2016 года. Будет ли она действовать с 2017 года и дальше, и вообще, нуждается ли сейчас ипотечный рынок в стимулировании?

Алексей Моисеев: Программа в нынешнем ее виде выполнила свою роль. Она была антикризисной, поэтому сейчас, на наш взгляд, ее смысл исчерпан. По нашим расчетам, проценты по ипотеке в банках после прекращения работы программы вырасти не должны.

Но ипотечный рынок, безусловно, надо стимулировать и дальше. На это направлена деятельность Агентства по ипотечному жилищному кредитованию (АИЖК), которое сейчас реализует ряд проектов, направленных на субсидирование рынка жилищных кредитов.

Планируется выпуск ипотечных ценных бумаг, еще целый ряд проектов, с которыми АИЖК будет активно работать и использовать свой значительный неиспользованный капитал для того, чтобы этот рынок стимулировать.

Кстати, после окончания программы по субсидированию ипотечных ставок банкам следует сохранять высокие стандарты по выдаче ипотеки. На примере американского ипотечного кризиса 2007 года мы знаем, что люди, у которых нет финансовой возможности взять жилищный кредит, не должны его брать. Ведь в конечном итоге будет хуже всем: и банк деньги потеряет, и у человека квартиру отнимут. Поэтому здесь мы всегда были против предложений, например, по отмене 20-процентного минимального первоначального взноса, для того чтобы взять ипотеку в рамках программы.

Какие варианты для поддержки обеспечения граждан жильем будут рассматриваться после Нового года?

Алексей Моисеев: Мы должны делать две вещи. Первое - продолжать обеспечивать жильем граждан, которые не могут купить себе квартиру либо взять ее в ипотеку. В частности, продолжать заниматься очередниками. Здесь государство фактически субсидирует покупку жилья для малоимущих граждан.

Кроме того, для россиян, чье финансовое положение не позволяет купить квартиру или оформить кредит на нее, мы сейчас начинаем работать над программой по развитию арендного жилья. По сути, речь идет о возобновлении давней практики доходных домов.

Чем жизнь в доходном доме будет отличаться от привычного съема жилья?

Алексей Моисеев: Когда вы живете в доходном доме, у вас заведомо лучше качество жилья, поскольку есть управляющая компания. То есть вы не спорите каждый месяц с хозяйкой, кто меняет лампочку - вы или она. У вас заключен нормальный договор, в котором описаны все условия съема, и управляющая компания вам предоставляет качественные услуги по обслуживанию дома.

Кроме того, в этом случае обычно сдается под наем весь дом. И неизбежно возникает инфраструктура услуг и досуга, необходимая именно квартиросъемщикам. Например, те же общие прачечные.

Плюс если вы снимаете квартиру у юрлица, то подписывается договор, на основании которого всегда можно оспорить действия управляющей компании. То есть владелец жилья уже внезапно не скажет: знаете, я подумал и решил, что с сегодняшнего дня ваша квартплата выросла на 10 тысяч рублей. В случае с договором в доходном доме уже будет четкое понимание, что ставка зафиксирована, например, на год. Даже если и предусматривается индексация квартплаты, то она тоже будет прописана в договоре.

Кто будет владеть доходными домами - бизнес или государство?

Алексей Моисеев: Рассматриваются разные варианты. В частности, в Агентстве по ипотечному жилищному кредитованию (АИЖК) может быть создан специальный фонд, который будет являться владельцем квартир, сдающихся в аренду. Фонд будет инвестировать в жилье как на этапе строительства дома, так и выкупать уже готовые квартиры. Конечно, он должен работать таким образом, чтобы получать прибыль, АИЖК все-таки акционерное общество.

Новые дома для сдачи жилья в аренду изначально будут строиться как доходные?

Алексей Моисеев: В идеале - да, но необязательно. Мы уже рассматривали проекты и по выкупу подъездов в готовых домах.

Денег много бывает

До какого уровня может дойти долг Агентства по страхованию вкладов (АСВ) перед Банком России в 2016 году? Может ли в этом году АСВ снова обратиться за очередным кредитом?

Алексей Моисеев: Не так давно АСВ получило право привлечь дополнительные 180 миллиардов рублей кредита. Это доведет долг агентства перед Банком России до 600 миллиардов рублей. Его, конечно, надо вернуть. Срок погашения по закону не может превышать пяти лет.

По привлечению новых займов от Центробанка в 2016 году у АСВ планов нет. Однако полностью исключить такую возможность я не могу. Впереди еще почти полгода. Мы и заем в 180 миллиардов полгода назад привлекать не собирались.

Возможность очередного повышения ставок по страховым взносам, которые банки отчисляют в АСВ, привязана к дальнейшей ситуации в экономике?

Алексей Моисеев: Да. У нас еще есть возможность повышения штрафных ставок для банков, которые превышают ставки по вкладам. Мы даже не назначили их в предельном размере, который разрешен законодательством. То же самое относится и к базовой ставке.

Понятно, что вопрос еще зависит и от других факторов. Например, средства фонда страхования вкладов агентство инвестирует. Таким образом, часть долга перед Банком России будет также отдаваться за счет успешности вложений АСВ.

Но если ставки по страховым взносам будут расти, то банки в очередной раз проведут волну снижения процентов по вкладам.

Алексей Моисеев: Некоторый элемент давления на стоимость депозитов для банков со стороны повышения взносов, конечно, есть. Но конечный эффект от него даже несравним со снижением ключевой ставки ЦБ на 0,5 процента, он гораздо меньше.

Я бы сказал, что снижение ставок по вкладам в первую очередь связано с кардинальным изменением с ликвидностью в нашей стране. Когда минфин начинает расходовать Резервный фонд, а сейчас именно такая ситуация, то в банковской системе наступает профицит ликвидности. Потому что расход Резервного фонда - это как количественное смягчение в российском варианте, в экономику вливаются дополнительные деньги. Поэтому банкам уже не нужно привлекать средства у населения по высоким ставкам.

Когда произойдет окончательный переход к профициту ликвидности?

Алексей Моисеев: В ближайшие месяцы. Увеличение бюджетных расходов традиционно проходит ближе к концу года. В это же время вырастут траты и из Резервного фонда.

Банковская система будет жить в условиях профицита ликвидности, пока не будут исчерпаны суверенные фонды?

Алексей Моисеев: Нет. Мы не станем доводить Резервный фонд и Фонд национального благосостояния до полного исчерпания. Будет проходить сокращение дефицита бюджета. Он будет финансироваться за счет возобновляемых источников. В первую очередь это приватизация и размещение государственных облигаций. Тогда траты из суверенных фондов прекратятся. В целом общая позиция минфина такова, что расходование фондов надо минимизировать.

Российские банки все-таки переживают сейчас кризис или нет? Заявления их руководителей на этот счет часто противоречивы.

Алексей Моисеев: Я считаю, что в банковской системе нет кризиса. Никакого.

Что такое кризис банковской системы? Это когда у вас происходит массовое банкротство системообразующих банков, когда банковская система массово утрачивает капитал. То есть банки не осуществляют свою базовую функцию. Поэтому банковский кризис был в 1998 году, когда многие банкоматы были отключены и расчеты просто-напросто не осуществлялись.

Второй признак кризиса - когда банковская система совершенно никого не кредитует. У нас можно говорить о том, что ставка банковского кредитования для многих является недоступной. Но говорить о том, что займы не выдаются, потому что у банка просто нет возможности кредитовать, нельзя.

Биткоины переезжают за границу

Какова судьба законопроекта о наказании за использование биткоинов и других криптовалют?

Алексей Моисеев: Законопроект продолжает разрабатываться. Наша цель - исключить обращение криптовалют на территории России. По Конституции единственной валютой в стране является рубль. Единственным его эмитентом является Банк России. Таким образом, эмиссия любой другой валюты становится у нас незаконной.

Другое дело, что мы хотим развивать технологию "блокчейн", на которой основаны биткоины. Она нужна для хранения данных. Например, у нас сейчас проходит эксперимент по внедрению технологии "блокчейн" при хранении информации о ценных бумагах.

Но технология "блокчейн" так работает, что биткоины всегда возникают при ее использовании как побочные продукты. И понятно, что мы должны исключить ответственность за эмитирование биткоинов у операторов данных в такой ситуации, чтобы у них не было никаких рисков получить наказание.

То есть можно провести аналогию с биткоинами и иностранной валютой? В России использование последней ограничено.

Алексей Моисеев: Да, использование ограничено, эмитировать иностранные деньги в России нельзя. Но валюту можно купить, положить в карман и уехать за границу.

Может ли россиянин завести себе, скажем, пластиковую карту с биткоинами и расплатиться ими в той стране, где их использование разрешено? Почему бы и нет. Поэтому в законопроекте мы сейчас уточняем конкретные формулировки, чтобы такого рода операции по покупке криптовалют с целью их использования за пределами России, а равно и продажи биткоинов за рубеж для получения прибыли были возможны.

Когда законопроект о биткоинах в обновленном виде будет внесен в Госдуму?

Алексей Моисеев: Думаю, это произойдет к концу 2016 года.

Госкомпании обеспечат бюджетную "половину"

Алексей Владимирович, дефицит бюджета остро нуждается в финансировании из различных источников. В частности, сколько казна может получить от сохранения нормы выплат госкомпаниями дивидендов в 50 процентов чистой прибыли, действующей в 2016 году, на последующие годы?

Алексей Моисеев: С учетом всех сделанных для госкомпаний исключений, в 2016 году мы все равно рассчитываем привлечь таким образом в бюджет почти 190 миллиардов рублей. То есть уже на 50 миллиардов больше, чем планировалось ранее.

Начиная со следующего года мы будем настаивать на том, чтобы госкомпании платили дивиденды от чистой прибыли по МСФО (международные стандарты финансовой отчетности. - Прим. "РГ"), а не РСБУ (российские стандарты бухгалтерского учета. - Прим. "РГ"). В итоге ожидаем получить в 2017 году в бюджет при сохранении нормы выплат дивидендов в 50 процентов около 250 миллиардов рублей.

Россия > Финансы, банки > minfin.ru, 18 июля 2016 > № 1830575 Алексей Моисеев


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 18 июля 2016 > № 1829233 Сергей Выходцев

«Интуиция, красивая история, большая амбиция»: каким был в бизнесе Сергей Выходцев

Олег Бериев

президент брендингового агентства Mildberry

Наше знакомство началось ещё во времена «Инвайта». Я не был у истоков проекта и присоединился через пару лет после основания, став вице-президентом по маркетингу группы компаний «Си-Про», которую возглавлял Сергей. «Инвайт» был нашим самым большим проектом, но кроме него было ещё много прочих инициатив. Никто не верил в «Инвайт» в самом начале, все думали: как можно пить растворимый напиток? Но это был грандиозный успех. Вся страна пела «Инвайт, просто добавь воды!», а у офисов «Си-Про» не иссякали очереди оптовиков.

Сергей был удивительным человеком, он вдохновлял и вёл за собой, но при этом давал свободу действовать, всегда признавая право профессионалов на решение и на ошибку. Мы давно друг друга знали и много работали вместе, но никогда не были друзьями. Между нами всегда была лёгкая дистанция в личном общении, но очень тесные профессиональные отношения. Все самые сложные проекты он доверял мне и моей команде. Я очень ценил это и не переходил личные границы, возможно, боясь навредить профессиональным отношениям.

Мы затевали «Быстров», когда «Инвайт» уже исчерпал себя. Как и все прочие проекты Выходцева, этот начинался очень сложно: не все верили в него. В команде партнёров и соратников всегда были те, кто не понимал Сергея, или считал его идеи прожектёрскими. Преодолевать сопротивление — это то, что Сергей умел очень хорошо. Мы создали под проект «Быстров» выделенную команду, которая позже превратилась в Mildberry. Сергей не был партнером агентства, но, несомненно, стал причиной его создания. Мы создали Mildberry на базе «Си-Про Продакшн» — рекламного агентства, когда-то входившего в группу «Си-Про». «Быстров» — второй яркий успех Сергея и кейс для многих российских маркетологов.

Потом появилась идея Velle. Это было, как всегда у Сергея, — интуиция, красивая история, большая амбиция. Проект с чистого листа, без должного количества оснований. Слишком сложный и слишком амбициозный. Но мы сделали это, создали этот бренд, открывший целую продуктовую нишу на российском рынке.

У Сергея всегда была и другая часть его жизни, та, где не было бизнеса, но были люди, места, события, увлечения. Байкал — его давняя любовь, место, где он много лет черпал энергию, переодически исчезая из поля зрения и из эфира. Organic Escape — очень амбициозный инфраструктурный бизнес, который Сергей решил построить на Северном Байкале. Поверить в него было еще сложнее, чем в «Инвайт», «Быстров» и Velle — слишком многогранный и требующий вовлечения большого количества ресурсов. Впервые я сам не очень верил в успех проекта, но мы сделали все, чтобы он состоялся. К сожалению, проект не была реализован в том виде, в котором мы его задумывали.

Последний из ярких проектов Сергея, в котором я участвовал — Indigo: новый формат торговли Duty-Free. Современные технологии, омниканальные продажи, уникальное торговое пространство, интерактивные дисплеи, системы идентификации потребителей, интегрированные коммуникации — это было реально очень круто. О таких проектах мои коллеги могут только мечтать. Indigo был разработан нами до конца, но не был полноценно внедрен и запущен. Плохое время. Начало санкций, отток капиталов, падение курса рубля, возросшие риски, призрачные перспективы и невозможность прогнозировать будущее. Я думаю, это было жесткое время и для Сергея. Он уже болел, но боролся. Никто, кроме самых близких, не догадывался о его состоянии.

Оглядываясь назад, я вспоминаю человека, с которым мне всегда было сложно дружить, хотя он был очень хорошим другом для многих. Но с ним мне всегда было интересно работать. Его энергия, его свобода, его идеи вдохновляли меня. Я многому учился у Сергея и много для него сделал, как и он много сделал для меня. Во многом именно благодаря Сергею, я в профессиональном плане тот, кто я есть сейчас. Он всегда ставил передо мной задачи, для решения которых мне нужно было преодолевать себя и делать следующий шаг.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 18 июля 2016 > № 1829233 Сергей Выходцев


Казахстан > Финансы, банки > kapital.kz, 18 июля 2016 > № 1827944 Андрей Копов

Андрей Копов: Семь месяцев на должности страхового омбудсмена научили многому

Страховой омбудсмен рассказал, какие конфликты и споры ему уже пришлось разбирать

Чуть больше полугода работает в должности страхового омбудсмена Казахстана Андрей Копов. Имея богатый послужной список, страховой арбитр, назовем его так, взял на себя непростую ответственность – разрешать разного рода споры между участниками рынка – страховыми компаниями и их клиентами. Какими стали эти месяцы для нового страхового омбудсмена Казахстана, какие конфликты и споры ему уже пришлось разбирать и какую в целом оценку дает третейский судья страхового рынка данному сегменту? Об этом Андрей Копов рассказал в интервью корреспонденту центра деловой информации Kapital.kz.

- Андрей Викторович, главный вопрос: как прошли семь месяцев работы в должности страхового омбудсмена Казахстана?

- Время пролетело достаточно быстро, в постоянной, кропотливой работе со страховыми организациями и их клиентами. Также я постоянно участвую в различных рабочих группах, которые проводятся на базе Ассоциации страховщиков и Ассоциации финансистов Казахстана. В рамках данных рабочих групп я стараюсь внести свою лепту в разработку каких-либо изменений и дополнений в законодательство, касающихся страхового сектора Казахстана. Кроме того, были подготовлены с моей стороны открытые меморандумы, которые дают право страховому омбудсмену рассматривать спорные вопросы по добровольным видам страхования и по договорам перестрахования. На текущий момент ряд страховых организаций уже присоединился к данным меморандумам, тем самым они предоставили мне ряд полномочий для рассмотрения подобных споров.

- Да, давайте подробнее о самих спорах. Какие наиболее резонансные, на ваш взгляд, вам довелось рассматривать за этот период?

- Для начала я бы хотел дать вам немного справочной информации. Омбудсмен был создан и изначально представлялся как арбитр в спорных вопросах между страховыми организациями. Это было в 2007 году. В 2009 году дополнительно были добавлены функции по рассмотрению споров уже между страхователями, выгодоприобретателями и страховыми организациями по обязательному страхованию гражданско-правовой ответственности владельцев транспортных средств. И именно большинство споров, которые я рассматриваю, это как раз споры, возникающие из договоров обязательного страхования ГПО владельцев автомобилей. Сложно сказать, резонансные они или нет. Это такие споры, которые возникают, когда поступают заявления от физических лиц, обиженных на страховые компании.

То есть именно выгодоприобретатели обращаются к страховому омбудсмену по причине того, что страховая компания либо отказала в страховой выплате, либо выгодоприобретатель недоволен, не удовлетворен той суммой страхового возмещения, которую ему готовы выплатить страховые компании. Есть, конечно, споры, которые касаются возмещения вреда, причиненного жизни и здоровью. Но их пока небольшое количество в моем портфеле. Поэтому я не скажу, что эти дела такие уж необычные с точки зрения накала страстей, но они есть. И это действительно кропотливый труд, когда приходится разбираться по каждому отдельному спору, привлекать в том числе независимых экспертов для дачи с их стороны каких-либо пояснений по некоторым вопросам. При этом я подчеркну, что не всегда мои рекомендации или решения в пользу заявителя. Бывает, когда я рассматриваю споры, выявляется, что не обоснованы те требования, которые заявитель в своем обращении выдвинул. Так что бывают разные случаи.

- Давайте мы все-таки с вами обсудим конкретные случаи, известные нам, журналистам. Например, то противостояние между страховыми компаниями и турагентствами, туроператорами вокруг страхования ответственности последних. Как мы знаем, немало страховщиков отказалось от данного вида страхования, в результате чего участники туристического рынка не могут осуществлять свою деятельность. Найдено ли решение в этом вопросе?

- Мы в поисках. Скажу так, в 2015 году были внесены некоторые изменения и дополнения в законодательство - как о туристической деятельности, так и об обязательном страховании ГПО туроператоров и турагентств. Для туроператоров было обязательным создание фонда защиты прав туристов, и второе – это наличие банковской гарантии для участников туристического рынка. Вообще, чем этот спор или даже, как вы говорите, противостояние, было вызвано? Тем, что страховые компании в течение последних трех лет потерпели громадные убытки, то есть выплаты превысили полученные премии в 4,6 раза за этот период.

Это объясняется, прежде всего, мошенническими действиями со стороны учредителей ряда туроператоров. Если на память, то в прошлом году только по двум операторам - Travel System и Tengri Travel System - убытки составили более 900 миллионов тенге. Второй вопрос - это банкротство авиакомпаний, которое тоже никаким образом невозможно предугадать. То есть, когда туры уже проданы и в моменты, когда нужно улетать, выясняется, что авиакомпания обанкротилась. Я помню 2013 год, когда обанкротилась турецкая компания, после этого были предоставлены самолеты для перевозки пассажиров и обеспечения их возвращения из Турции. И вот эти все события сказались как раз на том, что страховщики стали понимать: они не могут просчитать риски.

В течение короткого времени из 17 страховых компаний, которые имели лицензии на данный вид деятельности, 8 компаний сдали эти лицензии, отказались. Остальные же страховщики изыскивали различные возможности, чтобы не заключать договоры об обязательном страховании. Это привело к тому, что туроператоры и турагентства потеряли право заниматься своей деятельностью, потому что обязательным условием занятия туристической деятельностью является наличие обязательной страховки. А ее не было. И это противостояние вылилось в то, что были созданы рабочие группы, которые встречались на уровне профильного министерства.

В итоге было выработано пока еще не до конца реализованное решение - это как раз внесение изменений в законодательство по туристической деятельности, и в закон о страховой деятельности. Но документы эти, повторюсь, недостаточно еще доработаны, потому что риски как были, так и остались. И даже тот же фонд защиты прав туристов вроде как уже должен быть создан, но он еще не капитализирован, во всяком случае на сегодняшний день капитализирован очень слабо. Но работа ведется, рабочие группы принимают решения в этом направлении. Я думаю, когда-нибудь мы подойдем к завершающей точке и будет создан цивилизованный рынок страхования.

- Не хватает ясности и в отношениях страховщиков с оценочными компаниями. До сих пор из-за имеющегося конфликта интересов непонятно, кто же должен выезжать на место ДТП для оценки ущерба…

- В Закон «Об обязательном страховании гражданско-правовой ответственности владельцев транспортных средств» были внесены изменения. Они вступили в силу с 1 января 2016 года и право проведения оценки причиненного вреда было передано страховщикам. Это опять же, если исторически исходить, связано с мошенническими действиями. Потому что в данном случае страховые компании не могли контролировать правильность расчета размера вреда. На сегодня закон четко определил, что это делает страховщик.

Всегда было так, что выезжал на место аварии представитель страховой компании, аварийный комиссар так называемый. Он производил первичный осмотр, делал фотографии в каких-то случаях и помогал попавшему в ДТП владельцу транспортного средства разобраться в ситуации. Не все компании оказывают такую услугу, к сожалению. Большей частью это конечно те, кто клиентоориентирован, у них есть достаточно широкий штат аварийных комиссаров, есть автотранспорт, который выезжает. И вот что я хочу здесь посоветовать автовладельцам, попавшим в такую сложную ситуацию: обязательно вызывать сотрудников дорожной полиции и не пытаться договориться между собой. Зачастую происходит так, что стороны договорились, ударили, как говорится, по рукам, разъехались с места аварии, а потом одна из сторон возвращается на место аварии, ставит машину и говорит, что вторая сторона скрылась с места ДТП. В данном случае к лицу, которое скрылось с места аварии, не дожидаясь сотрудников дорожной полиции, применяются административные меры наказания. Есть статья 611 Кодекса об административных правонарушениях, которая говорит о том, что лицо, которое покинуло место дорожно-транспортного происшествия, должно быть наказано, вплоть до лишения права вождения. И поэтому я говорю, что в данном случае это обязательно – позвонить в свою страховую компанию.

Сейчас у нас практически все страховщики имеют свои круглосуточные call-центры, так что не составит больших проблем позвонить и рассказать о своей ситуации. Если у страховой компании имеется возможность предоставить аварийного комиссара, то уже вместе с ним нужно дождаться стражей порядка. Теперь в отношении оценщиков и оценки размера вреда, который осуществляется страховой компанией. Да, оценку размера ущерба делает страховая компания. Но независимые эксперты-оценщики - они точно также остались. Если лицо, которому сделали оценку, не согласно с результатом, оно может обратиться к независимому эксперту для того, чтобы он сделал свою оценку, и уже ее предоставить в страховую компанию с требованием осуществить выплату именно по ней. И в том случае, если страховая компания не сделает выплату, тогда уже можно обращаться к страховому омбудсмену для разрешения этого спорного вопроса.

- Спасибо за полезную информацию, Андрей Викторович. Давайте теперь поговорим о тренде последних недель – аналитики отмечают бурный рост по добровольному страхованию имущества. Чем объясняется такая тенденция?

- Да, я видел данные, которые были предоставлены уполномоченным органом - Национальным банком Казахстана на сайте. Действительно, достаточно высокий рост, если не ошибаюсь, более 35 %, именно по добровольному виду страхования. Безусловно, очень радует, что по данному продукту такие хорошие показатели по сборам премий. И этому есть несколько объяснений: либо идет перезаключение договоров страхования крупных клиентов страховых компаний, то есть перестрахование юридических лиц по определенным проектам. Потому что те западные компании, которые инвестируют в казахстанский бизнес и присутствуют в нашей стране, у них уже заложено, что они должны страховать любые риски, и добровольное страхование имущества может подпадать под этот процесс. И второе - это все-таки то, что было принято решение о выделении денежных средств через банки для поддержания экономики, то есть произошло вливание денег в реальный сектор. И здесь банки, конечно, следуя своим внутренним процедурам, обязывают заемщика страховать залоговое имущество. Это может быть как вновь приобретаемое или уже имеющееся имущество, страхуемое от различных катастрофических технологических исков. И надо допускать, что оба эти фактора повлияли на то, что наблюдается значительный рост в первые пять месяцев по данному виду страхования.

- Много шума было и вокруг обязательного медицинского страхования. Что думаете об этом страховом продукте?

- На первоначальном этапе обязательного медицинского страхования страховой сектор, страховщики не участвуют. Создается, как вы знаете, определенный фонд, сейчас продумывается соответствующая инфраструктура. То есть путем приватизации лечебных учреждений создается инфраструктура органов по приему денег, затем по оплате в эти лечебные учреждения, и в данном случае это больше похоже, знаете, на обязательный сбор денег или налогов. Но уже в 2018 году, если не ошибаюсь, включаются страховые компании, то есть непосредственно реальный сектор экономики, который также будет участвовать в обязательном медицинском страховании в качестве посредников. Совсем нас не отстранили, это поэтапное введение. С 2016 года - один формат, с 2018-го подключатся страховщики. Для этого, конечно, должна быть определенная инфраструктура, которая будет работать. Скажу так: для работодателя это, безусловно, дополнительная нагрузка в связи с отчислением обязательных взносов в этот Фонд. Для простых потребителей, для казахстанцев, конечно, это все-таки больше благо - получить более расширенный пакет медицинских услуг, который будет предоставляться за счет данного вида страхования и, возможно, более качественного пакета медицинских услуг.

- Если говорить в целом о страховом рынке Казахстана, о предпочтениях... Какие страховые продукты сегодня наиболее популярны?

- Здесь опять же можно судить по тем цифрам, которые публикует Национальный банк у себя на сайте. Это, как мы с вами уже сейчас проговорили, добровольные виды страхования. Кстати, такая тенденция может быть связана еще и с тем, что больше покупателей путем кредитования приобретают новый автотранспорт, именно новый, а не со вторичного рынка, поэтому здесь идет добровольное страхование автокаско. Да, это может быть где-то навязанная услуга, но я считаю, что те, которые приобретают ее, в дальнейшем смогут оценить. Когда наступает критический момент, когда попадают в ДТП и когда есть обязательства перед банком по погашению кредита, в этом случае страховые компании начинают своими выплатами гасить вот эти обязательства, при этом транспортные средства остаются у заемщика. Это очень выгодно.

Какие еще? По добровольному личному страхованию видно, что рынок просел, то есть количество сбора премий по этим видам уменьшилось. Это опять же связано с чисто экономическими проблемами, с общей ситуацией в Казахстане. Также остаются востребованными обязательные виды страхования, в том числе обязательное страхование ГПО автовладельца транспортных средств. К сожалению, наш рынок пока еще относительно молод, и мы, страховые компании, не можем предложить своим клиентам до 200 различных страховых продуктов, к примеру. Хотя есть попытки создания этих продуктов, но они недостаточно востребованы. Главное – у нас есть перспективы.

- Андрей Викторович, спасибо вам за беседу, успехов!

Казахстан > Финансы, банки > kapital.kz, 18 июля 2016 > № 1827944 Андрей Копов


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > kapital.kz, 15 июля 2016 > № 1825894 Ольга Смирнова

Сегодня банки – это банальные платежные движки или кредитные фабрики

Что значит «строить прикольные банки» рассказала Ольга Смирнова

Свежее исследование от компании Collinson Group о клиентской лояльности к банкам показало, что только 40% клиентов довольны своим банком, 24% не испытывают никаких эмоций к своему банку, а 11% покинули бы свой банк, если бы это не требовало много усилий. Очевидно, что банкирам необходимо задуматься над повышением своей лояльности и изменении имиджа. Именно об этом на ежегодной конференции по инновациям Fintech Lab-2016 заявила руководитель проектного офиса компании «СКБ Контур» Ольга Смирнова, призвав строить прикольные банки. О том, что это значит, она рассказала в интервью «Капитал.kz».

- Ольга, в рамках Fintech Lab-2016 вы сказали о том, что пора строить прикольные банки. Расскажите, пожалуйста, подробнее. В Казахстане, как, впрочем, и в странах СНГ, большая часть банков являются традиционными. Очень интересно ваше видение...

- Сегодня происходит четвертая индустриальная революция, и банкам становится доступно большое количество новых технологий. Плюс происходит демографический сдвиг – поколение миллениалов взрослеет и начинает активно пользоваться банковскими услугами. А они привыкли все свои задачи решать в смартфоне или в крайнем случае онлайн. Поэтому банки развивают цифровые каналы связи с клиентами, мобильные и интернет-банки.

Кроме банков, на рынке появляются небольшие финтех-компании, которые оказывают традиционные банковские услуги, такие как платежи или денежные переводы. Они достаточно успешно забирают у банков часть рынка, потому что стоимость их услуг значительно ниже. Конкуренция высокая, и банкам необходимо предлагать клиентам некую дополнительную ценность, чтобы их не потерять.

Сегодня банки – это банальные платежные движки или кредитные фабрики. А клиенту нужен «больше чем банк», который будет следовать его жизненному циклу и решать максимальное количество его задач в одном месте. Причем это место должно быть в его мобильном телефоне. И желательно, чтобы у клиента был универсальный банковский счет и единый идентификатор, привязанный к его биометрике, чтобы не нужно было запоминать много цифр.

Банки нового поколения цифровые и омниканальные. Все каналы связи с клиентами – филиалы, колл-центр, онлайн- и мобильные приложения, банкоматы – должны быть бесшовно связаны между собой, для того чтобы транзакции клиентов никогда не терялись. Дизайн и внешнее оформление имеют огромное значение. Мы избалованы красивыми интерфейсами мобильных приложений и социальных сетей, и смотреть на унылый серо-голубой экран становится неинтересно. В дизайне правят удобство, лаконичность, простота. Высшим пилотажем является возможность настроить интерфейс под себя: цвета, фотографии, расположение кнопок на экране.

Банки нового поколения активно используют чаты для связи с клиентами. Это очень популярно, особенно у тех, кто регулярно проводит время в мессенджерах и социальных сетях. Общение путем обмена текстовыми, фото- и видеосообщениями становится нормой.

Обязательно должны быть геолокация, распознавание текста по фотографиям с мобильного телефона.

- В чем главное отличие таких игроков?

- В цифровом мире все происходит в разы быстрее. Коммуникации ведутся в режиме реального времени, транзакции проходят за долю секунды. Это совсем другое качество банкинга. Это отменяет необходимость везти ворох бумажных документов в филиал банка, теряя время на пробки, очередь и работу с операционистами. Идеальный банк будущего в моем представлении – это такой банк, который знает обо мне все. Он бесшовно связывает все мои счета как для физического, так и для юридического лица.

Он, а в моем случае «она», живет в смартфоне, потому что я почти не пользуюсь десктопом. Ее зовут Valentina, у нее есть лицо, и она со мной разговаривает. Valentina может найти самый дешевый авиаперелет в Москву и перевести деньги маме в день рождения. А еще она видит, кто из моих друзей на Facebook открывает свой бизнес, и подсказывает мне стать их поставщиком и предложить персональную скидку. Она следит за моими расходами и анализирует мои пенсионные накопления. Она вовремя оплачивает мои личные и бизнес-счета, ведет скучную бухгалтерию, готовит отчетность, отслеживает баланс. Я прошу Valentina о помощи, когда мне нужно арендовать новое торговое помещение, найти резюме хорошего маркетолога или отправить электронный счет-фактуру. Пока, конечно, это только мечта, но уверена, что через пять лет все так и будет.

- Какие «начинки», по вашему мнению, уже сегодня банкам нужно внедрять для удобства клиентов? Что они могут предложить своим клиентам?

- Проблема в том, что все банки продают одно и то же примерно по одной и той же цене. Грустная картина. Банкам нужно предлагать сочетание банковских и небанковских сервисов, логично связанное на основе потребностей клиента. Это и создаст ту самую дополнительную ценность, которой сейчас так не хватает банкам.

Физическим лицам, кроме обычной упряжки «счета-кредиты-депозиты», можно предлагать аналитику расходов и базовое бюджетирование, мгновенные кешбэки и партнерские программы лояльности с авиакомпаниями, магазинами и ресторанами.

Юридическим лицам нужно давать налоговую отчетность, электронные документы, проверку контрагентов, платежную интеграцию с бухгалтерией, электронную подпись, обучение и информационные ресурсы, продвижение, услуги на аутсорсе и взаимодействие с торговыми площадками. А главное, давно пора сделать легкое переключение между счетами физических и юридических лиц. Иначе у меня, как у владельца собственного небольшого бизнеса, возникает неприятная необходимость постоянно перекрестно идентифицировать себя.

- Сейчас очень актуальна борьба банков с финтехом, который, как вы говорили, также нацелился на кусок пирога. За какими банками, по вашему мнению, победа?

- Выиграют те банки, которые научатся грамотно использовать открытый код и API-интерфейсы. Секрет в том, чтобы стать своеобразной модульной платформой и динамично формировать предложение клиенту, быстро добавляя или удаляя определенные услуги на основе его потребностей. Это также поможет ускорить инновации в банке, подключая сервисы сторонних разработчиков в свой цифровой банк. Банк дает свою платформу покупателям и продавцам для того, чтобы взаимодействовать, создавать и продукты, и услуги. У банка для этого есть годами наработанная клиентская база.

Самые продвинутые банки вплетут в свою цифровую платформу элементы искусственного интеллекта и будут анализировать клиентскую информацию в режиме реального времени. У банка на руках огромное количество big data, накопленных сырых данных по всем клиентам и их транзакциям. Зная все о человеке, банк может предлагать скидки в любимых магазинах, дешевые авиабилеты на любимые курорты, делать резервации в ресторанах, находить лучшие места для учебы детей. А это уже не банк, это персональный ассистент, без которого человек не может обходиться.

Небанковские сервисы в цифровых банках улучшают жизнь клиентов и увеличивают транзакционные доходы банка. Но интеграции нужно делать с умом. Встраивать сервисы в правильные места и по правильным сценариям, чтобы их ценность сразу бросалась в глаза клиенту. Тогда он будет готов активно ими пользоваться и платить за них банку или провайдеру. Лучше интегрироваться с помощью своего вендора с платформами дистанционного банковского обслуживания. Они умеют грамотно, быстро и дешево встраивать новые API. В таком случае вам не придется тратить на это силы.

- Но ведь жители стран СНГ достаточно консервативны в части банков и банковского обслуживания. Меняется ли эта тенденция?

- Однозначно, меняется. Например, Приорбанк в Беларуси в прошлом году внедрил идентификацию клиентов на основе голосовой биометрии. Клиент звонит с проблемой в колл-центр. Пока он объясняет суть вопроса, идет сравнение его голоса с ранее записанным голосовым эталоном. Через четыре минуты оператор видит, что идентификация прошла успешно, и сразу начинает решать проблему. Не нужно каждый раз проговаривать длинный номер счета или карты, дату рождения и кодовое слово. Кстати, в той же Беларуси уже давно запущены бесконтактные платежи и единый банковский счет. На Украине разрешили использование криптовалюты bitcoin на основе технологии блокчейна, и есть даже желающие приравнять ее к национальной валюте.

Центральный банк России, к слову, тоже всячески поддерживает внедрение новых технологий. Сегодня активно трудятся рабочие группы по использованию блокчейна в банках, электронного документооборота и удаленной идентификации клиентов. Да и банки не отстают. Сбербанк и Альфа-Банк построили очень крутые цифровые банки для своих клиентов и предлагают много дополнительных сервисов, например, Сбербанк – «Бизнес в Кармане» или «Эквайринг Лайт» Альфа-Банка.

Появилось целое поколение бесфилиальных банков, таких как Тинькофф Банк, Модуль, Рокет, Точка, iBank, Touch Bank, которые являются полностью цифровыми и ставят смелые эксперименты. Тинькофф Банк только что запустил «Тинькофф Таргет» и свой собственный маркетплейс, которые уже пользуются большой популярностью у пользователей.

- Очевидно, что в ближайшие годы мы увидим революцию и новые банки… Спасибо за интервью!

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > kapital.kz, 15 июля 2016 > № 1825894 Ольга Смирнова


Казахстан > Недвижимость, строительство. Финансы, банки > kapital.kz, 14 июля 2016 > № 1825897 Азамат Ибадуллаев

«Я считаю, что тот кризис спровоцировала жадность»

Если человек не может купить жилье, значит должен жить в аренде

После приостановления банками ипотечных продуктов этот рынок фактически впал в кому. И пока банкиры ищут хотя бы короткие деньги, «спасательный круг» от правительства в виде денег от ЕНПФ оказался непомерной ношей для банкиров. Например, получив эти средства под 15%,«Казахстанская Ипотечная Компания» могла бы их направить на развитие ипотечного рынка, но в таком случае с учетом маржи банков конечная ставка для клиента составила бы 24%. А учитывая и так «перегретые» цены на недвижимость в некоторых регионах, сделала бы жильенеисполнимой мечтой большинства казахстанцев. Вопрос государственных денег и многое другое мы обсудили с Азаматом Ибадуллаевым, главой «Казахстанской Ипотечной Компании».

- Азамат Амалович, в этом году 10 лет, как вы возглавляете КИК. Расскажите, пожалуйста, как развивался рынок ипотеки и почему он оказался сегодня в таком положении?

- Да, прошло 10 лет. Пора подумать и о другом будущем, наверное, а не только «ипотечном». Безусловно, за эти годы многое изменилось. Мы преодолели 2 кризиса, а последний продолжаетсядо сих пор. Первые потрясения начались во второй половине 2007 года.Тогда мы особо не ощущали каких-либо кризисных явлений. В 2008 году рухнул LehmanBrothers, следом посыпались другие американские банки. Тогда же были национализированы два американских ипотечных агентства, которые в свое время принимали техническоеучастие в создании КИК, – это Fannie Mae, FreddieMac. Их теперь нет, а мы все еще есть.Все мы помним его и все еще ощущаем последствия. Тот кризис очень серьезно нас зацепил. Тогда фактически Национальный банк применил новые пруденциальные нормативы в отношении КИК, обязывающие наших держателей облигаций (банки, пенсионные фонды ит.д.) увеличить провизии (резервы) по ним до 300%! Что автоматически вызвало цепную реакцию в себестоимости выкупа ипотечных кредитов! Далее НБРК тогда принял решение поднять нормативы соответствия по капиталу у ипотечных организаций (хотя два года назад сам создал их), фактически уничтожив их соответственно. Весь ипотечный портфель банков, перешедших под контроль государства (БТА, Темирбанк, Альянс), и закрывшихся ипотечных компаний перешел к нам. А у нас нет ни опыта работы с клиентурой, ни инфраструктуры, ни филиальной сети, ни людей и т.д. Не скрою,те годы были тяжелыми. Для обеспечения и покрытия своих обязательств мы привлекли заем в долларах. На тот момент взяли его на внешнем рынке, даже дешевле чем «Газпром»! Но случилась девальвация, и наши валютные обязательства сразу потяжелели на 40%! В последующие годы ситуация продолжала ухудшаться, и мы приняли решение досрочно погасить заем перед нашими внешними кредиторами. Да, мы буквально заставили их согласиться на наши условия.

- Каким образом?

- Мы предложили два варианта: либо идем на реструктуризацию долга, либо гасим с дисконтом. Таким образом, мы фактически отыграли львиную долю потерь за счет девальвации. Займы были долларовые, а кредитные операции проводились в тенге. Позже стали хеджировать свои риски. Нет, мы не покупали страховку от валютных колебаний,а делали специальные продукты, выпускаемые на рынок и номинированные в долларах США облигации, но под них скупая только долларовые активы у банков.

- Принято считать, что прошлый кризис спровоцировал лопнувший пузырь на рынке недвижимости. В связи с этим в сторону банков и строителей было высказано много критики…

- Нельзя обвинять кого-либо. Я считаю, что тот кризис спровоцировала жадность. И, по сути, там были виноваты все. Банки в погоне за прибылью готовы были ссужать строителей и подрядчиков, часть из которых оказалась мошенниками.При этом строители готовы были брать деньги под любые проценты и выкупали участки по крайне завышенным ценам. Население же позволило этой группе лиц продать им жилье по заоблачным ценам. И, честно признаюсь, КИК тоже хотел поучаствовать в этой дележке прибылей, но мы подключились очень поздно. Банки раздавали ипотеку всем желающим, а мы приходили к ним, чтобы выкупить эти портфели, но их банальная жадность привела к тому, что они нам не продали те кредиты. Это потом, когда все упало, банки сначала требовали, потом просили выкупить ипотечные портфели. Ну, мы не стали этого делать,и слава богу!

- И все же многие неплохо наварились на том буме… Именно поэтому было много немало сделано для становления рынка…

- Да, он стал жестче. Например, теперь дом должен быть сдан, прежде чем клиент получит ипотеку, и, по сути, такого понятия, как долевое строительство, в стране больше нет. А договоры инвестирования, возникшие года 3 назад, оказались не более чем мошенничеством, как и предупреждал глава государства. И где теперь эти люди?

- Так и что сегодня с рынком ипотеки?

- Он в коме. Мажилис ужесточает законы, и это правильно, чтобы не было соблазнаопять кого-то надуть! Если раньше ужесточения касались заемщиков, теперь они создаются для банков. Сегодня, например, вступает в силу норма о том, что банки не будут иметь давления на заемщика по вопросам выселения. Фактически они не смогут освободить залоговое имущество! Этот продукт уже становится невыгодным для банков. И правда, зачем банкам выдавать ипотеку, если они не могут забрать свой залог? А, чувствуя иждивенческие настроения наших граждан, самые активные будут этим жестко пользоваться.

- Но в таком случае ипотеки как таковой не будет?

- Я считаю, что рынок сам должен определить, кто выживет, а кто нет! И цены, наконец, должны стать такими, чтобы гражданин мог себе позволить это жилье. Это неправильно, когда квадратный метр в Алматы стоит примерно столько же, сколько и на восточном побережье США! Это первое. Второе, если человек не может купить жилье, значит должен жить в аренде. Программы арендного жилья существуют в большинстве стран. Лишь у нас, как я люблю говорить, молот социализма все еще довлеет над людьми. У нас привыкли покупать жилье, иногда даже немыслимыми усилиями. А ипотека в нынешних реалиях – очень дорогой продукт для подавляющей части населения.У КИК есть золотое правило, которое вызывает массу нареканий у всех, – мы жестко подходим к нашим клиентам в части оценки их платежеспособности. Если ежемесячный платеж за ипотеку превышает 50% от дохода семьи, мы ему отказываем, поскольку он не сможет обеспечить свою семью. Поэтому в противовес ипотеке была запущена программа арендного жилья, ставшая затем частью государственной программы инфраструктурного развития «Нурлыжол». К сожалению, мы не работаем напрямую с клиентами – у нас нет для этого инфраструктуры, офисов, людей. Если в системе ипотеки эту работу за нас делают банки, выдавая ипотечныекредиты населению и затем продавая их нам, то в арендном жилье эта часть программы отведена местным исполнительным органам. Именно они несут ответственность за выдачу направлений и заселение арендаторов.

- Но в адрес этой программы и качества жилья в рамках нее звучит очень много критики…

- Во-первых, критика будет всегда! У меня иногда складывается впечатление, что это превращается в хобби поругать со стороны, еще добавив фразу, вот если я это сделал бы… Вспомните хотя бы тех критиков-экспертов, обещавших дальнейший рост цен на жилье, на нефть и т.д.! Где они все?

Во-вторых, мы являемся компанией, регулируемой НБРК, и строительство нам прямо запрещено. Эти работы для нас ведут наши поверенные организации, такие как «БайтерекДевелопмент».

Касательно качества… Во всем мире социальное жилье – это не хоромы, и не то жилье, где стоит встречать старость. Гражданиндолжен приложить все усилия, чтобы улучшить свои жилищные условия, освободив площадь следующим, нуждающимся. Мы заселили с конца прошлого года 7,5 тыс. семей, на текущий момент официальные жалобы в КИК (те, кто решили покрасоваться перед журналистами не в счет, их «интервью» мы в работу не принимаем) поступили от 53 арендаторов. Вот вам и ответ. И все жалобы отработаны и устранены!Но всегда будут недовольные.

- Президент поручил главе нацхолдинга «Байтерек» ЕрболатуДосаеву рассмотреть возможность передачи одному ведомству вопрос финансирования строительства жилья по госпрограммам. Как вы считаете, что это даст?

- Это правильное поручение, работа в данном направлении уже началась. А сама идея объединения давно витала в воздухе. Все-таки не должно быть много государственных игроков в одном секторе.Неважно, кто это будет – КИК или ЖССБК, важно, чтобы это был гигант, которыйдолжен запускать программы, вовлекать частный сектор и потом отходить в сторону, а не конкурировать, как между собой, так и с частным сектором, в погоне за прибылями. К сожалению, погоня за прибылями, так называемая эффективность, для госпредприятий является краеугольным камнем критики! Я считаю, что для госпредприятий фактором оценки эффективности является его определяющая роль в развитии инфраструктуры, а не сколько оно денег заработало!

- Кстати, о Жилстройсбербанке и идее его приватизировать. Почему бы не приватизировать КИК?

- Казахстанская Ипотечная Компания создавалась в 2000 году для запуска рынка ипотеки в стране путем выпуска ипотечных облигаций и предоставления длинной ликвидности банкам и другим участникам рынка! Свою задачу она выполнила уже к 2005 году. Тогда то и надо было ее продавать, но как-то не получилось… Разговоры про приватизацию КИК, а затем и действия продолжились в 2008 году. И тогда, в марте 2008 года 10% акций компании в рамках IPO были проданы отечественным инвесторам, в том числе пенсионному фонду. Но позже, до конца 2008 года, мы произвели обратный выкуп, потому что акции не приносили никакого дохода.Они обратились с просьбой выкупить по цене их размещения, что мы и сделали.

После этого попыток приватизировать не было. А КИК превращается из ипотечной компании в так называемый REIT (RealEstateInvestmentTrust)– фонд недвижимости. Сегодня в нашем портфеле свыше 1 миллиона кв. м недвижимости, и эта цифра постоянно растет.

- За счет каких денег вы сегодня развиваетесь? Нет ли интереса к деньгам ЕНПФ?

- ЕНПФ размещает сейчас ликвидность под 15%.Это очень дорого.Соответственно, нам они не нужны. Потом, у нас есть собственные потоки. Ипотечный портфель, который падает из-за отсутствия у банков портфелей к продаже нам и соответствующих нашим требованиям, медленно, но верно замещается нашим арендным портфелем. На момент запуска программы «Нурлыжол» мы разработали дальнейшую стратегию развития, определили, что он должен стать игроком, который запустит программу арендного жилья без выкупа и с выкупом. Нам выделили изНацфонда в 2015 году 92,5 млрд тенге для ввода 401 тыс. кв.м жилья. Мы ввели 425,4 тыс. кв.м за 67 млрд тенге, сэкономленные ресурсы пошли на дополнительный ввод жилья в этом и последующих годах.Но государство не может быть вечным инвестором на этом рынке, и мы надеемся, что придут частные игроки в эту программу, однако из-за кризиса они пока не проявили интереса. Хотя я думаю, в дальнейшем они заинтересуются этой программой.

- Вернемся к деньгам ЕНПФ, многие банкиры критикуют сроки и стоимость этих средств?

- Я уже сказал, что 15% – это дорого для нас, я имею в виду только КИК.Разместив свои бумаги под 15% в ЕНПФ, я должен направить их на выкуп ипотечного портфеля у банков (даже с учетом маржи КИК 0,5%) под 21,5%! Такого портфеля ни у одного банка нет! Понятно, что в текущей ситуации на рынке есть голод в инструментах, по сути, кроме госбумаг их вкладывать некуда.

Казахстан > Недвижимость, строительство. Финансы, банки > kapital.kz, 14 июля 2016 > № 1825897 Азамат Ибадуллаев


Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 14 июля 2016 > № 1824858 Тулеген Аскаров

Банкиры наращивают позитив

Если не считать небольших потерь совокупного собственного капитала, то можно считать, что к началу лета дела у банковского сектора пошли на лад, судя по оперативной отчетности регулятора.

Тулеген АСКАРОВ

Деньги к деньгам идут

Особенно впечатляющим выглядел продолжившийся рост прибыли (превышения текущих доходов над расходами после уплаты подоходного налога) у лидирующего по этому показателю Казкоммерцбанка – за май она увеличилась почти в полтора раза до 56,1 млрд тенге. Это позволило лидеру сохранить отрыв от своего главного конкурента – Народного банка Казахстана, у которого прирост оказался немного меньше – 44,8% до 48,9 млрд тенге. На этот тандем в сумме пришлось к 1 июня почти 60% от совокупной прибыли банковского сектора, выросшей за последний месяц весны на весьма приличные 31,5% до 175,2 млрд тенге. Другие участники рынка держатся от него на почтительном расстоянии.

Занимающий третье место «Ситибанк Казахстан» показал прибыль в 12,9 млрд тенге с приростом на 22,7%. А планку в 5 млрд тенге смогли пересечь еще Kaspi Bank (23,7% до 11,8 млрд тенге), Жилстройбербанк Казахстана (23,1% до 9,9 млрд тенге), Цеснабанк (9,7% до 6,9 млрд тенге) и дочерний Альфа-Банк, у которого прибыль сократилась на 12,9% до 7,7 млрд тенге.

Состав аутсайдеров рынка по этому показателю к началу лета остался прежним – в убытках «сидели» Евразийский банк (минус 6,4 млрд тенге), дочерний Банк ВТБ (Казахстан) (минус 2,6 млрд тенге) и Банк Kassa Nova (минус 97,2 млн тенге).

Возобновился в мае рост совокупных активов банковского сектора – их объем увеличился на 0,8% до 23 трлн 933 млрд тенге. Правда, лидирующий по этому показателю Казкоммерцбанк вновь понес потери – на этот раз его активы уменьшились еще на 1,7% до 4 трлн 987,0 млрд тенге. Для сравнения – на 1 марта у лидера было 5 трлн 132,1 млрд тенге, таким образом, за весну в абсолютном выражении произошло снижение на 145,1 млрд тенге, или 2,8%, что, в общем-то, вполне терпимо.

Но позициям «Казкоммерцбанка» никто не угрожает, так как занимающий здесь второе место Народный банк Казахстана к 1 июня располагал активами в 4 трлн 1,3 млрд тенге, прибавив за последний месяц весны 3,7%. Третью ступеньку вновь занял Цеснабанк, преодолевший к тому же планку в 2 трлн тенге за счет прироста в мае на 2,2% до 2 трлн 36,6 млрд тенге. В когорте «триллионников» по этому показателю в статистике регулятора значились еще дочерний Сбербанк России, у которого продолжилось снижение активов еще на 0,8% до 1 трлн 483,5 млрд тенге, Банк ЦентрКредит (1,1% до 1 трлн 328,0 млрд тенге), поднявшийся на ступеньку выше из-за того, что «АТФБанк» понес гораздо большие потери (7,9% до 1 трлн 296,4 млрд тенге), «Kaspi Bank», показавший хоть и скромный, но все же прирост на 0,2% до 1 трлн 164,7 млрд тенге, ForteBank (4,2% до 1 трлн 79,7 млрд тенге). А замкнул эту группу вернувшийся в нее Евразийский банк благодаря увеличению активов в мае на 4,2% до 1 трлн 24,7 млрд тенге.

Совокупный собственный капитал банковского сектора уменьшился за последний месяц весны незначительно – на 0,3% до 2 трлн 609,7 млрд тенге. Но при этом занимающий первое место здесь Народный банк Казахстана прибавил в «весе» 3,4% до 535,2 млрд тенге, тогда как идущий вторым Казкоммерцбанк потерял 6,9% до 429,6 млрд тенге. А состав группы других участников рынка, также пересекших по капиталу 100-миллиардную отметку, не изменился. В нее по-прежнему входят ForteBank, «потяжелевший» на 0,2% до 168,4 млрд тенге, дочерний Сбербанк России (0,3% до 144,3 млрд тенге), Цеснабанк (0,4% до 140,9 млрд тенге), Жилстройсбербанк Казахстана (2,5% до 125,7 млрд тенге), Kaspi Bank (2,2% до 113,8 млрд тенге) и Ситибанк Казахстан, собственный капитал которого уменьшился на 0,9% до 108,8 млрд тенге.

Без девальвационного роста не обошлось

Перейдем к депозитной базе банковского сектора. Сюда в последний месяц весны вернулся выраженный позитив в виде одновременного роста вкладов населения и корпоративных клиентов банков, тогда как в апреле их общий размер сократился. В мае же по депозитам физических лиц сложился значительный прирост их совокупного объема на 3,2% до 6 трлн 975,2 млрд тенге, а в абсолютном выражении – на 215,4 млрд тенге. Конечно, свой немалый вклад здесь внесла майская девальвация тенге к доллару на 2,5%, за счет чего по валютным вкладам сложилась положительная курсовая разница.

Доминируют на рынке и здесь Народный банк Казахстана с Казкоммерцбанком. У первого объем вкладов населения вырос на 5,5% до 1 трлн 480,9 млрд тенге, а у второго – на 2,1% до 1 трлн 388,9 млрд тенге. С большим отрывом от лидеров идет Kaspi Bank (1,1% до 614,1 млрд тенге), за ним вплотную друг за другом следуют Цеснабанк (3,7% до 551,8 млрд тенге), дочерний Сбербанк России (3,7% до 520,0 млрд тенге) и Банк ЦентрКредит (2,2% до 506,8 млрд тенге). Замыкают же первую десятку банковского сектора по этому показателю АТФБанк (2,5% до 378,8 млрд тенге), Жилстройсбербанк Казахстана (1,1% до 328,3 млрд тенге), ForteBank (4,5% до 320,4 млрд тенге) и Евразийский банк (2,9% до 259 млрд тенге).

Совокупный объем депозитов юридических лиц увеличился за май в меньшей степени – всего лишь на 0,3% до 9 млрд 63,8 млрд тенге, в абсолютном выражении прирост составил скромные 26,6 млрд тенге. А произошло это по той простой причине, что здесь ведущие участники рынка не шагали так дружно в ногу, как по вкладам населения. К примеру, в лидирующем по размеру депозитов корпоративных клиентов Казкоммерцбанке их отток за последний месяц весны составил 4% до 1 млрд 874,5 млрд тенге, в абсолютном выражении – 77,7 млрд тенге. А в идущем на втором месте Народном банке Казахстана сложился прирост на 2,1% до 1 трлн 161,5 млрд тенге.

Последнему начинает наступать на пятки «Цеснабанк», нарастивший за май объем таких депозитов в большей степени – на 4,2% до 970,9 млрд тенге. За ним следует АТФБанк, потерявший 6,5% до 626,8 млрд тенге, аналогичная участь постигла дочерний Сбербанк России (3,5% до 506,3 млрд тенге), Bank RBK (0,4% до 492,8 млрд тенге) и Банк ЦентрКредит (3,3% до 451,3 млрд тенге). ForteBank стал исключением, показав прирост корпоративных депозитов на 4,1% до 407,3 млрд тенге, благодаря чему поднялся с 9-го места на 8-е, оставив позади Ситибанк Казахстан, у которого их объем упал на 7,5% до 398,8 млрд тенге. А последнее место в первой десятке сохранил за собой Евразийский банк с 369,3 млрд тенге и вполне приличным майским приростом на 4,4%.

Об изменениях в качестве ссудного портфеля ведущих банков второго уровня, произошедших за последний месяц весны, «ДК» расскажет своим читателям в следующем номере.

Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 14 июля 2016 > № 1824858 Тулеген Аскаров


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 13 июля 2016 > № 1823290 Игорь Рябенький

Игорь Рябенький (Altair Capital): «В финтехе нас интересуют только продукты для конечных пользователей»

Игорь Рябенький, основатель Altair Capital

Беседовала: Татьяна Ковлягина, обозреватель Банкир.Ру

Специализирующийся на венчурных инвестициях Altair Capital запускает третий фонд, чтобы на этот раз сосредоточиться на финтехе, потребительских интернет-сервисах и SaaS-решениях. Меморандум нового фонда пока только предстоит сформулировать, но уже известно, что в отличие от первых двух фондов Altair Capital III будет вкладываться в проекты на более поздних стадиях. О том, почему российский венчурный рынок потерял часть былой привлекательности и какой финтех интересен Altair Capital III, порталу Bankir.Ru рассказал его основатель Игорь Рябенький.

Больше всего нас интересуют проекты, ориентированные на конечного пользователя. И наоборот, мы мало смотрим на проекты, предназначенные для внутреннего банковского использования, на большие сервисные решения. Мы фокусируемся на проектах, у которых как минимум уже есть proof of concept, первый traction, первые клиенты, может быть, первые привлеченные инвестиции.

В октябре 2015 года «Ведомости» написали о том, что в новый, третий, фонд Рябенького вложился управляющий активами Романа Абрамовича фонд Millhouse. Называлась сумма в $20 млн. Условия и объемы инвестирования, а также детали того, как будут структурированы сделки фонда, не раскрываются. Рябенький подчеркивает, что от инвестиций в российский рынок фонд не откажется, хотя, судя по портфелю текущего фонда, отечественные проекты будут занимать в нем все меньше места.

В финтехе я бы в качестве отдельного направления выделил insurtech, весь комплекс финтех-решений, которые способны изменить бизнес страховых компаний. Со страховыми компаниями все вообще довольно интересно: с одной стороны, они обычно очень большие и неповоротливые, а значит, «быстрый» финтех им бы пригодился, а с другой — по-моему, страховые компании все реже сейчас зарабатывают на основном бизнесе и все чаще — на инвестициях. Рынок созрел, и появляются большие и маленькие стартапы, которые с разных сторон начинают подтачивать традиционный бизнес.

Нас интересуют как финтех, так и insurtech-решения. Altair’у интересны и те и другие, особенно при условии, что они могут изменить привычный уклад. Согласитесь, финансовая отрасль довольно консервативна и смотрит в прошлое. Хорошо, что сегодня появляется все больше решений, которые могли бы ее изменить. Начиная с биткоина, самых разных платежных решений — кошельков, трансграничных p2p-займов. Мы готовы рассматривать такие решения, а еще — решения по лендингу и любые нетрадиционные кредитные решения.

Я верю в корпоративные финтех-решения, но это не наша поляна. Есть много участников рынка, которые готовы в это вкладываться, и прежде всего это банки. Для них это спасение и прогресс, а для нас это тяжеловесное решение, «длинные» b2b-продажи и огромная конкуренция. И потом, все решения о реализации финтех-проекта для внутреннего пользования — очень субъективны. Кто принимает решение о покупке? Если бы речь шла о потребительском сервисе — здесь все понятно, рынок сам проголосует. Я достаточно в своей жизни проработал с банками в качестве клиентов и точно знаю, что внутри решение принимает человек, руководствуясь интересами, которые могут быть совсем не рыночными. И так во всем мире.

В нашем портфеле 10–15% b2b-проектов, и мы видим, какой это сложный бизнес, даже когда речь идет об уникальных технологиях. Это не значит, что этим не надо заниматься, просто заниматься этим должны команды, которые под это заточены. А я хочу отойти от сервисов и штучных продаж и перейти к масштабируемым продуктам и проектам.

Сейчас в нашем портфеле российских компаний уже меньшинство. Не поймите меня неправильно: у меня было огромное количество проектов в России — и многие из них есть и сейчас. Но условия для инвестирования ухудшились, а инфраструктура венчурного рынка была разрушена. Это произошло где-то в 2013–2014 годах, когда оказалось, что для многих моих проектов нет инвесторов следующей волны. В общей сложности мы вложились более чем в 50 проектов, но только единицы из них смогли найти финансирование для следующего раунда. По инвестиционному меморандуму (Altair Capital I, созданный в 2005 году. — Bankir.Ru) мы фонд ранней волны, а значит, не можем инвестировать в проект всегда. Я не могу заменить собой рынок. Каким-то проектам мы дали и второй, и третий раунды. Но в инвестиционный меморандум следующего фонда (Altair Capital II, созданный в 2013, запущен в 2014 году.— Bankir.Ru) мы уже не стали закладывать такой возможности.

Мы отсматриваем сотни проектов из России, просто сейчас мы круто поменяли фокус. Если раньше я вкладывался сразу во много проектов — занимался большим «посевом», то теперь мне такая тактика кажется слишком рискованной. Я помню время, когда среда была благоприятной, и я мог быть уверен, что для проинвестированных мной на ранней стадии проектов найдутся инвесторы следующих раундов. Я по-прежнему могу вложиться посевными деньгами в сто проектов, но не буду этого делать, потому что на рынке нет организаций и людей, которые могли бы это поддерживать дальше. Капитал всегда ищет более эффективные точки приложения — это аксиома. Фонды увидели, что можно вкладывать в других юрисдикциях и иметь только венчурные риски, оградив себя от всех остальных рисков. Поэтому они и стали уходить из России. Мы еще продолжаем бултыхаться.

Одно я могу гарантировать: для хорошего российского стартапа у нас найдется финансирование, просто теперь это должен быть зарекомендовавший себя проект, а не совсем новичок, чтобы мы могли быть уверены, что он «пробежит» некоторое время и не упадет.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 13 июля 2016 > № 1823290 Игорь Рябенький


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 13 июля 2016 > № 1823287 Борис Дьяконов

Борис Дьяконов («Точка»): «Наш чат-бот — это рабочий инструмент для реального бизнеса»

Борис Дьяконов, старший вице-президент банка «Открытие»

Беседовал: Антон Арнаутов, главный редактор ИА «Банкир.Ру»

Банк «Точка» (входит в ФГ «Открытие») запускает первый в мире чат-бот в мессенджере Facebook. С его помощью клиенты смогут не только общаться с банком и искать банкоматы, но и переводить деньги. О том, как создавался первый в мире финансовый помощник для приложения Messenger Facebook, в эксклюзивном интервью порталу Bankir.Ru рассказал руководитель «Точки» старший вице-президент банка «Открытие» Борис Дьяконов.

— Что такое для вас чат-бот? Это такая модная игрушка?

— Когда боты еще только появились, они действительно были скорее игрушками. Был мессенджер Telegram, в котором мало кто сидел в то время. Это было нормально для гиков, но это не было массовым явлением. С Facebook уже совсем другая история. Мы смотрим по нашей клиентской базе — практически у всeх есть там аккаунты. Клиенты там друг друга находят. Мне самому каждый день помимо знакомых пишут три-четыре незнакомых человека, пытаются что-то замутить. Там живая среда.

Что касается ботов, то я лично не понимаю, зачем нужен бот с информатором валюты, на то есть куча разных приложений. Другое дело боты в естественной среде, где есть возможность поговорить с банком, подобно тому, как ты говоришь там со своими партнерами по бизнесу. И одновременно с этим ты можешь тут же, в боте, совершить платеж.

На мой взгляд, это очень естественное взаимодействие, подобное тому, как ты общаешься с бухгалтером: ты задаешь вопросы, что-то уточняешь, потом даешь команду заплатить. Это естественный сценарий.

— Почему это именно бот? Если Facebook — это естественная среда для чата, ну и чатитесь там вживую…

— Потому что в контексте чата надо сделать всякие рутинные шаги — надо авторизоваться и все такое прочее. Плюс к этому возьмем простой сценарий: клиенту надо где-то внести деньги. Он задает вопрос оператору: «Где мне внести деньги?» А мы такие его спрашиваем: «А где ты?» Потом оператор лезет в какие-то справочники, карты. Все это жестокий гемор. Гораздо естественнеt поступать так, как поступают, когда хотят где-то встретиться с друзьями: кинул им локацию — и все. Здесь то же самое: кидаешь локацию или адрес, и ответ готов.

— Как возникла идея создать чат-бот для Facebook? Вы провели какое-то исследование?

— Ты же знаешь, что я не верю в исследования! Я уже более года назад начал смотреть API в Facebook. Мы поигрались и с Telegram. А потом, когда в Facebook появилась реальная возможность что-то делать, мы начали делать что-то свое.

— Сколько человек будет пользоваться вашим ботом в Facebook?

— Я думаю, до десяти тысяч. У нас уже десятки тысяч клиентов в нашем мобильном приложении. Со временем, я думаю, все это преобразится, произойдет дальнейшая конвергенция каналов — всех этих чатинговых каналов, интернет-банков, мобильных приложений… Я не знаю, как именно это произойдет. Но, похоже, это произойдет-таки.

Мы хотели сделать наш чат для какой-то массовой платформы, где есть много наших клиентов. И которая сможет договориться, чтобы ее не прикрыли, учитывая теперешние непростые времена, «пакет Яровой» и прочее.

— Ваши клиенты — это же малый бизнес. Это не какие-нибудь технофрики. Неужели они этим действительно будут пользоваться?

— Они уже активно пользуются Facebook и чатятся в нем. Вот заставлять клиента устанавливать себе специально Telegram, добавлять бота, ставить клавиатуру — это негуманно. Для гиков это ОК, а для предпринимателей вряд ли это прокатит.

Facebook в России и стал массовым благодаря белым воротничкам и предпринимателям.

— Говорят, что у Facebook сложный API. У вас были сложности? Как вы с этим справились?

— Он, наверное, еще сыроватый. Но дорогу осилит идущий, а не разговаривающий.

— Сколько по времени вы пилили свой чат-бот?

— Вообще недолго. Может быть, неделю.

— Насколько сложно вам было это все интегрировать с вашей банковской ИТ-системой? Насколько она гибкая?

— ИТ-системы имеют свойство со временем покрываться историческими пластами и делаться менее гибкими. Но у нас были готовы все API, и мы насобачились достаточно просто присоединять к себе всякие штуки — и с точки зрения API, и с точки зрения юридических схем. Все эти юридические схемы — это проблема для банков. Все это ведь надо грамотно описать.

— Почему никто из банков пока не запилил полноценного бота с платежными функциями?

— Не знаю. Наверное, сс...страшно им. Мы просто подумали, что клиентам это будет удобно, и сделали. Банки и в мобильных приложениях платежей сначала боялись.

— Вы предполагаете потом сделать своего бота интеллектуальным? Чтобы он разговаривал на естественном языке, понимал вопросы и все такое..

— У меня очень простой критерий принятия решения. Если это реальный рабочий инструмент, то захочу ли я, чтобы мой друг или моя мама разговаривали с ботом на естественном языке, задавали ему вопросы. Какой там будет реальный опыт? С Siri прикольно забавляться, давать ей простенькие команды. Наш бот — это рабочий инструмент, клиент не должен думать: что тот понимает, а что нет.

Я Siri пользуюсь только иногда, когда у меня клавиатура сбоит. А чатиками в Facebook мы пользуемся постоянно. Там нам все знакомо.

— Есть какой-то лимит по платежам при помощи бота? Как обеспечивается безопасность платежей?

— Мы всегда начинаем с простых сценариев, с повторов платежей. Лимиты будем ставить индивидуально. Если ты помнишь, первые два года с мобильных телефонов тоже никто не платил. Потом долго никто не выпускал мобильных приложений для юриков, где можно платить. Когда мы сделали свое мобильное приложение, все пальцами у виска крутили. А сейчас уже все сделали.

Когда мы сделали первое на рынке мобильное приложение с платежами, там были ограничения по суммам и т. д. Потом постепенно были расширены возможности для клиента. Тут то же самое будет происходить.

— Какое будет будущее у банковских ботов?

— Я вообще не думаю, какое будет будущее у ботов. Мне глубоко плевать. Единственный бот, которым я сам пользуюсь,— это бот в Telegram, который к словам подбирает рецепты. Очень удобно не париться, когда нет под рукой рецепта, набрать «баранина» и получить рецепт. Я пользуюсь им на яхте, когда связь ограничена. Экономлю трафик.

Наверное, я примерно представляю, как будет все развиваться в сегменте наших клиентов-предпринимателей, какие там есть возможности. Там очень существенно поменяется клиентский опыт, а вот как он поменяется, я не скажу.

— Будем ждать следующих эксклюзивов?

— Ага. У нас скоро еще новости будут.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 13 июля 2016 > № 1823287 Борис Дьяконов


Россия. ЮФО > Финансы, банки > bankir.ru, 12 июля 2016 > № 1823285 Владимир Герасименко

Владимир Герасименко (Донкомбанк): «Место на рынке для региональных банков есть»

Владимир Герасименко, Председатель правления Донкомбанка

Беседовал: Владислав Лейбов, специально для Bankir.Ru

Председатель правления Донкомбанка Владимир Герасименко о том, почему на Юге России пока не появился свой Apple, как местные предприятия проходят через экономический кризис, какую стратегию выбрал банк и чем он может поддержать своих клиентов.

Деньги у банков есть

— Владимир Александрович, какая сейчас ситуация на банковском рынке Ростовской области? Каковы его основные особенности?

— Ситуацию на местном банковском рынке можно назвать стагнацией или, если угодно, застоем. Основные показатели работы банков снижаются. Значительно, в сравнении с докризисным периодом, снизилась прибыль, замедлился рост объемов выданных кредитов. При этом растет доля просроченных ссуд. Немного лучше сейчас стала ситуация с частными вкладами — россияне опять стали нести свои деньги в кредитные организации.

Банки практически перестали кредитовать любые сколько-нибудь рискованные проекты. Кредитуют в основном своих проверенных клиентов на нужды текущей деятельности. Резко ухудшилась ситуация с кредитованием инвестиционных проектов. И банки опасаются выдавать инвестиционные кредиты, и сами бизнесмены — начинать новые проекты с длительным сроком окупаемости.

Конечно, даже сейчас есть отдельные примеры успешных попыток подразделений федеральных банков кредитовать новые бизнес-проекты, в том числе стартапы. Но доля таких проектов пока слишком мала, в основном кредитуются уже проверенные проекты с быстрым сроком выхода на окупаемость например, в сфере розничной торговли.

— Какова сейчас ситуация с ликвидностью у банков на местном рынке?

— В условиях замедления роста кредитования у банков возникает излишек ресурсов, которые в основном размещаются на депозитах в Центробанке. Тем более что ставки Центробанк сейчас предлагает очень привлекательные. Мы тоже не размещаем деньги на рынке межбанковских кредитов (МБК), потому что доверие между банками все еще слишком мало.

— А по МБК к региональным банкам доверие у федеральных банков не вернулось?

— Его не было и в лучшее время. Лимиты для выдачи региональным банкам крупные федеральные банки не открывали без предоставления обеспечения. При этом привлекать средства из регионов они не против. В результате региональный рынок МБК практически заморожен.

— А Донкомбанк использует возможность и привлечения, и размещения средств?

— Ситуация с ликвидностью сейчас такова, что у банков излишек свободных ресурсов. Поэтому мы сейчас только размещаем в Центробанке свободные средства. Тем более что возвратность этих средств полностью гарантирована, в отличие от выдачи МБК практически по тем же ставкам.

— Получается, у вас избыток ресурсов, но сложно найти качественных заемщиков?

— Да. Новых хороших заемщиков за последний год у нас появилось чрезвычайно мало. Обычно на кредитование приходят новые заемщики с очень рискованными проектами.

— А какие проблемы у этих клиентов чаще всего встречаются — закредитованность, остановка бизнеса, изменение бизнес-среды?

— Обычно приходят новые предприятия с хорошими идеями, но сами проекты скорее подходят не для банков, а для инвесторов. Приходят и сильно закредитованные клиенты с плохим финансовым положением. Если бы мы выдали таким клиентам кредиты, то вынуждены были бы сразу отнести эти ссуды к третьей категории качества. А создание таких резервов для банка не окупится ни по каким процентным ставкам по кредитам.

Стараемся поддержать своих клиентов

— В Ростове сильна конкуренция даже между подразделениями федеральных банков. Донкомбанк уже более 25 лет работает в таких условиях. Чем вы привлекаете и удерживаете клиентов? С какими нишами клиентов-юрлиц и физлиц работает банк?

— Подразделения крупных федеральных банков вообще не очень любят, а иногда и не умеют работать с малыми и средними предприятиями. Мы же с каждым клиентом вырабатываем индивидуальную схему взаимодействия. Прежде всего, клиентов удовлетворяет скорость принятия нами решений по кредитным заявкам. Если бизнес клиента для нас прозрачен, если он уже работает с нами, то его заявка на кредит удовлетворяется Донкомбанком всего за неделю.

Из-за того, что мы готовы быстро принять решение, к нам иногда переходят очень хорошие клиенты даже из госбанков. Бывают моменты в бизнесе, когда деньги нужно получить быстро. Например, клиент получил информацию о скором подорожании минеральных удобрений, и ему нужно успеть закупить их. Крупные федеральные банки рассматривали бы такую заявку месяцами, и клиенту пришлось бы покупать товар гораздо дороже.

Мы для каждого клиента подбираем лучше всего подходящие ему условия кредитования. Схемы проработаны, клиенты знают, что мы их не подведем, и очень это ценят. Недаром у нас есть хорошие клиенты, которые начали работать с банком еще 25 лет назад.

— Можете назвать несколько своих клиентов, с кем вы успешно сотрудничаете?

— Например, ТКФ «Надежда», это бывший Ленинский продторг. Он трансформировался в другую форму собственности, но владельцы бизнеса остались те же. Мы в основном работаем с клиентами, чей бизнес ориентирован на удовлетворение ежедневных и постоянных потребностей ростовчан. Это наш стратегический выбор. У нас уже довольно давно обслуживаются и несколько бизнес-групп фармацевтических компаний. Спрос на их услуги достаточно стабилен.

Конечно, я не могу перечислить всех наших клиентов, с которыми у нас сложились длительное и плодотворное сотрудничество,— таких организаций сотни. Но назову еще компанию «Донские традиции», которая занята переработкой сельхозпродукции, и компанию «Крепкий орешек». Мы выстраиваем долговременные отношения с этими компаниями.

— А кто ваши заемщики среди частных лиц?

— Мы работаем в основном с сотрудниками компаний, которые у нас обслуживаются. Кроме того, мы успешно работаем с сотрудниками компаний ОПК — наших учредителей, которые сами как в силу наложенных государством ограничений, так и просто из-за своего размера не могут в полном объеме у нас обслуживаться.

— В чем банк сейчас может пойти навстречу клиенту и помочь ему в развитии бизнеса? Скорость принятия решения вы уже назвали, возможно, это также комбинированный залог при кредитовании?

— Мы, как и многие банки, ужесточили требования к залогам по сравнению с докризисным периодом. Сейчас по старым клиентам средняя процентная ставка по кредитам у нас около 15%. Вот это и есть, в том числе, поддержка банком своих клиентов. Плюс скорость принятия решений. Плюс гибкий подход к установлению параметров кредитования, к выдаче гарантий.

Мы знаем своих заемщиков, и когда принимаем решение о сотрудничестве, гораздо лучше подразделений многих федеральных банков понимаем все возможные риски. Мы видим клиента в целом, часто в развитии на протяжении многих лет, знаем его деловую репутацию.

— А какие банковские продукты, кроме кредитования, востребованы сегодня бизнесом?

— Гарантии. И такая традиционная банковская услуга, как качественное расчетно-кассовое обслуживание. Сейчас важно, чтобы клиент был уверен: банк его не подведет.

Нужно развивать региональную инфраструктуру

— На ближайшие полгода какие услуги станут драйвером развития региональных банков — традиционные или какие-либо новые?

— Традиционные, конечно. Мне кажется, что прогнозы, что через два-три года или даже через пять лет банки заменят какие-то другие компании, слишком смелые. В России на огромной территории пока нет необходимой инфраструктуры для банковских онлайн-услуг. Это перспектива гораздо более отдаленная.

Тем более что банковские программы клиент-банк, программы ДБО для физлиц существуют уже давно, и будут только совершенствоваться. Сами банки будут постепенно предлагать новые услуги, новые каналы их предоставления.

— А вы видели примеры успешной работы региональных высокотехнологичных компаний?

— Я не стану говорить за всю Ростовскую область, но в нашем банке среди клиентов таких компаний нет.

— Но тот же «Роствертол» можно считать высокотехнологичным предприятием, а он весьма успешен.

— Да. Но это не новое предприятие, оно существует уже много лет, было хорошо известно в стране и за рубежом еще во времена СССР. А вот новых местных высокотехнологичных компаний у нас на обслуживании, к сожалению, нет.

— Неужели местной компании Apple нет пока в Ростове? Или такие компании уже где-то существуют?

— Людей умных и талантливых у нас на Дону много. Выпускники донских вузов востребованы и в нашем регионе, и в Москве, и за рубежом. Но вот необходимых условий, достаточных для поддержки их проектов подобного рода, пока нет.

Ведь банкам даже вполне перспективные проекты стартапов экономически кредитовать не выгодно. Когда банкиры говорят, что кредитуют стартапы, обычно это стартапы достаточно быстро окупающиеся, например в сфере торговли.

Даже федеральные банки кредитуют эту нишу скорее в целях приобретения опыта работы и пиара. По этим причинам объемы кредитования стартапов на Дону очень невелики. К сожалению, политика государства не направлена пока на поддержку создания и развития таких компаний.

— Кроме Apple в гараже еще и вокруг гаража должна быть Кремниевая долина со всей необходимой инфраструктурой, способствующей развитию подобного бизнеса?

— Да. В том числе консультационные и финансовые услуги. У нас все это пока недостаточно развито.

На Юге России кризис пережить все же легче

— В чем особенности бизнеса на Юге России? Как местные компании переживают экономический кризис? Успели ли подстроить бизнес к новым реалиям?

— Наш регион очень благоприятен с точки зрения географических и климатических условий. Да и народ на Юге России очень предприимчивый, грамотный с точки зрения создания и развития бизнеса. Это торговый, посреднический бизнес, сельское хозяйство. Сейчас ведь рост бизнеса в сельском хозяйстве идет достаточно активно, что очень хорошо для всего Юга России. Ждем, что урожай этого года на Юге будет рекордным.

— Это же хорошо.

— Конечно. Можно порадоваться за селян, которые смогут улучшить свое финансовое положение, расширить долю рынка, поднять урожайность, внедрить современные технологии, получить хорошую прибыль.

— Ваши основные нынешние акционеры — ПАО «Роствертол» и связанные с ним компании, находящееся сегодня под контролем ГК «Ростех», еще с советских времен были успешным предприятием. Их продукция пользуется спросом и на международном рынке.

— Конечно. У них продукция конкурентоспособна, хорошо известна, экспортируется в ряд стран, выкупается у нас в стране по гособоронзаказу. Безусловно, мы этому рады.

— Тем более что они производят не только военную, но и гражданскую продукцию.

— Да, выпускаемые ими вертолеты могут использовать не только военные, есть и гражданские модели.

Вообще, отмечу, что экономика Юга России хорошо диверсифицирована. У нас развито не только сельское хозяйство, но и переработка сельхозпродукции, отрасли, связанные с розничным потреблением товаров и услуг населению. К сожалению, машиностроение в регионе сегодня не так развито, как во времена СССР. Из крупных гражданских предприятий сразу на ум приходят «Ростсельмаш» и «Роствертол». Многие другие когда-то известные предприятия не смогли приспособиться к новым условиям.

Купить банк, чтобы обанкротить?

— В Ростовской области за последний год обанкротились несколько региональных банков — Донинвест, Стелла Банк, Капитал Банк. Владельцы Капитал Банка пришли в область из Литвы с хорошими идеями, но не сумели их реализовать. Как курс Центробанка на ужесточение надзора изменил ситуацию на банковском рынке региона?

— В большинстве местных банков, которые вы назвали, проблемы резко усугубились после прихода новых собственников из других регионов. Возможно, новые собственники изначально покупали эти банки не с намерениями развивать честный банковский бизнес

Сказать, что экономическая ситуация сегодня для банков сложная, конечно, можно. Но эти банки могли выжить при умелом построении бизнеса. Место на рынке для региональных банков есть. Хотя должен сказать, что развивать региональный банк сегодня непросто.

— Думаю, сегодня очень многое зависит от личности руководителя банка — как он выстроит бизнес, наладит отношения с собственниками. Давайте вспомним Стелла-Банк и убийство весной 2015 года его директора Дениса Бурыгина, который руководил банком 15 лет. Уверен, что если бы не это трагическое событие, то банк бы успешно работал до сих пор.

— Конечно. Денис Бурыгин был талантливым руководителем, у него было полное взаимопонимание и доверие в отношениях с собственниками банка. Во многом, думаю, именно гибель Дениса стала толчком к выходу собственников банка из бизнеса. Денис был активным участником нашего Южного регионального банковского клуба, знающим банкиром, интересным и интеллигентным человеком. С возглавляемым им банком долгие годы успешно сотрудничали многие ростовские компании.

— А «внебалансовые» вклады физлиц, которые прозвучали таким неприятным заключительным аккордом, при Денисе Бурыгине, юристе по специальности, были бы?

— Думаю, Денис бы такого не допустил. Напомню, что у нас в области, кроме банкротства Стелла-Банка, были банкротства банка «Максимум», Донбанка и ряд других. С похожими схемами использования новыми хозяевами давно существующих небольших региональных банков в своих неблаговидных целях. Возможно, новые собственники изначально покупали эти банки не с намерениями развивать честный банковский бизнес. Конечно, и банковский надзор не всегда смог сработать оперативно.

Кстати, я по рекомендации Ассоциации региональных банков с февраля этого года включен в межбанковскую комиссию при Совете федерации, которую возглавляет Валентина Матвиенко, и уже участвовал в двух заседаниях. Это дало возможность увидеть степень заинтересованности власти и внимания к проблемам банков на уровне Совета Федерации. Я видел, как жестко спрашивают с руководителей Центробанка за просчеты в банковском надзоре.

— Очевидно, пострадало и много вип-вкладчиков, причем на крупные суммы. Кое-кто даже не может теперь доказать, что открывал вклад в банке. Раньше такие криминальные случаи были редчайшими в банковской практике.

— Да, называлась цифра, что 80% случаев банковских банкротств в последние годы были криминальными.

— Тут и правоохранительные органы должны активно работать, это ведь даже не вопрос качества банковского надзора, а откровенный криминал?

— Но ведь по закону именно Центробанк предоставляет в правоохранительные органы всю информацию о правонарушениях в банках. Очевидно, не могут наши госструктуры пока нужным образом и в нужное время объединить свои усилия в такой ситуации.

— Кредитный портфель Донкомбанка сейчас превысил 3 млрд руб Как планируете строить свою дальнейшую работу, к чему хотите стремиться?

— У нас недавно прошло собрание акционеров. И на нем было принято решение в первую очередь стараться сохранить свою долю рынка. Нам сегодня не ставится задача агрессивного роста или привлечения большого числа новых клиентов. Мы стараемся сохранить своих клиентов, помочь в это непростое время выжить и развиваться их бизнесу.

Детальный план развития банка на длительный срок составить сейчас непросто. Все в экономике и банковском бизнесе очень быстро меняется. Однако, возможно, к концу 2016 года ситуация улучшится, и российские банки вернутся к более энергичному развитию бизнеса.

Россия. ЮФО > Финансы, банки > bankir.ru, 12 июля 2016 > № 1823285 Владимир Герасименко


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > fingazeta.ru, 10 июля 2016 > № 1963427 Николай Вардуль

Ловушки и тупики перед экономикой России

Как и когда Эльвира Набиуллина возьмется регулировать ВВП

Николай Вардуль

Банк России, его руководители и его политика постоянно находятся в зоне острой и вовсе не только экономической дискуссии. Одни — как депутат Государственной Думы Евгений Федоров — уверены, что по сути Банк России — филиал ФРС США, положение надо менять самыми радикальными средствами, вплоть до изменения Конституции. Другие — как академик Сергей Глазьев — уверены, что Банк России действует в интересах финансовых спекулянтов и вопреки интересам производства, он согласен с тем, что положения Конституции, гарантирующие Банку России независимость, должны быть изменены, а команда заменена. Третьи — как недавно это сделал Анатолий Чубайс — предлагают поставить Эльвире Набиуллиной памятник, если ее цель — снижение инфляции до 4% в 2017 г. — будет достигнута. Почему кипят страсти такого накала? Каковы макроэкономические позиции Эльвиры Набиуллиной?

Жизнь во время и после инфляции

Острота полемики вокруг ЦБ обусловлена тем, что сегодня именно Банк России представляет собой главный штаб оперативного регулирования экономики. «Финансовая газета» писала об этом не раз. Разделение труда между ЦБ и правительством условно можно представить так: в руках ЦБ инструменты, которые могут изменить экономическую ситуацию на рынках, прежде всего финансовом, банковском и отчасти валютном, причем практически сразу и для всех. Главный инструмент правительства — бюджет, но его оперативно не изменить, да и задаваться такой целью неправильно. Помимо этого у правительства есть определенный набор фондов и средств, которые оно может использовать, но в интересах конкретных групп участников рынка. Уже поэтому традиционная установка, заключающаяся в том, что за экономику в первую голову отвечает правительство, не вполне соответствует действительности.

Парадокс, однако, заключается в том, что сама Эльвира Набиуллина последовательно уклонялась от ответственности за состояние и развитие всей экономики. 30 июня «Ведомости» опубликовали большое интервью с председателем ЦБ. В нем Набиуллина изложила свою позицию.

Она откровенно снисходительно относится к предложениям стимулировать рост экономики за счет денежной эмиссии. Главный контраргумент: те, кто такие предложения выдвигают, намеренно или нет страдают близорукостью, не видя того, к чему такая политика приведет в динамике. «По-моему, предлагая такие легкие рецепты и не стараясь глубоко разобраться в причинах нашего экономического спада, некоторые коллеги забывают наш собственный опыт 1990-х гг., когда попытки с помощью денег стимулировать экономический рост ни к чему, кроме финансовой нестабильности, не привели», — напоминает Набиуллина.

От себя добавлю и актуальный аргумент: в 2015 кризисный год прибыли российского корпоративного сектора выросли в полтора раза, о чем отчитался Росстат. Значит, свободные средства в экономике есть, главная проблема не в них, а в том, что эта прибыль не была конвертирована в инвестиции

Проблема, таким образом, не в кредитно-денежной политике ЦБ. Это тема институциональных преобразований, тех реформ, которые необходимы России.

Эльвира Набиуллина, однако, политкорректно эту тему аккуратно обходит, она говорит лишь о том, что «когда после кризиса 2008—2009 гг. восстановительный рост исчерпал свое влияние, выявились структурные ограничения, которые стали сдерживать экономику».

Ее макроэкономическое кредо формулируется так: «Сама по себе низкая инфляция не вызовет инвестиционного роста, мы прекрасно отдаем себе в этом отчет. Одной только макроэкономической стабильности и низкой инфляции для этого недостаточно. Но это необходимое условие. Недостаточное, но необходимое, для того чтобы был устойчивый экономический рост». Необходимое условие как раз и должно быть дополнено упоминавшимися институциональными реформами, но они вне компетенции ЦБ, и Эльвира Набиуллина оставляет их за кадром. Зато она просто и доходчиво объясняет своим оппонентам: «Когда предлагается — ну ослабьте чуть-чуть свое стремление снизить инфляцию, пусть она будет не 4, а 5–7%, зато экономический рост будет на 0,5% выше, — это, на мой взгляд, очень опасное предложение. Потому что в следующем году у нас инфляция будет уже не 5–7, а 7–9%, а еще через год, чтобы поддержать 0,5% роста, нам надо будет иметь инфляцию 11% и т. д. При этом инфляция будет все выше, а влияние на рост все меньше. Это и есть способ войти в инфляционную спираль». Смысл в том, что бороться с инфляцией придется все равно, лучше именно с этого и начинать.

Свой таргет Набиуллина комментирует так: «Если мы достигнем цели по инфляции в 4%, то возможен постепенный выход экономики на потенциальный уровень роста — 1,5–2% в год, и без структурных изменений она не будет расти более высокими темпами. Если только, конечно, снова не вырастут цены на нефть, но тогда мы можем попасть в ту же ловушку, в которой находимся сейчас, — в зависимость нашего экономического развития и выполнения социальных обязательств от цены нефти. Когда достигнем цели по инфляции, то далее достаточно сложная задача поддерживать ее на этом уровне. И если темпы экономики будут ниже потенциала, тогда нам надо будет смягчать денежно-кредитную политику, чтобы обеспечивать цель в 4%».

Это центральный макроэкономический пассаж. Здесь раскрывается суть не только денежной, но и макроэкономической политики Банка России. ЦБ берется стимулировать рост ВВП через регулирование инфляции. Набиуллина хочет оздоровить российскую экономику, вылечить ее от сегодняшнего состояния, когда цены растут всегда — и когда экономика растет, и когда она падает. Банк России определяет некий потенциал роста ВВП в связке с условно нормальной инфляцией, дальше, воздействуя на динамику цен, он выводит экономику на потенциальные темпы роста.

Если вспомнить достигнутые успехи ЦБ в подавлении инфляции, модель уже не кажется плодом оторванных от реалий мечтаний. Но есть очень большой политический риск. Набиуллина говорит о потенциальном росте, не превышающем 2%, президент, как известно, ставит задачу выхода как минимум на 4%. Значит, у предложений тех, кто обещает рывок за счет эмиссионной накачки экономики остается шанс стать востребованными.

Не думай о процентах свысока…

Темпы роста — отнюдь не абстрактное и тем более не политически нейтральное понятие. Речь идет о месте России в мировой экономике, о том, насколько реальны имеющиеся планы и стратегии.

Между тем сегодня российская экономика, как уже отмечала «Финансовая газета», в стагнации. Более того, в конце июня с неутешительным для России прогнозом выступил Нобелевский лауреат 2010 г. по экономике Кристофер Писсаридес. Он считает, что Россия стоит перед полосой стагнации, сравнимой с той, что длительное время переживала и до сих пор переживает Япония.

Сравнение лестное, но понятно, что одно дело стагнация на уровне, достигнутом Японией, и совсем другое — торможение на российском уровне. Выход из сложившейся ситуации есть. Российской экономике, как считает Писсаридес, и не он один, нужна модернизация и индустриализация. Его прогноз, однако, в том, что Россия вряд ли пойдет этим путем. Соответственно Нобелевский лауреат предсказал для России стагнацию длительностью в 10 лет. По сути, сравнение с Японией вовсе необязательное, оно лишь иллюстрирует, что длительная стагнация не есть нечто исключительное.

Напомню, есть и другие прогнозы, более адресно связанные с Россией. Мы уже привыкли к традиционному набору: на экономику России, кроме нефти, влияет нерешенность внутренних структурных и институциональных проблем, есть и санкции. Но это не все капканы.

В конце вполне счастливого 2012 г. экономисты «Ренессанс Капитала» Иван Чакаров и Наталья Сусеева нарисовали перед Россией «ловушку среднего дохода». Она годом раньше была открыта американским профессором Барри Эйченгрином.

Это некая констатация на основе международных статистических сравнений, объясняющая остановки, происходившие в поступательном развитии многих стран.

Суть в том, что наступает некая пауза, когда старый потенциал уже не дает прежней отдачи, а новая несущая экономику конструкция еще не найдена или, во всяком случае, не освоена. В результате падает конкурентоспособность. Эйченгрин настаивает на том, что общий предвестник паузы — «порог» среднего дохода в $15 000–16 000. Бывают и вариации. Если вернуться к Японии, то она попала в ловушку дважды: в 1970 и в 1992 гг. В первый раз темпы роста сократились аж на 6,6 процентных пункта, а ВВП на душу населения не преодолел даже отметки в $14 000. Через 22 года ситуация была менее трагичной: экономика замедлилась всего на 3,5 процентных пункта, зато ВВП на душу населения был гораздо выше — $27 250.

В конце 2012 г., взяв в качестве прогнозиста подушевой показатель ВВП, Чакаров и Сусеева предсказали России кризис с риском длительной стагнации. Они ошиблись на год, кризис должен был начаться в 2014 г., впрочем, российская экономика тогда в кризис вползала.

Иван Чакаров в середине 2011 г., опираясь на ловушку среднего дохода, решил протестировать не только экономику, но и политику. Вот что следует из доклада «Ренессанс Капитала», малопривлекательно названного «Революционная природа роста».

В странах, начавших переход от автократии к демократии, с ВВП на душу населения в $3500 и ниже есть большая угроза отката назад. В демократических странах с уровнем доходов ниже $6000 такой угрозы уже нет, хотя демократия остается хрупкой. В свою очередь в недемократических странах порог в те же $6000 чреват активизацией борьбы за демократию.

С другой стороны, ни в одной из демократических стран, достигших рубежа в $10 000, не было отката, такая демократия в докладе названа «бессмертной». Так что 45 стран, включая Восточную Европу, Мексику и Ливан, защищены от сползания в недемократические режимы, считают авторы. Вот-вот к «бессмертным демократиям» присоединятся Бразилия ($9352) и Турция ($9910).

Пока все это познавательно, но, как в игре в прятки, «холодно». «Теплее» становится, когда из общего правила делается исключение: оказывается, указанные пороги не относятся к странам — экспортерам энергоресурсов. Исключение обосновывается опытом стран Персидского залива с высокими доходами и «непоколебимой», по определению доклада, автократией.

«Бессмертие» же нефтяной автократии, по оценке авторов доклада, наступает с $19 000. Залог бессмертия — высокий уровень доходов соседствует с низкими налогами, что вполне устраивает жителей.

Становится жарко. Россия, как считают авторы доклада, не полностью встраивается в «персидский» ряд. По объему добычи нефти на душу населения она в семь раз уступает, например, Эмиратам, Брунею или тому же Катару и в 1,5 раза — Казахстану и Азербайджану. Для России придуман особый термин «анократия» (слабая демократия с автократическими тенденциями). Специфика в отличие от классических нефтеэкспортеров Персидского залива четко описывается не только отмеченной более низкой добычей нефти на душу населения, но и большим развитием демократических начал.

Если же вернуться к доходам на душу населения, то уровень благосостояния в России, по оценке доклада (2011 г.), превысил $14 000. Она названа «богатейшей страной со слабой демократией». Итог подведен так: есть тридцатипроцентная вероятность, что Россия повысит уровень демократии. «Мы не удивимся, если президентские выборы 2018 г. будут более конкурентными», — осторожно надеются авторы.

30% похожи на правду. К тому же доклад рисует и альтернативу. Если не удастся ускорить экономический рост и «слабая» демократия не будет становиться сильнее, открывается четкая перспектива вступления России в клуб бессмертных автократий. Вероятность вступления России в этот клуб доклад предусмотрительно не оценивает. Зато не умалчивает о том факте, что выход из этого клуба один — насильственная революция.

Игры со статистикой — это, конечно, лишь одна из попыток заглянуть в будущее. И не гарантированно успешная.

Но картина, нарисованная Иваном Чакаровым, не позволяет думать о процентах роста российской экономики свысока.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > fingazeta.ru, 10 июля 2016 > № 1963427 Николай Вардуль


Монако. Румыния > СМИ, ИТ. Финансы, банки > kurier.hu, 8 июля 2016 > № 1816855 Михай Иваску

MONEYMAILME - приложение для быстрого и надежного перевода денег

По заявлению генерального директора компании Social Money Transferring, 8 раз из 10 деньги отправляют в качестве выражения любви.

В свои 28 лет Михай Иваску, генеральный директор компании Moneymailme уже имеет огромный опыт в области онлайн-инноваций. Но действительно революционное изобретение Михая - моментальная отправка денег пользователям через онлайн приложение, через которое они общаются, переписываются и т.д. Компания основана в Монако, с офисами в Лондоне и родном для Михая Бухаресте, где на Moneymailme работают молодые и талантливые программисты и интернет-дизайнеры.

Поговорим с господином Иваску о его детище и зададим главный вопрос - почему же у Moneymailme все больше и больше пользователей и почему Moneymailme все чаще называют «прорывом» года?

Михай Ivaşcu: Потребительские привычки в современном мире быстро меняются. В свое время кредитные карты заменили наличные деньги, а сегодня «пластик» вытесняют цифровые способы оплаты. Они безопасны, просты и совершаются моментально. Ваш смартфон теперь и есть ваш банк. Вы можете легко и быстро перемещать деньги всего в несколько кликов в приложении. Moneymailme - часть цифрового прогресса в финансовой сфере.

Moneymailme - «социальная» система, это интерактивный чат с функцией денежных переводов. Истинная ценность денег в том, что они позволяют реализовывать желания наших друзей и близких. Благодаря Moneymailme вы отправляете и получаете деньги когда хотите или когда они кому-то срочно нужны. Здесь нет графика работы, перерывов и выходных. Транзакции идут в реальном времени, прямо во время разговора с собеседником, а значит, вашим близким не придется ждать.

Когда привыкаешь к цифровым технологиям, уже не хочется тратить время на походы в банк или поиск пункта денежных переводов в городе.

Moneymailme имеет ряд дополнительных функций, например, пожертвования на благотворительность. Скоро мы добавим опцию «переводы в разных валютах». И это только начало!

Cуществуют и другие способы отправки денег через интернет, но Moneymailme - это первое приложение для смартфонов, работающее на международном уровне. В каких странах, по вашему мнению, Moneymailme станет наиболее популярным? В каких странах Moneymailme еще не работает?

Действительно, одно из самых больших преимуществ нашего приложения - им можно пользоваться в большинстве стран. Наш сервис предназначен для людей, которые путешествуют, живут и учатся за границей или просто имеют друзей по всему миру. Объективно говоря, Moneymailme - это самый быстрый, самый дешевый способ отправки денег с помощью смартфона. Приложение быстро приобретает популярность в Европе, США и Канаде. Япония и страны Азии не отстают. Moneymailme доступно в развивающихся странах Африки и Латинской Америки. Однако есть регионы, где безопасность еще не доросла до мировых стандартов. Мы не работаем в них, так как не хотим рисковать. На нашем сайте вы можете ознакомиться с полным списком стран, где присутствует Moneymailme.

Действительно Moneymailme является самым безопасным приложением по отправке денег в мире?

Начнем с того, что мы создали Moneymailme на базе самой современной системы защиты с применением двойного шифрования. Благодаря высочайшему профессионализму наших IT-инженеров и программистов счет каждого пользователя надежно защищен. Физически Moneymailme не хранит средства пользователей. Денежные средства хранятся в проверенном финансовом институте, управляющем чужими капиталами, имеющем лицензию во всех странах ЕС. Те, кого интересуют технические подробности, Moneymailme поясню: приложение позволяет пользователю завести безопасный электронный кошелек у нашего лицензированного финансового партнера. Денежные переводы - моментальный обмен денежными средствами между электронными кошельками пользователей. Пользователи также имеют возможность вывести денежные средства из электронных кошельков на свои личные банковские счета.

С чего же начать нашим читателям?

Все довольно просто. Скачайте приложение Moneymailme в App Store или Google Play и следуйте подсказкам программы. Мы хотим, чтобы вы были довольны опытом работы с Moneymailme, и дарим каждому новому зарегистрированному пользователю по 5 евро.

Монако. Румыния > СМИ, ИТ. Финансы, банки > kurier.hu, 8 июля 2016 > № 1816855 Михай Иваску


Россия > Финансы, банки > gazeta.ru, 5 июля 2016 > № 1843989 Сергей Горьков

«Я по натуре не человек, который уничтожает»

Глава ВЭБа рассказал, от каких активов планирует избавиться

Светлана Бабаева

Глава Внешэкономбанка (ВЭБ) Сергей Горьков в интервью «Газете.Ru» рассказывает, от каких активов планирует избавиться, что намерен развивать, как будет менять систему мотивации в банке и сможет ли он сказать «нет».

«Я с удовольствием еду на работу»

— Как в ВЭБе обстоят дела с эмоциональным интеллектом? Знаю, этому придают большое значение в Сбербанке, из которого вы пришли.

— В Сбербанке не оценивается эмоциональный интеллект, его технологически не замеряют, просто нет такой шкалы. И спрашивать, наверное, нужно у сотрудников…

— Отнюдь. Частью эмоционального интеллекта является способность оперативно принимать верные решения, качественно проходить стрессовые ситуации, находиться в любимом опять же Сбером состоянии потока, так что вопрос к вам: как вы все это оцениваете у сотрудников?

— Это разные понятия. Организация не может находиться в состоянии потока. Он имеет отношение к личности. Когда тебе нравится то, что делаешь, это приносит удовлетворение. Если спросите меня: да, я нахожусь в состоянии потока.

— Вот сейчас, в ВЭБе?

— Да. Я с удовольствием еду на работу. Каждый день.

— Это плотоядное желание все разнести или что-то создать?

— Я по натуре не человек, который уничтожает. Я люблю строить что-нибудь, создавать. Но

иногда для того, чтобы построить, нужно сначала убрать ненужное. Или привести к состоянию, когда можно расти.

Потому что бывает состояние, когда расти нельзя. Тогда сначала нужно от чего-то освободиться, выздороветь.

А состояние потока может быть в любой деятельности. Мне, например, еще два года назад сложно было представить, что я стану с огромным желанием ходить в спортзал.

— Но вы же не будете подбирать или сохранять в структуре сотрудников по принципу, спортивные они или нет.

— Совершенно не собираюсь никого заставлять заниматься спортом.

— И все же, судя по библиотеке Сбербанка, можно предположить, что наличие эмоционального интеллекта у сотрудников обеспечивает им более быстрое карьерное продвижение. Будете ли вы это делать здесь?

— Это будет происходить через ценности, которые мы приняли в нашей новой стратегии. Как это было? Обычно ценности выбирает правление или председатель. Они утверждаются, потом каскадируются. Мы сделали наоборот: пошли снизу.

— После чего задекларировали патриотизм, конкурентность, что-то еще. Простите, это банальность.

— Я верю в ценностную модель. Ценность лежит в основе деятельности любого человека.

— Вы идеалист…

— Может. Но я так живу. Внутри себя, внутри своей семьи. И считаю, что организация тоже должна жить ценностями. Не декларировать, а потом забывать, а жить ими. Поэтому важно, чтобы ценности шли не сверху, а чтобы люди высказывали то, что считают важным для компании.

Ценности «конкурентность», кстати, в стратегии нет, а «патриотизм» возник уже по ходу опроса и проявляется в конкретных действиях, они описаны. Еще одной ценностью сотрудники назвали партнерство. Обычно в компаниях пишется клиентоориентированность. Мы пришли к пониманию партнерства. Потому что клиенты у нас очень разные: государство, институты развития, компании. И с ними разные процессы взаимодействия. Мы же не только выдаем кредиты, мы делаем экспертизу, работаем с проектами. То есть возникает именно партнерство.

«Он не должен этим заниматься»

— Как соотносится с вашими ценностями тот факт, что банку дали денег из наших пенсионных накоплений?

— Видите ли, ВЭБ — институт развития государства. Давайте представим, что банк попадает в дефолт. Что происходит? У ВЭБа около $15 млрд обязательств. Если банк объявляет дефолт, это сразу отражается на государстве в целом. Может привести к снижению кредитного рейтинга России и потерям в сотни миллиардов долларов. На мой взгляд, такой сценарий допустить нельзя. Это не местническая, а государственная история.

— Однако в стратегии вы заложили логику сохранить наиболее привлекательные активы, при этом предложив государству продолжать докапитализировать вас.

— Логика совсем другая. Получилось так, что институт развития оказался обременен функциями, которые ему несвойственны. Например, управлением коммерческими банками. Он не должен этим заниматься, равно как и еще частью активов, которые — так получилось исторически — оказались на балансе ВЭБа.

Нужно идти рыночным путем и решать эту проблему: банки нужно продавать. Они оказались в ВЭБе на санации, Агентства по страхованию вкладов еще не было, искали, куда эти проблемные банки пристроить, и пристроили в ВЭБ. Сейчас важно, чтобы банки, во-первых, жили, потому что там есть вкладчики, кредиты, с другой стороны, они должны быть выведены из состава Внешэкономбанка.

— Ровно в этом вас и начали обвинять: хотите вывести токсичные активы, оставив себе только хорошие.

— Нет задачи вывести все токсичные активы, у нас на балансе, к сожалению, не так много хороших активов. Есть задача вывести активы, несвойственные институту развития. К примеру, украинский банк.

Почему институт развития России должен заниматься украинским коммерческим банком? И дай бог еще найти покупателя на Украине, это сложная задача.

— Только что глава Минэкономразвития Алексей Улюкаев нам в интервью сказал: вы не можете просто взять и от чего-то избавиться. Вам все равно для этого нужен капитал от государства. А в этом году вам уже дали 150 млрд руб.

— Финансовый разрыв, связанный с обслуживанием долга, составляет по этому году 220 млрд руб. Дать нам планируется 150 млрд. В первом квартале получено около 74 млрд. Согласен, ничего бесплатно не бывает. Одна из причин, по которой реализуются активы, — бюджет не может выделить банку весь объем необходимой ликвидности.

Принято решение по олимпийским активам. В ближайшее время будет проведена реструктуризация с каждым кредитором. Повторяю: я не считаю олимпийские активы проблемными. Ни один кластер в мире не создавался за несколько лет. К примеру, высокогорный кластер Франции начал строиться с плана Маршалла, развитие получил в 1960-х, когда начался бум катания на лыжах, но только к 1990-м стал тем, чем является сейчас. Поэтому странновато ждать от кластера в России чуда за пять лет.

Что касается акций «Газпрома», это чувствительная информация, поэтому мы раскроемся, когда состоится публичная сделка. Есть другие сделки, мы решаем одновременно несколько задач.

Мы должны изменить саму модель ВЭБа, который перегружен проблемными активами.

— Когда изменить?

— Наблюдательному совету были представлены стратегия на пять лет и финансовый план на три года. При проведении правильной реструктуризации мы в 2018 году видим ВЭБ прибыльным. Тогда не будет проблем с внешним долгом, а банк станет настоящим институтом, реализующим задачи развития, а не несущим головную боль государству.

«Раньше ВЭБ был всеяден»

— Каково в принципе после работы в банке, который пухнет от ликвидности, работать там, где ее нет вовсе?

— В Сбербанке я отвечал за международную часть, поэтому у меня была похожая проблема, особенно последние два года… Я отношусь к этому философски.

— Министр экономического развития говорит, что следующее заседание набсовета будет в сентябре. А сейчас вроде ничего и не принято.

— Стратегия принята за основу. Есть протоколы решений. До сентября нам предстоит отработать механизмы. К примеру, в стратегии зашит один из принципов софинансирования. То есть к некоторым проектам ВЭБ может привлекать коммерческие банки. Не ко всем. К сентябрю нам нужно проработать критерии, в каких проектах возможно коммерческое софинансирование.

Второе. Необходимо отработать механизм реализации проблемных активов. Стратегия, как вы понимаете, механизмы не описывает.

Наконец, инновации. Мы описали направления приоритетных отраслей, куда хотим идти. Раньше ВЭБ был всеяден. А когда это все — это ни о чем. Мы сказали: нет, мы не всеядны, мы ориентированы на высокие технологии, но идем в ограниченное количество отраслей. Даже не отраслей, потому что это тоже очень широкое понятие, а составляющие отраслей. В какие — должны проработать до сентября с Минпромторгом.

— Вы сказали, токсичных активов больше, чем хороших. Вы согласны с оценкой в 800 млрд?

— Скажем так, это часть.

— А сколько хороших?

— Зеленый портфель, который обслуживается в срок и не требует реструктуризации, составляет не больше 20%.

«Сейчас смотрим людей»

— Какие изменения будут происходить по экспортным операциям? Уже меняется топ-менеджмент в РЭЦе, ожидаются изменения в ЭКСАР.

— РЭЦ остается в группе ВЭБа, у него как у института будет меняться роль, появится новый, более авторитетный набсовет. В экспорте мы видим большую синергию между ВЭБом и РЭЦом, поэтому сейчас задача — построить комплементарный механизм.

Смотрите, приходит клиент в какое-нибудь подразделение ВЭБа и говорит: я хочу достроить такой-то цех или завод, дайте мне кредит. С ним и будут работать по этой части, и совершенно никто не спросит про экспортную составляющую: есть ли экспорт, нужно ли страховать его, возможно, есть вопросы с гарантией. А если у клиента самого возникает такое желание, ему говорят: это вам туда.

— То есть линейка предложения сама по себе, клиент сам по себе?

— Абсолютно. Сейчас применяется технология «Дизайн мышления». Это когда не банк вырабатывает продукт, а потом выходит на рынок и говорит: смотрите, какой у меня продукт, а сначала изучает потребности клиентов. Такое фотографирование процесса: что клиент делает, как совершает покупку. Потом делается прототип, стыкуется с клиентами, они говорят: это нравится, это не нравится. Розница этим очень активно пользуется. Мы применили технологию к корпоративным клиентам.

— Помимо клиентов, вы объявили, что активно занимаетесь персоналом, и 1 июля обещали новую промежуточную структуру.

— Блочная структура утверждена на набсовете 23 июня. Теперь наша задача — сделать более детальную структуру, чтобы в сентябре начать жить в ней с новыми задачами и целями.

— Менеджеров будете искать по рынку?

— Будем. Есть два новых направления, которые в ВЭБе не были представлены. Поэтому мы активно смотрим людей с совершенно новыми компетенциями. Если мы говорим про business solutions, это нечто большее, чем отраслевая аналитика, которая обычно присутствует в банках. Нужно не только наличие отраслевой экспертизы, но и понимание, как строить бизнес-модели, вести оценку рынка.

Другая компетенция — управление проектами, которые мы хотим видеть на новой IT-платформе. Это тоже новый симбиоз — не классический банковский мониторинг, а совершенно другое, когда в реальном режиме времени вы можете видеть на компьютере любой проект с точки зрения всех его взаимозависимостей.

Вот на все это сейчас смотрим людей.

Даже в Силиконовой долине некоторых российских специалистов, которые уехали, хотим уговорить вернуться.

«Это не технология, это философия»

— Не могу не спросить про еще одну любовь Сбербанка — технологию Agile. Будете применять?

— Уже применяем.

— Как в принципе она может быть применима в госбанке, который, в свою очередь, является составной частью централизованного государства?

— Это вообще целое направление, в Стэнфорде уже курс лекций есть «Agile в государственных организациях». А бюрократия от страны к стране мало чем отличается…

Agile — это вопрос подхода к работе. Большую часть процессов в банке нужно перестраивать: процесс рисков, кредитный, HR-процесс. У меня был выбор: все это делать по новым технологиям или немного по старинке. Я принял решение делать по технологии Agile. Вообще, это даже не технология, это философия. А есть технологии Design Thinking, о которой я уже говорил, Scrum. Создано около десяти рабочих групп, которые меняют процессы.

Например, есть проект создания новой системы мотиваций. У нас зарплаты ниже рынка.

— Да ладно!

— Значительно. Кроме того, их структура… ну, такая, какая сложилась.

— Вам на это скажут: мало того что они от государства капитала требуют, так еще и на зарплаты просят.

— А мы не просим. Мы просто меняем систему мотивации. Потому что

она никак не была связана с результатами. Не было performance-менеджмента, базовых вещей с точки зрения HR. Сейчас все это начали делать, с января планируем внедрить.

Идет работа по группам, задача разбивается на спринты — отрезки времени. Раз в неделю проходит встреча, на которой обсуждаются результаты и постановка задач каждому сотруднику на неделю. Раз в день «на ногах» проходит летучка. Почему «на ногах»? Каждый должен примерно за минуту сказать, что будет делать сегодня. Таким образом, достигается взаимоувязанность, понимание друг друга и того, кто что делает и для чего он нужен. Мотивация — это межфункциональная история. Ты не можешь делать только сам, необходимо вовлечь финансистов, другие подразделения. В группу также включены внешние консультанты, в частности PWC.

— Вы же McKinsey привлекали?

— Компания McKinsey привлекалась для разработки стратегии. По сегментам работают конкретные нишевые консультанты.

— По ходу беседы вы несколько раз четко артикулировали слово «нет»: это не будем, то не будем. Вашего предшественника между тем обвиняли именно в том, что он не говорил «нет». Объясните, как в принципе можно говорить «нет» в госкорпорации, которая полностью завязана на государство?

— Есть люди, которые приходят, достают, как в той старой шутке, «первый конверт», что предыдущий руководитель плохой и т.д. Я не сторонник такого подхода. Были свои обстоятельства, своя ситуация, говорил он «нет», не говорил,

извините, не мое право оценивать его работу. Посмотрим, как я справлюсь.

А с точки зрения «да» и «нет» вопрос, в каком контексте говоришь. Контекст бывает разный. Могу ли я говорить «нет»? Могу. Готов ли я говорить при определенных обстоятельствах «нет»? Готов. Вопрос зависит от обстоятельств.

Россия > Финансы, банки > gazeta.ru, 5 июля 2016 > № 1843989 Сергей Горьков


Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 2 июля 2016 > № 1963424 Николай Вардуль

Санирующий пьет до дна!

Что происходит на рынке санации банков?

Николай Вардуль

20 июня РИА Новости опубликовало некоторые итоги исследования, проведенного Национальным рейтинговым агентством (НРА) и посвященного санированию банков. Картина получилась любопытная. Банки, участвующие в санации своих собратьев, демонстрируют темпы роста, существенно превышающие рыночные.

Масштаб цифр поражает. Все банки-санаторы, как отмечает НРА, являются относительно крупными — их активы превышают 400 млрд руб. В этой группе из пяти банков, показавших за 8 лет наивысшие темпы прироста активов (более 1000%), четыре представляют группу приверженцев так называемого неорганического роста (Совкомбанк, СМП Банк, Открытие, Бинбанк). Единственным банком, показавшим выдающиеся темпы роста активов, не будучи активным участником рынка банковского M&A (слияний и поглощений), стал Московский кредитный банк, увеличивший совокупные активы на 3030%.

Каким бы — органическим или нет — ни был такой рост, он, как считают в НРА, на грани риска. «Сверхбыстрый темп роста активов не обязательно говорит о правильном выборе стратегии, но во многом наоборот увеличивает риски финансовой устойчивости банка, которые очень часто реализуются в риски регуляторные», — делает вывод агентство. Одновременно это предупреждение и ЦБ, и Агентству по страхованию вкладов.

НРА напоминает, что за прошедшие восемь лет процедура финансового оздоровления была начата в отношении 42 кредитных организаций, к началу 2016 г. успешно завершились 13 процедур. В 2016 г. была запущена еще одна процедура санации. Таким образом, в настоящий момент процедуру финансового оздоровления проходят 30 банков. И главное: совокупный объем финансовой помощи, который получили санируемые банки, превышает 1 трлн руб.

У санирующих, таким образом, зашкаливающий за пределы разумного риска рост активов. А что происходит на полюсе санируемых?

В мае 2016 г. Национальное рейтинговое агентство по просьбе РБК изучило динамику просроченной задолженности в санируемых банках. Анализ отчетности показал, что у девяти из 17 санируемых банков (на тот момент процедуру санирования проходили 19 банков, но два из них не представили отчетность по РСБУ) наблюдался резкий рост — на сотни процентов — просроченной задолженности за время санации.

Лидер по этому показателю — Мособлбанк, за ним следует Балтийский банк, санацию которого Альфа-банк начал в августе 2014 г. За это время просроченная задолженность на балансе Балтийского банка выросла на 5847%. Также более чем на 1000% за время санации увеличилась просрочка у банка «Солидарность», «Таврического» и банка «Рост». Меньше чем на 1000% — у банка «Траст», Инвестторгбанка, Балтинвестбанка и «Советского».

Любопытны названные в ходе исследования причины такого положения. Первая причина — недооценка остроты проблем, с которыми столкнулся санируемый банк. Как правило, банки, оказавшиеся на грани банкротства, до последнего всеми правдами и неправдами камуфлируют свое состояние. Вторая причина любопытнее. Это возможный перевод не самых лучших кредитов санирующим банком на баланс санируемого банка. Многие банки-санаторы этим пользуются, потому что санируемый банк может нарушать нормативы. По словам аналитика S&P Анастасии Турдыевой (ее слова приводит РБК), до тех пор, пока ЦБ позволяет нарушать нормативы санируемым банкам продолжительный период времени, картина вряд ли изменится.

Характерный пример. Находящийся на первом месте по росту просроченной задолженности среди санируемых банков — Мособлбанк — увеличил не только просроченную задолженность, но и кредитный портфель, причем на 384% — с 39 млрд до 190 млрд руб. По словам председателя правления банка Ирины Морозовой, 80% нового кредитного портфеля сформировано за счет кредитов банка-санатора. «Передача части портфеля юрлиц СМП Банка произошла в 2014 г. и была необходима для того, чтобы банк начал получать процентные доходы. С этой же целью СМП Банк переуступил часть прав требования по кредитным договорам физических лиц», — добавляет Морозова. Она подчеркнула, что по состоянию на 1 апреля 100% просроченной задолженности юридических и физических лиц приходится на кредиты, предоставленные до начала процедуры финансового оздоровления.

В банке «Траст» с января 2015 г. портфель кредитов компаниям вырос на 81%, или на 43 млрд руб., населению — уменьшился на 22%, или на 31 млрд руб. «Открытие» — санатор — передавало на баланс «Траста» некоторые кредиты, но объем таких активов невелик, говорится в ответе пресс-службы на запрос РБК. «Речь идет о кредитах, выданных на рыночных условиях качественным клиентам. Так, например, поскольку в текущей экономической ситуации формировать новый качественный розничный кредитный портфель достаточно сложно, в 2015 г. „Открытие“ передало в „Траст“ розничные кредиты на сумму около 10 млрд руб.», — сказали в пресс-службе.

В Рост Банке с момента решения о санации кредиты предприятиям выросли на 300%, или на 178 млрд руб. Кредиты физическим лицам сократились на 25%, или на 2,1 млрд руб. Представитель санатора — Бинбанка — подтвердил, что прирост кредитного портфеля за первые восемь месяцев 2015 г. частично обеспечен передачей работающих кредитов с баланса Бинбанка.

Список вслед за РБК можно продолжать, но главное видно достаточно отчетливо: санация — довольно успешный бизнес для санирующих.

Возникающие перегибы находятся в поле зрения ЦБ. Так что возможно ужесточение контроля за санитарами банковского леса.

Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 2 июля 2016 > № 1963424 Николай Вардуль


Казахстан > Финансы, банки > kapital.kz, 1 июля 2016 > № 1825953 Ерлан Камбетбаев

Страховка может стать выгоднее депозита

В "Халык-life" рассказали подробности

После прошлогодней августовской девальвации многие вкладчики, которые копили средства на тенговом счете, остались не у дел. Их накопления за день в реальном выражении обесценились почти в два раза. Ситуация усугублялась еще и тем, что переход на плавающий курс был намечен не на август 2015-го, а на более поздний срок – 2017-2020 годы. Доверие к тенге стало постепенно таять. Вкладчики стали изымать свои тенговые депозиты и переводить их в валюту. И это несмотря на то, что ставка по долларовым вкладам на тот момент не превышала 3%, спустя время даже опустилась до 2%. В такой ситуации одной из альтернатив банковским депозитам может стать накопительное страхование жизни. Гарантированная доходность по этому продукту может составить 4,5% годовых. К тому же доходы застрахованного могут вырасти и за счет того, что он получает возможность поучаствовать в прибыли компании. Корреспондент центра деловой информации Kapital.kz поговорил с председателем правления компании по страхованию жизни "Халык-Life" Ерланом Камбетбаевым и узнал, какие еще преимущества дает вкладчику накопительное страхование жизни.

- Ерлан Булатович, насколько комфортно чувствует себя "Халык-Life" в непростое для экономики страны время?

- Как бы парадоксально это ни звучало, в настоящее время наша компания не ощущает кризисных явлений. Все намеченные на 2016 год планы реализуются. Клиенты, которые были с нами в прошлом году и заключали договоры по обязательным видам страхования, остались с нами и в этом году. По пенсионному аннуитету мы продолжаем заключать договоры с теми казахстанцами, которые достигли определенного возраста и накопили определенный объем пенсионных накоплений. Напомню, женщины могут заключить договор пенсионного аннуитета в 50 лет, если сумма их пенсионных накоплений составляет порядка 8-8,5 млн тенге. Мужчины – в возрасте 55 лет при сумме накоплений порядка 6 млн тенге.

- Спустя время после августовского ослабления тенге некоторые банки из-за нехватки тенговой ликвидности заморозили выдачу займов в нацвалюте. Только пересмотрев свои кредитные политики, они стали восстанавливать кредитование. Как это повлияло на вашу компанию?

- Доля премий, собранных за счет страхования банковских заемщиков, у нас ощутима - более 25%. И в январе-марте приток таких премий снизился на 43%, но в апреле объем премий от банковских заемщиков вернулся к уровню 2015 года. Отсюда можно предположить, что и объемы выдаваемых кредитов приближаются к прошлогодним.

- В 2015 году многие банки и страховщики получили головокружительный объем прибыли. Участники финрынка объясняли этот тренд валютной переоценкой активов, которая произошла за счет недавней девальвации тенге…

- У нас была аналогичная ситуация. В прошлом году прибыль компании составила 5 млрд тенге. Наибольшая ее часть была сформирована именно за счет переоценки активов - это нормальный процесс. Мы надеемся, что в 2016 году не будет никаких курсовых потрясений. По нашим предварительным оценкам, этот год "Халык-life" закроет с прибылью около 1 млрд тенге. Это один из неплохих результатов на рынке.

- Как вы думаете, многие ли страховщики сектора life в 2016 году заработают в разы меньше, чем в 2015-м?

- Думаю, что да. Из-за возросшей конкуренции на рынке страхования прибыль, которая генерируется за счет продажи страховых продуктов, уменьшается. Преимущественно страховщики зарабатывают именно за счет инвестиционной деятельности. портфеля составила около 40% годовых.

- Каков этот показатель в среднем по рынку?

- Скорее всего, большинство компаний придерживалось взвешенной политики инвестирования. Соответственно, они получили такую же доходность, как и мы. Но были и примеры с более агрессивным подходом. Так, например, у ряда страховых компаний доля валютных активов в портфеле доходила до 90%. Соответственно, после августовского ослабления тенге они показали и соответствующий инвестдоход. Но такого рода стратегии очень рискованны. Те компании, которые придерживались этой тактики инвестирования, скорее всего, были уверены в неизбежности девальвации тенге.

- Могу предположить, что у вас нет внешних заимствований...

- Верно, мы не привлекали финансирование за рубежом, в этом нет необходимости. У страховщиков бизнес выстроен по-иному, чем у банков. В основном все средства, которые в настоящее время находятся в нашем распоряжении, – это либо собственный капитал, либо обязательства компании по договорам страхования в виде резервов.

- Правильно ли я понимаю, что снижение суверенного рейтинга Казахстана практически не отразилось на вашей деятельности?

- Верно. Доказательством этого также является подтверждение рейтинга компании международным рейтинговым агентством AM Best. Несмотря на изменение суверенного рейтинга нашей страны, в апреле текущего года рейтинг финансовой устойчивости "Халык-life" остался на том же уровне - «В+». Агентство также подтвердило наш кредитный рейтинг эмитента «bbb-».

- Как на вас повлияли рейтинговые действия AM Best?

- В первую очередь это подтверждение того, что наша компания движется в правильном направлении. "Халык-life" – это единственный life-страховщик, которому присвоен международный рейтинг. Не исключено, что другие игроки рынка по страхованию жизни пока не готовы к работе с международными рейтинговыми агентствами. Ведь нужно учитывать, что при рейтинговании страховщик в деталях раскрывает всю информацию о себе, своих клиентах, рисках - не каждый готов пойти на этот шаг.

- Помимо всего прочего, рейтинги влияют при перестраховании рисков... Вы перестраховываете определенные свои риски вне Казахстана?

- Да, мы перестраховываем риски по отдельным продуктам. Но уточню, что при перестраховании рисков наибольшую роль играет рейтинг не того, кто передает риски, а того, кто их принимает. В первую очередь все же оценивается риск, который передается на перестрахование. К слову, рейтинг перестраховщика для нас более важен, чем наш рейтинг для него.

- Где вы перестраховываете риски за рубежом?

- Преимущественно в Германии. В прошлом году за пределами Казахстана был перестрахован портфель обязательств на сумму 110 млрд тенге, из них в Германии на сумму 109 млрд тенге.

- В марте глава Народного банка Умут Шаяхметова заявила, что банк, который она возглавляет, в первой половине 2016 года «будет жить в режиме жесткой экономии». Она заявила, что в банке объявлен мораторий на прием новых сотрудников, которые не связаны с непосредственной работой с клиентами. Вы, как «дочка» Народного банка, скорее всего придерживаетесь аналогичной стратегии?

- Естественно, на политике компании отражается стратегия нашего акционера. И мы придерживаемся режима экономии… Мы сократили некоторые свои расходы, которые для нас не являются столь значимыми. Например, это затраты на командировки, конференции.

- А как насчет моратория на прием новых сотрудников?

- Активное пополнение штата происходило около трех лет назад, когда мы расширяли свою филиальную сеть. Сейчас экономической целесообразности в приеме на работу новых сотрудников практически нет. В настоящее время у нас работает стабильная региональная сеть, мы присутствуем в 22 областных центрах Казахстана.

- Сокращали ли вы штат в 2015, 2016 годах?

- Нет.

- Регулятор не раз заявлял, что в отношении банков он будет придерживаться контрцикличной политики. То есть в благоприятное время Нацбанк закручивает гайки, в кризис, напротив, раскручивает. Можно ли сказать, что в настоящее время регулятор зажимает страховщиков? Или, напротив, снижаются какие-то регуляторные барьеры, лимиты?

- Для того чтобы говорить про ужесточение требований к страховщикам, ситуация в экономике должна нормализоваться. Когда в экономике стали нарастать кризисные явления, Нацбанк стал в первую очередь корректировать свою стратегию в отношении банков, но не в отношении страховщиков. Это объяснимо, ведь именно через банки проходит финансирование крупных значимых проектов.

Впрочем, недавно финрегулятор принял решение откорректировать механизмы взаимодействия на страховом рынке. На прошлой неделе состоялся Совет финансовой стабильности, на котором Нацбанк представил презентацию касательно дальнейшего развития страхового рынка на 2016-2021 годы. Прозвучавшие там инициативы актуальны.

- Что обсуждалось в рамках Совета?

- Одним из самых важных пунктов по моему мнению касался введения стимулирующего налогового режима для клиентов в части добровольного накопительного страхования, по аналогии с банковскими депозитами. Думаю, что реализация этой меры будет правильным шагом. Особенно это актуально сегодня, когда идет дискуссия о будущем пенсионной системы и развитии добровольной компоненты пенсионного обеспечения.

Рассмотрим конкретный пример. Перед тем, как открыть депозит, у вкладчика из зарплаты вычитается индивидуальный подоходный налог (ИПН) в размере 10% и 10% пенсионных отчислений. То есть, например, если заработная плата составляет 100 тыс. тенге, то за вычетом ИПН и пенсионных отчислений сотрудник компании на руки получает 80 тыс. тенге и он может все эти средства положить на депозит. Далее при снятии накоплений с банковского вклада данная сумма не облагается налогом, то есть налог не удерживается. При накопительном страховании жизни ситуация выглядит следующим образом. В настоящий момент при осуществлении взносов на накопительное страхование жизни сумма взноса вычитается из налогооблагаемого объема. Страховые выплаты по дожитию в конце срока договора облагается налогом. На Совете финансовой стабильности как раз обсуждался вопрос об изменении данной нормы. Страховщики выступали за то, чтобы налогообложение премий по накопительному страхованию жизни было разовым и только на «входе». То есть механизм должен работать по аналогии с депозитами.

Кроме того, на Совете также обсуждался вопрос о внедрении нового продукта – совместного пенсионного аннуитета. Суть его заключается в объединении пенсионных аннуитетов супругов. Схема этого продукта еще до конца не проработана. Но основной смысл данного продукта заключается в том, что, если, к примеру, супруг уйдет из жизни раньше, чем его жена, то супруга или иждивенцы будет иметь право на получение аннуитетных выплат кормильца семьи. Когда именно реализуется данная схема, пока не ясно – все в процессе обсуждения.

- Если же все-таки регулятор примет решение по введению стимулирующего налогового режима по накопительному страхованию жизни, насколько может вырасти приток клиентов по этому продукту?

- Предполагаю, что в ближайшей перспективе ощутимого притока страхователей ожидать не придется. Надо учитывать, что есть много аспектов и разнонаправленных трендов. В то же время рынок накопительного страхования, вероятно, станет более прозрачным. Но для развития рынка страхования этого мало. На Совете мы также поднимали вопрос о том, чтобы государство стимулировало казахстанцев к заключению договоров накопительного страхования – это практикуется во всех развитых станах.

- Каким образом государство может это сделать?

- В этом направлении участниками рынка страхования было предложено ввести в накопительное страхование жизни тот механизм, который уже действует в системе жилстройсбережений. Имеется в виду начисление госпремий на депозиты в Жилстройсбербанке. Стоит отметить так называемые образовательные кредиты, ставка по которым субсидируется государством. Подобные механизмы государственной поддержки в большей степени подходят накопительному страхованию жизни.

Внедрение таких конструктивных схем поддержки на государственном уровне выгодно для всех. Во-первых, это способствуют дальнейшему развитию рынка, стимулирует казахстанцев приобретать полисы накопительного страхования жизни. Во-вторых, это приведет к существенному снижению нагрузки на государственный бюджет.

В пользу накопительного страхования можно привести несколько показательных примеров. Жители развитых стран отчисляют часть своих доходов не в пенсионный фонд, а в систему страхования. Это логично. Во-первых, договор накопительного страхования жизни можно заключить и до достижения пенсионного возраста. Во-вторых, если до момента выхода на пенсию с вкладчиком что-то случится, то пенсионный фонд выплатит накопленную сумму его наследникам. При покупке страхового полиса клиент может получить накопленную сумму намного раньше, например, при несчастном случае, повлекшем инвалидность. По истечении срока полиса, к примеру, 15 лет, застрахованный получит всю накопленную сумму вместе с вознаграждением.

Поясню, в договоре накопительного страхования жизни предусмотрено два покрытия: накопительное и рисковое. Например, по истечении срока договора (возьмем 15 лет) застрахованному выплачивается накопленная сумма, гарантированный бонус и вознаграждение. Если же в течение 15 лет с застрахованным что-то происходит, то ему выплачивается рисковая часть.

- Какая у вас доходность по накопительному страхованию жизни?

- Гарантированная доходность незначительна – она составляет 4,5% годовых. Но помимо гарантированной доходности мы предоставляем возможность застрахованному участвовать в прибыли компании. Например, если мы будем закрывать год с приемлемой прибылью, то мы будем ежегодно делиться ей с застрахованным. Сейчас мы как раз собираемся начислить бонусы клиентам по продуктам с участием в прибыли, доходность по которым по итогам 2015 года достигла 40%. Отмечу, что при накоплении средств на депозите в банке гарантируется только обозначенное вознаграждение, банки не начисляют своим вкладчикам бонусы. Подчеркну, что заключив договор накопительного страхования также начинает работать и страховая защита.

- Какие еще были предложения по стимулированию развития накопительного страхования?

- Не всем казахстанцам может быть интересна гарантированная доходность по накопительному страхованию жизни, ведь она меньше, чем по банковским депозитам. В настоящее время страховщики вышли с предложением в Нацбанк по внедрению нового продукта, при котором страхователь сможет управлять своими деньгами. Обсуждался вопрос о том, чтобы дать возможность страхователю самостоятельно выбирать инвестиционный портфель. Это может быть депозитный портфель, портфель облигаций, он может состоять из ПИФов. Кроме того, инвестпортфель может быть валютным. Например, если у вас есть опасения по поводу курса тенге и вы думаете, что нацвалюта будет активно терять свои позиции, то вы можете выбрать этот портфель. Как раз сейчас, к примеру, доходность по вкладам в иностранной валюте небольшая – она не превышает 2%. По облигациям ставка может доходить до 7%. Таким образом, клиент страховой компании будет иметь не только ту же доходность, что и в банках, но и страховую защиту.

Для наглядности приведу пример, который покажет, насколько выгодно накопительное страхование. Если человек планировал ежегодно вносить на счет в банке по 1 млн тенге и после 15 лет получить 15 млн тенге, но скончался по истечении двух лет после заключения банковского договора, то его наследникам выплатят только 2 млн тенге.

Если же он заключил договор накопительного страхования жизни на 15 лет со страховой суммой 15 млн тенге, то в случае его гибели в результате несчастного случая по прошествии двух лет его наследникам выплатят всю страховую сумму (15 млн тенге) плюс те 2 млн тенге, которые человек уже успел внести. Согласно условиям договора, страховая защита вступает в действие сразу после заключения договора и уплаты первого страхового взноса. Причем после первого взноса клиент получает защиту на всю страховую сумму. В этом и заключается смысл страхования.

- Планируете ли докапитализацию компании?

- В этом нет необходимости. На сегодняшний день объем капитала превышает 6,5 млрд тенге – это достаточная сумма. Отмечу, что более половины прибыли, полученной в прошлом году, было вложено в собственный капитал. Напомню, речь идет о сумме порядка 2,5 млрд тенге. А если говорить о ROE, в 2015 году этот показатель составил 100%, то есть капитал вырос в 2 раза.

- Какой вектор развития компании вы намечаете в ближайшей перспективе?

- Бизнес на рынке страхования жизни непростой. Но мы смотрим на него довольно оптимистично, поскольку потенциал его развития достаточно большой. При этом мы придерживаемся главного приоритета - быть лидером на рынке страхования жизни. Думаю, это вполне осуществимая задача.

Казахстан > Финансы, банки > kapital.kz, 1 июля 2016 > № 1825953 Ерлан Камбетбаев


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 1 июля 2016 > № 1810006 Сергей Солонин

Сергей Солонин: «Блокчейн сегодня похож на интернет девяностых годов»

Сергей Вильянов, редактор направления IT и инноваций Банкир.Ру

Генеральный директор Qiwi Сергей Солонин считает обсуждение инфраструктурных проектов недостаточно эффективным, если в нем не принимают участие крупнейшие игроки рынка, а также видит главным конкурентом банков совсем не финтех.

Мы себя банком не считаем, и не считаем себя им конкурентом.

Одна из проблем российского рынка в том, что на нем действуют слишком крупные игроки, которые «держат» инфраструктуру. Даже если будет решена технологическая задача идентификации клиента без предъявления паспорта, если регулятор будет помогать и содействовать, но если при этом крупные игроки не будут внедрять технологию у себя, проект будет провальный.

И это касается не только финтеха. Если крупные игроки не будут активно участвовать в проектах НСПК, путь тоже будет очень длинным.

Надо подумать, как сделать так, чтобы в инфраструктурных участвовали крупные игроки. И если они откроют доступ к идентификации и т.д., мы увидим и расширение конкуренции, и снижение цен и много других позитивных для рынка вещей. Обсуждать об инфраструктурные темы без них, скажем так, недостаточно.

Блокчейн, как интернет финансов

Банки сегодня сталкиваются с серьезнейшей угрозой, которая идет не только от финтеха. Это угроза фундаментального изменения рынка и ценностей. Ценностями становятся скорость, простота, удобство, цена, прозрачность. А доверие и лояльность девальвируются. В этом смысле очень важно, чтобы банки понимали чуть наперед – что их ждет с точки зрения технологий.

Финтех-рынок развивается очень быстро, и очень быстро развивается блокчейн. Я лично считаю, что это технология принципиально решает проблемы, которые не могли решить десятки лет. Это проблемы доверия. Блокчейн – система, в которой доверие не важно. Есть заведомая гарантия сделки и гарантия того, что деньги будут зачислены.

Блокчейн будет пробовать на прочность огромное количество отраслей. И вопрос – что он будет делать для банков. Сегодня банки живут в системах гарантий. Каждый платеж проходит большое число взаимных гарантов. Блокчейн делает это ненужным. Он позволяет в короткие сроки проводить операции без посредников. А ведь банки тоже являются посредниками. И вопрос – какое будущее у банков? Как в нем участвовать, и как именно в нем себя вести.

Многие называют блокчейн интернетом финансов. Я уверен, что это так. На сегодня это самое начало, очень похожее на интернет девяностых годов. Было не очень понятно, зачем он вообще нужен. Сегодня очевидно, что время изменилось, и мы живем в эпоху интернета. Эпоха блокчейна еще наступит, и надо быть к этому готовыми.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 1 июля 2016 > № 1810006 Сергей Солонин


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 1 июля 2016 > № 1810005 Кирилл Варламов

Кирилл Варламов: ФРИИ предлагает создать частную биржу данных для идентификации

Антон Арнаутов, главный редактор ИА «Банкир.Ру»

Биржа, которая начнет работу уже осенью, решит проблему удаленной идентификации физических лиц, рассказал на XXV Международном финансовом конгрессе директор Фонда развития интернет-инициатив (ФРИИ) Кирилл Варламов.

Удаленная идентификация пользователя является ключевым вопросом для финтеха. Проблема России заключается в плохом покрытии банковскими офисами. Среди низкодоходных категорий населения 53% людей не охвачено финансовыми услугами.

Проблема банковской процедуры KYC (идентификации клиента) в том, что она дорогая. Банки в России тратят порядка 180 млрд руб. на процедуру идентификации. И эти затраты, естественно, банки перекладывают на пользователей.

Важным изменением в законодательстве стало появление возможности упрощенной идентификации физических лиц. Но она сопровождается рядом ограничений: во-первых, это ограничение размера транзакции, во-вторых, это невозможность открытия счета.

Удаленная идентификация сейчас предусматривает несколько возможностей — с использованием ЕСИА и с использованием баз ФМС и налоговой службы. У системы ЕСИА есть ограничение, связанное с небольшим покрытием населения в настоящее время. К тому же эта система целиком ориентирована на государственные услуги. Она не является клиентоориентированной для рынка, для тех компаний, которые заинтересованы в использовании упрощенной идентификации.

ФРИИ предлагает создать частную биржу данных, операторы которой были бы заинтересованы предоставлять данные участникам рынка за деньги. Уже есть договоренность с несколькими банками и двумя операторами связи о том, что они будут поставлять свои данные в эту биржу. Фонд инвестировал в этот проект, и уже осенью биржа будет запущена. Биржа может предоставлять услуги по упрощенной идентификации с использованием номера сотового идентификатора в рамках существующего законодательства.

Второй проект — биометрическая идентификация по видео, по изображению и по речи. Такая идентификация не уступает по качеству идентификации при личном визите клиента в банк. ФРИИ предлагает в рамках упрощенной идентификации провести пилот для опробования технологий и расширить возможность идентификации при помощи видео с использованием базы ФМС.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 1 июля 2016 > № 1810005 Кирилл Варламов


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 1 июля 2016 > № 1810004 Рубен Аганбегян

Рубен Аганбегян: «Точно ли визит в отделение с проверкой паспорта — единственный способ идентификации?»

Сергей Вильянов, редактор направления IT и инноваций Банкир.Ру

Председатель правления, генеральный директор ОАО «Открытие Холдинг» Рубен Аганбегян призвал подходить к регулированию финансовой сферы, исходя из принципов, а не из правил, а также признал нынешнюю систему идентификации клиента не соответствующей времени.

Наша группа образовалась через серию слияний. И в результате мы являемся носителями огромного парка физических и программных технологий. В такой ситуации достаточно сложно быть впереди планеты всей с точки зрения инноваций.

Основной фактор успеха финтеха — старт без необходимости обслуживания старых технологий. Новые стартапы начинают с нуля. Мы пошли по пути прибретения. После покупки «Точки» и Рокетбанка мы научились в рамках одного юрлица приращивать к себе новые, отдельно стоящие бизнесы. Они, естественно, входят в нас, мы применяем единые принципы комплаенса, но при этом существуют как самостоятельные технологические комплексы.

Мы технологически научились делать это. И приобретения стали очень удачными.

В настоящий момент «Точка» и Рокетбанк стали своего рода внутренними дисрапторами. Они заставили внутренние подразделения бегать быстрее, потому что возникла внутренняя конкуренция.

Наш ответ на вызовы финтеха был таким: через приобретение стартапов преодолевать разрыв.

Дисрапторы присматриваются

Несмотря на сильное регулирование, наш сектор является прекрасным таргетом для дисрапторов.

Мы являемся примером классического сектора. Давно существуем, клиентам без нас не справиться, и это создает фальшивое ощущение безопасности. Плюс мы еще жестко регулируемся, аура безопасности от этого только усиливается. Кажется, что никакой Uber не пройдет. Но это ощущение фальшиво. Наоборот, несокрушимое положение — это на самом деле приглашение нас потеснить.

Атака — лучшая защита

Регулирование нас частично защищает, но при этом связывает руки. Мы исторически связаны огромным количеством правил. В то же время, есть вновь возникшие финансовые индустрии, вроде форекс-брокеров. Регулирование их происходит уже потом, когда рынок сложился — в ходе переговорного процесса.

Мировая экосистема финансовых услуг, согласно исследованию McKinsey, составляет $24 трлн, из ðирование позволяло нам со своего рынка двигаться в сторону захвата сопутствующих сервисов в гораздо большем спектре. Мы часто говорим об одном сценарии — когда нападают на нас, пытаются что-то отнять. Но мы бы тоже могли развиваться и расширяться в сопутствующие сектора. Я не говорю, что мы однажды увидим в рамках банка угольный карьер. Но бóльшая интеграция с цифровыми маркет-плейсами, почему бы и нет?

Назрели реформы в идентификации

Мне кажется, этот форум запомнится очень важными новыми словами от регулятора. Мы услышали дискуссию на тему принципов и правил и термин «пропорциональное регулирование».

Это очень важно, когда мы говорим о финтехе,— дает возможность тем, кого регулирует ЦБ, не умереть под атаками финтех-дисрапторов.

Если эти сфера будем регулировать правилами, а не принципами, мы убьем свободу творчества. Мы будем прописывать каждый шаг, не давая свободы действовать. Очень важно договориться о принципах. И, кажется, мы уже на этом пути вместе с ЦБ.

Второй фактор — пропорциональность. А именно то, что в зависимости от уровня рисков должно меняться строгость регулирования. Например, идентификация клиента. Мы поговорим здесь про финтех, а потом пойдем в любое отделение банка — и потратим кучу бумаги — страниц восемьдесят на подпись. Ну какой тут финтех?

Нам очень важно установить личность клиента, но точно ли визит в отделение с проверкой паспорта — единственный способ сделать это?

Давайте взвесим риски и поймем, нужны ли вообще сегодня восемьдесят страниц бумаги? Просто с точки зрения защиты природы.

Очень важно уходить от устаревшего. Назрели реформы, и я призываю подойти к ним со стороны принципов, а не правил. Потому что мы придумаем инструкцию страниц на семьдесят, и уже через год она безнадежно устареет.

Давайте выберем идентификацию клиента для своеобразного теста — по рискам и по принципам.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 1 июля 2016 > № 1810004 Рубен Аганбегян


Россия > Недвижимость, строительство. Финансы, банки > gazeta.ru, 30 июня 2016 > № 1844001 Андрей Перегудов

«Иностранные партнеры просят нас не увлекаться импортозамещением»

Интервью с старшим вице-президентом ВТБ Андреем Перегудовым

Ирина Быстрицкая

О ходе строительства нового стадиона «Динамо», а так же трендах на рынке недвижимости «Газете.Ru» рассказал старший вице-президент ВТБ Андрей Перегудов.

- Вы впервые участвовали в программе ПМЭФ. Ваше яркое выступление на Форуме – это имиджевое продвижение или поиск новых партнеров?

-Я никогда не думал, что для меня, как профессионала в области недвижимости уже более 20 лет, эта площадка окажется профессионально ценной. Я ошибался. Даже если бы здесь не был представлен наш проект, который, наверное, сейчас является крупнейшим примером российско-итальянского сотрудничества (его стоимость - порядка $1,5 млрд), не оказаться здесь было бы неправильно - где еще есть возможность, будучи в составе делегации ВТБ, встретиться практически со всеми контрагентами. И еще я не могу не отметить новую площадку проведения Форума - было очень комфортно, атмосфера потрясающая.

-Как складываются взаимоотношения с иностранными партнерами в ходе реализации вашего проекта?

- Наш проект уникален. С самого начала он стал интернациональным, с первых архитектурных набросков и наработок, которые выполняли иностранные дизайнеры. Потом за дело взялся американец Дэвид Маника, который является одним из крупнейших мастеров в области спортивной архитектуры.

Мы смогли привлечь кредит, по тем временам, наверное, один из самых крупных - почти на 400 млн евро под очень льготный процент на 14 лет. Эти средства оказались весьма кстати. Мы до сих пор пользуемся этими средствами.

Что касается разного рода специалистов, консультантов, экспертов, инженеров, трудящихся у нас на проекте, то они представляют около 15 стран. Иностранные партнеры просят нас не увлекаться импортозамещением. При том, что в некоторых сегментах доля импортного оборудования объективно составляет 25-30% - отечественных аналогов нет или они не должного качества, к сожалению. Надеюсь, эта ситуация изменится.

- Как Вы оцениваете состояние рынка недвижимости сейчас?

-Недвижимость всегда была и остается самым безопасным, самым надежным вложением в периоды кризиса. Ничто так не страхует от рисков, как инвестиции в коммерческие объекты и в жилье. Конечно, бывает, что цена на жилье падает, но только если если оно выбрано не в тот момент и не в том месте. Вообще же хорошее расположение и хорошее качество объекта недвижимости надежно гарантируют сохранность инвестиций. В этом смысле я совершенно спокоен за наш проект и за инвесторов, которые вкладывают деньги, в частности в апартаменты или в коммерческую недвижимость. У нас один из самых надежных, с точки зрения инвестиций, проектов, который будет только расти в цене.

- А что сейчас происходит с рынком офисной недвижимости?

-Рынок офисной недвижимости наиболее подвержен кризисам. В такие периоды компании перестают переезжать, улучшать условия труда. Как только это происходит, темпы офисного строительства ощутимо замедляются, при том, что все равно становится ясно, что через некоторое время компании будут расти, менять локацию или открываться заново. Так что надо иметь определенное терпение и желательно попасть в правильный цикл.

В нашем случае с точки зрения тайминга мы не совсем попали в цикл, нам немного не повезло. Когда мы начинали планировать офисные здания, цены были несколько выше, чем сейчас. С другой стороны, у нас всего два здания в аренду, которые очень уютно вписываются в комплекс между отелем и жильем, в зеленом парке, со спортивной и вообще культурной инфраструктурой. Сдать их в аренду не представляется никакой сложности. Вопрос состоит только в том, по какой цене и как надолго они будут сданы. На мой взгляд, через несколько лет ситуация на офисном рынке тоже будет исправляться и встанет на нормальные московские цены. Коррекция, которая произошла, она естественна.

-Хотелось бы затронуть тему спорта. Как Вы думаете, реально ли Москве получить «Финал четырех» Евролиги в 2019 году? У Вас уже были какие-то переговоры по этой теме с дирекцией Евролиги?

- Баскетбольную Евролигу мы поддерживаем давно, уже три года. Благодаря нашим отношениям с ней и поддержке со стороны Сергея Борисовича Иванова в этом году в Евролиге играли три российских клуба, и два из них пробились в «Финал четырех» - впервые за всю историю участия российских команд в Евролиге. И особенно приятно, что выиграл Евролигу московский ЦСКА.

Что касается «Финала четырех» в Москве, это зависит от двух вещей. Первое – на каких условиях Евролига готова нам предоставить этот финал. Мы не хотим получить его любой ценой, мы хотим получить его на взаимовыгодных условиях. И второе – как решится вообще судьба Евролиги в ближайшие два-три года. Сейчас происходит ее трансформация, точнее, трансформация ее отношений с FIBA Европы, FIBA Мира. Очень важно понимать, что это будет за финал.

-И все-таки, я правильно понимаю, что с дирекцией Евролиги еще не было переговоров?

-Мы с ними постоянно в переговорах. У нас есть действующий контракт, срок действия которого просто истек после этого «Финала четырех». Мы планируем продлить его, обязательно акцентируя внимание на участии в турнире победителя Единой Лиги ВТБ. И второе – будем говорить о гарантиях, что финал 2019 года забронирован за Москвой, за «ВТБ Ареной парк» - как условие трехлетнего контракта с Евролигой.

- Вы анонсировали, что открытие стадиона будет отмечено премьерой фильма о Льве Яшине? Снимается ли уже этот фильм? На какой стадии съемки?

-Да. Как раз есть очень хорошие новости. Были найдены дополнительные средства, которые позволяют продюсеру картины Олегу Капанцу уже в этом году вести съемки фильма. Проводятся пробы, отбираются актеры на главные роли. Я видел список кандидатов.

- Можете озвучить?

-Так как не выбрали еще, то мне, конечно, трудно это сделать. Я, честно говоря, даже не ожидал, что такой серьезный список актеров может быть у фильма о спорте, и это очень радует. Конечно, Лев Иванович Яшин – особая фигура. Сыграть его самого, его красивую супругу Валентину Тимофеевну – особая ответственность.

-Три года назад мало кто верил, что реально построить две арены, по сути два разных объекта под одной крышей. С какими трудностями сталкиваетесь?

-У нас на архитектурном конкурсе в 2010 году было пять концепций. Три из них были с разнесенными двумя аренами. В одном случае она бы располагалась вместо части жилья или офисов. В другом, ее предлагали вместо Академии спорта. Ну и обе они должны были вписаться в исторический овал стены. А еще нам надо было предусмотреть коммерческий элемент, чтобы проект работал с финансовой точки зрения. С другой стороны, без детской академии спорта было бы совсем неправильно, потому что нам надо дать возможность детям тренироваться.

Наконец, сам стадион - чисто футбольный на 20–25 матчей в год, никак не может окупить расходы на строительство и содержание. В этом смысле, мы просто осознанно шли на усложнение проекта с технической точки зрения.

В то же время, если посмотреть на экономию, которую мы получаем сейчас, это единый энергетический центр для двух комплексов, это единая парковка, это единая система питания, большая централизованная кухня. Единая система удаления мусора. Система безопасности и контроля доступа, которая сейчас очень важна. В этом смысле, конечно, мы, наверное, и где-то экономим. Одновременно проводить два мероприятия мы все равно не будем, хотя технологическая возможность такая существует. Просто это разные группы болельщиков, разные типы боления. В конце концов, просто большая нагрузка на логистику.

- Укладываетесь ли в график?

-С точки зрения графика строительства мы анонсируем ту же дату открытия. Дату первого матча мы хотим назначить на 22 октября 2017 года. Сейчас думаем, какой это будет матч.

Думали, что это будет матч регулярного чемпионата, но «Динамо» для этого должно вернуться в высшую лигу, что, мы надеемся, произойдет. Тогда будет несколько легче. Ну, а впоследствии, когда мы раскрутим стадион,наверняка проведем какой-нибудь символический матч, повторяющий, может быть, славные юбилейные матчи со сборной Англии, сборной мира или, например, ремейк того самого исторического матча 1955 года со сборной Германии, который воспел Евгений Евтушенко...

Россия > Недвижимость, строительство. Финансы, банки > gazeta.ru, 30 июня 2016 > № 1844001 Андрей Перегудов


Китай. Россия > Финансы, банки > russiancouncil.ru, 30 июня 2016 > № 1831267 Ли Вэньцун

Ли Вэньцун (ICBC): мы считаем Россию стратегическим партнером

Связи между экономиками России и Китая становятся все более тесными. Экономическое сотрудничество двух стран распространяется на самые разные сферы, в том числе и на банковский сектор. Ли Вэньцун, президент АО «АйСиБиСи Банк» (российское отделение Промышленного и коммерческого банка Китая — Industrial and Commercial Bank of China Ltd.), поделился своими взглядами на сегодняшний инвестиционный климат и текущую конкурентную конъюнктуру в России, а также рассказал о дальнейших планах «АйСиБиСи».

Ваш банк оказывает поддержку российским бизнесменам, желающим закрепиться на китайском рынке, и китайским предпринимателям, намеренным работать в России. Насколько популярна эта услуга в России?

Популярность обоих рынков — и российского, и китайского — сейчас растет, все больше и больше инвесторов пересекают границы наших стран в поисках новых перспективных возможностей. Торговые обороты неуклонно увеличиваются. Мы открыли российское отделение уже девять лет назад, и сегодня наш банк — номер один среди китайских банков, представленных в России. В рейтинге всех российских банков мы занимаем 88-е место. Это свидетельствует о наличии спроса на наши услуги.

Можно ли назвать инвестиционный климат в России благоприятным?

Российский инвестиционный климат вне всякого сомнения можно счесть благоприятным. Экономики наших стран функционируют в тесном взаимодействии, и российский рынок представляется нам очень привлекательным. Любой бизнес заинтересован в получении прибыли. Я могу согласиться с тем, что присутствие на российском рынке сопряжено с определенным риском, однако я бы сформулировал это по-другому. Риск, или фактор неопределенности, обусловлен в первую очередь информационной асимметрией. Мы видим, что российской стороне недостает знаний о китайской финансово-предпринимательской культуре и понимания этой культуры. То же можно сказать и о китайских компаниях, работающих в России. Нам нужно больше узнавать о принципах регулирования рынка и особенностях различных отраслей экономики наших стран.

В России работает достаточно много зарубежных банков. Вы ощущаете конкуренцию с их стороны?

Я бы сказал, что с учетом огромных масштабов российского рынка участие банка «АйСиБиСи» в нем весьма мало. Перед нами открыты обширные перспективы роста: отчасти благодаря тому обстоятельству, что налоговые ставки в России существенно ниже соответствующих показателей развитых европейских экономик.

Кроме того, следует признать, что на настоящий момент мы предлагаем значительно меньше услуг, чем могли бы, поскольку наша лицензия ограничивается корпоративными клиентами. В этом году мы подадим заявки на получение лицензий в таких видах деятельности, как работа с физическими лицами, безопасность и торговля драгоценными металлами. На сегодняшний день мы работаем только в Москве, однако уже в следующем месяце открываем офис в Санкт-Петербурге, то есть наша сеть растет. Стратегия группы ICBC на российском рынке ясна и прозрачна. Мы считаем Россию стратегически важным рынком и планируем инвестировать как можно больше в ее экономику.

Какие меры необходимо принять, чтобы вывести российско-китайские отношения на новый уровень?

Первое, на что следует направить усилия, — это улучшение коммуникации и взаимопонимания. Если формулировать точнее, я бы назвал это работой над стандартами. Нам нужно создать общие для обеих стран стандарты во всех сферах.

Вы согласны, что в создании Экономического пояса Шелкового пути заинтересованы и Россия, и Китай?

Разумеется, в Экономическом поясе Шелкового пути заинтересованы обе страны. Более того, реализация этой инициативы благотворно повлияет на регион в целом. Она рассчитана на все страны, экономики и нации и будет полезна всем. Я считаю Экономический пояс Шелкового пути не стимулом конкуренции, а источником широких возможностей. Его создание повысит уровень взаимодействия между нашими экономиками и странами. Мы сможем лучше контактировать и сотрудничать во всех сферах.

Интервью взяла Мария Смекалова, редактор веб-сайта РСМД.

Китай. Россия > Финансы, банки > russiancouncil.ru, 30 июня 2016 > № 1831267 Ли Вэньцун


Казахстан. Польша > Финансы, банки. Образование, наука > kapital.kz, 30 июня 2016 > № 1825910 Кшиштоф Рыбиньски

В недалеком будущем возможен финансовый кризис в Европе, Китае, России

Экономист о Brexit, курсе тенге и кризисе глобализации

В августе будет год, как Казахстан официально живет в условиях свободно плавающего курса. Но фактический переход на новую политику произошел позже, после прихода нового главы Национального банка. Однако вопросов пользы от этого перехода все еще остается много: заработные платы населения обесценились в 2 раза в долларовом эквиваленте, при этом в тенговом они остались без изменений. При этом инфляция как основной ориентир все еще растет. В прошлом году она составила 13,6%. На этот год регулятор поставил перед собой задачу сохранить ее на уровне 6-8%.

Казахстан – не первая страна и тем более не единственная, которая перешла на инфляционное таргетирование. Корреспондент «Капитал.kz» обсудил, как Польша переходила на эту политику и как отразится Brexit на Казахстане, с Кшиштофом Рыбиньски, ректором Университета Нархоз, бывшим заместителем председателя Национального банка Польши.

- Кшиштоф, начнем, пожалуй, с самой животрепещущей темы – на прошлой неделе прошел референдум в Великобритании, по результатам которого 52% британцев проголосовали за выход страны из ЕС. Многие эксперты считают, что это нанесет серьезный ущерб мировой экономике. Как вы считаете, чем грозит Brexit?

- После начала глобального финансового кризиса мировая экономика развивалась очень медленно, это происходит уже 8 лет. Все риски, возникшие тогда, все еще остаются – огромный общий долг, и государственный, и частный растут. Эта ситуация наблюдается и в США, и в Европе. В связи с этим перспективы для мировой экономики не слишком радужные. А тут выход Великобритании, который еще больше увеличивает возможность того, что в ближайший год-два будет сильный глобальный финансовый кризис. Это было видно, когда все биржи пошли вниз, а процентные ставки бондов всех стран, которые не являются стабильными и развитыми, пошли вверх. Этот эффект будет не единичным, а постоянным.

- А для СНГ и Казахстана, в частности?

- В России последние годы уже наблюдается падение ВВП, хотя и ожидается, что будет небольшой прирост на следующий год. Но все же страна находится в рецессии. В Китае также наблюдается экономический спад, все усугубляется и проблемами в Европе. Поэтому сегодня ситуация вокруг Казахстана становится очень напряженной. На мой взгляд, нужно быть готовыми к тому, что экономика страны будет развиваться медленнее и этот процесс может продлиться 2-3 года. Объективно, страна уже находится в рецессии. Теперь, чтобы выйти из нее, важно быстро и эффективно проводить такие программы, как стратегия «Казахстан-2050», план нации «100 конкретных шагов». Сегодня будущее стран, которые раньше зависели от цен на нефть, будет зависеть от реформ. Они должны быть глубокими и незамедлительными, поскольку позволят диверсифицировать экономику, отказаться от сырьевой зависимости. И если они будут внедряться оперативно, то, возможно, этот кризис сможем преодолеть быстрее.

- С каких реформ, по вашему мнению, стоило бы начать?

- Казахстан по некоторым критериям очень привлекателен для инвесторов. После девальвации национальной валюты стоимость рабочей силы в долларовом эквиваленте уменьшилась на 50%, поэтому инвесторам во всем мире очень интересно нанимать казахстанцев на работу и открывать здесь свои компании. Возможно, даже в сравнении с Китаем сегодня Казахстан выглядит более интересным.

Есть, безусловно, и негативные факторы, например, то, что Казахстан – очень закрытая страна. Стране нужны реформы, чтобы открыться для внешней торговли, проводить все операции быстрее и дешевле. Пока этого не будет, ждать инвесторов не стоит. Сегодня очень остро стоит земельный вопрос и его нужно урегулировать. Но при этом все равно для развития необходимы инвестиции из Европы, США, России, которые должны быть связаны с созданием здесь новых производств, ростом экспорта, а торговля должна осуществляться без препятствий, которые на сегодняшний день имеются. Приведу пример: чтобы привлечь зарубежных специалистов в наш университет, нужно платить 20% дополнительного налога. И я хочу пригласить профессоров из очень престижных мировых вузов, но это обойдется очень дорого. Поэтому нужно решить вопрос с налоговой системой. Для сравнения: Польша открылась для международных инвесторов и сегодня она является самой успешной страной в Центральной и Восточной Европе.

- Не подтверждает ли выход Великобритании тот факт, что наступил кризис глобализации?

- На Великобританию нужно смотреть по-другому, там и люди думают иначе. Но такие настроения ходят не во всем мире, и точно не в Европе.

За последние 20 лет наблюдается такая ситуация, что уровень богатых людей стал еще выше, а простые люди стали беднее. Иначе говоря, разрыв между богатыми и бедными стал еще больше. Это видно и в США, и в Германии, и в Великобритании. Люди видят, что от глобализации есть польза только для «Биллов Гейтсов» этого мира, а жизнь простых людей, которые получают ежемесячную зарплату, не меняется. Поэтому они решили, что эта глобализация им не нужна. Во Франции, например, тоже заговорили о том, что хотят провести референдум. И в других странах... Но я думаю, что все же люди не против мировой торговли, путешествий без виз. Они хотят, чтобы эти удобства остались, но они против того, чтобы богатые стали еще богаче.

Усугубила ситуацию и ошибка Ангелы Меркель, которая открыла Европу для беженцев. А население этих стран не хочет, чтобы Европа менялась. Это тоже сильно повлияло на решение британцев. На мой взгляд, оно свидетельствует не о том, что происходит кризис глобализации, а скорее о том, что она сделала три шага вперед и два назад. Но в любом случае глобализация необходима.

- Скажется ли выход Великобритании из ЕС на курсе тенге?

- Курс тенге очень привязан к ценам на нефть, как и вся экономика страны. В будущем, будем надеяться, все изменится. Но сегодня это так. Как я уже говорил, вся мировая экономика находится в непростом положении. В недалеком будущем, по моему мнению, возможен финансовый кризис в Европе, Китае, России. Это увеличивает риски для глобальной экономики и если ее рост будет ниже, чем ожидалось, это повлияет на цены на нефть и снизит на нее спрос. И в дальнейшем это скажется на тенге, он может опять девальвировать.

- Стоило ли в условиях мировой нестабильности Казахстану переходить на свободно плавающий курс?

- Польша переходила на свободно плавающий курс 15 лет, и все это происходило постепенно: сначала фиксировали курс, потом ввели коридор, позже расширяли его. И лишь через 15 лет отпустили его в свободное плавание. К этому времени население привыкло, что курс меняется, а предприниматели научились управлять рисками изменения валютного курса.

В Казахстане переход произошел почти за один день. Я изучал историю финансового кризиса и не нашел ни одного примера того, как курс национальной валюты упал бы на 100% в течение пары месяцев. Причем это было связано не с банковским или другим кризисом, при котором обычно происходит такая девальвация.

В Казахстане же экономика развивалась, банковский сектор был стабильным, а курс национальной валюты упал в два раза. Это очень интересный опыт.

Если посмотреть в целом на эту политику, то она может повлечь и большие риски для Казахстана, потому что девальвация имеет положительный эффект через экспорт. Но если посчитать его объем в Казахстане, то экспорт, который не связан с нефтью и ресурсами, очень маленький, лишь 10% от ВВП. Поэтому и эффект был минимальным для всей страны. Но в результате девальвации было утрачено доверие к национальной валюте, компании не знают, как правильно управлять рисками валютного курса, заморозили свои запланированные инвестиции. И это понятно, как можно вкладывать деньги, если не знаешь, что завтра будет с тенге?! Мы внедряем новую IT-систему и она почти вся импортная. После девальвации мы вынуждены были сократить бюджет на этот проект в два раза. И скорее всего влияние новой политики в краткосрочной перспективе будет отрицательным. Дальше – посмотрим. Если же правительство будет проводить реформы, создавать новые отрасли для экспорта, тогда все изменится.

- И все-таки хотелось бы узнать ваше мнение относительно действий Нацбанка в период перехода?

- Национальному банку необходима четкая политика: если перешли на свободно плавающий курс, значит не нужно вмешиваться в рынок с интервенциями. Я думаю, что курс уже нашел какой-то коридор – 300-400 тенге. В этой зоне Нацбанк не должен участвовать на рынке. Следующий шаг – перестать комментировать и обсуждать валютный курс, а донести до всех участников рынка самый важный вопрос – уровень инфляции. Если же посмотреть, о чем сегодня говорит Нацбанк, чем он занимается, – это валютный курс. Я работал заместителем председателя Нацбанка Польши, и мы тоже внедряли эту политику. Мы также объясняли населению и бизнесу, что теперь задача Нацбанка состоит в том, чтобы снизить инфляцию до нужных показателей, а не в том, чтобы как-то управлять курсом.

- Очень интересен опыт Польши, какие основные трудности были у вас при внедрении?

- Когда инфляция в стране достигла 10%, дальнейшее ее снижение было сложным. Для этого было внедрено инфляционное таргетирование. Когда инфляция была на уровне 8%, Нацбанк принял решение резко поднять процентные ставки до 23%. И в течение года уровень безработицы пошел вверх и составил более 20%. В итоге инфляция упала ближе к нулю. Но это обошлось достаточно дорогой ценой: уровень безработицы почти полтора года постоянно рос, а экономический рост был близок к нулю. Мы до сих пор обсуждаем: стоило ли это делать? Да, мы получили низкую инфляцию, теперь там даже дефляция – минус 1,5% – такой ценой. И пока однозначного решения нет. Но в Польше, да и в Европе, Нацбанк в отличие от Казахстана является независимым от правительства. Там на решения Нацбанка никто не влияет: ни президент, ни парламент. В Польше выбрали 10 людей в Совет денежной политики на 6 лет, и они могут принимать любые решения.

- Но в Казахстане ситуацию осложняет высокая долларизация экономики… Как можно ускорить дедолларизацию?

- Это очень сложный процесс. В условиях, когда население и бизнес держат свои сбережения в валюте, управлять денежной политикой практически невозможно. Даже повышение ставок по депозитам в национальной валюте для тех, кто держит 80% своих накоплений в валюте, особого значения не имеет. Если процентные ставки при этом сохранять на высоких уровнях, люди начнут проводить конвертацию из долларов, понимая, что в тенге держать выгоднее. Нужно постепенно вернуть доверие к тенге. Или можно ускорить этот процесс… Для этого в Польше мы провели деноминацию. До нее доллар стоил 17 тыс. злотых, после – 1,7 злотого. Но здесь надо выбирать - нужен медленный процесс или его необходимо ускорить. Это уже должны решать люди, которые отвечают за экономику.

- Возможно, в Казахстане тоже стоит провести деноминацию?

- Только в том случае, если будет уверенность в том, что инфляция не вернется на прежний уровень и будет исчисляться однозначной цифрой. Если же она будет 15% и будет проведена деноминация, она ни к чему не приведет, но опять подорвет доверие к тенге. Пока об этом говорить рано.

Казахстан. Польша > Финансы, банки. Образование, наука > kapital.kz, 30 июня 2016 > № 1825910 Кшиштоф Рыбиньски


Россия > Финансы, банки > premier.gov.ru, 30 июня 2016 > № 1810251 Татьяна Голикова

Встреча Дмитрия Медведева с председателем Счётной палаты Татьяной Голиковой.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Татьяна Алексеевна, у нас, несмотря на некоторую неопределённость, всё-таки созрело решение вернуться к трёхлетнему циклу планирования и бюджетирования, что для экономической жизни лучше, безусловно, но к этому нужно подготовиться. Хотел бы обсудить с вами предложения, которые есть у Счётной палаты, для того чтобы нам в наиболее оптимальной форме подойти к возобновлению трёхлетнего бюджетного цикла.

Т.Голикова: Да, Дмитрий Анатольевич, мы тоже в рамках своей деятельности вместе с экспертами работаем в этом направлении, достаточно плотно сотрудничаем с Министерством финансов и, конечно, тоже формулируем свои предложения с учётом тех результатов контрольных мероприятий, которыми мы на сегодняшний день располагаем.

Безусловно, то, что Вы отметили относительно перехода к трёхлетнему планированию, или возврата к трёхлетнему планированию после годового перерыва, – это более предсказуемая политика для субъектов экономической деятельности, для населения и, в общем, для всех потребителей бюджетных услуг.

И здесь, конечно, важно, что в тех условиях жёстких финансовых ограничений, которые мы имеем, выбрать правильную стратегию, с одной стороны, организации этого бюджетного процесса, с другой стороны, планирования бюджетных ассигнований. Если именно так подходить к этому вопросу – со стороны организации, со стороны планирования, мне кажется, здесь было бы важно уже на стадии организации учесть следующие моменты.

Жёсткие финансовые ограничения – это ограничения, но ведь у страны есть приоритеты, и очень важно, формируя бюджет, правильно найти компромисс между теми расходами, которые будут направлены на экономический рост, и выполнением социальных обязательств государства. Как известно, когда нехватка денег, возрастает запрос на справедливость распределения ресурсов, и здесь, мне кажется, очень важно обратить внимание на следующее. Это то, как будет принимать решение бюджетная комиссия. Традиционно работа начинается с того, что бюджетная комиссия на основании предложений Министерства финансов одобряет предельные объёмы финансирования государственных программ и непрограммной части, чтобы запустить бюджетный процесс, чтобы министерства начали работать. Министерства делят эти деньги (это так называемые базовые объёмы), и, когда начинается более глубокий процесс, к базовым объёмам уже не обращаются, а идут за дополнительными деньгами. В условиях финансовых ограничений, как известно, сложно их найти. И мне кажется, уже на этом этапе нужно отказаться от принципа базовых расходов и планирования от достигнутого.

Я имею в виду следующее: одобряя предельные объёмы, скажем, по государственным программам, которые внесёт Министерство финансов, мне кажется, Бюджетная комиссия должна ещё и принять некие критерии и предложить механизмы оптимизации внутренней структуры базовых расходов. Это очень важно, потому что это нужно для того, чтобы туда были встроены те приоритеты, о которых Вы говорили, озвучивая программу, скажем, «Единой России», и те приоритеты, которые сейчас будут предметом деятельности созданного сегодня указом Президента совета по стратегическому развитию.

Как мы видим такие критерии и такие механизмы?

Первое (что, как мне кажется, очень важно, и эту работу нужно было бы начать уже в 2016 и продолжить в 2017 году) – это институциональные изменения в системе учреждений и предприятий, подведомственных федеральным органам исполнительной власти.

Что я имею в виду? Сегодня у нас функционируют федеральные государственные бюджетные учреждения, федеральные автономные учреждения, казённые учреждения, и их, кстати, вместе с филиалами 8442 в 2016 году. А ФГУПов – 1247. Но при этом не нужно забывать, что у нас не за горами 1 января 2018 года, когда, согласно нормативной базе, ФГУПы должны прекратить своё существование. А те темпы, которыми мы идём, уводят нас очень далеко с точки зрения работы с этими предприятиями.

И здесь принципиально важно посмотреть на эту структуру следующим образом.

Федеральные государственные бюджетные учреждения, федеральные автономные и казённые – их можно было бы разделить на три группы. Первое – это учреждения, которые есть в ведении министерств и ведомств, но которые не по профилю в структуре этих министерств и ведомств. Средняя стоимость такого учреждения составляет приблизительно 250 млн рублей.

Вторая группа – это учреждения, которым переданы отдельные функции министерств и ведомств, тем не менее они оказывают услуги, которые не связаны с деятельностью этих учреждений. Здесь средняя стоимость содержания учреждения достигает уже 370 млн рублей.

И, наконец, учреждения, которым тоже переданы государственные функции, которым доводится государственное задание на предоставление услуг или работ. Но при этом соотношение государственного задания и доходов, которые они получают от предпринимательской деятельности, катастрофическое: разница между госзаданием и предпринимательской деятельностью – от двух раз до 14.

Но здесь важно даже не это, здесь важно то, что эта предпринимательская деятельность – не что иное, как скрытые неналоговые доходы, потому что в основном это услуги, связанные с сертификацией, с подтверждением нормативной документации, с проведением каких-то испытаний и так далее. И нормирование этих услуг, строго говоря, происходит самими учреждениями, исходя из каких-то рекомендаций главного распорядителя.

Здесь мы наблюдаем удивительные вещи, которые как в бо?льшую сторону, так и в меньшую сторону... Например, для меня было очень странно, когда мы увидели, что, например, стоимость услуги в отдельных высших учебных заведениях по бакалавриату составляет 296,2 тыс. рублей, а стоимость такой же услуги в рамках предпринимательской деятельности – 101,8 тыс. рублей. То есть бюджетная услуга дороже, чем коммерческая. И есть другая картина, когда, наоборот, дешевле, и тоже непонятно, по каким принципам это сегодня формируется.

Это одна группа, которая связана с учреждениями, и здесь точно есть резервы, стоимость которых мы оцениваем от 30 до 40 млрд рублей.

Что касается ФГУПов, здесь нужно принимать какие-то решения. Если мы не идём на продление после 1 января 2018 года существования этих предприятий, то тогда мы должны уже сейчас обязать соответствующие федеральные органы исполнительной власти, чтобы они срочно приняли стратегию в отношении подведомственных им ФГУПов. Мы смотрели, что средняя продажа, которая сложилась по данным 2015 года, акций некрупных ФГУПов – где-то 70 млн рублей. Но если мы реализуем эти ФГУПы, не все, а те, которые ещё можно реализовать, без крупных, – это порядка 60 млрд рублей. Но понятно, что это за один год сделать невозможно, поэтому я и говорю о 2016–2017 годах.

Но, с другой стороны, мне кажется принципиально важным, чтобы мы сделали месседж соответствующим структурам Правительства, чтобы они их не преобразовывали в федеральные бюджетные учреждения, казённые, потому что они влекут за собой увеличение расходов на содержание за счёт федерального бюджета, а, собственно, туда тенденция сейчас и движется.

Д.Медведев: Да, это на самом деле так, потому как никто не хочет исчезать из экономической жизни. Существует масса запросов на преобразование из унитарных предприятий, которые всё-таки по закону являются коммерческими организациями и худо-бедно должны зарабатывать деньги, в бюджетные учреждения, которые уже целиком, естественно, содержатся за счёт средств федерального бюджета. А вот это точно не та цель, которую мы преследовали, когда принимали решение о реорганизации и ликвидации федеральных унитарных предприятий. Речь идёт совершенно о другом.

Татьяна Алексеевна, давайте эти вопросы, рекомендации Счётной палаты и некоторые другие рассмотрим, для того чтобы обеспечить оптимальные процедуры и, наверное, оптимальные решения в ходе возврата к трёхлетнему циклу, чтобы постараться просто найти дополнительные резервы, дополнительные источники, потому что даже тот пример, который вы привели, весьма показательный. Надо посмотреть, конечно, в разрезе университетов, это, может быть, не везде одинаково. Тем не менее цена за обучение, если выражаться по-простому, в бюджетной составляющей и в коммерческой по-хорошему должна быть абсолютно одинаковой. Какая разница, за счёт чего привлекает университет деньги: берёт ли он их с рынка, что называется, у потребителей образовательных услуг, или берёт из бюджета, за счёт казны. С этим надо разобраться. Давайте об этом поговорим.

Россия > Финансы, банки > premier.gov.ru, 30 июня 2016 > № 1810251 Татьяна Голикова


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 28 июня 2016 > № 1815481 Алексей Мамонтов

Развитие рынка или риска: чем опасны тотальная расчистка и укрупнение банков

Алексей Мамонтов

президент Московской международной валютной ассоциации

Исполнилось три года с момента «инаугурации» нынешнего главы ЦБ РФ. Пришедшее руководство Банка России практически сразу приступило к реализации новой денежно-кредитной, валютно-курсовой и регуляторно-надзорной стратегии. Три года — срок вполне достаточный, чтобы сделать определенные выводы.

Чем измеряется эффективность работы любых институтов управления? Параметров много, и всегда найдется тот, который «встанет на вашу сторону». Но все же универсальным критерием качества управления является развитие вверенной вам структуры, отрасли, экономики в целом.

Вот и федеральный закон ставит перед Банком России в число основных задач «развитие и укрепление банковской системы», «развитие и обеспечение стабильности финансового рынка». Кстати, мы так и не знаем, кто из руководителей ЦБ РФ непосредственно отвечает за развитие курируемой им отрасли. То есть не за оздоровление, очищение, контроль, надзор или регулирование (эти герои нам известны), а именно за развитие. Кто должен отчитаться за то, что происходило и происходит в финансовом секторе страны в истекшие три года с точки зрения его развития? Почему очевидная активность и широко декларируемые активность и достижения в области администрирования и контроля не конвертируются в столь же интенсивные темпы роста? Справляется ли нынешняя команда мегарегулятора со своей основной задачей — развитием финансового сектора?

Комплиментарных ответов на эти вопросы со стороны государственных чинов, руководителей банковских ассоциаций и госбанков было дано предостаточно, но так ли это на самом деле?

С 1 июня 2013 года по настоящее время в стране лишились лицензий и вынуждены были покинуть рынок 233 кредитные организации и 23 НКО, а также 146 страховых компаний, пенсионных фондов, брокерских фирм и т. п.

Плохо это или хорошо? Ни то, ни другое. В данном случае к оценке качества работы эти количественные изменения не имеет никакого отношения. И в этом смысле немногие робкие критики ЦБ напрасно «тратят заряды», пеняя регулятору именно на это. Эти, казалось бы, тяжкие упреки и обвинения он легко отбивает, ссылаясь на то, что выполняет благороднейшую задачу по расчистке «авгиевых конюшен» банковской системы от накопившихся в ней за многие годы проблем, а также от «недобросовестных» и «слабых» игроков. Гораздо интереснее другое. За три года было выдано всего три (!) новые лицензии, причем все — «дочкам» азиатских банков.

То есть на рынок не вошел практически ни один новый самостоятельный игрок. Общий счет на промежуточном этапе «очистительно-оздоровительной кампании» 233:3. В чью пользу? Уж точно не рынка. Ведь вывод с него, так сказать, нечистоплотных его участников должен по идее освобождать пространство для «правильных» игроков, улучшать конкурентные условия, стимулировать приток новых инвестиций, капиталов, инициатив и идей. Оздоровление, насколько правильно мы его понимаем, всегда сопровождается видимым приливом сил, энергии, ресурсов.

Происходит ли это? Нет. Даже среди все еще остающихся на рынке банков большинство (по нашим оценкам, от 70 до 90%) либо ждет скорого отзыва лицензии, либо стоит на продажу, причем с заметным дисконтом для покупателя. Это и есть оздоровление и развитие?

Почему на рынок не выходят новые игроки? Почему в отрасль не идут новые инвестиции? Почему так остро стоит проблема привлечения капиталов в действующий бизнес или в открытие нового?

Любой студент знает, что в рыночной экономике действует закон межотраслевой конкуренции. Чтобы быть интересной для капиталовложений, та или иная отрасль должна иметь (при сопоставимых уровнях риска) норму прибыли не меньшую чем в других.

Банковский же бизнес в России за три года превратился из одного из самых быстрорастущих и инвестиционно привлекательных секторов экономики в один из самых убыточных и рискованных.

Большинство вложений в финансовом секторе, сделанных в последние годы, приходится в основном либо на капиталы трех-четырех групп частных инвесторов, либо имеют своим источником государственные ресурсы. Тема подобных квазигосударственных вливаний весьма благодарная с точки зрения рассмотрения их эффективности (особенно на примере ВЭБа, санационных проектов АСВ и ЦБ, группы ВТБ, РСХБ, ГПБ etc), но заслуживает отдельного разговора.

Сегодня приходится констатировать, что российская банковская система представляет собой уникальный сектор экономики, в котором вопреки всем рыночным законам чрезмерные риски вложений не сопровождаются адекватной премией за этот риск — возможностью получения достаточно высокой прибыли.

Это — приговор. Такая система не может существовать сколько-нибудь долго. Она либо вымирает вовсе, либо мутирует в иную. Какую?

Скорее всего, в ту, где останется с десяток аффилированных с государством банковских групп и с полсотни крупнейших частных банков, включая «дочек» нерезидентов, которые вошли в число «опорных», системообразующих. Именно этот сценарий и вырисовывается все явственнее, судя по недавним заявлениям банковских генералов о том, что «как минимум пятьсот из шестисот оставшихся банков стране точно не нужны», или что «в ближайшие пару лет 90% кредитных организаций с рынка уйдут и этот процесс просто надо как-то упорядочить».

Адепты консолидации и укрупнения банковской системы при этом ссылаются на объективный процесс «концентрации и централизации капиталов», а также на те же тенденции в других странах. Однако, как известно, там действуют рыночные законы. В соответствии с ними капиталы свободно переливаются по системе, и на смену уходящим с рынка банкам приходят новые. Число их, хотя и постоянно колеблется, порой даже сокращаясь, в целом остается весьма высоким (в США свыше 6000 кредитных организаций, в Германии около 2000). Кроме того, в этих юрисдикциях, как правило, существуют различные категории банков, градируемые по функционалу (универсальные, инвестиционные, ипотечные, коммунальные и т. д.) и по ареалу действия — федеральные, региональные, местные (действующие в пределах одного или нескольких штатов или земель), городские и т. п. Создание ЦБ РФ системы, подобной этим, на наш взгляд, и являлось бы подтверждением ее развития и укрепления.

Банк России, однако, так до сих пор и не создал модели, по которой банковский сектор мог бы успешно развиваться во всем спектре услуг, предоставляемых как крупными кредитными институтами, так и небольшими банками, каждый в своем клиентском сегменте. Зачем?

Ведь гораздо проще убирать с рынка слабых игроков, «банковский планктон», расчищая пространство под бизнес крупных банков, в том числе государственных. Правда, этим крупным скучно играть с малым и средним бизнесом.

Глава одного госбанка недавно так и заявил на своем форуме, что этот сегмент стране вообще не нужен. Естественно, ведь гораздо интереснее обслуживать крупных клиентов — нефтяников, газовиков, металлургов, оборонщиков и т.д. Отсюда и продолжающееся ухудшение качества предоставляемых услуг большинству предпринимателей, что лишний раз демотивирует их к занятию бизнесом.

Между тем маховик зачистки, получив заданный темп и силу, продолжает набирать обороты, а, самое главное, действует уже сам по себе: с рынка уходят теперь даже еще недавно здоровые банки. Их сметает не только «железная метла» слепого надзора, но и обостряющиеся проблемы достаточности капитала, нулевой рентабельности, оттока клиентов, сокращения бизнес-направлений, растущей гравитации госбанков и крупных фининститутов.

Ухудшение условий конкуренции и усиление монополизации рынка — отдельная тема. Казалось бы, в рыночной экономике одной из задач регулирования должно быть создание максимально благоприятных условий для свободной и справедливой конкуренции. Без этого просто невозможно развитие банковской системы и финансового рынка, а ведь именно за это отвечает перед законом Банк России. А что на самом деле происходит?

По данным НРА за прошедшие три года индекс концентрации банковского рынка составил 8,69 (для сравнения в США он вдвое выше — 16,85, а в Германии вшестеро — 52,36). То есть наш банковский рынок стал еще на 10% ближе к полной монополизации. Активы госбанков растут быстрее активов частных организаций (64% против 49%). Рыночная доля государственных банков выросла до 60,6%. Уровень конкуренции между еще остающимися на рынке частными банками снизился за три года вдвое. Это тоже развитие рынка?

За последний относительно спокойный годовой отрезок (с 1 июня 2015 года по 1 июня 2016 года) совокупные активы банковской системы увеличились лишь на 10,8% (главным образом за счет роста активов Сбербанка и прочих госбанков), тогда как среднегодовой их рост в 2010-2013 годах составлял 57,8% (падение более чем в 5 раз). Рост темпов капитализации банковской системы снизился с 47,8% до 10,7% (да и этот небольшой прирост был во многом обеспечен госвливаниями, а также редкими крупными собственниками). В 2014-м уже санкционном году российские кредитные организации получили 589 млрд рублей прибыли, а в 2015-м только 192 млрд рублей, то есть падение в три раза.

А если учесть, что прибыль одного Сбербанка составила 236,3 млрд рублей, то остается признать, что 90% российских банков работали в убыток, проедая капитал.

Это тоже результат оздоровления? Разве выздоравливающий организм, структура или отрасль демонстрируют такую динамику? Если так, то, очевидно, это какое-то новое слово в целительстве. А если не так, то налицо констатация факта резкого ухудшения состояния больного, требующее уточнения диагноза, изменения характера лечения и, возможно, смены врачей.

Или надо потерпеть еще два-три года? До полного, так сказать, летального выздоровления?

И не факт, что в оздоровлении есть бесспорные успехи. Как показал недавний случай с беспрецедентным по размеру штрафом, наложенным на один из топовых банков, а также отчеты спецслужб, большая часть так называемых нишевых операций перетекла из небольших банков в крупногабаритные, где среди огромного массива транзакций им гораздо легче затеряться.

Ныне большинство банков утрачивает вкус и интерес к занятию своим профильным бизнесом. Собственно, как и их персонал, все чаще уходящий в иные бизнес-направления, поскольку еще недавно престижная профессия банкира становится все более неперспективной и нестабильной, ассоциируясь все чаще с чем-то либо предосудительным, либо рискованным.

Да, любое предпринимательство это в конечном счете торговля рисками. В ситуации чрезмерных рисков, как правило, нет рынка, а, соответственно, продавцов и покупателей. Сегодня продавать свои ресурсы или услуги банкам практически некому. В условиях ужесточающегося надзора, продолжения экономической рецессии, сокращения предпринимательской активности риски становятся не просто высокими. Они непомерны.

Стимулы к занятию бизнесом, то есть к торговле рисками, атрофируется на глазах и повсеместно. Банки все чаще уходят в безрисковые инструменты, которые им услужливо предлагают государственные и квазигосударственные институты и посредники. Так, вместо традиционных и принятых во всем мире инструментов управления и поддержания ликвидности через открытые друг на друга линии прямого межбанковского кредитования, банки практически полностью перевели свои сделки в ЦБ, либо в ЦК (Центральный контрагент биржевой инфраструктуры), предложивших им целую линейку инструментов РЕПО. Это смахивает на ситуацию, когда врач сначала по ошибке ампутировал больному руки-ноги, а затем утешил его тем, что предложил классные протезы. Да, бегать на них нельзя, но передвигаться же можно.

Российская банковская система-инвалид сегодня едва ли не единственная в мире, в которой большинство банков не размещает друг у друга свободные денежные средства напрямую, не совершает прямых конверсионных операций, причем даже с расчетами overnight. Только при помощи дорогостоящих костылей ЦБ и ЦК. Банки не доверяют друг другу деньги даже на ночь (!).

И понять их можно. В условиях, когда главная задача выжить, выбор у них небольшой — почти как у «товарища Сухова»: умереть сразу или перед этим помучиться. Большинство выбирает последнее, то есть отказ от всяких рисков, соответственно, от ведения бизнеса, и медленное проедание капитала.

Но тогда скажите, кто будет инвестировать в отрасль, в которой не генерируется прибыль, у которой один удел —мучиться? Это ли здоровая отрасль? Это ли развитие?

Еще о рисках. Суть в том, что они, как и ликвидность, никогда и никуда не исчезают, они лишь перераспределяются по системе. Если банки не продают риски (то есть не ведут обычный профильный бизнес), их начинает продавать ЦБ и близкая к нему биржа, причем довольно успешно, что следует из впечатляющих отчетов о результатах финансовой деятельности. Прибыль биржи, взявшей на себя чуть ли не все риски системы по основному кругу инструментов, в отличие от большинства банков год от года только растет.

Для биржи это замечательно. Однако это как раз тот случай, когда процветание одного института означает медленное угасание остальных, лишенных возможности зарабатывать в условиях распухших, избыточных и опасных для них рисков. Между тем, сами риски при этом никуда не делись, они лишь сконцентрировались в отдельных звеньях системы, в нескольких точках (ЦБ, биржа, несколько крупных банков) ибо абсолютно безрисковых пространств в природе не существует.

Смогут ли эти центры выдержать все нарастающую пирамиду рисков — вопрос не праздный и не риторический. В 1998 году, например, рухнули почти все крупнейшие, системообразующие банки, которые при этом находились в зоне особого контроля ЦБ (ОПЕРУ-2). Кто теперь помнит гордые, спесивые имена «империалов», «менатепов», «онэксимов», «инкомов», «межкомов» и прочих столпов той системы? Громадные потери понесли и госбанки. На грани краха оказалась ведущая биржевая площадка. Схожие ситуации возникали в 2004-м и особенно в 2008 годах. Рынок во всех этих ситуациях выжил не только благодаря государственной ресурсной и регулятивной поддержке, но и за счет того, что риски тогда в гораздо большей степени были распределены по всей системе. Существовали и эффективно функционировали сотни (если не тысячи, как в США и Германии) банков, несколько конкурирующих биржевых площадок, множество финансовых фирм и компаний.

Сегодня Банк России упорно продолжает воздвигать крайне уязвимую конструкцию с беспрецедентной концентрацией рисков на очень немногих ее полюсах, на нескольких несущих элементах. Выдержит ли такое сооружение накапливающиеся угрозы обрушения?

Возможно, но только если кто-то в час «Х» возьмет на себя эти риски. Кто? Государство? Однако и это не будет означать устранение рисков и разрешение проблемы. В этом случае риски просто реализуются в макромасштабах, в виде разбалансировки всех элементов стабильности, разрушения ключевых государственных институтов. Далее, как снежный ком, риски уйдут на население, на общество в целом. Можно привести множество примеров (и в развивающихся, и в развитых экономиках) того, как взятие государством на себя чрезмерных рисков оканчивалось крайне драматично для него самого и для всей страны, вызывая цепную реакцию хаоса и распада. Готово ли общество к этому? Знает ли оно, что риски государства, в том числе риски осуществляемой им регулятивной и надзорной стратегии, примет в конечном счете на себя оно само? И это ли называется оздоровлением банковской системы и развитием финансового рынка?

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 28 июня 2016 > № 1815481 Алексей Мамонтов


Россия. США > Финансы, банки > bankir.ru, 28 июня 2016 > № 1805916 Андрей Ларионов

Девять финтех-трендов для среднесрочного планирования

Андрей Ларионов

В ближайшую пару лет не произойдет ничего критически важного, а вот через десять… Своим перспективным видением ситуации делится генеральный менеджер CheBanca! Роберто Феррари (Roberto Ferrari).

В своей последней книге «Эра финтеха» (L’Era Del FinTech) я постарался выделить некоторые основные тренды, которые способны видоизменить весь розничный банкинг. Рассмотрение различных трансформаций, происходящих в поведении клиентов, технологиях, рыночной динамике, регулировании, демографии, а также причинно-следственных связей между этими изменениями явилось очень непростой задачей.

Как бы то ни было, чтобы сформировать картину будущего, необходимо иметь определенное видение. Все просто: нет видения — нет будущего. Мой перспективный взгляд основан на личных убеждениях, а также на том, что я видел, делал и изучал в последние несколько лет. На формирование списка важных финтех-трендов также повлияли интервью, которые я провел с 10 ведущими экспертами отрасли, среди которых Крис Скиннер, Бретт Кинг и другие.

В качестве своеобразного предупреждения я бы хотел привести цитату Билла Гейтса: «Мы постоянно переоцениваем масштаб изменений, которые произойдут в ближайшие два года, и недооцениваем масштаб изменений, которые произойдут в следующие 10 лет. Не стоит успокаивать себя и думать, что у вас много времени». От себя я бы хотел добавить, что ничего не изменится в одно мгновение. Интернет стал общедоступным в 1991 году и развивался до своего нынешнего уровня целых 20 лет. И только потом Всемирная Паутина изменила буквально все.

В силу вышесказанного я больше стараюсь фокусировать внимание на среднесрочных трендах, чтобы иметь систему координат, в которой можно ориентироваться. Какие же направления развития я считаю важными? С какими-то вы, скорее всего, согласитесь, с какими-то, вероятно, нет. Что-то, возможно, вы сочтете нужным добавить. Тем не менее ниже я приведу свой список событий, которые с высокой долей вероятности наступят в недалеком будущем.

1. Приход крупных игроков из Кремниевой долины.

2. Развитие открытых API и банковских услуг, предоставляемых через маркетплейсы.

3. «Финтеграция»: финтех будет везде.

4. Взросление миллениалов, появление нового поколения банковских клиентов.

5. Стремительное развитие Big Data и искусственного интеллекта.

6. Расцвет индивидуального банкинга.

7. Доступность банковских услуг в любое время в любом месте, становление «Интернета вещей».

8. Быстрая безопасная обработка транзакций в реальном времени, развитие распределенных реестров.

9. Глобальная финансовая интеграция, рост развивающихся экономик.

Некоторые из этих процессов будут иметь долгосрочный эффект, какие-то «выстрелят» быстрее, как, например, технологии, которые смогут обеспечить быстрое осуществление платежей в реальном времени. Тренды из списка указаны не в хронологическом порядке, но все они уже зародились и взяли курс на развитие, которое будет зависеть от многих факторов, таких как география, текущий уровень технологического развития, демографическая ситуация, модели поведения потребителей. Иными словами, на начальном этапе стартовые опорные точки могут сильно отличаться в зависимости от региона.

Россия. США > Финансы, банки > bankir.ru, 28 июня 2016 > № 1805916 Андрей Ларионов


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 28 июня 2016 > № 1805914 Оливер Хьюз

Оливер Хьюз: «Тинькофф» — одна большая «песочница»

Татьяна Терновская, редактор Банкир.Ру

Выступая на конференции Fintech Lab 2016, организованной порталом Банкир.Ру, президент — председатель правления Тинькофф Банка Оливер Хьюз заметил, что говорить о мировой финтех-революции еще рано — по его словам, «все только начинается». Портал Банкир.Ру приводит наиболее интересные фрагменты его выступления.

Если ты банк — ты отстой?

«Если слушать наших коллег из США, из Великобритании, из Индии в последнее время, из Кении, Нигерии и так далее, то слышишь мнение: если ты банк — ты отстой. А если ты финтех — ты не можешь быть банком. И это как-то откладывается в голове, что банк — это отстой. А финтех — хороший, быстрый, гибкий и инновационный».

Клиент — центр всего

«В Англии, кстати, есть банки, которые получили свои лицензии в последнее время. И они являются центрами инноваций. Не потому, что они банки или не банки — не в этом дело. А потому, что у них правильная организационная культура, у них правильная IT-архитектура, у них правильная база для ведения различных продуктов и правильных интерфейсов для клиентов. То есть, клиент — центр всего».

Все только начинается!

«Сейчас очень много говорится о финтех-революции. На самом деле, называть это революцией в мире нельзя. Пока не было никакой революции. Сейчас действительно что-то происходит, но в основном — в области платежей, в области consumer finance… То есть, пока есть несколько постоянно повторяющихся тем. Но это тоже не глобально, это тоже не касается всех аспектов розничных финансовых услуг. Все только начинается!»

Мы — одна большая песочница

«Мы (Тинькофф Банк — Прим. Банкир.Ру) — одна большая «песочница». У нас нет отдельных «песочниц», я этого вообще не понимаю... Мы поняли и признали наши сильные стороны и ключевые способности, много думали, что мы сможем с этим всем делать. Выдавать бесконечное количество кредитных карточек можно, но это не очень интересно. Надо развиваться, надо расти. Первая «нога» — это кредитование, вторая «нога» — это комиссионный бизнес, третья «нога» — страховой бизнес, четвертая — партнерский. Такая работа дает намного больше стабильности, особенно во время кризиса».

Этим можно гордиться

«То, что мы делаем — это «летит». В прошлом году мы удвоили свой бизнес текущих счетов, и надеемся его еще удвоить за будущие год-полтора. У нас сейчас около 5 млн активных клиентов, это не мало. Это позволяет считать нас одним из самых больших digital-банков в мире. Мы из России — и это хорошо. Этим можно гордиться, и я горжусь. Мы очень прибыльны: остались в прибыли в течение кризиса. В этом году, в первом квартале, мы заработали почти 2 млрд рублей. По году мы прогнозируем 7-8 млрд рублей чистой прибыли».

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 28 июня 2016 > № 1805914 Оливер Хьюз


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 28 июня 2016 > № 1805910 Андрей Филатов

Андрей Филатов: «В синергии новых и классических подходов рождаются новые банки»

Сергей Вильянов, редактор направления IT и инноваций Банкир.Ру

Генеральный директор IBM Россия и СНГ Андрей Филатов во вступительном слове на конференции FinTech Lab 2016 рассказал о сотрудничестве финтех-стартапов и банков, о коммерческом блокчейне и исследования пользовательского опыта в России

На рынке сложилось ощущение, что есть противостояние между финтехом и банками. И великие люди в выступлениях говорят, что старые компании, как динозавры, вымрут.

Мне кажется, что банки еще поборются за свое место на рынке. Они очень удачно дополняют финтех-стартапы. По опыту, по финансовым возможностям, по доступу к бизнесам, банки выигрывают и являются оплотом экономики. Это никуда не исчезнет.

Финтехи могут быстро внедрять новые технологии и выстраивать новые модели отношений с клиентами. В синергии новых и классических подходов рождаются новые банки, с новыми услугами и моделями обслуживания. Только сегодня вышел пресс-релиз о том, что IBM запустила коммерческий блокчейн с банком «Мидзухо», вторым по величине ритэйловом банком Японии. Крупные банки давно инвестируют в финтех, и если вы еще не начали, это повод задуматься. У блокчейна не меньше семи реализаций, и какая из них будет главной, пока непонятно. Однако узнать это можно лишь экспериментируя.

Философия IBM очень простая. Мы разбиваем IT в финансовой сфере на три условные зоны — системы вовлечения, системы инсайтов и системы регистрации. Это, соответственно, обеспечение удобства пользования для клиентов: потоковые аналитические системы реального времени и обеспечение поддержки банков.

Каждые два года мы делаем опрос топ-менеджеров из разных сегментов рынка. Согласно исследованию в банковском секторе, банкиры сегодня считают когнитивные системы одним из самых важных трендов развития. Среди таких систем — IBM Watson. Когнитивные системы могут оказать «подрывное» действие на банковские системы.

IBM — самая большая в мире частная исследовательская организация. У нас работает 5 нобелевских лауреатов, мы регистрируем патентов больше, чем любая другая технологическая компания. Больше, чем 5 компаний, следующих по списку. На базе IBM можно проверить, прогнать интересные идеи и оценить их эффективность. Еще один вариант «песочницы» мы планируем открыть в Москве, она будет называться Interactive Studio. Мы хотим проверить IT-системы с точки зрения пользовательского опыта и добиться настоящего вау-эффекта у пользователей решений ближайшего будущего.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 28 июня 2016 > № 1805910 Андрей Филатов


Россия > Финансы, банки > banki.ru, 27 июня 2016 > № 1805850 Анна Брыткова

Страхование от вкладов: зачем АСВ стремительно наращивает долг

АСВ все труднее найти деньги на выплаты вкладчикам прогоревших банков

Агентство по страхованию вкладов займет у Банка России еще 180 млрд рублей «в целях обеспечения финансовой устойчивости системы страхования вкладов». Эта сумма достаточна при условии, если не произойдет краха одного из крупных игроков банковского рынка, говорят эксперты. И не исключают скорых изменений в системе страхования вкладов не в пользу вкладчиков.

Больше отзывов — меньше фонд страхования вкладов

Совет директоров Агентства по страхованию вкладов (АСВ) 24 июня согласился с предложением правления агентства об обращении в Банк России с просьбой увеличить на 180 млрд рублей сумму кредита в целях обеспечения финансовой устойчивости системы страхования вкладов, сообщила в пятницу пресс-служба АСВ.

Кроме того, совет директоров АСВ принял решение установить с IV квартала этого года повышенную дополнительную ставку страховых взносов, подлежащих уплате банками — участниками системы страхования вкладов в фонд АСВ в размере 300% базовой ставки.

Фонд страхования вкладов, нагрузка на который в последнее время серьезно выросла из-за большого числа отзывов лицензий, впервые более чем через десять лет работы получил кредит от ЦБ в октябре 2015 года.

АСВ уже использовало 358 млрд рублей из кредитов ЦБ на пополнение фонда страхования вкладов, сообщал в июне заместитель генерального директора агентства Андрей Мельников. Всего кредитный лимит для агентства, одобренный ЦБ, составляет 420 млрд рублей.

Предполагалось, что АСВ возьмет очередной транш в ЦБ на сумму 100 млрд рублей. Однако этой суммы, вероятно, оказалось недостаточно. О том, что ЦБ может выделить агентству 180 млрд рублей, сообщил за два дня до заседания совета директоров АСВ замминистра финансов РФ Алексей Моисеев. «На основании произведенных страховых выплат за предыдущий период агентство подсчитало, сколько еще может потребоваться средств. С высокой долей вероятности, лимит будет превышен, и я полагаю возможным поддержать обращение агентства к ЦБ за дополнительным кредитом. При уточнении расчетов сумма может составить 180 миллиардов рублей», — сообщил Моисеев.

Темпы зачистки не снизятся

Банк России сокращает темпы зачистки рынка, но незначительно. С начала 2016 года ЦБ отозвал лицензии у 46 банков. Крупнейшими страховыми случаями стали отзыв лицензии у Интеркоммерцбанка (объем выплат — 64,3 млрд рублей) и Внешпромбанка (70 млрд рублей). В 2015 году регулятор лишил лицензий 93, годом ранее — 86 кредитных организаций. По данным АСВ, всего из фонда страхования вкладов было выплачено более 1 трлн рублей 2,5 млн вкладчикам.

Если в 2015 году регулятор утверждал, что пик отзывов лицензий пройден, то позднее Эльвира Набиуллина заявила, что Банк России продолжит ужесточать надзор, «для того чтобы банки были здоровыми и им могли доверять граждане».

«Я думаю, что процесс чистки сектора не будет приостановлен, хотя бы для того, чтобы в конечном итоге сэкономить. Деятельность недобросовестных банков приносит больше материального ущерба для экономики, чем выплаты по страховым случаям вкладчиков этих банков», — рассуждает управляющий санкт-петербургским филиалом Росгосстрах Банка Елена Веревочкина. Ущерб от деятельности таких банкиров довольно сложно оценить эмпирически, считает Веревочкина, добавляя, что «из двух зол нужно выбирать меньшее». «Острая фаза чистки банковской системы, на первый взгляд, завершилась. Мы видим, что количество отзывов лицензий в последнее время сократилось. Можно предположить, что в случае отсутствия каких-то потрясений заявленной суммы в 180 миллиардов рублей должно хватить», — полагает заместитель председателя правления ФГ БКС по розничному бизнесу Станислав Новиков.

Учитывая размер выплат страхового возмещения вкладчикам и размер средств на санацию (за пять лет — 1,19 трлн рублей), запрошенная АСВ сумма вполне укладывается в среднее значение по году, считает директор Центра экономических исследований университета «Синергия» Андрей Коптелов. Правда, при одном условии, добавляет он: «Если случится крах крупного игрока, то данной суммы не хватит однозначно и потребуется докапитализация АСВ».

«Сумма 180 миллиардов рублей достаточна для обеспечения неотложных нужд АСВ и прогнозируемых в ближайшее время вызовов, но не учитывает банкротства еще хотя бы одного крупного игрока», — поддерживает коллегу аналитик компании «Алор Брокер» Кирилл Яковенко

По оценкам RAEX, если в 2016 году будут новые банкротства крупных банков, выплаты вкладчикам составят порядка 500 млрд рублей (в течение первого полугодия 2016 года АСВ выплачено около трети от этой величины), а поступления в фонд от банков составят около 90 млрд рублей (около 110 млрд рублей с учетом повышения ставок отчислений).

«Таким образом, при таком сценарии, даже с учетом получения кредита в 180 миллиардов рублей, АСВ может не хватить порядка 30—40 миллиардов рублей до конца 2016 года. Если же предположить, что во втором полугодии 2016 года выплаты сохранятся примерно на уровне первого полугодия (около 200 миллиардов рублей), то суммы кредита будет достаточно для покрытия предстоящих выплат», — рассуждает аналитик по банковским рейтингам RAEX Людмила Кожекина.

По мнению старшего преподавателя кафедры банковского дела РЭУ им. Г. В. Плеханова Владиславы Полетаевой, долговая нагрузка АСВ будет во многом определяться потребностью государства в развитии банковской системы. По ее оценке, с учетом вновь получаемого кредита долговая нагрузка на АСВ составит уже более 20% активов корпорации по состоянию на 1 января 2016 года, что является достаточно высоким показателем.

Что будет с вкладами?

Процесс отзыва лицензий неразрывно связан с наполненностью фонда страхования вкладов, указывает начальник управления финансовых рейтингов Национального рейтингового агентства (НРА) Карина Артемьева. В апреле 2016 года совет директоров АСВ принял решение повысить ставку страховых взносов банков с 0,1% до 0,12%. Как пояснял журналистам глава АСВ Юрий Исаев, повышение базовой ставки отчислений в фонд страхования вкладов увеличит объем поступлений ежеквартально на 9 млрд рублей, в год — на 36 млрд рублей. Но заявленное повышение в размере 300% ставки, вероятно, не последнее.

Большинство опрошенных Банки.ру экспертов полагает, что система страхования вкладов в ближайший год еще будет меняться. Как сообщал Исаев, агентство может увеличить повышенную дополнительную ставку взносов до максимального уровня — до 500% сверх базовой. Рост отчислений увеличится, таким образом, на 10—12 млрд рублей в год.

«Может быть увеличена дополнительная или повышенная дополнительная ставка страховых взносов или ужесточены критерии ее применения к банкам», — полагает Владислава Полетаева. Также, напоминает она, сейчас широко обсуждается идея создания единого банка-санатора для проблемных кредитных организаций, которая может изменить подход к «оздоровлению» проблемных банков.

Как это отразится на вкладчиках? Доходность по депозитам, как считают эксперты, продолжит снижаться. «Я думаю, что будут максимально повышены все ставки при уплате банками страховых взносов — и базовая, и дополнительная, и повышенная дополнительная. Также, я думаю, в ближайшее время будут созданы условия для реализации механизма bail-in. Вкладчики же почувствуют еще более существенное снижение доходности по вкладам, а текущая экономическая ситуация тоже не будет способствовать увеличению страховой суммы вклада», — предполагает управляющий санкт-петербургским филиалом Росгосстрах Банка Елена Веревочкина.

Людмила Кожекина из RAEX также считает, что с учетом недостаточного объема фонда страхования вкладов и увеличения долга АСВ перед Банком России наиболее оптимальным вариантом, снижающим величину нагрузки на фонд АСВ, будет являться вариант санации, включающий элементы bail-in. Например, так было в случае с банком «Таврический» и Фондсервисбанком, когда, помимо вливаний от АСВ, была предусмотрена конвертация обязательств санируемых банков перед крупнейшими вкладчиками в субординированные займы.

Как считает Кирилл Яковенко, повышение ставки взносов не приведет к средне- и долгосрочному урегулированию ситуации, поскольку усиление давления на банки заставит их искать деньги с применением новых технологий, что не будет способствовать стабильной работе банковской сферы и повлечет новый виток неустойчивости. «Вкладчиков банков могут приравнять к клиентам по пенсионным накоплениям, когда возвращается безусловно только номинал вложенной суммы и, к примеру, только по одному счету. Если в одном из банков есть открытый счет, он будет считаться основанием для отказа в выплате других накоплений», — комментирует Яковенко.

Он не исключает, что ограничение может коснуться и времени получения средств: его могут растянуть на более долгий срок либо сделают выплаты траншами. Как полагает аналитик, эти изменения могут быть введены, если ЦБ окончательно определит круг недобросовестных банков и займется ими в быстром темпе. «Такой порядок позволит сократить потери вкладчиков от вывода капиталов, но увеличит нагрузку на АСВ. Даже со 100-процентной помощью государства процедуры банкротства и очистки активов будут проводиться тяжело, поскольку нет достаточного количества специалистов. Поэтому одними фискальными методами проблемы АСВ не устранить», — резюмирует он.

Анна БРЫТКОВА, Banki.ru

Россия > Финансы, банки > banki.ru, 27 июня 2016 > № 1805850 Анна Брыткова


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 24 июня 2016 > № 1802492 Павел Самиев

Страховые обязаны банкам

Павел Самиев, управляющий партнер Национального агентства финансовых исследований (НАФИ)

Канал банкострахования увеличивает долю в структуре посреднических продаж страховых продуктов. Главный фактор роста — инвестиционное страхование жизни.

Для страхования жизни ключевым каналом продаж является банковское страхование — его доля стабильно увеличивается последние три года и в первом квартале 2016-го достигла 86% от посреднических продаж. По сравнению с первым кварталом 2015-го в первом квартале 2016 года произошел значительный рост страхования жизни, которое теперь занимает 61,5% в структуре продаж банкостраховых продуктов.

Важно, что рост этот был обеспечен некредитными долгосрочными банкостраховыми продуктами, флагман продаж — инвестиционное страхование жизни (ИСЖ). Весомым ускорителем темпов роста стало внедрение в январе прошлого года налоговых стимулирующих мер по долгосрочным программам. Учитывая, что за первый квартал 2016 года объем вкладов населения сократился на 0,7 трлн руб., можно предположить, что имел место переход части средств из депозитов в накопительное страхование жизни.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 24 июня 2016 > № 1802492 Павел Самиев


Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 23 июня 2016 > № 1807727 Сергей Тищенко

Глава «Эксперт РА»: ситуация на рейтинговом рынке изменится кардинально

Генеральный директор «Эксперт РА» Сергей Тищенко поделился с Business FM своим видением настоящего и будущего рейтинговых агентств в России

Российские агентства ждут масштабные перемены после вступления в силу 222-го федерального закона: рейтинги по национальной шкале смогут выставлять только те агентства, которые имеют аккредитацию в России. О предстоящих изменениях на рынке в интервью обозревателю Business FM Ивану Медведеву рассказал генеральный директор рейтингового агентства «Эксперт РА» Сергей Тищенко. Он также поделился секретами, как его компания собирается бороться с конкурентами и решать проблему с нехваткой необходимого для аккредитации капитала.

Насколько я понимаю, с рынка, скорее всего, уходит «большая тройка».

Сергей Тищенко: Рейтинговые агентства «большой тройки» смогут работать по международной шкале, а по национальной шкале смогут работать только те агентства, которые пройдут аккредитацию у нашего российского регулятора, то есть в Центральном банке Российской Федерации. Работая на этом рынке и ранее, российские агентства оказывали услуги по присвоению рейтингов, но сейчас ситуация кардинально меняется, поскольку освобождается достаточно большая ниша, и одновременно с этим серьезно возрастают требования регулятора к российским рейтинговым агентствам. 50 млн — это минимальный капитал или собственные средства рейтингового агентства. Кроме всего прочего, регулятор предъявляет очень серьезные требования к работе, персоналу, квалификации, методологии рейтинговых агентств, и сама процедура аккредитации в Центральном банке, на которую в соответствии с законом отводится шесть месяцев, будет предполагать всестороннее ознакомление регулятора со всеми аспектами деятельности рейтингового агентства, существующими возможностями и перспективами работы на этом рынке.

А шесть месяцев уже пошли? Уже дан отсчет?

Сергей Тищенко: Действующие рейтинговые агентства должны пройти аккредитацию к середине января 2017 года. В противном случае они перестанут иметь возможность осуществления рейтинговых действий на территории Российской Федерации. Мы как рейтинговое агентство «Эксперт РА» готовим документы и надеемся, что в ближайшее время, не позднее июня, подадим документы на аккредитацию, чтобы попасть как раз в отведенный период времени и Центральный банк в соответствии с определенным для него законодательством периодом смог принять решение по аккредитации или неаккредитации агентства.

У какого количество агентств будет достаточно денег для того, чтобы заявить о своем желании получать аккредитацию?

Сергей Тищенко: На сегодня, конечно, ни одно из действующих агентств, в том числе и «Эксперт РА», не обладает необходимым минимальным капиталом в 50 млн.

А как вы решаете эту проблему?

Сергей Тищенко: «Эксперт РА» проводит дополнительную эмиссию на 400 млн. Сейчас мы находимся в процессе увеличения капитала. Мы, конечно же, имеем очень серьезные основания полагать, что успешно завершим эту эмиссию, поскольку мы предварительно получили достаточно большое количество писем, в которых наши потенциальные инвесторы уведомили нас о том, что они готовы участвовать в эмиссии. Вопрос в выполнении необходимой процедуры, определенной законодательством, и собственно регистрации.

Что изменится на рынке, когда все желающие получат эту аккредитацию? Сколько их может остаться на рынке, и что будет из себя этот рынок представлять?

Сергей Тищенко: Сегодня рейтинговой деятельностью покрывается достаточно большое количество бизнес-направлений: принятие в ломбардный список ценных бумаг Центральным банком, принятие активов покрытия резервов страховыми компаниями, принятие решений управляющих компаний при размещении средств негосударственных пенсионных фондов. Когда идет достаточно серьезная перестройка рынка рейтинговых услуг, безусловно, нужно понимать, что к январю экономические субъекты, которые сегодня осуществляют те или иные операции — а эти операции очень значимы и в банковском, и в страховом секторе, и для управляющих компаний — могут оказаться в ситуации, что к январю перестанут действовать присвоенные «большой тройкой» рейтинги, и окажется, что необходимы рейтинги именно тех агентств, которые аккредитованы в Центральном банке. На это сегодня два агентства претендуют. Представим себе, что только два агентства пройдут аккредитацию. Чтобы получить рейтинг, нужно полтора-два месяца работы аналитиков, и можете представить себе, что такое огромное количество игроков обратится за присвоением рейтингов в два агентства. Это потребует времени, но самое главное, что возможности рейтинговых агентств не безграничны.

И сразу возникает мысль о том, что если спрос будет огромен, а предложение будет минимально — только два игрока, что будет с ценой?

Сергей Тищенко: Я думаю, что неизбежен рост в 2,5-3 раза.

А что грозит тем, кто не успеет, кто останется без рейтинга по объективным причинам?

Сергей Тищенко: У каждого экономического субъекта будут свои проблемы. Кто-то вынужден будет прекратить операции РЕПО с Центральным банком в силу того, что облигации из портфеля этого банка не окажутся в ломбардном списке и Центральный банк не будет принимать эти облигации к рефинансированию. Либо по страховым компаниям, если будут определенные ограничения и те или иные виды активов, страховая компания не сможет принимать в покрытии резервов или в покрытии собственных средств.

Судя по описанной вами картине, пожарного режима не избежать.

Сергей Тищенко: Еще есть время, впереди полгода.

На ваш взгляд, сколько необходимо национальных рейтинговых агентств, чтобы рынок работал стабильно, без каких-то проблем?

Сергей Тищенко: С точки зрения конкуренции, я думаю, что по крайней мере два-три игрока, безусловно, должны быть. При этом три игрока будут вынуждены конкурировать между собой. Безусловно, должен быть не один игрок, и наш уважаемый Центральный банк отлично это понимает.

Судя по картине, которая сейчас складывается, конкурентов у агентства «Эксперт РА» будет немного, но они все-таки возможны. Как вы собираетесь с ними бороться?

Сергей Тищенко: Я хотел бы обратить внимание на несколько аспектов. Агентство «Эксперт РА» работает на рынке уже практически 16 лет. Это агентство, которое давно сформировало квалифицированный персонал, много сделало и работало над совершенствованием методологии и уже прошло значительный путь с точки зрения формирования среды и, самое главное, среды автоматизации бизнес-процессов, которые происходят при присвоении рейтинга. Это немаловажный аспект, потому что при персональной работе можно присваивать 100-150 рейтингов, но когда мы говорим о масштабировании бизнеса, наша практика показывает, что, уже начиная со 150-200 рейтингов, невозможно осуществлять эту деятельность без очень серьезной автоматизации. Весь этот бизнес-процесс сопровождается соответствующей средой. На рынке рейтинговых услуг нет волшебной компании-вендора типа германской SAP, которая готова поставить готовые бизнес-решения. И у «большой тройки», и у наших рейтинговых агентств — у каждого есть свое решение. Это очень серьезный актив рейтингового агентства, и сама по себе стоимость рейтингового агентства во многом определяется как раз этой стороной. На сегодня «Эксперт РА» — это работающее рейтинговое агентство, которое со всех сторон готово к этой действительности.

Иван Медведев

Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 23 июня 2016 > № 1807727 Сергей Тищенко


Россия > Финансы, банки > premier.gov.ru, 23 июня 2016 > № 1806105 Сергей Горьков

Брифинг председателя Внешэкономбанка Сергея Горькова по завершении заседания Наблюдательного совета Внешэкономбанка.

Стенограмма:

С.Горьков: Сегодня у нас состоялось заседание Наблюдательного совета. Было достаточно много вопросов. Конечно, главным вопросом было рассмотрение новой стратегии. Стратегия принята за основу. Нам поручено разработать до сентября конкретные механизмы её реализации. Для нас это очень важный момент – для всего коллектива Внешэкономбанка и для наших клиентов тоже. Я думаю, что это немаловажно в целом для всей нашей страны, потому что ВЭБ всегда был институтом развития, институтом, который способствовал развитию экономики страны.

Вопрос: Ваша новая стратегия, с которой мы ознакомились, по-прежнему предполагает большую помощь от государства, то есть вы будете зависеть от государства. Вы это в принципе уже обсуждали с Правительством? И как вам кажется, это правильно?

С.Горьков: Все институты развития, которые существуют, не только ВЭБ, вообще в мире, зависят от источников долгих денег и дешёвых, от фондирования. Так же и ВЭБ зависит от долгих источников и дешёвых относительно рынка. Поэтому, конечно, мы с точки зрения новых выдач будем зависеть от источников, которые будет предоставлять государство. Очевидно. Поэтому для нас есть определённые ограничения, которые существуют с точки зрения объёмов, но это реальность.

Вопрос: Сегодня рассматривался финансовый план на три года. Какие-то конкретные объёмы поддержки из бюджета в следующем и в 2018 году были названы?

С.Горьков: В этом году у нас определено 150 млрд рублей. Порядка 72 млрд мы уже получили, остальные получим до конца года. На следующий год предстоит в бюджетном цикле ответить на эти вопросы, и с точки зрения бюджетного цикла будет определена сумма.

Вопрос: А судьба коммерческих банков и выделение их как-то из структуры обсуждались?

С.Горьков: У нас принято решение, что мы эти банки будем докапитализировать и потом реализовывать в рынок.

Вопрос: Отдельно в стратегии прописано, что будет с проблемными активами ВЭБа, олимпийской стройкой, кредитами украинским заёмщикам? Можете оценить их объём и что с ними дальше будет?

С.Горьков: Что касается олимпийских объектов. Я уже, будучи на форуме в Петербурге, говорил, что не считаю олимпийские объекты проблемными.

У нас сегодня на Наблюдательном совете принято решение об изменении подхода с точки зрения реструктуризации олимпийских объектов. Это решение в целом позволит, во-первых, всем нашим заёмщикам обслуживать долг, во-вторых, оно позволит в принципе развивать инфраструктуру олимпийскую.

Реструктуризация предполагает срок 25 лет и пониженный процент. Поэтому это позволяет в принципе олимпийским объектам стать не проблемными, и кластер в Сочи точно будет активно развиваться.

Вопрос: Предыдущие условия реструктуризации какие были?

С.Горьков: Это был более короткий срок, и был очень высокий процент. Раньше было 5 лет. Сейчас это позволяет совершенно по-другому, с моей точки зрения, зажить этим объектам. И плюс, вы видите, спрос повышается, сейчас там не найдёшь свободных мест. Поэтому я думаю, что это очень хорошее решение и для ВЭБа, и для заёмщиков, и для страны в принципе.

Вопрос: А какой объём таких кредитов?

С.Горьков: У нас больше 200 млрд рублей – это кредиты по олимпийским объектам. В общем, для нас это существенный объём, но важно всё-таки было дать возможность развиваться объектам. Мне кажется, это решение даёт возможность развития, причём существенного.

Вопрос: Сергей Николаевич, а что решили по поводу «ВЭБ-лизинга» и «ВЭБ-капитала»? В какие сроки они будут выведены?

С.Горьков: «ВЭБ-лизинг» и «ВЭБ-капитал» не будут выводиться из структуры. Это те наши дочерние общества, которые остаются. В «ВЭБ-лизинге» осуществляется реструктуризация, и не планируем никакой вывод.

Вопрос: Можно спросить про единое окно на базе РЭЦа? В какие сроки и как вы предлагаете это сделать?

С.Горьков: В настоящее время РЭЦ и так существует, просто мы меняем в целом механизмы. РЭЦ, мне кажется, в целом очень хороший механизм для поддержки экспорта. Важно было обеспечить синергию с ВЭБом, и вот этим мы сейчас занимаемся. Кстати, если вы видите вот – это в том числе как мы работаем с клиентом, там можете посмотреть экспорт. То есть мы как раз пытаемся именно моделировать, делать прототип клиента. В том числе этот прототип сделали не мы, а сами клиенты. Мы таким образом хотим увязать клиента со всеми нашими инструментами.

То есть, к примеру, если это компания, которой нужны гарантии по экспорту, и в то же время мы видим, что ей нужен какой-то инвестиционный кредит, мы будем всё это вместе увязывать. Пока, до этого времени, ВЭБ не увязывал: рассматривался отдельно клиент РЭЦа и отдельно – клиент ВЭБа, отдельными подразделениями, с отдельным механизмом, отдельной бюрократией. Это создавало такую не совсем правильную клиентоориентированность, неправильные партнёрские отношения.

Вот мы хотим таких партнёрских отношений, как внутри группы, и таким образом дать им возможность получения дополнительных каких-то условий с точки зрения сервиса.

Вопрос: Вопрос по олимпийским кредитам. С учётом того, что будет проводиться реструктуризация, как ВЭБ оценивает потери?

С.Горьков: Это не потери, здесь нет потерь. Здесь есть разница между ставкой. Мы вынуждены будем досоздать резервы. Мы не видим в этом большой проблемы, потому что в целом олимпийские объекты у нас были дорезервированы достаточно сильно, высоко. Конечно, будет разница между ставкой, которую мы сейчас предоставляем, и ставкой, которая является рыночной. В этом есть аспект, но де-факто у нас они уже зарезервированы достаточно, очень высокий уровень.

Вопрос: Были ли приняты какие-то кадровые решения на заседании Наблюдательного совета?

С.Горьков: На заседании совета было принято несколько кадровых решений. Одно из них: по заявлению Петра Фрадкова он переходит работать в РЭЦ. Второе: меняется глава нашего украинского банка, появляется новый глава украинского банка, Андрей Рожок.

Вопрос: По созданию медкластера, о котором Дмитрий Анатольевич говорил: уже известно, какой это объём средств?

С.Горьков: Вопрос, скорее всего, не к ВЭБу. ВЭБ в данном случае инструментом выступает, мы выполняем решение Правительства. Этот вопрос, скорее всего, надо адресовать Министерству по Кавказу.

Вопрос: Помимо средств на ликвидность в стратегии предусматриваются средства в капитал банка?

С.Горьков: На самом деле все средства в капитал предполагаются. У нас нет прямых средств в ликвидность. Они все, если от Министерства финансов, все в капитал. Ничего с точки зрения ликвидности – в прямом смысле ликвидности – не предполагалось никогда. Механизм такой, что Минфин всегда предоставляет средства в капитал.

Вопрос: А насколько стоимость фондирования новой стратегии снижается?

С.Горьков: Что вы называете стоимостью фондирования? Стоимость фондирования – это понятие достаточно условное. Мы предполагаем, что в новой стратегии за счёт фондирования, предоставляемого государством, за счёт того, что будем делать микс с привлечением, к примеру, на рынке, мы сможем иметь всё-таки на несколько процентов ниже ставку. И это будет нашим не то что конкурентным преимуществом, нам это позволит финансировать проекты, важные для страны. И для нас очень важно то, что сказал Президент о поддержке Национальной технологической инициативы. Мы в том числе сконцентрируемся на высокотехнологичных, инновационных отраслях, это тоже, я думаю, очень важно.

Вопрос: А по украинским кредитам какие-то были приняты решения?

С.Горьков: Мы работаем над этим вопросом. Решение не принималось.

Вопрос: А ВЭБ закрыл сделку по акциям «Газпрома»?

С.Горьков: Мы сегодня получили решение набсовета по сделке по ADR «Газпрома», одобрение набсовета получено. Пока она не закрыта, закрывать будем.

Россия > Финансы, банки > premier.gov.ru, 23 июня 2016 > № 1806105 Сергей Горьков


Россия > Финансы, банки > premier.gov.ru, 23 июня 2016 > № 1806084 Дмитрий Медведев

Заседание Наблюдательного совета Внешэкономбанка.

В повестке: о стратегии развития Внешэкономбанка до 2021 года, о проекте финансового плана ВЭБа на период до 2018 года, о деятельности Российского экспортного центра.

Перед заседанием Наблюдательного совета Дмитрий Медведев посетил лабораторию ВЭБа по разработке новой модели клиентского обслуживания Sky Lab и ознакомился с её работой.

Заседание Наблюдательного совета Внешэкономбанка

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

Мы рассматриваем новую стратегию ВЭБа на период до 2021 года. Это целый пакет обновлений, который должен изменить бизнес-модель корпорации, адаптировать её к новым условиям, новым задачам. Конечно, при этом стратегическая цель банка остаётся прежней – поддержка развития нашей экономики, – как, собственно, и основной статус, назначение Внешэкономбанка (он у нас называется банком, но это институт развития).

Документ подготовлен новой командой в короткие сроки, обсуждался на совещаниях в Правительстве, у меня на совещании и, конечно, с клиентами банка. По итогам этой работы был добавлен целый ряд интересных предложений.

Что можно сказать о текущем состоянии документа? Стратегия, которая подготовлена, получилась удобной для обсуждения. При подготовке использованы современные управленческие методики, использованы методики, которые применяются и финансовыми институтами, и технологическими лидерами. В настоящий момент у нас есть основания этот документ рассмотреть и принять за основу, но работа по нему всё равно должна быть продолжена.

Рассчитываю, что Внешэкономбанк сумеет всю необходимую работу быстро провести и принятая сегодня (если мы об этом окончательно договоримся) стратегия развития Внешэкономбанка до 2021 года будет доработана и уже в начале сентября превратится в окончательно утверждённый документ. Но тем не менее в период с сегодняшнего заседания Наблюдательного совета до начала сентября именно по этой стратегии, принятой за основу, Внешэкономбанк и должен строить свою работу.

Работа фокусируется на трёх направлениях, которые являются наиболее актуальными в настоящий момент для нашей экономики, а стало быть, и для ВЭБа. Это поддержка высокотехнологичных отраслей промышленности, поддержка инфраструктурных проектов и поддержка несырьевого экспорта, который в такой поддержке очень нуждается.

ВЭБ как институт развития должен подставить плечо там, где сугубо рыночных институтов недостаточно, и тогда те солидные ресурсы, которые в принципе, я надеюсь, ВЭБ будет способен аккумулировать в ближайшие несколько лет, принесут реальный результат.

В рамках проекта стратегии предусмотрено изменение не только структуры самого ВЭБа, но и всей группы Внешэкономбанка. Должны меняться методы, подходы, включая и методы выделения денег. Корпорация в конечном счёте должна быть не столько кредитором, сколько модератором кредитов, то есть должна помогать бизнесу структурировать сделки и, конечно, привлекать к проектам коммерческие банки и просто деньги с рынка, что называется.

В стратегии предусмотрено два сценария развития – базовый и оптимистический. Я сейчас предлагаю на цифрах не зацикливаться, что называется, потому что мы должны принять целый ряд решений и по судьбе активов ВЭБа. Но в любом случае речь идёт о том, чтобы в рамках базового сценария банк мог предоставить на различные проекты довольно значительный объём финансирования – это сотни миллиардов рублей. В каких пропорциях это будет делаться и по какому сценарию, ещё предстоит окончательно определиться.

Есть и другие важные темы в повестке дня, среди них – проект финансового плана ВЭБа на второе полугодие 2016 года, на плановый период 2017–2018 годов. Новой командой проведена работа по изучению сильных и слабых сторон экономики корпорации. Прошла инвентаризация активов, оптимизированы расходы (надеюсь, в достаточной мере), пересмотрен ряд решений, в которых определены приоритетные задачи для стабильной работы ВЭБа сейчас и в будущем. Всё это позволило принять решение о поддержке Внешэкономбанка в этом году. Была выделена субсидия объёмом 150 млрд рублей. Примерно половина этой субсидии уже перечислена банку. Баланс банка сбалансирован в среднесрочной перспективе, мы должны посмотреть, как всё это будет происходить в различные периоды.

Ещё одна тема – поддержка и расширение экспорта. Политика импортозамещения даёт нашей экономике возможность продвигаться по новой модели. Это ставит задачу добиться существенного увеличения несырьевого экспорта. Такая задача стоит, и ею, собственно, и должен заниматься Внешэкономбанк.

Сегодня мы рассмотрим целый ряд вопросов деятельности Российского экспортного центра, который входит в группу Внешэкономбанка, чтобы экспортный центр был одним окном для оказания кредитной, страховой, гарантийной и нефинансовой помощи проектам любых размеров.

У нас есть и целый ряд отдельных вопросов, которые относятся к компетенции Наблюдательного совета, включая вопросы, имеющие большое социальное значение, например создание медицинского кластера на территории Кавказских Минеральных Вод. Это не единственный вопрос, давайте приступим к обсуждению пунктов повестки дня.

Россия > Финансы, банки > premier.gov.ru, 23 июня 2016 > № 1806084 Дмитрий Медведев


Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 23 июня 2016 > № 1803032 Тулеген Аскаров

Ссудный портфель «худеет», но качество его улучшается

Из данных регулятора о состоянии банковского сектора на начало последнего месяца, анализ которых «ДК» начал в предыдущем номере, хорошо видно, что кредитование экономики по-прежнему стагнирует.

Тулеген АСКАРОВ

За апрель совокупный объем ссудного портфеля банков второго уровня сократился на 2,9% до 15 трлн 171,3 млрд тенге, в абсолютном выражении – на впечатляющие 447,9 млрд тенге. В определенной степени этот негатив вызван и укреплением тенге к доллару, из-за чего по инвалютной части портфеля сложилась курсовая разница, тогда как по кредитам в казахстанской валюте сложился небольшой прирост. Лидирующий на рынке по размеру выданных кредитов Казкоммерцбанк потерял за второй месяц весны на 4,2% до 3 трлн 852,2 млрд тенге, идущий здесь вторым Народный банк Казахстана – 0,7% до 2 трлн 188,5 млрд тенге. В группу «триллионников» по объему ссудного портфеля к началу мая вошли также Цеснабанк и дочерний Сбербанк России, у которых снижение составило соответственно на 2,9% до 1 трлн 522,7 млрд тенге и 0,7% до 1 млрд 69,6 млрд. тенге.

Так и не дотянул до этой группы занимающий пятое место Банк ЦентрКредит, потерявший к тому же за апрель 1,5% до 912,8 млрд тенге. Замкнули же первую десятку банковского сектора по объему ссудного портфеля Kaspi Bank (6,8% до 748,0 млрд тенге), АТФБанк, оказавшийся здесь единственным исключением с приростом на 1,8% до 674,1 млрд тенге, что позволило ему обойти Bank RBK, у которого объем кредитования снизился на 1,8% до 669,3 млрд тенге, Евразийский банк (3,8% до 629,5 млрд тенге) и ForteBank (10,7% до 488,2 млрд тенге).

Позитивом же стало в апреле значительное снижение объема «плохих» займов с просрочкой платежей по ним свыше 90 дней на 5,9% до 1 трлн 227,8 млрд тенге, в абсолютном выражении – на 77,2 млрд тенге. Тон задавал лидирующий и здесь Казкоммерцбанк, сокративший размер таких займов за второй месяц весны на впечатляющие 20,2% до 309,1 млрд тенге, что указывает на высокую эффективность работы его полностью обновленного топ-менеджмента. У занимающего второе место Народного банка Казахстана успехи оказались более скромными – 2,8% почти до 250 млрд тенге. С пятой позиции на третью переместился АТФБанк, у которого сложилось драматическое увеличение объема «плохих» кредитов почти на четверть (23,9%) до 96,0 млрд тенге. Далее в первой десятке по этому показателю расположились дочерний Сбербанк России со снижением на 7,6% до 94,0 млрд тенге, Банк ЦентрКредит (8,7% до 86,7 млрд тенге), Цеснабанк (прирост на 15% до 74,5 млрд тенге), Kaspi Bank (снижение на 3,2% до 70,5 млрд тенге), Евразийский банк (7,5% до 59,5 млрд тенге), ForteBank (3,7% до 44,3 млрд тенге) и Bank RBK (6,0% до 25,1 млрд тенге).

Приятным явлением стало и снижение доли «плохих» займов в совокупном ссудном портфеле банковского сектора за апрель с 8,36% до 8,09%. При этом в группе ведущих участников рынка выше этой средней планки оказались АТФБанк (14,24%), Народный банк Казахстана (11,42%), Банк ЦентрКредит (9,50%), Евразийский банк (9,45%), Kaspi Bank (9,42%), ForteBank (9,08%) и дочерний Сбербанк России (8,79%). Напомним, что желаемый регулятором ориентир составляет здесь 10%.

Еще по одному важному показателю – сумме просроченной задолженности по кредитам, включая просроченное вознаграждение, – позитив оказался более скромным, так как ее совокупный размер снизился за второй месяц весны лишь на 0,9% до 1 трлн 456,8 млрд тенге. Здесь наибольшие объемы «просрочки» приходятся на Казкоммерцбанк (448,4 млрд тенге), Народный банк Казахстана (227,2 млрд тенге), «АТФБанк» (134,7 млрд тенге) и Банк ЦентрКредит (102,1 млрд тенге), дружно показавшие снижение этого показателя.

Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 23 июня 2016 > № 1803032 Тулеген Аскаров


Казахстан > Финансы, банки. СМИ, ИТ > kapital.kz, 23 июня 2016 > № 1800751 Шавкат Сабиров

Казахстанцам нужна своя национальная платежная система

Все больше казахстанцев отказываются от громоздких кошельков с наличностью

Все больше казахстанцев отказываются от громоздких кошельков с наличностью в пользу платежных карт и открывают для себя новые возможности безналичных платежей. Такая тенденция подтверждена конкретными цифрами. По статистике, в I квартале текущего года число транзакций по безналичным платежам выросло на 45% по сравнению с январем-мартом прошлого года. В то же время весьма категоричное заявление главы Национального банка Данияра Акишева о том, что вопрос создания национальной платежной системы не рассматривается финрегулятором наводит на размышления – как должен и будет развиваться рынок платежных карт в долгосрочной перспективе? Ответить на этот вопрос в беседе с корреспондентом «Капитал.kz» попробовал президент «Интернет Ассоциации Казахстана» Шавкат Сабиров.

- Как вы думаете, популярность платежных карт, которую мы наблюдаем, может говорить о том, что казахстанцы становятся более финансово грамотными?

- Да, соглашусь с этим. Наш рынок сегодня представляет огромный интерес как для компаний России, так и для западных компаний. Вы можете убедиться сами – почему к нам приходят крупные игроки? Потому что в пересчете на душу населения у нас огромное количество банковских счетов, порядка 12 млн, из них 6 млн принадлежат физическим лицам и столько же юридическим лицам. Это очень высокий показатель для банковских услуг, весьма благоприятный для развития именно электронной торговли. Поэтому я считаю, что мы действительно становимся финансово грамотными. Более того, на фоне последних девальваций тот же Нацбанк провел масштабную разъяснительную работу. Выступали эксперты, объясняли, рассказывали. И, как следствие, наше население становится грамотным. А банковские услуги в свою очередь – более востребованными.

- А в географическом разрезе, где платежными картами пользуются чаще, а где с этим еще большие пробелы?

- Регионы, где, условно говоря, все хорошо – это, понятно, Алматы, Астана, области, которые близко находятся к нашим крупным инфраструктурным областям и мегаполисам. Казахстанцы, которые живут на севере, в приграничных с Россией территориях, также активно пользуются этими платежными инструментами. Хуже дела обстоят в регионах, в которых еще не так хорошо развиты электронные платежи, это юг и восток страны.

- Шавкат Умарович, давайте с вами поговорим о надежности платежных карт. К сожалению, случаи мошенничества на этом рынке все еще бывают и становятся еще более продуманными с точки зрения «сценария» обмана.

- Платежная карта как финансовый инструмент находится под неусыпным контролем хакеров или киберпреступников. Но в то же время и банки не отстают, они продолжают защищать своего пользователя и стараются эту защиту совершенствовать. При всем этом я могу сказать вполне определенно: сегодня большинство хищений, которые совершаются в электронном виде или в отношении банковских карт, происходят на почве неграмотности и халатности самого клиента. У нас нередки случаи, когда мы записываем пин-коды куда попало, а передать фотографию карточки по WhatsApp – вообще обычное дело. Вы не раз, наверное, видели, как номер карточки закрывается звездочками, и отображаются только две последние цифры. Так должно быть везде и всегда.

- Наверняка есть некий свод правил, рекомендаций о том, что нужно делать, чтобы не стать жертвой мошенников?

- Безусловно. Каждый банк выпускает огромное количество различных информационных материалов, где по пунктам перечисляется, что нужно делать. А именно: не показывать никому свою карту, нельзя прятать и записывать пин-код, особенно когда стоишь у банкомата. Сейчас есть множество разных специальных устройств, таких как стримеры, которые устанавливают на клавиатуру и это позволяет хакерам воровать деньги из банкоматов. Поэтому нужно каждый раз внимательно осматривать банкомат, нет ли на нем ничего неожиданного, что вызывает подозрения. Другими словами, спасение утопающего – дело рук самого утопающего. Никто не защитит вас лучше, чем вы сами.

- Ряд вопросов касательно деятельности Национального банка. Сначала хотелось бы услышать оценку недавнего заявления Данияра Акишева о том, что создание национальной платежной системы в ближайшее время рассматривать не будут. Что думаете?

- Эта тема у нас обсуждается последние 15 лет. Более того, в 2003 году был даже бизнес-план и проект объединения платежных систем Народного банка и Казкоммерцбанка, а также входа туда некоторых других банков. После этого, в 2010 году у нас был создан национальный процессинговый центр, на который, по сути, потратили порядка 1,5 млрд тенге, а потом он в конце концов куда-то пропал, то есть просто ликвидировался.

Что касается сегодняшнего дня. Сейчас мир меняется очень быстро и динамично, а за последний год мир изменился принципиально, с точки зрения электронной торговли и банковских услуг. Нам сегодня обязательно нужна такая система, которая не просто будет существовать как некая ниточка между банками. Должна быть возможность обслуживаться через разные терминалы, мы должны обеспечить национальную карточку хотя бы внутри страны и в условиях кризиса создать возможность работать без комиссии.

- Каких главных проблем мы можем избежать в случае создания такой системы?

- Здесь решается целый комплекс проблем. Наличие собственной национальной системы, во-первых, позволит держать весь финансовый оборот, который у нас двигается внутри страны. Во-вторых, вы сможете четко видеть и понимать, что все транзакции, которые вы осуществляете, осуществляются без комиссии. Более того, если рассматривать продвинутые банковские услуги и те, которые есть на Западе, то вы можете даже проводить платежи в кредит. То есть рассчитываться за определенные покупки только через 30 дней. Кроме того, такая карточка может выступать дополнительным средством идентификации личности, таким как автомобильные права, удостоверение личности. Банковские карты имеют практически один и тот же чип, можно было бы их объединять, и говорить уже о каких-то совместных услугах.

- Ассоциация, которую вы представляете, как-то лоббирует этот вопрос? Доносите до нужных людей, что должно быть вот так, что так будет лучше и выгоднее для потребителя?

- Именно сейчас мы уже провели три рабочих встречи. Собирали у нас в ассоциации представителей всех платежных систем, которые у нас есть. Не так давно мы подписали меморандум взаимодействия с комитетом финансового мониторинга Министерства финансов Казахстана о сотрудничестве. Это нужно, во-первых, в условиях противодействия отмывания денежных средств для финансирования терроризма, и во-вторых, для того, чтобы интересы бизнеса, предпринимателей в этой сфере могла представлять одна организация. Мы как раз эти шаги сейчас прорабатываем. Напомню, что мы также являемся членами экспертного совета министерства финансов, периодически встречаемся с руководством комитета госдоходов, даже составили план мероприятий о том, как мы будем помогать в разработке нового Кодекса государственных доходов, который уже осенью будут рассматривать в мажилисе. То есть работа идет, просто мы не говорим об этом громко (улыбается).

- Глава Нацбанка заявил, что с точки зрения безопасности потребителей финансовых услуг на рынке межбанковских услуг обязательно должен присутствовать финансовый регулятор. А как считаете вы?

- Сегодня, по сути, так получилось, что у нас самая дееспособная и самая послушная структура – это банковская. Благодаря тому, что Нацбанк предъявляет БВУ достаточно жесткие требования и выдает лицензии по соответствующим правилам, это дает нужный результат. Система электронных денег сегодня существует, только если банк второго уровня согласен работать с этой системой и выступает эмитентом. Именно поэтому работают многие нужные вещи. В наше время хаоса все-таки должна быть какая-то единая точка, центр. Я могу сказать, что у нас с нынешним руководством отдела платежных систем Национального банка Казахстана сложились очень хорошие отношения. Мы все время обсуждаем, сейчас ведем совместную работу по законопроекту о платежах и платежных системах, который на самом деле переворачивает все наши подходы к платежам и платежным системам.

- Ваш прогноз относительно развития данного рынка в ближайшие годы?

- Рынок будет расти. Причем расти колоссальными темпами, потому что не нужно забывать, что у нас под боком находится Китай. Более того, месяц назад приезжала большая правительственная делегация из Поднебесной, мы встречались, разговаривали о сотрудничестве между странами ЕАЭС и ШОС. Мы должны сделать со своей стороны какие-то первые шаги, для того чтобы такие крупнейшие китайские компании, как Alibaba Group или China Union Pay, не пришли на наш рынок и не сломали весь наш бизнес. Так, как они это делают сейчас в России. Именно поэтому мы даем сегодня рекомендации министерству национальной экономики, каким образом нам нужно работать, чтобы иностранные компании приходили к нам и рынок работал цивилизованно. Поэтому прогноз такой, что рынок будет расти лавинообразно. Плюсов и перспектив у сегмента немало.

Казахстан > Финансы, банки. СМИ, ИТ > kapital.kz, 23 июня 2016 > № 1800751 Шавкат Сабиров


Казахстан > Финансы, банки > kapital.kz, 23 июня 2016 > № 1800672 Абай Искандиров

Мы можем поделиться энтузиазмом и вдохновить

О команде современников, отцах-основателях и цифровых услугах

Казкоммерцбанк подвергся значительным изменениям в последние годы – за сменой акционеров последовала смена топ-менеджмента, следом и рейтинговые агентства отреагировали снижением рейтингов банку. Корреспондент делового еженедельника «Капитал.kz» в эксклюзивном интервью с Абаем Искандировым, временно исполняющим обязанности председателя правления Казкоммерцбанка, обсудил перспективы банка.

- Абай Мукашевич, начнем с острого: рейтинговые агентства еще в начале года снизили рейтинги Казкома. Проводится ли какая-то работа с ними для повышения рейтингов? И нет ли ожиданий по дальнейшему снижению рейтингов?

- Мы не ожидаем понижения рейтинга Казкома до конца года. Более того, мы сейчас ведем очень активную системную работу, чтобы в течение следующих 12 месяцев, наоборот, обеспечить повышение рейтингов. Более того, могу сказать, что мы уверены в том, что в этот период сможем восстановить рейтинги как минимум на одну ступень по обязательствам. Это, кстати, один из ключевых показателей эффективности, который поставил перед нами совет директоров и акционер. Мы уверены, что понижение рейтинга носило больше технический характер, поскольку на фоне вызовов для экономики страны эти риски обычно ретранслируются на системообразующий банк. В этот раз таким оказался Казком. Ситуация банка уникальна, потому что в нем материализовались все риски, которые только могли возникнуть. Но фининститут успешно выстоял и функционирует. И, более того, может планировать свою деятельность на 2-3 года вперед.

- Кстати, о планах… Есть ли какие-то цели по прибыли в этом году?

- Могу сказать однозначно, банк будет прибыльным. Точный размер ее комментировать пока сложно, поскольку сейчас на рынке очень много непредсказуемых факторов, в том числе базовая ставка Нацбанка, возможность пересмотра ставки гарантирования депозитов и прочие вопросы. И даже в этих условиях мы поставили для себя ориентир – закончить год в плюсе.

- Все эти изменения в составе акционеров, а позже и в правлении, не вылились ли в отток депозитов? Это обычно первая реакция.

- Да, обычно и происходит такая реакция, но у нас оттока не было. Нам удалось донести до клиентов, что смена в менеджменте носит поколенческий характер. В какой-то момент всем хочется сменить свою парадигму и трудовую деятельность. Мы встречались с корпоративными клиентами, объясняли и говорили, что смена поколений менеджмента – это нормальное явление.

- Раз уж речь зашла о поколениях. Поговорим о новом поколении банков. Не так давно Герман Греф поставил перед своим банком задачу стать цифровым. Что вы сможете противопоставить российским коллегам?

- У нас есть решения, которые намного лучше, чем у того же российского Сбербанка. Казком – лидер и пионер на рынке диджитализации, первым запустил Homebank и он сделал это быстрее, чем Сбербанк в России. До конца года Homebank станет платформой, которой смогут пользоваться держатели карточек других банков. Это больше не будет привилегией только держателей карт нашего банка.

В целом же все продукты, которые сейчас существуют, являются продуктом собственной разработки. Они не являются заимствованными или купленными у внешних разработчиков и адаптированы под внутренний рынок. Я считаю, это наша сильная сторона, которую мы собираемся дальше развивать. И лично я уделяю очень много времени данному процессу. Сегодня очень сильно меняется клиент и именно он создает тенденцию для банков, а не банки задают тренды.

- Является ли период кризиса удачным моментом для того, чтобы уже отходить от традиционного банкинга в сторону каких-то инноваций? Это требует огромных финансовых затрат, времени, трудовых ресурсов в конце концов…

- Кризис толкает многих на очень смелые поступки. Если наступил кризис, ты понимаешь, что было что-то не так. В период подъема и роста, как правило, бизнесу сложно проводить работу над ошибками, потому что и так все хорошо. А во время кризиса всегда ужесточается конкуренция, и все стараются увидеть каждое микротребование клиента.

Банки, которые не смогут обеспечить комфорт человеку в потреблении его услуг через удаленные каналы, проиграют. Если говорить про наш банк, то на сегодняшний день 3 млн транзакций проходит удаленно, в то время как в офлайне эта цифра составляет лишь 1 млн. Это означает, что люди уходят в онлайн-пространство, но бремя содержания отделений за банками будет сохраняться в следующие семь лет. Для тех клиентов, которые пока мало знакомы с цифровыми услугами или не имеют доступ к этим каналам, мы будем содержать отделения даже себе в убыток, для их удобства.

- Этот вопрос, по моему мнению, очень актуален для регионов…

- Безусловно, поэтому мы рассматриваем развитие банковской розницы и обслуживание МСБ в регионах как один из основных приоритетов своей новой стратегии на ближайшие три года. Не так давно акционер встретился с каждым из 20 директоров филиалов банка и обсудил их видение дальнейшего развития Казкоммерцбанка на местах. Сегодня вклад регионального бизнеса в общую прибыль банка составляет 49%, и в течение ближайших трех лет этот показатель планируем довести до 69%.

- У Казкома есть четкий план по изменению и даже шаги, которые обозначил Кенес Ракишев в ходе презентации. И все же, каким будет Казком через 10 лет?

- Однозначно, через 10 лет Казком будет совсем другим, нежели сейчас. Впрочем, через 10 лет любой банк должен стать другим. И это касается всех компаний, а не только финансовых институтов. Сегодня банк воспринимается как нечто стационарное. Это какие-то классические здания с римскими колоннами, сейфами и надписью «банк», в который приходит клиент. Через 10 лет это, скорее, будет облако. И кто быстрее переведет свои основные процессы и подготовит для плавной трансформации из этого здания в облако, тот и выиграет. Наша задача состоит именно в этом. Не ущемляя текущую операционную деятельность на земле, полностью быть готовыми к операционной деятельности уже в облаке. Я думаю, что это произойдет намного раньше, чем через 10 лет, по крайней мере, мы планируем сделать это раньше.

- Можно ли назвать новую команду командой новаторов, которые смогут «перевернуть» Казком?

- Что касается финансового сервиса в Казахстане, то он получил наибольший толчок развития, когда отцам-основателям, назовем их так, было до 30 лет. Когда наша банковская система признавалась лучшей на территории СНГ, она была движима людьми со страстью, эмоциями, в какой-то степени даже людьми-мечтателями. Сегодня поколение около 30 лет является такой же движимой силой.

К тому же стоит понимать, что смена поколений в любом бизнесе – это сам по себе естественный процесс. Поколение, которое выросло в 2000-х, имеет другое видение на процессы, бизнес. Нашу команду можно скорее назвать командой современников. Они движутся в тренде, не отягощены информацией или веяниями прошлого. Омоложение происходит везде, и в государственной власти, и в других компаниях, в других банках. Просто на примере Казкома это более заметно.

А вот к числу новаторов, отвечающих за новые технологии, можно отнести двух членов правления, которые работают в Казкоме больше 10-15 лет. Это люди, которые заложили платформу и стояли у истоков. Мы можем поделиться энтузиазмом и вдохновить, а они уже создадут что-то лучшее.

Казахстан > Финансы, банки > kapital.kz, 23 июня 2016 > № 1800672 Абай Искандиров


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 23 июня 2016 > № 1799565 Кирилл Свириденко

Кирилл Свириденко: «Карта — такая же простая и гениальная вещь, как колесо»

Кирилл Свириденко, генеральный директор процессинговой компании «Мультикарта»

Беседовала: Татьяна Терновская, редактор Банкир.Ру

Генеральный директор процессинговой компании «Мультикарта» — дочерней компании банка ВТБ Кирилл Свириденко в интервью Bankir.Ru рассказал, стоит ли ждать массового внедрения биометрической идентификации, как уберечь деньги на карте от дистанционного хищения и других современных платежных технологиях.

— Сегодня достаточно часто можно услышать заявления, что из-за активного внедрения биометрической идентификации банковские карты могут исчезнуть буквально через несколько лет. Каково ваше мнение?

— Биометрия, безусловно, наше будущее. Но если говорить реалистично, то для того чтобы в глобальном мировом масштабе отказаться от существующих карт и перейти исключительно на биометрическую идентификацию, должно пройти лет тридцать. Объем инфраструктуры, которая создавалась для карт десятилетиями, в мировом масштабе таков, что ее полностью не заменишь и через десять, и через пятнадцать лет.

Например, PayPass и PayWave международные платежные системы развивают на протяжении как минимум лет десяти. Тем не менее до сих пор не везде принимаются карты, оснащенные этими технологиями. А все потому, что использование PayPass и PayWave удобно прежде всего в местах высокой платежной активности, например в транспорте. Так, ряд станций московского метрополитена оснащен турникетами для приема таких карт. В реализации данного проекта участвовала группа ВТБ.

На сегодняшний день у рынка платежных карт есть очень хорошая инфраструктура — качественная нормативная база, правила, процедуры, требования и т. д. Разрушить весь этот фундамент и на его месте построить новый, под биометрию, — это вопрос не одного десятка лет. Ведь в рамках Visa и MasterCard сейчас нет стандартов на биометрическую идентификацию, нет обязательных процедур, нет нормативной базы. Поэтому говорить о том, что очень скоро мы полностью перейдем на биометрию, было бы очень и очень оптимистично.

— А какой вид биометрической идентификации, по вашему мнению, получит массовое распространение?

— Конечно же, отпечаток пальца — это самое простое и самое очевидное. Но и здесь необходимо проделать очень большую работу, прежде чем данная технология получит широкое распространение. Ведь мы живем в мире огромных данных, безопасность и сохранность которых является главной задачей.

— А как с идентификацией по другим параметрам?

— С остальными параметрами — сетчаткой глаза, голосовым спектром, формой лица — еще сложнее. К примеру, лица у людей с возрастом меняются. А что, если я захочу отрастить бороду, большую и окладистую, как меня тогда определят?

— Для того чтобы биометрическая идентификация начала развиваться, в первую очередь должны появиться стандарты международных платежных систем?

— Да, при этом именно международных систем. Все должно соответствовать стандартам, здесь ничего нового уже не придумаешь. Новый российский проект — НСПК — делается именно с учетом этого. Иначе это будет проект, который работает в отдельно взятом городе, регионе, стране и т. д. В свое время были системы, которые пытались сделать нечто отличное от стандарта. Однако чем дальше, тем ближе им приходилось подходить именно к международному стандарту. Но в конечном итоге все равно они не «взлетели».

— А что говорят в международных системах по поводу разработки стандартов для биометрии?

— Насколько известно, на этот счет в глобальном масштабе разговоров пока не ведется. Но вполне возможно, что банки начнут вводить идентификацию по тому же пальцу как альтернативную, для удобства клиента. Например, вставил карточку в банкомат и вместо введения пин-кода приложил палец.

— Как на современных смартфонах?

— Да, именно. Но по моему личному опыту со смартфоном — разблокировка пальцем работает через раз. Все очень просто: я люблю похозяйничать на даче, помахать лопатой. И вот даже сейчас у меня на пальце кожа слегка поврежденная. Отсюда и сбои.

Но есть вещи простые и гениальные, как колесо…

— Вы о картах?

— Ну да. Если проводить аналогию, то тысячи лет назад это колесо изобрели, и оно сейчас осталось таким же. Пробовали делать квадратные, треугольные, с хитрыми двигающимися осями — но гениальное всегда просто. Вот карточка, с моей точки зрения, тоже такое рациональное решение. Даже ее размер оптимален для всех. Пробовали же менять размер, делали микрокарты. И где они все?

— Не пошло дело.

— Да, их нет.

— Сегодня платежные системы активнее занимаются своими технологиями PayPass и PayWave, работают с NFC, Host Card Emulation…

— Да, это тот стрим, куда все идут.

— В последнее время появляются публикации в СМИ о том, что преступники научились похищать деньги с карт «по воздуху», бесконтактным способом.

— Скажу так: носить бумажные деньги в кошельке — это тоже немалая опасность.

С этим трудно поспорить. В случае с бесконтактными технологиями риски есть, но с таким мошенничеством бороться несложно. Для карточек существуют различные металлизированные боксы, кейсы, которые не дают возможности карте сработать, когда она там находится. Правда, тогда частично теряется удобство пользования.

В перспективе удобнее и надежнее будет пользоваться NFC-технологиями — когда роль карточки исполняет мобильный телефон. В чем преимущество — в телефоне можно деактивировать функцию бесконтактной оплаты, когда она не нужна.

Теоретически и карту можно сделать с кнопкой выключения PayPass или PayWave. Помните, у одного из банков были карточки со встроенным микропроцессором, с мини-дисплеем? Сделать на карте выключатель можно вообще без проблем. А можно, возвращаясь к биометрическим технологиям, сделать еще хитрее: установить прямо на карте считыватель отпечатка пальца. Приложил палец с одной стороны — бесконтактная оплата включена, приложил с другой — выключена.

Это можно сделать, в эти технологии могут вложиться инвесторы, они могут начать развиваться… Но все равно надо понимать, что пока нет стандартов, пока нет единого мирового подхода, такие вещи не более чем изыскания, эксперименты.

— Можно ли предполагать, что продукты с NFC-технологиями получат массовое распространение быстрее, чем биометрия?

— Да, конечно. Я думаю, это может произойти очень быстро, буквально в течение двух-трех лет. Сама технология NFC как стандарт существует очень давно, но вот смартфоны с этой функцией появились в широкой продаже года полтора-два назад. И если раньше это были супердорогие модели, то теперь этой технологией стали оснащать доступные по цене смартфоны. Главное удобство — быстрые микроплатежи. Транспорт — быстрый проход через турникет. Рестораны быстрого питания. Автозаправки — хотя они в меньшей степени.

— Почему?

— Некоторое время назад мы предлагали одной сети АЗС автоматизированную систему оплаты по картам. Подъехал водитель к колонке, заправился, приложил карту к колонке и уехал. Нам сказали: «Нет-нет, наша задача — чтобы человек зашел в магазин и еще что-то купил». Это уже маркетинг.

— Не так давно было опубликовано исследование мировой некоммерческой ассоциации компаний розничных финансовых услуг Efma, согласно которому почти 80% банков якобы планируют в будущем запустить сервис видеобанкинга. Это действительно такая трендовая вещь?

— Современные технологии позволяют клиенту приходить в классическое банковское отделение один раз — чтобы идентифицироваться и открыть счет.

Сегодня существуют банки, которые работают по этой схеме и у которых вообще нет отделений, они работают в виртуальном пространстве. Тем не менее классические банки будут существовать долгое время — потому что клиент ходит в банк не только за банковской услугой, но и за финансовой грамотностью — ему нужно видеть вживую операциониста, который расскажет, как и что делается. И видеобанкинг, с моей точки зрения, представляет собой некое промежуточное решение. Как первый этап — клиент приходит в отделение, где сотрудник усадит его перед экраном, а сотрудник из экрана, который, возможно, находится даже не в Москве, а, к примеру, где-то за Уралом, будет отвечать на вопросы и консультировать. Тут же печатаются документы, подаются через лоток. Клиент их подписывает, вкладывает в другой лоток, где они сканируются.

Такие решения, где вместо живых операционистов используется видео, очень выгодны для банка. Следующий этап развития — когда человеку вообще не нужно идти в отделение. Он с компьютера с веб-камерой заходит на сайт банка и в таком же режиме общения с операционистом решает все свои вопросы. А затем уже будет этап ментального перехода клиента к полноценному взаимодействию через интернет-банк, мобильный банк и т. д.

— Современным молодым людям такой «мостик» вряд ли нужен…

— Да, правильно. Может быть, поэтому банки пока особо не рвутся туда, осознавая, что, условно говоря, это временный период. Десять-пятнадцать, максимум двадцать лет — и финансово грамотные люди уже придут сами.

— На процессинговом обслуживании в вашем компании находится более 60 российских банков, в том числе банки группы ВТБ. Видите ли вы среди кредитных учреждений тенденцию переводить услуги в онлайн? Если да, то какие именно услуги?

— Такая тенденция есть. Банки стремятся перевести в онлайн максимальное количество операций, которые напрямую не относятся к операциям, связанным с наличными денежными средствами. К примеру, переводы и платежи в пользу поставщиков услуг, переводы с одной банковской карты на другую, подключение /отключение дополнительных услуг, заказ выпуска новой платежной карты, открытие счетов, оформление заявок на кредит.

— На каких направлениях работы компания «Мультикарта» сосредоточится в текущем году?

— Мы продолжаем активно работать над развитием технологий, обслуживанием онлайн-платежей, развитием карточных продуктов. Также участвуем как в крупных проектах отдельных финансовых структур, так и в глобальных проектах, таких как развитие национальной платежной системы.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 23 июня 2016 > № 1799565 Кирилл Свириденко


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 22 июня 2016 > № 1815471 Глеб Фетисов

Глеб Фетисов: «Уже сам факт покупки банка приравнивается к мелкому хулиганству»

Глеб Фетисов

экс-бенефициар «Моего банка», №63 в списке Forbes

Этот текст Глеба Фетисова — часть нового рейтинга Forbes «Тюрьма и бизнес» из свежего номера журнала, который поступит в продажу 23 июня. Рейтинг посвящен участникам списка Forbes — фигурантам уголовных дел.

Наверное, только в нашей стране кампания по привлечению инвестиций в экономику сопровождается

привлечением инвесторов к уголовной ответственности. В цивилизованном мире такой способ работы с бенефициарами назвали бы форменным грабежом. У нас же предпочитают говорить об индивидуальном подходе к каждому инвестору: если и сажают, то не всех, остальным дают заработать. Игра слов оборачивается суровой реальностью — посадками в СИЗО и отъемом собственности.

Возможно, все дело в особенностях национальной филологии. Слово «инвестиции» нашим чиновникам очень нравится, слово «инвестор» уже вызывает легкую неприязнь. А слово «бенефициар» и вовсе воспринимается не иначе как ругательное, словно бенефициар — это не конечный собственник или выгодоприобретатель, а мошенник, теневой воротила, скрывающийся от правосудия под корпоративной вуалью.

Подмена понятий произошла не сейчас, а лет десять назад, когда чиновники высмотрели в бенефициарах угрозу национальной экономике и поставили их в один ряд с пособниками террористам, коррупционерами, уклонистами от уплаты налогов в особо крупных размерах.

Хотя на деле российские бенефициары прятались за спину иностранных корпораций не потому, что они преступники, а из-за отсутствия на тот момент в стране справедливой судебной защиты, из-за произвола чиновников и силовиков.

Сейчас мало что изменилось, но кампания по выводу бенефициаров на чистую воду побудила многие компании раскрыть своих конечных владельцев в надежде на улучшение отношений с регуляторами, министерствами и ведомствами и в расчете на потепление инвестиционного климата. Я хорошо помню, как это было, поскольку на тот момент через подконтрольную иностранную компанию считался собственником российского банка «Мой банк». Наш банк одним из первых раскрыл своих бенефициаров, тем самым показав, что мы добросовестные инвесторы.

Я намеренно не делаю различия между бенефициарами и инвесторами. В бизнесе, как и во власти, действует принцип разделения ответственности во избежание конфликта интересов. У инвесторов — одна зона ответственности, у наемных менеджеров — другая, у регулятора — третья.

Бенефициар инвестирует деньги в банк в расчете на прибыль. Он не обязан знать все тонкости банковского дела — для этого есть наемные топ-менеджеры, которые продают свои знания и опыт.

Побудив компании раскрыть своих бенефициаров, власти взяли в оборот уже самих конечных собственников, относясь к ним как к живым мишеням. И вот уже бенефициары становятся крайними, ответственными за нарушение арендаторами противопожарной безопасности (казанский торговый центр «Адмирал»), за теракт (аэропорт Домодедово), за вывод средств вкладчиков: на всех документах стоят подписи руководителей банка, а судят бенефициара. Никто из инвесторов не захочет покупать и развивать бизнес в России на условиях тотальной ответственности за ошибки исполнителей.

Засуживая бенефициаров, власть отказывается от базовых корпоративных принципов, которые сама же внедряла все эти годы, — в частности, от принципа ограниченной ответственности собственника за действия топ-менеджеров компании. Есть законы, запрещающие собственникам напрямую вмешиваться в деятельность предприятия, подменяя собой правление. Хочешь контролировать компанию, делай это законным способом — путем принятия решений на совете директоров, на общем собрании акционеров или участников.

В банковском бизнесе все еще строже: собственник без одобрения и шагу ступить не может. Практически всех ключевых топ-менеджеров банка назначает Банк России. Если следовать логике ужесточения ответственности за действия, приводящие к банкротству банка или отзыву у него лицензии, тогда надо наказывать всех. И представителей Банка России (у каждого банка из первой сотни есть специальные кураторы из ЦБ, призванные держать руку на пульсе), ведь они настолько запустили ситуацию в проблемном банке, что после отзыва лицензии дыра в капитале превысила 60 млрд рублей. И топ-менеджеров таких банков. И владельцев предприятий-заемщиков, которые подсунули кредитному комитету недостоверную отчетность ради желанного кредита.

Раз топ-менеджеры знают, что подписывают сомнительные документы, почему они продолжают это делать на протяжении многих лет, не задавая вопросов?

Почему сразу не идут с этими документами в правоохранительные органы? Почему продолжают требовать от бенефициаров миллионных зарплат?

Только за последние два года Банк России направил в следственные органы почти сотню заявлений, по которым возбуждено как минимум 43 уголовных дела. И это не просто много, это чрезвычайно много! Для сравнения: с 2004 по 2010 год Банк России направил в правоохранительные органы 97 заявлений о наличии признаков уголовно наказуемых деяний в деятельности руководства и собственников кредитных организаций. В среднем по 14 заявлений в год. По результатам рассмотрения этой информации правоохранительными органами возбуждено 33 уголовных дела, к уголовной ответственности привлечены бывшие руководители шести банков.

Похоже, что Банк России разуверился в эффективности разрешения споров хозяйствующих субъектов посредством арбитража либо вовсе потерял доверие к российским и иностранным арбитражным судам. Впрочем, какой бы ни была истинная причина, она явно имеет сомнительный характер. Трудно поверить, что уровень криминала в банковской сфере не просто в разы, а в десятки, если не в сотни раз превышает аналогичный показатель в любой другой отрасли российской экономики.

Если верить Банку России, каждый десятый банк в стране — криминальный! Почему столь высокий уровень преступности наблюдается исключительно в банковской сфере с самым жестким отраслевым надзором, в котором работают десятки тысяч человек? Был бы настоящий шок, если бы Министерство промышленности заявило, что в деятельности руководителей каждой десятой промышленной компании нашлись признаки противоправных деяний.

Решение проблем банковского сектора силовым путем вредит экономике страны. Охота на бенефициаров и подмена корпоративного права уголовным преследованием отбивают желание всерьез вкладываться в российский банковский сектор. Зачем, если уже сам факт покупки банка приравнивается к мелкому хулиганству, а продажа кредитной организации и классический банкинг тянут на мошенничество в особо крупном размере?

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 22 июня 2016 > № 1815471 Глеб Фетисов


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 22 июня 2016 > № 1799563 Оливер Хьюз

Оливер Хьюз: «Самое главное будет в чате»

Оливер Хьюз, председатель правления Тинькофф банка

Беседовала: Милена Бахвалова, редактор Банкир.Ру

«Вопрос доверия, накопления, безопасности — новому поколению на это фиолетово. Им абсолютно все равно. Доверие к банкам? В России оно, может быть, чуть выше, а в других странах оно нулевое, если не минусовое. А доверие к другим брендам, которые решают ежедневные проблемы потребителей, растет: Google, Apple, Ali Express. То есть говорить, что банки будут жить просто потому, что им доверяют,— это ложь».

Финальное слово председателя правления Тинькофф банка Оливера Хьюза на одной из сессий ПМЭФ, вызвала бурную реакцию в зале. Хьюз уверен: новое поколение никогда не пойдет в банковское отделение, и уж тем более в отделение почты, чтобы получить ту или иную финансовую услугу. Чтобы выжить, банкам надо меняться. Как? Об этом Оливер Хьюз рассказал в интервью порталу Bankir.Ru.

— Во время сессии на ПМЭФ вы сказали, что банкам отделения не нужны. Почему?

— Как только человек преодолевает психологический барьер и понимает, что он все может сделать через смартфон, в том числе и взять ипотеку, он никогда больше не вернется в отделение. Я уже не говорю про поколение миллениалов, которые туда и не собираются ходить.

— Но в Почта банке, который как раз делает ставку на сеть, говорят, что они приходят в те города, где нет даже Сбербанка.

— В тех местах уже есть мы. И мы там есть как раз потому, что там нет отделений. Мы доставляем продукты за счет нашей сети представителей, которая насчитывает более 1300 человек по всей стране.

— Хорошо, тогда как, по-вашему, будут развиваться банки в будущем?

— Есть две модели у меня в голове. Первая: банки найдут правильную модель дистанционного банкинга и правильные каналы общения с клиентами. Либо через какое-то время с ними произойдет то, что случилось в музыкальной индустрии, в бронировании авиабилетов и отелей, в такси, стриминге видео, других отраслях — все эти фундаментальные изменения придут и в финансовую отрасль. То есть другие игроки заберут рынок от банков.

Где вы сейчас покупаете музыку? Разве вы идете в магазин? Нет, конечно. Вы покупаете музыку на iTunes. Или пункты видеопроката: сейчас же их нет, все обанкротились и ушли с рынка. Их место занял Netflix. «Убер» и другие мобильные агрегаторы уже давно поменяли то, как мы заказываем такси. И таких примеров очень много.

Теперь про банкинг. Те старомодные процессы, которые существуют в банках сейчас: не в тех местах и не так, как надо,— однажды погубят банки. На их место придут другие огромные компании, которые знают, что, где и как дать клиенту. Они начнут или сами предоставлять финансовые услуги напрямую, либо будут коммодитизировать банки, то есть превратят их в посредников, просто в безличных поставщиков услуг. Отношения у клиента будет не с банком, а с новыми игроками. Банки даже будут проводить какие-то сделки, но интерфейс будет не их.

— Вы настаиваете, что развивать сеть сейчас не нужно?

— По нашему 10-летнему опыту — не нужно. Через несколько лет клиенты не будут ходить в отделения. Это особенно относится к новому поколению, так называемому поколению милленниалов, которые потребляют финансовые услуги онлайн и через мобильные устройства.

Но дело не только в филиальной сети. Множество ошибок банки совершают со своими интерфейсами и со своими продуктами. И вообще неверно строят свои отношения с клиентами.

— Что не так с интерфейсом обычного мобильного банка?

— Пока никто еще не понял, что скоро самое главное будет в чате. Именно там, где находятся люди, их и нужно привлекать, обслуживать, решать их проблемы доставлять им услуги.

— Банкам надо развивать чат-боты?

— Смотрите, моей дочери 13 лет, я не могу ее найти ни по телефону, ни по имейлу, ни по эсэмэскам, даже в WhatsApp она медленно отвечает. Это все отстой для нее. Если я хочу, чтобы она мне ответила, я должен написать в Instagram, в Snapchat и т. д. Наши клиенты — молодые и продвинутые люди, и мы должны с ними общаться там, где это им удобно, и там, где им привычно. Завтра, наверно, это будет в другом месте — нам нужно и там быть.

— Вы упомянули еще продукты. Но какие новые продукты банки смогут предложить в будущем?

Я не думаю, что появятся принципиально новые финансовые продукты. Какими они есть уже сто лет, такими, скорее всего, и будут. А вот поставщики станут совершенно другими. Каналы предоставления этих продуктов станут другими. Перемены уже происходят, и отрицать (как я, к сожалению, услышал на форуме сегодня) это — нонсенс. И то, как клиенты обслуживаются, меняется со скоростью света.

— Да, и во многом благодаря новым технологиям. Так, PayPal отбирает у банков бизнес денежных переводов. То, что банк переводит три дня, PayPal сделает за одну минуту. Про блокчейн говорят, что он может отобрать бизнес и у PayPal, и у платежных систем типа Visa и MasterСard, поскольку люди смогут переводить деньги друг другу напрямую.

— Я не согласен. Конечно, я не знаю на 100%, как все это будет развиваться. Но вряд ли блокчейн станет таким универсальным инструментом, который поубивает всех посредников. Блокчейн — это технология, которая будет взята другими компаниями, такими как Visa, Mastercard, PayPal — кем угодно, и будет применена внутри этих организаций, чтобы ускорялись их процессы. Это никого не убьет, просто сделает все процессы намного более быстрыми и дешевыми.

Я не могу заглянуть в будущее, но мне кажется, это будет способствовать развитию их модели, а не угрожать. Компании, которые работают в платежах, клиринге, расчетах, будут вынуждены применять технологию блокчейн. Это как революция контейнеров в перевозке товаров несколько десятков лет назад — тут речь идет о стандартизации или «контейнеризации» финансовых операций. Если крупные компании не применят эту технологию, то кто-то другой это сделает и скушает их обед.

Оливер и другие специалисты выступят 28 июня 2016 года в Москве на второй ежегодной конференции FinTech Lab 2016. Организатор мероприятия - Банкир.Ру, модератор - главный редактор Антон Арнаутов.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 22 июня 2016 > № 1799563 Оливер Хьюз


Дания > Финансы, банки > bankir.ru, 21 июня 2016 > № 1799561 Стин Якобсен

«Если бы я был президентом…»

СТИН ЯКОБСЕН

главный экономист Saxo Bank

Я много путешествую, и за год посещаю более 30 стран. Чаще всего меня просят ответить на следующий вопрос: «Если вы были бы президентом, что бы вы сделали?». Не привыкший отступать перед вызовами, я несколько лет скрупулезно разрабатывал «программу», и вот перед вами политический план президента Стина Якобсена.

Я не сделал бы абсолютно ничего за весь период моего президентства.

Я бы прописал в законодательстве, что после принятия каждого нового закона парламент должен аннулировать два старых закона.

Я бы поставил цель по нулевому росту в государственном секторе минимум на ближайшие 10 лет.

Я бы увеличил долю инвестиций в фундаментальные исследования и оборону в ВВП.

И все! А теперь объясню почему…

Ничего не делать

Есть множество доказательств того, что программа, в которой политики ничего не делают, — лучшее лекарство для экономики. В Греции и Франции политическая система мешает развитию бизнеса и занятости. В то время как макроэкономические показатели Бельгии за два года отсутствия правительства улучшились.

Экономика функционирует лучше за счет своей микроструктуры. Я говорю о небольших компаниях, целеустремленных бизнесменах, которые пытаются создавать более эффективные продукты, идеи, системы. Если экономика не растет, это означает, что в экономической системе слишком большой компонент макро: слишком много государства, слишком много центральных банков и экономистов; и слишком мало микроэкономики: мало студентов, малого и среднего бизнеса, стимулов, фундаментальных исследований.

Если вы посмотрите на мировую историю, то увидите, что в более мощных экономических системах противоборствующие силы всегда ограничивали друг друга. Неспособность внедрить макроидеи в экономику исторически сопровождалась превосходным ростом.

Ничего не делая в течение всего периода своего президентства, я бы позволил обществу плыть по течению.

Один закон в обмен на два

Самая большая проблема любой страны — борьба с бюрократией в правительстве. Для того чтобы получить работающую правовую систему, характеризующуюся прозрачностью, равноправием и справедливостью, необходимо ее упростить. Нужно гарантировать основные права, однако функциональная правовая система должна снижать общую сложность, а не увеличивать ее.

Конституция США является одним из самых удивительных из когда-либо написанных документов, который стал примером для всех государств. Хочу напомнить, что конституция США состоит всего из 4543 слов. Это меньше, чем многие из моих статей! Это по-прежнему старейшая и самая короткая написанная конституция среди всех крупных государственных систем в мире.

Наконец, в государственной политике должно быть правило, что все положения и условия, содержащиеся в нормативных и законодательных актах, должны иметь свой срок жизни. Другими словами, если в отношении закона не было принято законодательного действия, то у него должна быть дата истечения. Тем, кто любит опираться на историю, напомню, что такой принцип действовал еще в Римской республике, где право Сената собирать специальные налоги и использовать войска имело ограничения по срокам и области применения.

Нулевой рост в государственном секторе

Я не верю в многообещающее вмешательство в природу и устройство общества, но мне совершенно ясно, что, когда более половины населения живет за счет выделяемых из бюджета средств, демократия и рост оказываются в опасности. В таких обстоятельствах им ничего не хочется менять, даже если такая ситуация невыгодна всем, включая самих получателей государственных денег!

Отсутствие политического движения, которое мы наблюдали в течение финансового кризиса, — ничто по сравнению с потерями на уровне благосостояния. Демократия достигает низшей точки своего развития, когда общество перестает действовать, а выбор варианта «без изменения» становится нормой.

Для того чтобы уменьшить эту проблему, доля государственного сектора и всех связанных социальных отчислений должна составлять как минимум менее 40%. Я предлагаю проиндексировать номинальные расходы этого года по «индексу 100»: с этого момента все сбережения будут оставаться в системе и тем самым сделают ее продуктивнее.

Фундаментальные исследования и оборона

Чем выше уровень фундаментальных исследований и среднего образования населения, тем выше уровень инноваций, производительности и занятости (что опять же уменьшает социальные издержки).

У всех преуспевающих стран мира есть одна общая характеристика. Это образование выше среднего уровня. Швеция, Норвегия, Дания, Нидерланды, Сингапур, Германия, Австралия, Канада — все эти страны демонстрируют высокие результаты с точки зрения образования, и это не случайность.

А что по поводу обороны? Нам нужна надежная система обороны по нескольким причинам, и самая главная среди них заключается в том, что наличие могущественных вооруженных сил снижает вероятность их применения.

Ничто не может эффективнее предотвратить конфликты, чем потенциальная мощь противника. Для расходов на оборону нужен высокий уровень технологий и инноваций. И, наконец, самая плодотворная причина: военное дело остается одной из лучших обучающих платформ для молодежи, оно учит, что дисциплина и командная работа играют неоценимую роль в повышении мощи и имиджа государства.

Наконец, хочу подчеркнуть, что я никогда и нигде не буду выставлять свою кандидатуру на выборах, но в мире, где народное мнение управляет выборами, я считаю важным наблюдать за тем, как на самом деле развивается общество с течением времени…

Наша задача — становиться лучше, узнавать больше и стремиться к более высоким целям, которые будут способствовать дальнейшему развитию.

Я пришел к выводу, что все дело в простоте или, говоря современным языком, в прозрачности. Человеческий мозг не умеет запоминать больше трех вещей, и поэтому нам нужна четкая структура: побуждение и направление; видение и продуктивность; образование и фундаментальные исследования.

Без этого мы имеем то, что имеем: отсутствие свободных рынков, веры в разделение труда, социальной мобильности, самый низкий уровень производительности в мировой истории, самый высокий уровень неравенства, максимальная в истории степень вмешательства государства и центральных банков — я могу продолжать бесконечно!

Мой список не только неполон, но также наивен в мире, который продолжает искать решения на макроуровне.

Закончить свой текст я хочу цитатой Леонардо да Винчи:

«Простота — это то, что труднее всего на свете»

Дания > Финансы, банки > bankir.ru, 21 июня 2016 > № 1799561 Стин Якобсен


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter