Всего новостей: 2227541, выбрано 1082 за 0.101 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Персоны, топ-лист Финансы, банки: Аскаров Тулеген (74)Вардуль Николай (33)Ормоцадзе Маргарита (30)Греф Герман (29)Костин Андрей (27)Аксаков Анатолий (23)Полухин Алексей (22)Набиуллина Эльвира (19)Задорнов Михаил (18)Улюкаев Алексей (18)Бараникас Илья (16)Иноземцев Владислав (15)Кричевский Никита (14)Панкин Дмитрий (14)Тосунян Гарегин (13)Шаяхметова Умут (13)Дмитриев Владимир (12)Медведев Дмитрий (12)Сухов Михаил (12)Акишев Данияр (11) далее...по алфавиту
Казахстан > Финансы, банки > kursiv.kz, 20 июня 2017 > № 2216089 Эльдар Сарсенов

Эльдар Сарсенов: Наших клиентов я знаю в лицо

Айгуль ИБРАЕВА

Банковский сектор, как таковой, в следующие пятнадцать лет изменится и изменится сильно. О взаимоотношениях с клиентами, проделанной работе по улучшению кредитного портфеля, новой стратегии развития и актуальных событиях сектора в интервью «Къ» рассказал председатель правления АО «Нурбанк» Эльдар Сарсенов, комментируя актуальные последние финансовые показатели банка.

— Эльдар Рашитович, у АО «Нурбанк» очень хорошие показатели по итогам 2016 года. Если не ошибаюсь, банк входит в тройку лидеров по использованию доходных активов. Чистый доход, связанный с получением вознаграждения Нурбанка за 2016 год увеличился больше чем в 6 раз по сравнению с 2015 годом. Как вам удалось достичь этой положительной динамики ключевых финансовых показателей?

— На этот вопрос есть короткий и длинный ответ. Если говорить коротко – то мы работаем. Если длинно – мы очень старались за последние два года преодолеть последствия как кризиса 2008 года и его отголосков, что еще чувствуются на рынке недвижимости, так и шока после девальвации на всем рынке. Как вы заметили, мы подросли по основным финансово-экономическим показателям, но самое главное на что мы сделали упор – это подушка безопасности. Сильно укрепили депозитную базу физических лиц. Это наши самые прилежные, стабильные и перспективные вкладчики.

Процентные доходы подросли благодаря таргетированной работе. Мы очень аккуратно подходим к выбору наших заемщиков. Во-первых, у нас достаточно емкий и сжатый процесс отбора, можно сказать, даже консервативный. При этом, учитывая, что у нас очень хорошая база фондирования, мы можем конкурировать с первой тройкой банков по предоставляемым услугам и ставкам, здесь мы чувствуем себя комфортно как в Алматы и Астане, так и в других регионах.

Второе – это клиентская база. Многие банки делают упор в своих рекламных кампаниях на привлечение новых клиентов, но когда такой банк выдает заем физическому лицу либо компании на этом дело в основном заканчивается. То есть, если бы я был традиционной бизнес единицей, я бы произвел продукцию или услугу, далее реализовал товар или предоставил услуг – и все, на этом мои взаимоотношения с клиентом бы закончились. А когда Нурбанк выдает заем, наши отношения только начинаются. Поэтому, мы не делаем упор на завлекающую рекламу, она нам нужна просто для того чтобы освещать наши продукты, мы делаем упор на взаимоотношения в долгосрочной перспективе.

Банковский сектор, как таковой, в следующие пятнадцать лет изменится, и изменится сильно. Поэтому мы уже сегодня делаем акцент, первое – на комфортные условия, что касается залога или кредитной истории наших заемщиков, и второе – на персональное обслуживание. Наших всех клиентов я и мои коллеги знаем в лицо и поэтому мы можем вести диалог, находя взаимовыгодные условия.

— В начале 2016 года уровень NPL Нурбанка составлял 9,32%, к концу года он был снижен до 6,94% от общего объема выданных кредитов. Как банком велась работа по улучшению кредитного портфеля?

— Это диалог один на один с клиентом. Не один из адекватных людей не хочет быть в долговой яме не хочет этого и банк. 99% из них просто попали в какую-то сложную жизненную ситуацию и нуждаются в диалоге. Банк не заинтересован в том, чтобы принимать на баланс какие-либо залоги, будь то квартиры, заводы и прочее. Это не наш бизнес. Поэтому нам гораздо выгоднее помочь подняться на ноги нашему клиенту, у которого какие-то временные трудности, и работать в дальнейшем с ним как с доходогенерирующим лицом. Здесь нет ничего запредельного, это персонализация, терпение и эмпатия.

— Недавно S&P изменил долгосрочный рейтинг Нурбанка с «В» до «В-» и подтвердил краткосрочный рейтинг на уровне «В». По мнению S&P Global Ratings, бизнес-позиция АО «Нурбанк» пересмотрена в связи с низкими показателями прибыльности на фоне неопределенной внешней среды. А с чем связано изменение рейтинга?

— Если вкратце, S&P отметил, в частности, что наша доля рынка и показатели прибыльности не соответствуют их ожиданию. Нам хотелось бы отметить, что мы являемся консервативным банком. Институт, который работает соссудами или, тем более, со вкладами, не может быть агрессивным, это очень опасная стратегия. Поэтому наша консервативная политика отразилась на прибыльности банка. Мы не гоняемся за сверхдоходами, для нас стабильность и уверенность в завтрашнем дне является главной составляющей

Тот консерватизм, с которым мы работаем, себя оправдал. В этом году нам исполняется 25 лет, за это время мы пережили не один кризис. Если бы мы следовали всем пожеланиям наших партеров, не важно, кого именно, мы бы с вами здесь не беседовали. У рейтинговых агентств своя задача –показать оптимальную картину того, как должна развиваться страна, компания. А моя задача – это соблюдение интересов акционеров, и самое главное – вкладчиков.

— Нурбанк заявил о запуске новой стратегии к своему 25-летию. Каковы основные направления данной стратегии? Действительно ли это нечто новое, и чем оно отличается от того, что предлагают другие игроки рынка? Чем Нурбанк удивит своих клиентов?

— Какими-то громкими заявлениями мы не привыкли бросаться. Чем мы будем удивлять своих клиентов, так это повседневной бесперебойной работой. То есть, самое главное мы будем предоставлять комфортные условия кредитования. Как это будет выражаться?

Во-первых, сегодня мы уже работаем с десятью госпрограммами: это совместные программы с «Даму», к тому же мы успешно закрепили наши взаимоотношения с Банком Развития Казахстана, Единым накопительным пенсионным фондом.

Те линии, которые нам были выделены, мы успешно освоили в сроки. Наряду с льготными программами кредитования, Банком успешно используются инструменты субсидирования – удешевление ставки по кредиту для конечного заемщика и гарантирования кредитов конечных заемщиков при недостаточности залоговой массы обеспечения. Такая мера поддержки со стороны государства является одной из эффективных и пользуется успехом среди предпринимателей. Своевременная поддержка, оказанная государством, позволяет обеспечить доступ предпринимателей к льготному и долгосрочному финансированию, что в свою очередь позволяет избежать ухудшения и замедления темпов развития предпринимательства. В этом отношении, как я говорил в ранних интервью, господдержка продолжается.

Мы зашли также в региональные программы Даму – это «Алматы-туризм», «Астана-ритейл», схожие программы в ВКО, в планах у нас Атырау, Шымкент и Караганда,Тараз. Мы подписали предварительное соглашение на получение транша с Азиатским Банком Развития, также планируется заключение соглашения с Европейским инвестиционным банком. Эти соглашения рассчитаны на на микрокредитование субъектов малого бизнеса, которым традиционное банковское кредитование недоступно.

Во-вторых, сегодня мы работаем с нашими проблемными заемщиками – физическими лицами, у кого в свое время были займы в иностранной валюте. Сумму, которую нам выделили, мы освоили своевременно. К тому же, для физических лиц мы запустили ипотеку на выгодных условиях, несмотря на то, что многие банки сворачивают данную программу. Условия предоставления традиционных беззалоговых займов, скорость выдачии.т.д. постоянно совершенствуются. Прямая задача, которую я поставил перед нашими сотрудниками –каждыймесяц улучшать нашу продуктовую линейку для физ. лиц.

– В последние месяцы казахстанский банковский рынок лихорадит. Происходят объединение капиталов, слияние финансовых структур. Одни игроки уходят с рынка, появляются другие. Какова в данном случае позиция Нурбанка?

– Продаваться мы точно не будем, как я до этого уже говорил. Причиной таких сделок обычно служит нехватка ликвидности или нехватка капитала. При этом основной причиной недостатка капитала являются проблемные активы, так как именно они съедают капитал. В свою очередь мы имеем подчищенную структуру, над которой мы работали много лет. И на текущий день мы имеем достаточный капитал, который в полтора раза превышает нормативный уровень.

После банкротства АО КазИнвест Банка, а также в связи с проблемами других некоторых банков на рынке образовался кризис недоверия. Данный кризис недоверия вызвал отток ликвидности с более мелких и не устойчивых банков. Но наш Банк не испытал ощутимый отток клиентов. У банка имеется достаточно большая база клиентов, в том числе несколько тысяч надежных и долговременных клиентов. То есть у нас есть достаточно стабильное фондирование, чему свидетельствует коэффициенты ликвидности, которые превышают нормативный уровень в несколько раз. Следовательно для нас нет предпосылок для продажи или объединения.

А в покупке мы пока не видим необходимости. Мы больше ориентированы на расширение текущего бизнеса. Для этого уже в этом году мы открываем 16 отделений. Данное расширение было продиктовано объективной необходимостью, учитывая физический разброс нашего населения. Помимо этого, мы ни в коем случае не сворачиваем нашу программу онлайн.

– Как вы полагаете, насколько актуально и необходимо на сегодняшний день предложение Нацбанка по новому инструменту сохранения денег, капиталовложения – золотых слитков?

– Это первые шаги для того чтобы предоставить нашему потребителю возможности фондового рынка. Физическая покупка золотых слитков это первый шаг к становлению финансово образованного инвестора. У нас, к сожалению, фондовый рынок находится все еще в начальной стадии развития. Но он представляет очень интересную площадку, в первую очередь, для нашего широкого круга населения как источник прибылис неограниченным уровнем доходности.

Покупка золота – это капиталовложение, которое зависит от конъектуры цен, которое мало чем отличается от покупки недвижимости. Скорее всего, уровень доходности такого инструмента не будет превышать ставку депозита в банках.

Следующий этап – покупка акций через приложение. В фондовом рынке важна скорость. Именно сегодня компьютерные алгоритмы выполняют приказы в нано секундах, поэтому здесь приложение будет играть на руку инвестору.

–В последнее время довольно актуальным для банков и их клиентов является вопросом вторжении извне и сохранении данных (хакерских атаках, антивирусных атак, спама). Как этот вопрос решает Нурбанк?

–Те хакерские атаки, которые начались этой весной, еще продолжаются. Я если честно, их ожидал. Мы были предупреждены нашими зарубежными коллегами. Организации, которые занимаются данной неправомерной деятельностью, работали и на Кавказе, Бангладеше, России. Это был лишь вопрос времени, когда они придут в Казахстан, так как в отличие от Европы и Америки наши системы защиты не такие совершенные.

Здесь идет принцип защищенности. Хакеры нападают на ту организацию, которая меньше всего защищена. У нас на протяжении последних пяти-шести лет идут очень хорошие закупы по системам раннего обнаружения, защиты, как от вирусных атак, так и взломам извне. Поэтому во времени весенних атак мы пострадали меньше всего.Можно сказать, что наш консерватизм отражается и в системах защиты.Этот случай был уроком для всех, что не надо экономить на информационной безопасности.

Казахстан > Финансы, банки > kursiv.kz, 20 июня 2017 > № 2216089 Эльдар Сарсенов


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 20 июня 2017 > № 2215908 Алексей Чирков

Алексей Чирков, ЦБ: «Нет смысла устанавливать правила, если не будет контроля за их соблюдением»

Алексей Чирков, начальник управления регулирования Службы по защите прав потребителей и обеспечению доступности финансовых услуг Банка России

Беседовала: Татьяна Терновская, редактор Банкир.Ру

Скоро вступят в силу первые базовые стандарты для МФО. Что изменится для микрофинансового рынка? Кто и как будет следить за соблюдением требований стандартов? Будет ли у компаний возможность подготовиться и адаптироваться к ним? На эти и другие вопросы в интервью Bankir.Ru отвечает начальник управления регулирования Службы по защите прав потребителей и обеспечению доступности финансовых услуг Банка России Алексей Чирков.

— В своем выступлении на IV Южнороссийском микрофинансовом форуме в Ростове-на-Дону вы уточнили, что напрямую Банк России не будет контролировать соблюдение микрофинансовыми организациями базовых стандартов, первые из которых могут вступить в силу уже с 1 июля. Контроль будут осуществлять саморегулируемые организации, а Банк России уже, в свою очередь, будет взаимодействовать с ними. Это действительно так?

— Данный вопрос достаточно подробно регламентирован в 223-ФЗ «О саморегулировании в сфере финансовых рынков». Исходя из норм этого закона, базовые стандарты могут проверяться исключительно СРО и только в отношении своих членов. Банк России при этом вправе проверять то, как сами СРО осуществляют такие проверки. Мы работаем в рамках этой модели.

— СРО на рынке микрофинансирования не одна, и, соответственно, подходы к проверкам могут быть разными. Кроме того, еще не все организации в полной мере изучили окончательную редакцию базовых стандартов и просто не успеют подготовиться…

— Действительно, саморегулируемая организация начинает проверять своих членов в порядке, который она определяет самостоятельно. Порядок проведения проверок в силу закона определяет внутренний стандарт СРО, который разрабатывается и утверждается членами СРО самостоятельно. И, теоретически, возможны ситуации, когда в методологии проверки одинаковых требований между разными СРО могут быть различия.

В отношении срока вступления необходимо учитывать, что, во-первых, ключевые положения базового стандарта были озвучены СРО своим членам еще в прошлом году, во-вторых, для наиболее чувствительных требований в проекте специально предусмотрен переходный период, в течение которого МФО смогут адаптировать свою работу к новым требованиям.

— Как предполагается решать такие проблемы?

— У нас, в рабочем порядке, есть предварительные договоренности со всеми СРО на рынке микрофинансирования о разработке единой методологии проверок базового стандарта защиты прав получателей финансовых услуг. Разумно, если такая методология будет состоять из двух частей. В первой должны быть детально указаны требования к предмету и процедуре проверки: что именно и как должно проверяться в рамках данного стандарта. Вторая часть — это, условно, чек-лист ключевых требований стандарта, с помощью которого организация сама сможет проверить его соблюдение.

С нашей точки зрения, цель базового стандарта — это все-таки не проверки сами по себе, а реальное соблюдение прав потребителей и внедрение тех лучших практик, которые уже существуют во многих микрофинансовых организациях. В совокупности и единая методика, и чек-лист позволят избежать проблем и будут способствовать достижению поставленных целей принятия стандарта.

При этом хочу подчеркнуть, что, как мы рассчитываем, и методика, и чек-лист будут публичны и доступны для всех микрофинансовых организаций заблаговременно. МФО должны иметь возможность заранее понимать, что и как им нужно соблюдать, и как это будет проверяться.

Такая детализация процедур не установлена законом, но, на наш взгляд, это своевременная и нужная рынку инициатива.

— Изначально это была идея Банка России или участников рынка?

— Это совместная идея. Очевидно, что установление правил — это первый этап. Не менее важно, как эти правила будут применяться на практике, как организации будут их соблюдать. Обсуждая этот второй вопрос мы с СРО МФО договорились именно по данному стандарту — защиты прав потребителей финансовых услуг — реализовать такую идею.

— Когда появится методика и чек-лист?

— Это исключительно в компетенции СРО. Если говорить о той информации, что есть у нас от самих саморегулируемых организаций, то первый проект такой методики подготовлен. В течение месяца ожидается его согласование между СРО и обсуждение с Банком России. После этого можно будет провести широкое обсуждение методологии проверки базового стандарта с участием всех заинтересованных сторон.

— Пока разрабатывались стандарты, рынок МФО разделился на МФК и МКК. Учитывается ли в последней версии стандартов специфика разных бизнес-моделей, существующих сейчас на микрофинансовом рынке?

— Напомню, что первые стандарты на рынке микрофинансирования появились еще в 2013 году. Эти стандарты готовились в соответствии с предыдущим законом о саморегулируемых организациях — 315-ФЗ, когда саморегулирование для МФО не было обязательным. Они не были едиными для всего рынка МФО. После вступления в силу закона о саморегулируемых организациях в сфере финансового рынка появился новый институт — базовые стандарты. Они едины для всего сектора МФО и обязательны для всех МФО вне зависимости от факта ее членства в саморегулируемой организации.

Обсуждение базового стандарта защиты прав получателей финансовых услуг, о котором мы говорим сейчас, началось уже в прошлом году, после разделения рынка на МКК и МФК. Поэтому специфика различных видов МФО в стандарте учтена.

— Приведите примеры, пожалуйста.

— Например, на уровне стандарта существует обязанность иметь свой собственный интернет-сайт. Однако она установлена только для МФК – микрофинансовых компаний. Потому что мы понимаем, что для небольшой организации, если она работает исключительно оффлайн, в одном небольшом населенном пункте, где интернет не всегда и не у всех есть, такая обязанность будет избыточна.

Когда мы говорим о различии в регулировании в зависимости от размера организации, есть важный нюанс. Такие отличия могут учитывать некоторую фактическую специфику деятельности. Но в целом для потребителя не должно быть разницы, с точки зрения защиты его прав и предоставления информации, куда он приходит – в микрокредитную или микрофинансовую компанию. Именно поэтому нормы, которые касаются, например, преддоговорного информирования клиента, правил взаимодействия с ним, едины — вне зависимости от размера организации. И направлены на защиту его прав.

— Нет ли необходимости внести в базовые стандарты требование о раскрытии информации о собственниках либо конечных бенефициарах микрофинансовых организаций?

— В законе «О микрофинансовой деятельности …» уже есть обязанность микрофинансовой организации раскрывать неограниченному кругу лиц информацию о лицах, оказывающих существенное (прямое или косвенное) влияние на решения, принимаемые органами управления микрофинансовой организации. На практике такая информация раскрывается, как правило, на сайтах МФО.

Наш общий подход: базовый стандарт не должен дублировать содержание федерального законодательства. Соответственно, второй раз прописывать это в стандарте, с учетом существующей нормы нецелесообразно.

— В базовых стандартах по защите прав потребителей есть ряд указаний, измерить степень и полноту исполнения которых достаточно сложно. Например, обязанность сотрудника информировать клиента о компании, продукте, рисках и многом другом. Или необходимость установки на входе пандусов для инвалидов – это требование пока носит рекомендательный характер, и компании, может быть, вовсе не будут их устанавливать, ссылаясь на необязательность такого требования.

— Это очень правильный вопрос. Действительно, нет смысла устанавливать правила, если не будет контроля за их соблюдением. Существует несколько способов проверки, которые, в том числе, зависят от характера соответствующих требований. Очевидно, что не все, что касается взаимодействия потребителя и микрофинансовой организации, может быть проверено путем изучения отчетности или формы договора. В этом случае требуются иные формы проверки.

Та модель, которую СРО предложили в проекте базовых стандартов, на текущий момент времени кажется оптимальной. Согласно ей представители СРО с выходом в офис МФО инициируют ситуацию, в которой должна быть совершена сделка. Такой «выход на место» как раз позволяет проверить все самые тонкие моменты, узнать, как происходит фактическое взаимодействие с МФО.

Помимо тех способов, которые есть в 223-ФЗ, во внутренних стандартах СРО, в отношении проверки стандарта защиты прав потребителей модель, которая включает в себя действия, имитирующие подготовку к заключению договора, вполне может быть учтена в качестве способа проверки.

В том, что касается рекомендательных и обязательных требований, есть тоже очень тонкая грань. Если абсолютно все требования вводить сразу и достаточно жестко, это может привести в экономическом смысле к подавлению деятельности компании, сделав ее финансовые услуги вовсе недоступными для граждан. При этом есть рекомендации ОЭСР, которые говорят о том, что регулирование должно не подавлять деятельность, а создавать условия для ее безопасного осуществления и при этом учитывать интересы потребителей. Поэтому по определенным положениям, которые, с нашей точки зрения, могут повлиять на бизнес-модель организации, в стандарте есть ряд переходных периодов. И параллельно есть ряд требований, закрепленных в качестве рекомендательных — по ним возможны различные корректировки с учетом практики применения.

— Как и какие санкции будут применяться к нарушителям базовых стандартов? И каков механизм применения этих санкций? И какие нарушения могут считаться наиболее тяжелыми, какие — наименее?

— Учитывая, что именно СРО будут проверять микрофинансовые организации и применять санкции, лучше этот вопрос адресовать им. Я только могу сказать о том, что есть в законодательстве. СРО по итогам проверки фиксирует нарушение в специальном акте. Есть определенные процедурные требования, которые направлены на защиту прав микрофинансовых организаций в этой ситуации. И есть коллегиальные органы, контрольный и дисциплинарный комитеты СРО, которые, с учетом обозначенной в законе компетенции, рассматривают факт совершенного правонарушения и принимают решение о тех или иных мерах. В законе есть определенная вариативность мер в зависимости от тяжести нарушения — начиная от предупреждения и заканчивая штрафом.

— Вы говорили о том, что граждане обычно предпочитают не обращаться с жалобами или претензиями в те микрофинансовые организации, где нарушили их права, а идут сразу в ЦБ. В связи с этим в стандартах прописано требование, в соответствии с которым МФО обязана в течение определенного срока отреагировать на поданную жалобу. Рассчитываете ли вы, что таким образом поток жалоб от граждан, подаваемых напрямую регулятору, снизится? Насколько он может снизиться и, тем самым, разгрузить работу ЦБ в плане претензий?

— В действительности на снижение количества жалоб влияет определенное количество факторов. Это и новые продукты, которые появляются на рынке, и поведение самих МФО, и уровень финансовой грамотности – когда все больше потребителей знают, что они в принципе могут обратиться в ЦБ. С учетом такой многофакторности было бы, наверное, очень самонадеянно давать какие-либо прогнозы. Здесь важно другое. На текущем этапе необходимо создать модель, когда у каждой МФО будет обязанность отвечать на обращение потребителя. И это будет первым шагом к тому, чтобы потребитель мог решить свои проблемы напрямую во взаимодействии с МФО, обратиться в организацию, зная, что его обращение не будет проигнорировано, как это нередко случается сейчас.

В конечном итоге не может быть цели снизить число жалоб в Банк России. Это очень обманчивая и даже ложная цель. В действительности цель состоит в том, чтобы потребитель был удовлетворен, его права были защищены, и он мог рассчитывать на быстрое, оперативное и справедливое разрешение всех разногласий и сложных ситуаций, которые у него могут возникать при взаимодействии с микрофинансовой организацией. Нормы по рассмотрению обращений как раз направлены именно на это.

Именно создание условия для взаимодействия потребителя с поставщиком финансовой услуги, а не на какое-то механическое снижение количества жалоб в адрес регулятора, является целью стандарта защиты прав получателей финансовых услуг.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 20 июня 2017 > № 2215908 Алексей Чирков


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 20 июня 2017 > № 2215876 Павел Самиев

Война с «жирными котами»: почему не нужно помогать валютным ипотечникам

Павел Самиев

управляющий директор и член совета директоров Национального рейтингового агентства, исполнительный директор АЦ "Институт страхования" при Всероссийском союзе страховщиков, генеральный директор «Бизнесдром»

Им могут быть предложены рациональные варианты на выбор – рефинансирование кредита на рыночных условиях, фиксация курса валюты по курсу ЦБ или объявление дефолта

Сегодня активно обсуждается проект решения помощи проблемным валютным ипотечникам, над которым работают сразу три министерства, и в последней редакции он стал смещаться в сторону их поддержки. При этом, если Минфин и Минэкономики предлагают субсидировать им часть долга, то Минстрой и вовсе — конвертировать их кредиты по курсу выдачи, на что потребуется 30 млрд рублей. Такой вариант помощи выглядит совсем странным. Во-первых, столь поздняя конвертация будет «плевком» в тех, кто уже реструктурировал ипотеку по компромиссному курсу. А, во-вторых, это поощрение финансовой безответственности, а также пиара и шантажа, которым в последнее время особенно рьяно занимаются валютные ипотечники.

Раз в месяц-два у них случается обострение – в ход идут забастовки, голодовки, бойкоты платежам, угрозы дефолтами и судами, письма к регуляторам и другие инструменты. Банкиры в этой истории выглядит эдакими наглыми «жирными котами», которые наживаются на бедных россиянах, отдающих буквально последние копейки за навязанный им валютный кредит. Однако это потребительское лукавство со стороны вполне финансового грамотных россиян, которые в большинстве своем выбирали валютные кредиты намеренно – в погоне за лучшими условиями и более низкими ставками.

Валютным ипотечникам не повезло, «выстрелил» валютный риск, и курс доллара и евро сильно поднялся. Но винить в этом банки и государство как минимум несправедливо по отношению ко всем тем, кто долгие годы до 2014 года платил более высокие ставки по рублевым ссудам. И в целом надо четко разделять жилищное кредитование, которое традиционно является социальной темой, и валютных ипотечников, которые приняли на себя рыночный риск вполне осознанно.

Валютный риск — классический рыночный риск, который несет заемщик, заключивший с банком договор валютной ипотеки. В кредитных договорах прямо указывается, что ипотечные платежи будут привязаны к курсу ЦБ «рубль-доллар» или «рубль-евро», а это явно плавающая величина. В других финансовых сферах также есть продукты с привязкой к валюте – например, программы страхования жизни. Однако мы не слышим, как страхователи идут со штурмом на офис страховой компании с настойчивым призывом пересчитать полис ИСЖ… Можно даже не сравнивать с другими финансовыми продуктами — на памяти у большинства россиян – девальвации рубля прошлых лет (1998, 2008 гг.), что подтверждает, что по крайней мере многие шли на риск вполне осознанно.

Человек, оформляющий валютный кредит вместо рублевого, чаще всего делал это из-за более выгодной ставки. Для сравнения: ставка по рублевой ипотеке в 2010 году составляла 12-13%, а валютную ипотеку можно было найти под 9%. На платежах в десятки тысяч рублей разница в несколько процентных пунктов была очень ощутимой. В ряде случае валютная ипотека бралась под так называемые «инвестобъекты», то есть для покупки недвижимости под сдачу в аренду. Классический инвестиционный инструмент с валютной составляющей. В то же время, у таких заемщиков был и риск, что курс изменится в худшую сторону – вырастет относительно рубля. Валютные заемщики хотели сэкономить на платежах, а вышло наоборот.

Конечно, им можно по-человечески посочувствовать, но ни банки, ни государство не должны оказывать валютным ипотечникам социальную поддержку или пересчитывать кредиты по курсам вдвое ниже сегодняшнего рыночного. По сути, это означает перекладывание своей «головной боли» на плечи других заемщиков, расплачивающихся по рублевым займам, или на плечи налогоплательщиков – всех россиян, если речь идет о помощи со стороны государства. По логике валютных заемщиков за них сегодня должны платить те, кто просто не стал принимать на себя рисков и предпочел повышенную ставку потенциальной выгоде по долларовой ипотеке.

Валютных заемщиков можно сравнить с водителями, которые объезжают многокилометровую пробку по обочине, а за 100 метров до поста ГИБДД начинают «влезать» перед стоящими там машинами. Подобные водители раздражают, не так ли? Такие же эмоции у любого человека, который имеет дело с финансовыми продуктами, могут вызывать сегодня и валютные заемщики.

Многие из них жалуются, что банки «навязывали» ипотечные кредиты в валюте, или говорят, что в каких-то кредитных организация была только долларовая ипотека, но ведь можно было пойти в другой банк, где есть рублевые кредиты, можно было отказаться от валютной ссуды. На рынке несколько сотен банков, раньше их было около 1000, рынок ипотечных программ активно развивался. С учетом опыта прошлых кризисов и девальваций вполне можно было подобрать рублевый ипотечный кредит.

Ситуация с бойкотами, дефолтами, голодовками и настойчивым предложением «поменять» ипотеку по курсу 30 рублей выглядит особенно странно с учетом того, что разрешить сложную ситуацию, даже если кто-то попал в нее действительно случайно, было много шансов. Например, можно было в 2015 году, тут же, буквально «по горячим следам», рефинансировать ипотеку. Можно было зафиксировать курс по 40-50 рублей. На худой конец, можно было продать квартиру, погасить кредит и взять новый в рублях для новой сделки. Да, была бы сложная альтернативная сделка, но это не безвыходная и не неразрешимая ситуация.

В общем, абсолютно непонятно, почему этой категории заемщиков должна быть, по их собственному мнению, оказана социальная поддержка. У валютных ипотечников отличный пиар и лобби, опять-таки с учетом того, что в эту историю шли, как правило, вполне грамотные и финансово и инвестиционно «подкованные» люди.

Каким же может быть выход из сложившейся ситуации? На мой взгляд, как минимум важно развернуть информационное поле в объективное, а не субъективное русло, в котором валютные заемщики представляют себя единственными жертвами финансового кризиса. Подход к поддержке ипотечных заемщиков, в том числе, валютных, должен быть инивидуальным, а помощь — адресной. Например, валютным ипотечникам могут быть предложены рациональные варианты на выбор – рефинансирование кредита на рыночных условиях, фиксация курса валюты по курсу ЦБ или объявление дефолта. Должна быть категорически исключена дискриминация остальных категорий заемщиков, в том числе, рублевых, опираясь на шантаж со стороны валютных должников.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 20 июня 2017 > № 2215876 Павел Самиев


Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 17 июня 2017 > № 2212672 Николай Вардуль

Женская рука

Николай Вардуль

Главное, что показал ЦБ под председательством Эльвиры Набиуллиной, – это не только победа над инфляцией, в которую за порогом ЦБ, когда тот поставил перед собой задачу ее снижения до 4% в год, практически никто не верил, но и связанный с этой победой новый политический расклад сил среди регулировщиков российской экономики.

Первая скрипка здесь именно ЦБ. Во-первых, потому что любое рыночное регулирование идет в конечном итоге через деньги, а к стоимости денег ЦБ имеет самое непосредственное отношение. Во-вторых, потому что арсенал средств воздействия на экономику, причем оперативного воздействия, у ЦБ больше, чем у правительства. Правительство располагает своими фондами, оно может что-то (в рамках действующего законодательства) разрешить, облегчить или затруднить, а то и вовсе запретить. Это, конечно, немало. Оно может предложить новые налоговые схемы, но это не из тех средств, которые сразу начинают действовать (необходимы изменения в законах). Зато у ЦБ рычаги, которые быстро дотянутся до каждого: стоимость кредита, различные способы регулирования финансового рынка, курс рубля в конце концов. В-третьих, есть и субъективный фактор. Эльвира Набиуллина не делегирует принятие важных решений президенту, как это постоянно делает правительство, она действует самостоятельно и в значительной мере независимо.

Все вместе (и не в последнюю очередь, конечно, победа над инфляцией) превращает Набиуллину в фигуру, активно воздействующую на все политические процессы, связанные с экономикой, даже на те, в которых она непосредственно вовсе не участвует. Именно доверие президента к курсу ЦБ и к его руководителю превращает развилку, которую рисуют разные варианты стратегии экономического развития, в прямую дорогу с односторонним движением. Попытки изменить или конституционный статус ЦБ, или его руководство, чтобы принципиально по-новому строить кредитно-денежную политику, разбиваются не столько об аргументы тех, кто выдвигает другие варианты стратегии, сколько о тот факт, что ЦБ не изменится, пользуясь поддержкой Путина. Набиуллина, не участвующая в конкурсе стратегий и, более того, по-прежнему не собирающаяся брать на ЦБ ответственность за развитие всей экономики, фактически предопределяет принципиальный стратегический выбор.

Это кому-то нравится, а кому-то нет. Но сам факт наличия главного регулятора в лице ЦБ и такой его руководительницы, которая проводит последовательную и вполне предсказуемую политику, добавляет определенности в нестабильный экономический ландшафт. Предсказуемость действий ЦБ – это плюс.

Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 17 июня 2017 > № 2212672 Николай Вардуль


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 16 июня 2017 > № 2226317 Борис Нуралиев

Борис Нуралиев, «1С»: «Цифровая экономика — это государственная мода»

Создатель, владелец и директор компании «1С» рассказал BFM о состоянии дел в российском IT-секторе

Что происходит с российским IT? Мы надеемся, что это как раз та отрасль, которая хорошо развивается. Мы ошибаемся?

Борис Нуралиев: Нет, конечно, она развивается хорошо, но есть разнонаправленные факторы. IT действительно развивается не плохо, но все-таки основная часть информационных технологий направлена на повышение эффективности предприятий и учреждений. Соответственно, она сильно зависит от инвестиций в экономику, то есть идут большие инвестиции — IT быстро растет, а пока экономика в среднем не в очень хорошем состоянии, то это негативный фактор. С одной стороны, понятно, что экономика должна развиваться, конкуренция только обостряется, немного есть способов повышения эффективности предприятий и госучреждений, один из них — хорошая автоматизация. Поэтому спрос все равно есть, есть небольшой рост рынка в деньгах, не большой, но есть, в первую очередь на услуги и на софт. По аппаратному обеспечению роста вообще нет пока, но нет и такого падения.

Но ведь это сейчас товары первой необходимости, поэтому железо, да, может подождать, а обновление софта не может подождать, как правило.

Борис Нуралиев: Или как остро модное, скорее, направление.

А есть и модное?

Борис Нуралиев: Но это тоже важно, и государственная мода сейчас есть уже — цифровая экономика.

Вот об этом только и речь кругом — цифровая экономика.

Борис Нуралиев: По-моему, весь форум был посвящен цифровой экономике, поэтому это наше время.

Блокчейн и цифровая экономика.

Борис Нуралиев: Вы знаете, все-таки это разное. Цифровая экономика — это очень широко, это очень важно, это, собственно, куда будет двигаться страна в ближайшее время. Я надеюсь, это то, на чем мы сейчас можем выиграть. Блокчейн — это один мем, а русские хакеры — это другой мем, и есть несколько мемов, которые помогают. Слишком серьезно к ним относиться нельзя.

Заниматься делом на самом деле?

Борис Нуралиев: Да, чтобы быть востребованными, модными. Для развития IT важно не столько как на самом деле в экономике, сколько как бизнесмены — они считают, что будет улучшаться, и будут вкладываться деньги. А сейчас они считают, что, да, будет улучшаться, вот почему-то такой позитивный настрой на рынке.

Государственный заказ. У нас есть мода на то, чтобы покупать все российское, в том числе программное обеспечение, тем более Россия его создает. Что произошло за этот год нового, качественного?

Борис Нуралиев: С одной стороны, действительно государственные меры есть. С начала 2016 года работает, за год вступил в силу реестр отечественного программного обеспечения, который вроде должны закупать государственные учреждения. Но каких-то кардинальных изменений не произошло, все-таки на автоматизацию и на госучреждения не столь большие затраты, как на автоматизацию, бизнес, в том числе госкомпаний. Компании с госучастием — это огромный рынок. Для них пока это обязательно, у них рекомендации есть, и бывает, что компании раньше стеснялись «1С» покупать. А теперь у них есть ответственность за импортозамещение, они должны чем-то отвечать и говорят: вот, мы «1С» купили, ну или мы внедрили «1С». «1С» почти во всех крупных корпорациях в той или иной степени — но обычно довольно значительно — используется. В этом плане нам психологически стало легче.

А раньше было немножко немодно?

Борис Нуралиев: А теперь можно похвастаться. Это психологически. Мы исследовали 198 случаев, когда производственные предприятия выбирали между нами и западными поставщиками и выбрали нас. Из 198 только один случай, когда люди сказали: для нас главное, что это импортозамещение. В основном все-таки это цены, это наличие большого количества специалистов, это ровно тот функционал, который нужен этому предприятию, то есть учет национальной специфики, отраслевой специфики. Полпроцента, грубо говоря — один случай из 198, когда это стало определяющим. Главное — софт должен быть хорошим и полезным. Импортозамещение тоже важно.

Наверное, оно все-таки само происходит при курсе рубля даже 56. Кстати, год назад рубль был дешевле. Для вас лучше, чтобы он был дешевле или дороже?

Борис Нуралиев: Не так сильно влияет, есть и в ту, и в другую стороны. Более сильный рубль — в какой-то степени показатель силы отечественной экономики. А если экономике хорошо, то и нам хорошо, мы же часть страны.

Что нового вы здесь показали, потому что у вас всегда какие-то продуктовые премьеры?

Борис Нуралиев: В этот раз мы делаем акцент на бренд «1С:Корпорация», в который входят ERP-система, система управления холдингами. И сейчас это очень важно, потому что многие группы компаний автоматизируются, там одно только законодательство по КИК (контролируемые иностранные компании). То есть если в структуре есть какая-то офшорная или иностранная компания, то там очень сложно.

Мы про это год назад очень много рассказывали как раз, но не во всех деталях. Это целое направление в программировании породило эти законы.

Борис Нуралиев: Да, сложные законы. Так же, как какой-нибудь 54 ФЗ с кассами. Да, частично изменения двигаются.

Вот кому мы должны быть благодарны.

Борис Нуралиев: Наверно, не мы, потому что мы сами кассы не производим. Но я думаю, что это поможет автоматизации российского бизнеса, выводу из тени и автоматизации. Потому что сейчас до сих пор в маленьких бизнесах, в каком-нибудь магазине в районном центре две кассы, одна под ЕГАИС, все вручную, по дороге с базы завмаг пишет карандашом новые цены, приезжают, и они все садятся ценники от руки переписывать. Но сейчас, поскольку все равно в системе цены должны быть, потому что они кассовые чеки в налоговую должны посылать с наименованием товара, если нормально автоматизировать, то они же будут эффективнее, им эффективнее будет закупки заказывать. Поставщикам местным тоже. Обычно они не с федеральными оптовиками работают, им легче будет подбирать заказ, предложить что-то более правильное в ассортименте.

В прошлом году вы именно на форуме подписали 10 соглашений. А результаты есть?

Борис Нуралиев: Да. По ряду соглашений есть серьезные результаты. Например, мы с вашими коллегами, с «Интерфаксом», подписали соглашение. Мы продавали программное обеспечение и дистрибутировали то, которое сами не делаем. Теперь мы продаем сервисы, и вот «1СПАРК» — первый чужой сервис, который мы взяли, адаптировали под себя на дистрибуцию.

Фактически это приложение появилось?

Борис Нуралиев: Это еще одно приложение, оно позволяет по контрагенту больше узнать. Например, предприятие готовит платежку, им говорят: вы знаете, вот этот контрагент находится в стадии реорганизации.

Мы знаем, что такое «1СПАРК», пользуемся им тоже.

Борис Нуралиев: У нас было успешно подписано соглашение с московским правительством по автоматизации бюджетного учета. Сейчас похожее соглашение отработали и по Тюменской области по медицинским учреждениям, по Иркутской — по бюджетникам; и уже пошло на ряд меньших образований — Нюрбинский улус (район в Якутии), например, или мэрия Архангельска, то есть сам город, а не область — пошло тиражирование вниз. Например, мы в прошлом году подписали соглашение с Российским экспортным центром (РЭЦ), стали серьезно заниматься рынком Вьетнама, мы туда поехали. РЭЦ нам оказал поддержку во Вьетнаме.

Вот тогда чуть шире: вообще, выход на международные рынки как происходит?

Борис Нуралиев: С играми проще, и у нас по играм все нормально на международных рынках. Но вот по автоматизации бизнеса именно не очень просто из России выйти на зарубежные рынки, потому что Россия не считается таким законодателем мод в бизнесе, в отличие от защиты информации или от игрового направления. Но мы будем пробовать, мы создали сейчас отдельное предприятие «1С International». Я считаю, для нас может оказаться большой удачей то, что мы привлекли Сергея Андреева, который очень долго возглавлял ABBYY. ABBYY — одна из двух российских компаний (еще одна — это «Лаборатория Касперского»), которая больших тиражных успехов достигла и в России, в дальнем зарубежье. И мы хотим использовать его опыт, чтобы попробовать наши замечательные наработки, которые в принципе используются по всему миру, но точечно, куда российский бизнес пролез и заодно с собой «1С» и взял.

Дальше вопрос — продвижение.

Борис Нуралиев: Продвижение, обслуживание, учет местного менталитета, который может отличаться — вопросов много, но я считаю, что система очень гибкая, и особенно на emerging markets, где ценится возможность быстро подстроиться под новую технологию работы, под новый бизнес-процесс, там это может оказаться востребованным.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 16 июня 2017 > № 2226317 Борис Нуралиев


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 16 июня 2017 > № 2210445 Наталия Орлова

Как ЦБ отвлекает внимание от курса рубля?

Наталия Орлова

главный экономист «Альфа-Банка»

Почему регулятор в своем сообщении обошел стороной внешние проблемы России, новые санкции и динамику курса рубля

ЦБ РФ 16 июня в очередной раз снизил процентную ставку – на 25 базисных пунктов до уровня 9%. Надо сказать, что ожидания аналитиков по поводу заседания достаточно сильно рознились: 17 из 40 опрошенных аналитиков ожидали более радикального снижения на 50 б.п., остальные рассчитывали на снижение на 25 б.п. Тем не менее, на мой взгляд, возможность снижения на 50 б.п. рынок явно переоценивал. За последние полтора месяца в экономике не произошло каких-то радикальных изменений, которые бы позволили говорить о необходимости радикально менять траекторию снижения процентной ставки.

В такой ситуации конъюнктурные элементы имеют гораздо большее влияние на решения, чем фундаментальные показатели. А из конъюнктурных факторов два соображения говорили точно в пользу умеренного снижения ставки. Во-первых, не следует забывать, что на прошлом заседании ЦБ РФ уже снизил ставку на 50 б.п.; повторное резкое снижение могло бы создать избыточно агрессивные ожидания рынка по движению ставки вниз. Во-вторых, буквально перед заседанием ЦБ РФ обострились и внешние риски. С одной стороны, ФРС неожиданно ужесточила риторику и уже до конца этого года собирается перейти к политике сжатия своего баланса, что создает возможности для более радикального повышения ставок в США в будущем. С другой стороны, обсуждение Сенатом США возможного ужесточения санкций также означает, что стоимость капиталов для России останется высокой, а значит быстрое снижение ставки не так оправданно, как раньше.

Интересно отметить, что все вышеупомянутые внешние проблемы не нашли отражения в релизе ЦБ: они там просто не упоминаются. Единственным внешним фактором, который отмечен в списке среднесрочных инфляционных рисков, стали цены на нефть. Возможно, это отражает желание ЦБ уйти от геополитического и политического контекста отношений с США. Но еще более вероятно, что регулятор умышленно пытается заякорить инфляционные ожидания на внутренних факторах. В частности, большая часть комментария ЦБ посвящена проблеме нехватки трудовых ресурсов, что создает контекст для ускоренного роста зарплат и роста инфляционных рисков. Помимо того, что этот риск действительно существенен, его упоминание играет и другую важную роль: оно отвлекает внимание рынка от крайне болезненного для ЦБ фактора – валютного курса.

Запустив таргетирование инфляции, ЦБ РФ постоянно отказывается от комментариев по валютному курсу и приучает и рынок, и экономику к тому, что на этот фактор следует смотреть все реже. Но в реальности роль этого фактора значительна: по моим оценкам, замедление темпов годовой инфляции с начала 2017 года на две трети обусловлено укреплением валютного курса. В какой-то степени можно говорить о том, что ЦБ повезло, что цены на нефть стабилизировались на уровне выше 50 долларов за баррель и что на рынке после победы Трампа на выборах в США возникли ожидания по смягчению американских санкций против России. Если бы не этот фактор, вполне возможно, что курс бы остался в интервале 60-65 руб/долл, а годовая инфляция все еще находилась бы около 5,0% г/г. Кроме того, проблема заключается в том, что эффект переноса от курса на инфляцию в случае ослабления курса гораздо выше, чем в случае укрепления: если при укреплении он составляет 10%, то при ослаблении — порядка 20%. Это значит, что если рынок будет фокусироваться на сценарии ослабления курса (на который, кстати говоря, его в ряде выступлений настраивает Министерство Экономического Развития), то 4% ориентир ЦБ так и будет окружен недоверием. Так что тактика ЦБ, по всей видимости, заключается в том, чтобы создавать для рынка новые, внутренние ориентиры для формирования инфляционных ожиданий, отвлекая его внимание от курса рубля. Эта тактика, возможно, будет успешна в краткосрочной перспективе, но есть одно но: воздействие курса на инфляцию связано не с настроениями участников рынка, а с высокой зависимостью экономики от импорта. До сих пор импортная продукция составляет 38% в конечном потреблении: в сегменте непродовольственных товаров доля импорта доходит до 52% и только выросла за последние 5 лет. Пока экономика не изменится структурно, курс будет оказывать воздействие на инфляцию – и ЦБ это вряд ли сможет изменить тональностью своих комментариев.

Второй интересный момент в комментарии ЦБ связан с упоминанием инфляционных рисков. В списке среднесрочных рисков фигурирует налоговый маневр, который пока еще вроде бы не обрел конечную форму: в прессе все еще обсуждаются варианты повышения подоходного налога, введения прогрессивной ставки подоходного налога, повышения пенсионного возраста или повышения НДС. Упоминание ЦБ налогового маневра в контексте инфляционных рисков намекает на то, что ЦБ обеспокоен сценарием повышения НДС, вероятность которого, по всей видимости, растет.

Что касается дальнейших действий ЦБ, то позиция регулятора представляется вполне комфортной. На мой взгляд, III квартал вполне может принести резкое снижение уровня ставки: если в августе-сентябре проявится сезонная дефляция, то к октябрю уровень ключевой ставки может выйти на 8%. Этот сценарий тем более вероятен, что III представляется хорошим окном возможности для снижения ставки по сравнению с концом года и с точки зрения международного контекста: в феврале 2018 года Джанет Йеллен, возможно, покинет свой пост, что может увеличить неопределенность по поводу действий ФРС и заставить ЦБ РФ взять паузу. Кроме того, снижение ставки в III квартале 2017 года окажет поддержку экономике в преддверии выборов 2018 года; ее снижение в конце текущего года будет действовать на экономику скорее уже после выборов 2018 года и потому представляется политически менее выгодным.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 16 июня 2017 > № 2210445 Наталия Орлова


Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 15 июня 2017 > № 2209766 Тулеген Аскаров

В убытках – треть страховщиков

После позитивно завершившегося первого месяца минувшей весны по итогам апреля выяснилось, что страховой сектор заметно потерял в «весе».

Тулеген АСКАРОВ

Его совокупный собственный капитал сократился весьма заметно – на 5% до 390,1 млрд тенге по состоянию на 1 мая, в абсолютном выражении – на 20,7 млрд тенге. Основные потери пришлись на долю традиционно лидирующих по этому показателю «Евразии» и «Виктории». Первая из них потеряла 13,8% до 99,6 млрд тенге, вторая – 6,7% до 69,5 млрд тенге. А в общей сложности собственный капитал этого тандема сократился за апрель на 20,9 млрд тенге, то есть больше, чем в целом по страховому сектору. Компенсировали же это снижение отчасти меньшие по размеру страховщики. Так, у занимающего третье место «KazakhExport» собственный капитал увеличился за второй месяц весны на 0,8% до 39,3 млрд тенге, следующего четвертым «Халык-Казахинстраха» – 0,7% до 30,4 млрд тенге. Другим же участникам рынка не удалось преодолеть здесь 30-миллиардную планку.

По другим ключевым показателям апрельская динамика выглядит вполне позитивно, что можно объяснить, помимо других причин, и небольшой девальвацией тенге к доллару на 0,2%, давшей положительную курсовую разницу по инвалютным активам страховщиков. Примечательно, что и совокупные активы страхового сектора увеличились за апрель практически на столько же – 0,3% до 887,2 млрд тенге. Доминирует на рынке по этому показателю «Евразия», прибавившая 2,3% до 215,0 млрд тенге. У ее ближайшего преследователя – «Виктории» – произошло снижение на 5,2% до 76,2 млрд тенге. Уровень в 50 млрд тенге по этому показателю к началу мая сумели превзойти также «Халык-Казахинстрах» с приростом на 1,7% до 59,7 млрд тенге, «Номад Life» (снижение на 0,3% почти до 56 млрд тенге), «Казкоммерц-Life» (увеличение на 1,1% до 55,9 млрд тенге) и «Халык-Life» (1,6% до 52,6 млрд тенге).

Гораздо более высокими темпами росла в апреле совокупная прибыль страховщиков (точнее, нераспределенный доход) – она подпрыгнула в 5,7 раза до 7,8 млрд тенге! Лидирует и здесь «Евразия», показавшая прирост на 16,4% до 3,8 млрд тенге. Второе место занимает «Kaspi Страхование» (39,4% почти до 2 млрд тенге), далее следует «Халык-Казахинстрах» (38,4% до 1 млрд тенге). Концентрация рынка и по этому показателю весьма высока, так как у других его участников прибыль оказалась гораздо ниже миллиардной отметки. Количество же страховщиков, завершивших апрель с убытками, снизилось с 13 на его начало до 11, что не так уж и мало, ибо составляет треть от их общего числа. Эту группу по-прежнему возглавляет «Виктория» (1,8 млрд тенге). В нее вошли также «Интертич» (минус 607,3 млн тенге), «KazakhExport» (минус 597,9 млн тенге), «Альянс-Полис» (минус 387,7 млн тенге), «ТрансОйл» (минус 309 млн тенге), «АСКО» (минус 123,9 млн тенге), «Standard» (минус 93,8 млн тенге), «Нурполис» (минус 81,1 млн. тенге), «Азия-Life» (минус 53,5 млн тенге), «Standard Life» (минус 23,2 млн тенге), «Сентрас Иншуранс» (минус 21,8 млн тенге) и «Архимедес-Казахстан» (минус 20,7 млн тенге). Такая ситуация не беспокоит Нацбанк, поскольку в его сведениях на начало мая лишь один страховщик числился нарушителем пруденциальных нормативов – им оказался «Альянс-Полис» по марже платежеспособности.

По страховым премиям апрельская их динамика сложилась ниже уровня марта, когда они увеличились на 40,6%, – за второй месяц весны прибавка по совокупному объему составила 33,7% до 145,9 млрд тенге. Доминирует тут «Евразия» с приростом на 29,9% до 25,7 млрд тенге. 10-миллиардную планку к началу мая преодолели также «Казахмыс» (83,5% до 16,2 млрд тенге), «Казкоммерц-Полис» (11,8% до 13,6 млрд тенге) и «Халык-Казахинстрах» (25,1% до 13,4 млрд тенге). Вернула себе лидерство «Евразия» и по размеру страховых выплат, где на начало апреля первое место занимала «Казкоммерц-Полис». Произошла эта перестановка за счет увеличения выплат у первого страховщика на 37,8% до 4,9 млрд тенге к началу мая, тогда как у былого лидера они выросли в гораздо меньшей степени – на 9,6% до 3,9 млрд тенге. С большим отрывом от этого тандема идет «Халык-Казахинстрах» (36% до 2,6 млрд тенге), а остальным участникам рынка далеко до 2-миллиардного уровня. Совокупный же объем страховых выплат вырос в апреле на 31% до 31,6 млрд тенге, тогда как в марте – на 45,2%.

Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 15 июня 2017 > № 2209766 Тулеген Аскаров


Казахстан > Финансы, банки > kapital.kz, 15 июня 2017 > № 2208666 Ертай Салимов

Грозит ли Казахстану золотая лихорадка?

Может ли золото стать альтернативой иностранной валюте

В конце мая Нацбанк анонсировал запуск программы по продаже и обратному выкупу мерных слитков аффинированного золота. Основными «продажниками» выступили Народный банк и Евразийский банк. Драгоценные металлы всегда были отличным инструментом для диверсификации инвестиционного портфеля и привлекательным активом. Но может ли золото стать альтернативой иностранной валюте и не вызовет ли оно «золотую лихорадку», в интервью «Капитал.kz» рассказал заместитель председателя правления Народного банка Ертай Салимов.

— Ертай Исмаилович, сразу начну с вопроса, который, полагаю, интересует многих казахстанцев. Могу ли я гипотетически купить чемодан золотых слитков и улететь, скажем, с ним в Мексику?

— По сути, покупка драгоценных металлов равноценна покупке иностранной валюты. Приобретая золото в банках, вы получаете подтверждающий документ о покупке золота, который необходимо предоставить при выезде за границу. Если сумма превышает $10 000, то его необходимо задекларировать в соответствии с валютным и таможенным законодательством. То есть на границах стран необходимо подтвердить происхождение этого золота.

— А кто гарантирует его качество, если я решу продать его за рубежом?

— Его качество подтверждено сертификатом Национального банка.

— С чего началась эта, скажем так, «золотая лихорадка»?

— Национальный банк совместно с банками второго уровня обсуждал идею введения этой программы. Мы, как крупнейший банк, поддержали эту инициативу, плюс продажа золота — это традиционный для нас бизнес.

— Но золото как инвестиционный инструмент недостаточно популярно в нашей стране…

— Я думаю, это было связано с тем, что с 2002 по 2009 годы операции с золотом облагались НДС. Хотя еще в 1996—2000 годах мы приобретали золото напрямую у производителей и экспортировали его за рубеж. Тогда Национальный банк не занимался покупкой золота у производителей. А мы, таким образом, были надежным партнером казахстанских производителей драгоценных металлов в Казахстане. В 1999 году мы изготовили первое золото на швейцарском заводе Valcambi SA, которое вплоть до 2002 года продавали как в Казахстане, так и за рубеж. Но после вступления в силу в 2002 году нового налогового законодательства, когда оборот по операциям с драгоценными металлами облагался НДС, спрос на него упал. Понятно, что и нам, как банку, стало неинтересно его продавать. Позже, в 2009 году, мы вернулись в этот бизнес, после того как были введены послабления в Налоговый кодекс. Тогда же мы приобрели золото, изготовили из него слитки на РГП «Казахстанский монетный двор НБРК» с логотипом Народного банка и продавали его. С того момента мы продали порядка 130−140 кг золота. Сегодня, я думаю, программа Нацбанка по выпуску и реализации мини-слитков будет способствовать развитию этого рынка. И для этого сегодня очень удачное время и отличный шанс.

— Другое дело, а есть ли спрос на него?

— Мы запустили продажу слитков с 1 июня и за столь короткий период продали порядка 100 слитков разного номинала общим весом примерно 3,5 килограмма. Но стоит учесть, что пока эта программа запущена в четырех регионах страны: Алматы, Астане, Усть-Каменогорске и Атырау. Но, если в регионах будет спрос, мы можем доставить слитки в течение нескольких дней в эти города. Так, например, у нас был спецзаказ из Петропавловска, куда мы доставили золото по требованию одного из клиентов.

Если же посмотреть более глобально, то в целом спрос на этот драгоценный металл есть как со стороны инвесторов, так и со стороны центральных банков мира. За последние 8 лет они существенно нарастили свои золотые запасы. Это касается и Национального банка РК. Если посмотреть данные за 2007 год, тогда у нашего регулятора было 56−57 тонн золота, а на 1 января текущего года эта цифра составила порядка 260 тонн золота. Представьте, почти пятикратный рост. Только в прошлом году Нацбанк купил более 30 тонн золота у отечественных производителей.

Но опять же спрос на золото зависит от цен на него. Если посмотреть на цены за 10 лет, то в 2007 году стоимость золота достигала $650 за тройскую унцию, сейчас она уже составляет $1280. Пика цены достигали в 2011 году, когда драгоценный металл стоил $1900. В 2015 году его цена снизилась до $1000, а сейчас мы видим, как оно опять подросло. Но, как и любой другой актив, оно может как расти в цене, так и падать. Это же касается и акций, и иностранной валюты.

— Может ли золото стать альтернативой иностранной валюте?

— Во-первых, слитки золота в отличие от наличных долларов являются в большей степени средством сбережения, а не средством платежа. Действительно, золото должно рассматриваться как один из нескольких инструментов в инвестиционном портфеле инвестора. Иными словами, полагаться только на золото при формировании инвестиционного портфеля крайне неразумно. Во-вторых, покупка золота — не для краткосрочных инвестиций. В течение последних 7−8 лет золото действительно практически всегда росло. Но если вернуться хотя бы на 40 лет назад, то мы увидим, что после инфляционного всплеска конца 70-х годов цена золота начиная с 1980 года снижалась почти 20 лет до конца 2001 года с 800 до 250 за унцию. В-третьих, наличие золота в инвестиционном портфеле может частично помочь защитить портфель инвестора от каких-либо маловероятных, но экстремальных глобальных потрясений.

Полагаю, что золото может стать дополнительным активом для населения, желающего диверсифицировать свой портфель инвестиций. Повторюсь, золото, как и другие инструменты, может как повышаться в цене, так и падать.

Клиенты банка могут покупать не только физическое золото. Также мы предусматриваем и другие формы обслуживания физических и юридических лиц. Так, например, открытие металлических неаллокированных (нефизических) счетов по золоту/серебру.

— Может ли ювелирная промышленность заинтересоваться наличным золотом?

— Конечно, купленное золото как один из компонентов может использоваться для производства украшений путем его переплавки.

- То есть это золото можно переплавить на ювелирные изделия?

— Все верно. Законодательно это не ограничено.

— Сколько килограммов для первоначальной продажи вы закупили у Национального банка?

— Порядка 10 килограммов. Объем небольшой. Пока мы хотим прощупать рынок, понять его объем и спрос. Но в случае падения активности со стороны населения на золотые слитки у банков второго уровня есть опция продать обратно по рыночной цене золото Нацбанку. Это очень большое преимущество для банков.

— Но, возможно, эта программа была бы более своевременной и успешной, если бы была запущена в 2015 году после девальвации. Тогда население, вероятно, не так активно наращивало бы иностранную валюту, а покупало бы золото. И рынок золота мог бы «выстрелить»…

— Я думаю, правильнее этот вопрос задать Нацбанку. Но стоит понимать, что для продажи населению таких слитков необходимо было провести большую работу, в частности, внести изменения в Налоговый кодекс. И я думаю, запуск этой программы — большой прорыв для рынка.

— На что ориентироваться населению, чтобы спрогнозировать цену на золото?

— Существуют разные инвестиционные стратегии, которые позволяют понять, стоит ли вкладывать деньги в золото сейчас и когда лучше его продавать. Также имеются сайты, где размещается стоимость золота, а также прогнозы аналитиков, например, kitco.com. Нацбанк со своей стороны будет ежедневно в отчетах предоставлять фиксинг на основании цен на London Bullion Market Association (Лондонская ассоциация участников рынка драгоценных металлов, LBMA). Но это будет ориентиром только при покупке золота банками у Нацбанка.

— Но по какой стоимости тогда банк будет продавать слитки населению и компаниям?

— Мы ориентируемся на рыночную spot-цену. Безусловно, мы добавляем небольшую маржу, чтобы покрыть наши издержки на инкассацию, хранение, операционные расходы. Но цена слитков будет аналогична курсам валют — курс покупки и курс продажи, по которым клиент сможет купить или продать золото. Другими словами, Народный банк выходит на рынок маркетмейкером и начинает предоставлять котировки в обе стороны.

— В продолжение темы, нет ли у вас планов по установке банкоматов, в которых можно приобрести золото?

— Пока не можем сказать, поскольку на первом этапе необходимо насыщение рынка РК физическим золотом. Думаю, на это уйдет минимум год.

— И все же способна ли эта программа стать драйвером дедолларизации экономики?

— Я бы не хотел применять слово «дедолларизация», поскольку мы видим, что сейчас спрос на валюту снижается, а уровень долларовых вкладов практически сравнялся с тенговыми. Курс тенге при этом стал рыночным и понятным. Но в целом это было бы хорошим стимулом не столько для дедолларизации, сколько для расширения инвестиционного арсенала для населения.

Казахстан > Финансы, банки > kapital.kz, 15 июня 2017 > № 2208666 Ертай Салимов


Казахстан > Финансы, банки > kapital.kz, 13 июня 2017 > № 2208701 Руслан Мусаев

Как обеспечивается надежность работы Национальной платежной системы

На вопросы корреспондента центра деловой информации Kapital.kz ответил руководитель Казахстанского центра межбанковских расчетов НБРК

Моментальные платежи, финтех, кибербезопасность — эти слова отражают современную финансовую систему. Кто отвечает за кибербезопасноть, разрабатывает новые финтехпроекты и какие системы положили начало моментальным платежам? Об этом корреспондент центра деловой информации Kapital.kz побеседовал с руководителем Казахстанского центра межбанковских расчетов НБРК Мусаевым Русланом Наримановичем.

Казахстанский центр межбанковских расчетов Национального Банка Республики Казахстан (КЦМР) создан в 1995 году. Центр начал свою работу с создания в республике первых платежных систем: межбанковской системы переводов денег, которая на момент создания в 1995 году имела название «Система крупных платежей», и системы межбанковского клиринга. Задача КЦМР — стать оператором Национальных платежных систем, занять положение центрального узла платежной технологической инфраструктуры финансовой системы.

— Руслан Нариманович, в силу своей профессии просмотрел массмедиа, но, кроме официальной информации на вашем сайте о деятельности КЦМР, ничего нет. Такая «непубличность» связана со спецификой деятельности вашего предприятия?

— Так как КЦМР является только Операционным Центром системно значимых платежных систем, а вопросы системы платежей в стране относятся к компетенции Национального Банка РК, то нашу деятельность можно сравнить с цехом на производстве, производящим определенную специфичную продукцию, или в нашем случае услугу, в общем цикле безналичного денежного обращения.

— Если сделать экскурс в историю деятельности, то какие цели были достигнуты КЦМР за прошедшее двадцатилетие?

— За двадцатилетнее существование главным достижением КЦМР является выполнение первоочередных задач в роли Операционного Центра системно значимых платежных систем. Помимо платежных систем, КЦМР на постоянной основе предоставляет финансовому сектору различные сервисы «финтеха», популярные у Банков и не только. Например, системы «Фасти», «SWIFT сервисное бюро», «АвангардПлат», услуги Удостоверяющего Центра. Хотелось бы отметить одни из последних внедренных систем, которые еще набирают обороты, такие как «Система электронных денег e-kzt.kz», «Система массовых электронных платежей», «Межбанковская система платежных карточек». Как Вы видите, КЦМР не зациклен только на Национальных платежных системах, а всесторонне участвует в развитии финансового сектора страны.

— Через различные платежные системы на территории Казахстана по статистике в среднем ежедневно проходит от 2 до 3 трлн тенге. А какая доля из этого безналичного оборота проходит через платежные системы, созданные и обслуживаемые КЦМР?

— Действительно, на территории Казахстана средний объем ежедневных платежей за 2016 год составил 2,5 трлн тенге. Доля платежей, осуществленных с использованием услуг КЦМР, за период составил 96,5%. В абсолютном значении средний объем ежедневных платежей КЦМР составил 2,4 трлн тенге, в среднегодовом значении — 590,8 трлн тенге. За 4 месяца 2017 года среднедневной оборот КЦМР вырос до 3,35 трлн тенге.

— Если говорить о специфичности деятельности и оказываемых услугах КЦМР, то что можно отнести к его первоочередным и самым важным задачам?

— Если очень коротко сказать, то в силу исторической миссии и отведенного места в финансовой инфраструктуре государства самой важной задачей для нас является обеспечение бесперебойной и безопасной работы Национальных платежных систем.

— А в чем конкретно заключается сам процесс межбанковских платежей и как он обеспечивается?

— Если говорить конкретно по самому процессу, то все начинается, конечно, с законодательной и регулирующей базы государства, которая устанавливает и координирует все действия и взаимоотношения участников системы платежей. В этой системе КЦМР выполняет роль единого центра государства, связывающего платежи и расчеты множества банков и их клиентов.

Для выполнения этих задач у КЦМР создана соответствующая IT- и коммуникационная инфраструктура. Ведь, чтобы осуществить расчеты только по одному платежу от отправителя платежа до его получателя, необходимо совершить десятки процедур по приему, проверкам, контролям, подтверждениям, учету. Естественно, все процедуры должны осуществляться без ручного участия человека, а в автоматизированном режиме. Скорость обработки одного платежа может составлять 1/20 доли секунды, а количество автоматизированных процедур или процессов за это время может составить до 90 этапов.

Если произойдет сбой в одном из милисекундных процессов в этой длинной цепочке, то он повлечет соответствующие остановки бизнес-процессов участников или заинтересованных сторон этого платежа. Например, такой сбой по перечислениям пенсий или пособий населения со счетов казначейства может повлечь за собой множество неплатежей и незаконченных своевременно расчетов. Как за продукты первой необходимости для населения, так и, например, за лекарства и другие товары ежедневного потребления, не говоря о расчетах по крупным финансовым сделкам и промышленным товарам. Чтобы не допустить этого, платежная система должна отвечать чрезвычайно высоким требованиям.

Современные платежные, а в них IT-технологии, имеют множество различий между собой. Есть упрощенные для населения способы и технологии платежей. Например, КИВИ и др. аналогичные системы. Существуют зарубежные платежные системы и формы денежных единиц.

Но при существовании любых альтернативных способов и технологий проведения платежей особое значение и место имеет именно общенациональный центр расчетов, который должен обеспечить устойчивую, гарантированную систему платежей субъектов экономики и населения страны. Как в анатомии человеческого организма или в часовом механизме, все детали и действия всего процесса платежей государства должны выдерживать высокие требования и быть строго выверенными.

К слову сказать, символично имеет место тот факт, что при образовании КЦМР многие основополагающие процессы были заимствованы из лучших мировых практик, и очень много взято от швейцарской платежной системы. Таким образом, платежная система государства соответствует самым высоким стандартам безопасности, доступности и эффективности.

Устойчивость системы, прежде всего, обеспечивается многими факторами. Это, конечно, высокофункциональное оборудование и технологии в комплексе, включая ПО, сети и другие компоненты, а также, наверное, самое главное — это квалифицированные и мотивированные кадры. Требования по безопасности, выполнение ежедневно сотни строго выстроенных процедур и бизнес-процессы.

— Куда движется КЦМР? Какие планы на ближайшую перспективу?

— Поставленный Вами вопрос: «…куда движется…» в прямом его понимании не очень применим для деятельности КЦМР. Ведь в сознании, понятие устойчивость, о чем я ранее рассказывал, ассоциируется статичным, стабильным состоянием объекта. Но я понимаю суть Вашего вопроса.

Знаете, при внешнем статичном состоянии нашего предприятия и платежных систем ежедневно происходит множество внутренних мероприятий и процессов, которые в определенной форме и степени важности влияют на предопределенные законодательством осуществляемые функции. То есть проводится работа над внедрением новых бизнес-процессов и платежных инструментов.

Проводится множество комплексных мероприятий в части кибербезопасности и отказоустойчивости систем. Ведь за двадцать лет не допущено ни одного киберинциндента в системе безопасности КЦМР. А это достигается только постоянным совершенствованием человеческих ресурсов, технологий и бизнес-процессов.

Это, конечно же, постоянный мониторинг технического прогресса в IT, в силу высокотехнологичности оказываемых услуг с целью возможного их применения в деятельности. Постоянное внедрение и отладка последних релизов, используемых ПО и технологических приложений. Ведется внедрение новых прикладных программных продуктов и техники. Анализ мировых IT инноваций на предмет возможности применения в деятельности. Обновление материально-технической базы.

Что касается перспектив для КЦМР, так как мы являемся РГП, то согласно законодательству должны быть самоокупаемыми, но при этом у нас нет задачи достижения высокой рентабельности от операционной деятельности.

Ведь по другую сторону весов всегда стоят пользователи наших услуг — банки, их клиенты: юридические и физические лица, население, мы с Вами. Пользуясь условно положением единственного предприятия в стране по предоставлению специфичных услуг, мы не увеличиваем тарифы, так как любое увеличение системно по цепочке коснется большого количества потребителей услуг.

И есть подсознательное понимание не вступать в рынок конкурентных услуг, которые согласно законодательству могут быть предоставлены частными финансовыми организациями и БВУ.

Кроме того, выполняя свою основную функцию Операционного Центра системно значимых платежных систем, КЦМР при принятии решений относительно внедрения новых услуг ставим во главу угла вопрос экономической выгоды для государства, экономики, населения, хозяйствующих субъектов, БВУ и других участников финансового рынка. Также вопросы экономической целесообразности для самого КЦМР. Затем рассчитываем степень выживаемости/жизнеспособности самой идеи нового проекта. К сожалению, бывают ситуации, когда финансовый рынок еще не готов освоить тот или иной проект, по различным причинам.

Безусловно, КЦМР нацелен на повышение качества предоставляемых услуг, сохранения высокого уровня доступности и безопасности информационных систем, дальнейшее внедрение международных стандартов.

Также КЦМР организовал работу специального направления, как инновационные платежные технологии по созданию новых (инновационных) сервисов для финансового сектора. КЦМР рассматривает новые продукты для финансового сектора в виде пилотных проектов. Те пилоты, которые будут востребованы со стороны потенциальных потребителей, должны войти как новые сервисы любого банка или финансовой организации.

— Заинтриговали. Какие пилоты Вы готовы предложить в этом году?

— КЦМР работает над новыми проектами с различной степенью восстребованности и актуальности. Например, проект моментальных платежей с участием Национального Банка РК, БВУ и КЦМР, а также проект по идентификации физических лиц, операционным центром которого выступит КЦМР. По мере готовности проектов мы будем Вас информировать.

Казахстан > Финансы, банки > kapital.kz, 13 июня 2017 > № 2208701 Руслан Мусаев


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 13 июня 2017 > № 2207847

Коллектор будущего — этот тот, к кому должники приходят сами

АЛЕКСАНДР МОРОЗОВ

первый вице-президент НАПКА

После принятия закона 230-ФЗ неопределенность и напряженность в обществе, связанная с коллекторской темой, снизилась. Однако на эффективности взыскания это не отразилось.

После принятия профильного закона заемщики поняли, что коллекторские агентства — легальные компании, которые получили официальное подтверждение своего статуса и были внесены в государственный реестр.

Это положительная тенденция, поскольку досудебное урегулирование — наиболее выгодный вариант и для кредитора, и для должника, и для государства, который помогает решить проблему без судебных расходов, дополнительных штрафов и создания дополнительной нагрузки на судебную систему.

Однако российский коллекторский рынок уже несколько лет — стагнирующий, сжимающийся. Эффективность взыскания падает на протяжении последних 2-3 лет. Этот процесс начался задолго до принятия закона и связан с макроэкономическими показателями: ростом инфляции, снижением реальных доходов населения, увеличением безработицы. Объективно у заемщиков стало меньше возможности для выплачивания кредитов и займов, финансовая нагрузка на семьи в условиях кризиса увеличилась, и не все должники смогли спрогнозировать возможность такой ситуации и справиться с ней.

Новые нормы по взаимодействию с должниками, которые введены 230-ФЗ стали лишь дополнительным фактором, который по-разному повлиял на коллекторские агентства. Некоторые агентства говорят о 15-20% падении эффективности взыскания в 2017 году, другие заявляют о том, что не заметили существенных изменений. Здесь многое зависит от того, с какими по качеству долговыми портфелями работает компания, насколько «молодой» является просрочка, агентирование или цессия используется, как была организована работа колл-центра до вступления закона в силу.

На мой взгляд, самыми неэффективными способами взыскания являются хамство, угрозы и любые другие действия, которые подрывают отношения с заемщиками и нарушают закон. Построить долгосрочный бизнес на этой основе нельзя. Все, что отвращает заемщика от желания общаться с кредитором — неэффективно. Нормальное человеческое взаимодействие с должниками — это хлеб коллекторских агентств.

Думаю, что все технические способы коммуникаций, которые изобрело человечество, так или иначе останутся в работе взыскателей. Казалось бы, когда есть телефон, мессенджеры, соцсети — обычная почта уже не нужна. Но на почтовые отправления не распространяются ограничения 230-ФЗ по количеству контактов: то есть почтальона можно направлять к должнику неограниченное количество раз. Недавно на нашей конференции выступал представитель Центрального телеграфа. Оказалось, что телеграммы тоже дают хорошие возможности донести информацию до должника, особенно в регионах.

Новые технологии размножаются с большой скоростью, но только время покажет, какие из них станут массовыми, а какие экзотикой, доступной только для компаний с большими бюджетами. Интересно, конечно, вообразить коллекторский рынок, где вместо операторов колл-центров с должником разговаривают роботы (причем должник об этом не догадывается), где при получении кредита у заемщика берут запись голоса — для идентификации при общении по телефону, где одним нажатием кнопки можно собрать всю информацию о жизни и платежах должника (из БКИ, ФССП, соцсетей) и отправить дело в суд. Технологии, безусловно, автоматизируют, ускорят и упростят формы общения, но роботы не смогут изменить его содержание. Коллекторы должны изменить «продукт», который они предлагают должнику. «Черные» коллекторы продают избавление от страха, а цивилизованная часть рынка продает идею о том, что платить выгоднее, чем идти в суд и банкротиться.

Я думаю, будет просто расширяться количество возможных каналов для передачи информации, переоцениваться их себестоимость для кредитора и эффективность в разных условиях. Но самая главная революция, которая должна произойти на рынке все-таки не техническая, а содержательная — в отношениях между должником и кредитором.

Изменить психологию может только реальный новый опыт, полученный человеком. Что бы ни говорили о повышении финансовой грамотности, взаимоотношения людей с деньгами складываются годами и поколениями, и изменить их непросто. Это не только личная психология, но и семейная, и социальная. К сожалению, финансовая ответственность, честность в нашей стране пока что не являются обязательными для репутации. Наши сограждане упорно продолжают верить, что кто-то — государство или бизнес — им априори должен. Поэтому часто считают себя вправе обманывать или ожидать, что кто-то будет решать за них их проблемы. Плюс государство продолжает заигрывать с темой «освобождения от долгового рабства» в популистских целях, вместо того, чтобы продвигать идею ответственности. Пока что отношение к личным финансам у многих должников остается невзрослым — «меня нет, я в домике», «у меня нет денег и взять неоткуда», «все не платят, и я не буду». Этакий финансовый инфантилизм

На зрелом коллекторском рынке, который мы видим в Европе и Америке, должники сами приходят к взыскателям, потому что это выгодно. У коллекторов можно получить консультацию, скидку, коллектор может собрать вместе долги от разных кредиторов и провести их реструктуризацию, может даже помочь найти работу. К этому постепенно движется и рынок в нашей стране. Те компании, которые научатся не отталкивать должников, а привлекать и заинтересовывать их, окажутся более готовыми к будущему и более успешными.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 13 июня 2017 > № 2207847


Украина. Белоруссия. Весь мир > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > interfax.com.ua, 12 июня 2017 > № 2211119 Джейсон Пеллмар

Руководитель офиса IFC в Беларуси и Украине: По 2017 году мы выйдем примерно на $250 млн

Эксклюзивное интервью руководителя регионального офиса IFC в Беларуси и Украине Джейсона Пеллмара агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: С чем связана смена руководителя регионального офиса IFC в Украине и Беларуси? Какой опыт Вашей работы в Турции и Мьянме вы планируете применить в новом регионе?

Ответ: IFC – глобальная организация, поэтому тут есть возможность выстроить международную карьеру и поработать в разных странах и регионах. Такая карьера предполагает определенную ротацию. То есть, проработав какое-то время в одной стране, есть возможность попробовать себя в новых условиях. Например, Мьянма, где я работал последние три года, – это страна, которая десятилетиями была закрыта для мира. IFC помогает открыть рынок для иностранных инвесторов. Не так часто в профессиональной жизни инвестора можно почувствовать себя первопроходцем – там мы сделали первые в стане проекты с частными инвесторами. Это во многом был уникальный опыт.

С точки зрения моего профессионального опыта и того, что хотелось бы сделать в Украине. Работая в Турции, я отвечал за инвестиции в секторе инфраструктуры в регионе и также занимался развитием нового бизнеса в энергетике в Восточной Европе. Я надеюсь, что этот мой предыдущий опыт поможет нам увеличить инвестиции IFC в секторе инфраструктуры Украины в среднесрочной перспективе. Сейчас мы уже инвестируем в проекты по развитию агроинфраструктуры, например.

Вопрос: Какое финансирование IFC планирует привлечь в Украину и Беларусь в 2017-2018 гг?

Ответ: Украина – важная страна для IFC в регионе. Мы активно инвестируем в частный сектор здесь, начиная с 2000-х.

Как правило, мы идем от спроса на рынке. В предыдущие несколько лет мы были сосредоточены на поддержке существующих клиентов. Основной спрос на рынке был на короткое финансирование, на продукты, которые позволяют разделить риски. Мы сделали несколько таких проектов с нашими существующими клиентами. Например, продлили частичную кредитную гарантию для Райффайзен банка Аваль и Bayer, предоставили линии на пополнение оборотного капитала для наших клиентов в агро-секторе – "Астарте", "Ниве Переяславщине".

Но в целом IFC, конечно, более долгосрочный инвестор. Сейчас мы видим, что экономика начинает восстанавливаться и появляется больше проектов, которые мы бы хотели поддержать, так как они важны для долгосрочного роста и развития страны. Например, в марте мы подписали соглашение о предоставлении $37 миллионов (строящемуся зерновому терминалу – ИФ) MV Cargo. В июне и за следующие два-три месяца мы рассчитываем, что сможем инвестировать и мобилизовать финансирование в размере около $150 миллионов на поддержку новых проектов и новых клиентов. Я думаю, что в целом по 2017 календарному году мы выйдем примерно на $250 миллионов.

На сегодня мы инвестировали более чем $3,2 млрд в 90 проектов в разных секторах экономики. Это долгосрочные инвестиции, которые включают как собственные средства IFC, так и средства, привлеченные от других инвесторов. Кроме долгосрочного финансирования, мы также выделили около $1 млрд в рамках нашей программы Глобального торгового финансирования.

В Украине огромные потребности в инвестициях в разных секторах, и мы видим свою задачу не только в том, чтобы напрямую финансировать отдельные проекты, но и в том, чтобы демонстрировать долгосрочный потенциал страны и другим инвесторам.

Вопрос: Каковы приоритеты IFC на эти ближайшие годы: области инвестирования, инструменты (прямые или синдицированные кредиты, вхождение в капитал, конвертируемые займы, гарантии), SME или крупные предприятия?

Ответ: В последние несколько лет основной фокус нашей работы сосредоточился на поддержке украинского агробизнеса по всей вертикали производства. Поддержка агробизнеса останется важной частью нашей стратегии и в будущем, так как это один из локомотивов украинской экономики. Кроме того, Украина может играть гораздо большую роль в глобальной продовольственной безопасности, продолжать наращивать экспорт и увеличивать добавленную стоимость своего экспорта.

В среднесрочной перспективе мы также бы хотели делать больше в финансовом секторе, в секторе инфраструктуры, поддержать инновации в разных секторах экономики, помочь создать новые рынки. Например, мы видим большой потенциал в развитии "зеленой" экономики в Украине и готовы поддерживать проекты, связанные с ее развитием. Доступ к финансированию и качественная инфраструктура важны для долгосрочного устойчивого роста. Поэтому важно помочь восстановить банковское финансирование, удлинить его сроки. Мы уже делаем первые шаги в этом направлении. На прошлой неделе мы объявили о нашем первом кредите в гривне. Это долгосрочное финансирование – восьмилетний кредит для компании "Ашан Ритейл".

Еще очень важным направлением является улучшение конкурентоспособности украинского частного сектора. Тут много составляющих – это и инвестиционный климат, и простота ведения бизнеса, и затраты компаний на соблюдение различных нормативных документов, и наличие качественной инфраструктуры, доступ к знаниям и технологиям, желание и возможность внедрять инновации. В этом направлении мы активно работаем в рамках наших консультационных программ, например, открывая новые важные рынки – ЕС, Китай - для украинских производителей продуктов питания. Мы будем активно продолжать такую работу в рамках консультационных программ.

Вопрос: Одной из преград для привлечения международного финансирования, подобного IFC, являются валютные риски, которые украинский и белорусский бизнес боятся брать на себя после масштабных девальваций.

Ответ: В Украине, как я ранее сказал, мы уже начали кредитование в национальной валюте, подписав первый такой кредит на прошлой неделе. Мы протестировали механизм с нашим существующим клиентом, и теперь можем предоставлять финансовые продукты в национальной валюте и другим компаниям. В Беларуси у нас пока таких планов нет. Там на рынке мы видим спрос на продукты по разделению рисков, и мы готовы структурировать такие продукты для наших клиентов.

Вопрос: Ваш предшественник на этом посту Руфат Алимарданов был включен в номинационный комитет по отбору глав госкомпаний Украины. Планирует ли IFC сохранять свое присутствие в этом органе?

Ответ: Если будет запрос со стороны правительства, то мы готовы рассмотреть такую возможность и продолжить участие.

Вопрос: Каковы планы работы IFC с государственными компаниями и банками в Украине и Беларуси?

Ответ: IFC сфокусирована на поддержке частного сектора. Если говорить о работе с государственными предприятиями, то у IFC значительный опыт в том, как помочь в корпоратизации государственных предприятий. IFC также может выступать в роли якорного инвестора при проведении приватизации.

В Украине мы сейчас работаем с государственными банками, в частности с Укргазбанком. В рамках нашей консультативной программы мы помогаем банку выстраивать экспертизу финансирования зеленых проектов.

Если будет запрос со стороны правительства, мы готовы рассмотреть возможность работы в рамках наших консультативных программ по корпоративному управлению. Также мы готовы посмотреть, как можем помочь в проведении прозрачной приватизации. Еще мы активно работаем в Украине над проектами частно-государственного партнерства.

Украина. Белоруссия. Весь мир > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > interfax.com.ua, 12 июня 2017 > № 2211119 Джейсон Пеллмар


Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 12 июня 2017 > № 2211118 Денис Ястреб

Член Нацкомфинуслуг Ястреб: Нацкомфинуслуг намерена прекратить управление агентами страховым рынком

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" члена Национальной комиссии по регулированию рынков финансовых услуг Дениса Ястреба

Вопрос: Подведены итоги первого квартала 2017 года, и рисковый рынок и рынок страхования жизни по чистым премиям показал снижение. Как вы считаете, в чем причина и что ждет рынок в будущем?

Ответ: Страховые компании я делю на группы: одни стараются, что-то развивают, у кого-то получается, у кого-то нет. Вторая часть, это те, которые не стараются, так как пришли сюда не за этим. Это те, которые нас покидают периодически, те которые нечестно работают и портят имидж всего нашего рынка, всего хорошего, что мы пытаемся сделать, я имею в виду, не комиссию.

Если брать полностью 300 компаний, то те, которые хорошие, их меньшинство, их очень мало. Каждый день сталкиваясь со страхованием, со страховыми компаниями, могу сказать, что имена всегда звучат практически одни и те же, как в хорошем плане, так и в плохом.

Что касается сокращений премий и причины этого, то более подробную аналитическую информацию можно запросить у моего коллеги, который курирует это направление. Если кратко, то это отражение объективных процессов, которые были в стране.

Локомотивом страхового рынка Украины является обязательное страхование гражданской ответственности автовладельцев, и на его примере можно увидеть, что ждет всех в будущем - это увеличение частоты страховых событий, размера убытка и страховых выплат. В этом году у нас значительно вырастут выплаты по жизни и здоровью, а также связанные со смертью пострадавшего в связи с увеличением минимальной заработной платы до 3200 грн. Ели раньше за памятник платили 12 тыс. грн, то сейчас это будет в три раза больше. Также вырастут выплаты за моральный ущерб. Конечно, сейчас этот показатель у нас очень маленький и это плачевно, но ожидаем, что он будет больше.

Вопрос: В связи с прогнозируемым увеличением выплат, не планирует ли комиссия поддержать предложения МТСБУ и увеличить коэффициенты, что приведет к увеличению стоимости ОСАГО?

Ответ: Если говорить о повышении коэффициентов, это негативная тенденция. Повышение должно быть адекватным мы должны понимать, куда компании тратят деньги. Они могут тратить на выплаты, на свои потребности, на агентов и на все, что угодно. Поэтому мы, в первую очередь, должны понять, где живут на широкую ногу и работать с этим. В первую очередь это касается агентских вознаграждений, а потом уже будем смотреть, что делать дальше.

Уровень убыточности европейский страховых компаний по данному виду страхования значительно выше. У нас сейчас он в пределах 55%, это, конечно, больше чем было ранее 20%-30% и он постепенно растет, за счет повышения лимитов выплат, европротоколов, частоты событий, но до цивилизованного рынка пока не дотянул.

Я с Моторным бюро, с президиумом стараюсь много общаться. Мы пытаемся выйти из ситуации не одним простым решением. Нельзя просто поднять цены, это ни к чему не приведет. Сейчас подними, через полгода опять вернемся к этому вопросу, например, из-за регистрации машин в Киеве и области и т.д.

Просто поднять и сказать зарабатывайте больше.. А кто будет больше зарабатывать, тот кто не платит, либо тот, кто некачественно выполняет свои обязательства перед людьми. Я могу сказать только одно, что на сегодняшний день комиссия не готова просто взять и поднять цены.

Вопрос: Какой есть выход из сложившейся ситуации?

Ответ: Мы сейчас активно говорим о том, что нам нужно провести некоторые мероприятия, их количество и суть еще обсуждаются, которые были бы направлены на упорядочение рынка агентских вознаграждений.

Это большая проблема, потому что у нас агенты управляют страховым рынком, агенты диктуют условия, от них много чего зависит. Они могут компании устроить серьезные неприятности. Это очень плохо, не может рынок зависеть от агентов. Отношения должны быть более цивилизованные. Поэтому, в первую очередь, наши действия будут связаны с агентским вознаграждением.

Вопрос: Этот вопрос уже пытались урегулировать законом об ОСАГО, введя реестр для агентов и обязательное их обучение, но, как видим, ситуация не стала лучше?

Ответ: Да такой реестр существует и в него вносится информация. Но вносит информацию страховая компания, которая берет обязательства их обучить. Это на самом деле формальное выполнение. Мы сейчас думаем над тем, как это изменить, чтобы не допустить стресса на рынке. Не должно быть сумасшедшей революции, должны быть планомерные действия, которые будут адекватные, как и для компаний, так и для агентов.

Революция может привести к тому, что некоторые страховщики вынуждены будут уйти с рынка. А как уходить у нас же нет нормальной гарантийной функции, и мы опять столкнемся с теми же проблемами. Я этого не хочу.

Нам удалось в Моторном бюро договориться, чтобы частично разблокировать деньги Фондов для выплат пострадавшим до признания страховщика банкротом и это дало позитивные результаты. Но этого недостаточно. Неправильно, что выплаты в полном объеме могут быть произведены только после официального банкротства компании. Такую ситуацию надо менять на законодательном уровне, но законопроекты, связанные с гарантийными функциями не проходят в парламенте, они зарегистрированы и ждут своей очереди, поэтому мы будем придумывать что-то другое.

Я не могу сейчас говорить об этих планах открыто, потому, что они в разработке и могут измениться. Однако могу утверждать, что работа очень активная и я, плюс-минус, уже вижу какой-то финиш, но он будет зависеть от реакции Моторного бюро, реакции страховщиков. Поэтому - посмотрим.

Для того чтобы сделать конкретные шаги по агентскому вознаграждению и т.д. мы должны подготовить подушку безопасности для того чтобы не столкнуться с проблемой обманутых потерпевших страхователей.

Наша проблема еще в том, что если принять какое-то государственное решение, как например постановление Кабмина, которое регламентирует размер агентских вознаграждений, физлицам - не более 10%, юрлицам - не более 20%, то сразу возникает масса идей как эту норму обойти.

Вопрос: Но можно узнать хотя бы сроки, когда на рынке могут произойти изменения, которых многие давно ожидают?

Ответ: Я думаю до конца года это точно предложим. Думаю мы предложим способ механизм того как снизить агентские вознаграждения. Я очень надеюсь, что этот способ для страховщиков будет мягкий и, очень надеюсь, что страховщики способны будут объединиться для достижения этой цели. Я не верю, что им нравится платить много денег агентам. Я уверен, что это ни кому не нравится и, в большей степени, это не нравится акционерам. Когда показывают обороты в 300 млн грн, из которых даже нет прибыли. Зачем нужен такой бизнес? Я думаю, что в этом году мы точно его предложим и, мало того, я очень надеюсь, что мы его и начнем.

Вопрос: Что еще нового ждет страховой рынок в недалеком будущем?

Ответ: В этот году много решений посвящено электронному полису и подготовке к нему. Был запланирован ряд мероприятий, сейчас будет их внедрение и отслеживание. В этом году мы уже столкнулись с тем, что работа в онлайн требует больших разъяснений.

Комиссия должна показать по какому пути нужно идти. Сейчас заключение договоров по средствам интернета без участия "живых" подписей – на этом строится мировой бизнес.

Первые пилотные проекты были в банковской системе. На нашем рынке не только страховщики, но и финкомпании, которые предоставляют кредиты, взяли за основу банковскую модель, но она сложная и не всегда ложится на наше законодательство.

Модель, которую мы предлагаем с электронным полисом ОСАГО и та, которая написана в законе об электронной коммерции, намного проще и более понятная. Наша задача в этом году – объяснить, рассказать это рынку.

Как мы пришли к электронному полису ОСАГО, ведь о данном виде страхования есть только норма, по которой комиссия устанавливает особенности заключения этих договоров. Закон о страховании и финуслугах закрепляет четкие параметры договора и обязательное наличие подписи. Гражданский кодекс нам говорит, что обязательно должна быть письменная форма.

Но с 2015 года, когда был принят закон об электронной коммерции, были внесены изменения в Гражданский кодекс: так, договор может быть закреплен и электронной цифровой подписью.

Этим воспользовались компании, которые предоставляют кредиты, и начали выходить в онлайн кредитование. Это незатратно, быстро, удобно. Однако в Комиссию стали приходить первые жалобы. В это время и началась работа над электронным полисом.

Я стал чаще общаться с руководителями этих компаний. Имея ясное понимание в заключении договоров как электронных, так и бумажных, я понял как это происходит.

Есть закон об электронной коммерции, который гласит, что особенности работы по такому принципу в страховании должны быть закреплены отдельными нормами в законе страховании, которых сейчас нет.

Значит, в полной мере мы можем использовать закон о коммерции, согласно которому, юрлицо, предоставляющее услугу через интернет, должно иметь соответствующие ресурсы. Должна быть информационно телекоммуникационная система, которая предусматривает две функции: общение и накопление информации, заключенной в договорах. Т.е. база данных и интерфейс для общения. Для того чтобы заключить этот договор компания должна направить потенциальному клиенту предложение о заключении договора в котором изложить суть и условия. В случае согласия клиент подтверждает договор или электронной цифровой подписью, или одноразовым идентифика?тором, либо действием, т.е. оплатой. Получив оплату, компания понимает, что с ней заключили договор и с этого момента он начинает действовать. При этом компания обязана предоставить клиенту 24 часа доступа к договору. Есть еще много требований низшего уровня, закрепленных этим законом, и при неоднократном его изучении они становятся понятными.

Эту модель мы взяли и при разработке электронного полиса. Полностью перевести весь рынок ОСАГО на электронный способ регистрации договором мы хотели в течение года, однако, Министерство юстиции не согласовало такое решение в связи с тем, что гражданский кодекс говорит о том, что у человека должн быть выбор как заключать договора. Поэтому комиссия не вправе принимать решение только по электронному варианту.

Вопрос. И какое решение было принято комиссией?

Ответ: Мы считаем, если компания не хочет работать с электронным полисом, пусть не работает – это ее право. Главное, чтобы конечный результат был позитивный

Было много обсуждений того, какая должна быть подпись, как ее доказать и т.д. и в этой работе мы пришли к главному и оно не лежит в юридической плоскости. Мы должны сломать стереотип: ведь по сути даже бумага нам не дает защиты. Защиту нам дают страховщики, Моторное бюро, Нацкомфинуслуг. А ведь не страховщик, не Моторное бюро, не Комиссия – это не бумага, это люди, которые либо хотят что-то делать, либо не хотят. Все зависит от нашего поведения. И мы ничего не сделаем, если кто-то не захочет правильно работать.

Мы сейчас на предфинальной стадии по введению в Украине электронного полиса ОСАГО. Я думаю, в течение месяца согласуем его с государственными органами. Положение вступит в силу через 3 месяца после опубликования, но нам еще предстоит изменить Централизованную базу данных МСТБУ, разработать распоряжение, в котором прописать условия для электронных договоров. Мы должны утвердить его визуальную форму электронного полиса и электронного стикера.

Вопрос: Как вы планируете контролировать бумажные полисы, учитывая слабую дисциплину страховщиков по внесению информации о них в ЦБД?

Ответ: По нашим планам контроль наличия полиса будет осуществляться через базу данных. Я говорил страховщикам на собрании Моторного бюро, что комиссия будет все строже и строже относиться к своевременному появлению информации о заключенных полисах в базе данных. Я думаю, что через неделю у нас будет первый запрос в Моторное бюро по тем страховщикам, которые не своевременно это делают. У нас начнутся меры влияния в виде штрафов. Кроме того, мы усилили требования к оплате взносов в фонды МТСБУ за нарушение сроков внесения.

Мы хотим, чтобы на первом этапе внедрения электронного полиса, когда уже будут приняты все документы, информация о бумажных договорах вносилась в ЦБД максимально быстро. Как только мы поймем, что электронные договоры заработали, мы будем ужесточать процедуру заключения бумажных договоров для того чтобы информация о них попадала в базу данных в момент его заключения. Я думаю, мы эту работу начнем в следующем году, где-то в начале лета. Если у нас электронный полис заработает зимой.

Вопрос. С какой периодичностью, будут производиться запросы в Моторное бюро о сроках внесения в ЦБД и какой может быть размер штрафа за несвоевременную информацию?

Ответ: Запросы в Моторное бюро будут регулярными. Сейчас по плану – это раз в месяц, но это может корректироваться. Штрафы за такие действия будут от 1700 до 17 тыс. грн. За каждый полис либо за факт – я пока не готов ответить, хочу посмотреть на масштаб проблемы.

Комиссия намерена контролировать этот процесс, это будет ложиться на репутацию компании, на возможность получения лицензии и т.д. Это будут обычные меры воздействия, которые будут применяться постоянно.

Мы придем к тому, что номер полиса можно будет взять только из ЦБД, т.е. будет аналог, который сейчас существует в "зеленой карте".

Вопрос. Насколько сложно страховому рынку перейти полностью на работу в онлайн?

Ответ: Чтобы работать в онлайне страховщикам по сути уже ничего делать не нужно, они могут это делать сейчас. Могу сказать, что полностью использовать опыт банковского рынка в этом направлении, интерпретировав под себя, не всегда правильно.

До сих пор все предложенные схемы корректировались. Поэтому мы на комиссии дали поручение департаменту методологии разработать информационное сообщение, в котором описать возможные способы заключения договоров, в том числе, и электронного. Мы постараемся более понятным языком объяснить, как это можно делать. Практически задекларировать позицию государственного органа, что это нужно, можно, правильно. Мы надеемся, что страховщики подхватят такие вещи и будут работать в онлайн. Пока я думаю, что это не будет иметь массового развития. В основном этот будут договоры страхования от несчастного случая, туризм и т.д.

Надо отладить эту систему. Мы сейчас проведем обучение комиссии. Я не думаю, что в ближайшие пару лет это станет основным направлением, но мы туда рано или поздно придем.

У нас сейчас на рынке много "недострахования" – это коробочные продукты, которые имеют малую убыточность, но большие сборы в наших сетях. Я негативно отношусь к этому, ознакомившись с условиями, которые там написаны, могу сказать, что получить страховое возмещение там довольно проблематично. По моему мнению, это не страхование, - это обман. Не хочу кого-то обвинять, каждый старается, как может, но это наше общее лицо.

Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 12 июня 2017 > № 2211118 Денис Ястреб


Россия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 12 июня 2017 > № 2206984 Тихон Косых

Время дискаунтеров: как автоматизация изменит российскую индустрию фитнеса

Тихон Косых

основатель сети фитнес-клубов Raketa.fit

Персональные приложения вместо тренеров, «умные» датчики, онлайн-анкеты меняют формат спортивных клубов по всему миру

Представьте 2129 год. В каждом торговом центре в просторном светлом зале круглосуточно работает фитнес-клуб с множеством разнообразных тренажеров. На входе посетителей встречает робот, а внутри нет и намека на тренера. Индивидуальные программы тренировок автоматически составляет тренажер-тестировщик, а доступ к занятиям на любом снаряде открывает электронный браслет. Он же помогает сориентироваться новичкам, запустив видео-инструкцию по пользованию тренажером. Управляет всеми бизнес-процессами — от оформления доступа в клуб до формирования библиотеки тренировок — интеллектуальная облачная платформа. Никаких расходов на персонал, разве что раз в неделю проверить «железо» заглянет инженер-техник.

Казалось бы, абсолютно футуристическая, к тому же не самая правдоподобная картина: взять хотя бы отсутствие тренеров, услуги которых составляют значимую долю доходов этого бизнеса в России.

Однако на самом деле мы имеем дело с вполне реальной мечтой любого российского инвестора в фитнес-индустрии. Практически каждый мечтает о возможности масштабировать свой проект, и конечно, полностью контролируемый роботами, не зависящий от человеческого фактора формат подходит здесь как нельзя лучше.

К сожалению, российскому фитнесу до этого пока далеко. Большинство участников рынка развиваются по классической модели с высокими затратами (доля расходов на аренду и персонал, по нашим оценкам, может достигать 65% от оборота) и длинным периодом окупаемости. Крупные игроки на рынке отсутствуют, у самых известных сетей не насчитывается и сотни клубов. В условиях экономического кризиса бизнес с не самой высокой рентабельностью рискует оказаться совершенно непривлекательным для инвесторов, тем более что в последние годы фитнес-индустрия в России уже показывает одни из самых низких темпов развития.

Принципиально иначе складывается ситуация на рынках фитнеса Европы и Англии, не говоря уже о США. В отличие от России здесь рынок стремительно завоевывают сети, объединяющие сотни и тысячи клубов. Всего за какие-нибудь семь лет британская Pure Gym стала ведущим игроком в Соединенном Королевстве, объединив более 800 000 клиентов. Американская Planet Fitness ведет счет клубов на тысячи, а число ее клиентов превосходит население Болгарии. Немецкая McFit Group по итогам 2016 года стала самой крупной фитнес-сетью Германии, объединив более миллиона клиентов и более 180 клубов. И даже в Африке развивается мировая сеть Virgin Active, на которую приходится более 60% местного рынка фитнес-услуг.

Под развитие игроки фитнес-индустрии привлекают значительные инвестиции частных фондов: в 2015 году 80% Virgin Group за £682 млн приобрел инвестфонд миллиардера Кристоффеля Визе. Многие с успехом выходят на IPO: в 2015 году Gym Group на лондонской бирже была оценена в £250 млн, в $216 млн оценили по итогам размещения на Нью-Йоркской бирже Planet Fitness. Неудивительно, ведь выручка фитнес-сетей исчисляется сотнями миллионов. Так, за 2016 год британская сеть Pure Gym заработала почти 160 млн фунтов стерлингов.

В чем же секрет такого впечатляющего успеха? Если не брать в расчет национальные особенности (все же речь идет о проектах не только разных стран, но и континентов), каждой из компаний пришлось радикально изменить бизнес-модель, отказавшись не только от целого ряда стандартных услуг, но и максимально автоматизировав бизнес-процессы.

Благодаря интеллектуальным системам безопасности уже сегодня клубы британской Gym Group напоминают скорее сейфовое хранилище банка: у автоматически открывающихся дверей нет охраны, а попасть сюда можно по индивидуальному PIN-коду. Другая британская сеть EasyGym использует для доступа систему идентификации по отпечатку пальца. Сотрудника на стойке рецепции здесь заменяет компьютерный терминал, где можно не только посмотреть расписание тренировок, но и подобрать индивидуальную программу занятий. Клавиатура терминала активируется индивидуальным паролем.

Оформить членство, будь то американская Planet Fitness или британская Fitness4Less, можно только онлайн, оплатив услугу банковской картой на интернет-сайте, от отделов продаж здесь отказались. В результате управленческие расходы, как и траты на персонал у британской Gym Group снизились до 6% от оборота. Ставку сделали не только на роботизацию сервисных услуг, отказались здесь и от услуг тренеров. Персональную программу занятий помогают составить клубные ИТ-системы и мобильные приложения, в том числе от производителей спортивного оборудования. К примеру, свою платформу MyWelnessCloud активно продвигает итальянский TechnoGym.

Как правило, большинство таких клубов «сухие» — в них нет бассейнов, джакузи и турецких бань. Та же участь постигла массажные кабинеты, SPA-салоны и кафетерии, которые владельцы сетей сочли ненужным излишеством. Единственное, на что могут рассчитывать здесь посетители, — это тренажерный зал и кардиозона.

Не исключаю, что многие в России сочтут такую политику бизнес-самоубийством — значительный доход нашим клубам по-прежнему приносят именно «персоналки». Но разве не жесткое сокращение ассортиментной матрицы обеспечило взлет продуктового дискаунтера Aldi, а отказ от обедов, бесплатного багажа и бумажных билетов сделал возможным успех Ryan Air? Так почему бы не повторить аналогичный трюк в фитнесе?

Кардинально новый для индустрии формат вызвал по-настоящему ажиотажный спрос, что и требовалось доказать. Решающим моментом стала, конечно, цена: сокращение набора услуг и расходов, помноженное на автоматизацию бизнес-процессов, позволило радикально снизить плату за пользование клубом.

В кризисные времена это оказалось востребованным: новый формат фитнес-клубов расцвел в Англии и пришел в Чехию на фоне экономических неурядиц 2008 года, а десятью годами ранее, во время мирового финансового кризиса 1997 года, появился в Германии.

Месячный абонемент в клубах нового формата стоил минимум вдвое дешевле самого бюджетного предложения на рынке, и за ними сразу же закрепился статус фитнес-дискаунтеров (или лоукостеров). В числе самых дешевых — американская Planet Fitness с месячным доступом за $10, аналогичный ценник, только в евро, у немецкой сети High5 от McFit Group. При этом большинство сетей отказались от системы годовых контрактов, что сделало услугу еще доступнее, как и 24-часовой режим работы и доступ по абонементу во все клубы сети одновременно. В результате более трети клиентов фитнес-дискаунтеров — это люди, никогда не занимавшиеся спортом, в том числе из-за высокой стоимости клубных абонементов и неудобного рабочего графика.

Здесь за сопоставимые со стоимостью пары чашек кофе деньги клиенты получают доступ к качественной услуге: спортивное оборудование выбирается по последнему слову техники, а большие площади и множество тренажеров исключают обычные для бюджетного фитнеса очереди. В результате, уступая классическим клубам по уровню сервиса (к примеру, в большинстве дискаунтеров отсутствуют бесплатные полотенца, а за пользование душем приходится даже платить), «сухие», то есть без бассейна и сауны, клубы не первый год лидируют не только по числу проданных абонементов у себя на родине, но и успешно масштабируются владельцами по всему миру.

К примеру, немецкая McFit вышла на рынки Италии, Польши и Испании, Virgen Active развивается в Таиланде и Сингапуре, а американская Fitness Planet — в Канаде и Доминиканской республике. Нередко для рекламы сети привлекают спортивных звезд. Лицами сети McFit стали братья Кличко, а клиентами становятся вполне состоятельные люди.

Возможно ли повторение зарубежного опыта на российском рынке? Национальных особенностей, которые бы препятствовали развитию формата, я не вижу, хотя не стоит предлагать отечественному пользователю платные душевые или виртуального тренера для групповых занятий. В остальном же претензий к формату быть не должно.

Россия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 12 июня 2017 > № 2206984 Тихон Косых


Казахстан. Нидерланды > Финансы, банки > kapital.kz, 9 июня 2017 > № 2206590 Асель Хаирова

У нас существует понимание ответственности за качество аудиторских отчетов

Сегодня KPMG аудирует несколько банков и страховых компаний

Национальный банк всерьез занялся работой над ошибками в банковском секторе. Помимо вопросов к игрокам, у регулятора возникли вопросы к аудиторам. Критика прозвучала на нашем сайте от заместителя председателя Национального банка Олега Смолякова. По его словам, «аудиторские организации подтверждают отчетность финансовых организаций. Это один из основных инструментов, обеспечивающих прозрачность деятельности финансовых организаций, а также выполнение Национальным банком своих контрольных и надзорных функций. Также на основе анализа финотчетности организаций Нацбанк получает объективную информацию о деятельности финансовых организаций, необходимую для принятия соответствующих решений. И от того, насколько аудиторы будут добросовестно выполнять свои обязанности, зависит точность и объективность получаемой нами информации». В основном вопросы связаны с подходами в раскрытии ряда операций на уровне аудированной финансовой отчетности финансовых организаций. К примеру, вопрос оценки займов, выданных финорганизациями.

Для прояснения ситуации «Капитал.kz» обратился к Асель Хаировой, управляющему партнеру KPMG в Казахстане и Центральной Азии — компании, входящей в «большую четверку». Сегодня KPMG аудирует несколько банков и страховых компаний.

— Асель, не так давно Нацбанк сделал ряд критических заявлений в отношении аудиторских компаний, в частности, связанных с подходами в раскрытии ряда операций на уровне аудированной финансовой отчетности финорганизаций. Также регулятор призвал к ужесточению ответственности аудиторов. Почему, на ваш взгляд, этот вопрос стал актуальным сейчас?

- Как мы видим, на банковском рынке наблюдается непростая ситуация, и финансовые институты столкнулись с рядом вызовов. Но опять же, на рынке финансовых услуг представлены не только банки, но и рейтинговые агентства, страховые компании, депозиторы, заемщики, оценщики, аудиторы, а также регулятор. Каждый из них несет свою ответственность, поэтому стабильность и устойчивость действующей модели финансовой системы зависят от качественного взаимодействия всех этих игроков. Вопрос особой ответственности аудиторов, возможно, возник в силу недопонимания целей аудита финансовой отчетности и так называемого «разрыва» между ожиданиями от аудита пользователями отчетности, включая регулятора, и действительной зоной ответственности аудитора. Как я уже говорила, у каждого участника рынка финансовых услуг есть своя миссия и зона ответственности, что не исключает взаимодействия между звеньями единой цепи.

— Но вопросы возникли к данным аудированной финотчетности. Действительно ли она не отображает реального положения дел в банках?

— Здесь я хотела бы обратить внимание на четыре важных аспекта. Во-первых, аудитор проводит работу в отношении финансовой отчетности, а за нее несут ответственность руководители банков и лица, отвечающие за корпоративное управление. Во-вторых, аудиторы в рамках своей работы основываются на принципах разумной уверенности, а не полной гарантии. Абсолютная гарантия отсутствия искажений в финансовой отчетности не может быть достигнута в связи с ограничениями, присущими аудиту и аудиторским процедурам. В-третьих, аудиторы выражают свое мнение на основе принципа существенности, при этом уровень существенности определяется аудитором исходя из профессионального суждения в соответствии с требованиями Международных стандартов по аудиту (МСА). В-четвертых, аудитор проводит аудит и выражает мнение согласно требованиям этих стандартов, законодательно утвержденных в Казахстане. В то же время регулятор проводит свою проверку в соответствии с внутренними стандартами и правилами, которые отличаются от МСА и могут привести к другим результатам.

Напомню, что в Казахстане аудиторские отчеты и прилагаемые к ним финансовые отчетности размещаются на сайтах банков, а также в Депозитарии финансовой отчетности. Любой пользователь, включая акционеров, потенциальных инвесторов, регуляторов, государственные органы, рейтинговые агентства, покупателей, поставщиков, заемщиков, вкладчиков, сотрудников и других контрагентов, может получить аудиторские отчеты в открытом доступе. Соответственно, у нас, несомненно, существует понимание ответственности за качество аудиторских отчетов, которые добавляют уверенность и доверие к финансовым отчетностям, выпускаемым банками.

— И все же перейдем к замечаниям регулятора, с какими вы можете согласиться, а с какими — нет?

— Я бы не стала делать заявления от имени всех игроков, но в отношении того, что делает KPMG, смогу дать краткое резюме.

Стоит обобщить основные замечания в три категории. Первая — оценка выданных банками займов и сомнения регулятора в достаточности провизий по кредитным портфелям, в частности, в отношении реструктуризированных займов и крупных займов, представляющих значительную часть ссудного портфеля и имеющих признаки приближающегося дефолта заемщика. Вторая группа — обоснованность будущих денежных потоков, а также эффективность предоставляемых страховых полисов в качестве покрытия рисков дефолта в целях расчета провизий по обесцененным кредитам. И третья категория — качество отчетов по оценке залоговых активов, используемых как подтверждение адекватности стоимости залогового обеспечения.

Оценка возмещаемости кредитного портфеля основана на суждениях как со стороны руководства банков, так и со стороны аудиторов. В новых форматах аудиторских отчетов за 2016 год аудитор раскрывает процедуры по ключевым аудиторским вопросам, а в случаях аудита банков могут описываться процедуры, примененные для оценки выданных кредитов. Понимая, что в результате тех или иных профессиональных суждений мы приходим к определенным выводам, наша задача, чтобы эти суждения имели аргументацию, были обоснованы и разумны, в особенности в отношении нестандартных активов. В работе же регулятора, как мы понимаем, применяются определенные, четко регламентированные правила оценки с минимальным количеством субъективных суждений, что, несомненно, является установленной для целей регулятора практикой. Однако может в результате продемонстрировать другие, по сравнению с работой аудитора, результаты.

Чтобы пояснить свою позицию, я хотела бы акцентировать основные моменты нашей работы по каждой из обозначенных выше категорий.

Первое. Кредиты, выданные банками, являются одним из существенных аспектов нашего аудита банков, и в KPMG существуют тщательно отработанная программа и внутренние инструкции по проведению аудита этих активов, основанные на требованиях МСА и законодательства РК, включая постановления, правила и инструкции Национального банка.

Как показывает практика, зачастую причинами реструктуризации займов могут быть рыночные основания, но если же реструктуризация происходит в связи с финансовыми затруднениями или нарушениями сроков или сумм выплат по кредиту, то мы рассматриваем эти факты в качестве признаков обесценения. В таких случаях мы проводим дополнительную аудиторскую работу, такую как проверка адекватности суждений, используемых банком при расчете провизий по реструктурированным займам, проверка операционных финансовых моделей этих заемщиков и залогового обеспечения таких займов. На основании всех полученных аудиторских доказательств аудитор может прийти с предложением к руководству банка о начислении дополнительных провизий либо согласиться с позицией банка в случаях, когда дисконтированные денежные потоки от операционной деятельности заемщика и/или залоговое обеспечение дают достаточное покрытие риска потенциальных потерь по займу. Соответственно, признаки обесценения не во всех случаях приводят к признанию убытка от обесценения. Как правило, индивидуально существенные займы попадают в наши выборки и проверяются отдельно.

Второе. Основными источниками подтверждения возвратности займов являются операционные денежные потоки и «твердые» залоговые активы, которые мы аудируем на предмет обоснованности и вероятности получения возмещения при реализации залога. Касательно будущих денежных потоков от операционного бизнеса заемщика для оценки займов хотела бы отметить, что применение будущих денежных потоков не запрещено, а, более того, регулируется требованиями п. 5 Правил по созданию провизий, утвержденных Нацбанком РК.

В крайне редких случаях, когда страховые полисы все же рассматриваются как варианты для дополнительных аудиторских доказательств, мы внимательно читаем условия договоров страхования для четкого понимания того, что является страховым случаем и какова степень вероятности покрытия убытков при наступлении случаев дефолта по займам.

Третье. Возражения или замечания по качеству отчетов по оценке залогового имущества представляются банкам, но в итоге являются ответственностью и предметом взаимоотношений между заказчиком-банком и оценочной компанией. Формат и содержание аудиторского отчета не предполагают раскрытие всех наших наблюдений и замечаний по процессу аудита, но если таковые замечания имеют систематический и существенный характер, влияющий на системы контролей и процессы, включая принятие некачественных отчетов по оценке, то такие рекомендации отражаются в письме к руководству, нежели в аудиторском отчете.

Как указано выше, мы в ходе своего аудита учитываем замечания, озвученные регулятором в прессе. Касательно того, почему у Нацбанка все же имеются такие вопросы по качеству оценки займов, то, по моему предположению, эти вопросы могут относиться к конкретным банкам и ситуациям, и, соответственно, такое понимание и открытый диалог регулятора с конкретными аудиторами помогут конструктивно разрешить существующие вопросы или разногласия в подходах. Также не исключаю, что подходы, применяемые аудиторами и Национальным банком к оценке займов, отличаются.

— То есть между аудиторами и регулятором не было взаимодействия?

— Да, признаю, раньше не было достаточного взаимодействия аудиторов с регулятором. Но с начала года ситуация изменилась, сегодня у нас есть конструктивный диалог с Нацбанком, в частности с департаментом банковского надзора, в ходе которого мы обсуждали вопросы в рамках озвученной в прессе критики. Такой диалог, по нашему мнению, однозначно важен для аудиторов, поскольку позволяет понять позицию Нацбанка, а также оценить дополнительные зоны риска, выявленные регулятором в ходе проверок.

Если же рассуждать о том, насколько для Национального банка достаточны аудиторские отчеты для эффективного осуществления своих надзорных функций, то, возможно, ожидания от использования только таких аудиторских отчетов завышены в текущих регуляторных условиях по нескольким причинам. Во-первых, регулятор в ходе своих надзорных проверок уже получает требуемую информацию в оперативном режиме и у него зачастую есть информация для обсуждения результатов проверки с руководством банков. Во-вторых, аудиторское мнение предоставляется в отношении финансовой отчетности в целом и предназначено для широкого круга пользователей, в то время как регулятор может быть заинтересован в специфичном акценте или в какой-либо конкретной области деятельности финансовой организации, которые стандартный формат аудиторского отчета не предоставляет. В-третьих, регуляторы в некоторых странах с развитой финансовой системой, помимо заключений аудитора по финансовой отчетности, пользуются также дополнительными отчетами, которые наиболее соответствуют их целям. Например, по вопросам риска ликвидности, комплаенсу с правилами в отношении «предотвращения мошенничества и финансирования терроризма», некоторым аспектам внутреннего контроля и рыночных рисков, комплаенсу с правилами системы управления рисками и корпоративного управления, а также безопасности IT-систем и другим вопросам.

Внимание, которое регулятор обращает на вопрос достоверности финансовых отчетностей финансовых организаций и их подтверждение аудиторскими компаниями, по моему мнению, является своевременной и правильной тенденцией в контексте современных вызовов и озвучиваемой Нацбанком необходимости оздоровления банковской системы. Однако, рассматривая элементы критики регулятора, считаем, что ответы на них в нашем случае надо конкретизировать отдельно по ситуациям.

— В интервью Олег Смоляков отметил, что в банковском секторе наблюдался вывод капитала связанным компаниям: «Эти транзакции следовало отражать на уровне финансовой отчетности как движение собственного капитала, то есть выплату дивидендов, а не расходы по оплате работ и услуг. Аудиторским организациям при проведении аудита нужно обращать особое внимание на подобные операции и формат их раскрытия в финансовой отчетности». Уточните, пожалуйста, по данному вопросу. Могут ли аудиторы выявить этот факт?

— Работы и услуги, такие как рекламные, маркетинговые, информационные или консалтинговые, обычно являются необходимыми операционными статьями для эффективного функционирования банков. Использование связанных компаний для оказания таких услуг и работ возможно, и в таких случаях требуется раскрытие этих операций и балансовых остатков в финансовой отчетности. Признание затрат по приобретенным товарам, услугам или работам в отчете о прибылях и убытках или в капитале зависит от конкретных обстоятельств и является предметом нашего акцентированного внимания. В определенных случаях, когда операции по приобретению товаров, услуг и работ со связанными компаниями не имеют обоснования, для чего такие услуги или работы были приобретены, то в капитале производится признание всей суммы транзакции. По приобретению и продаже финансовых инструментов в результате операций со связанными сторонами выводы требуют рассмотрения условий стандарта МСБУ 39 «Финансовые инструменты» и могут отличаться от вышеуказанной позиции в отношении операций с товарами, работами и услугами. Аудиторы обычно рассматривают такие операции со связанными сторонами в соответствии с требованиями стандартов и проверяют полноту и правильность раскрытия такого рода операций в финансовой отчетности банка.

— Регулятор намерен усилить ответственность аудиторских компаний. Каково ваше отношение к данному вопросу?

— Ответственность аудитора заключается в получении разумной уверенности в том, что финансовая отчетность в целом не содержит существенных искажений вследствие недобросовестных действий или ошибок, и в выпуске аудиторского отчета, содержащего наше мнение. Аудиторское мнение может быть безоговорочным либо содержать модификации в случае, если аудитор не согласен с позицией банка или не имеет возможности получить достаточные аудиторские доказательства от руководства банка по существенным суммам либо раскрытиям.

То есть ответственность аудитора четко регламентирована Международными стандартами по аудиту и законодательством РК, и в ходе диалога с регулятором мы пришли к взаимопониманию, и Национальный банк это подтверждает, что под «усилением ответственности» понимается «оказание качественных аудиторских услуг в соответствии с законодательной, регуляторной и профессиональной ответственностью».

— Нацбанк нацелен на коммуникации и взаимодействие с аудиторскими компаниями. На какой контакт вы с ним рассчитываете?

— Как я уже отметила, у нас выстроился регулярный и конструктивный диалог с Национальным банком, в ходе которого мы обмениваемся профессиональным мнениями и находимся в поиске решений трудных вопросов, связанных с обострением в соотношениях пруденциальных нормативов, финансовых результатов банков и аудиторского мнения.

Казахстан. Нидерланды > Финансы, банки > kapital.kz, 9 июня 2017 > № 2206590 Асель Хаирова


Россия > Финансы, банки. Миграция, виза, туризм > forbes.ru, 9 июня 2017 > № 2204244 Александр Локтаев

Как работает полис страхования путешественников по России и зачем он нужен, если есть бесплатный ОМС?

Александр Локтаев

генеральный директор страхового общества «Помощь»

В последние годы россияне стали осваивать внутрироссийские направления, а страховые компании — предлагать специальные полисы страхования путешественников

На фоне снижения выездного потока, наблюдавшегося последние несколько лет, многие страховщики стали активно продвигать полисы добровольного медицинского страхования (ДМС) для путешественников по России. Это не новый вид страхования, но сегодня у него может появится новая жизнь — все больше и больше соотечественников выбирают Крым, Байкал, Алтай, Кавказ или горнолыжные склоны Шерегеша. На карте России много интересных точек, но не всегда можно быть уверенным, что там сработает наш обычный полис ОМС (обязательного медстрахования) и, самое главное, сработает быстро. Так что интерес к дополнительному добровольному страхованию будет расти.

Конечно, полис ОМС, который по закону получают все граждане РФ (в соответствии с ФЗ «О медицинском страховании» граждане РФ имеют право на бесплатную медицинскую помощь, и ее обеспечивает полис ОМС), может покрыть какие-то базовые расходы, но далеко не все. Кроме того, обращение по этому полису зачастую занимает много времени, что может оказаться критично для путешественника.

Добровольное медицинское страхование (ДМС) фактически обеспечивает получение всех медицинских услуг во время путешествия, в том числе положенных и по системе ОМС, но их оплачивает уже страховая компания. Такой полис включает оказание неотложной медицинской помощи, в том числе диагностику, пребывание в стационаре, медикаменты, медицинскую транспортировку, а также репатриацию в случае смерти застрахованного.

Большой плюс — организация помощи через диспетчерский пульт страховой компании или ассистанса в экстренной ситуации. Здесь система работает по принципу страхования выезжающих за границу (ВЗР): если с вами произошел несчастный случай, вы набираете номер телефона, указанный в полисе, и сообщаете диспетчеру о случившемся. Он подсказывает, что делать в данной ситуации. Страховая компания либо поможет организовать медпомощь, либо оплатит все расходы, которые вы понесете. Таким образом, минимизируются личные траты как материальные, так и временные.

По полису путешественника могут быть застрахованы как дети, так и взрослые в возрасте старше 65 лет, правда, им полис обойдется немного дороже — с возрастом увеличиваются и риски. Цена вопроса, учитывая столь широкий объем предоставляемых услуг, не велика. Стоимость полиса путешествующего по России составляет от 15 рублей в сутки и зависит от величины страховой суммы (покрытия). Обязательно обращайте внимание на покрытие. Бывают ситуации, когда застрахованные выбирают минимальную страховую сумму, например, 30 000 рублей (как правило, такие полисы являются неким рекламным бонусом от турагентства при продажи туров клиентам), а затем не могут получить полноценную медицинскую помощь. Не стоит экономить: лечение и пребывание в стационарах удовольствие нынче не дешевое. Только затраты на репатриацию, например, из Санкт-Петербурга в Екатеринбург составят не менее 50 000 рублей.

Имейте в виду, что некоторые заболевания являются исключением из правил страховщика. Условия страхования прилагаются к полису и должны быть внимательно изучены перед подписанием. Также обратите внимание, что, если вы не сможете связаться с диспетчером при наступлении страхового случая и самостоятельно обратились к врачу, а затем приобрели лекарства по рецепту, то вам надо будет обязательно сохранить рецепт и все чеки. В противном случае страховщик откажет в компенсации. ДМС путешествующего приобретается на определенный срок, поэтому следите за датами поездки.

Возможно, скоро такие страховые продукты будут входить в пакет туроператоров, как это делается при организации зарубежных поездок. Ну, а пока застраховать себя вы можете только сами. Для этого достаточно зайти на сайт или в офис страховой компании, предлагающей подобную услугу, выбрать необходимые риски, произвести оплату, сохранить или распечатать полис. Обязательно уделите внимание номеру телефона, по которому необходимо обратиться в экстренном случае. Теперь без малейших волнений за собственное здоровье можно собирать чемодан.

Россия > Финансы, банки. Миграция, виза, туризм > forbes.ru, 9 июня 2017 > № 2204244 Александр Локтаев


Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 8 июня 2017 > № 2208133 Тулеген Аскаров

«Плохие» займы и «просрочка» растут быстрее кредитования

Завершая начатый в предыдущем номере «ДК» анализ состояния дел ведущих банков второго уровня на начало последнего месяца весны, сегодня мы знакомим читателей с информацией регулятора о состоянии их ссудных портфелей.

Тулеген АСКАРОВ

Начнем с того, что в целом по банковскому сектору минувшей весной прежний негативный тренд в кредитовании сменился на позитивный. Правда, если в марте совокупный ссудный портфель банков увеличился на 0,7%, то за апрель – лишь на 0,3% до 15 трлн 287,6 млрд тенге (в абсолютном выражении – на 39,6 млрд тенге). При этом у лидирующего по объему выданных кредитов Казкоммерцбанка за второй месяц весны произошло снижение на 0,4% до 3 трлн 515,8 млрд тенге. Но пока его позициям ничто не угрожает, так как у следующего на втором месте Народного банка Казахстана объем ссудного портфеля к 1 мая составил 2 трлн 320,4 млрд тенге с приростом за апрель на 2,2%. Позитивную динамику показал и еще один член группы «триллионеров» – Цеснабанк, нарастивший объем кредитования на 0,7% до 1 трлн 606,7 млрд тенге.

Вплотную к этой группе придвинулся и дочерний Сбербанк Казахстана, у которого ссудный портфель «потяжелел» на 2,8% до 999,8 млрд тенге. А вот идущий на пятой позиции Банк ЦентрКредит, напротив, отодвинулся от нее, потеряв за апрель 2,1% до 883,3 млрд тенге. Замкнули же первую десятку по этому показателю Kaspi Bank с приростом на 1,1% до 827,8 млрд тенге, АТФБанк, потерявший 0,2% до 749,5 млрд тенге, Bank RBK (0,4% до 747,6 млрд тенге), Евразийский банк, у которого ссудный портфель вырос на 1,6% до 677,9 млрд тенге, и ForteBank (0,3% до 516,6 млрд тенге).

Увы, вместе с увеличением совокупного ссудного портфеля банковского сектора за апрель значительно вырос и суммарный объем «плохих» займов с просрочкой платежей свыше 90 дней – на 4,3% до 1 трлн 222,3 млрд тенге, а в абсолютном выражении – на 50,6 млрд тенге. Доминируют по этому показателю также Казкоммерцбанк и Народный банк Казахстана. У первого из них размер таких займов вырос на 4,7% до 315,6 млрд тенге, у второго – на 5,4% до 225,8 млрд тенге. 100-миллиардную планку пересек здесь и дочерний Сбербанк России, выделившийся впечатляющим приростом на 16,0% до 136,8 млрд тенге. Кстати, он же лидирует среди ведущих участников рынка и по доле «плохих» займов в ссудном портфеле с 13,68%. За ним расположились АТФБанк (11,03%), Народный банк Казахстана(9,73%) и Казкоммерцбанк (8,98%). Абсолютным лидером по этому показателю остается Национальный банк Пакистана в Казахстане (32,14%), второе место занимает дочерний Банк ВТБ (Казахстан) (16,73%). В целом же по банковскому сектору доля «плохих» займов в его совокупном ссудном портфеле поднялась за апрель с 7,68% до 8,00%.

Еще быстрее росла сумма просроченной задолженности по кредитам, включая просроченное вознаграждение, – она увеличилась за второй месяц весны на 7,8% до 1 трлн 849,2 млрд тенге, в абсолютном выражении – на 133,9 млрд тенге. И тут лидером выступает Казкоммерцбанк с объемом «просрочки» на 1 мая в 561,1 млрд тенге, выросшей у него на 1,4%. Вторым идет Народный банк Казахстана со снижением на 0,5% до 256,8 млрд тенге. За ним расположились Delta Bank, внесший основной вклад в рост общей суммы «просрочки» за счет ее феноменального роста у него в 1,7 раза до 238,3 млрд тенге (в абсолютном выражении – на 100,2 млрд тенге), и АТФБанк (2,9% до 124,3 млрд тенге). У других участников рынка «просрочка» не достигла отметки в 100 млрд тенге.

Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 8 июня 2017 > № 2208133 Тулеген Аскаров


Россия. УФО > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 8 июня 2017 > № 2205095 Алексей Нефедов

Алексей Нефедов, банк «Югра»: «Малый и средний бизнес — локомотив для всей экономики»

Президент банка «Югра» рассказал о текущем состоянии дел и перспективах роста в сегменте финансирования МСБ

Алексей, что сейчас происходит в банке? В последние несколько месяцев новостей и публикаций в СМИ было достаточно. Были сообщения о повышенном интересе со стороны регулятора, новости о планах акционеров банка увеличить капитал на полмиллиарда долларов. Что из этих новостей соответствует действительности, и что на самом деле происходит в банке «Югра»?

Алексей Нефедов: Начну с самого главного: банк продолжает работать и выполнять свои функции, обслуживать клиентов. Не видим никаких препятствий для дальнейшей работы. Повышенный интерес регулятора есть в отношении любой кредитной организации: из-за экономической ситуации регулятор корректирует работу банков, в том числе давая направление по усилению возможных рисков. Это приводит к пересмотру рисков по определенным заемщикам и начислению резервов. Что касается увеличения капитала, акционеры в очередной раз пришли на помощь банку переводом всех субординированных обязательств, которые в свое время были предоставлены как временные средства для развития банка. Сейчас они полностью вошли в капитал как собственные средства банка «Югра» без необходимости их возвращать.Тем самым мы повысили устойчивость нашего капитала и сделали небольшой задел для возможных формирований резервов, в том числе и для возможности дальнейшего развития.

На какой срок рассчитан этот задел? Это часть стратегии банка?

Алексей Нефедов: Конечно. Мы думаем, что на ближайший год этой помощи нам должно хватить.

Ваша стратегия предусматривает увеличение активов на треть в ближайшие три года и диверсификацию клиентского портфеля, ориентированную на юридических лиц. Расскажите подробнее об этом.

Алексей Нефедов:Мы приняли подобную стратегию, чтобы банк планомерно развивался в том числе с точки зрения диверсификации направлений, роста сегмента малого и среднего бизнеса в портфеле, регионального кредитования. Основной упор будет сделан на обслуживание микропредприятий, в которых мы видим драйвер роста и возможности для того, что это направление будет развиваться.

Эксперты прогнозируют, что в этом году по сектору МСБ тренд будем сломлен и объем кредитования в этом сегменте, который несколько лет падал, наконец-то начнет расти. Произошел ли этот слом, и насколько оптимистичным стоит быть?

Алексей Нефедов: Действительно, тренд к улучшению ситуации, связанной с кредитованием МСБ, существует. Есть определенная заинтересованность, но мы должны понимать, что практически всегда риск по МСБ, в том числе по возвратности кредитов, очень высок. Этот сегмент довольно рискованный, но с учетом программ господдержки, программ по развитию, в том числе в регионах, где поддерживают МСБ, мы видим возможность перелома ситуации и увеличения кредитования сектора.

Кто станет локомотивом в этом переломе?

Алексей Нефедов: Скорее всего, это будет мелкое производство, торговля, сфера услуг, у которых есть запас для развития.

Если вы видите МСБ как источник роста, то другие банки очень осторожно относятся к кредитованию этого сегмента. Почему так происходит?

Алексей Нефедов: Мы не говорим о том, что нужно раздавать деньги направо и налево. Каждый клиент проходит определенные процедуры проверки перед выдачей кредита. Крайне тяжело кредитовать стартапы, но с точки зрения устойчивых клиентов, которые хорошо работают и берут деньги на то, чтобы диверсифицировать свой бизнес либо, наоборот, приумножить и масштабировать, можно рассчитывать на существующий фундамент и смотреть, будет ли этого достаточно для того, чтобы возмещать затраты по кредитам. На таких клиентов мы и рассчитываем. Именно масштабирование бизнеса станет тем самым драйвером роста.

На Петербургском экономическом форуме прозвучала интересная мысль о том, что сейчас малым и средним предприятиям нечего закладывать — они работают с идеями и технологиями, у них нет заводов, станков и другого имущества, и это является большим препятствием для получения кредитов. В этом вопросе вы видите какие-то подвижки в перспективе? Может быть, регулятору нужно ослабить требования?

Алексей Нефедов: Регулятор работает над общими правилами: нельзя ослабить требования одному и добавить другому. Это было бы неправильно, но этот механизм недостаточного обеспечения закрывается за счет в том числе гарантийных фондов поддержки МСБ в регионах. Если компания проходит по всем критериям, тогда эта гарантия покрывает половину необходимого обеспечения, а все остальное предприятия каким-то образом могут найти. Как я уже говорил, стартапы — это очень тяжелая сфера для кредитования. В этом случае лучше подходят частные инвесторы и портфельные инвестиции. Потом, по мере развития, можно произвести перекредитование по более выгодным условиям в классических банках.

Какова доля МСБ в вашем портфеле? Есть ли планы по ее изменению?

Алексей Нефедов: Сейчас порядка 30-40%. Мы рассчитываем, что диверсифицируем портфель и увеличим эту долю на 10-15%.

За счет чего произойдет увеличение? Что вы можете предложить?

Алексей Нефедов: Здесь вопрос именно в том, что мы можем предложить. Это планомерная работа с теми предприятиями, что обслуживаются в нашем банке, с новыми клиентами. Нужно предлагать качественный продукт, который позволит получить весь спектр услуг, недорого обслуживаться в банке и соизмерять стоимость этого продукта с возможным риском.

Что касается предложений «все в одном», которые очень понятны и популярны среди физлиц, насколько представители МСБ заинтересованы в появлении таких продуктов, и что вы можете им предложить?

Алексей Нефедов: Мы стараемся подходить к клиентам индивидуально. Есть критерии, по которым мы отбираем клиентов, и возможность кредитования, но в то же время человеческий фактор присутствует. Когда мы видим изюминку и доходность, сопоставляем риск с возможностью кредитования и оставляем за собой индивидуальный подход к клиенту, это пользуется популярностью.

Россия. УФО > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 8 июня 2017 > № 2205095 Алексей Нефедов


Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 7 июня 2017 > № 2205094 Алина Назарова

Алина Назарова: «Сектор private banking — крупный и достаточно конкурентный»

Управляющий директор по private banking банка «Открытие» Алина Назарова рассказала Business FM о механизмах и перспективах сферы управления личным капиталом

Как давно в России существует приват-банкинг, и с чего все начиналось? Существует ли отправная точка, с которой началось развитие этого сектора в нашей стране?

Алина Назарова: Приват-банкинг в России зарождался среди банков, которые начинали с обслуживания акционеров. Активное рыночное развитие сектора началось уже в 2010-х годах. Триггером для всех частных российских банкиров стали успешные западные банки — Credit Suisse, UBS и подобные им. Все перенимали опыт западных банкиров, делая, конечно, поправку на специфику российского рынка. Мы получили базу клиентов, которая исторически жила на депозитах. Наша задача в данном случае была в том, чтобы развернуть рынок в сторону инвестирования, продемонстрировать наличие инструментов для сохранения и приумножения капитала. При этом выиграли, прежде всего, те игроки, которые заходили с сервисом приват-банкинга в региональные сети. Если в начале становления рынка в крупных городах клиенты уже были знакомы с продуктами европейских банков, то, например, в Поволжье, Сибирь и Дальний Восток частные западные банкиры долетали не так часто. Так же произошло и с банком «Открытие»: региональная сетка у нас работала с 2010 года, а полноценная комплектация произошла только в апреле прошлого года.

К чему пришел сектор за все эти годы? Как вы оцениваете состояние приват-банкинга в России сегодня?

Алина Назарова: Приват-банкинг — сектор крупный и достаточно конкурентный, в котором сегодня присутствуют и западные банки, а также активно растущие внутренние игроки. Сегодня, безусловно, большая часть российских приват-банкингов предлагает комплексные услуги в одном направлении. В банке «Открытие» мы предлагаем как банковское, так и инвестиционное обслуживание, управление капиталом, юридический налоговый консалтинг, то есть все, что касается образа жизни состоятельных клиентов.

Как влияют на сектор приват-банкинга общие процессы, которые сегодня происходят в российской банковской сфере?

Алина Назарова: Снижение ставок на рынке влияет на то, что клиенты смотрят в сторону инвестиций и формирования инвестиционных портфелей. То, что происходит в регуляторной среде, — это изменение законодательства как в части счетов в зарубежных банках, так и в части контролируемых иностранных компаний. Это заставляет все больше клиентов заниматься вопросам реструктуризации активов.

А как быть с банками, у которых отзывают лицензии? Ведь подобные истории происходят по сей день.

Алина Назарова: В нашем сегменте эти процессы ведут к укрупнению сектора приват-банкинга и сосредоточению этих клиентов в топ-10 банков. Так происходит потому, что клиенты приват-банкинга в первую очередь приходят за сохранностью своего капитала. Второй вопрос — как на этом заработать. Когда мы касаемся вопроса инвестиций, у частного банкира, как на приеме у врача, очень часто бывает первый вопрос не «сколько вы хотите заработать», а «сколько вы готовы потерять».

Если это не секрет, расскажите о том, что представляет собой новое направление в приват-банкинге, ориентированное на «семейный капитал»?

Алина Назарова: Над вопросом «семейного капитала» мы стали задумываться пару лет назад. Мы работаем с первым поколением собственников капитала, и смена владельцев происходит плавно. У многих собственников встает вопрос, передавать ли детям бизнес, передавать ли детям деньги, продавая бизнес, либо вовлекать их в историю ведения семейного бизнеса. Мы совместно с одним из наших партнеров создали программу «Семейный капитал», в рамках которой пытаемся рассказывать об успешных историях, когда бизнес начинали родители, а дальше это дело передавалось детям. Плюс в рамках наших внутренних мероприятий для клиентов мы все чаще проводим опросы на тему того, какие планы у вас на будущее, как вы видите передачу капитала, хотите или не хотите, чтобы дети участвовали в продолжении вашего бизнеса. Эти вопросы будут оставаться актуальными по меньшей мере еще 20 лет.

Вы упомянули life style management. Можно ли говорить, что это уже стало некоей обязательной частью комплекса услуг для состоятельных клиентов банков?

Алина Назарова: Я думаю, да. Это комфортно, и весь сектор стремится к тому, чтобы клиент обслуживался в рамках единого окна, будь то услуги по сделкам слияния-поглощения, поиск венчурных проектов и такие приятные мелочи, как lifestyle-менеджмент. Они не являются традиционными для рынка, но тем не менее мы хотим показать клиенту, что можем сделать для него все.

Про lifestyle поподробнее, если можно. Многие понимают под этим в лучшем случае консьерж-сервис, который примерно у всех одинаков.

Алина Назарова: Скажем так: базовая услуга консьерж-сервиса присутствует практически везде, но у нас это направление чуть более развито, и этот сервис есть in-house, внутри. Что мы делаем в этом направлении? В принципе, все, включая миграцию, обучение детей за рубежом, подбор школы, заканчивая какими-то экзотическими запросами. Например, один из запросов: клиент захотел прогулку на танке с выстрелом из него холостым снарядом. Наши менеджеры нашли такой танк — мы потратили на это недели полторы. Большая история в сфере lifestyle-менеджмента — это еще и создание некой клубной системы вокруг той системы приват-банкинга, в которой вы обслуживаетесь. Например, у нас есть проект «Академия private banking», который существует уже почти год. Мы раз в квартал привозим интересного зарубежного спикера. Одним из первых гостей у нас был Йохан Эрнст Нильсен — путешественник, который пешком, на лодке и велосипеде обогнул весь земной шар. Такие встречи дают возможность пообщаться с интересным человеком, плюс это всегда какой-то социум внутри, ведь на подобные встречи приходят люди сходного социального статуса.

Давайте теперь вернемся к процессам глобальным. Как экономическая ситуация в России повлияла на приват-банкинг?

Алина Назарова: Я думаю, что сейчас для всех приват-банкингов, особенно для тех, которые были сфокусированы только на банковских услугах, главным трендом будет переориентация клиентов в инвестиции.

Люди, у которых есть капитал, хотят его прежде всего сохранить. Но при этом, если есть возможность заработать, то, естественно, от этого никто не откажется. В сегодняшней ситуации какие возможности, какие инструменты предоставляет приват-банкинг тем, кто хочет не просто сохранить средства, а все-таки еще и немного приумножить?

Алина Назарова: Если говорить про профиль клиента, во-первых, мы понимаем, что все клиенты приват-банкинга — в основном первые владельцы капитала. Если смотреть на структуру, то, безусловно, на данный момент преобладает большая часть клиентов с ментальностью собственников капитала и бизнеса. Мне кажется, в России сегодня с точки зрения приват-банкинга поколение клиентов-инвесторов в чистом виде, инвестирующих в ценные бумаги, только набирает обороты и находится в фазе становления. С точки зрения инвестиций задача частного банкира — сформировать для клиента стратегию, учесть его пожелания по рискам, понять, на какие доходности с этим приемлемым риском мы можем выйти, и исходя из этого сформировать стратегию. Как правило, очень важным существенным моментом нашей профессии является умение придерживаться текущей стратегии и делать ребалансировку портфеля при изменениях рынка. История бывает очень простая: рынок падает, и все начинают выходить. В этой ситуации задача профессионала — смотреть на нее объективно и без эмоций.

Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 7 июня 2017 > № 2205094 Алина Назарова


Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 6 июня 2017 > № 2205098 Рубен Аганбегян

Рубен Аганбегян: «Капитала для финансового сектора на рынке, по сути, нет»

Банк «Открытие» за последние годы ворвался в пятерку крупнейших банков страны, один из двух крупнейших частных банков. Член Совета директоров АО «Открытие Холдинг» Рубен Аганбегян рассказал Business FM о состоянии финансового рынка России и планах банка на будущее

Завершил работу Петербургский международный экономический форум. В выездной студии Business FM побывал член Совета директоров АО «Открытие Холдинг» Рубен Аганбегян. С ним беседовал главный редактор радиостанции Илья Копелевич.

Рубен Аганбегян: Мы видим, что ситуация стабильная и не носит кризисный характер. С точки зрения долгосрочной перспективы, безусловно, ситуация неудовлетворительная, потому что экономика не растет. А такие страны, как мы, наш ноль — это плюс несколько процентов роста ВВП, это только ноль, а дальше, чтобы еще был рост, должно быть больше. Я считаю, что наша экономика должна и достойна расти от 3% и выше в год ВВП, и, конечно, то, что мы барахтаемся в районе нуля, для нас это фактически спад. В этом смысле, конечно же, кризис далеко не закончился.

Как Вы ощущаете это на себе? Это общая картина: мы из периода рецессия, которая на финансовом рынке два года назад очень остро ощущалась, все-таки вышли в плато. По Вашим ощущениям, где хорошо, а где плохо в Вашем бизнесе?

Рубен Аганбегян: Мы это ощущаем в двух ключевых вещах. Первое — прибыльность бизнеса, она очень низкая. Да, мы по прошлому году прибыльны, но можно сказать, что это почти ноль. И второе — это доступ к капиталу, он очень-очень сложный, трудный, капитала для финансового сектора на рынке, по сути, нет.

Немножко поясним и для меня, и для тех, кто нас слушает. Во-первых, конечно, до 2014 года российский финансовый сектор хорошо освоил привлечение западного дешевого финансирования, потом этот канал для кого-то вовсе умер, для кого-то стал дороже или вовсе пересох. Из чего сейчас складываются пассивы банка, говоря правильно?

Рубен Аганбегян: Здесь очень важно не путать капитал и пассивы, мы не будем в это глубоко погружаться, вот в разницу.

Вот в целом вообще просто про деньги: откуда они сейчас приходят, откуда могли бы приходить, чего Вы ждете?

Рубен Аганбегян: До 2014 года, безусловно, были и российские инвесторы, и западные инвесторы. С точки зрения пассивов, основная база всегда была российская, но она все-таки носила характер, как населения, так и предприятий, так и средних бизнесов, и она, конечно, сильно сократилась. И плюс те иностранные деньги, которые были, просто в процентном отношении доля иностранных денег все-таки была не такая, от которой мы бы зависели.

Зато она, как говорится, маржинальная была для тех, кому она была доступна.

Рубен Аганбегян: Ну да, она были низкая, конечно. И это одна из причин, почему санкции не дали того эффекта, который, может быть кто-то ждал, что они дадут, и почему я, например, считаю, что наши проблемы экономические страновые, они все-таки в нас больше, чем во внешних каких-то воздействиях. В настоящий момент, если посмотрим, то, в общем-то, в стране с долей государства в экономике больше 60%, мне кажется, не надо особо интересоваться вопросом, откуда сейчас деньги, они оттуда — из государства, прямого и косвенного. И доступ к этим деньгам частных институтов существенно затруднен в силу частично какой-то случайной, может быть, политики, но очень часто эта политика носит осознанный характер. Безусловно, государству комфортнее государственные игроки, и огромное количество нормативных и не юридически обязывающих указаний в этом смысле существует, и частной системе, частным институтам тут сложнее, чем их государственным конкурентам.

Банк «Открытие» за последние годы ворвался в пятерку крупнейших банков страны, один из двух крупнейших абсолютно частных банков, Вы как раз пережили период бурного роста. А кто обеспечил этот рост?

Рубен Аганбегян: Присоединение. Мы сливались с другими банками, и это был основной фактор нашего роста — присоединение других финансовых институтов и их объединение под одним брендом и на одной базе. Также размер привлек к себе и операции соответствующие, и бизнес и так далее.

Быть крупным выгоднее?

Рубен Аганбегян: Я считаю, что у нас в стране размер в финансовой сфере имеет ключевое значения, но, с точки зрения бизнеса, безусловно, тоже. Хотя то, что ты являешься результатом объединения, приводит к довольно большим сложностям управленческого характера. У тебя много систем, ты должен это сокращать, у тебя много неэффективности, таких как отделения рядом, и у тебя много дополнительных затрат. Смена бренда, его развитие, конечно, приводит к тому, что ты должен инвестировать.

Как изменилась сама клиентская база в связи с обретением этого размера? Вы можете уже претендовать на то, чтобы вашими клиентами были крупные госкорпорации, госкомпании?

Рубен Аганбегян: В какой-то степени можем, но все равно ограничителем является и размер нашего капитала, и то, в каких размерах мы можем с этими клиентами работать, то, что крупнейшие наши корпорации требуют от финансовых институтов, обслуживающих, довольно крупный размер операций. Здесь даже с нашим размером иногда можно упереться в ограничения. Вторая важная вещь — это то, что крупным фокусом нашего развития все-таки, с точки зрения объединенных банков, был крупный фокус на корпоративно-клиентская база. Но последние годы мы очень много инвестировали средств в развитие как розницы, так и технологий для обслуживания малого и среднего бизнеса. В этом смысле запустили целый ряд проектов, которые достаточно успешны, такие как «Точка», «Рокет», «Открытие Факторинг», которые фактически именно фокусируются на соответствующей клиентской базе, и под это естественно банк сильно менялся, с технологической точки зрения и всех остальных.

По размеру, по значению Вы приблизились или сравнялись с «Альфа-Банком», почти стоите с такими, как «Газпром», ВТБ. Там зачастую размеры кредитов измеряются десятками, а то и сотнями миллиардов рублей. Мы об этом, как правило, узнаем, когда потом возникают истории типа Зюзина и так далее, сколько денег в одну конкретную корпорацию тот или иной банк вложил, а то и целый синдикат банков. Или вы все-таки фокусируетесь на меньших размерах кредитования?

Рубен Аганбегян: Безусловно, мы работаем со всей той же клиентурой, как и все крупные банки, в этом смысле это наш постоянный фокус — и крупные клиенты и так далее. Но отдельно мы много инвестируем в технологии и в работу, в развитие малого, среднего бизнеса. Вообще, если мы посмотрим на наши рыночные доли, то мы увидим, что наша доля в обслуживании малого и среднего бизнеса больше, чем наша доля банка целиком на рынке. Здесь мы забрали большую долю, чем у банка она в общем рынке. То же самое, например, существует в еще одном инструменте — в «прайвет бэнкинге», у нас он очень крупный, хороший, известный, и еще в ряде других инструментов. Вот такое же мы хотим развить потихонечку в розницу, и инвестируем средства в технологическое развитие этого направления.

Про розницу вообще очень интересная история. Вы стали санатором одного из крупнейших потерпевших крушение банков за это время — банка «Траст», он в 30-ку входит, причем такой розничный. Это всегда интересно, спустя пару лет, теперь оценить, что произошло с «Трастом», в каком состоянии Вы его взяли, и что с ним делать?

Рубен Аганбегян: Об этом было достаточно много сказано, что взяли мы его в сложном состоянии, безусловно, после проверок и так далее, выяснилось, что это состояние было еще более сложным, чем заранее предполагалось, чем было оценено в результате экспресс-оценки. Но в настоящий момент банк находится в стабильном, нормальном состоянии, работает, и это были условия. Он не развивается, но он работает отдельно, то есть он не присоединен к нашей банковской группе, он отдельный, там есть план санации, по которому мы двигаемся. Но с точки зрения того, что произошло уже под нашим управлением, банк претерпел изменения, прошли достаточно мощные сокращения сети и всего остального, именно с точки зрения того, что, по нашему мнению, оно, может быть, не соответствовало как размеру банка, так и его объему операций. Плюс те изменения, которые мы делали, как санатор, чтобы он работал хорошо и стабильно, тоже не требовали такого количества издержек.

Можете поделиться своим мнением, это постоянно интересует всех, ну вот в данном конкретном случае: причина банкротства банка, она, скорее, в большей степени общеэкономическая или криминальная?

Рубен Аганбегян: Я не готов выносить какие-то здесь вердикты. Безусловно, это микс каких-то ошибок в бизнесе, которые накапливались длительное время, помноженные на несколько кризисов, через которые проходила структура. После этих кризисов принимались решения о развитии определенных бизнес-направлений. Эти бизнес-направления не дали того эффекта, который ожидался, соответственно, все эти проблемы постепенно копились, и возникли те сложности, которые возникли. С точки зрения того, как их квалифицировать и так далее, я здесь не готов комментировать.

Хорошо, мы увидим еще, Группа «Открытие» развитие, и, может быть, это еще не конец? Не спрашиваю вас про сделки, которые, может быть, готовятся конкретно, но в целом Вы идете на дальнейшее расширение?

Рубен Аганбегян: Безусловно, смотрим. Но если вы спросите, что является сегодня фокусом нашим, то сегодня наш фокус все-таки лежит в нас самих и в том, чтобы реформировать себя таким образом, чтобы, с одной стороны, привести все технологии в самое современное, потому что сегодня все-таки наши клиенты, особенно розничные и малый и средний бизнес, требуют и хотят удобного обслуживания, а это, прежде всего, технологии, соответственно, это одно направление. Второе — это оптимизация, приведение того бизнеса, который есть, в наиболее оптимальное состояние. Так, например, клиенты с большим удовольствием тратят больше времени на обслуживание и работу с банком дистанционно, а не через приходы в отделение. При этом все равно отделения продолжают иметь значение, потому что это и продвижение бренда, и определенные операции, клиенты все равно любят делать через отделения, например, в области недвижимости определенный ряд операций, еще какие-то, корпоративные клиенты и все прочее. Поэтому в этом смысле те реформы, которые мы делаем сегодня, они об этом.

Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 6 июня 2017 > № 2205098 Рубен Аганбегян


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 6 июня 2017 > № 2200860 Павел Самиев

Банковская кредитная розница: смена лидера роста?

ПАВЕЛ САМИЕВ

управляющий директор Национального рейтингового агентства, генеральный директор БизнесДром

В прошлом году ипотечное кредитование било рекорды — и по темпам прироста, и по доле в розничном портфеле банков. Казалось, тенденции 2016 года продолжатся: ипотека останется главным драйвером розницы, а остальные сегменты будут медленно подтягиваться. Но уже первый квартал 2017 года показал иные результаты.

Розничное кредитование после обвала в конце 2014 уже через год начало восстанавливаться. Быстро падали ставки, банки размораживали программы кредитования, начал проявляться отложенный спрос. Однако динамика разных видов была не просто различной, но противоположной: ипотечное кредитование вырвалось в лидеры роста, потребительское кредитование росло, но не такими высокими темпами, а сегмент автокредитования и кредитных карт продолжал падать.

В 2016 году ипотека била рекорды: по темпам прироста (по данным НРА, ипотечный портфель вырос на 15%, а выдачи — на 27%), по доле в розничном портфеле банков (почти 42%, это исторический максимум).

Но по итогам I квартала 2017 года совокупный портфель займов физлицам вырос всего на 0,6%. Объем выдач показал динамику лучше: +18%, но это все равно ниже, чем было в 2016 году. В начале 2017 ипотека перешла от быстрого роста к стагнации, объем выданных ипотечных кредитов в расчете квартал к кварталу сократился почти на 1%.

Что означает падение выдач ипотеки кроме насыщения отложенного спроса? На фоне понижения ключевой ставки, процентные ставки по ипотечным кредитам продолжают снижаться. Фактически сейчас мы достигли минимального уровня ставок по ипотеке за пять лет. Средневзвешенные процентные ставки по жилищным кредитам физическим лицам в рублях снизились до уровня конца 2011 года — средняя ставка уже ниже 11%; некоторые участники рынка стали предлагать рефинансирование ипотечных кредитов по ставкам менее 10%.

Невысокие процентные ставки станут фактором поддержки рынка в текущем году даже после прекращения программы субсидирования и уменьшения отложенного спроса. Однако спрос на ипотеку упирается прежде всего не в ставку, а в перспективы роста доходов и благосостояния среднего класса. Ошибочно было бы полагать, что снижение ипотечной ставки ниже 10% сразу же прибавит к армии «ипотечников» значительную часть населения — круг потенциальных заемщиков, которые могли бы обслуживать такие кредиты и имеют необходимый первоначальный взнос, от такого снижения ставки существенно не вырастет. Именно поэтому взрывной рост ипотечного кредитования в 2016 году имел краткосрочную природу: очень значительный отложенный спрос быстро отреагировал на снижение ставок и программу субсидирования, но он был ограничен.

Что касается качества ипотечных заемщиков, то тут пока все выглядит хорошо. Сегмент жилищного кредитования по-прежнему характеризуется высоким качеством ссуд, однако доля просроченной задолженности начинает постепенно увеличиваться: с 0,9% на 01.04.2015 до 1,1% на 01.04.2017 по рублевым займам. Подобная тенденция отражает снижение требований к заемщикам банками в конце 2015 и 2016 гг., а также ухудшение финансового состояния клиентов, решивших реализовать отложенный спрос в 2016 году в рамках действия госпрограммы субсидирования. Пока поводов для беспокойства нет, но надо ожидать постепенного роста просрочки в сегменте. Это неизбежный тренд.

Доля лидера в сегменте ипотеки — Сбербанка — за I квартал 2017 года оставалась стабильной и составила почти 60%. По расчетам «БизнесДром», доли топ-5 и топ-10 банков по размеру портфеля жилищных кредитов за год не изменились, и на 01.04.2017 составили около 87 и 93%, соответственно.

Что же с другими сегментами? Какой из них может стать лидером роста в этом году вместо ипотеки?

Вопреки прогнозам как некоторых участников рынка, так и аналитиков, в этом году наибольшие перспективы роста не у ипотеки, а у сегмента кредитных карт. Этот рынок весь прошлый год продолжал падать, а в I квартале он начал расти, но пока невысокими темпами. Однако уже с лета года он, по всей видимости, начнет обгонять ипотеку по динамике.

Объем задолженности физических лиц по кредитам до востребования и овердрафтам на 01.04.2017 составил около 1 трлн руб., увеличившись за квартал на 2,2%. Тем не менее, в расчете год к году (на 01.04.2017 по сравнению с 01.04.2016) сокращение портфеля составило около 6%. Годом ранее сокращение было более существенным — чуть менее 10% за период с 01.04.2015 по 01.04.2016.

Среди прочих сегментов рынка банковского кредитования физлиц, кредитные карты имеют, пожалуй, наибольший потенциал роста, обусловленный тремя основными факторами.

Во-первых, это более длительная «просадка» рынка: объем задолженности по кредитным картам на начало 2017 года был наименьшим за три года, и в этом году, очевидно, мы будем наблюдать восстановительный рост.

Во-вторых, продолжается снижение процентных ставок, что стимулирует рост спроса.

В-третьих, происходит активизация ряда банков, пересмотревших свою политику в отношении карточного кредитования, и намеренных использовать данный продукт для быстрого наращивания клиентской базы, в том числе, реализации кросс-продаж. Мы видим запуск новых масштабных карточных продуктов на рынке, и, вероятно, такие большие проекты еще будут появляться.

Другой аутсайдер банковской розницы — автокредитование — уже по итогам II квартала 2017 может показать положительную динамику после очень продолжительного падения. Сегмент автокредитования будет расти вслед за увеличением продаж автомобилей. По оценке НБКИ, по итогам I квартала 2017 года объем автокредитов вырос на 37,3% (с 64,4 млрд руб. до 87 млрд руб.). По данным Ассоциации европейского бизнеса, в марте-апреле 2017 года продажи легковых автомобилей продемонстрировали положительную динамику, увеличившись почти на 10%, а прирост продаж за I квартал 2017 года составил 1%. Хотя темпы прироста не столь значительны, важно, что увеличение квартальных продаж отмечено впервые за четыре года. На фоне наблюдавшегося в 2013-2016 гг. падения объемов проданных автомобилей, доля автокредитов в продажах росла и составила в 2016 году около 44% (по количеству, по данным НБКИ).

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 6 июня 2017 > № 2200860 Павел Самиев


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 6 июня 2017 > № 2200717 Павел Врублевский

Путин и блокчейн: как развивать цифровую экономику

Павел Врублевский

владелец платежной системы Chronopay

Государство много тратит на развитие цифровой экономики, но ничего не получается

Второго июня 2017 года руководство страны сделало целый ряд заявлений о скорейшей цифровизации экономики, и всего в рамках одного дня на гора выдало целый ряд предложений – например, первый вице-премьер Игорь Шувалов считает, что для полного счастья надо перевести в блокчейн идентификацию граждан, процесс прохождения товара в цепочках продаж (о чем он?!) и реестры собственности на недвижимость. Еще две российские биржи думают над открытием торгов криптовалютами, а Центробанк ожидаемо решил запустить национальную систему крипторубля.

Признание криптовалюты легальным средством обмена крайне важно, но необходимо понимать – чем проще будет обменивать крупные суммы в криптовалютах на реальные деньги, тем меньше будет развиваться бизнес ICO. Поскольку ICO развивается не в последнюю очередь потому, что это наиболее простой способ вложить капиталы в цифровой валюте. Я бы переживал из-за Национальной системы крипторубля (о ней заявила глава ЦБ Эльвира Набиуллина), в том смысле что доверия подобные национальные прожекты не вызывают, если бы не одно «но» — рост курса биткоина ожидается многими экспертами до $500 000 и при таком объеме рынка совершенно не важно, что еще придумает Центробанк, Шувалов и кто угодно еще.

Но все эти выстрелы мимо – в первую очередь нужно привязать российский бизнес к блокчейну — связать акционерный капитал и блокчейн, то есть юридически связать криптотокены (средство криптографической защиты информации) и физические акции, именно этим занимаются законодатели в Цуг в Швейцарии и в американском штате Делавэр, где регистрируется большинство ICO.

Причина в том, что без возможности держать реестр акционеров в блокчейне любое ICO, к сожалению, слишком далеко от необходимой степени доверия для реально действующего бизнеса, а не проектов в pre-seed стадии. Можно реализовать это в Крыму и тогда Россия станет страной с законодательством, которого нет нигде в мире.

Это реально могло бы стать прорывом, сколько ни было проектов - «Сколково», «Цифровой Октябрь», ФРИИ, «Блокчейн в Крыму» – все их объединяет одно — власть считает, что если задизайнить модное здание, позволить на камеру пожать руку премьеру, добавить к этому модный продукт и вчерашних комсомольцев сделать хипстерами, то вот и они, посыпались деньги.

А деньги все так не и сыплются. Экономика – она про деньги, не про патриотизм, не про социальную ответственность. Что бы заработать деньги всего лишь нужно именно это и предложить сделать, но совместно. Но я до сих пор ни разу не сталкивался с реальными предложениями, в которые хоть кто-либо хоть раз поверил от наших властей или крупных корпораций совместно где-либо заработать.

Недавно мне пришло в голову, что психологические принципы венчурного бизнеса сильно напоминают психологию игры в казино – клиенту надо дать выиграть, хотя в конечном счете в выигрыше всегда само казино. Венчурный инновационный бизнес работает точно так же – кто-то должен выигрывать и подавать пример остальным.

Для примера расскажу короткую историю как я «переобулся» в блокчейн. Много лет подряд я критиковал криптовалюты, утверждал в СМИ и соцсетях, что криптовалюты ничем не обеспечены, и даже видел «кровавую руку» Госдепа за ними. Даже год назад когда я поехал встречаться с основателями Allofmp3 (злейший враг западных звукозаписывающих компаний и ассоциаций по защите авторских прав) и случайно попал на тусовку по блокчейн, которая проходила в том же здании в Цифровом октябре, где была и моя встреча, то я даже успел сделать «сэлфи» с неприличным жестом рукой в сторону собравшихся.

Но тут как-то мне позвонил товарищ и радостно рассказал, что они только что закончили с друзьями ICO и привлекли $5 млн. «Прости, повтори, сколько?», - сказал я. Спустя точно 4 целых 62 сотых секунды я стал фанатом новой цифровой экономики (столько времени занимает фраза «пять миллионов долларов США»).

История ICO моих друзей заставила основательно разобраться с новой цифровой экономикой и признать собственные ошибки. Можно сколько угодно делать фотографий с премьерами, совместно спонсировать ФСО, сидеть с хипстерами в офисах и постить сэлфи, но лишь возможность реального заработка заставляет реально сесть и разобраться в предмете.

Как именно построить успешно продукт с использованием блокчейн? Какие продукты будут востребованы, какие нет? Я бы предложил следующий термин – доверие-ёмкость продукта (trustintencity), по аналогии с термином капиталоемкость Уоррена Баффета (capitalintencity). Продуктом блокчейн является доверие, где криптовалюта – это максимальное выражение доверие-ёмкости. Для сравнения приведу следующий пример из истории с кризисом доткомов. Выжили те бизнесы, в которых слово интернет было не для галочки, а для реальной экономии.

Что есть интернет? Это лишь новый метод коммуникации. Там, где использование нового метода коммуникации давало реальную экономию в бизнесе, все бизнес модели естественно развивались, например, онлайн-магазины с их онлайн витринами. Возьмем Facebook. Соцсеть сам по себе является коммуникацией в чистом виде и поэтому успешна.

Что есть блокчейн? Это новый метод доверия. Максимальное выражение доверия в продукте – это собственно деньги. Поэтому биткоин – это идеальный продукт блокчейна. Таким образом продукт будет успешен в зависимости от важности фактора доверия в этом продукте. К примеру, в финансовой отрасли доверие-ёмкость крайне высока, 80% себе стоимости – это комплаенс, то есть то же доверие. В риэлторском бизнесе, в медиа бизнесе – во всех этих и подобных отраслях, сильно зависимых от доверия, я уверен блокчейн найдет свое практическое место.

Любой, кто захочет вывести действующий реальный бизнес в цифровую экономику будет заинтересован в математической достоверности метрик бизнеса, поскольку в случае их достоверности во многом отпадает необходимость в аудите. Хватит кормить Ernst & Young, хватить кормить росгосфинтелекомаудитконтроль. Возникает возможность привлекать инвесторов через капитализацию бизнеса привязанную к метрикам бизнеса в риалтайме.

В своей прошлой статье я рассказал, что следующим этапом цифровой экономики станет переход в ICO финансирование реально-действующего бизнеса, для чего я вижу три слагаемых успеха – реальную экономию от использования новой технологии в существующем продукте, вывод всех 100% акционерного капитала компании в блокчейн и переход на публичную или частично публичную метрику бизнеса с использованием ERP систем в блокчейне. Вот почему меня например сразу привлек проект Darfchain.com от Константина Бакулева и Станислава Тактаева, потому что ERP системы (ERP — управление ресурсами предприятия) в блокчейн – это необходимая часть мозаики, которая необходима для вывода не прожекта, а действующего бизнеса в цифровой экономике.

Прав я или нет, покажет будущее. Уверен в одном, что бы не придумал наш Центробанк, Игорь Шувалов, Игорь Щеголев, Герман Греф, и как бы не были странны некоторые идеи, все это на самом деле в любом случае только в плюс новой цифровой экономике, я думаю процесс пошел бы конечно еще быстрей если бы наши экономисты поняли, что драйвером роста никогда не будет ни здание в стиле лофт, с хипстерами и гаджетами, ни кросс-промо с фотками с «великими» и должностями Главного по Блокчейну, реальным драйвером будет всего лишь предложение совместно заработать и успешные кейсы, потому что именно это и есть то, что заставляет людей бросать дела и погружаться в этот бизнес.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 6 июня 2017 > № 2200717 Павел Врублевский


Израиль. Россия > Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 5 июня 2017 > № 2205099 Эли Гервиц

Эли Гервиц: «Банковская тайна умерла»

«Мы идем к эпохе полной прозрачности», — считает президент крупнейшей в Израиле русскоязычной адвокатской коллегии. О том, почему россиянам нужно опасаться обмена банковской информацией, он рассказал в интервью Business FM на Петербургском экономическом форуме

Закончил работу Петербургский международный экономический форум. В выездной студии Business FM побывал президент крупнейшей в Израиле русскоязычной адвокатской коллегии Эли Гервиц. С ним беседовал генеральный директор холдинга «Румедиа» Михаил Бергер.

У нас в студии израильский адвокат Эли Гервиц. Я смотрю за стекло нашей студии — большое количество людей, их здесь несколько тысяч. И я думаю, что примерно у 95% есть счет не в России. Я говорю о тех российских участниках форума, кто имеет на это право, я не говорю о политиках, мы говорим сейчас про вещи абсолютно легальные. Ситуация в последнее время сильно поменялась. Есть ли что-то, из-за чего владельцы счетов должны сегодня беспокоиться?

Эли Гервиц: Владельцы счетов должны понять, что банковская тайна умерла, что мы идем к эпохе полной прозрачности. Вопрос в том, кто до этой эпохи дойдет и кто сможет до нее дойти без потерь. Израиль в этом плане является очень интересным глазком, через который можно посмотреть в будущее в первую очередь европейских банков. В Израиле очень централизованная банковская система.

Еще более централизованная, чем... Хотя в России уже давно не централизованная.

Эли Гервиц: Мы любим шутить, что в России аннулирование лицензии банка перестало быть новостным поводом, об этом больше не пишут в экономических изданиях, просто потому что это происходит каждую неделю, два раза в неделю.

300 банков в прошлом году, 200 банков в этом, но все равно банков больше тысячи. Когда остановится эта машина, когда «зачистка» остановится, когда будет 1000 банков, 500 банков?

Эли Гервиц: Этого я не знаю, но в Израиле на сегодняшний день есть два мегабанка, три средних банка — и все. Есть еще несколько маленьких банков, часть из которых относится к этим пяти конгломератам, а остальные настолько маленькие, что у вас нет никаких шансов найти их ритейловые отделения. Поэтому у нас на сегодняшний день пять банков. На Израиль, как в пробирке, можно смотреть, куда идут европейские банки.

Что показывает «израильская пробирка»?

Эли Гервиц: Есть два подхода. Один подход, который я считаю более правильным, в том, что вы сегодня не можете открыть счет в израильском банке, если вы не налоговый резидент Израиля или вы налоговый резидент не только Израиля, например, в том числе России, без того, чтобы вы сообщили номер своего ИНН. В 2018 году будет автоматический обмен банковской информацией между Израилем и Россией, поэтому если у вас есть какие-то проблемы в стране вашей налоговой резиденции, в России, то вы за это, говоря простым русским языком, огребете.

Для тех, у кого легальные задекларированные доходы, легальный счет, нет никаких проблем с тем, чтобы сообщить ИНН.

Эли Гервиц: Не хочу вас расстраивать относительно того, что нет никаких проблем, до этого мы доберемся. Так вот, это правильная политика, но есть один из двух израильских мегабанков, который показывает нам тот край, тот максимум требований, которые банки могут и будут выдвигать рано или поздно. Израильский банк «Апоалим», очевидно, не хочет зарубежных клиентов и делает все, чтобы их выдавить. Сегодня им недостаточно, что вы перевели деньги из Российской Федерации, им недостаточно, что вы задекларировали этот счет в России. Они требуют письмо от российского адвоката, а иногда только от адвокатов из списка The Legal 500 или Chambers, где написано: «а» — что счет задекларирован; «б» — что все деньги на этом счету легальны; «в» — что все доходы, извлекаемые на этом счету, налогооблагаются легально. Я вам скажу честно, я такое письмо самому себе не могу выдать. Это совершенно нелегитимное требование.

Это «экстремизм» одного израильского банка, настроение израильской банковской системы, или это общее настроение, которое формирует ФАТФ (Группа разработки финансовых мер по борьбе с отмыванием денег)?

Эли Гервиц: Это общая динамика. У меня есть очень любимая мной аллегория маятника, который, падая, не может остановиться в равновесном положении, он должен пробить потолок с другой стороны. Все банки ведут себя немножко по-разному, есть синусоиды с лагом, но как только какой-то банк вырывается вперед, другие пытаются его со временем догнать. Если раньше банки вырывались вперед с точки зрения клиентоориентированности, приватности, уровня обслуживания, то сегодня, к сожалению, банки вырываются вперед с точки зрения максимальной защиты своих интересов за счет интересов клиента. Попробуйте с улицы, во-первых, найти, во-вторых, зайти в фирму из The Legal 500 и объяснить, что вам нужен, причем обязательно, адвокат — юристов недостаточно. В Израиле не хотят понимать, что у нас разные системы. Попробуйте зайти с кондачка в ЕПАМ, в «Гольцблат» или в фирмы такого уровня и сказать: мне нужна вот такая справка в Гондурас, что я весь совершенно белый и пушистый. Вы или эту справку не получите, или она вам будет стоить совершенно нереальных денег. Бороться с банком в этом плане очень непросто. Мы написали письма и главам банка «Апоалим», и нашему банковскому регулятору, чтобы они немножечко придержали вожжи нашего замечательного банка, который хочет быть святее Папы Римского, чего он делать не должен, по крайней мере, за счет клиентов.

Чего все-таки опасаться?

Эли Гервиц: Обмена банковской информацией, по большому счету, опасаться не нужно или не нужно было бы. Во-первых, потому что подавляющее большинство удачных бизнесменов читают картину будущего мира, и давно никто из не только миллиардеров и мультимиллионеров не выписывает себе 2-НДФЛ на 500 долларов в месяц, а остальное получает налом или выводит в офшоры. Понятно, что всего этого нет. Тем не менее именно россиянам опасаться, к сожалению, нужно, в первую очередь незнания. Во всех странах есть термин «налоговый резидент». В Израиле нет термина «валютный резидент».

А в России действительно есть термин «валютный резидент».

Эли Гервиц: Я не проводил статистического исследования, но многие мои друзья, коллеги, клиенты, люди совершенно не от сохи, которым я рассказываю про термин «валютный резидент», впадают в ступор.

То есть трудно переводится это понятие?

Эли Гервиц: Это перевод с русского на русский. Почему я как израильский адвокат должен рассказывать об этом российским бизнесменам, непонятно. Очевидно, российским органам не очень интересно, чтобы люди об этом знали. Но я воспользуюсь трибуной, которая мне была предоставлена, чтобы объяснить три следующие вещи. Во-первых, человек, который имеет российское гражданство и ступает на эту землю хотя бы на один день в году, в этом году является валютным резидентом. Чтобы не быть налоговым, достаточно упасть меньше 183 дней, чтобы не быть налоговым, нужно или отказаться от гражданства, или просто не появляться в России, что является, с моей точки зрения, совершенно неуместным требованием. Второй момент: если вы валютный резидент, недостаточно того, что вы задекларировали свои зарубежные счета. Список действий, которые вы можете совершать на этом счету, неоправданно узок. Главный пример, который я привожу: если у вас как у россиянина есть квартира за рубежом и вы хотите ее продать, вы находитесь в тупике, из которого нет выхода, потому что вы не можете уговорить своего израильского покупателя Иосифа или испанского Педро отправить вам деньги напрямую в Россию, не говоря уже о том, что если он берет ипотеку, то вы точно не сможете уговорить ни один банк перегнать деньги на зарубежный счет. В этой ситуации человек действительно оказывается в тупике. А если он получает деньги на свой зарубежный счет, даже задекларировав его, даже переправив эти деньги в тот же день в Россию-матушку, даже получив не на свой личный, а на трастовый счет своего адвоката, надежных выходов из этого тупика действительно нет. А самое главное — это мера наказания: конфискация от 75% до 100%.

Вы считаете эту меру чрезмерной?

Эли Гервиц: Это считают чрезмерным израильские правоприменительные принципы. Есть конституция, которой в Израиле нет, и есть неписаные нормы, которые выше конституции. В Израиле конфискация неприемлема и неуместна. Поэтому при всем желании, чтобы между Россией и Израилем было подписано билатеральное соглашение в рамках общей конвенции об обмене информацией, я должен предупредить, что если российские власти не изменят эти три требования, будет много стран, которые откажутся подписывать с Россией билатеральное соглашение об обмене информацией.

Я не думаю, что тайный замысел российских финансовых властей в том, чтобы как раз отказывались от подписания таких соглашений, потому что российские финансовые и налоговые власти заинтересованы в получении информации.

Эли Гервиц: Безусловно, это так. Это даже не эксцесс исполнителя, это эксцесс конкретного закона, который был принят без всякой связи с вопросом об обмене информацией. Мне кажется, что этот закон несколько архаичный.

В своей концепции.

Эли Гервиц: Совершенно верно.

Для бизнеса, для функционирования, для того, чтобы в компании люди эффективно взаимодействовали через границу, это большая помеха.

Эли Гервиц: Закон говорит о неуместной неуверенности в себе. Ведь когда резко упал курс рубля к доллару, России удалось перебороть этот тренд, и в 2016 году рубль был самой растущей валютой в мире, удалось добиться всего этого без регуляторного вмешательства, без закрытия границ.

Было большое давление на финансовые власти, на ЦБ: давайте закроем свободный приток капитала, у нас экстренная ситуация. Надо отдать должное, власти устояли, удержались от этого соблазна.

Эли Гервиц: Совершенно верно. Поэтому, мне кажется, сейчас самое время отпустить эти вожжи, потому что толку от них немного, вреда много уже сегодня с точки зрения реноме государства, с точки зрения построения отношений между гражданами и государством, многие из которых, не ведая того, нарушают закон.

Я вас спрашиваю сейчас как участника форума. Такого рода площадки способны оказать какое-то влияние на настроение тех же финансовых властей, или здесь эти вопросы не решаются? Есть ли практический смысл для решения вот таких вопросов, которые мы сейчас с вами обсуждаем, на мероприятиях, подобных Петербургскому форуму?

Эли Гервиц: Я постоянный участник Петербургского юридического форума и первый раз посещаю Петербургский экономический форум. Такие мероприятия, во-первых, нужно проводить. Во-вторых, если их начали проводить, то их, безусловно, обязательно продолжать проводить, потому что месседж, который был бы передан прекращением таких мероприятий, был бы очень отрицательным. И самое главное — это очень хорошая платформа для общения: контракты подписывают не банки и не заводы, а контракты заключают люди. Точно так же, как для Израиля, очень важно человеческое общение израильтян с неизральтянами, чтобы демонизация Израиля не преуспела, точно так же, мне кажется, и россиянам, которых тоже многие сегодня пытаются неуместно демонизировать, очень важно давать доступ к общению с самим собой. Мне кажется, такая площадка — один из идеальных вариантов.

Израиль. Россия > Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 5 июня 2017 > № 2205099 Эли Гервиц


Казахстан > Финансы, банки > kapital.kz, 5 июня 2017 > № 2200076 Шакир Иминов

Страховая выплата 16 млн тенге за несчастный случай

Страхование от несчастных случаев должно стать одним из самых востребованных в Казахстане

В последнее время на дорогах Алматы отмечается тенденция роста количества ДТП, и, к сожалению, некоторые из них со смертельным исходом. Казахстанцы знакомы с обязательной «автогражданкой» и автокаско, но вот со страхованием от несчастных случаев знаком не каждый. Об этом мы поговорили с исполнительным директором СК «Евразия» Шакиром Иминовым.

— Шакир, если в двух словах, что за вид страхования и в каких случаях он применим?

— Страхование от несчастных случаев — один из самых традиционных видов личного страхования в мире и наиболее статистически выверенный из всех страхуемых массовых рисков. В первую очередь это касается рисков, ведущих к тяжелым последствиям для жизни и здоровья человека. Для страхователя страхование от несчастных случаев характеризуется наибольшим размером страхового покрытия на случай смерти при наименьшем размере страховых премий. Стоит пояснить, что приобретение страхового полиса от несчастного случая не предохранит человека от травмы, однако возместит частично или полностью расходы, связанные с восстановлением здоровья и реабилитацией после травмы.

— Данный вид страхования пока не пользуется популярностью у казахстанцев. Как обстоят дела на Западе с этим видом страхования?

— Если на Западе страховка от несчастного случая — это обязательная опция для каждого цивилизованного человека, то в нашей стране к этому виду страхования пока относятся скептически. При этом казахстанцы потихонечку учатся страховать свои машины, квартиры, дачи, даже могут потратиться на полис добровольного медицинского страхования. Но ментальные особенности наших соотечественников заключаются в том, что они не любят думать о беде или трагедии, которая может с ним случиться, так что и смысла в страховании от несчастного случая не видят. А беда, как знаете, приходит неожиданно.

— Есть ли будущее в Казахстане у этого вида страхования?

— По опыту, исходя из разных печальных событий, в скором времени этот вид страхования станет одним из самых востребованных. На сегодняшний день в основном договоры страхования от несчастного случая заключаются работодателями в отношении своих сотрудников. Такой договор может быть заключен по отношению ко всему коллективу, группам сотрудников или отдельным топ-менеджерам. В числе страховых рисков — смерть или инвалидность, ставшие результатом несчастного случая.

— Как подразделяется данный вид страхования?

— По рынку страховые программы можно выбирать и по срокам действия. Хотите обеспечить постоянную защиту — оплатите страховку на год. Желаете обеспечить безопасный отдых — оформите полис только на время отпуска и поездки в командировку. Программы предусматривают различные варианты страхования с фиксированным набором рисков и размером страховых сумм на каждого застрахованного человека. Чем выше страховая сумма по полису, тем существеннее размер выплаты, но размер выплаты никогда не будет выше записанной в полисе страховой суммы.

— Как часто происходят выплаты по данному виду? Расскажите последний пример из опыта вашей компании.

— Совсем недавно СК «Евразия» осуществила выплату клиенту по наступившему страховому случаю, который, к сожалению, завершился летальным исходом. Водитель автомашины марки «Тойота Камри» по автотрассе Мерке — Шу — Бурылбайтал выехал на полосу встречного движения, где столкнулся с грузовиком MAN. В результате ДТП водитель «Тойота Камри» от полученных телесных повреждений скончался на месте. Данное физическое лицо было застраховано от несчастного случая в одной местной компании. По итогам происшествия данный несчастный случай, повлекший смерть человека, был признан страховым, в связи с чем «Евразия» выполнила взятые на себя обязательства и выплатила семье пострадавшего причитающуюся компенсацию в размере почти 16 млн тенге.

— Как выглядит на данный момент статистика по этому виду страхования в отношении страховых премий?

— Стоит признать, что на страховом рынке Казахстана по отрасли «общее страхование» наблюдается положительная динамика увеличения объемов страховых премий по этому виду страхования. На 1 мая 2017 года премии по страховому рынку Казахстана составили 1,6 млрд тенге, рост вырос почти на 64% по сравнению с 2016 годом. Но если сравнивать с другими странами, к сожалению, это маленькая цифра, и мы констатируем, что не все понимают социальную значимость данного вида страхования. Думать об этом неприятно, но, как говорится в пословице, надо рассчитывать на хорошее, но не забывать готовиться к плохому. В силах страховой компании помочь в такой ситуации финансово, и это немало.

Казахстан > Финансы, банки > kapital.kz, 5 июня 2017 > № 2200076 Шакир Иминов


Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 4 июня 2017 > № 2205102 Евгений Данкевич

Евгений Данкевич: Будущее за цифровыми банками

Будет ли ЦБ снижать процентную ставку? Почему в области кредитования активны только крупные корпорации? И можно ли считать кризис завершенным? Эти вопросы Business FM обсудила с председателем правления банка «Открытие»

Завершился Петербургский международный экономический форум. В выездной студии Business FM побывал председатель правления банка «Открытие» Евгений Данкевич. С ним беседовал главный редактор радиостанции Илья Копелевич.

Евгений Данкевич, председатель правления банка «Открытие», стремительно ворвавшегося за последние годы, не буду угадывать точно цифру, но это в первой семерке и крупнейшей пятерке уже частной, наряду с «Альфа-банком», для тех, кто, может быть, еще этого не знает, что на таких высотах «Открытие» сейчас. Этот форум, как мне кажется, первый после 2014 года в хорошем настроении относительно. Цифры перешли в другую сторону, санкции не отменяют и не отменят, ничего страшного, рост начался. На ваш взгляд, кризис закончился?

Евгений Данкевич: Да.

Но не уверенно...

Евгений Данкевич: Я подумал, нужно ли давать более развернутый ответ или как раз этот случай, когда...

Это зависит от однозначности этого, потому что, может быть «да» с большими оговорками, может быть «да» с большими восклицательными знаками, но мне кажется, одного «да» здесь не хватит, потому что просто нам не поверят, я думаю, что все-таки с оговоркой.

Евгений Данкевич: Нет, все зависит от того, как понимать вопрос, что мы имеем в виду под кризисом, и кризис чего? Если мы говорим о последствиях того, что случилось в 2014-2015 годах, тех изменений, санкций и падения нефти...

Извините, я тогда действительно скажу, по крайней мере, как я понимаю слово «кризис», может быть, вы согласитесь. Кризис — это когда люди ожидают ухудшения всего и не знают, как переломить ухудшающуюся ситуацию. А конец кризиса, когда даже если вы находитесь в какой-то нижней точке, но вы видите, что у вас начинается рост, и этот рост уверенный, и в нем можно не сомневаться.

Евгений Данкевич: Ну тогда ответ — однозначно «да», потому что для меня всегда вещи, безусловно, делятся на две части: на то, что происходит, и на то, как мы это воспринимаем. Чаще всего важнее второе, особенно в экономике, потому что все-таки это не такие фатальные вещи, можно жить на 20 тысяч рублей в месяц, можно жить на 120 тысяч рублей в месяц. И так, и так можно жить, можно воспринимать первое очень позитивно, второе очень негативно.

В зависимости от того, где ты живешь и из чего складываются расходы.

Евгений Данкевич: От множества факторов. И если говорить о том, что в головах, действительно, полностью согласен, это форум в хорошем настроении с позитивными ожиданиями, и в этом смысле кризис точно закончился, потому что я уверен, что нет никого, кто действительно всерьез рассчитывает, не просто говорит, что это возможно, а рассчитывает на то, что ситуация будет ухудшаться завтра, таких людей разумных, я думаю, нет, и в этом смысле кризис закончился.

С точки зрения банковского сектора и финансового сектора более широко, поскольку вы руководите банком, но «Открытие» — это целая финансовая корпорация, так что так или иначе вы во всех процессах участвуете. Считаете ли вы неправильным решение оставлять при уже такой низкой инфляции такую высокую процентную ставку?

Евгений Данкевич: Я считаю, что, во-первых, почти согласен с тем, что победителей не судят, и то, что инфляция низкая, заслуга во многом Центрального банка и его последовательной политики. Я понимаю, чем вызваны текущие решения. Они действительно балансируют между ростом обратным инфляционных ожиданий и необходимостью снижения ставки. Если ЦБ считает, что еще рано, нужно подождать, инфляционные ожидания должны еще немного утихнуть, то, наверное, он хорошо понимает, что делает, и я бы не стал его критиковать. Конечно, очень хочется, чтобы снизили.

Теперь, если перейти от оценки нашего состояния на эмоциональном, психологическом уровне, каких-то макроэкономических цифр, в сущности, в банковский бизнес, а именно — спрос на кредитование, причем хороший спрос на кредитование, он растет, или вы по-прежнему находитесь в ситуации, когда вы, скорее, вынуждены разбираться с «плохими» активами, а не создавать хорошие? Чего больше сейчас?

Евгений Данкевич: Смотрите, и о плохом, и о хорошем, и сначала макроэкономически о плохом и о хорошем. Монетарные факторы, безусловно, позитивные. Снижение ставки, очевидно, ведет к росту спроса на кредиты, причем на хорошие кредиты, потому что большое количество бизнесов и проектов переходит на территорию положительной внутренней доходности, становятся попросту прибыльными. При высоких ставках они убыточные, кредиты не берут, или если берут, не возвращают или испытывают трудности. Ставка снижается — становятся прибыльными, берут с удовольствием и возвращают. В этом смысле монетарно все очень хорошо, каждые 0,5-1% вниз рост корпоративного кредитования, улучшение ипотеки, рост ипотеки не так сильно влияет на розничное кредитование, очевидно, но опосредованно тоже влияет. Но я честно скажу, колонны людей, идущих строить новый бизнес, я пока не вижу. Да, рост ВВП есть, это в первую очередь крупные проекты, крупный бизнес, это общая макроэкономика.

А хорошего частного клиента, развивающегося, вы не видите?

Евгений Данкевич: Нового не вижу. Безусловно, есть проекты. Я бы не хотел, чтобы картина была черно-белая. Она точно не черно-белая.

Оно всегда бывает и так, и так, но это очень важное замечание: мы растем в основном за счет крупных госкорпораций, за счет оборонных проектов.

Евгений Данкевич: Малого и среднего бизнеса, точнее его желания, даже не бизнеса, предпринимательства не очень вижу.

С чем вы это связываете в первую очередь, или это некая данность, которую нужно принять и объяснить ее, исправить невозможно?

Евгений Данкевич: Исправить возможно все. Я банальную вещь скажу, но это предпринимательский климат, он складывается из многих вещей, говорятся правильные вещи, даже принимаются какие-то документы, программы, что-то не реализуется, что-то реализуется, как принято у нас, так что, может быть, не стоило бы реализовывать, но пока в этом смысле глобальных изменений по факту, по результату, вот как я говорил о ЦБ, победителей не судят, мы видим результат, мы можем быть не согласны, но мы видим результат, которого они ожидали, и мы ожидали.

Они добились того, чего хотели добиться, что провозглашали.

Евгений Данкевич: Чего хотели добиться? Здесь мы этого не видим. Много, может быть, правильных действий, правильной риторики, но результата пока нет.

Теперь о таких интересных банковских вещах. Мы знаем, что Сбербанк у нас почти уже в космосе в плане введения новейших технологий.

Евгений Данкевич: Мы там рядом летаем.

Глава ВТБ Андрей Костин тоже заявил, что надо создавать консорциум банковский, чтобы новые технологии внедрять. Что вы об этом думаете?

Евгений Данкевич: Во-первых, я считаю, что это уже не пустые слова. Банковское сообщество, банковский мир уже вошел в быстро происходящую цифровую революцию во всех смыслах, с точки зрения продуктов, с точки зрения автоматизации, а, может быть, и с точки зрения каких-то более тектонических сдвигов, а-ля блок-чейн, который не обязательно, но может привести к тому, что вообще кардинальным образом роль банков изменится. Мы все об этом читаем, это пока только разговоры, Сбербанк очень много делает, мы очень много делаем, виртуальная ипотека, полностью цифровые банки у нас прекрасно развиваются: «Точка» — для малого бизнеса, «Рокетбанк» — для частного бизнеса, одни из лидеров в этом направлении в России, внутренние процессы, искусственный интеллект — все больше и больше, чат-боты уже отвечают на вопросы в чатах. Я думаю, следующим будет то, что роботы начнут отвечать в колл-центрах.

Да, а потом роботы начнут слушать радио вместо людей.

Евгений Данкевич: Это философский вопрос, это тоже может случиться. Более того, одни роботы будут вести радиопередачи, другие роботы будут слушать радио вместо людей, но это уж совсем философская тема.

А если серьезно, все-таки на бумаге что-то должно остаться? Меня лично несколько пугает такое будущее, в котором мои деньги не останутся в сейфе совсем, а останутся только в виде какого-нибудь звена в блок-чейн?

Евгений Данкевич: Я думаю, не останется на бумаге. Я уверен, что люди, которые жили в эпоху смены золотых, отчеканенных монет на банкноту испытывали ровно те же чувства: в одной руке кусочек вполне себе драгоценного металла, в другой руке — какая-то бумажка, тем более по тем технологиям исполненная, без нитей и степеней защиты. Это был крах мира надежного, ничего, живем.

Но все-таки эту бумажку можно было держать в руке.

Евгений Данкевич: Ничего не останется на бумаге. Очень не быстро. Точнее что-то останется совсем в мелочах, обслуживая какие-то раритетные вещи, специфические вещи, но глобально не останется.

Спасибо.

Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 4 июня 2017 > № 2205102 Евгений Данкевич


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > bfm.ru, 3 июня 2017 > № 2205088 Максим Орешкин

Орешкин: в июле-августе рубль упадет из-за волатильности притоков капитала и отрицательного текущего счета

В интервью Business FM в кулуарах ПМЭФ глава Минэкономразвития рассказал о том, как изменится курс рубля, почему не нужно говорить о налоговых реформах, и как будут финансироваться проекты «с нуля»

Уровень налоговой нагрузки в России повышаться не должен. Это позиция Минэкономразвития, заявил в интервью Business FM в кулуарах Петербургского международного экономического форума глава министерства Максим Орешкин. Он также рассказал о финансировании инфраструктурных проектов и о том, каким должен быть курс рубля. С министром экономического развития Максимом Орешкиным беседовал главный редактор Business FM Илья Копелевич:

В выступлении Путина прозвучали две вещи, важные для бизнеса, которые так или иначе связаны с вашим министерством: проектное финансирование — его важность подчеркнул президент — и специальные инвестиционные контракты. Все это прямо прозвучало, причем пролонгация.

Максим Орешкин: Еще одна была очень важная вещь — это инвестиции в инфраструктуру. То, о чем мы говорим, о том, что нужно создать такую положительную спираль с точки зрения инвестиционной и экономической активности. Реализацию новых проектов в инфраструктуре — она открывает возможность для новых инвестиционных проектов, которые тоже должны находить свое финансирование и реализовываться. Вот эту положительную спираль мы будем пытаться запустить. Это две программы по проектному финансированию и по инфраструктурному строительству — то, над чем мы работали последние месяцы.

Мы уже начали рассказывать бизнесу, который еще не весь знает об этих формах, хотя крупный, конечно, знает, это на всех панелях обсуждается. Если коротко, все-таки, какие отрасли в первую очередь будут затрагивать вот эти формы государственной поддержки промышленности?

Максим Орешкин: То, о чем мы говорим, мы говорим о проектном финансировании — на самом деле в банковской системе очень большая с этим проблема. У нас банки любят кредитовать либо большие предприятия, либо под залог. Взять новый проект, который возводится с нуля, и получить под него финансирование очень сложно. Именно здесь на это будет нацелено. Мы начинаем работу на базе «Внешэкономбанка». Первый раунд работы будет вводиться именно по тем отраслям, которые в стратегии «Внешэкономбанка» отмечены: в первую очередь все, что связано с развитием экспорта, с новыми высокими технологиями. Любая, на самом деле, отрасль промышленности может попасть в эту программу, если она имеет такую ориентацию, на экспорт, например. С этой точки зрения здесь практически все могут в нее попасть. Задача — отбирать правильно проекты, их структурировать и финансировать через синдицированное кредитование, о чем говорил президент. Здесь будем навешивать механизмы поддержки: это частичная госгарантия, это гарантия того, что инфляция, например, останется стабильной на долгосрочном горизонте, что позволит короткие деньги банков переворачивать в длинное финансирование для проектов. Это же, на самом деле, очень важно с точки зрения получения проектами длинных кредитов. Банки сейчас, может быть, еще боятся, что у нас инфляция будет 4% в долгосрочной перспективе, что она может вырасти, отклониться...

Даже ЦБ этого боится, не только банки.

Максим Орешкин: Правильно, но мы ЦБ верим, понимаем, что там команда очень сильная, что они достигнут своих целей, и правительство готово прогарантировать в рамках данной схемы, что инфляция не выйдет за уровень 4%. Это позволит проектам обеспечить уровень кредитных ставок на длинные сроки, базовую ставку 7% плюс кредитный риск по проекту, который может 2-3% сверх этого составить. Вот такая схема позволит привлекать больше частных средств. Именно на это и нацелена эта идея, чтобы не государством залить все эти деньги, все эти проекты и наворотить дел, а именно привлекать частное финансирование, в том числе частные инвесторы будут оценивать риски для того, чтобы инвестиции шли только туда, куда нужно и эффективно. И третий этап в данной схеме — это то, что «Внешэкономбанк» будет входить миноритарным акционером в реализуемые проекты, получать там на акционерные соглашения большие права и тем самым контролировать, как эти проекты реализуются, и тем самым создавать дополнительную гарантию стабильности и устойчивого развития этих проектов для частных инвесторов.

Вот эта новизна для бизнеса, которая здесь прозвучала, она важная. Теперь то, что важно для всех и для бизнеса тоже, потому что практически все, с кем я говорил в этой студии, для них этот вопрос остается острым. Курс рубля. Причем одни говорят, что завышенный курс мешает, это экспортеры, естественно, другие — сельскохозяйственные производители, на удивление, мне говорили: нет, не надо, чтобы рубль становился дешевле, хотя они экспортеры тоже в какой-то степени, но они очень зависят от импортных поставок всего-всего разного. И этот вопрос по-прежнему важен для всех, и мы немножко запутались. Все-таки, чего ждать?

Максим Орешкин: Ждать, что курс останется плавающим, что он будет меняться под влиянием рыночных факторов. Какой курс нужен России? России, конечно, нужен крепкий рубль, но крепость его должна быть вызвана фундаментальными факторами: ростом производительности труда и эффективности российской экономики. Если сила рубля будет вызвана резким ростом цен на нефть, мощным притоком, временным, капитала, конечно, такие истории будут нести только негативные последствия. А именно такую историю мы, например, наблюдаем с начала этого года. У нас, например, на долговой рынок в марте в рынок ОФЗ пришло больше 200 млрд рублей от иностранных инвесторов.

С марта-то прошло уже два месяца. Мы все ждали, что carry trade закончится, и Силуанов ждал, вы ждали и предполагали, собственно, это все звучало, почему люди и обсуждают это. Все-таки, какой прогноз вы делаете?

Максим Орешкин: Просто сложилась уникальная ситуация. С одной стороны на глобальных рынках мы что видим? Мы видим склонность к риску на историческом максимуме. Никогда так дешево риск не оценивался. На этом фоне, конечно, в развивающиеся рынки идет капитал. А если посмотреть уже ситуацию на развивающихся рынках, то традиционные конкуренты России — это Турция и ЮАР, которые традиционно конкурируют за притоки капитала. В Турции инфляция 11% и разбалансированная макроэкономическая ситуация, в ЮАР недавно сменили правительство, и очень большая неопределенность. И там в этих странах валюта упала, притоки прекратились. И де-факто Россия стала страной №1 по качеству макроэкономической политики и, соответственно, сюда пошли капиталы довольно агрессивным темпом.

Агрессивным и устойчивым, то бишь, курс примерно останется, как есть, вот в течение этого времени. Я пытаюсь сформулировать...

Максим Орешкин: Я отвечу вполне конкретно: такие притоки капитала долгими и устойчивыми быть не могут. Они на то и притоки краткосрочного капитала, что они достаточно волатильны. Это первая история, которая может сыграть на динамику курса рубля — это волатильность, связанная с изменением общего настроения на глобальных рынках. Будет ФРС повышать дальше ставки, будет ситуация ухудшаться, и другие риски мировой экономики проявляться, рубль, конечно же, на все это отреагирует. Вторая история — это то, что при том восстановлении экономики, которое мы сейчас видим, при росте рубля мы видим положительную динамику импорта. Импорт растет активно, и в летние месяцы это приведет к тому, что текущий счет станет отрицательным. В июле-августе мы ожидаем отрицательный текущий счет. И первый, и второй фактор могут повлиять негативно на рубль и его скорректировать.

Вот это было важно, что вы ожидаете отрицательный текущий счет в июле-августе. Мы все слышали, президент попросил больше не обсуждать проекты налоговой реформы, какими бы они ни были, публично. Просто, когда внутри все договорятся, чтобы людей не пугать ничем. Но скажите, в целом, налоговая реформа нужна, она будет? Или тема может быть отложена? Ввели механизм проектного финансирования, специнвестконтрактов, ну, в общем, всякие налоговые льготы в тех направлениях, которые правительство считает нужным поддерживать, и, может быть, на этом и остановиться? Или все-таки налоговая реформа будет?

Максим Орешкин: Смотрите, откуда вся эта история родилась. Когда Алексей Леонидович (Кудрин — BFM.ru) говорит о том, что нам нужно потратить дополнительные средства на образование, здравоохранение и инфраструктуру, сначала у него была идея повысить налоги, потом идея усилить дефицит бюджета. На самом деле важно, чтобы вот эти разговоры не появлялись, найти источник средств для финансирования всех этих очень важных вещей. С инфраструктурой — это вот та программа, которая сегодня была объявлена, над которой мы сейчас будем работать — это программа привлечения частных денежных средств в развитие инфраструктурных проектов. Эта история с повестки снимается. Образование и здравоохранение, история наведения порядка в бюджетном процессе, в том, как мы выбираем те проекты, которые государство реализует. Пример приведу: в госпрограммах, которые сейчас сделаны, существует 2400 целей. При таком целеполагании невозможно оценить эффективность того или иного госпроекта внутри госпрограмм, и поэтому там заведомо содержатся неэффективные расходы. Задача здесь навести порядок, сузить количество целей, оценить, насколько каждый расход, каждый проект влияет на достижение этой цели, тогда как раз найти решение и источники для финансирования этих расходов. Но что гораздо более важно — это пойти по позитивной спирали. Сначала реализовывать те изменения, которые не так дорого стоят, но дают максимальный эффект, это позволит экономике выйти на более высокую траекторию, она будет больше зарабатывать и, соответственно...

И, может быть, тогда не придется ничего такого придумывать с налогами. То есть приоритет на инвентаризацию расходов сначала, да?

Максим Орешкин: Наша позиция, что уровень налоговой нагрузки в российской экономике повышаться не должен. О чем мы можем думать — это изменение структуры. Такой структуры, которая будет способствовать более активному инвестиционному процессу, такой структуры, которая будет, например, компаниям, переходящим из теневой экономики в белую экономику, позволять развиваться дальше и не погибать от высокой налоговой нагрузки.

И еще одна популярная тема про популярную пословицу, что есть маленькая, большая ложь, а есть статистика. Теперь Росстат перешел в ведение Минэка, вы этого добивались, другие министры это тоже поддерживали, я знаю.

Максим Орешкин: Но я этого не добивался, если честно. Это задача, которая была мне поставлена. Я не добивался.

Может быть, ваш предшественник еще добивался, потому что, действительно, происходили расхождения в том, как считал Минэк, и то, как давал Росстат. Что изменится в наших цифрах с переходом?

Максим Орешкин: Цифры останутся абсолютно независимы. Если я хоть когда-то узнаю, что кто-то из сотрудников Минэкономразвития скажет Росстату, что ту или иную цифру нужно подправить, он будет уволен в тот же самый момент. В чем я вижу задачу? Это отстаивание интересов Росстата, это продвижение вперед тех изменений, внутри Росстата, которые будут позволять ему становиться современнее, более качественно собирать информацию с первичных источников, с меньшей нагрузкой на предприятия. И мы уже сейчас работаем по определенным направлениям. Например, у нас в начале года были неточности определенные в статистике в секторах госуправления. Сейчас активно работаем с Минфином, чтобы здесь навести порядок, и данные поступали в Росстат именно в том виде, в котором они нужны. Активно работаем с налоговой службой, чтобы те данные, которые они собирают через онлайн-кассовую технику, потом в дальнейшем могли использовать.

Просто более современные способы сбора информации, чем те, которые были приняты до сих пор, еще самые давние.

Максим Орешкин: В этом плане Росстату просто нужна помощь, поддержка, на уровне членов правительства этим мы и занимаемся.

А вот теперь один, позвольте, дискуссионный, не сиюминутный вопрос, но в общем-то про это. Здесь сидел Владимир Мау (российский экономист — BFM.ru) и вот о чем говорил. Вообще считать ВВП так, как мы его считаем у нас, в Западной Европе, где угодно, сейчас уже бессмысленно в новой экономической реальности, у нас уже другие процессы происходят. Поскольку, грубо говоря, убер-технология сокращает, она интенсифицирует все, сокращает количество расходов. Электронная книжка понимает ВВП. Словом, что тот счет ВВП, который был принят, он перестает отражать реальное положение в экономике.

Максим Орешкин: На самом деле, ВВП не уменьшает, а увеличивает, и объясню, почему. Потому что то, что происходит при появлении «Уберов» или других электронных технологий, это меняются структуры экономик, меняются структуры рынков. Отдельные рынки сжимаются, но это означает, что люди могут тратить, зарплата-то у них не уменьшается, они переходят на другие рабочие места, поэтому доходы есть, они начинают тратиться в других секторах. Появляются новые сектора экономики. Как раз, технологические изменения, которые приводят к тому, что некоторые сектора экономики сокращаются, означают, что для других секторов экономики это возможность роста, и это возможность появления новых секторов в экономике. Вот эти структурные изменения в экономике, когда происходят, экономика так и растет.

Так что менять подходы нам не нужно пока?

Максим Орешкин: Нужно считать. Есть международная методология, нужно считать в соответствии с ней, нужно грамотно пользоваться цифрами и понимать, что за каждой цифрой стоит.

Спасибо.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > bfm.ru, 3 июня 2017 > № 2205088 Максим Орешкин


Россия > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ. Финансы, банки > economy.gov.ru, 3 июня 2017 > № 2197649 Максим Орешкин

Максим Орешкин: Россия должна заслужить крепкий рубль

Россия стала страной номер один для инвесторов, вливающих деньги в развивающиеся рынки. Именно этим объясняются сильные позиции рубля в настоящий момент. Об этом в интервью «Коммерсантъ FM» заявил министр экономического развития Максим Орешкин. В специальной студии радио новостей на Петербургском экономическом форуме с ним беседовали обозреватели Олег Богданов и Дмитрий Дризе.

Дмитрий Дризе: Девизом этого форума можно считать фразу о том, что президент «заболел» цифровизацией. Наверное, уже даны указания правительству, в том числе и вашему министерству. Есть ли уже какая-то конкретика, что с сегодняшнего дня меняется в нашей жизни?

Максим Орешкин: На самом деле, по программе цифровой экономики правительство работает уже с послания президента прошлого года. В декабре было дано поручение, разрабатывались программы, у нас есть даже специальное направление – «умная экономика». О чем идет речь? В первую очередь — о создании прочного фундамента. Нужно законодательство, инфраструктура, все, что связано с безопасностью — то, что будет обеспечивать фундамент для роста частного бизнеса и проникновения цифровых технологий в разные отрасли.

Главное — это создать фундамент. В каждой отрасли правильное законодательство, правильная инфраструктура означает, что может развиваться бизнес. Другой вопрос, в каких областях эффект для российской экономики может быть максимальным. Вот есть пример Alibaba в Китае, что позволило каждому конкретному производителю, где бы он ни находился, оказаться гораздо ближе к потребителю – платформа электронной торговли, на которую каждый производитель может выйти, представить свой товар, а доступ к этой информации окажется у каждого потребителя.

Олег Богданов: Технологии позволяют собирать big data — большой блок информации, анализировать ее, а с учетом внедрения того же блокчейна – управлять этими системами. Это фантастически звучит, но реально уже это можно потрогать, эти вещи работают.

Максим Орешкин: С этой точки зрения в российской экономике есть гораздо более интересный источник big data — это та онлайн-система контрольно-кассовой техники, которую сейчас внедряет Федеральная налоговая служба. Внедрение закончится к 1 июля 2018 года. Это будет большой переворот с точки зрения мониторинга. Здесь надо смотреть гораздо шире, это не вопрос исключительно налоговой системы. Например, мы сейчас думаем, как сделать российскую статистику более эффективной, более гибкой, собирать более качественную информацию с меньшей нагрузкой на предприятия.

Олег Богданов: Чтобы она была репрезентативной?

Максим Орешкин: Бесспорно. Данные, которые пойдут из онлайн-ККТ, статистическое ведомство сможет использовать. Соответственно, здесь не нужно ни людей, которые будут собирать эту информацию, это все идет в автоматическом режиме. Статистика цен, ряд других статистических данных может быть взята из этих систем.

Олег Богданов: А как оценить эффект? Сколько это даст процентов к росту?

Максим Орешкин: Электронная торговля, логистика, логистика — это тоже очень важно. Нужно не только знать о том, что есть в какой-то точке страны производитель. Важно, сколько будет этот товар ехать от этого производителя до конкретного потребителя. Переход на цифровые технологии в вопросах отчетности — это упрощение, это тоже снятие нагрузки на бизнес. Все это вместе будет давать кумулятивный эффект. У нас есть наш целевой прогноз, который предполагает выход на темпы 3,5 и выше за период до 2020 года — это как раз то, на что надо будет ориентироваться.

Олег Богданов: Это ведь неинфляционные драйверы роста?

Максим Орешкин: Да.

Олег Богданов: И инфляция может оставаться низкой, и рост высокий.

Максим Орешкин: У нас как раз весь план, который подготовлен правительством — это структурные реформы, там нет идей типа «накачать все деньгами» и так далее, это именно структурные изменения, цифровизация отдельных отраслей. Это же не только то, что я назвал, это же и образование…

Про инфраструктуру как раз тоже сегодня президент говорил в своем выступлении. Две новые программы, которые мы разрабатывали и сейчас к концу года будем внедрять в жизнь — надеемся, эффект здесь уже будет сильный в следующем году — это проектное финансирование, то есть это инвестиции в новые объекты промышленности и реальной экономики.

Олег Богданов: А проекты есть?

Дмитрий Дризе: И что такое «реальная экономика» в этом понимании?

Максим Орешкин: Например, в промышленности у нас проектов очень мало. Много идей, но мало конкретных проектов — просчитанных, понятных, какое финансирование нужно, на каких этапах и так далее. Это не то, что государство сейчас здесь все будет заливать деньгами. Речь идет о создании условий для привлечения частных денег на финансирование этих проектов. Для того чтобы частный бизнес — банки, частные инвесторы, пенсионные фонды — понимали, что в этих проектах мало рисков, нужно их правильно структурировать с точки зрения их подготовки. Конкретика будет, когда это все заработает. Мы сейчас находимся как раз в стадии, когда начинается имплементация, детально прорабатываем эти проекты. Здесь будет и ВЭБ участвовать. Мы планируем эту всю историю вынести в июле, уже к осени она будет готова, будем ее запускать.

Олег Богданов: Соответственно, меняется способ регулирования экономики?

Максим Орешкин: Наша задача — менять. Например, очень активно работаем в Росреестре, который находится в ведении Минэкономразвития. Ведомство досталось с очень большим набором проблем. С каждым месяцем мы внедряем автоматизацию, технологии — отделяем возможность контакта заявителя и чиновника, все происходит в автоматическом режиме. Работаем с банками, чтобы обмен информацией автоматически производился по понятным алгоритмам.

Олег Богданов: Несмотря на то, что нефть теряет в цене, рубль идет в обратном направлении, он даже не слабеет.

Максим Орешкин: Надо понимать, какие факторы влияют сейчас очень серьезно на российскую валюту. Если мы посмотрим статистику последних месяцев, то, например, в марте приток иностранных денег в российские ОФЗ составил 200 млрд руб. за месяц. При том, что в принципе на развивающихся рынках настроения хорошие, в мировой финансовой системе, мы видим, что оценки риска находятся просто на минимальных значениях. На этом фоне мы видим, что еще среди традиционных конкурентов для России с точки зрения притока капитала — Турции и ЮАР — далеко не все в порядке. В Турции — инфляция 11%. В ЮАР — смена правительства тоже. Бразилию трясет несколько лет, она никак из этого выйти не может. Поэтому Россия стала просто номером один для инвесторов в развивающихся рынках, поэтому им такой мощный приток.

Олег Богданов: Но берут только ОФЗ, наших акций пока нет?

Максим Орешкин: В основном ОФЗ, на другие инструменты заходят. Но ОФЗ самый простой, самый понятный из них. Понятно, что, когда идет такой приток капитала, рубль просто не может быть слабым. Но понятно одновременно, что такие притоки капитала не могут сохраняться бесконечно. Любое изменение настроения на внешних рынках — чуть раньше, чуть позже — конечно же, приведет к тому, что фундаментально баланс на рынке изменится. Еще важно понимать, что по импорту идет тренд довольно активный с точки зрения его роста. И если наложить это на ту сезонность, которая есть у нас в платежном балансе, мы увидим, что в летние месяцы будет дефицит текущего счета. То есть для того, чтобы курс сохранялся на текущем уровне, у нас не только должен сохраняться приток капитала мощный, который есть сейчас, он должен усиливаться. Если этого не произойдет, будет определенная коррекция.

Дмитрий Дризе: К концу года что нам ждать?

Максим Орешкин: Смотрите, прогноз, который мы делали в апреле, не изменен. Мы говорили о том, что при $40 за баррель, если нефть вдруг бы упала туда, мы бы видели курс 67-68 рублей за доллар. При текущем уровне, при $50 за баррель — это 62-63. Это небольшой гэп, который наша модель показывает, зазор, вызванный временными факторами — быстрым притоком и сезонностью платежного баланса.

Дмитрий Дризе: Но был разговор о том, что правительство хочет уронить рубль.

Максим Орешкин: Абсолютно не так. Рубль у нас плавающий.

Олег Богданов: Я вот не могу в этой связи не вспомнить аналитическую заметку Центрального банка, которая недавно была опубликована, основной вывод повторю: девальвация рубля несет больше минусов для российской экономики, чем плюсов.

Максим Орешкин: России нужен крепкий рубль, я в этом абсолютно уверен. Это я говорю.

Дмитрий Дризе: Но вы тот чиновник, который сказал не доверять рублю.

Максим Орешкин: Я говорил о том, что текущий курс отклонился от нашего оценочного по понятным факторам, которые мы считаем временными. В апреле я именно это имел в виду. То, что я говорю сейчас: фундаментально

России нужен крепкий рубль, но это должен быть тот рубль, который Россия заслужила.

Он не должен быть вызван высокими ценами на нефть или притоками капитала. Он должен основываться на высокой производительности труда, на эффективности российской экономики. Поэтому России нужен крепкий рубль, но мы должны его заслужить.

Дмитрий Дризе: В чем держать деньги?

Максим Орешкин: Деньги нужно держать в российских рублях на депозитах. Покупать иностранную валюту только в том случае, если у вас планируются какие-то расходы соответствующие — если вы хотите поехать за границу или приобрести какой-то импортный товар.

Дмитрий Дризе: Одна из главных тем на форуме — предложенные президенту программы стратегического развития. Вот есть три конкурирующих программы – Алексея Кудрина, Столыпинского клуба и, собственно, правительства. Говорят, что три программы надо скрестить, взяв из каждой самое лучшее. Но применительно к экономике нельзя, наверное, скрещивать ничего, это кур можно скрещивать, а экономику как скрестить? Не будет ли у нас в результате никакой программы?

Максим Орешкин: Что делаем мы? Мы подготовили программу, там есть отдельные проекты, которые нужно реализовывать. Те проекты, которые находятся в высокой степени готовности, те, по которым есть консенсус, что их нужно реализовывать, мы просто запускаем. Мы не будем ждать какой-то программы, какого-то времени, мы все будем запускать по мере того, как у нас это будет готово, обговорено с экспертами, обговорено с обществом. Вот, например, те проекты, которые сегодня объявлял президент — и по проектному финансированию, по инфраструктурному строительству — это то, что аккуратно вынимается из программы и начинает внедряться в жизнь.

Мы живем в мире, который очень быстро меняется. Никакой программы не может быть, где было бы написано, что в ближайшие 15 лет мы должны сделать вот это и вот это, в 2023 году — вот это, а в 2025-м — вот это, и тогда в 2027-м наступит коммунизм. Мы понимаем направление, в котором мы движемся. Есть конкретные проекты, их нужно реализовывать. Не ждать, а сразу внедрять в жизнь.

Дмитрий Дризе: Все время пугают повышением налогов, изменением шкалы подоходного налога. Что думает Минэкономразвития по этому поводу?

Максим Орешкин: Мы считаем, что налоговая нагрузка не должна повышаться.

Олег Богданов: На население или на предприятия?

Максим Орешкин: О чем говорит Алексей Леонидович Кудрин? Что нужно потратить дополнительные расходы на образование, здравоохранение, инфраструктуру. Наш ответ: на инфраструктуру нужно не государству больше тратить и забирать через налоги, а привлекать больше частный капитал, создавать условия. На образование и здравоохранение в бюджете мы говорим о том, что надо искать внутренние ресурсы. А для того чтобы их найти, мы сейчас выстраиваем новую систему работы с государственными программами, чтобы иметь возможность ранжировать те расходы, которые есть, с точки зрения их прямого эффекта на те цели верхнего уровня, которые стоят. В госпрограммах сейчас 2400 целей.

Олег Богданов: А кто столько поставил?

Максим Орешкин: Кто-то поставил. Министерства работали, все активно работали – 2400 целей. Мы говорим, что в одной госпрограмме должно быть пять целей, не больше. И каждый проект, который внутри госпрограммы находится, должен быть оценен, сколько он стоит и какой эффект дает.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ. Финансы, банки > economy.gov.ru, 3 июня 2017 > № 2197649 Максим Орешкин


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > bfm.ru, 2 июня 2017 > № 2205101 Марина Руднева

Марина Руднева: «Наша задача — сделать образ жизни пенсионера другим»

О том, как устроена система негосударственных пенсионных фондов и на какие выплаты могут рассчитывать будущие пенсионеры в 2022 году, рассказала генеральный директор Финансовой Группы «Будущее» Марина Руднева

Сейчас будущие пенсионеры в массе своей находятся в полной неопределенности на счет того, что будет к тому моменту, когда они теоретически начнут получать свою накопительную часть пенсии. Они вообще будут что-то получать?

Марина Руднева: Я могу сказать с полной уверенностью, что да, они точно будут что-то получать. На сегодняшний день те накопления, которые находятся в негосударственных пенсионных фондах, все на месте, ими управляют коммерческие организации с очень профессиональной структурой управления, с серьезными инвестиционными менеджерами. ЦБ в свое время выстроил довольно жесткую структуру и систему и очень сильно повысил уровень контроля за пенсионными накоплениями, поэтому они будут сохранны. В дополнение к этому присоединилось агентство по страхованию вкладов и на сегодняшний день все пенсионные накопления застрахованы.

Но они не нарастают в накопительной части?

Марина Руднева: Что касается заморозки, то, конечно, они не нарастают. Но есть такая вещь как инвестиционный доход, который зарабатывается каждый год, и если в среднем за последние три года негосударственные пенсионные фонды показали доходность порядка 8-9%, то ваш пенсионный счет на эти 8-9%, в зависимости от того, в каком фонде вы находитесь и насколько успешно он управляет вашими деньгами, он, так или иначе, растет.

Как вы рассматриваете перспективы своего бизнеса, ведь в связи с заморозкой больше средства в фонды не поступают. У вас есть определенный капитал, которым вы управляете. Этого достаточно для того, чтобы заниматься этим бизнесом всерьез и надолго?

Марина Руднева: Как любой финансовой организации этого недостаточно и хотелось бы больше, но мы живем в определенных политических и экономических реалиях и бороться с ними тяжело. Тем не менее, правительство предложило новую концепцию индивидуального пенсионного капитала. Конечно, она требует серьезной доработки и до конца пока не готова, но идея в том, чтобы перевести пенсионные накопления в частную собственность. Это то, что, наверное, интересно любому гражданину и дает людям возможность самостоятельно копить на пенсию. При этом понятно, что финансовая грамотность населения находится на таком уровне, что относительно мало людей задумываются о своем будущем и своей пенсии. Поэтому идея заключается в том, чтобы сделать ее квазидобровольной. Начать минимально с одного процента отчислений в год и постепенно в течение шести лет дорастить до 6%.

Мы прекрасно на своем опыте знаем, что за 20 лет может много чего измениться, поэтому тут вопрос: она квази или все же добровольная? По данным большинства экспертов, люди не доверяют системе и предпочитают золото-бриллианты-квартиры, то есть то, чем они могут реально управлять.

Марина Руднева: Разумеется, если все время что-то реформировать, то доверие к пенсионной системе у населения точно не вырастет. Давайте на примере банковского сектора посмотрим. Эти организации прошли сложные процедуры, систему акционирования и, в конечном счете, у вас есть гарантии по страхованию вкладов на 1,4 миллиона рублей. У людей есть деньги, и они не пытаются ими самостоятельно управлять: они кладут их на депозит

Но эти деньги они могут изъять, а пенсионные деньги они изъять уже не могут.

Марина Руднева: Но это единственный способ цивилизованного накапливания на пенсию. К этому пришли все развитые страны и везде это работает. На сегодняшний день объем денег, которые находятся в пенсионной системе в других странах в десятки раз выше по отношению к ВВП, чем в нашей стране. Хочу заметить, что у нас сейчас инвестиционная декларация такая жесткая и контроль настолько серьезный, что сейчас ЦБ довольно заметно почистил ряды негосударственных пенсионных фондов и на рынке остались только крупные и стабильные игроки. Я надеюсь, что наше правительство опомнится и отменит заморозку, но если она продолжится, то ИПК точно заработает с 2019-2010 года.

Марина, еще лет 15 назад средний российский пенсионер в нашем понимании — это пожилой человек, плохо одетый, с небольшой пенсией, который мало что мог себе позволить. Как изменился портрет российского пенсионера сегодня?

Марина Руднева: Мне кажется, что сейчас наша задача сделать пенсионера немного другим: тем, который хочет путешествовать, хочет потреблять большое количество услуг, думать о своем досуге, иметь возможность помогать своим детям и внукам. Стремиться надо вот к этому. Наше население стареет стремительно, и сфера услуг для пожилых людей сильно востребована. Через 10 лет это будет огромный рынок, который сейчас только зарождается. Это вопросы здоровья, реабилитации, коммерческих пансионатов. Если посмотреть на западный опыт, то пансионаты — это большой рынок, там живет огромное количество активного населения, которое приняло осознанное решение уехать из дома и переехать в такие пансионаты. У нас такого рода заведения — это пока депрессивные места, потому что этот сектор еще не охвачен. Но если сейчас делать опрос среди 35-летних, то у них отторжения касательно этой системы уже нет: сейчас люди думают об этом, причем даже не в отношении своих родителей, а для себя.

Негосударственный пенсионный фонд тоже собирается заниматься созданием среды для пенсионеров?

Марина Руднева: Безусловно, это крайне важно, ведь это социально значимый бизнес, он очень близок к пенсионным фондам. Мы строим первый профессиональный пансионат такого рода в Истре, с английским оператором, израильским реабилитологом номер один в мире. Это будет первое профессиональное заведение такого рода, пилотный проект, адресованный среднему классу.

А в будущем кто будет платить за пребывание в таких пансионатах: пенсионер или его дети?

Марина Руднева: Во всем мире за это платят дети. Дополнительным источником финансирования может быть то жилье, которым владеет пенсионер: он может его продать или сдать и таким образом решить этот вопрос.

Когда ваш фонд начнет выплачивать первые пенсии?

Марина Руднева: С 2022 года все фонды начнут такие выплаты в массовом порядке. Но мы и сейчас уже что-то платим. Что касается размера выплат, то на сайтах фондов есть пенсионный калькулятор, с помощью которого можно посчитать свою будущую пенсию. Также уже сейчас без системы индивидуального пенсионного капитала можно присоединиться к инвестиционному пенсионному обеспечению. Это добровольный вклад, который вы можете сделать и забрать, например, заключив договор только на пять лет, а потом, при желании, продлить.

А это будет хорошо работать для системы фондов, ведь пенсионные деньги — это источник длинных инвестиций.

Марина Руднева: Это будет работать, ведь вы, по сути, поделите свой пассив на длинный и короткий и так же будете им управлять. То есть если речь про пятилетние деньги, то в нашей стране пять лет — это уже долгосрочная инвестиция.

В 2022 году появятся первые пенсионеры, которые увидят десятилетний результат работы системы. Что еще начнут делать пенсионные фонды с этого момента? ведь они начнут терять деньги, если их приток остановится.

Марина Руднева: Конечно, поэтому крайне важно запустить индивидуальный пенсионный капитал, чтобы приток денег постоянно был. Если же этого не будет, в чем я сомневаюсь, то запустить другие индивидуальные продукты, когда уже люди принесут свои деньги в систему. Мы, кстати, такой пилотный проект уже начали год назад. И есть люди, которые готовы это делать. К 2022 году также важно обеспечить удобство и комфорт для населения: пенсии должны начисляться грамотно и вовремя, должен быть полный доступ к информации, должна быть прозрачность, личные кабинеты, мобильные приложения, достаточное количество офисов. Мы должны сделать эту систему доступной для населения, потому что сейчас таких массовых выплат нет и для нас будет большим вызовом все это обеспечить.

Каким вы видите пенсионера 2022 года?

Марина Руднева: Пенсионеры будут более активны, заинтересованы в жизни и будут менее сконцентрированы на семье, а больше на себе. Соответственно, будут ездить, потреблять различные услуги, возможно больше заниматься собой с медицинской точки зрения. Это тоже может стать бизнесом для негосударственных пенсионных фондов. Наша группа думает об этом в ежедневном режиме, у нас есть команда, которая генерит идеи касательно того, какие услуги будут интересны будущим пенсионерам. Впрочем, об этом думают все участники рынка.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > bfm.ru, 2 июня 2017 > № 2205101 Марина Руднева


Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 2 июня 2017 > № 2205063 Михаил Волков

Михаил Волков: «Рынок будет продолжать развиваться в рамках модульного страхования»

О том, какие выплаты страховщики будут производить, возмещая ущерб от недавнего урагана в Москве, как будет развиваться КАСКО и за счет чего можно оптимизировать стоимость полиса, рассказал генеральный директор «Ингосстраха» Михаил Волков

В последнее время КАСКО стало не так востребовано, как раньше, потому что многие просто не могут его себе позволить. Как выглядит ситуация с такими людьми после недавнего урагана в Москве?

Михаил Волков: Всегда, когда происходят стихийные бедствия, мы, в первую очередь, выражаем соболезнования родственникам погибших. К сожалению, мы — страховщики, а не волшебники и можем возместить понесенный ущерб только деньгами. В связи с этим у нас был показательный случай: дерево на стоянке упало на четыре машины, две из них были застрахованы, а две — нет. В итоге, в то время как кто-то получит полную стоимость утраченного имущества, кто-то будет копить на новые автомобили. При этом понятно, что через несколько лет после кризиса у людей не самая лучшая финансовая ситуация, поэтому легко восстановить автомобиль получится не у всех. Чем сложнее и длительнее кризис, тем важнее защищать свое имущество и страховать машины по КАСКО и дома, которые также сильно пострадали из-за стихии. Те, кто был застрахован, получат выплаты. После этого урагана мы уже будем выплачивать более 90 миллионов рублей тем, чье имущество пострадало, причем эта цифра может сильно увеличиться.

Кризис внес коррективы во все страховые программы. Что за это время произошло с КАСКО?

Михаил Волков: Прошлый год для нас был необычным: объем ОСАГО превысил объем КАСКО на рынке в целом, и проблемы ОСАГО нас все время преследуют и влияют на все остальное. С КАСКО тоже не все благополучно, потому что продажи автомобилей сокращаются: у нас объем продаж снижался в течение двух лет. Первые оптимистические нотки появились только в апреле. Для нас понятно, что чем больше машин продается, тем больше объектов для страхования и тем больше этот рынок. В деньгах при этом рынок снижается, потому что снижается средняя цена полиса. Если раньше большинство людей старались покупать полное премиальное КАСКО, то сейчас даже те, кто может себе это позволить, выбирают модульные программы, применяют большую франшизу, поэтому полис становится в два раза дешевле.

Будет ли происходить возврат к традициям 2013 года?

Михаил Волков: Возврата к прошлому не будет, и наш опыт показывает, что прямого возврата обычно не происходит. Рынок будет продолжать развиваться в рамках модульного страхования, когда люди будут сами выбирать себе риски, от которых они хотят застраховаться. У них будет все больше и больше информации об этом, электронное страхование будет помогать. Даже наш сайт сейчас принципиально отличается от того, что было несколько лет назад, а через пару месяцев он опять модифицируется. Мы будем знать о наших клиентах достаточно много: мы будем знать то, что они ожидают от нас получить, и давать персонифицированное предложение. Сайт будет для каждого входящего разным, в зависимости от того, какую машину он хочет застраховать и какой бюджет может потратить. Мы применяем методики, которые уже давно на Западе применяются, когда вы можете сами объявить свой бюджет, а в его рамках мы предложим оптимальную программу.

Что происходит по другим видам страхования, ведь бизнес частично страдает от обязательных страхований, хотя иногда все же пользуется страховкой.

Михаил Волков: В корпоративных видах страхования всегда есть прямая зависимость от экономической ситуации. Если она сейчас начнет улучшаться, то для страхового бизнеса это будет полезно, появится больше объектов для страхования. С розничным страхованием то же самое. Предприятия накапливают опыт, получают больше информации о страховых продуктах и формируют страховые пакеты под свои нужды, переставая страховать все подряд. С помощью нашего инженерного центра, который занимается риск-аудитом предприятий, компании выявляют свои основные риски, чтобы не тратить слишком большие бюджеты на страхование того, от чего не нужно страховаться.

Крупные компании очень недовольны системой страхования опасных промышленных объектов, спрашивая о том, где же выплаты по этому виду страхования, притом, что платятся огромные деньги.

Михаил Волков: Со своей стороны позволю себе не согласиться. Да, на сегодняшний день статистика говорит о том, что на коротком периоде времени выплат меньше, чем мы собираем премий, это правда, но это очень долгосрочные виды страхования. И не дай Бог повторения таких историй, что произошла на Саяно-Шушенской ГЭС. Один такой страховой случай может стоить десятилетней премии всего рынка. Страховые случаи происходят с определенной периодичностью, поэтому страховые компании должны накапливать резервы для того, чтобы спокойно производить выплаты если произойдет что- то подобное.

Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 2 июня 2017 > № 2205063 Михаил Волков


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 2 июня 2017 > № 2195337 Лев Хасис

Десять фактов о Льве Хасисе

Татьяна Терновская, редактор Банкир.Ру

По оценкам российских СМИ, Лев Хасис много лет был самой влиятельной фигуре в российской розничной торговле. При этом, в его биографии были и банки: в середине девяностых он был директором филиала Автовазбанка в Самаре, немного позднее — вице-президентом Альфа-банка. Сейчас он — первый зампред правления Сбербанка, куда пришел, оставив пост старшего вице-президента в Walmart и вернувшись из США в Россию. Bankir.ru представляет: «розничный король России», «человек, который может спорить с Грефом» — и топ-менеджер мировой величины, который занимается только тем, что ему интересно.

Детство и студенчество

Лев Хасис появился на свет в Самаре. Его родители работали на авиазаводе, к коммерсантам в семье относились не очень хорошо. Соответственно, у мальчика была одна дорога после школы: он поступил в Куйбышевский авиационный институт на факультет самолетостроения.

В студенческий годы Лев Хасис проявил себя как организатор различных мероприятий. Он организовывал выступления КВН, «Студенческую весну» — носил по сцене колонки, покупал в магазинах реквизит и так далее. На последнем курсе он возглавил в институте отдел международных связей и занимался привлечением иностранных абитуриентов на платной основе. Примерно тогда же Лев Хасис на паритетных началах открыл два рекламных агентства — «Вект» и «ИнтерВолга».

Получив в конце 80-х годов диплом, он вовсе не отправился создавать самолеты. Первые два года после окончания вуза Лев Хасис активно занимался рекламным бизнесом и возглавляет коммерческую структуру АО «Самарский торговый дом».

«Я и сам выбираю трудный путь»

Самым интересным видом спорта для себя Лев Хасис считает бизнес. В «чистом» спорте, по его собственному признанию, он любит теннис, бильярд и рыбалку.

Что касается предпочтений в музыке, то он рассказывает, что рос на Высоцком, Визборе, Окуджаве и «Машине времени». «И сейчас, бывает, что-то для себя напеваю, например: «Можно свернуть, обрыв обогнуть, но мы выбираем трудный путь, опасный, как военная тропа», — цитирует Льва Хасиса издание «Сноб». — Я и сам выбираю трудный путь, но стараюсь находить максимально практичные, доступные и реалистические решения».

«Интересен масштаб»

Лев Хасис предпочитает так называемый «менеджерский путь». «Нехорошо говорить в сослагательном наклонении, но, может быть, я бы гораздо больше заработал, занимаясь своим собственным бизнесом, — сказал он еще давно в интервью. — Но я ни о чем не жалею».

Лев Хасис утверждает, что ему всегда был интересен масштаб деятельности, а не только то, сколько он может заработать. «Выбор направления карьеры — это одновременно эмоциональное и рациональное решение. Выбирая, очень важно понимать, чем ты действительно хочешь заниматься, каковы твои глубинные мотивы и интересы, — рассказывает он. — Интересным может казаться одно, но важным на самом деле станет совсем другое. Помню, в детстве, когда отец приносил домой из библиотеки пять-шесть книг, мне хотелось прочитать сразу все. Но это невозможно. Как выбрать? Я переворачивал книги обложками вниз, перемешивал на столе и брал одну наугад. Сейчас я понимаю, что испытывал тогда свое «подсознательное». Если особых эмоций не было, я откладывал книгу в сторону, перемешивал остальные и брал до тех пор, пока что-то внутри не подсказывало «да, именно эта».

Лев Хасис считает, что по схожему принципу можно выбирать и карьеру. «Не думайте только о материальных выгодах каждого варианта — положите их, как книги, обложками вниз (в конце концов, в любом случае вы сможете заработать на жизнь). А дальше переворачивайте и прислушивайтесь к себе — отзовется что-то внутри или нет. И выбирайте то, что подскажет «да, именно это», — говорит он.

«Его называют жестким менеджером»

В Москве Лев Хасис какое-то время работал в различных отраслях, после чего вошел в совет директоров продуктового ритейлера «Перекресток», затем возглавил его. Талант, умение и опыт скупки мелких региональных компаний помогли ему объединить сети супермаркетов «Перекресток» и «Пятерочка» в холдинг Х5 Retail Group. Холдинг стал лидером российского рынка, а сам Лев Хасис в 2002 году — лауреатом премии «Персона года».

Его называют жестким менеджером. Говорят, что опоздавших на летучки, независимо от должности, в зал не допускали. Длинные доклады были запрещены — любимой фразой Льва Хасиса была «Начинайте с конца!» Если его топ-менеджер не достигал поставленных задач, его выгоняли из компании даже без «парашюта». По воспоминаниям бывших сотрудников, в Х5 Retail Group могли уволить за нежелание перед началом каждого совещания исполнять корпоративный гимн «Вперед, Х5, вперед! Весь мир нас ждет!»

Уже значительно позднее, поработав в Walmart и перейдя оттуда в Сбербанк, Лев Хасис говорил о важности корпоративной культуры: «В России, к сожалению, корпоративная культура зачастую лишь лозунги на стенах офисов, имеющие слабое отношение к практической жизни компании. При наличии бизнес-целесообразности редко кто вспоминает о своих же собственных идеологических догмах. Сотрудники видят двойные стандарты и ведут себя соответствующим образом. Не только в Walmart, но и в паре десятков крупнейших международных корпораций, партнеров Walmart, с которыми мне пришлось взаимодействовать, корпоративная культура не вывеска над бизнесом, а собственно сам бизнес. Культура определяет стратегию, бизнес модель, нормы поведения, операционные принципы и важнейшие, а иногда и все бизнес-решения».

«Розничный король России»

Предприниматель и основатель Тинькофф Банка Олег Тиньков упоминает Льва Хасиса в своей книге «Я такой как все».

«Перед запуском банка я тоже имел случайный разговор с Михаилом Фридманом. В июне 2005 года по приглашению тогдашнего гендиректора торговой сети «Перекрёсток» Александра Косьяненко я оказался на праздновании десятилетия компании за столом со всеми руководителями «Перекрёстка» и поделился своей идеей банка кредитных карт.

— Я давно думал открыть аналог банка Capital One в России, — отреагировал председатель совета директоров «Перекрёстка» Лев Хасис.

— Идея хорошая, но требует детальной проработки, — добавил Михаил Фридман.

— Меня только один момент волнует: если у банка не будет отделений, как людям гасить кредиты? — спросил я.

— А почта на что? Будут ходить на почту, там и платить».

В 2010 году Лев Хасис выступил героем программы Олега Тинькова «Бизнес-секреты», где предприниматель называет его «розничным королем России». «Послушайте Льва Хасиса, это интересно и поучительно, — написал предприниматель в своем блоге в ЖЖ, представляя передачу. — Реальная success story — парень из Самары, а куда взлетел! Так что у вас все пути открыты. Спасибо большое Льву за время — мужик!»

«Греф и Хасис вместе — это настоящая интрига»

Осенью 2011 года российский рынок был взбудоражен новостью о том, что бывший глава Х5 Retail Group Лев Хасис приступает к обязанностям старшего вице-президента по международным операциям крупнейшего мирового ритейлера Walmart. «Российский топ-менеджер впервые вошел в элиту мирового бизнеса» — пестрели заголовки в новостях. Исполнительный директор Ассоциации компаний розничной торговли Илья Белоновский назвал уход Хасиса «серьезной потерей для отрасли», не забыв, впрочем, добавить, что «в этот великий день мы испытываем очень большую гордость за отечественный ритейл».

Однако уже через два года Лев Хасис снова дал повод говорить о себе: стало известно, что его пригласили на работу в Сбербанк на должность первого зампреда правления и главного операционного директора. И он согласился.

Позднее он рассказывал, что получил предложение о переходе в Сбербанк еще в 2011 году, однако решился на этот шаг лишь два года спустя. Причин, по которым Льву Хасису пришлось бы уйти из Walmart, не было. Пишут, что во многом это решение было принято благодаря настойчивости Германа Грефа — по словам Льва Хасиса, Грефу удалось убедить его в том, что работать в Сбербанке ему будет интересно.

«Близкие к госбанку люди говорят, что Хасис как раз человек такого калибра, который может спорить с Германом Грефом, — писала тогда газета РБК Daily. — По мнению экс-гендиректора по корпоративным отношениям X5 Retail Group Михаила Сусова, Греф и Хасис вместе — это настоящая интрига. «Хасису сейчас нужно выстроить эффективную команду узких специалистов, при этом можно не быть таким специалистом, — рассуждает он. — И в ритейле, и в банковском бизнесе все завязано на отношениях с потребителями. В корпоративной части управления процессы еще более схожи. Хасис адаптивный человек, он адаптируется и здесь».

«Любому человеку, живущему только работой, могу посочувствовать»

Несколько лет Лев Хасис был женат на дочери известного адвоката Наталии Барщевской, в браке появились двое сыновей — Александр и Леонид. В середине «нулевых» семейный союз распался, а в 2009 году Лев Хасис женился на девушке по имени Ольга, которая взяла его фамилию. Свадебная церемония не афишировалась, однако, по слухам, была пышной: на нее, якобы, было истрачено целых 700 тысяч долларов, а для 5-недельного свадебного путешествия была арендована океанская яхта и целый отдельный остров в Карибском море.

Сам Лев Хасис признавался — он до сих пор жалеет, что очень мало времени проводил с сыновьями. Рассказывают, что, когда кто-то из них ему звонил, он останавливал совещания и находил несколько минут, чтобы поговорить с детьми. «Любому человеку, живущему только работой, могу только посочувствовать, — говорит Хасис. — Пока не поздно, надо остановиться и больше времени проводить с семьей и друзьями».

Автор бизнес-книг

Лев Хасис — автор двух книг о бизнесе. Первая — «Развитие сетевых структур» — это цикл статей на актуальные темы современного ритейла: ценовая политика, развитие инфраструктуры, брендинг, выбор поставщиков, управление стоимости торговой сети, минимизации экономических потерь и т.д. Вторая книга является своеобразным продолжением первой. Она называется «Мировая розничная торговля. Основные тенденции».

В книге особое внимание уделено влиянию современных информационных технологий на развитие сетевого бизнеса, использованию бизнес-интеллекта. Также здесь рассматриваются вопросы интеграции сетевых организаций торговли, включая экспансию на российский рынок крупных зарубежных торговых сетей.

Ведущий радиопрограммы на «Эхе Москвы»

В 2011-2012 годах Лев Хасис выступил ведущим радиопередачи «Фирма’» на радиостанции «Эхо Москвы».

В программе рассказывалось об истории известнейших брендов, а слушатели посредством голосования сами выбирали, о каком бренде стоит записать ту или иную передачу. Так, с участием Льва Хасиса увидели свет программы об Airbus, Samsung, Shell, Apple и многих других. Примечательно, что в те времена он был в статусе старшего вице-президента Walmart, однако это не мешало ему самореализовываться в качестве ведущего радиоэфира.

«О прошлом нельзя сожалеть»

Лев Хасис сторонник позиции, что о прошлом нельзя говорить с сожалением — все, что ни делалось, было к лучшему. «Вчерашний день не изменишь, менять можно только завтрашний, — говорит он. — Но менять его — значит выбирать, в каком направлении идти. Каждый миг мы находимся на «развилках», и от наших действий зависит будущее».

При подготовке материала использовались публикации в изданиях Forbes, «Коммерсант», РБК, «Сноб», ФБ.ру, Finparty, «Алеф», Peoples.ru, фрагменты из книги Олега Тинькова «Я такой как все», выпуск передачи «Бизнес-секреты с Олегом Тиньковым».

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 2 июня 2017 > № 2195337 Лев Хасис


Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 1 июня 2017 > № 2205082 Михаил Задорнов

Михаил Задорнов: «Все разговоры о том, что рубль нужно ослабить, он слишком прочен — от лукавого»

Президент — председатель правления банка «ВТБ 24» в ходе заявил Business FM, что доходы граждан стабилизировались. Можно ли говорить о серьезных поводах для оптимизма?

Доходы граждан стабилизировались, люди снова строят планы и берут под эти планы кредиты. Об этом в кулуарах Петербургского международного экономического форума рассказал президент — председатель правления банка «ВТБ 24» Михаил Задорнов.

Михаил Михайлович, уже не раз вы нам рассказывали. Поскольку у вас розничный банк, многие с вашими картами ходят по магазинам и вы, соответственно, измеряете, как люди покупают. Я тут у всех спрашиваю — кризис закончился? А у вас я спрошу квалифицированно, потому что вы видите поведение людей…

Михаил Задорнов: Вообще надо сказать так: с сентября 2016 года, то есть последние, по сути, получается, более полугода, ситуация характеризуется такими подъемами, и, наоборот, такими небольшими спадами. Но был такой первый рывок потребления — это, наверное, август-сентябрь прошлого года. Потом в конце года реальные доходы «припали», и люди вновь стали меньше тратить. В январе-феврале во многом в связи с выплатой вот этой отложенной добавки к пенсиям опять-таки мы увидели рост потребления. И сейчас, апрель-май, это, безусловно, такой новый виток дополнительного спроса, который мы видим на рынке покупки продовольственных товаров, авто. Два месяца, март-апрель, число автомобилей новых проданных было больше, чем в марте-апреле прошлого года. На самом деле, это впервые за последние четыре года. И мы видим устойчивый спрос на жилье, ипотечные кредиты где-то процентов на 10-12 больше, чем в прошлом году. То есть о чем это говорит? О том, что вслед за стабилизацией реальных доходов людей, которая, на самом деле, произошла в апреле, до этого два с половиной года реально доходы снижались. Люди у нас так же берут дополнительные деньги в кредит, и целый ряд совершенно разнообразных потребностей они пытаются сейчас закрыть, тратя больше, чем в прошлом году и, естественно, тем более, чем в позапрошлом. И, конечно, это хорошо.

Это серьезный повод для оптимизма?

Михаил Задорнов: Это серьезный повод для оптимизма, потому что все равно конечное потребление — более 60% ВПП. Это то, что двигает потом целый ряд отраслей дополнительно и, конечно, на самом деле, оптимизм и для автопрома, и для стройкомплекса. Стройкомплекс, конечно, проседает, но понятно, что жилищное строительство все равно будет его драйвером. И, на самом деле, у продовольственного ритейла пару лет падали средние чеки. Сейчас это тоже повод, на самом деле, для оптимизма.

Я практически всем задаю этот вопрос. Вы знаете, все говорят так, что вроде бы по цифрам по общим мы выходим из кризиса, на практике это мало кто чувствует. Вы приводите данные, которые у меня лично… как сказать — мне приятно их слышать, потому что я их еще вот как трактую: люди уверены в своих доходах, во-первых, они у них больше не падают. Они перестали бояться тратить.

Михаил Задорнов: Вы абсолютно правы.

Они даже готовы брать кредит. Они психологически уверены, появилась уверенность.

Михаил Задорнов: Не будут падать дальше доходы, которые падали несколько лет подряд. Они понимают, что дальше доходы падать не будут. Ну, если мы говорим, конечно, в среднем.

Об аудитории банка «ВТБ 24», скажем так, потому что это все-таки, тоже не совсем точная, наверное, социологическая модель.

Михаил Задорнов: Ну, если, знаете, взять нашу аудиторию и аудиторию розницы «ВТБ» и «Почта-банка», так сказать, трех банков группы, то суммарно это порядка 14 млн человек — достаточно серьезный срез российского общества, то есть, если мы берем работающее население, то это каждый пятый. И ясно, что это, скорее, более обеспеченная его часть, но каждый пятый — это очень репрезентативная выборка.

Это хорошие и важные цифры. Теперь следующий вопрос. Если так, потому что психология — это движущая сила, на самом деле, современной экономики, которая определяет поведение: а есть ли деньги, чтобы, так сказать, бросить их в топку? Чтобы давать кредиты не очень дорогие, в банковской системе должны быть деньги. Вот откуда они?

Михаил Задорнов: Илья, в банковской системе есть деньги. В банковской системе абсолютно достаточно ликвидности, что об этом говорит?

Смотря при каком спросе на кредиты.

Михаил Задорнов: Ну, вы знаете, сейчас мы находимся на исторически самых низких уровнях кредита со стороны Центрального банка кредитным учреждениям. Сейчас это где-то меньше уже 2 трлн рублей. Валютное РЕПО для российских банков меньше 2 млрд долларов, а было на пике в кризис — 34 млрд долларов.

Ну, это была кризисная история, понятно, когда банкам нужно было просто кассовый разрыв закрывать.

Михаил Задорнов: Деньги ЦБ и деньги государства сейчас практически на минимальных значениях. Банки живут за счет клиентских средств. Клиентские средства растут. Кстати, населения — не так быстро. Быстрее растут сейчас деньги предприятий. Населения не так быстро, потому что вот реальные доходы не росли и поэтому, собственно говоря, нечего особо сберегать. В основном, прирост денег — это прирост процентов, которые мы причисляем к счетам населения у нас в банках. Но, тем не менее, если мы возьмем, скажем, сейчас сравним 1 июня 2017-го с ситуацией год назад, то в целом по системе примерно на 10% выросли депозиты населения. 10% — это порядка 2-2,5 трлн рублей, то есть это хороший прирост. Деньги есть. Пока кредитная активность растет медленнее или не растет для, например, для предприятий, чем остатки на счетах. У банков сейчас более чем достаточно средств. Кстати, говоря, банки не нуждаются ни в дополнительной подпитке со стороны ЦБ, ни в дополнительных бюджетных расходах. Ничего этого нам не нужно.

Мы все ждем, уверены, что при нынешних показателях инфляции, конечно, и процентные ставки будут снижаться во всей системе от ЦБ до, естественно, депозитных и кредитных ставок в коммерческих банках. Всем кажется, что они снижаются очень медленно. Может быть, произойдет какой-то перелом? Может быть, поскорее надо положить деньги на депозит и подождать с кредитом, потому что осталось недолго?

Михаил Задорнов: Депозит точно надо сейчас положить. На самом деле, правда, с начала года, если мы возьмем начало января и нынешний период, ставки по депозитам не сильно снизились. Где-то около 0,5%. Но то, что дальше они будут снижаться, особенно рублевые ставки… Валютные и так находятся на очень низких уровнях.

Я знаю, валютные у нас уже примерно, как в Швейцарии.

Михаил Задорнов: Ну, нет. В Швейцарии вообще нуль будет. У нас все-таки это будет в пределах 1-,1,5%. Так что сейчас фиксируйте рублевые ставки по депозитам. А кредит действительно будет становиться дешевле и дешевле. Это тоже факт. То есть, мы двигаемся вместе со снижением стоимости денег и, наверное, скоро, например, ипотека к концу года где-то для каких-то клиентов будет уже дешевле 10%.

Вашим клиентам не кажется, что рубль сейчас находится на максимальных значениях, и…

Михаил Задорнов: Надо покупать? Нет. Клиенты перетекают, напротив, из валюты в рубли, и они абсолютно правильно делают, потому что все разговоры о том, что рубль нужно ослабить, он слишком прочен — это от лукавого. Платежный баланс крепок, нефть не падает, поэтому все будет с рублем нормально.

Стабильно.

Михаил Задорнов: Да, с рублем будет все нормально.

Илья Копелевич

Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 1 июня 2017 > № 2205082 Михаил Задорнов


Казахстан > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > dknews.kz, 1 июня 2017 > № 2196097 Шолпан Шайназарова

К вам едет… госаудит

По итогам 2016 года государственным аудиторам удалось предотвратить необоснованное использование бюджетных средств на сумму 7,1 млрд тенге.

Ольга ЛАНСКАЯ

В ноябре 2015 года был принят Закон «О государственном аудите и финансовом контроле». В нем четко разграничены полномочия органов государственного аудита и финансового контроля, в том числе и Комитета внутреннего государственного аудита МФ РК.

О направлениях и первых результатах работы этой структуры поговорим с заместителем председателя Комитета внутреннего государственного аудита Министерства финансов Шолпан Шайназаровой.

– Шолпан Булатовна, кто же он, государственный аудитор?

– Ревизор, проверяющий, контролер… Но под понятием «аудит» подразумевается гораздо больше, чем просто проверка соблюдения тех или иных требований законодательства. Согласно закону, госаудит – это не только проверка использования бюджетных средств, активов государства и т.д., но это также анализ и оценка их использования с дальнейшей выработкой рекомендаций для повышения эффективности управления бюджетным процессом.

То есть, если раньше главной задачей проверяющего было зафиксировать нарушения после того, когда все уже произошло постфактум, то сейчас аудитор должен проанализировать, что послужило причиной нарушений, дать рекомендации по их недопущению впредь.

– Теперь разграничены полномочия органов государственного аудита. О чем речь?

– Законом определены три типа государственного аудита: аудит эффективности, аудит финансовой отчетности и аудит соответствия. Аудит финансовой отчетности – это оценка достоверности и обоснованности финансовой отчетности государственных учреждений и в целом их финансового состояния.

Аудит соответствия – это проверка того, соблюдает ли объект аудита нормы законодательства, т.е. соответствуют ли действия и решения объекта аудита требованиям законодательства Республики Казахстан.

А аудит эффективности – это оценка и анализ уже полученных результатов в сравнении с запланированными показателями, качества, количества и полезности этих результатов и т.д., т.е. был ли получен экономический и социальный эффект от использованных бюджетных средств и активов.

Сейчас Счетный комитет и ревизионные комиссии уполномочены осуществлять все эти три типа аудита. Причем Счетный комитет осуществляет госаудит в отношении республиканского бюджета, а ревизионные комиссии – местного бюджета в пределах соответствующей административно-территориальной единицы. Комитет и его территориальные подразделения проводят только аудит финансовой отчетности и аудит соответствия. И значительную долю занимают внеплановые проверки (по постановлениям правоохранительных органов и обращениям физических и юридических лиц).

– Какие нарушения выявляются госаудиторами?

– Чаще всего нарушения выявляются в регионах. Дело в том, что в отличие от республиканского уровня, на региональном уровне могут устанавливаться собственные нормативы. И порой они несколько завышены. К примеру, один из комитетов на республиканском уровне заключает договор об аренде автотранспорта за 6 млн тенге в год, а на местном уровне – за 12 млн тенге.

– Но местным бюджетам дали еще большую самостоятельность, а вы их теперь еще больше проверять будете?

– Мы будем проверять так, как того требуют закон и правила. У нас есть четкий регламент и порядок.

– А как обстоят дела с бюджетами поселков?

– Мы сейчас практически не выходим на проверки физически. Но ведем постоянный мониторинг по нашим информационным системам, в том числе электронной базе госимущества и порталу госзакупок. Физически аудитор выходит на проверку лишь в случае крайней необходимости.

– Вы упомянули аудит финансовой отчетности…

– Это для нас новое направление – мы только во втором квартале приступаем к аудиту финансовой отчетности. Уже составлен список объектов для проверки.

– Довольно часто приходится слышать, что тот или иной госорган не смог освоить бюджетные деньги потому, что им ваш комитет «зарубил» госзакупки. О каких нарушениях идет речь, и кто в этом виноват?

– Виноват сам объект аудита. Причина столь частых нарушений в госзакупках, помимо всего, кроется в часто меняющемся законодательстве. Но мы стараемся мониторить, проводим камеральный контроль, чтобы не допускать явных нарушений и не доводить до административной ответственности. Стараемся предупреждать госорган, что такой-то конкурс проводится с нарушением норм закона, когда еще эти нарушения можно устранить.

– Сколько было проведено проверок в госзакупках?

– В 2016 году, благодаря камеральному контролю, мы в два раза увеличили охват госзакупок контрольными процедурами. Всего было проверено 226 тысяч процедур. По итогам контроля предотвращено нарушений на сумму более 460 млрд тенге, против 49,8 млрд тенге в 2015 году.

В прошлом году мы отметили повышение грамотности участников госзакупок. Доля проводимых закупок с нарушениями за 2016 год снижена почти в 2 раза (с 34% до 19%).

Сегодня любой желающий может зайти на портал госзакупок и посмотреть конкурсную документацию. Даже не участвуя в конкурсах. И если гражданин подозревает сговор или видит нарушения в составлении конкурсной документации, он может подать заявление, чтобы мы провели проверку. Например, написать свои замечания на портале, отправить письмо на наш сайт или по почте, подать заявление-жалобу в бумажном формате.

– Удается работать на опережение?

– В прошлом году с внедрением новых инструментов аудита удалось предотвратить нарушений на сумму 145 млрд тенге. Только отработкой по договорам и платежам с признаками рисков нам удалось предотвратить необоснованное использование бюджетных средств на сумму 7,1 млрд тенге.

Пока, на мой взгляд, нарушения с бюджетными деньгами продолжают иметь место. И, как показывает опыт, чем больше денег, тем больше нарушений.

Казахстан > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > dknews.kz, 1 июня 2017 > № 2196097 Шолпан Шайназарова


Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 1 июня 2017 > № 2196093 Тулеген Аскаров

Стабильность курса понравилась вкладчикам

Судя по данным оперативной отчетности регулятора, к началу последнего месяца минувшей весны в отечественном банковском секторе наметились признаки перемен к лучшему.

Тулеген АСКАРОВ

Отметим в первую очередь, что за второй месяц весны вышла в «плюс» та часть его базы фондирования, которая представлена вкладами населения, – их совокупный объем увеличился на 1% до 7 трлн 652,2 млрд тенге, в абсолютном выражении – на 74,6 млрд тенге. Так что можно утверждать, что небольшая девальвация национальной валюты к доллару по весне (на 0,3% в марте и 0,2% в апреле) на фоне относительной стабилизации ее обменного курса благотворно сказалась на доверии вкладчиков к банкам.

Лидирует же по объему депозитов физических лиц Народный банк Казахстана с 1 трлн 631,5 млрд тенге с приростом за апрель на 1%. С большим отрывом от лидера идет Казкоммерцбанк, сумевший прибавить 0,9% до 1 трлн 254,5 млрд тенге. Другим участникам рынка и здесь далеко до этого тандема, в котором вскоре останется только «Народный» после анонсированной покупки им Казкоммерцбанка. Занимающий третье место по объему вкладов населения Kaspi Bank располагал на начало мая 759,6 млрд. тенге с приростом за второй месяц весны на 0,8%. За ним расположились Цеснабанк, отток вкладов из которого составил в апреле 0,2% до 644,7 млрд тенге, и дочерний Сбербанк России, прибавивший 1,3% до 628,8 млрд тенге. Замкнули же первую десятку по этому показателю Банк ЦентрКредит со снижением на 0,1% до 494,4 млрд тенге, Жилстройсбербанк Казахстана, отметившийся значительным приростом на 5,7% до 463,5 млрд тенге, ForteBank (2,6% до 412,6 млрд тенге), АТФБанк, потерявший 2,5% вкладов до 349,7 млрд тенге, и Евразийский банк, прибавивший 2,4% до 303,7 млрд тенге.

Увеличился за апрель и совокупный собственный капитал банковского сектора – на 1% до 2 трлн 976,2 млрд. тенге, в абсолютном выражении – на 30,9 млрд тенге. Безусловным лидером и здесь выступает Народный банк Казахстана, нарастивший свой капитал за второй месяц весны на 2,1% до 669,7 млрд тенге. Прибавил в «весе» и идущий вторым Казкоммерцбанк – 1,9% до 491,8 млрд тенге. С большим отрывом от него следует третьим ForteBank (0,8% до 180,0 млрд тенге), за ним расположились Цеснабанк (1,6% до 171,8 млрд тенге), дочерний Сбербанк России (1,4% до 154,9 млрд тенге), Kaspi Bank (2,9% до 134,4 млрд тенге), Жилстройсбербанк Казахстана (2,7% до 130,2 млрд тенге) и Ситибанк Казахстан (1,6% до 130,1 млрд тенге). Другим же участникам рынка не удалось преодолеть 100-миллиардную планку по этому показателю.

По динамике финансового результата банковский сектор все так же излучает оптимизм, поскольку его совокупная прибыль (превышение текущих доходов над расходами после уплаты подоходного налога) продолжила свой уверенный рост и в апреле, увеличившись на впечатляющие 42,5% до 117,4 млрд тенге, в абсолютном выражении – на 35 млрд тенге. Абсолютный лидер здесь все тот же – это Народный банк Казахстана, у которого прибыль выросла почти на треть (32,1%) до 46,1 млрд тенге. Вторым по-прежнему идет Казкоммерцбанк, причем гораздо более быстрыми темпами, так как его финансовый результат за апрель увеличился в 2,6 раза до 17,7 млрд тенге. 5-миллиардную планку по этому показателю к началу мая сумели преодолеть также Kaspi Bank (61,5% до 10,5 млрд тенге), Жилстройсбербанк Казахстана (34,1% до 8,2 млрд тенге), Ситибанк Казахстан (22% до 8,0 млрд тенге), Банк Хоум Кредит (37,8% до 6,7 млрд тенге), дочерний Сбербанк России (39,6% до 5,2 млрд тенге) и Цеснабанк (11,0% до 5,0 млрд тенге).

Убытки же, причем в весьма значительных размерах, на 1 мая показали 5 участников рынка – Евразийский банк (минус 5,4 млрд тенге), Delta Bank (минус 4,2 млрд тенге), дочерний Альфа-Банк (минус 1,7 млрд тенге), Capital Bank Kazakhstan (минус 0,8 млрд тенге) и Национальный банк Пакистана в Казахстане (минус 0,03 млрд тенге).

Раз уж зашла речь о негативе, то отметим, что объем совокупных активов банков второго уровня за апрель снизился на 0,6% до 24 трлн 901,1 млрд тенге, в абсолютном выражении – на 142,3 млрд тенге. Лидирует теперь по этому показателю Народный банк Казахстана с 4 трлн 759,1 млрд тенге, прибавивший за второй месяц весны 0,2%. Былой же лидер – Казкоммерцбанк – потерял 1,2% до 4 трлн 668,5 млрд тенге. Тем не менее, его позициям по активам никто всерьез не угрожает, поскольку у занимающего третье место Цеснабанка к началу мая было 2 трлн 66,1 млрд тенге со снижением в апреле на 0,3%. Триллионную планку по этому показателю сумели пересечь также дочерний Сбербанк России, у которого активы сократились на 1,4% до 1 трлн 590,6 млрд тенге, АТФБанк (3,4% до 1 трлн 327,9 млрд тенге), ForteBank с приростом на 0,6% до 1 трлн 280,5 млрд тенге, Банк ЦентрКредит, потерявший 0,5% до 1 трлн 256,1 млрд тенге, Kaspi Bank, прибавивший 1,1% до 1 трлн 222,7 млрд тенге, и Евразийский банк, у которого активы сократились за апрель на 1,6% до 1 трлн 19,1 млрд тенге. Замкнул же первую десятку по этому показателю Bank RBK 945,9 млрд тенге, активы которого увеличились на 0,2%.

Заметно уменьшился в апреле и совокупный объем депозитов юридических лиц – на 1,5% до 8 трлн 906,4 млрд тенге, в абсолютном выражении – на 137,7 млрд тенге. У лидирующего по этому показателю Народного банка Казахстана потери составили 0,7% до 1 трлн 666,8 млрд тенге, а у его ближайшего конкурента – Казкоммерцбанка – 3,9% до 1 трлн 358,8 млрд тенге. Другие участники рынка не смогли пересечь здесь отметку в 1 трлн тенге. У идущего третьим Цеснабанка объем вкладов корпоративных клиентов составил на начало мая 909,4 млрд тенге со снижением на 2%. С большим отрывом от него следуют АТФБанк, потерявший 3,9% до 599,8 млрд тенге, ForteBank (3,5% до 508,7 млрд тенге), дочерний Сбербанк России с приростом на 1,2% до 495,3 млрд тенге, Bank RBK (0,8% до 478,2 млрд. тенге), Ситибанк Казахстан, у которого произошло снижение на 5,3% до 452,8 млрд тенге, Банк ЦентрКредит (1% до 435,6 млрд тенге) и замкнувший первую десятку по этому показателю Евразийский банк, выделившийся значительным сокращением на 7,6% до 377,6 млрд тенге.

О том, какие изменения произошли в ссудных портфелях ведущих банков за второй месяц весны, «ДК» расскажет в следующем номере.

Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 1 июня 2017 > № 2196093 Тулеген Аскаров


США. Украина. РФ > Финансы, банки > forbes.ru, 30 мая 2017 > № 2191785 Андрей Костин

Минус $440 млн: глава ВТБ о цене закрытия бизнеса на Украине и травле Трампа в США

Андрей Злобин

редактор Forbes.ru

Андрей Костин рассказал о снижении базовой ставки «до начала лета», аппетитах западных инвесторов и лучшем ответе на санкции США

Война, объявленная американской элитой президенту США Дональду Трампу, полностью парализует его возможности действовать и не позволяет Белому дому начать диалог с Россией. Об этом заявил в интервью, опубликованном во вторник, 30 мая, газете Financial Times президент — председатель правления ВТБ Андрей Костин.

Костин рассказал изданию также об ожиданиях Москвы и президента Владимира Путина от прихода Трампа в Белый дом, об ошибках, которые президент США допускает вследствие своей неопытности, о санкциях против России и о том, что банк думает делать с бизнесом на Украине. Forbes приводит самые главные заявления Костина.

Травля Трампа

«Элита в Вашингтоне или бюрократы в Америке, ведут кампанию против Трампа, и это полностью парализует его способность делать что угодно, даже вести диалог с Россией», — заявил Костин. По его словам, борьба американского истеблишмента с Трампом с использованием «русской карты» «близка к абсолютному безумию». «Я ошеломлен», — подчеркнул Костин, которого издание называет крупнейшим российским банкиром и соратником президента Путина.

Костин считает текущее положение дел «очень печальным» и не только из-за антироссийских санкций. Он заявил, что как человек, у которого есть дети, он больше озабочен безопасностью и стабильностью. И назвал «очень опасным» отсутствие контактов между Москвой и Вашингтоном по основным международным вопросам на фоне, когда две страны, обладающие мощным ядерным потенциалом, вступают в новую гонку вооружений. «Винить в этом следует не нас. Откровенно говоря, вина за это лежит на американских элитах», — отметил глава ВТБ.

Костин рассказал, что у Трампа есть слабые стороны, в том числе отсутствие опыта «в коридорах власти» и «ошибки при работе с прессой». Но подчеркнул, что обвинять Трампа в связях с Россией или с банком ВТБ — это «абсолютная чепуха».

Несбывшиеся ожидания Москвы

По словам Костина, «сумасшедший дом» в Вашингтоне не оставляет никаких шансов на улучшение отношений России и США в обозримом будущем. Это заявление отражает разочарование, которое царит в правящих кругах России, которые с оптимизмом ожидали, что избрание Трампа президентом США приведет к снятию напряженности между двумя странами, вызванной воссоединением Крыма с Россией, пишет газета.

Костин при этом отметил, что Путин, как очень опытный политик, никогда не имел завышенных ожиданий на этот счет. «Насколько я понял из собственных наблюдений и бесед с ним, он всегда знал, что это будет нелегко. Он просто терпелив», — подчеркнул глава ВТБ.

Санкции и ВТБ

В своем интервью Костин выразил обеспокоенность, что в результате «охоты на ведьм» в США западные санкции в отношении России, одной из главных мишеней которых является ВТБ, продлятся на неопределенное время.

ВТБ оказался среди российских банков, находящихся под контролем государства, против которых в 2014 году были введены санкции. Эти санкции, а также падение цен на нефть «практически уничтожили» прибыль ВТБ в 2014 и 2015 годах. Издание отмечает, что в 2016 году прибыль банка восстановилась до 50 млрд рублей ($885 млн), а годом позднее — удвоилась. Это придает Костину уверенность, что ВТБ сможет процветать даже при длительных санкциях, подчеркивает газета.

«Когда вам говорят о санкциях в 2003-й раз, вы просто даете вот такой ответ», — заявил Костин. И с усмешкой показал, по свидетельству Financial Times, поднятый средний палец.

Костин заявил, что «очень благодарен» американским банкам, которые продолжили «работать очень оперативно» с ВТБ, понимая, как решать проблемы в сложившейся ситуации. Но признал, что некоторые партнеры банка на Ближнем Востоке и в Азии расценили наложенные санкции как полный запрет на сотрудничество с ВТБ.

Закрытие бизнеса ВТБ на Украине

«Мы готовы закрыть наш бизнес на Украине, но это, возможно, займет еще один год», — сообщил Костин.

В марте 2017 года президент Украины Петр Порошенко ввел на год новые санкции в отношении пяти банков с российским капиталом, в том числе Сбербанка, ВТБ, Проминвестбанка (принадлежит ВЭБ), VS Bank (принадлежит Сбербанку) и БМ Банка (принадлежит ВТБ). По словам Костина, группа ВТБ уже нашла покупателей для своего украинского актива, но сделка были сорвана Нацбанком Украины и теперь он «готов его списать».

«Там так много неприятностей. Они бросают камни, проводят демонстрации, угрожают людям», — пояснил Костин.

Он уточнил, что банк уже зарезервировал 70% портфеля украинских кредитов. Но может потерять от 25 до 27 млрд рублей в случае реализации сценария, при котором дочерние банки ВТБ на Украине будут закрыты.

Экономика России

По словам Костина, экономические перспективы России улучшаются и появляется возможность для снижения базовой ставки до 9,25% уже до начала лета.

Продажа Россией в прошлом году 10-летних облигаций с доходностью в 4,75% на сумму в $3 млрд, говорит, c точки зрения Костина, что интерес инвесторов к российским бумагам растет. Еще одно свидетельство тому, по мнению Костина, — недавняя продажа ВТБ 50% аэропорта Пулково в Санкт-Петербурге консорциуму фондов из Катара и Китая. «Западные инвесторы смотрят... Думаю, ждут сигнала из Америки», — заявил глава Внешторгбанка.

США. Украина. РФ > Финансы, банки > forbes.ru, 30 мая 2017 > № 2191785 Андрей Костин


США. Евросоюз. Россия. Весь мир > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > fingazeta.ru, 28 мая 2017 > № 2190109 Николай Вардуль

Между кризисами

Стоит ли учить уроки мировой экономики?

Николай Вардуль

Впрогнозах мировой экономики, как в доходах россиян, есть большое и нарастающее расслоение. С одной стороны, налицо явная усталость от кризисов и нежелание признавать их или постоянную стагнацию «новой нормальностью». Эту позицию поддерживают прогнозы ведущих мировых финансовых институтов – Всемирного банка и МВФ. Но есть и совсем другие прогнозы, в которых кризисы возвращаются. И довольно скоро.

В том, что экономика не может избавиться от кризисов, никого убеждать не надо. Россиян точно, как и европейцев, и жителей развивающихся стран, снова привыкают к этому и американцы. Вопрос в том, когда и как вернется очередной кризис, что станет его спусковым крючком. И главное – как этому противостоять?

В розовой гамме

По прогнозу Всемирного банка, прирост мирового ВВП в 2017 г. составит 2,7% против 2,3% в 2016 г. В 2018–2019 гг. прогнозируется 2,9% ежегодно.

Эти цифры важны, но не менее важно, что ведущие центробанки постепенно либо отказываются от отрицательных процентных ставок, либо сворачивают программы количественного смягчения. ФРС США ориентируется на три повышения ставки в этом году, предполагая выйти на целевые 3% к 2019 г. Как подчеркивает, например, Нил Маккиннон, глава подразделения по макроэкономической стратегии на глобальных рынках ВТБ Капитал, «на этом фоне уровень ликвидности в мировой экономике уже перестал расти, однако если он и снижается, то недостаточно быстро для того, чтобы начать угрожать восстановлению мировой экономики или спровоцировать обвал на финансовых рынках».

Маккиннон приводит главные итоги полосы мягкой денежной политики на примере США: она привела к уменьшению безработицы в США на 1,25 п.п., ускорению инфляции на 0,5 п.п., способствовала росту котировок акций на 11–15%, снижению эффективного курса доллара почти на 5% и снижению доходности облигаций на 120 б.п. в 2013 г.

Из чего следует главный вывод: программы количественного смягчения себя оправдали, мировая экономика восстанавливается. Риски, как всегда, сохраняются, но не перечеркивающие этот позитив. Пока не перечеркивающие. С тем, что новый кризис мировой экономике не грозит, согласны, например, и аналитики из Wells Fargo: «Если предположить, что геополитическое окружение в целом остается прежним, мы прогнозируем, что небольшой темп роста мировой экономики, который был в последние несколько лет, в целом продолжится».

Грозовые тучи

Прямо противоположный прогноз 3 мая в «Ведомостях» выдвинул Игорь Николаев, директор Института стратегического анализа компании ФБК Grant Thornton: «Мировой экономике очередного кризиса в перспективе 2–3 лет избежать не удастся».

Аргументы: последние четыре кризиса мировой экономики случались с периодичностью 7–10 лет. С момента последнего мирового кризиса (2009 г.) прошло восемь лет. Сам по себе этот аргумент не слишком убедительный, даже несколько школьный. Но это только запев.

Фундаментальная причина последних кризисов, считает Николаев, – «глобальная перекапитализация рынков». Ее можно измерить. В компании ФБК Grant Thornton рассчитали показатель «капиталоемкость ВВП» – отношение совокупной капитализации рынка акций национальных компаний к объему номинального ВВП. Дальше на примере кризисов 2000–2001 гг. и 2008–2009 гг. выяснилось, что «пороговое значение капиталоемкости мирового ВВП находилось в районе 120%, после его достижения начиналось падение».

По итогам 2016 г. капиталоемкость мировой экономики близка к 100%, а в 2008 г. (вероятно, уже после того, как кризис сдул капиталоемкость, она составляла всего 60%).

Курс понятен.

Что было задано?

Чем два диаметральных по результатам прогноза дополняют друг друга? Пессимистический сосредоточен на включении сигнальных лампочек, предупреждающих о приближении кризиса. Оптимистический – на мерах антикризисной политики. Беда только в том, что, как в «Женитьбе» Гоголя, невозможно взять да приставить «губы Никанора Ивановича к носу Ивана Кузьмича».

У каждого прогноза есть слабые места. Универсальный показатель готовности к кризису привлекателен, но к ак любой единичный показатель может оказаться недостаточным. Например, в свое время представители одного инвестиционного банка выдвинули показатель – $11 000 на душу населения в год как пороговое значение для нефтедобывающих стран, с которого авторитаризм в них воцаряется на века. Красиво, но одного показателя для такого вывода очевидно недостаточно. Тем более что и сам показатель требует постоянной корректировки. То же самое относится и к капиталоемкости ВВП. Его создатели признают, что чем выше развитие экономики, тем выше должен быть кризисный порог, выраженный в капиталоемкости.

Но главная претензия в другом. Как бороться с новыми кризисами? Этот вопрос в прицел не попал, а он как минимум не менее важен, чем средства раннего распознавания кризиса.

В оптимистическом прогнозе вопрос о «лечении» также не стоит. Но сам прогноз исходит из того, что все сделанное средствами количественного смягчения – в принципе правильно. А значит, рецепт еще вполне может пригодиться. Из чего следует, что имевшие ранее место метания многих экономистов, исходивших из того, что если новым финансовым кризисам противопоставлять денежные или кредитные вливания со стороны регуляторов, то череда финансовых пузырей становится едва ли не постоянной, можно отложить в сторону.

Такой ответ на вызовы последних кризисов выглядит несколько облегченным. В нем от психологии (отпустило – ну и хорошо!) даже больше, чем от экономики.

Жизнь продолжается, причем без оглядки на прогнозы. Свое слово еще не договорил Дональд Трамп, отмена Obamacare провалилась, но это еще не значит, что та же участь постигнет все планы нового президента США, в частности по поддержке экономики госинвестициями в инфраструктурные объекты.

Пока похоже на то (и приведенные прогнозы это подтверждают), что ни в мире, ни в России качественных изменений в экономическую политику привнесено не будет, однако это еще не значит, что их не потребуется вносить.

США. Евросоюз. Россия. Весь мир > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > fingazeta.ru, 28 мая 2017 > № 2190109 Николай Вардуль


Россия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > bfm.ru, 26 мая 2017 > № 2205955 Михаил Ханов

Михаил Ханов: «Наши стратегии пишут профессиональные математики»

О настоящем и будущем количественных инвестиций рассказывает Михаил Ханов, управляющий директор «Норд Капитал: количественные инвестиции»

Интересная ситуация сейчас происходит в сфере финансовых рынков и особенно в сфере управления активами. В общем-то, с одной стороны, вроде как что-то новое, но с другой стороны все то же самое, что мы с вами наблюдаем в целом, в экономике, особенно, в отечественной экономике. Подобные вещи я характеризую, вспоминая старую добрую «Алису» Льюиса Кэрролла, когда ей говорили, что, деточка, это у вас там, чтобы с одного места в другое попасть, достаточно просто пройти, а у нас здесь, чтобы остаться на одном месте, нужно бежать со всех ног, а чтобы куда-то попасть, бежать вдвое быстрее. Поэтому, те жирные времена, к которым все привыкли в 2000-е годы, изменились кардинально, а на финансовом рынке и на рынке управления активами, согласно опять же последним данным, получается, что почти никто денег не заработал, судя по результатам 2016 года.

Михаил Ханов: Соглашусь с вами. То, чем мы занимаемся — количественными инвестициями на финансовых рынках, этой истории порядка 40 лет, это возникло в 1970-1980-е годы. Но она так шла тихонечко, то есть люди зарабатывали свои 15-20-30 процентов годовых. Но были и другие истории, где и капитализации взлетали, и Nasdaq был, и доткомы, которые давали по 200-300% прибыли, причем очень за короткое время. На какое-то время все это затмило, естественно, работу квантов (так называют математиков, которые работают и являются основой этих фондов). А потом вдруг выяснилось, что все эти сотни процентов ушли, а кванты по-прежнему зарабатывают свои 15-20-30%. И вот то, на что вы сослались — обзорная статья в Financial Times, в которой говорится, что 25 крупнейших хеджей совокупно заработали порядка 11 миллиардов долларов. Это является худшим результатом чуть ли не с начала века.

С 2005 года, причем это в номинале, размер-то фондов вырос за это время.

Михаил Ханов: Конечно. Там как обычно приводится Джеймс Саймонс из Renaissance Technologies — наш знаменитый фонд Medallion, звезда рынка, который вообще закрыт для внешних инвестиций с 1993 года, и управляет 10 миллиардами. Саймонс сделал 1,6 в 2016 году. В принципе, это 16%, но это достойный результат. Хотя я могу сказать, что у нас был уникальный год. Вы помните, волатильность бешеная: и «Брексит», и провалы, и выборы.

Рост и все что угодно.

Михаил Ханов: Да. И у нас просто фантастическая цифра по стратегии 87%. Это уникальный случай, уникальный год. Понимаете, там второй фонд Bridgewater, не вспомню сейчас фамилию управляющего, под управлением у него 160 млрд долларов — крупнейший фонд. Я думаю, что под алгоритмами там миллиардов 40-50, они сделали всего миллиард. То есть это в абсолютном значении много.

То есть погрешность, практически ничего.

Михаил Ханов: Да. И на самом деле, как обычно пользователи, как и зрители, голосуют ногами. За 2016 год выявили 110 млрд из так называемых «олдскульных» фондов, которые управляются руками, потому что идей нет. Вот знаменитый спор Баффета с одним из хеджей, который случился в 2008 году — они спорили на 2018 год, что Баффет больше заработает на вложении в индексный фонд S&P, нежели чем управляющий самого на тот момент прибыльного и талантливого фонда вручную. И досрочно хедж уже признал свое поражение, потому что индекс, в который вливается столько денег, он, действительно, показывает результат.

И от ЦБ в том числе.

Михаил Ханов: Да, да. Но на самом деле ситуация немного иная. Нас часто спрашивают — вы алгоритмической торговлей занимаетесь? Мы говорим — немного не так. Что такое алгоритмическая торговля? Я просто поясню читателям, в чем заключается отличие от количественных инвестиций. Это когда есть успешный трейдер, один или команда — 2-3 человека, и они торгуют. Они торгуют руками по стратегии, естественно, потому что без стратегии — это игра в казино. И они торгуют успешно год-два и потом понимают, что все, что они делают, подчиняется некоему алгоритму и это можно запрограммировать. И они, естественно, по праву себя называют алгоритмическими трейдерами. Но у них есть, скажем, одна стратегия запрограммированная, две, три, не больше. Ну, 10, хорошо. А у нас количественные инвестиции — это обратная ситуация. В нашей стратегии работает 4,5 тысячи алгоритмов, 4,5 тысячи роботов, которые пишут реально математики-выпускники. Вот у нас работает в основном Физтех, МИФИ, немножко из физфака и ВМК, естественно, и мехмат, там, где была сильная математика. И эти люди, когда приходили на работу, они спрашивали: а что такое S&P, где можно почитать? То есть они не знают, что это такое. Они работают с графиками, они их математически описывают. Они проверяют, чтобы не было оверфитинга, проверяют на статистических данных. Могу сказать, что даже глава Bridgewater — крупнейшего мирового фонда, он в прошлом году в послании своем акционерам написал, что в ближайшие 2-3 года фонды, у которых нет quantitative investment подразделения обречены на вымирание.

Да, я это тоже читал.

Михаил Ханов: Сколько бы ни длился вот этот период успеха, все равно рано или поздно человек и его стратегия ошибаются. У нас идеология построена на двух постулатах. Первое, что не существует постоянно зарабатывающих алгоритмов.

Грааля нет?

Михаил Ханов: Нет Грааля. То есть у нас пример ярчайший, у нас кластер из 8 стратегий в прошлом году сделал убытку миллион 200. И сейлз, который немножко далек от того, говорит: Михалыч, давайте уберем этот кластер. Я говорю: давайте, только в 2015 году это был лучший кластер. То есть он протух за год. У нас есть алгоритмы и группы, которые работают еще с 2011 года, все 7 лет, которые мы на рынке, но работа над ними ведется постоянно. То есть постоянно идет работа над новыми стратегиями, над совершенствованием тех, которые работают и так далее. Второй постулат — это то, что будущего не знает никто. Знаете, как обычно, аналитики, иногда говорят: смотрите, вот график нефти, все же понятно. Вот здесь надо было продать, здесь купить, здесь пошло. Как говорил мой учитель по рынку: Михаил, это все здорово, вот мы закрыли левую часть графика, вот здесь и сейчас куда — вверх или вниз? И без всяких этих ваших штучек.

Как в старом анекдоте про трейдера и аналитика, которые вошли в лифт.

Михаил Ханов: Вверх или вниз, и без всяких ваших этих штучек. Да, именно так. Поэтому вот в чем отличие, теперь у нас читатели понимают, о чем ведут речь ведущий и инвестбанкир. Вернее, руководители хеджей, когда говорят, что такое quantitative investments, и чем они отличаются от алгоритмической торговли. Причем я повторюсь, вот мы с вами это обсуждали в ноябре, когда последний раз встречались, что это не HFT, нe High Frequency Trading, потому что среднее время удержания позиций в такого рода системах у нас где-то в полтора дня. Это не арбитраж, потому что арбитраж — это хорошая история, но она, к сожалению, очень малоемкая по ликвидности, даже на тех рынках. Если вы знакомы с крупными арбитражерами, они работают на 0,1%, но там сумма 20 млрд. Соответственно, там ее примерно всем хватает. Но таких игроков единицы. HFT, вот последние исследования, мы на сайте выложили большую статью, уйдет, потому что тема себя изжила до того, как были приняты законы, ограничивающие их работу. То есть законы даже не успели их ограничить, они сами признали, что тема уже подходит к концу. У нас был один проект, потому что у нас время прохождения заявки 20 микросекунд от рынка, робота и через риск-менеджмент. То есть заявка, проходя риск-менеджмент, попадает в стаканы через 20 микросекунд. И мы подумали, что этого, в принципе, достаточно. Ничего подобного. Мы выглядели просто мастодонтами. На этом рынке идут скорости, и временные лаги уже 100 наносекунд. А что это такое? Это уже идет конкуренция на уровне аппаратного ускорения. То есть в пятницу стратегии отсылаются на Тайвань или в Китай, и они прошиваются в платы, просто в чипы. И приходят платы, которые они вставляют в компьютер, и программа идет из чипа. И за счет этого они выигрывают эти наносекунды, то есть 100 наносекунд и 20 микросекунд — это две большие разницы, как говорят в Одессе. И цена вопроса где-то 5 млн долларов в месяц. Что это означает? Это означает, что на этом рынке останется 2-3 игрока, которые выпадают в HFT, имеется в виду. И все уходят, вы обратите внимание, последнее время очень много идет вместе с темой про big data, очень часто звучат такие слова — предиктивный анализ и предиктивная аналитика, то есть аналитика, построенная на предыдущих данных, когда мы для того, чтобы предсказать погоду в каком-то месте, можем сравнить ручных трейдеров и количественные инвестиции, в чем разница? Представьте, что вы предсказываете погоду в каком-то районе. Что делают ручные управляющие? Они смотрят на текущие ветры, тенденции, откуда к нам идет грозовое облако, что, куда, и примерно прогнозируют, за сколько оно дойдет, столкнется с фронтом, не столкнется и т.д. Что делают quantitative investment идеологи? Они берут данные за 30 лет, какая погода была в этот день, моделируют вместе с текущей ситуацией. Если она коррелирует, они выдают данные. И, как правило, прогноз у последних точнее.

Здесь я полностью согласен, потому что лично я, когда я делаю свой анализ, я поступаю именно так. Я смотрю, что есть здесь и сейчас, и беру максимально длинный период времени, что тогда было. Еще более того, то же самое делаю по различного вида активам, которые могут тем или иным образом повлиять на этот актив.

Михаил Ханов: Совершенно верно, это работает.

Поэтому мы получаем соответствующие результаты. Такой еще вопрос, Михаил. Вы упомянули прошлый год, когда, действительно, были выборы Трампа, перед которыми все кричали, что всё, потом оказалось, что вроде как все наоборот, сейчас обратно к этому возвращаются. Вот накануне мы были с вами свидетелями рекордно долгого в истории нахождения так называемого «индекса страха» ниже определенных экстремальных уровней. Совсем недавно, за один день этот «индекс страха» взорвался чуть ли на 50%. Такие истории, вероятно, теперь будут случаться, потому что опять же, рынки меняются, много количественных инвестиций. То сначала все чрезмерно успокаиваются, затем буквально за какие-то секунды или минуты, или часы всем становится невероятно страшно. В прошлом году, насколько я понял, вам на этом удалось заработать хорошо. Как от этого подобная система защищена?

Михаил Ханов: Вернемся чуть в прошлое. Был такой год — 2013, который во всем мире назывался «год проклятия алгоритмистов», когда многие фонды квантовые показали убытки двузначные, то есть 20-25, до 40%.

На растущем рынке.

Михаил Ханов: Да, но дело все в том, что это был 13 год. Мы с вами помним это QE 3 — в ноябре от Бена Бернанке и Курода в апреле, который с 3 до 7 трлн иен увеличил программу количественного смягчения в Японии.

Который год назад сказал, что процентные ставки могут ниже 0 двигаться на такую же величину, которая и выше 0.

Михаил Ханов: Да, именно так. Да и VIX тогда был 8.

Индекс страха.

Михаил Ханов: Да, «индекс страха», совершенно верно. Но, что поменялось с тех пор? Как вы правильно сказали, VIX отражает, что называется волатильность только одного инструмента. Пусть это индекс широкого рынка S&P 500, но, тем не менее, это один индекс. И в 2013 году, что называется, стояло все. Стояли и валюты, стояли и фьючерсы на трежерис, на облигации федеральной системы, стояли и коммодитиз, то есть реально все стояло. То сейчас мы наблюдаем очень интересную тенденцию. Мы, действительно опасались, что при VIX меньше 10 и ближе к 10 у нас упадет доходность и начнутся убытки, но удивительная вещь, что при VIX 10, который стоял примерно с начала года, ну, чуть больше, мы наблюдаем очень хорошее движение в остальных классах активов. То есть мы работаем, у нас 52 рабочих актива — это фьючерсы на ведущие индексы, на страновые 15 индексов, на коммодитиз, на металлы — на золото, платину, серебро, на мажорные валютные пары и сырьевые валюты, в том числе канадцы, да, товарные валюты — Канада, Новая Зеландия и Австралия. И мы наблюдаем достаточную волатильность в этих инструментах, то при VIX небольшом достаточная волатильность и в других классах активов. С начала года у нас уже результат плюс 20%, а май, я очень не люблю загадывать, до конца месяца, когда наши инвесторы получают отчет ежемесячный, мы отчитываемся в рамках процедуры ЦБ, потому что работаем в российском праве, отчитываемся строго по российскому праву, соответственно, сейчас уже, боюсь даже сглазить, плюс 9% пока. Это лучший май за все 7 лет. Хотя VIX только один день 15, до этого было 10, соответственно. Но мы не забываем о том, что рынок, как вы в самом начале сказали, рынок меняется быстрее, даже чем мы можем это вообразить. Ну, кто ожидал, что за 4 года классы активов отвяжутся от своего главного гуру, от S&P 500? Вот такая ситуация, которую наблюдаем сейчас. И вот это лишний раз говорит о том, что один человек, даже группа трейдеров не способны это отследить. Все уже, спекуляции на рынке, если мы говорим об этом классе потенциального инвестирования, они уходят строго в тему машин, машинного обучения. И даже создание алгоритмов, у нас очень интересный момент, у нас уже есть такой кластер новых стратегий, как генетические стратегии. То есть роботы сами создают роботов. Они сами учатся, и скрещиваются лучшие стратегии с лучшими для того, чтобы результат матожидания по целевой функции, у нас это Шарп), доходность к волатильности была близка к 1 и выше. Я могу сказать, мы пытались расшифровать второй уровень генетики и даже не понимаем, что они делают. Но это не важно, знаете, как есть результат, и он понятен. Как он достигается, в принципе, это что называется большие данные, как вы предсказали погоду, основываясь на прошлых данных или значениях. Это не важно, как помните, был замечательный фильм «Земля Санникова» об аномалиях, когда герой Вицина, там все говорили: вот, это противоречит всем законам земли и так далее, он говорил: «Я не знаю ничего, птички на север летят? Летят». Я в прошлый раз тоже говорил, самое главное правило у нас в работе, как говорят англичане, что самое красивое в футболе, помните? Самое красивое в футболе — это счет на табло по окончании игры. Кто какими финтами забил, там, Пеле пенальти, рукой Марадона сыграл, не рукой, Бекхэм закрутил, не закрутил — это все забыли, остались только фанаты, кто помнит. Ну, то есть три очка в копилке есть — есть. Всё. Точка, абзац. Поэтому здесь, что называется, если мы доверяем машинам и не забываем, машины-то делаются все равно людьми, но только в нашем случае они делаются не биржевыми спекулянтами, они делаются математиками. И, наверное, в этом залог, и не зря мировая индустрия вся движется к тому, я имею в виду инвестирование и доверительное управление, к тому, что этим гораздо успешнее управляют машины.

Владимир Левченко

Россия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > bfm.ru, 26 мая 2017 > № 2205955 Михаил Ханов


Китай > Финансы, банки. СМИ, ИТ > carnegie.ru, 26 мая 2017 > № 2190111 Леонид Ковачич

МММ по-китайски: почему Пекин сдувает рынок интернет-кредитования

Леонид Ковачич

Китайские власти ужесточают правила p2p-кредитования, где участники выдают кредиты друг другу без посредничества банка. Пекин опасается, что рынок объемом почти $300 млрд окажется гигантской пирамидой, а проблемы на нем без должного надзора могут обернуться социальными волнениями

Китайские власти взялись за рынок p2p (peer-to-peer) кредитования, на котором никак не связанные друг с другом лица могут давать друг другу в долг без привлечения традиционного финансового посредника – например, банка. В апреле Комиссия по регулированию банковской деятельности (КРБД) КНР опубликовала «Инструкцию для работы по предотвращению рисков в банковской сфере». Этот документ стал ответом на указание премьера Госсовета КНР Ли Кэцяна, который в марте причислил интернет-финансы к сферам, представляющим наибольшие риски для экономической безопасности Китая. Как же вышло, что растущая до настоящего времени в среднем на 234% в год отрасль, объем которой уже достиг $290 млрд, попала в немилость у первых лиц страны?

Полезный инструмент или пирамида?

С критикой рынка интернет-финансов (значительную часть которого как раз составляет p2p-сектор) Ли Кэцян выступил в ходе пятого рабочего совещания Госсовета по «чистому правительству». Само заседание прошло еще 26 марта, а дата публикации официального отчета о нем совпала с началом внутрипартийного расследования в отношении председателя Госкомитета по управлению и контролю за страховыми операциями Сян Цзюньбо. На этом фоне акценты в речи Ли Кэцяна были сделаны на усилении контроля и борьбе с коррупцией, но вместе с тем премьер уделил отдельное внимание интернет-финансам, поставив их в одну категорию с такими рисками, как проблемные активы на балансах госбанков, теневой банкинг и дефолты по облигациям.

Самый последний пример нарушений на рынке – дело главы крупнейшей шанхайской компании р2р Financial Information Service Co., глава которой Сянь Янь был оштрафован в конце марта на рекордные 3,47 млрд юаней (около $500 млн, такого штрафа в истории регулятора еще не было). Выходит, что отрасль р2р-кредитования в Китае стала разносчиком многочисленных мошеннических и даже коррупционных схем, хотя изначальная идея, как раз наоборот, предполагает максимальную прозрачность за счет исключения посредников из системы, ведь все операции совершаются на онлайн-платформах, за счет чего p2p-компании экономят на расходах и могут предложить заемщикам и инвесторам более выгодные ставки, чем у традиционных финансовых посредников. В Китае рынок р2р возник в 2007 году и стал быстро расти. Так, например, сейчас в Великобритании всего сто подобных компаний, в США – около 300, а в Китае – более 2400.

Поначалу китайские власти никак не регулировали рынок р2р, в том числе из-за того, что не могли точно определить, какое из ведомств должно этим заниматься. В строгом смысле слова p2p-платформу можно отнести и к финансовым структурам, и к сфере телекома, и даже к онлайн-СМИ. Поэтому соответствующие органы – КРБД, Министерство промышленности и информатизации КНР лишь смотрели за бурным ростом p2p-платформ, затаив дыхание и периодически публикуя отчеты о невиданных успехах новой отрасли.

На p2p-рынок даже стали возлагать надежды как на новый локомотив китайской экономики, который экспрессом доставит ее к модели роста, ориентированной на внутреннее потребление. Госсовет в июне 2015 года опубликовал «Инструкции по активному стимулированию концепции Интернет+», где, в частности, дается четкое указание «активно развивать глубину и широту инноваций в сфере финансовых услуг в интернете, а также нормативно развивать интернет-кредитование и операции по предоставлению потребительских кредитов в интернете».

Лишь Народный банк Китая отнесся к неконтролируемому росту p2p-рынка с опаской и неоднократно заявлял о необходимости разработки механизма поручительства третьей стороны в операциях с p2p-кредитованием. Иначе, предупреждал ЦБ, p2p-платформы могут стать просто финансовой пирамидой. Так и получилось.

В начале 2016 года была ликвидирована крупнейшая на тот момент онлайн-платформа p2p-кредитования – Ezubao, которая оказалась пирамидой. Компания увела $7,3 млрд у 900 тысяч инвесторов. Стало понятно, что бесконтрольно эта отрасль развиваться не может.

Запретить нельзя исправить

В августе 2016 года КРБ опубликовала новые правила, по которым физические лица не могут занимать более 200 тысяч юаней (около $30 тысяч) на одной p2p-платформе, а общая сумма долга по всем платформам не должна превышать 1 млн юаней (для юридических лиц эти пороговые значения выше в пять раз). Кроме того, р2р-платформам запретили аккумулировать капитал и заниматься предоставлением финансовых услуг, например управлением активами. Усложнились и административные процедуры. Чтобы открыть p2p-компанию, теперь надо сначала получить лицензию, затем в десятидневный срок предоставить документы для регистрации предприятия, а потом получить лицензию ICP.

Но самое главное, согласно распоряжению КРБД, каждая p2p-компания теперь должна вести свою деятельность исключительно через депозитарный банк, причем для каждой p2p-платформы – только один. Это значит, что все средства, полученные p2p-платформой от кредиторов, должны сначала поступить в банк и только после этого направляться заемщикам.

Последний пункт восприняли без энтузиазма как сами p2p-компании, так и банки. Налаженной системы для оценки заемщиков p2p-платформ в одинаковом и сравнимом формате (например, такой, как FICO в США, агрегирующей и анализирующей данные трех основных кредитных бюро) в Китае нет, соответственно оценить потенциальные риски для банков не представляется возможным. Нормы обязательных резервов на р2р-компании не распространяются, поскольку они не принимают депозитов.

Конечно, во «Временных мерах...», выпущенных КРБД, подчеркивается, что банки не будут выступать гарантами перед инвесторами. И тем не менее нельзя исключить возможность ненужных для банка объяснений и разбирательств с отчаявшимся инвестором, который потерял свои деньги. Очевидно, что нести весьма неясную ответственность за дефолты p2p-компаний финансовые структуры не хотят – либо согласятся делать это только за очень большую маржу.

Для р2р-компаний это означает немалые расходы, что, безусловно, повлияет на рентабельность. Во-вторых, привлечение традиционного финансового посредника противоречит исконному смыслу всей схемы. С ростом издержек кредит станет дороже, доходность для инвесторов снизится, а увеличение количества формальных процедур замедлит и значительно усложнит процесс заключения сделки. По крайней мере на эти факторы ссылаются сами p2p-компании, когда критикуют решение регулятора.

На самом деле главная проблема для них заключается в том, что присутствие банка по определению исключает возможность аккумулирования средств. По идее классические р2р-компании должны выступать лишь посредником в схеме заемщик – кредитор. Движение средств должно осуществляться между ними напрямую, а сама платформа не может давать никаких гарантий инвесторам.

Однако китайская специфика p2p состоит в том, что многочисленные платформы дают инвесторам гарантии фиксированной (и причем высокой) доходности. Для того чтобы свои гарантии выполнять, р2р-платформы придумали такую схему: средства инвесторов поступают на счет, например, связанной с платформой фирмы и лишь потом направляются заемщикам. Это позволяет создать своеобразный финансовый пул и выполнять свои обязательства за счет привлеченных от новых инвесторов средств. Классическая схема финансовой пирамиды.

Власти КНР, разумеется, боятся финансовых пирамид – особенно сейчас. Практика показывает, что пирамиды появляются и тем более лопаются в момент замедления экономики. Взять хотя бы МММ в России 1990-х или пирамиду Бернарда Мейдоффа в США, которая лопнула аккурат во время кризиса 2008 года. Объясняется это просто: организаторов пирамид и их потенциальных жертв объединяет желание заработать денег как-то по-другому, в нетрадиционных сферах экономики, которые в такие моменты находятся на спаде. Это заставляет инвесторов вкладываться в сомнительные предприятия, а организаторов пирамид – обещать сверхвысокую доходность от этих сомнительных вложений. Учитывая распространенность р2р-платформ в Китае, власти опасаются, что неконтролируемый обвал нескольких пирамид может перерасти в социальные волнения.

Расчистка или обвал?

Регулятор отвел ровно год на выполнение «Временных мер». К августу те компании, которые не смогут подстроиться под эти правила, будут ликвидированы. Мнения экспертов по поводу того, что будет дальше, расходятся. Соучредитель p2p-платформы Renrendai Чжан Шиш в ходе Боаоского азиатского форума – 2017 сообщил, что все меры регулирования лишь оздоровили отрасль. По мнению Чжан Шиши, слова которого приводит газета South China Morning Post, новые меры вытеснят слабых игроков с рынка р2р-кредитования, и в результате перегруппировки появится олигополия из нескольких гигантов, которые и будут задавать тон на рынке.

Согласно «Ежегодному докладу о развитии р2р-рынка в Китае», суммарный объем сделок в 2016 году достиг $290 млрд. В докладе отмечается, что к концу 2017 года рынок p2p-кредитования в Китае будет уже более $500 млрд. Однако уже сейчас понятно, что недавние скандалы и последовавшие за ними регулятивные меры этот рост явно затормозят. Пока что из двух тысяч четырехсот р2р-платформ требования регулятора выполнили лишь сто восемьдесят. Не исключено, что многим игрокам придется в итоге закрыться. В то же время многие с ужасом представляют обвал, который может произойти в августе, когда масса p2p-платформ, подлежащих ликвидации, уйдет с рынка, а инвесторы, работающие через эти платформы, не смогут вернуть свои деньги.

Китай > Финансы, банки. СМИ, ИТ > carnegie.ru, 26 мая 2017 > № 2190111 Леонид Ковачич


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 26 мая 2017 > № 2186827 Герман Греф

Герман Греф: «Дай бог, чтобы нам все удалось»

Юлия Лю, редактор направления IT и инноваций

Процесс модернизации ИТ-платформы Сбербанка не завершится никогда, потому что всегда будут появляться новые сервисы. Об этом заявил президент и председатель правления Сбербанка Герман Греф, отвечая на вопрос Bankir.Ru на брифинге для журналистов по итогам общего годового собрания акционеров.

Bankir.Ru: Сбербанк сейчас модернизирует свою ИТ-платформу. Скажите, пожалуйста, когда завершится этот процесс и как он отразится на экосистеме ИТ-услуг?

Герман Греф: Это бесконечный процесс. Мы планируем в конце 2018 года запустить основную часть новой ИТ-платформы, но она никогда не будет запущена на 100%. У нас есть план миграции наших legacy systems (исторических систем) на новую платформу. Этих приложений у нас тысячи. Мы не можем их все разработать одновременно. У нас в agile самый большой дивизион — платформенный дивизион. Они создают core-банковскую платформу. Карточное подразделение и «Сбербанк XXI» работают над приложениями, которые присоединяются к этой платформе. Такого рода присоединение через API других сервисов, работающих в нашей экосистеме, будет значительным после 2018 года, после разработки core-банковской платформы.

Дай бог, чтобы нам все удалось, потому что никто никогда не делал настолько инновационной платформы на решении под названием GridGain. Последовательно, с помощью команды GridGain, наши ребята снимают одни ограничения за другими. До последнего момента невозможно будет прогнозировать, как наша платформа будет работать под полной нагрузкой. Наш масштаб меняет работу всех самых проверенных приложений — Oracle, IBM и так далее.

Я сегодня говорил об огромном количестве сбоев, которые у нас были в результате централизации. Такой масштаб — около 20 тыс. операций в секунду — это огромная нагрузка на систему. Сейчас ведется колоссальная работа по тестированию, доработке, внедрению огромного количества функций.

В частности, у нас есть такие функции как stand-in, когда вдруг система падает, важно, чтобы не падали операции, чтобы система в спящем режиме продолжала их поддерживать. Нам таких режимов stand-in нужен не один десяток в разных системах. Поэтому мы с нуля сейчас создаем эти все системы. Это очень длинный процесс.

Поэтому ответ на вопрос, когда вы закончите модернизировать ИТ-систему,— никогда. Потому что всегда будут появляться новые сервисы. Мы продолжаем переосмысливать и создавать новые лаборатории, блокчейн, искусственный интеллект, мы занимаемся самоуправляемыми устройствами и роботами.

Это бесконечная гонка. Это и есть превращение компании в технологическую, когда нам нужно отвечать на новые вызовы новых технологий.

Мы не работали с расширенной реальностью. Сейчас мы приняли решение о создании лаборатории, которая будет заниматься расширенной реальностью.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 26 мая 2017 > № 2186827 Герман Греф


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 26 мая 2017 > № 2186812 Владимир Старинский

Банкротство банков: как юрлица могут вернуть свои деньги?

Владимир Старинский

Управляющий партнер коллегии адвокатов «Старинский, Корчаго и партнеры»

«Чистка» банковских рядов, которая началась с середины 2013 года, привела к тому, что из системы выбыл каждый третий банк. Предприятия малого и среднего бизнеса — главные пострадавшие

Для российской правовой действительности вполне обыденными стали новости об отзыве (аннулировании) лицензии на осуществление банковских операций и признании той или иной кредитной организации банкротом. На данный момент в России зарегистрировано 949 кредитных организаций, у 356 из которых отозвана (аннулирована) лицензия на осуществление банковских операций. При этом в отношении более 300 кредитных организаций принято решение о признании их банкротом и открытии конкурсного производства.

Масштабы проблемы

От банкротства кредитных организаций страдает большое количество как граждан, так и юридических лиц. Но если граждане и индивидуальные предприниматели частично застрахованы от потери средств с помощью системы страхования вкладов, то компании находятся в менее защищенном положении. В конечном результате чаще всего они теряют большую часть своих денежных средств.

Количество обанкротившихся кредитных организаций только растет. Международное рейтинговое агентство S&P Global сделало прогноз, согласно которому случаи банкротства российских банков малой и средней величины будут отмечаться и в 2017 году, что, в принципе, не отрицает и руководство ЦБ. Больше всего пострадает малый и средний бизнес, для которого в большинстве случаев всего банкротство кредитной организации означает серьезные потери для компании, вплоть до ее ликвидации. Для крупного бизнеса потери, связанные с банкротством банка, как правило, не так существенны, поскольку чаще всего их деньги лежат в разных кредитных учреждениях. Средний же, и особенно малый бизнес, как правило, не диверсифицирует риски из-за малого объема средств.

«Чистка» банковских рядов, которая началась с середины 2013 года, привела к тому, что из системы выбыл каждый третий банк. Эти действия направлены на оставление только «правильных» игроков, поэтому возможность выбора банка для небольших компаний сужается. Приходится выбирать из тех кредитных организаций, которым явно ничего не угрожает. Однако проблема в том, что в последнее время отзыв лицензии и банкротство стали для банков зачастую неожиданными, поэтому предугадать, кто окажется на этот раз в «черном» списке, удается не всегда.

По подсчетам представителей Банка России потери клиентов, которые не являются физическими лицами, в 72 российских банках с отозванной лицензией составили почти 500 млрд рублей по состоянию на 2016 год.

Страхование вкладов юрлиц через АСВ — не панацея

На настоящий момент система страхования распространяется только на вклады физических лиц и депозиты индивидуальных предпринимателей, а также средства на номинальных счетах опекунов/попечителей, бенефициарами по которым являются подопечные, а также средства на счетах эскроу для расчетов по сделкам купли-продажи недвижимости. О необходимости включения юридических лиц в систему страхования бизнес-сообщество говорит ещё с середины 2015 года. Также с похожими идеями неоднократно выступали бизнес-омбудсмен Борис Титов и заместитель министра финансов Алексей Моисеев.

Однако только сейчас Банк России готов публично обсуждать этот вопрос, заявил заместитель председателя ЦБ РФ Василий Поздышев в кулуарах проходящего в Санкт-Петербурге Международного юридического форума. Ожидается, что предложение о возможности страхования будет рассмотрено ЦБ РФ до 1 июня 2017 года, соответствующее поручение ведомствам дал премьер-министр РФ Дмитрий Медведев по итогам инвестиционного форума «Сочи-2017».

Что и как страховать – большой предмет для дискуссии между ЦБ, экономическими ведомствами и бизнесом. Если внутри Банка России обсуждается введение разовой страховой выплаты субъектам малого и среднего предпринимательства по открытым вкладам в пределах 1,4 миллиона рублей, то в опубликованном главой комитета Госдумы по финансовому рынку Анатолия Аксакова законопроекте указывается об обязательном страховании денежных средств на расчетном счете организации. При этом, по мнению Аксакова, страхование счетов должно являться обязательным только для банков с базовой лицензией. Минфин уже заявил о своей отрицательной позиции к законопроекту.

Основной проблемой введения обязательного страхования является и без того большая нагрузка на фонды страхования вкладов. Резкое увеличение со стороны ЦБ кредитования Агентства по страхованию вкладов будет иметь негативные последствия. Лимит кредитной линии АСВ от ЦБ на сегодняшний день составляет 820 млрд руб. Некоторые экономисты считают возможным только постепенное расширение области страхования в течение 2-4 лет.

Однако следует учитывать, что АСВ – это не панацея, поскольку процент возвращенных им денежных средств крайне невысок. За 11 лет АСВ удалось добиться решений о взыскании средств с контролирующих лиц 14% из 425 банков, признанных банкротами в 2005–2016 гг. А выплаты заемщикам обычно достигают максимум 15-20% от объема средств, которые находились в банке.

Что можно сделать уже сегодня?

Пока указанные меры не реализованы на практике, представителям бизнеса приходится придумывать иные способы получения назад своих денег. Так, например, достаточно популярна схема, когда юридическое лицо переоформляет документы, и вместо одной компании вкладчиками становятся несколько физических лиц. Каждому выплачивается сумма в 1,4 млн рублей – максимально возможный размер возмещения по вкладу физического лица.

Не все компании, конечно, могут обратиться к такому способу – обычно к нему прибегают юридические лица, руководство которых имеет связи в администрации банка. Однако подобные схемы не совсем законны, хотя и позволяют вернуть часть денежных средств. В отсутствие альтернатив выбирать представителям бизнеса особо не приходится.

Еще один эффективный способ для возврата денег – активное участие в уголовных делах в качестве потерпевших. Иногда только так удается вернуть потерянные средства, подтверждением чему является полное погашение ущерба рядом банкиров, которых следственные органы в итоге отпустили из-под стражи. Таким образом следственные органы стимулируют недобросовестных банкиров компенсировать потерю денежных средств как физическим лицам, так и юридическим лицам.

Уголовные дела сопровождают банкротство кредитных организаций очень часто, поэтому, если есть такая возможность, стоит ей воспользоваться. Признание потерпевшим помогает быть в курсе расследования дела и активно принимать в нем участие. Если руководители кредитных организаций будут признаны виновными, им придется нести ответственность солидарно личным имуществом, что повышает шансы на возврат денежных средств.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 26 мая 2017 > № 2186812 Владимир Старинский


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 26 мая 2017 > № 2186810 Алексей Федоров

Создатель «квантового блокчейна» Алексей Федоров: технология «абсолютно надежной защиты» банковской информации

Елена Краузова

Обозреватель Forbes

Научный сотрудник «Российского квантового центра» — о том, почему существующие криптографические методы могут оказаться неэффективными в эпоху технологического прогресса и как квантовые методы защиты информации помогут сохранять генетические данные

Перспективы появления и распространения квантовых компьютеров (основанных не на двоичном кодировании, а на квантовых битах — кубитах) обещают огромный рост вычислительных мощностей систем и решение задач, недоступных ученым и бизнесу ранее. Однако есть обратная сторона медали. Например, квантовые компьютеры будут куда лучше во взломах самых продвинутых систем защиты. В опасности, возможно, окажутся даже блокчейн-системы, о которых в последнее время говорят как о наиболее эффективных с точки зрения безопасности и целостности информации. Блокчейн-энтузиасты уже всерьез обсуждают проблемы взлома блокчейн-сетей. Системы распределенного хранения данных на основе квантовых принципов в криптографии надеются защитить в «Российском Квантовом Центре», направившем часть частных инвестиций (около 400 млн рублей от «Газпромбанка») и грантового финансирования на создание «квантового блокчейна». Сегодня компания объявила о первой демонстрации принципов работы блокчейн-сети на основе квантового шифрования. Forbes выяснил детали эксперимента у Алексея Федорова, научного сотрудника РКЦ и одного из руководителей данного проекта.

— Давайте начнем с основ. В чем главные отличия криптографии, построенной на квантовой физике, от классической?

— Криптография — способ передавать сообщения между двумя легитимными сторонами коммуникации так, чтобы третьим лицам сообщение было недоступно. Сообщение передается по открытому каналу связи, поэтому злоумышленнику доступна копия сообщения. Чтобы преобразовать информацию в недоступный для чтения вид используется специальный параметр, называемый ключом. И стойкость современной криптографии базируется именно на ключах. Тогда если размер ключа (объем информации — Forbes) совпадает с размером сообщения, если ключ сгенерирован случайно и используется только один раз, то расшифровать сообщение невозможно. Это математически доказано (так называемая теорема Котельникова — Шеннона).

Поэтому центральная проблема криптографии — передать ключ для шифрования. Нужен «курьер». Представим, например, покупку книги в интернете. Сервер магазина и компьютер покупателя должны обменяться данными о кредитной карте так, чтобы никто другой (кроме нужного сервера) о них не узнал. Сегодня для этого обычно используют метод открытого распределения ключа: компьютер плательщика и сервер магазина решают определенную математическую задачу. Злоумышленнику для получения информации нужно решить обратную — она во много раз сложнее для текущего уровня мощностей компьютеров. Такой подход — рабочий. Но как долго он останется таким, если вычислительные ресурсы будут расти? А если появится квантовый компьютер?

Так вот, квантовые коммуникации — это способ передать ключи с помощью квантовых объектов. Фотоны — частицы света — оказываются прекрасными «курьерами» для криптографических ключей. Почему нужно использовать квантовые объекты? Из-за законов квантовой физики любая попытка вмешательства в процесс передачи фотонов может быть зарегистрирована. Поэтому ключи в квантовой криптографии действительно «секретные», они одинаковы у двух «законных» участников коммуникаций, — и его можно использовать для шифрования.

— Как генерируются такие ключи?

— Устройство для их создания состоит из нескольких частей. Первая — блоки для управления квантовыми состояниями. Это пара устройств. Устройство передачи, которое создает квантовые состояния света из ослабленных импульсов лазера, кодирует информацию в параметры этих фотонов (например, их поляризация или фаза) и передает их по оптоволокну. Устройство приема измеряет их свойства. Приготовление и измерение происходит по специальным правилам — протоколу квантовых коммуникаций. За устройством приема и передачи следит специальная плата, которая выдает команды лазерам, модуляторам, детекторам и т.д., а также считывает нужные параметры. После нескольких циклов «программирования» и измерения квантовых состояний система накапливает объем классической («неквантовой») информации.

Ключ из этой информации вычленяют уже с помощью обработки с опорой на «обычные» вычисления. Первый этап — «просеивание», в рамках которого соотносятся результаты заданных и полученных квантовых состояний. Второй — исправление ошибок (в отличие от классических коммуникаций ошибки, в квантовых системах они составляют несколько процентов, это существенно). Только после двух этих стадий, сравнив параметры ключа до и после его передачи, мы можем определить, было ли вмешательство в процесс передачи ключа или нет. Для каждого протокола устанавливается критический порог для допустимого уровня ошибок. Если он не превышен, то протокол безопасен, ключи можно использовать. Но перед этим нужно «вычистить» из ключа всю информацию, которую мог потенциально получить злоумышленник — считается, что злоумышленник обладает неограниченными ресурсами.

В итоге, после всех математических процедур, получаются две идентичных последовательности, у отправителя, и у получателя, — ключи. Дальше их нужно передать потребителю.

— Насколько cформирован рынок систем квантовой криптографии?

— Квантовая криптография защищает от угроз, связанных с ростом ресурсов для хранения и обработки данных, с появлением новых математических алгоритмов и с вероятным созданием в ближайшем будущем квантовых компьютеров.

Рынок формируется, оценивать его тяжело. Однако потребность в защите информации, очевидно, растет. По исследованиям International Data Corporation, доля информации, нуждающейся в защите, растет с 30% до 40% до 2020 года. Поэтому, очевидно, будут ниши, требующие квантовых коммуникаций как средства абсолютно надежной защиты информации.

В целом квантовую криптографию во многом «драйвит» финансовый сектор. В России, например, помимо Газпромбанка интерес к теме квантовых коммуникаций проявляют Сбербанк и лично Герман Греф, а также ВЭБ. Есть интерес со стороны госкорпорций и индустрии.

— Вы объявляли о работе 30-километровой линией квантовой связи между двумя отделениями Газпромбанка. Что именно было сделано?

— От получения основного финансирования от Министерства образования и науки РФ и АО «Газпромбанк» до первой демонстрации прототипа прошло меньше девяти месяцев. На тот момент у нас был прототип устройства для распределения квантовых ключей. В нем использовалась хорошо отработанная схема для приготовления и измерения квантовых состояний, а также разработанная система для математических алгоритмов обработки квантовых ключей.

Мы хотели продемонстрировать работоспособность технологии в реальной жизни. Поэтому мы отправляли фотоны по волокну (обычным оптоволоконным линиям в распоряжении «Газпромбанка»), измеряли их однофотонным детектором, обрабатывали с помощью специальных алгоритмов. Так и получились ключи, обеспечивающие защищенность канала передачи информации.

— Как можно превратить прототип в продукт?

— Глобальная цель — выйти на серийное производство устройств. Во-первых, нужно увеличить скорость генерации ключей — до десятков и сотен килобит в секунду. Пока у нас только доли килобит в секунду. Для этого нужны более быстрые решения для управления лазерами, модуляторам, детекторами и т.д. Во-вторых, мы рассчитываем использовать детекторы одиночных фотонов собственной разработки. В-третьих, из набора алгоритмов обработки, написанных для исследовательских целей, необходимо разработать настоящую программную платформу с возможностью передать ключ потребителю — разработчику средств криптографической защиты информации, который будет защищать информацию. Первая программная платформа была написана на Python. Перенос на C++ и улучшение алгоритмов позволили нам уже сейчас ускорить эту процедуру в десятки раз.

— То есть ваш рыночный продукт состоит из двух: аппаратное решение для квантового распределения ключа и программная платформа для его передачи?

— Да. Мы считаем, что используя квантовое распределение ключа, производители средств защиты информации могут усилить свои решения — появятся «гибридные» продукты, совмещающие квантовые и классические средства защиты информации. В таком формате мы сейчас взаимодействуем с партнерами, например, компаниями КриптоПРО, Т8, С-Терра и Амикон.

Наша стратегия — формировать рынок совместно с производителями востребованного оборудования для защиты информации. Мы готовы передать наш протокол получения квантовых ключей любому из них. Ведь квантовый компьютер хоть и является тотальной угрозой, но он еще не создан. Мы, как мне кажется, недостаточно внимательно относимся к другим, вполне реальным, векторам угроз. А с ними помогут бороться в том числе классические алгоритмы.

Партнеры могут подключаться к нашей программной платформе для обработки квантовых ключей. Она получает на вход результаты приготовления и измерения квантовых состояний, затем превращает их в квантовые ключи и передает потребителю. В этой части у нас ряд ноу-хау в алгоритмах обработки. В частности, мы используем передовой алгоритм для исправления ошибок. Чтобы объяснить за счет чего мы его добились нужно углубляться в математику, в сухом остатке — мы исправляем ошибки быстрее, чем это делают другие алгоритмы.

— Как вы пришли к идее квантового блокчейна?

— Для меня лично долгое время тема блокчейна существовала в параллельной реальности. Мои сокурсники (теперь — коллеги по работе в проекте и разработчики программной платформы) Николай Пожар и Максим Ануфриев в какой-то момент рассказали мне о биткоине — у них были кошельки какой-то криптовалюты. Я в тот момент занимался изучением ультрахолодных атомов, сверхпроводимости. Пока я был ближе к фундаментальной науке, было не до «хайпа». Потом я стал больше читать новостей про IT. Помню, что заинтересовался блокчейном, когда о его использовании объявила Acronis (компанию возглавляет Сергей Белоусов, один из основателей РКЦ, речь идет о применении блокчейна для удаленной идентификации - Forbes). Михаил Лукин, профессор Гарварда и один из основателей РКЦ, говорил как-то, что по-настоящему прорывные открытия появляются в соединении двух известных технологий, которые всем нравятся. Мы работали с квантовыми коммуникациями, поднималась очередная волна «хайпа» вокруг блокчейна. В какой-то момент у меня в голове щелкнуло: давайте их и «склеим».

— Насколько объективно велика угроза блокчейн-сети со стороны потенциального появления квантового компьютера?

— Криптографические алгоритмы, предполагающие решение сложных математических задач, применяются повсеместно, — и в блокчейн тоже. Например, в его протоколе используется электронно-цифровая подпись, построенная на RSA (алгоритм, который основан на том, что умножать числа проста, а разлагать большие числа на множители — тяжело) или других подобных алгоритмах. Подпись — один из главных элементов блокчейна, «сломав» её, можно поставить под удар всю систему. Чтобы этого не допустить, можно встроить в сегодняшние криптографические системы алгоритмы, основанные на сложных для квантового компьютера задачах. И над задачами такого уровня сложности уже работают - например, в проекте The Quantum Resistant Ledger (QRL). Казалось бы, зачем тогда квантовая криптография? Все дело в том, что есть «вечно ценная» информация, и её нельзя защищать методами, уязвимыми к прогрессу технологий. А используя квантовые коммуникации как абсолютно надежную основу для защиты информации, можно заменить все слабые элементы. В том числе, и в блокчейне. С этой идеей мы подошли к созданию и тестированию квантово защищенной блокчейн-платформы.

Вначале мы хотели сделать квантово-защищенный приватный блокчейна с доверием. Когда к работе подключился Александр Львовский (профессор РКЦ и Университета Калгари — Forbes), он предложил пойти дальше и создать протокол для квантово-защищенного блокчейна в рамках глобальной сети, в которой все друг друга идентифицируют с помощью квантовых коммуникаций и ждут друг от друга подвоха. Эту идею поддержал и Юрий Курочкин, глава проекта РКЦ по квантовой криптографии, и генеральный директор РКЦ Руслан Юнусов. Мы решили использовать недавно разработанную сеть квантовых коммуникаций для канала связи Газпромбанка.

— Что вы изменили в блокчейне, чтобы он стал «квантовым»?

— Блокчейн — распределенный реестр записей, объединяемых в блоки. Записи в реестр могут вносить все, а история защищена от модификаций. При этом рользователи предлагают свои записи, подписывая их с помощью электронно-цифровой подписи, а связь блоков происходит с помощью хэш-функций (подробнее о принципах формирования блоков в блокчейне — в другом материале Forbes). Именно генерация подписи на основе алгоритма, уязвимого к появлению квантового компьютера, — «слабое звено» подобной системы.

В нашей блокчейн-платформе тот факт, что вы получаете сообщения от конкретного пользователя, гарантируется квантовыми коммуникациями. С помощью квантовых коммуникаций пользователи сети получают ключи, именно они используются для аутентификации. Ключи передаются с помощью наших устройств квантовых коммуникаций и обычный линий связи.

— Как вы внедрили новый способ создания ключей в сеть квантовых коммуникаций?

— Для нашей блокчейн-сети, где никто никому не доверяет, сеть должна быть построена исходя из парадигмы «все связаны со всеми». У всех участников есть попарные устройства квантовых коммуникаций. С помощью квантовых коммуникаций все пользователи пересылают транзакции со специальными аутентификационными хэш-тегами. Наш блокчейн работает в этом смысле, как обычно: на основе транзакций с помощью алгоритма консенсуса формируются блоки, узлы сети добавляют новые блоки.

Что потребовалось изменить в эксперименте в Газпромбанке, где в сети связывались две точки? Мы привыкли общаться в сетях с множеством пользователей, и нам нужно было расширить число участников. Как быть, если защищенный канал квантовой связи может соединить только две точки и только напрямую? Можно строить квантовые сети — аналог обычный сетей, где пользователи связаны друг с другом квантовыми коммуникациями. Это прямолинейный и дорогой способ. А можно строить квантовые сети через «доверенных повторителей» (они работают на классических алгоритмах). Сети квантовых коммуникаций уже есть в США, Европе, Японии и Китае.

В цикле экспериментов этой весной мы разработали свою сеть из трех узлов - в ней могут общаться уже не два пользователя, как в самом первом эксперименте, а три. Это уже было большим достижением. Важно то, что мы соединили не идентичные устройства, а приборы, реализующие разные оптические схемы, одна из который была придумана в РКЦ.

Дальше мы эту есть использовали для аутентификации. По специальному алгоритму пользователи к сети добавляют специальную часть — аутентификационный тег, который указывает на то, что мы общаемся точно с этим пользователем, а не другим, и что его сообщения не подделывают. Дальше мы написали программное обеспечения для формирования блоков. Так и был запущен наш квантовый блокчейн.

Так что получается, что сети существуют, наша не была первой, а вот блокчейн-приложение мы реализовали действительно первыми. Уверен, для развития всей сферы квантовых коммуникаций очень важно искать все новые перспективные применения, развивать новые приложения.

— Как удалось продемонстрировать принцип работы блокчейн-плафтормы?

— Мы добились генерации ключей в рамках нашей квантовой сети. На основе этих ключей мы разработали алгоритм аутентификации узлов. Он основывается на специальном математическом методе. Из сообщения и секретного ключа получается добавка (тэг) к сообщению, которая указывает на правильность сообщения. При этом для тэга используются ключи из квантовых коммуникаций. Дальше испытали способ построения блоков.

Здесь можно далее экспериментировать с архитектурой сети: в дальнейшем, возможно, можно будет отказаться от принципа «все соединены со всеми» и предположить, что кто-то связан с ограниченным числом участников, Но нужно дополнительно исследовать вопрос доверия в такой конфигурации.

Кроме того, в будущем мы хотим попробовать использовать разные методы формирования блоков — они могут варьироваться для разных приложений. В блокчейн-сообществе до сих пор нет универсальных решений, и мы тоже будем гибкими.

— Каковы инвестиции в подобные проекты?

— Вся работа велась в рамках уже полученных инвестиций от Минобрнауки и Газпромбанка на проект по квантовой криптографии. Теперь, после демонстрации принципа квантового блокчейна, нужно создавать продукты — дорабатывать платформу и создавать блокчейн-приложения с бизнес-логикой. Например, можно работать над умными контрактами: в блокчейн можно записать выполнение условий того или иного соглашения. Эти условия нельзя будет модифицировать, а обязательства в рамках контракта будут выполняться автоматически. Представьте себе тотализатор на «умном контракте». Вы поставили деньги на победу «Ювентуса» в Лиге Чемпионов. В тотализаторе на «умном контракте» заложен программный код, которые сработает тогда, когда тотализатор получит из надежного источника информацию о результате матча. Тогда вы получите деньги.

Инвестиции в проект по развитию квантового блокчейна могут составлять десятки и сотни миллионов рублей в зависимости от амбициозности конечной цели. Если для этого строить, например, межбанковскую квантовую сеть и запустить платформу для отслеживания финансовых транзакций, а также, например, шифрования некоторой информации, то работы еще много.

Нужны заинтересованные лица для драйва проекта. Например, Герман Греф приглашал Александра Львовского с выступлениями о квантовых технологиях в Сбербанк. Я также читал, что у Сбербанка есть интерес к блокчейнам. Это круто и прогрессивно, надеюсь, что квантово-защищенный блокчейн привлечет еще больше внимания.

— На ваш взгляд, каковы самые перспективные в ближайшем времени примеры внедрения блокчейн в существующие сети квантовых коммуникаций?

— Я предполагаю, что в первую очередь это защита финансовой инфраструктуры (шифрование платежных документов и отслеживание финансовых транзакций банков) и защита «умной» инфраструктуры (например, Smart Grid).

— А в долгосрочной перспективе?

— В будущем, мне кажется, квантовые коммуникации будут играть большую роль для защиты генетической информации. Генетическая информация человека и другие данные должны надежно храниться в течение всей жизни. Информация должна сохранять целостность, к ней не должно быть доступа ни у кого, кроме владельца и очень ограниченного круга лиц. Тут квантовые коммуникации подходят прекрасно.

Человеческий фактор всегда будет играть большую роль в вопросах безопасности. Блокчейн-технологии врываются в нашу жизнь, и задача защиты этой технологии, на мой взгляд, крайне актуальна. В целом, поскольку в мире циркулирует огромное количество разной информации, для её защиты всегда будут использоваться разные меры. Такой вот плюрализм. Это очень консервативная сфера, поэтому внедрение новых алгоритмов или «железных» решений - как раз таких, как квантовая криптография — не до конца вытеснит те средства защиты информации, которым люди доверяют много лет.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 26 мая 2017 > № 2186810 Алексей Федоров


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 25 мая 2017 > № 2185642 Белла Златкис

Зампред Сбербанка: «Традиционно в России недоверчивые инвесторы и в целом население»

Ксения Смирнова

корреспондент Forbes

Инвесторы оправились от шоков последних 10 лет, курс рубля предсказуем, а в стране появилось ощущение стабильности, – зампред правления Сбербанка Белла Златкис поделилась с Forbes своим видением ситуации в России

Инвесторы начинают приходить в себя от шоков 2007-2014 годов, полагает заместитель председателя правления Сбербанка Белла Златкис. Об этом она сказала Forbes после своего выступления, посвященного итогам деятельности Сбербанка за 2016 год. «У меня твердое ощущение, что инвестиции просыпаются», — отметила она. Появилось ощущение достаточной предсказуемости курса, роста ВВП, уровня зарплат и доходов населения, спроса на потребительском рынке. И по мере того как будет идти этот рост, инвестиционный климат будет улучшаться.

Однако Златкис обратила внимание на то, что бурного роста инвестиций все же пока не происходит. «Традиционно в России довольно недоверчивые инвесторы и в целом население», — заметила она. По ее словам, это связано с тем, что начиная с 1917 года у инвесторов было очень много поводов разочароваться: у вкладчиков пропадали деньги, с инвесторами не рассчитывались. «В первый год советской власти все займы аннулировали, до войны и после войны девальвация была очень существенная, утратилась покупательская способность. История отнюдь не позитивная», — заключила она. По мнению Беллы Златкис, в стране нет хорошего track record (положительного опыта инвестирования). Поэтому все положительные процессы в инвестициях происходят медленно.

Результаты Сбербанка подтверждают начало этих положительных процессов. Количество акционеров Сбербанка выросло на 3,2% по сравнению с прошлым годом, сказала Белла Златкис на пресс-конференции. При этом, по ее словам, количество нерезидентов в акциях банка снизилось на 0,8%, что может свидетельствовать об увеличении деловой активности внутренних российских инвесторов. Снижение доли иностранных инвесторов никак не связано с санкциями, ведь акции Сбербанка может покупать любой квалифицированный инвестор в любой части света, уверена Златкис. «Я это связываю с ростом деловой активности в России, однозначно. Кроме того, в стране появилось некое количество инвестиционных денег, которые не вкладываются в рисковые активы, а вкладываются в акции Сбербанка — как защитный актив», — добавила она.

На сегодняшний день сберегательная квота в банках очень большая. Так бывает всегда, когда есть неуверенность — люди не инвестируют деньги, а сохраняют, рассказала Белла Златкис. Она также отметила, что это не очень хороший показатель для страны, но тем не менее она считает, что объем вкладов будет снижаться, а население уже сейчас «начинает потихонечку инвестировать».

Отвечая на вопрос Forbes о курсе рубля и перспективах его укрепления, спикер заметила, что однозначного ответа быть не может, потому что «для чего-то сильный рубль — очень хорошо, а для чего-то — вызывает сильное напряжение». Например, для бюджета такой сильный рубль — это «некоторое напряжение», потому что налоги платятся с рублевой части валютной выручки, привела пример Белла Златкис. «Чем больше ты рублей получишь на поступивший доллар, тем больше тебе в казну поступит, тем легче тебе будет исполнить бюджет», — прокомментировала она. В любом экономическом прогнозе нужно учитывать сочетание большого количества факторов. «Мне кажется, что рубль на сегодняшний день более или менее равновесный. Дальше посмотрим», — резюмировала Белла Златкис.

На курс рубля в ближайшей перспективе может повлиять решение ОПЕК о продлении соглашения. Златкис не ожидает от ОПЕК каких-то решений, связанных с увеличением добычи и тем более продажи. Если таких решений не будет, то будет соблюдаться определенный паритет на рынке. А для того, чтобы говорить, что будет дальше, нужно внимательно смотреть, какой политики будут придерживаться регуляторы и правительства разных стран, резюмировала она.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 25 мая 2017 > № 2185642 Белла Златкис


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 24 мая 2017 > № 2184684 Алексей Антонюк

От риска к разумности: как поменялся российский фондовый рынок за 10 лет?

Алексей Антонюк

генеральный директор ЗАО «Газпромбанк – Управление активами», вице-президент Газпромбанка

История фондового рынка в нашей стране не очень длинная, если не сказать короткая. Некоторые акции в портфеле Уоррена Баффета лежат значительно дольше, чем в России существует биржа и в принципе рынки капитала

Несмотря на все трудности развития, геополитические и экономические встряски, фондовый рынок России все же взрослеет и развивается как инфраструктурно, так и с точки зрения подходов массового инвестора. Интерес населения к нему неуклонно возрастает. Растет и качество инвестиций, на российской бирже с успехом проходят первичные и вторичные размещения акций, облигаций, а притоки средств населения в фонды бьют рекорды, установленные еще до кризиса 2008 года. Выходит, что мы сами не заметили, но, несмотря на всевозможные негативные факторы, в России сейчас может быть, не самый большой (за счет маленькой базы инвесторов), но весьма качественный фондовый рынок, позволяющий работать на нем так, как можно было только мечтать еще году в 2007-м.

Вместе со всем рынком развивались и управляющие компании. Качественно менялись подходы к ведению бизнеса, дистрибуции, экономическая среда. Какие же основные изменения произошли за последние 10 лет, если говорить о работе с массовым инвестором?

Прежде всего десять лет назад спрос приходился преимущественно на рисковые стратегии и концентрировался на фондах акций. Причем речь не только и не столько шла о жадности инвесторов, сколько о недостатке базовых знаний о рисках и преимуществах тех или иных инвестиционных стратегий. С тех пор розничный инвестор стал умнее и старше. И, как следствие, в настоящее время консервативные стратегии, представленные фондами облигаций, доминируют.

Также, что очень важно, в последнее время паевые инвестиционные фонды хорошо представлены в сетях крупных банков. И это тоже тенденция, которая будет набирать силу. До кризиса 2008 года управляющие компании, открывая собственные офисы, основной упор делали на привлечение клиентов. Однако ни одна, даже самая крупная УК, не в состоянии конкурировать с сетью отделений банка, пусть даже среднего размера. Это означает, что большая часть нашей огромной страны никогда бы не была покрыта точками доступа к продукту. К тому же эта модель дистрибуции невероятно затратна. В результате она отмерла, а на смену ей пришла синергия УК и банков, что обеспечило решение двух задач: широкой географии доступа клиентов к продукту и экономической эффективности бизнеса доверительного управления. Решение обеих задач — это шаги навстречу клиентам, так как клиентов интересует не только возможность получения инвестиционной консультации и приобретения паев в ближайшем отделении банка, но и минимальные издержки, сопровождающие этот процесс, и в конечном итоге отражающиеся на результативности его инвестиций.

Не место, где деньги можно только потерять

Еще одно качественное отличие находится в области продуктовой линейки управляющих компаний. В последние годы сформировано заметное количество фондов фондов, ориентированных на товарные активы либо иностранные фондовые рынки. Эта категория фондов открывает широкие возможности доступа на международные рынки для массового клиента и здесь речь идет не столько о рисках и недостатках российского рынка, сколько о спросе на диверсификацию инвестиций даже сравнительно небольших капиталов. Это ли не признак взросления розничного инвестора и роста его знаний о рынках? Не так давно запустили паевой инвестиционный фонд, который предоставит возможность всем клиентам поучаствовать в динамике активов индийского фондового рынка. И даже на таком, казалось бы, экзотическом направлении мы видим спрос.

Пару недель назад сообщалось, что в апреле рынок коллективных инвестиций установил рекорд чистого привлечения средств пайщиков за последние десять лет. Круто это или нет? С одной стороны конечно приятно, с другой — нельзя назвать наблюдаемый приток средств в ПИФы каким-то резким ростом популярности. Для индустрии это не событие, а нарастание сложившейся тенденции. С одной стороны, банковскому сектору все сложнее предлагать клиентам привлекательную доходность на вложенные средства. Посмотрите ставки по депозитам. А теперь посмотрите на фондовый и долговой рынки. Даже самые консервативные облигационные стратегии приносят доходность большую, чем депозиты и к тому же уверенно опережают инфляцию. Таким образом, паевые инвестиционные фонды достойно справляются с ролью более выгодной альтернативы банковским депозитам, и мы не видим, что бы могло этому помешать в среднесрочной перспективе. С другой стороны, именно очевидные успехи последних лет в части развития самых различных составляющих рынка привели к тому, что массовый инвестор медленно, но верно начинает понимать, что фондовый рынок — это не место, где деньги можно только потерять, что это наоборот — достаточно надежный, хорошо отрегулированный механизм инвестирования с разумным уровнем риска.

Впрочем, есть куда расти. При ВВП России около 80 трлн рублей чистые активы ПИФов сейчас составляет чуть более 150 млрд рублей, что ничтожно мало. Даже в странах, недавно вставших на путь рыночной экономики, этот показатель в десятки раз выше. Так что нам предстоит еще очень масштабная и достаточно долгая работа по развитию финансовой грамотности населения и перехода его сбережений в эффективные инвестиции.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 24 мая 2017 > № 2184684 Алексей Антонюк


Россия. США > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 24 мая 2017 > № 2184644 Никита Иванов

Никита Иванов, GridGain: «Производительность напрямую влияет на деньги»

Никита Иванов, основатель американской компании GridGain

Беседовала: Юлия Лю, редактор направления IT и инноваций

Основатель американской компании GridGain Никита Иванов рассказал Bankir.Ru о том, зачем банкам нужны вычисления в оперативной памяти.

— О вашей компании в России мало кто слышал до объявления о том, что вашу ИТ-платформу будет использовать Сбербанк. Чем вы заинтересовали Сбербанк?

— У нас работают всего 100 человек, и обычно такие большие компании, как Сбербанк, не используют технологии маленьких компаний типа GridGain из-за слишком высокого риска закрытия бизнеса.

Однако в ходе тендера наша технология показала лучшие результаты, поэтому Сбербанк минимизировал риск тем, что вложил деньги в компанию и вошел в совет директоров.

Мы выиграли тендер, который проводил Сбербанк. Конкурс был огромный, и наша победа стала неожиданностью для нас. Наши конкурентные преимущества — лучшая и при этом недорогая технология, проект с открытым кодом и русские корни.

— Что конкретно вы делаете для Сбербанка?

— У нас есть универсальная платформа, которую используют разные большие компании, в том числе Citibank, Apple, Microsoft и другие. Она позволяет с огромной скоростью обрабатывать большие объемы данных. Такую платформу искал Сбербанк для обработки своих данных, объем которых постоянно растет. По сути, мы предоставили инфраструктуру, на базе нашей платформы для Сбербанка сегодня проектируются решения под различные задачи и меняющиеся потребности бизнеса.

— Главная особенность вашей платформы — обработка данных в оперативной памяти?

— Да, приведу пример. С появлением мобильных приложений люди стали проверять свои счета по несколько раз в день. Это привело к росту нагрузки на системы и увеличению времени считывания данных. Наша платформа обеспечивает скорость считывания данных вплоть до микросекунд. Проведенные нами тесты показали, что использование 20 компьютеров в кластере обеспечивает обработку миллиарда транзакций в секунду. Для сравнения: самая дорогая традиционная система стоимостью $1 млн обрабатывает порядка 100 млн транзакций в секунду. При этом цена нашего решения на порядок ниже. Все это в совокупности и привлекло Сбербанк.

Мы используем принципиально иную архитектуру, чем та, что применяет, например, гигант Oracle. Нам не нужно тратить время на считывание данных с диска, мы храним данные в памяти, а использование сотен компьютеров параллельно позволяет нам достичь огромной производительности.

— Вы упомянули, что у вашей компании русские корни, однако сама компания американская. Где у вас находится центр разработки?

— Наш основной центр разработки находится в Санкт-Петербурге. Также у нас есть центр разработки в Красноярске и офис в Москве, который в основном занимается продажами. Всего у нас работа.т чуть больше 100 человек, из которых 60 занимаются разработкой.

— Российские банки интересуются вычислениями в оперативной памяти и хотят больше использовать облака. Что в этой связи будет происходить с банковскими платформами?

— На облака переходят все. Технологически это правильно. Есть проблемы с регуляторами, но они решаемы. Год назад я общался с представителями банка Barclays, который в тот момент наконец-то получил разрешение использовать облачные вычисления. Если Barclays — один из самых консервативных розничных банков в мире — перешел на облака, значит 80% банков на них уже перешли. Например, в США все банки работают с облачными вычислениями.

Вычисления в оперативной памяти — вещь абсолютно неновая, хотя для российского банкинга она в диковинку. Российский розничный банковский бизнес очень консервативен, розничные банки обычно покупают коробочный софт от Oracle и SAP.

Инвестиционный банкинг, которого в России, кстати, нет, совершенно другой. Именно инвестиционные банки первыми внедряют новые технологии. Наши первые клиенты занимались трейдингом или моделированием трейдинга. Сейчас все инвестиционные банки в США думают о том, чтобы начать использовать международные стандарты Базель IV, требующие проводить моделирование каждой транзакции, обсчитывать частоту дефолтов и другие параметры. Ежедневно инвестиционный банк осуществляет 25 млн трейдов, и для каждого из них нужно провести моделирование. Это можно делать только в памяти.

Хранение данных в памяти — финальный этап эволюции систем хранения. Немного истории. В 1949 году вышел первый накопитель на пленке. Затем появились системы на дисках. В конце 1980-х Toshiba сделала флеш, и сейчас мы все храним на флешках. Каждый раз скорость росла, а стоимость снижалась. Сейчас мы пришли к тому, что храним данные в памяти компьютера. Возникает вопрос: что будет дальше?

— И что же будет дальше?

— Ничего.

— Совсем ничего?

— Да. Мы прошли весь путь. Обработка данных в памяти это финальный этап развития компьютеров. Для того чтобы появилось что-то новое, должна принципиально поменяться архитектура компьютеров. Память будет быстрее, она подешевеет, не будет стираться при выключении энергии, но данные будут храниться и обрабатываться только в памяти.

— Как будет обеспечиваться безопасность данных?

— Обработка данных в памяти никак не улучшает и не ухудшает ситуацию с обеспечением безопасности.

— Вы занимаетесь решениям для борьбы с мошенничествами?

— Наши системы используются в антифрод-решениях. Вообще, все системы антифрод становятся безумно тяжелыми. Например, вы живете в России, но вдруг ваша карточка начинает использоваться в Африке. У банка возникает вопрос: блокировать или не блокировать транзакции по ней? Этот вопрос можно снять, если иметь возможность подключиться к системе бронирования билетов и проверить, не покупали ли вы билет в Африку. Или другой пример: мы знаем, что вы купили машину и имеем информацию о том, какая это машина. Допустим, вы только что заправились и едете. И вдруг кто-то использует вашу карточку на заправке. Мы знаем, сколько вы проехали, и понимаем, что это точно делаете не вы: вам еще рано заправляться. Значит, ваша карточка украдена. Таких вариантов масса. Если задаться целью, то можно с близкой к 100-процентной вероятности определять, является ли транзакция законной.

Для банка фрод — огромная проблема, влияющая на репутацию. Сейчас люди везде платят карточками. Процесс оплаты занимает очень мало времени, за которое надо успеть проверить карточку на предмет фрода, ведь человек не хочет ждать.

Здесь производительность напрямую влияет на деньги. Это очень похоже на трейдинг, где потеря одной секунды ведет к огромным финансовым потерям.

— Сейчас допустимый показатель потерь в США — 6 центов на $100.

— Я не знаю, каков сейчас этот показатель, но могу точно сказать, что банки одержимы стремлением добиться нулевых потерь: ноль фрода за год. Особенно в этом плане старается Citibank, потерявший огромные суммы и репутацию из-за мошенничеств в недавнем прошлом.

— Какие технологии вы считаете перспективными?

— Машинное обучение и нейронные сети. Подобной моделью интересуются все компании, выдающие кредиты и ипотеку. В США в простых случаях уже сейчас можно взять ипотеку за считанные минуты. Это вопрос технологический — куча бумаг просматривается автоматически, без участия человека.

— У вас, наверное, есть конкуренты? Кто они?

— Если у бизнеса нет конкурентов, то этот бизнес никому не интересен и не нужен. Наш прямой конкурент — SAP с серверами HANA, и Oracle, который мы удачно обыграли в Сбербанке.

Россия. США > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 24 мая 2017 > № 2184644 Никита Иванов


Россия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 22 мая 2017 > № 2182020 Антон Иванов

Уязвленные сети: пока WannaCry не грянет, мужик не перекрестится

Антон Иванов

Руководитель группы поведенческого детектирования «Лаборатории Касперского»

Возможно, WannaCry суждено стать тем самым поворотным моментом и катализатором, который заставит организации во всем мире начать по-настоящему заботиться о защите своих цифровых активов

Народная мудрость подтверждает, что все в этом мире уже случалось, а коллективное сознание уже давно выработало рецепт того, как не наступать на одни и те же грабли. Казалось бы, очевидная вещь — проще предотвратить проблему, чем решать ее последствия. И ведь все с этим согласны и даже стараются следовать этой спасительной логике. Однако недавние инциденты с шифровальщиком WannaCry в очередной раз продемонстрировали, что благие намерения часто лишь намерениями и остаются.

Тысячи пострадавших компаний, отсутствие доступа к важным данным, сбои в работе сервисов и целых отделов, мощный удар по репутации, наконец, денежные потери — и все из-за одной программы-шифровальщика, которую вполне можно было бы заблокировать еще до того, как она начнет «хозяйничать» в корпоративной сети. Триумфального шествия WannaCry по планете не случилось бы, если бы, например, все своевременно обновили Windows и таким образом закрыли бы ту уязвимость, которой воспользовался зловред. Или уделяли бы вопросам информационной безопасности чуть больше внимания и сил, развивая систему защиту и подстраивая ее под актуальные тенденции. Одним словом, если бы сработали на прогнозирование и предотвращение проблемы.

Но, как говорится, сделанного не воротишь. Возможно, WannaCry суждено стать тем самым поворотным моментом и катализатором, который заставит организации во всем мире начать по-настоящему заботиться о защите своих цифровых активов. Главное понять, какой должна быть настоящая защита, как ее выстроить, поддерживать и использовать себе во благо.

Управление обновлениями – важнее, чем кажется

В случае с тем же WannaCry главным «проколом» в системе безопасности стала незакрытая уязвимость. Причем информация о бреши в Windows стала известна еще в середине марта, то есть за два месяца до массовых атак шифровальщика. Компания Microsoft даже оперативно выпустила патч. То есть у системных администраторов и специалистов по информационной безопасности было более чем достаточно времени на то, чтобы установить все необходимые обновления и избавить свои корпоративные сети от напрасных рисков. Увы, многие этого не сделали. Какие-то организации практикуют установку обновлений вручную, какие-то делают это раз в квартал, где-то в качестве основной меры безопасности применяется запрет на выход в Интернет. Но как показывает практика, все это не работает.

На самом деле поддержание IT-инфраструктуры в актуальном состоянии, то есть максимально обновленном, пожалуй, важнейшее правило безопасности для всех компаний без исключения. По мере возможности нужно стараться использовать максимально свежие версии программного обеспечения. Крайне важно следить за выпуском обновлений от разработчиков используемого ПО и своевременно устанавливать все официальные патчи. И лучше доверить эту работу технологиям — в защитных решениях сегодня предусмотрены возможности автоматической проверки и установки обновлений. Это гарантирует, что невнимательность, забывчивость или излишняя загруженность IT-специалиста компании не станет фактором риска, и в корпоративной сети не останется технических лазеек и уязвимостей, которыми смогут воспользоваться злоумышленники. По крайней мере от WannaCry это помогло бы защититься.

На что обратить внимание при выборе защитного решения

Разумеется, забота об обновлении программного обеспечения не отрицает необходимость использования мощных (лучше комплексных и многоуровневых) защитных программ. Но это уже аксиома, которая не нуждается сегодня в каких-либо аргументах «за» и доказательствах. Тут важно обратить внимание на то, что в используемых в компании защитных решениях должны быть предусмотрены поведенческие методы распознавания угроз и технологии мониторинга сетевой активности. Другими словами, система защиты должна уметь детектировать любую потенциально опасную программу по ее поведению, а выявлять опасность она должна максимально оперативно, постоянно отслеживая все активности и процессы, происходящие внутри корпоративной сети. Это поможет обнаружить и заблокировать вредоносную программу до того, как она успеет нанести какой-либо вред.

Важную роль в защитных технологиях сегодня играет облачный интеллект, Threat Intelligence Big Data. Облачная среда агрегирует огромные объемы данных и позволяет быстро обмениваться ими между всеми пользователями. В случае с данными о киберугрозах облако дает возможность максимально оперативно (буквально за считанные часы) узнать о новых зловредах, внести их в базы защитных решений и отправить обновления всем пользователям. Таким образом повышается общий уровень информационной безопасности во всем мире.

Уделите внимание людям — внутри и вне компании

Помимо всего прочего, крайне полезно сегодня пользоваться помощью и знаниями экспертов в области информационной безопасности. При необходимости они могут проанализировать текущее состояние IT-инфраструктуры компании на предмет ее уязвимости, спрогнозировать возможные риски и векторы атак, дать рекомендации, которые помогут повысить и качественно улучшить уровень защиты. В конечном итоге все это поможет компании сработать на опережение потенциальной угрозы.

Стоит также уделить внимание обучению сотрудников компании навыкам безопасной работы с IT-системами и озаботиться тем, чтобы поднять их общий уровень осведомлённости о киберугрозах. Человек — одно из самых уязвимых звеньев в цепочке защиты предприятия, и киберпреступники прекрасно это понимают. Нередко самые сложные и разрушительные атаки начинаются как раз с того, что кто-то из сотрудников по неосторожности или незнанию открывает сомнительный файл, полученный по почте.

И самое главное

Важно не заблуждаться и не думать, что вы можете один раз потрудиться, выстроить надежную систему безопасности и после этого спокойно наслаждаться своей гарантированной защищенностью. Увы, это так не работает. Киберугрозы развиваются стремительно, и то, что сегодня является передовым методом защиты, завтра уже будет неактуально. Информационная безопасность превратилась из системы в процесс. А значит и подход к вопросам киберзащиты тоже нужно менять. И чем быстрее, тем лучше.

Россия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 22 мая 2017 > № 2182020 Антон Иванов


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 22 мая 2017 > № 2182008 Ольга Маслихова

Первая причина – это ты. Почему случился WannaCry, и что нас спасет от компьютерных эпидемий в будущем?

Ольга Маслихова

Управляющий партнер фонда Phystech Ventures

Каковы бы ни были технологи завтра, две самые главные вещи важно делать уже сегодня: не относится к собственной компьютерной безопасности безответственно и не «кормить» вымогателей выкупом.

За последние несколько лет вектор компьютерных угроз заметно сместился в сторону целевых атак — киберпреступники стали играть по-крупному: промышленный шпионаж, атаки на объекты критической инфраструктуры, кибертерроризм и другие подобные инциденты. На этом фоне истории про сетевых червей и масштабные компьютерные эпидемии, которыми пестрили газетные заголовки лет десять назад, похоже, подзабылись. А вместе с ними – и базовые вещи, которые минимизируют риск пользователя стать жертвой массовой атаки.

Вспыхнувшая недавно эпидемия WannaCry обнаружила странное: память подвела не только рядовых пользователи, многие из которых, кстати, прошлых кейсов могли не застать в силу юного возраста. Похоже, знание основ киберзащиты все еще не must в b2b сегменте.

Почему вредоносная программа вызвала массовые заражения? Авторы придумали убийственный коктейль — смешали самую распространенную угрозу (трояна-вымогателя) с самым эффективным способом распространения (сетевым червем). Результат – более 70 стран, в которых зафиксированы случаи заражения, почти 300 000 (по данным Malwaretech) пораженных машин на сегодняшний день.

Оставим за кадром инциденты в крупных компаниях: безопасность в сегменте enterprise - предмет отдельного разговора. Но и то, что среди пострадавших много не только обычных пользователей, но и небольших и средних компаний и организаций, вроде бы должно вызывать недоумение — закрывающее обновление для сетевой уязвимости OC Windows, которую использует для распространения WannaCry, было доступно за два месяца до эпидемии. Однако вопрос «почему не установили», когда давно существует возможность делать это в автоматическом режиме, здесь скорее риторический. Не посчитали важным, не знали, что нужно, не разобрались с настройками. Кроме того, причиной могло стать все еще широкое использование устаревших версий операционной системы Windows, официальная поддержка которых (и соответственно обновления) больше не осуществляется. Понимая ситуацию, Microsoft оперативно предоставила апдейты для версий Windows XP, Windows 8 и Windows Server 2003, объяснив свою позицию в блоге компании. Как бы то ни было, компании SMB сегмента, чья кибербезопасность зачастую на совести приглашенного специалиста, а то и самих сотрудников — при том, что ценность данных высокая — оказались наиболее уязвимой мишенью.

Для венчурного инвестора решения в области cybersecurity, особенно некоторых его сегментов, остаются одним из самых перспективных направлений. По данным Momentum Partners, в первом квартале текущего года этот рынок привлек $609 млн. (55% из них — это сделки ранних стадий), а за последние 8 кварталов (на момент конца 1 квартала 2017 года) в него было инвестировано в общей сложности $8,2 млрд.

Вместе с тем, ключевым фактором в борьбе с массовыми атаками и вирусными эпидемиями вроде WannaCry станут не развитие технической мысли и прорывные технологии. Основную роль здесь, скорее всего, сыграет повышение осведомленности пользователей о существующих угрозах в сети и обязательное соблюдение правил кибергигиены. Востребованность этих знаний уже сформировала нишу специализированных услуг — security awareness trainings, интерес к которым будет только расти. Аналитики Gartner оценивали этот рынок в $1 млрд. в конце 2014 года, а по данным отчета Cybersecurity Ventures, суммарные траты компаний на тренинги, обучающие сотрудников распознавать и защищаться от кибератак, могут достигнуть $10 млрд. к 2027 году.

При этом эффективная защита — и вчера, и сегодня, и завтра – это обязательно комплекс мер и действия нескольких сторон:

1) технологических компаний с их продуктами, технологиями и экспертизой;

2) компаний-пользователей с продуманными политиками безопасности и обучением сотрудников;

Между тем, пока интернет читал сводки с полей и постил забавный мем (см.картинку выше) о просчетах создателей вредоносной программы, на рынке кибербезопасности родился еще один единорог - CrowdStrike. И хотя в области cybersecurity миллиардные компании возникают регулярно (в 2017 появилось уже как минимум 2 других - Ixis, Landesk, которых приобрели за $1bln+), ряд его сегментов по-прежнему не насыщен и имеет большой потенциал для появления новых сильных игроков.

По информации Pitchbook, американская компания CrowdStrike объявила о $100 млн раунде с оценкой в $1 млрд. Лид-инвестором в серии D выступил Accel, в сделке также участвовали CapitalG, Warburg Pincus, March Capital Partners и Telstra. С учетом текущего раунда общий объем инвестиций в компанию составил $256 млн. CrowdStrike занимается облачными технологиями в области защиты конечных точек, системами обнаружения угроз и реагирования на них в режиме реального времени. Компания сделала себе имя в прошлом году, когда Национальный комитет Демократической партии пригласил ее расследовать возможное вмешательство в свои сервера третьих лиц (по некоторым предположениям, российских хакеров). Среди других клиентов компании Sony, Union Bank и Tribune Media.

По мнению экспертов, волна заражений WannaCry идет на убыль. Тем не менее, появляются (и будут появляться) аналогичные атаки, использующие ту же уязвимость. Поэтому, дабы не оказаться среди «счастливчиков», подцепивших заразу, убедитесь, что и вы выполняете три простых правила компьютерной безопасности:

- своевременно устанавливаете патчи на используемый софт, в случае с WannaCry речь об обновлениях OC Windows

- используете антивирус (а лучше endpoint security solution) с актуальными базами

- не забываете о регулярном резервном копировании – бэкапите свою информацию. Например, с помощью решений компании Acronis. В случае с троянами-вымогателями и шифровальщиками это актуально и вне контекста эпидемии. По данным исследования SecureWorks, проведенном в 2016 году среди компаний в Северной Америке, Великобритании и Азии, 36% респондентов b2b сегмента уже стали жертвами таких атак, а 57% полагали, что станут целью вредоносных программ-вымогателей в 2017. При этом 76% отвечавших считают их серьезной угрозой бизнесу, но только 56% имеют план действий на случай такой атаки.

Каковы бы ни были технологи завтра, две самые главные вещи важно делать уже сегодня: не относится к собственной компьютерной безопасности безответственно и не «кормить» вымогателей выкупом.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 22 мая 2017 > № 2182008 Ольга Маслихова


Россия. ЮФО > Агропром. Финансы, банки > zol.ru, 22 мая 2017 > № 2181297 Корней Биждов

Президент НСА: «Засуха остается главным риском для донских аграриев»

Президент Национального союза агростраховщиков (НСА) Корней Биждов рассказал РБК Юг об особенностях агрострахования в на Юге России в условиях дефицита государственных субсидий.

— В этом году в системе агрострахования с господдержкой произошли существенные изменения, которые привели в т.ч. к сокращению объема субсидий. Как это отразилось на востребованности продукта аграриями Ростовской области и Юга России в целом?

— Ростовскую область сокращение объема субсидий коснулось в меньшей степени, так как в регионе изначально был предусмотрен объем субсидий, даже превышающий спрос на агрострахование.

Однако в других южных регионах, в частности Краснодарском и Ставропольском крае, выделенных средств не хватило. В результате образовалась задолженность по уже заключенным договорам: по Краснодарскому краю 318 млн рублей, по Ставропольскому – 493 млн рублей. Т.е. аграрии, поверив в действующую систему, заключили договоры, оплатили их из собственных средств, но из-за принятых на федеральном уровне решений не получили своих денег.

Кроме того, до 2016г. производилось перераспределение субсидий между регионами — из территорий, которые не выбрали выделенные им средства, они перенаправлялись туда, где средств на субсидии, наоборот, не хватало. В 2016г. было решено отказаться от перераспределения средств. Вместе с общим сокращением субсидирования это дало негативный результат.

ФЗ №260 «О государственной поддержке в сфере сельскохозяйственного страхования». Он предполагает, что при заключении фермером договора со страховой компанией первый оплачивает только 50% взноса. Оставшуюся часть берет на себя государство, перечисляя деньги напрямую компании.

В 2017г. правила агрострахования с господдержкой в России изменились. Теперь федеральные средства будут доводиться в субъекты РФ не по целевой программе, а в рамках так называемой «единой субсидии». Регионы имеют право перераспределять эти деньги по своему усмотрению в те отрасли, которые они считают недофинансированными.

— Ряд регионов России в этом году решил не включать агрострахование в те направления, по которым будет предоставляться поддержка. Ростовская область в их число не вошла. Насколько НСА удается выстраивать взаимоотношение с региональными властями, от которых развитие агрострахование «на местах» теперь зависит почти напрямую?

— В 2016г. в Ростовской области на условиях господдержки были заключены договоры страхования 284 тыс. га, что вывело регион в первую пятерку по данному показателю. С учетом озимого сева, застрахованного предыдущей осенью, этот показатель еще выше. Я считаю, что достижение таких показателей стало возможным во многом именно благодаря целенаправленным мерам со стороны руководства региона, изыскавшего возможность в прошлом году усилить господдержку застрахованных агропроизводителей при отсутствии дополнительного федерального субсидирования.

На 2017г. регион запланировал страхование с господдержкой 316 тыс. га. Хочу отметить, что планирование агрострахования в Ростовской области осуществляется с детализацией по районам, при внимании органов власти на всех уровнях.

— Какие риски, по данным НСА, наиболее актуальны для сельхозпроизводителей Ростовской области?

— Последние годы были достаточно благоприятными с точки зрения климатических и погодных условий. Тем не менее, даже в этот период агробизнес нес локальные потери. Главным риском для региона в последние пять лет являлась засуха. Основной ущерб посевам наносила почвенная засуха, на которую пришлось около 60% всех выплат компаний НСА в регионе, и еще 16% всех выплат составили убытки от атмосферной засухи.

Вторым по значению является риск вымерзания озимых посевов. В 2016г. одна из наиболее крупных страховых выплат в Ростовской области — почти 20 млн руб. — была произведена именно по убытку от вымерзания озимой пшеницы.

Всего, по данным НСА и Банка России, начисленная премия по договорам страхования урожая с господдержкой в Ростовской области в 2016г. составила 98 млн руб. В целом же за четыре года действия закона об агростраховании с господдержкой, аграрии региона получили выплаты на общую сумму порядка 760 млн руб.

И это лишнее подтверждение тому, что агрострахование нужно не только тогда, когда мы ожидаем каких-то катастрофических событий вроде засухи 2010 г. или наводнения на Дальнем Востоке — оно должно быть системным и регулярным.

— А каков прогноз для аграриев региона на 2017г. с учетом довольно неблагоприятных условий в апреле?

— В 2017 г. на основе космического мониторинга мы делаем вывод о том, что на Юге России, в том числе в Ростовской области, возможны довольно значительные потери урожая. Будем надеяться, что ситуация выправится. Но по состоянию на середину апреля 27% посевов в Ростовской области развивались хуже, чем в последние годы. Это не обязательно должно привести к каким-то катастрофическим событиям, но это надо иметь в виду.

Кроме того, следует помнить, что часть районов Ростовской области традиционно относится к так называемой «зоне рискованного земледелия».

— Что представляет собой система космического мониторинга и насколько эффективно ее использование с точки зрения страховщиков?

— На это направление в своей работе мы делаем серьезную ставку. Это система, связанная со спутниковым мониторингом и его компьютерной обработкой, которая позволяет объективно оценить состояние посевов, имея при этом историю конкретного поля за последние семь лет — видеть, что на нем выращивалось, какие происходили события, как развивались растения и т.д.

Прежде всего, система космического мониторинга дает объективность, что очень важно для урегулирования споров между страховщиками и аграриями. Их не очень много, но, в любом случае, когда возникают разногласия, необходим объективный инструмент оценки, позволяющий точно сказать — имело ли место событие, и как оно повлияло на снижение урожая.

На сегодняшний день космомониторинг активно используют 16 страховых компаний из 24, занимающихся агрострахованием. Кроме того, обобщенные данные космомониторинга мы регулярно посылаем в Минсельхоз РФ.

— Как часто аграрии страхуются, лишь осознав определенный риск потерять часть урожая?

— Как правило, именно так и происходит. Но существует установленный законом предельный срок – не позднее 15 дней после окончания сева. Как правило, власти каждого региона объявляют об окончании основных посевных работ. После этого срока сельхозпроизводитель уже не может претендовать на господдержку и заключает договор со страховой компании полностью за счет собственных средств.

— Насколько агрострахование в России — доходный бизнес?

— Поскольку около пяти лет в целом по стране погодные условия были достаточно благоприятными, страховщики, имеющие распределение бизнеса в разных регионах, оставались в небольшой прибыли.

Но есть большая иллюзия, что если застрахованный заплатил, допустим, 100 рублей, а получил 40, то 60 рублей ушло в прибыль страховщика. На самом деле большая часть этой суммы идет на формирование резерва на случай каких-то глобальных событий – например, той же засухи, при которых аграрии могут потерять существенную часть урожая. В этом случае они смогут получить весьма значительные суммы страховых выплат.

Что касается результатов деятельности компаний, входящих в НСА, то по итогам этого года мы прогнозируем снижение и так невысоких показателей 2016г., когда субсидирование агрострахования было снижено ровно в два раза. Конечно, ни сами страховщики, ни власти не испытывают иллюзий, что массово внедрить систему агрострахования можно за один-два года. На это требуется время и соблюдение главного условия — установления четких, однозначных правил субсидирования и следование им со стороны всех участников.

Но, если бы не ситуация 2016г. с урезанием субсидий и неподготовленностью нормативной базы на 2017 год, то через два-три года система агрострахования заработала бы в России в полном объеме. Сейчас, если будут стабильные условия субсидирования, для бесперебойной работы системы агрострахования нам потребуется еще три-четыре года.

Россия. ЮФО > Агропром. Финансы, банки > zol.ru, 22 мая 2017 > № 2181297 Корней Биждов


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > kapital.kz, 22 мая 2017 > № 2181214 Виктор Орловский

Мобильные телефоны как устройства очень скоро уйдут в прошлое

В эксклюзивном интервью Виктор Орловский рассказал о том, как целые отрасли будут меняться и в какие стартапы стоит вкладываться

Мир становится все более персонализированным. Uber и Airbnb — лишь начало таких изменений, и в этом процессе никто не сможет остаться в стороне — ни отдельные компании, ни целые индустрии. В эксклюзивном интервью «Капитал.kz» Виктор Орловский, управляющий партнер фонда MoneyTime Ventures, рассказал о том, как целые отрасли будут меняться и в какие стартапы сегодня стоит вкладываться. Виктор Орловский в течение 5 лет возглавлял IТ-блок российского гиганта Сбербанка, а затем руководил в этом финансовом институте направлением, отвечавшим за развитие цифрового бизнеса. Позже возглавил управляющую компанию венчурного фонда Сбербанка SBTV Fund I.

— Виктор Михайлович, как вы считаете, какие модели банков сегодня могут быть успешными — необанки или традиционные? Мы видим примеры Рокетбанка и Instabank, которые создавались как мобильные банки, но один из них закрыли, а другой — продали. Тут еще и финтех активизировался, замахнувшись на банковский пирог.

— Я думаю, что в целом некий хайп, связанный с финтехом, прошел, но на рынке остались мощные финтех-компании, плюс продолжают появляться новые. Если говорить о конкуренции финтеха и банков, то стоит понимать, что финтехи так или иначе атакуют банки. Как-то СЕО одного из пяти крупнейших банков мира рассказал, что они внимательно изучили этот вопрос и выявили 141 стартап (лучший в каждом из направлений), которые атакуют этот финансовый конгломерат. Понятно, что это в основном ведущие финтех-стартапы мира и они атакуют не только этот банк. Так вот, каждый из них атакует какую-то небольшую часть банковского бизнеса: платежи, кредиты, many market, инвестиции и т. д. И банк ни в одном из этих направлений не может конкурировать с ними по-настоящему. Стартапы могут обслуживать какую-то очень узкую нишу и решать узко поставленную задачу. Банки же более универсальные, что дает им серьезное преимущество. Банки — это маркетплейс одновременного удовлетворения сразу нескольких потребностей клиентов. Да, у них есть legacy (наследие — прим. авт.), в какой-то степени оно мешает им развиваться, но и помогает строить эти универсальные решения. А еще к банкам у клиентов все же гораздо больше доверия, чем к стартапам, по крайней мере пока.

Проблема при создании цифровых банков заключается в том, что основатели изначально пытаются построить универсальный бизнес. Таких примеров масса по всему миру. Но создать такой банк с нуля очень сложно, потому как задача стартапа — сделать хорошо что-то одно, а все остальное делать «так себе». В универсальном банке «так себе» получается слишком много, и ценность того, что стартап делает действительно хорошо, размывается. С другой стороны, есть достаточно успешные стратегии выхода на рынок через монопродукт. В России это пример Тинькофф банка, который вышел с хорошо продуманным монопродуктом, а сейчас развивает универсальные решения. В Америке это пример PayPal, который теперь выдает кредиты малому бизнесу, или Lending Club, запущенный как P2P-платформа, компания теперь готовится выпускать кредитные карты. И рано или поздно они, возможно, будут принимать депозиты и станут универсальным банком. Это удачные примеры того, как финтех-компании выходят в другие области.

Истории Рокетбанка и Instabank — это создание универсального игрока с нуля. Но это достаточно тяжело, для стартапа, как я уже говорил, требуются большие ресурсы (а, как правило, они ограничены у стартапа), кроме того, ему нужно иметь много разных по своим характеристикам компетенций.

— И все же, может ли финтех потеснить банки?

— Если оценивать в широком понимании, то финтех уже теснит банки. Но я не думаю, что в один прекрасный (несчастный) день мы проснемся и увидим, что банков больше нет. Это будет долгая трансформация. Сегодня есть множество примеров того, как финансовые институты успешно работают с финтех-компаниями. И я думаю, что выживут те игроки, которые модернизируются под новые условия и найдут некий баланс с финтех-компаниями. Это будет плавный процесс приспосабливания — где-то с удачными историями, где-то с не очень, которые попадут в книги. Если вспомнить историю Wells Fargo, то когда-то это был вовсе не банк, а своего рода курьерская служба, но в результате из всего, чем Wells Fargo занимался, остался банк.

— Сколько, на ваш взгляд, будет продолжаться эта перестройка финансовых институтов и финтеха?

— Этот процесс будет постоянным, но он будет ускоряться. Однозначно, ни одна индустрия в мире не останется в том виде, в котором существует сегодня. Не думаем же мы, что Apple закончит выпускать iPhone на восьмом поколении?! Или Facebook не купит больше ни одного стартапа?! Или затормозятся те фантастические трансформации в автомобилестроении, которые мы наблюдаем сегодня?! Или мир перейдет в какое-то статическое состояние, в котором все уже будет изобретено?! Дело в том, что серьезные изменения нужно ожидать в любой индустрии, в особенности в сфере потребления и сфере услуг — и в эпицентре этих изменений должны находиться банки. Финансовые институты меняются чуть медленнее из-за большого количества регуляторных барьеров, но изменяются очень серьезно.

— Тем не менее они проигрывают финтеху как раз из-за этого регулирования. Возможно, пора всерьез задуматься о контроле за финтехом?

— Мы можем видеть, как это происходит в разных странах. В ряде государств, таких как Англия, Китай, Сингапур, финтехам разрешается очень многое (если почти не всё) и регулятор внимательно наблюдает за происходящим. Но как только финтех-индустрия набирает обороты, власти начинают ее регулировать. Это правильно, на мой взгляд: дать возможность попробовать, поэкспериментировать, изучить, а уже потом контролировать. Великобритания, по моему мнению, дальше всех ушла в этом направлении. Там вводится упрощенное регулирование, и оно будет ужесточаться по мере роста индустрии и встраиваться в общее регулирование.

— В прошлом году на форуме FinWin 2016 вы рассказывали о том, что клиенты поколения Z больше не заходят в интернет, чтобы узнать новости — они открывают интернет или смартфон, чтобы что-то купить. Как на этом зарабатывать банкам?

— Я думаю, у каждого поколения свои привычки и пристрастия, но поколение, которое уже подрастает, глубоко персонализировано по сути. И этот уровень достигнет невероятных высот, начиная от обучения, медицины, автомобиля и заканчивая банками. В персонализированном мире нужно будет создавать не только индивидуальный продукт или услугу, но и уметь предвидеть желание клиента.

Сегодня есть много разработок, которые могут предвидеть поведение клиентов. Посмотрите на Uber: по сути, чтобы вызвать машину, уже не нужно проделывать массу движений, а достаточно нажать кнопку в приложении, почти также из гаража по кнопке выезжает «Тесла». Но Uber будущего — это заказ автомобиля без нажатия кнопки. Система будет видеть, например, мой календарь, время выезда на работу и предоставлять мне машину даже без моего прямого указания. Причем сам автомобиль будет создан под все мои потребности, в нем будет играть моя любимая радиостанция или соединит меня через конференц-звонок с компаниями. Это не фантастика, это та услуга, которая должна быть на рынке. Такая персонализация будет во всех услугах и продуктах будущего — это то, что нужно выучить, чтобы понять поколение Z, а за ним подрастет поколение, требующее еще большей персонификации.

— Но сегодня идея уберизации — это некий модный тренд. Туда стремятся все — от банков до малого бизнеса…

— Нет, это не мода, это удобство получения услуги. Современный бизнес должен быть социальным, мобильным и локальным. Яркие тому подтверждения — Airbnb, Uber и другие компании.

— Вы очень вдохновляюще описали будущее Uber, но так ли оно заманчиво у банков?

— Это будущее ждет все uber-подобные сервисы. А с банками все будет то же самое. Все банковские продукты будут персонализированы — не будет двух одинаковых предложений для двух разных клиентов. Эти услуги будут персонализированы даже в период разного состояния — накопления или потребления. И это эффективное управление нам обязательно предложит один из банков.

Сейчас, чтобы перевести деньги со счета на счет, мне нужно проделать большое число операций. Хотя, соглашусь, что их существенно меньше, чем 10−15 лет назад. Но будущее за «банковским менеджером», то есть AI, его представляющим, который сам будет переводить деньги просто по моему голосовому запросу. А заходя в Starbucks, например, я бы просто сказал бариста: «Питер, приготовьте мне, пожалуйста, капучино сейчас». Я надеюсь, что технология производства старого доброго итальянского капучино не поменяется, но изменится сам процесс оплаты, не нужно будет прикладывать карту, вводить PIN-код. Почему, если Питер меня узнал, меня не может узнать терминал и списать с моего счета деньги? Я уж не говорю о том, что к моей «Тесле» может подлететь умный дрон и обслужить меня на лету, пока я еду в недавно анонсированном Илоном Маском туннеле.

— Опять же возвращаясь к вашему выступлению в прошлом году, вы сказали о том, что все мобильные банки уйдут в прошлое.

— Да, я имею в виду мобильные банки как приложения. Приложения вообще уйдут в прошлое. Приложения — это хайп. Они будут выглядеть как своего рода микросервисы. Я зашел в кафе, и есть микросервис «заплатить за мой капучино». При покупке или оплате на сайте будут микросервисы «заплатить за товар или услугу» или «перевести деньги», при подъезде к парковке будут появляться сервисы для ее оплаты. Кстати, вот увидите, и сами мобильные телефоны как устройства очень скоро уйдут в прошлое, как и все остальные компьютеры. Согласитесь, это неудобно — набивать текст на клавиатуре (как реальной, так и виртуальной). Нативные интерфейсы гораздо удобнее — компьютер очень скоро будет отлично понимать все, что вы ему говорите, а показывать изображения он будет в виде дополненной реальности на ваших очках.

— Какое в таком случае будущее у мобильных операторов? Мы видим, как некоторые телеком-компании создают свои банки, но есть и примеры банков, которые создают мобильные компании.

— Я не думаю, что телеком исчезнет, никуда же не делись компании, оказывающие коммунальные услуги. Мы их просто не замечаем, но они есть. Телеком в какой-то степени становится такой услугой. Часть компаний из этой отрасли старается мигрировать в более ценностное предложение — в этой индустрии также выживут самые адаптивные.

Чем был хорош телеком? Точка роста была большой. Но сейчас индустрия выросла и достигла своего максимума — уже все или почти все покрыты сотовой связью, так что телеком превращается в commodity (предмет потребления — прим. авт.), такой же, как розетка в доме или кран с водой. Поэтому единственный путь развития этих компаний в сторону повышения капитализации — находить новые услуги. Банковский рынок, например, тоже не растет. А вот интернет-торговля растет, рынок медицины растет. Поэтому и телекому нужно находить новые быстрорастущие ниши. И пока у них для этого есть возможности — имея информацию о клиентах, они могут предлагать множество дополнительных услуг. От этого будет зависеть, смогут ли они стать больше чем телеком или станут просто «трубой». Если они смогут найти этот симбиоз с новыми сервисами и получать леверидж, то смогут выжить, если нет — умрут. И вообще, успех компании в новой экономике есть функция от (КПД работы с данными) х (Объем и полнота данных) х (Ценность данных) х (Достоверность данных) х (прирост обрабатываемых данных). Эта функция, по сути, выражает качество принимаемых управленческих решений, а значит и качество бизнеса компании.

— Если говорить о вашей инвестиционной работе, какие проекты сегодня наиболее привлекательны для инвесторов? На что должны делать ставки инвесторы? Например, как пишут некоторые эксперты, небольшая часть финтех-компаний может "выстрелить", и инвестиции от этих проектов могут оправдаться лишь после прихода нового поколения.

— Мне кажется, что рецепты успешных компаний никак не изменились со временем. Берете очень хорошую голодную команду, в которой каждый член дополняет друг друга, так что сумма их командных усилий выше простого слагаемого этих усилий. Убеждаетесь, что у команды есть отличная революционная идея. Далее удостоверяетесь в том, что эта команда знает некий секрет про свой рынок и своих потенциальных клиентов, о котором не догадываются конкуренты. Видите, что команда решает настоящую насущную, а не мифическую проблему и что она создает или атакует рынок, который будет быстро расти и достигнет значимых значений. Убеждаетесь в том, что команда имеет отличный уровень execution (исполнения — прим. авт.) и быстро учится. Что она достаточно упорна, чтобы преодолеть стоящие перед ней трудности.

Если все это есть — инвестируйте и надейтесь, что эта небольшая флуктуация идеи, духа и энергии породит следующего «единорога», о котором потом будут писать учебники и снимать фильмы.

И приготовьтесь к тому, что ничего не выйдет, потому как есть сто тысяч опасностей на этом пути, каждая из которых может убить вашу мечту.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > kapital.kz, 22 мая 2017 > № 2181214 Виктор Орловский


Россия > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 18 мая 2017 > № 2181159 Сергей Горьков

Брифинг председателя Внешэкономбанка Сергея Горькова по завершении заседания.

Из стенограммы:

С.Горьков: Состоялось заседание Наблюдательного совета Внешэкономбанка. Были рассмотрены несколько вопросов. Один из них – предоставление финансирования компании «Трансмашхолдинг». Связано это с предоставлением кредита на приобретение порядка 760 вагонов для московского метро. Сделка сегодня была утверждена, её объём 38 млрд рублей. Она предполагает использование средств Фонда национального благосостояния. Сделка достаточно крупная, важная, позволяет загрузить предприятие объёмом работ и рабочими местами, а москвичей обеспечивает новыми и качественными, современными вагонами метро.

Кроме прочего, сегодня Набсовет утвердил создание ООО «ВЭБ Инновации». Стратегия Внешэкономбанка предусматривает свой подход к инновациям. Он предполагает формирование целого ряда в том числе фондов по поддержке компаний в инновациях. Поэтому создали новое ООО под названием «ВЭБ Инновации» в целях именно поддержки как проектов НТИ, так и других инновационных проектов.

Ещё был рассмотрен один из важных вопросов по созданию комитета по аудиту. Мы считаем, что ВЭБ должен иметь ряд комитетов, которые в значительной степени будут смотреть за нашей работой, за работой менеджмента. Один из таких комитетов был создан, это комитет по стратегии, который рассматривает, каким образом ВЭБ инвестирует деньги, в какие направления и приоритетные проекты. Сегодня было утверждено создание комитета по аудиту, который возглавит Антон Германович Силуанов, Министр финансов, член нашего Наблюдательного совета. Это позволит в значительной степени сделать более прозрачными результаты нашей работы, работы менеджмента.

Что ещё важно – сегодня принято решение о том, что мы передаём КРСК (Корпорация развития Северного Кавказа) безвозмездно государству, потому что это не соответствует нашей стратегии. КРСК должна управляться напрямую через министерство, Минкавказ. Об этом тоже решение принято.

Вопрос: Планируется провести совещание по вопросам создания фабрики проектного финансирования. Исходя из повестки, там ещё принимали участие представители Альфа-банка. Что это предполагает?..

С.Горьков: По проектному финансированию действительно было совещание, представителей банков на нём не было, кроме ВЭБа. Проект, который обсуждается, выработан совместно Минэкономразвития и ВЭБом. Действительно, в стране есть потребность в реализации проектов, есть и необходимость создания механизмов поддержки проектов и вообще механизмов проектного финансирования. Проект закона о синдикации сейчас активно обсуждается. Совещание было посвящено как раз этому. Сейчас много вопросов, которые требуется решить. Идёт достаточно активное обсуждение.

Вопрос: К чему планируется привязать ставку в рамках этих проектов?

С.Горьков: Сейчас идёт активное обсуждение и пока чёткой позиции нет. Проходят совещания, которые должны именно выработать все основные параметры. В настоящее время только представлен подход, требуется ещё работа для уточнения.

Вопрос: Принято какое-то согласованное решение, что всё же ВЭБу нужно субсидировать процентную ставку в рамках фабрики?

С.Горьков: Механизм предполагает разные формы поддержки со стороны государства. Сейчас пока рано говорить об этом: проект представлен, мне кажется, сама задача интересная, интересная идея, но требует ещё доработки.

Вопрос: Сергей Николаевич, говоря о ситуации с ЕБРР, Максим Орешкин отметил, что Россия будет концентрироваться именно на таких институтах развития, как ВЭБ. В связи с этим что планируется делать?

С.Горьков: Новых проектов ЕБРР нет, старые де-факто уже реализуются в такой форме, какая есть. Мы считаем, что часть проектов интересная, мы готовы рассмотреть эти проекты, в том числе для рефинансирования.

Вопрос: В каких направлениях будут эти проекты?

С.Горьков: Там четыре основных направления. Сельское хозяйство мы не готовы будем рассматривать, для этого есть другой институт – Россельхозбанк, у нас нет этого в стратегии. А, например, проекты по инфраструктуре, проекты по энергетике мы готовы посмотреть и, возможно, рефинансировать какие-то проекты.

Вопрос: Вы можете рассказать про Проминвестбанк? Там уже есть подвижки, два физлица подали документы на приобретение крупных долей в Нацбанк Украины. Когда вы ожидаете, что сделка может быть закрыта?

С.Горьков: Давайте подождём решения НБУ. У нас это не единственные претенденты. Соответственно, сейчас ответ за НБУ, будем его ждать.

Вопрос: А есть какие-то подвижки в Связь-банке и «Глобэксе»?

С.Горьков: Могу сказать, что Связь-банк успешно закончил квартал, больше 400 млн рублей чистой прибыли. «Глобэкс» также вышел на операционную прибыль, достаточно успешно. Я думаю, что Центральный банк тоже доволен результатами с точки зрения управления нашими дочерними банками. С точки зрения процесса мы ведём дальнейшие переговоры по уточнению позиций. У нас есть несколько претендентов, мы продолжаем изучать. Думаю, что мы, наверное, сможем структурировать основные параметры сделки где-то в июле, не раньше.

Россия > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 18 мая 2017 > № 2181159 Сергей Горьков


Казахстан > Финансы, банки > kapital.kz, 17 мая 2017 > № 2175852 Умут Шаяхметова

Почему для поддержки Qazkom потребовалось больше, чем 2,1 трлн тенге

Умут Шаяхметова о своих догадках, планах и текущем положении дел

Банковский сектор последние три года реконструируется: одни фининституты объединяются, другие уходят с рынка или меняют формат работы. История трансформации Казкома также войдет в историю — сделка особенна во всех смыслах… На прошедшей пресс-конференции глава Народного банка сообщила, что, скорее всего, Казком станет «дочкой» Халыка. Одновременно, без помощи государства этой сделке не дано реализоваться… Окончательная сумма вливаний в Казком не была озвучена, но пока Нацбанк называет весьма внушительную сумму планируемой поддержки — 2,4 трлн тенге. В интервью корреспонденту центра деловой информации Kapital.kz председатель правления Народного банка Умут Шаяхметова рассказала, почему объем заявленной Нацбанком поддержки Казкома изменялся с 2,1 до 2,4 трлн тенге и почему стресс-тестирование не имеет смысла.

— Умут Болатхановна, в Нацбанке в середине февраля отмечали, что Фонд проблемных кредитов (ФПК) будет докапитализирован на 2 трлн тенге. Подчеркивалось, что эти средства будут направлены на оздоровление банковского сектора. Позже финрегулятор сообщил, что только для поддержки Казкома планируется выделить 2,4 трлн тенге. Но эти средства не будут направлены на докапитализацию ККБ, они будут использованы для того, чтобы «отцепить проблемный актив БТА от Казкома». Почему сумма для поддержки Казкома так резко выросла? Были обнаружены какие-то весомые проблемы?

- Нет, думаю, что тут Нацбанк ориентировался на объем займа БТА, который висит на балансе Казкома (по данным на 31 декабря 2016 года — 2,46 трлн тенге. — Ред.). Этот заем состоит из тенговой и долларовой частей. За счет того, что в течение определенного времени менялся курс тенге к доллару, какие-то другие обстоятельства, долларовая часть (займа БТА. — Ред.) в тенговом выражении была переоценена. В целом же напомню, что для Народного банка всегда было принципиально, чтобы на момент входа в сделку по приобретению Казкома произошла деконсолидация займа БТА.

- То есть предполагается, что будет «плохой банк» и «хороший банк»…

- Можно и так сказать. Думаю, что «плохой банк» будет работать в формате коллекторской компании.

- В настоящее время в Казкоме проводится процедура due diligence… Вы уже отметили, что, учитывая сложность и трудоемкость сделки, процесс due diligence немного затянулся. И все-таки не возникла ли у вас мысль отказаться от сделки?

— Нет.

— Но, в принципе, у вас есть такая возможность…

— В принципе, такая возможность у Халыка всегда есть, нас никто не заставляет покупать Казком. Отказаться от сделки? Нет, на сегодня таких мыслей нет. Но если вдруг возникнут какие-то непреодолимые вопросы по сделке, которые мы не сможем решить, тогда у нас будет право отказаться. Но пока все идет по плану… Повторюсь, процесс due diligence сложный, в принципе, он движется в нормальном темпе…

— По сумме сделки не будете комментировать…

- Нет.

- В 2016 году Народный банк получил прибыль — 131,4 млрд тенге. Эта планка совпала с вашими прогнозами, которые вы делали в прошлом году — 140 млрд тенге. На днях стало известно, что акционеры приняли решение не выплачивать дивиденды по простым акциям за прошлый год. С чем это связано?

- Мы получили в 2016 году очень хорошую прибыль за всю историю работы банка. У нас уровень избыточности капитала высокий, поэтому мы приняли решение не выплачивать дивиденды по простым акциям. Конечно, в первую очередь решение по дивидендам связано с намечающейся сделкой по покупке Казкома. Если мы примем решение завершить сделку по Казкому, то, конечно, нам будет нужен дополнительный капитал (который высвободился за счет невыплаты дивидендов. — Ред.).

- На прошедшей пресс-конференции вы сказали, что банк сократил расходы на благотворительность и маркетинг. Если вспомнить, в 2016 году был объявлен мораторий на прием новых сотрудников. Сейчас планируете сокращать штат?

- Сжимать штат не планируем. В прошлом году мы не сокращали штат, вы правильно заметили, что был мораторий на прием новых сотрудников.

- В Нацбанке заявляли, что стресс-тестирование банков планируется закончить в 2017 году. Можете рассказать, как сейчас протекает это мероприятие?

- Та инициатива, которая была заявлена Нацбанком о начале стресс-тестирования, она не реализуется. Пока мы еще не видели даже методологию стресс-тестирования, разработанную финрегулятором. Я точно и не знаю, будет ли проведено это стресс-тестирование или нет. Помните, была точка зрения, что у Нацбанка на самом деле есть вся информация о реальном состоянии банков. Думаю, что такой дорогостоящий, дорогой и сложный процесс, как стресс-тестирование, сейчас не даст той отдачи, которую ожидают многие. Повторюсь, у Нацбанка есть понимание проблем каждого банка. Мы со своей стороны все время предлагаем, чтобы финрегулятор лучше бы переходил к решению проблем в банковском секторе, а не к изучению. Зачем изучать, если и так все известно.

- В Нацбанке сообщали, что стресс-тестирование банков будет проходить за счет финрегулятора. По информации Нацбанка, проведение стресс-тестирования предполагается в два этапа. Каждый из этапов мог обойтись в сумму от 3 млрд до 6 млрд тенге. По-прежнему ли банки не будут задействованы в оплате за стресс-тесты?

- Не будут, потому что иначе возникнет конфликт интересов. Понятно, что если какой-то банк заплатит за свой стресс-тест, то он будет заинтересован в положительном результате тестирования.

— Давайте перейдем к сделке по продаже 60% акций Altyn bank китайскому CITIC. Ранее глава Altyn bank Аскар Смагулов говорил о том, что CITIC после завершения сделки планирует оставить казахстанский менеджмент в банке. Намерения не изменились?

— Не изменились.

— Ранее вы говорили, что «дочка» Народного банка Halyk Finance готова участвовать в тендере по выбору управляющих компаний по управлению активами Единого накопительного пенсионного фонда (ЕНПФ). Есть ли у вас информация по критериям отбора управляющих?

- У меня нет информации на этот счет, пока все на уровне обсуждений — никакой конкретики.

— Судя по структуре ЕНПФ, Народный банк не привлекал средства от пенсионного фонда на свои депозиты. Не планируете?

— Нет, у нас избыток тенговой ликвидности.

— То есть дело не в ставках по вкладам…

- Да, причина не в условиях.

— На прошедшей пресс-конференции вы заявляли, что вложения в ноты Нацбанка составляют около 25% ссудного портфеля вашего банка. Насколько это критичная планка, можно говорить, что эта доля ощутима?

— Действительно, 25% — это очень много.

— Какова оптимальная планка по нотам?

— В целом считаю, что у банка 70% активов должно быть сконцентрировано в кредитах. У нас же в займах «лежит» около 50% активов — этого очень мало. То есть вот эти 25% активов, которые у нас в нотах, они должны быть размещены в кредитах. И 30%, которые остаются, должны быть ликвидными: около 20%, как правило, вкладывается в ценные бумаги, около 10% в cash.

— Когда ситуация может измениться?

— Мы бы с удовольствием снизили долю вложений с нот и нарастили бы кредитный портфель… Но все дело в доходности по нотам, она выгодна для нас — сейчас в районе 10%. Вот как только доходность по нотам начнет снижаться, мы уйдем в кредитование.

Казахстан > Финансы, банки > kapital.kz, 17 мая 2017 > № 2175852 Умут Шаяхметова


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 16 мая 2017 > № 2175785 Алексей Скобелев

Финансы на ладони: мобильные приложения для инвестиций и страховой защиты

Алексей Скобелев

генеральный директор Markswebb Rank & Report

К мобильному банкингу все уже привыкли, но у обладателей смартфонов появляется все больше возможностей по работе с финансами. Какие сервисы наиболее удобны для инвестиций и страхования?

Для современного человека возможность управлять финансами с телефона — норма, некое общеупотребимое благо, как электричество. Новые мобильные сервисы для финансовых продуктов вбирают в себя инвестиционную активность клиента, помогают управлять страховками и даже влиять на стоимость полиса.

Для людей моложе 30 лет понятие «интернет» фактически равно «мобильный интернет». По данным GfK за 2016 год, 76% людей моложе 30 лет и 47% людей в возрасте 30-54 лет выходят в интернет со смартфона. Вопрос, делать мобильное приложение или нет, актуален, только если компания создает сервис для аудитории 55+. Во всех остальных случаях мобильное приложение — это must have, а для аудитории моложе 30 с мобильного сервиса нужно начинать, и только потом делать все остальное.

Бывает и обратная ситуация — когда люди по какой-то причине игнорируют мобильное приложение — из соображений безопасности или просто потому что нет памяти на телефоне. Если мобильное приложение для частных клиентов есть почти у каждого банка, то адаптивные интернет-банки — пока что редкость. По результатам апрельского исследования Internet Banking Rank 2017, под работу со смартфона адаптировано только 9 интернет-банков из 36 — это сервисы банков «Санкт-Петербург», «Траст», Бинбанка, ВТБ24, «Зенит», «Ренессанс Кредит», Совкомбанка, Тинькофф Банка и УБРиР.

Мобильные инвестиции: на всякого мудреца довольно простоты

Что это?

Мобильные приложения, через которые можно инвестировать — покупать акции, менять валюту и так далее. По результатам исследования Internet Banking Rank 2017, возможность первичной покупки паев в ПИФах есть в двух интернет-банках из 35, а вторичной — в девяти. В мобильных банках ситуация примерно такая же. Развивается функционал медленно и постепенно: сначала появляется возможность управлять купленными паями, потом приобретать новые, потом появляется интерфейс, где можно видеть все свои паи, управлять ими, отслеживать динамику стоимости, докупать, продавать и др.

Революционно на фоне этой эволюции выступил сервис «Тинькофф Инвестиции». Его интерфейс такой же простой и привычный для пользователя, как мобильный банк, но по функциональности это настоящий терминал для торговли на бирже акциями, облигациями и валютой.

У кого реализовано?

Удобно инвестировать в разные инструменты со смартфона можно через «Тинькофф Инвестиции» и мобильное приложение «БКС Брокер». Разница между ними в нюансах: они оба сделаны для простых пользователей и не требуют каких-то специальных знаний.

Еще есть отдельные приложения для брокеров — это мобильные биржевые терминалы (например, iQuik). Их главный недостаток последних — недоступность для новичков: они копируют типичный интерфейс брокерского терминала, никак не меняя сложный UX со стаканами котировок и непонятными формулировками. Также у всех брокерских терминалов для мобильных устройств есть проблема с подключением средств безопасности: перенести сертификат электронной подписи на iPhone — задача не быстрая и очень неочевидная.

Вероятно, в ближайшем будущем удобный мобильный сервис для инвестиций сделают еще 2-3 крупных банка. Например, Альфа-Банк давно говорит про сервис «Доступные инвестиции», который сделает возможным выход обычного человека на биржу и позволит удобно и просто работать с биржевыми инструментами.

Как это работает?

В мобильных приложениях «Тинькофф Инвестиции» и «БКС Брокер» очень простой интерфейс: есть список доступных акций и кнопка «Купить» — все доведено до образа привычных пользователю операций, которые он совершает в мобильном банке.

Такой сервис очень сильно снижает порог входа на биржу: например, операция «Купить доллары» так и выглядит — в виде кнопки «Купить доллары». Человек ее нажимает, вводит нужную сумму и купленная валюта сразу появляется на счете. По большому счету, все происходит точно так же, как в мобильном банке. Несмотря на сильно упрощенный интерфейс, в приложении сохранены все преимущества биржевой торговли — например, можно отслеживать изменения курса в течение дня.

В мобильных приложениях для брокеров все гораздо сложнее — как минимум, есть 2 инструмента — USDRUB (today), когда валюту можно получить в день покупки, и USDRUB (tomorrow), когда сделка совершается сегодня, а получить валюту получить можно завтра.

Сколько это стоит?

Негативный момент в работе с «Тинькофф Инвестиции» — более высокая комиссия, чем при работе напрямую с брокером: за удобный сервис клиент платит больше. Брокеры берут комиссию порядка 0,03% со сделки, «Тинькофф» — 0,3%. Сейчас сервис работает в партнерстве с БКС, то есть физически счет открывается у брокера. Но компания уже занимается получением лицензии на работу с ценными бумагами и скоро, вероятно, будет открывать собственные брокерские счета.

Мобильное страхование: не было бы счастья

Что это?

Некий аналог мобильного банкинга в страховании — мобильная версия личного кабинета, где человек может авторизоваться, увидеть все свои страховые полисы и как-то с ними работать: видеть срок действия, какие риски полис покрывает и на какие суммы, а при необходимости пролонгировать полис. Конечно, тут речь идет только о полисах одной страховой компании: условно, в приложении «АльфаСтрахования» видны только полисы «АльфаСтрахование», так же, как в мобильном банке «Сбербанк Онлайн» видны только карты Сбербанка.

У кого это реализовано?

Такие сервисы есть в принципе у всех крупных страховых компаний — «АльфаСтрахование», «Росгосстрах», «Ренессанс-Страхование» и так далее. Пока эти приложения нацелены на работу с уже существующими продуктами — мало кто реализует в них полноценную продажу страховых продуктов. В большинстве случаев в приложении можно только начать оформление, и на определенном этапе клиенту приходится переходить на сайт, где есть калькулятор стоимости и возможность завершить заказ страховки.

Как это работает?

Мобильное приложение отображает всю информацию по имеющимся у клиента полисам и присылает уведомления о продлении. Сервисы некоторых компаний выходят за рамки информационной функции и могут быть полезны при страховых случаях — например, присылать уведомления по ходу рассмотрения дела. С точки зрения клиента это выглядит так: человек попал в аварию, отправляет через приложение документы, необходимые для получения страховки по ОСАГО, и потом следит, как развивается ситуация — рассмотрено ли дело и какой результат.

Мобильное каско: тише едешь — дешевле будет

Что это?

Другой тип мобильных приложений страховщиков — те, которые отслеживают стиль вождения автомобилиста. Новая схема расчета стоимости каско: цена полиса зависит от стиля вождения — чем аккуратнее человек водит, тем дешевле страховка. Посмотреть информацию о своем стиле вождения и какому коэффициенту стоимости он соответствует, можно в мобильном приложении, куда собирается вся статистика.

Как это работает?

На машину устанавливают специальное устройство, которое в режиме реального времени отслеживает скорость движения, маневры, накапливает статистику и составляет профиль вождения. На основе этого профиля рассчитывается стоимость страховки: чем аккуратнее человек водит, тем дешевле.

У кого реализовано?

Пока такое есть в «Тинькофф Страхование», «АльфаСтрахование» и «Ренессанс Страхование».

Сколько это стоит?

Если водить аккуратно, можно получить скидку на каско до 55%. Чтобы заработать скидку, ездить с телематическим устройством нужно несколько месяцев: например, для страховки «Росгосстрах» — год, для «АльфаСтрахования» — 3-6 месяцев.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 16 мая 2017 > № 2175785 Алексей Скобелев


Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > forbes.ru, 16 мая 2017 > № 2175739 Александр Захаров

Нет связи: автоматический налоговый обмен не сможет стать глобальным

Александр Захаров

Партнер Paragon Advice Group, колумнист Forbes

России не стоит рассчитывать на всех участников соглашения об автоматическом обмене, как показывает практика других иностранных государств

Прошел почти год, как Россия в лице Федеральной налоговой службы отрапортовала о подписании соглашения компетентных органов об автоматическом обмене информацией о финансовых счетах, на которое государством возлагаются большие надежды. Многие консультанты и их клиенты во всем мире ожидали этого мая, чтобы, наконец, понять из публичного официального ресурса Организации экономического сотрудничества и развития (далее — ОЭСР)? сможет ли широко распиаренный автоматический обмен информацией о финансовых счетах иметь на их трансграничные проекты действительное воздействие, требующее от них принятие решения о сохранении или ликвидации ранее высокоэффективных иностранных решений. Большая часть консультантов, разумеется, основывала свои рекомендации клиентам на теоретической базе ОЭСР и предположениях о всеобъемлющий и неуязвимой системе глобального почти спонтанного автоматического обмена.

Этому также способствует и тот факт, что российское налоговое ведомство тоже не торопится раскрывать и список своих иностранных партнеров, в которые оно готово направить соответствующую налоговую информацию, чтобы на основании взаимных интересов уже заключить с ними соответствующие соглашения об автоматическом обмене на основании международного стандарта для получения нужной информации и о российских налоговых резидентах. Сайт ОЭСР также пока показывает отсутствие у России каких-либо активированных возможностей. Но, разумеется, это совсем не означает, что Россия никому не интересна.

Поэтому многие добросовестные налогоплательщики во исполнение российских правил о налогообложении контролируемых иностранных компаний (далее — КИК) уже заявили о своем участии в иностранных компаниях, а также учреждении ими структур без образования юридического лица, а в этом году — и о контроле. К сожалению, количество сдавшихся добросовестных налогоплательщиков неизвестно, ФНС России не предоставила статистической информации по декларантам КИК. Известно, что заявления об участии подали около 8000 лиц, но многие из них могли уже выйти из участия к началу этого года даже без ликвидации соответствующих КИК, поэтому можно предположить, что число снизилось существенно.

В апреле-марте этого года ряд государств начали публиковать свои списки партнеров, с которыми у них достигнуты двусторонние договоренности о начале автоматического обмена (List of reportable jurisdictions). Важно отличать этот список от так называемого списка участвующих юрисдикций в едином стандарте (CRS), на который имеют ошибку ссылаться ряд консультантов при оценке воздействия на деятельность российских налогоплательщиков (List of participating jurisdiction).

Бермудские острова

Бермуды опубликовали свой список 21 апреля. Россия в списке партнеров не указана.

Британские Виргинские острова

Список БВО был опубликован лишь 15 мая. Россия не вошла в него.

Гонконг

Специальный административный район ведет отдельный список государств, с которыми достигнуты соответствующие договоренности. С Россией пока соглашения нет, но согласно официальной информации о российских налоговых резидентах, гонконгские банки начнут сбор информации в июле этого года.

Гернси

Список, опубликованный Гернси, пока тоже не предусматривает отправление информации в Россию.

Гибралтар

Гибралтар официально опубликовал свой список 4 апреля. Россия в нем отсутствует.

Каймановы острова

31 марта Кайманы опубликовали свой список, где Россия пока не указана.

Кипр

Кипрский список назвали списком государств, с которыми были заключены договоры. С Россией договор отсутствует. Ранее существовавший проект списка с указанием России был изъят.

Люксембург

Список Люксембурга был опубликован 15 марта. Россия пока также отсутствует. Отдельные люксембургские консультанты высказывают предположение, что государства-члены ЕС ожидают решение Совета ЕС по заключению с Россией соглашений об автоматическом обмене. Если ЕС действительно играет существенную роль в этом процессе, то Россия, согласно оценке экспертов Еврокомиссии от сентября 2015 года, также рассматривается как аутсайдер.

Монако

10 апреля княжество сообщило о своих партнерах для автоообмена. Россия в их число не вошла.

Сингапур

Политика Сингапура в отношении автоматического обмена требует заключения двусторонних соглашений, список которых публикуется на сайте налоговой службы. С Россией пока соглашение отсутствует.

Швейцария

Ведет список заключивших с ней соглашения стран. Россия рассматривается как потенциальный партнер. О результатах решения по России будет известно в конце июня.

Конечно, представленная информация является лишь иллюстрацией и не имеет целью свидетельствовать о том, что Россия не появится в следующем году у каких-либо государств в их списках для автоматического обмена. Россия изначально планировала отправлять и получать информацию за 2017 отчетный год в конце 2018 года. Данная практика подтверждает лишь тот факт, что Россия, как и другие страны, не получит всех стран, подписавших многостороннее соглашение и присоединившихся к единому международному стандарту, в свое число партнеров для автоматического обмена. Ведь это вопрос национальных интересов конкретного государства, не обязаловка под мнимыми санкциями международных организаций.

Стоит также напомнить, что 13 марта 2014 года ОЭСР по запросу своих участников приостановила присоединение России к организации. А в апреле 2014 года стало известно о прекращении с США (по их инициативе) переговоров о заключении соглашения о совершенствовании механизма для соблюдения требований налогового законодательства (FATCA-соглашение), которое уже выходило на финишную прямую. К слову, США остались единственными, кто в международном автоматическом обмене не участвует.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > forbes.ru, 16 мая 2017 > № 2175739 Александр Захаров


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter