Всего новостей: 2299288, выбрано 1198 за 0.105 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Персоны, топ-лист Финансы, банки: Аскаров Тулеген (80)Вардуль Николай (34)Греф Герман (30)Ормоцадзе Маргарита (30)Костин Андрей (27)Аксаков Анатолий (23)Полухин Алексей (23)Задорнов Михаил (20)Набиуллина Эльвира (20)Акишев Данияр (19)Улюкаев Алексей (18)Бараникас Илья (16)Иноземцев Владислав (16)Тосунян Гарегин (15)Кричевский Никита (14)Панкин Дмитрий (14)Шаяхметова Умут (14)Силуанов Антон (13)Соловьев Юрий (13)Волков Михаил (12) далее...по алфавиту
Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 28 июля 2017 > № 2258715 Филипп Шубин

На крючке: как привлечь клиента в нужное время и в нужном месте

Филипп Шубин

операционный директор приложения «Кошелёк»

Целевые программы лояльности и агрегаторы карт помогают донести до покупателя персональное сообщение в удобном формате и, главное, в подходящий момент.

Крупные торговые сети активно внедряют целевые маркетинговые кампании в практику общения с клиентами. На основе данных CRM аудиторию делят на значимые для каждого вида бизнеса сегменты, определяют цели работы с каждым из них и формируют персональные предложения. Все это повышает ценность акций для клиентов и приводит к увеличению важных для бизнеса показателей - роста среднего чека и частоты совершения покупок. Информация об истории покупок клиента, зарегистрированного в программе лояльности, позволяет точно предсказать, какими товарами он заинтересуется. И если в эти данные закрадывается ошибка, эффективность дальнейшей коммуникации бизнеса с клиентом падает. В связи с этим среди ретейлеров все актуальнее становится проблема «чистоты» пользовательского профиля и, как следствие, безопасность «узнавания» клиента на кассе.

Ретейлеры решают проблему, переводя карты лояльности в цифровой формат и создавая дополнительные уровни защиты от уникальных динамических изображений до одноразовых штрих-кодов для покупки. Все это обеспечивает гарантированную идентификацию клиента, ведь одной картой может пользоваться только один человек, следовательно, наличие «посторонних примесей» в его пользовательском профиле сводится к минимуму.

Не менее важная задача – донести сформированное персональное сообщение в удобном для клиента формате и в подходящий момент. На помощь приходят современные технологии. Ежедневно жители крупных городов России проводят в мобильном интернете в среднем 1,5-2 часа, а 86,2% молодежи – активные пользователи смартфонов. Это создает дополнительные возможности для формирования таргетированных предложений. Торговые сети могут сегментировать не только на основе пола, возраста, города проживания и активности клиентов в торговых сетях, но и используя информацию, которая стала доступной благодаря мобильным устройствам.

Одной из технологий, повлиявших на эффективность целевых кампаний, стал геотаргетинг. С его помощью можно определить не только город, но и конкретное место, в котором находится клиент: район, улица, дом и даже место напротив конкретного стеллажа в магазине. Разные технологии определяют положение пользователя в пространстве с разной степенью точности.

Стандартные смартфоны получают данные от GPS, GSM-сетей и Wi-Fi с точностью до пяти метров (в идеальных условиях). Использование данных дополнительных BLE-маячков (специальных Bluetooth-радаров), решений на основе ультразвука и специальных Wi-Fi-сетей повышает точность до нескольких сантиметров. И если раньше условная компания могла обозначить целевую аудиторию акции, как «женщины Екатеринбурга, которые покупают стиральный порошок с частотой раз в три месяца», то теперь она может отправлять сообщения клиенткам, задержавшимся напротив стеллажа.

Такую механику успешно используют многие сети, среди которых, к примеру, французская продуктовая Carrefour. При входе в магазин покупателям приходит приветственное сообщение. Более того, клиенты получают персональные купоны (сгенерированные на основе истории покупок) тогда, когда они нужнее всего, – прямо в магазине или во время выбора товара.

Для того чтобы поддержать современные технологии общения с клиентом через смартфон, компаниям нужен дополнительный тачпойнт – место контакта клиента и бренда, например приложение. При этом не все торговые сети готовы запустить полнофункциональную витрину магазина в смартфоне, так как это требует инвестиций, работы над привлечением пользователей и их удержанием, контроля за устойчивостью сервиса и адаптации к технологическим новшествам, а также поддержки пользователей брендированного приложения.

Клиенты тоже не спешат становиться активными пользователями собственных приложений ретейлеров. Память смартфона ограничена, и за нее идет настоящая битва. По данным Virtual Next, 84% пользователей смартфонов удаляют приложение ретейлера через месяц после использования, не увидев в них ценности. По сути, с сервисом остается лишь ядро аудитории. На помощь приходят приложения-агрегаторы, ставшие по мнению Mobile Payments Today, одним из главных трендов 2017 года.

Современные мобильные кошельки становятся посредниками между ретейлом и разработчиками технологических решений. Они обеспечивают удобное подключение бизнеса к современным технологиям: выпуску мобильных карт лояльности и электронных сертификатов, геолокационным сервисам, современным способам общения с клиентами через центры сообщений и легкому запуску кобрендов. Кошелек превращается в платформу для агрегации современных технологий и удобного подключения к ним бизнес-партнеров без капитальных вложений и масштабной разработки на стороне торговой сети.

Конечно, приложения-агрегаторы не могут полностью заменить приложение ретейлера, но они и не стремятся к этому. Их цель – повысить удобство совершения покупок на кассе и создать удобный инструмент для коммуникации. Это скорее еще один канал распространения и продвижения предложений ретейлера, а не конкурент его мобильного приложения (если таковое имеется).

Новые технологии, к которым относятся и мобильные приложения для агрегации карт, делают программы лояльности и целевые кампании бизнеса более эффективными и удешевляют многие процессы. Это трендовые приложения среди миллениалов и поколения X. Исследовательская компания Research and Markets предсказывают, что с 2017 по 2021 год активность использования мобильных кошельков будет расти на 35,5% ежегодно, и это только начало.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 28 июля 2017 > № 2258715 Филипп Шубин


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 28 июля 2017 > № 2258705 Артем Субботин

Экономика обмена: проверяй, доверяй, делись

Артём Субботин

Основатель автоматической системы подтверждения личности CheckU

Доверие — основной капитал экономики совместного потребления. Всего за несколько лет нас научили не бояться незнакомцев и доверять людям по ту сторону экрана. Но доверие требует уверенности в попутчике или арендаторах.

За последние сто лет человечество сделало индустриальный рывок, закрыв свои базовые потребности в пище, защите и безопасности. Многие услуги стоившие 20 лет назад немалых денег, сегодня демонетизированы: человечество перестало платить за новости, фотографии, информацию или образование. Смена парадигм затронула и экономику, фокус сместился с владения на пользование.

Появилось такое понятие, как «экономика совместного потребления». Люди разделились на тех, кто готов сдавать свои ресурсы в аренду и тех, кто готов за это платить, высвобождая личное время или экономя на крупных покупках. В ход пошло все: пустое место на автостоянке, пассажирское сиденье в автомобиле, свободный диван или весь дом, даже время.

Последние исследования показывают, что половина жителей развитых стран задействованы в экономике обмена:

Арендовали квартиру или дом — 13.64%

Арендовали комнату в чьем-то доме — 8.10%

Сдавали в аренду свою недвижимость — 7.17%

Пользовались каршерингом — 7.12%

Пользовались услугами домашней уборки — 20.72%

Покупали что-то на досках объявлений — 24.62%

Нанимали сиделку — 6.70%

Арендовали вещи — 4.58%

Ничего из этого — 49.44%

Подводные камни

Как и с любой новой бизнес-моделью взаимодействующей с реальным миром, существуют перегибы, которые нужно сглаживать. Когда запускался Uber, многомиллиардный тезка тренда «Уберизации», компанию часто обвиняли в плохой проверке водителей, позволяющей просачиваться криминальным элементам за руль автомобиля. Подобные проблемы были и у другого единорога «совместного потребления» — Airbnb.

Две девушки из Стокгольма решили сдать квартиру на время отпуска и немного заработать, они не представляли, что увидят по возвращению. А ждала их санитарная катастрофа из разбросанных презервативов и педикулюзных очагов заражения. Ну и записка от полицейских: «Извините, мы были вынуждены провести рейд в квартире, пока вас не было, потому что в ней устроили бордель».

Второй случай произошел с программистом из Сан-Хосе, к нему в берлинскую квартиру вломился «какой-то русский», с криками что убьет его, если он немедленно не уберется от туда. У русского на руках были все документы подтверждающие проживание в этой квартире. Калифорнийцу ничего не оставалось, как съехать и найти себе новое жилье.

Самое удивительное в историях описанных выше, не то, что герои оказались в этих ситуациях, а то что они попали туда по своей воле. Девушки сами сдали свою квартиру незнакомцу, а программист арендовал апартаменты, не зная с кем имеет дело.

Современный человек без задней мысли прыгает в пассажирское сиденье автомобиля, принадлежащего впервые встреченному водителю. Да, я говорю о BlaBlaCar, где любой желающий может купить место в попутной машине и за небольшие деньги добраться из одного города в другой. С незнакомцем! Хотя мама всегда твердила: «никогда не садись в машину к незнакомцу».

Но почему каждый месяц четыре миллиона человек (это больше чем перевозит «Аэрофлот»), забывая мамины советы, садятся в машину к чужим людям и пускают их в свои квартиры? Ответ прост — доверие. Вот что на самом деле продается на рынке совместного потребления. Пользователю нужна уверенность в том, что его квартира, вещи и жизнь будут в безопасности и только тогда он готов платить за сервис.

Международное консалтинговое агентство PwC провело опрос на тему экономики совместного потребления, 89% респондентов согласились с тем, что основа данного рынка это доверие между сервисом и пользователем. И сервисы готовы обеспечить безопасность своих клиентов. Они вводят денежные компенсации за понесенные убытки, как Airbnb, страхующий все риски связанные с размещением гостей на сумму до 1 000 000 долларов. Или используют систему рейтингов и отзывов, чтобы пользователи сами решали кому стоит доверять, а кого лучше не пускать на порог или в салон автомобиля.

Хотя эффективнее всего фильтровать нежелательных гостей на входе.

Кто там?

Жилище обычно является неприкосновенным, а проникновение в него без разрешения заведомо преступно, что наталкивает на мысль о необходимости представиться в ответ на вопрос: «Кто там?» Удаленная идентификация личности стала онлайн-аналогом такого представления: «Меня зовут, Николай, мне можно доверять, я не украду ваш китайский сервиз и вообще буду вести себя прилично».

У финансовых организаций это называется Know Your Customer (KYC) — знай своего клиента. Термин компаний, работающих с деньгами частных лиц, означает необходимость идентифицировать и установить личность контрагента перед проведением финансовой операции.

Рынок онлайн-идентификации, как и экономика совместного потребления, — только начинает свой рост. Его еще не поделили между собой крупные игроки. Места хватает всем, и каждый год на этом месте появляется все больше и больше компаний с интересными и уникальными предложениями. Кто-то делает ставку на охват и заявляет, что может работать со всем миром, а кто-то наоборот сосредотачивается на отдельной стране и занимает там большую долю рынка. Но структура работы у всех примерно одинаковая: проверка документа удостоверяющего личность и установление идентичности человека. Для этого используется два инструмента — распознавание паспорта или ID-карты и распознавание лица. Пользователю предлагают загрузить паспорт, который распознается и проверяется на подделку, следом просят посмотреть в веб-камеру своего компьютера или смартфона, чтобы провести сличение с фотографией в документе. Убедившись, что вы тот за кого себя выдаете, перед вами открываются парадные двери сервиса. С этого момента вы становитесь верифицированным пользователем внутри доверенного круга таких же людей.

Но это только базовый элемент верификации, вокруг которого выстраиваются дополнительные меры проверки человека. Например, в последнее время активно используется «цифровой след» (digital footprint) пользователя. Это когда помимо верификации собирается и анализируется информация о профилях в социальных сетях, опубликованных фотографиях и упоминаний в интернете. Это позволяет проследить историю онлайн-жизни пользователя.

В целом каждая компания занимающаяся проблемой онлайн верификации, старается наполнить свой продукт такими технологиями, которые легко будут раскрывать самозванцев. И в следующий раз, когда вы решите сдать в аренду пылящуюся на антресолях дрель, сесть к кому-то в автомобиль или пустить незнакомца переночевать вас будет волновать только статус его профиля — «верифицирован».

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 28 июля 2017 > № 2258705 Артем Субботин


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 28 июля 2017 > № 2258673 Наталия Орлова

На развилке: каковы шансы, что Банк России снизит ключевую ставку

Наталия Орлова

главный экономист «Альфа-Банка»

Протесты дальнобойщиков, волатильный курс рубля и быстрый рост зарплат могут убедить ЦБ не снижать ставку на заседании в пятницу, 28 июля

Если еще месяц назад дальнейшее движение ключевой ставки вниз выглядело базовым сценарием, то за последние недели фон для принятия такого решения изменился в негативную сторону. Развилка ближайшего заседания касается не масштаба снижения ставки, а скорее — снижать ставку на 25 базисных пунктов или же взять паузу.

Первое и главное изменение — неожиданный всплеск темпа роста цен в конце июня. Вместо того чтобы выйти на уровень 4,0% в годовом выражении, инфляция по итогам прошлого месяца составила 4,4% год к году по сравнению с уровнем 4,2% год к году в мае. Что еще больше настораживает, так это то, что не совсем понятны и причины ускорения инфляции — валютный курс на тот момент только начал ослабляться, и курсовой эффект вряд ли может объяснить динамику инфляции; рост цен наблюдался в основном на плодоовощную продукцию, что, возможно, отражает перебои с поставками товаров из-за протестов дальнобойщиков, но масштаб общей реакции цен на это событие оказался слишком значительным. Представители ЦБ даже назвали такую динамику цен «шоком», что закономерно должно повлиять на решение денежных властей по ставке.

Если фактор протестов дальнобойщиков уже учтен в ценах и, согласно последней статистике, даже перестал влиять на их динамику в июле (недельная инфляция вернулась на уровень 0,1% к 11-17 июля и составила 0% за неделю с 18 по 24 июля), то гораздо больше вопросов возникает по поводу воздействия недавнего ослабления курса рубля на цены. В прошлом ослабление курса демонстрировало 20%-ный эффект трансмиссии на динамику цен, то есть в условиях 5% ослабления курса рубля к доллару с 13 июня это означает, что темп роста цен может получить шок в масштабе 1 процентного пункта. Очевидно, что эти цифры рассчитывались на основе исторических данных, то есть в условиях фиксированного курса рубля, поэтому не совсем понятно, как будут вести себя цены в условиях плавающего курса. Однако эффект переноса работает с лагом в несколько месяцев, поэтому самое раннее, когда можно будет судить о нем, — это середина августа. Этот фактор является сейчас основным риском для успешного замедления инфляции до 4%-го уровня.

Есть и еще один более долгосрочный фактор, негативно влияющий на инфляцию, — избыточно быстрый рост зарплат. Последние два месяца демонстрируют ускорение экономического роста — и показатели производства, и показатели спроса показывают рост, превышающий ожидания рынка. Это происходит на фоне 7%-го роста номинальных зарплат за первое полугодие 2017 года, что отражает демографическое ограничение российской экономики и создает предпосылки для дальнейшего роста стоимости труда в реальном выражении. Этот фактор является наибольшей угрозой для удержания инфляции на уровне 4% в долгосрочной перспективе.

Таким образом, накануне заседания по ставке 28 июля индикаторы скорее говорят о росте инфляционных рисков, нежели об их снижении, что, на наш взгляд, делает сценарий сохранения ключевой ставки на 9,0% базовым. При этом негативные последствия этого решения по сути минимальны — сохранение относительно высокой ставки покажет рынку, что ЦБ гибко выстраивает свою политику в зависимости от условий в экономике, при этом неснижение ставки повышает шансы на скорейшее замедление инфляции в будущем; если по итогам августа или сентября Росстат зафиксирует долгожданную дефляцию, уже в сентябре ЦБ сможет понизить ставку на 50 базисных пунктов.

Тем не менее сценарий снижения ставки на 25 базисных пунктов также не следует совершенно сбрасывать со счетов. Есть несколько аргументов в пользу такого решения, если оно будет принято. Первый — это желание смягчить денежные условия в качестве компенсации ужесточения внешних условий, которые проявляются и через планы ФРС перейти к сжатию своего баланса уже до конца этого года, и в обсуждении нового раунда антироссийских санкций.

Второй момент — снижение ставки может быть компенсацией банковскому сектору в условиях, когда ЦБ продолжает его активную чистку. Если в предыдущие годы отзыв лицензий касался мелких банков, названия которых часто никто и не слышал вплоть до дня, когда у них забирали лицензию, то теперь угрозы отзыва лицензий касаются гораздо более крупных игроков. Ужесточение пруденциального надзора является фактором сдерживания волатильности рынков и косвенно создает для ЦБ больше комфорта в процессе снижения ключевой ставки. Кроме того, решение снизить ставку может быть воспринято и как индикатор уверенности денежных властей в своем ориентире по инфляции, что может позитивно повлиять на инфляционные ожидания.

Итак, развилка действий обозначена, решение за ЦБ.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 28 июля 2017 > № 2258673 Наталия Орлова


Саудовская Аравия > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > forbes.ru, 27 июля 2017 > № 2257985 Андрей Ляхов

Золото шейхов: состоится ли IPO Saudi Aramco

Андрей Ляхов

доктор юридических наук, арабист, директор группы «Третий Рим»

Выход саудовского нефтяного гиганта Saudi Aramco на биржу ждут уже 30 лет. Если IPO состоится, оно может стать крупнейшим в истории. Вопрос в том, готово ли правительство Саудовской Аравии снять вуаль секретности с одной из самых закрытых нефтяных компаний в мире.

C конца 1980-х в мировых СМИ время от времени появляются сообщения о готовящемся IPO Saudi Aramco, национальной нефтяной компании Саудовской Аравии. И все последние 30 лет дальше слов дело не идет. Причины, очевидно, лежат в ее уникальной и ключевой позиции, которую Aramco играет в клубе производителей нефти, делающей ее опорным стержнем Саудовской Аравии.

Впрочем, есть вероятность, что выход компании на биржу может наконец стать реальностью. Не так давно Aramco наняла два инвестбанка и ряд юристов для консультаций по поводу возможного IPO. Если размещение произойдет, оно, скорее всего, будет самым крупным в истории. Считается, что идеологом нынешней попытки разместить акции Aramco на бирже является принц Мухаммад ибн Салман Аль Сауд, который недавно стал кронпринцем, и что само размещение – часть его курса на модернизацию Саудовской Аравии.

В консультациях участвуют Нью-Йоркская (NYSE) и Лондонская фондовые биржи (LSE), вероятный объем размещения может потребовать привлечение обеих площадок. В то время как LSE была бы отличной площадкой для размещения акций любого производителя нефти, на сегодняшний день невозможно разместить предложение такого объема только для лондонских инвесторов, и именно в этом случае почти безграничный потенциал NYSE может сыграть решающую роль.

Делегации обеих бирж отправились в Эр-Рияд, чтобы изложить компании и правительству критерии, которым должна соответствовать компания для размещения акций, а также требования, которые она должна выполнить после него. Из публично доступной информации следует, что LSE предложила помочь Aramco получить освобождение от правила 25% акций в свободном обращении (25% free float requirement), установленного в правилах листинга. Существуют очевидные признаки того, что после IPO только 5% акционерного капитала компании будет свободно обращаться на биржах.

Одна из проблем, стоящих перед Aramco и ее советниками, – оценка стоимости компании. Saudi Aramco никогда не раскрывала показатели своих резервов и ресурсов, и сейчас оценки ее стоимости колеблются между $500 млрд и $3,5 трлн.

Даже с усредненной оценочной стоимостью в $2 трлн, 5%, которые Aramco, вероятно, предложит публике, будут оценены в сумму около $100 млрд – больше, чем общая стоимость пяти самых крупных размещений, которые когда-либо происходили в Нью-Йорке. В такой выгодной сделке каждая крупица акций превращается в кучу денег. Но с точки зрения более широкой общественности все выглядит по-другому.

Превращение такой компании, как Aramco, в публичную неотвратимо сделает ее более прозрачной и публично подотчетной. На сегодняшний день руководство компания занимает противоположную позицию. Aramco регулярно отказывается раскрывать инвесторам свою подробную геологическую информацию, производственные расходы по каждой скважине, особенности взаимоотношений с саудовским правительством, а также особенности найма персонала и операционные процедуры. Все это было строго охраняемой государственной тайной, как и условия оплаты менеджмента, отношения с коллективом, условия страхования и пенсионных выплат. Но прозрачность и равная доступность информации для каждого инвестора – краеугольный камень публичных финансовых рынков. Это требует снять вуаль секретности с отчетности Aramco, и доподлинно не известно, готово ли саудовское правительство, которое фактически управляет компанией, это сделать.

Также существует вопрос использования привлеченных средств. Каждый кандидат на публичное размещение акций должен иметь подробный бизнес-план, который базируется на финансовой модели перед размещением и хорошо аргументированном прогнозе того, как размещение скажется на эмитенте. В случае Aramco это будет требовать такого уровня раскрытия, которого ни сама компания, ни саудовское правительство не показали желания достичь.

Неясно, как сработает исключение из правила 25%, если оно будет позволено. Обычно эмитент заключает соглашение с мажоритарным акционером, цель которого – ограничить влияние мажоритария на управление и контроль за эмитентом. Акционер Aramco – суверенное государство, которое имеет намерение оставить 95% акций под своим жестким контролем. Как именно это сработает? Какие способы защиты будут доступны миноритарным акционерам в случае, если суверенный акционер начнет злоупотреблять своим доминирующим положением? Каковой будет роль неисполнительных директоров и каковы их полномочия, учитывая размер контрольного пакета акций? Достичь соблюдения режима корпоративного управления, скорее всего, будет невозможно, и определенный компромисс, приемлемый для рынка, должен быть достигнут. Впрочем, комплексное влияние всех уступок и специальных условий для предлагаемого размещения акций компании Aramco неизбежно потянет цену бумаг вниз. Большой вопрос в том, не разочарует ли негативная динамика компанию настолько, что она откажутся от всей затеи в последний момент.

Saudi Aramco – ключевой член Организации стран-экспортеров нефти (ОПЕК), и время от времени она имела с ней непростые отношения. ОПЕК, несмотря на уменьшение ее доли на рынке за последние 40 лет, все еще оказывает значительное влияние на мировой рынок углеводородов. Прибыль Aramco и выплаты ее инвесторам зависят от непрозрачного процесса принятия решений в ОПЕК, который инвесторы никоим образом не могут контролировать.

Саудовская Аравия играет лидирующую роль в ОПЕК, и многие решения этой организации подчиняются бюджетным нуждам королевства. Как только акции компании будут выпущены в свободный оборот, они будут представлены в портфеле каждого пенсионного и инвестиционного фонда, а также в премиальных фондовых индексах. Это значит, что так или иначе большинство американцев и европейцев вложатся в эти бумаги и будут получать выгоду от колебания их цены.

Связь с ОПЕК может подвергнуть руководство Aramco под действие антимонопольного законодательства США и Соединенного Королевства с риском уголовного преследования. Саудовский менеджмент компании мог бы заявить о дипломатическом иммунитете, при этом большая часть ответственности пала бы на западный менеджмент. Если бы это случилось, то риски, связанные с занятием руководящих должностей в компании Aramco, могли бы стать неприемлемыми для западных руководителей и отпугнули бы их от принятия предложений о трудоустройстве в Aramco.

Изменение взаимоотношений Aramco с ОПЕК может быть еще одним ключевым условием для успешного размещения акций. Вопрос здесь в том, получится ли сформировать новый приемлемый курс для компании внутри ОПЕК. Это потребовало бы усилий со стороны как саудовского правительства, так и ОПЕК и других крупных стран-производителей нефти, не входящих в картель, что само по себе довольно сложно.

Один лишь список задач, которые необходимо решить Saudi Aramco и ее советникам, делает весь процесс подготовки к IPO беспрецедентной затеей, которая даст фору любому, даже самому сложному публичному размещению акций, случавшемуся ранее. Даже если принц Мухаммад ибн Салман Аль Сауд убедит свою семью продвигать эту инициативу, то на подготовку, вероятно, уйдет несколько лет, и это, вправду, может стать сделкой века, если мы когда-либо прочитаем предварительное уведомление о публичном размещении акций компании Aramco в Financial Times.

Саудовская Аравия > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > forbes.ru, 27 июля 2017 > № 2257985 Андрей Ляхов


Россия > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 27 июля 2017 > № 2257982 Кирилл Горбатов

За долги ответишь: как привлечь владельца бизнеса к личной ответственности при банкротстве

Кирилл Горбатов

Адвокат, партнер адвокатского бюро «Юрлов и партнеры», руководитель практики «Банкротство»

Законодатели постоянно ужесточают подход к недобросовестным бизнесменам, чьи действия прямо или косвенно привели к убыткам кредиторов. Поможет ли это возмещать понесенные убытки?

Еще несколько лет назад привлечь директора или собственника бизнеса к личной ответственности по долгам предприятия было исключением из правил. В настоящее время такая ситуация — обычное явление российской правовой действительности. Причем это касается не только громких резонансных дел. Согласно статистике, суды в первом квартале 2017 года привлекли к ответственности 279 лиц, контролирующих компании-банкроты (речь о директорах, владельцах, учредителях). Это в три раза больше, чем в первом квартале 2016 года.

Банкротство и вывод активов

Самые распространенные основания для привлечения руководителей и собственников бизнеса к личной ответственности — несвоевременная подача заявления о банкротстве компании, вывод активов и утаивание информации о соответствующих (направленных на вывод активов) сделках. Например, в одном судебном деле конкурсный управляющий настаивал на привлечении генерального директора строительной компании к ответственности по ее долгам, которые составляли более 44 млн рублей. Перед этим управляющий отправил запросы в государственные органы о наличии у компании какого-либо имущества.

В ответе Гостехнадзора было указано, что за должником незадолго до банкротства числилось девять единиц специализированной техники: бурильные установки, погрузчики, трактора. Директор не передал первичную документацию на технику управляющему, поэтому последний не смог вернуть выбывшее имущество и сформировать конкурсную массу для выплат кредиторам. В итоге суд заставил выплатить топ-менеджера всю сумму долга.

Привлечение руководства к субсидиарной ответственности по долгам компании предусмотрено законом «О несостоятельности (банкротстве)». Законодатель постоянно вносит в данный закон изменения, ужесточающие подход к недобросовестным руководящим лицам, чьи действия прямо или косвенно привели к банкротству предприятия и убыткам кредиторов. С 1 июля вступили в силу очередные изменения. Они предоставляют дополнительные возможности кредиторам.

Личная ответственность вне процедуры банкротства

Ранее привлечь контролирующих лиц к ответственности кредиторы могли только в рамках действующей процедуры конкурсного производства (последней стадии банкротства). При этом на практике зачастую происходила следующая ситуация. Поскольку у должника к моменту банкротства отсутствовало какое-либо имущество, достаточное для погашения расходов на проведение процедуры, кредиторы вынужденно финансировали процесс из своего кармана. Многие из них либо совсем не обращались с заявлением о банкротстве должника, либо суд самостоятельно прекращал дело из-за отсутствия средств на финансирование. Таким образом, кредиторы автоматически лишались права подать заявление о привлечении руководства к субсидиарной ответственности.

Законодатель частично исправил ситуацию. Теперь кредиторы смогут подавать заявления о привлечении к ответственности контролирующих лиц даже в том случае, если суд прекратил банкротное дело из-за отсутствия средств. Такое заявление подается в арбитражный суд, в котором рассматривалось дело. Однако остался неясным важный момент: по каким основаниям кредиторы будут обращаться с соответствующими заявлениями к контролирующим лицам?

Большинство оснований привлечения к субсидиарной ответственности, предусмотренных ст. 10 закона о банкротстве, могут быть обнаружены только в рамках процедуры банкротства должника. Например, собственники обанкротившегося предприятия вывели дорогостоящий актив на подконтрольные себе организации (за что, безусловно, они должны нести личную ответственность перед кредиторами). Но при этом — в отличие от банкротного процесса, в котором арбитражный управляющий получит максимальную информацию о деятельности должника и где такие сделки будут выявлены — в обычном судебном процессе кредиторы столкнутся с очень большими сложностями. Например, им потребуется доказать существование какой-либо сделки по выводу активов. У них просто не будет информации об этом, а ответчик не будет стремиться ее предоставить.

Еще пример. Исходя из судебной практики, самый распространенный случай привлечения к субсидиарной ответственности — непредставление генеральным директором (или иным контролирующим лицом) бухгалтерской и другой важной документации общества арбитражному управляющему или искажение таких документов. Получается, что привлечь к личной ответственности контролирующих лиц по этому основанию вне банкротства будет невозможно, так как работа арбитражного управляющего осуществляется только в рамках возбужденной процедуры банкротства.

Увеличение срока привлечения к ответственности

Ранее закон запрещал обращаться с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности руководителей после завершения банкротства и исключения компании из реестра юридических лиц (ЕГРЮЛ). Если кредиторы не успевали это сделать, то контролирующие лица могли уклониться от ответственности.

Теперь кредиторы могут обратиться с таким заявлением в течение трех лет со дня завершения процедуры банкротства. При этом необходимо соблюдение двух условий. Первое — кредитор узнал об основаниях для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности после завершения процедуры. Второе — аналогичное требование по тем же основаниям и к тем же лицам до этого не рассматривалось.

Советуем кредиторам после обнаружения оснований для привлечения руководства должника к личной ответственности незамедлительно обращаться с соответствующим заявлением в арбитражный суд. Во-первых, не будет пропущен срок на подачу заявления и рассмотрения требования. Во-вторых, это сработает на предупреждение ситуации, когда топ-менеджмент банкрота через подконтрольного управляющего (либо кредитора) сам на себя подает заявление о субсидиарной ответственности с целью проиграть такой процесс и обеспечить прецедент, в результате которого другие кредиторы уже не смогут обратиться с аналогичными требованиями.

Каждому кредитору — право на выплату

Ранее деньги, взысканные в порядке субсидиарной ответственности, поступали в конкурсную массу должника. В результате задолженность привлеченных к ответственности лиц подлежала оценке и продаже на торгах, где директор и собственник могли через подставных лиц выкупить требования к себе по минимальной сниженной цене.

Законодатель устранил этот пробел. Теперь каждый кредитор, чьи требования в деле о банкротстве остались неудовлетворенными, самостоятельно получит исполнительный лист на принудительное взыскание денежных средств с контролирующих лиц.

Россия > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 27 июля 2017 > № 2257982 Кирилл Горбатов


Россия > Миграция, виза, туризм. Финансы, банки > forbes.ru, 26 июля 2017 > № 2257018 Дмитрий Руденко

Полис дешевле эвакуации: нужна ли туристам страховка

Дмитрий Руденко

генеральный директор, председатель правления страховой компании ООО «Абсолют Страхование»

Еще несколько лет назад туристическая страховка воспринималась как обязательное, но бесполезное условие для выезда за границу

Лет десять назад при упоминании страхования туристов в голове в лучшем случае всплывали «газели», стоящие у визовых центров. В худшем — люди вообще не понимали, о чем идет речь. По-другому и быть не могло — подавляющее большинство отдыхающих покупало готовые туры с минимальной страховой защитой, а те, кто летел сам, приобретал первый попавшийся полис, толком не понимая, от чего именно он сможет защитить и какие расходы покроет.

Поэтому полис для отдыхающих долгое время воспринимался не как полезный и нужный сервис, способный сохранить нервные клетки и финансы семьи во время отпуска, а как обязаловка, навязанная властями другой страны. Нет страховки — нет визы.

Когда нет желания разбираться, а нужно просто поставить галочку в списке необходимых документов, то тебе по большому счету все равно, в какой страховой компании покупать этот полис, какие риски он покроет, какие вообще в нем условия страхования и страховая сумма — скорее всего, ты будешь ориентироваться на его доступность (можно быстро купить по дороге в визовый центр) и цену (чем дешевле, тем лучше).

Такой спрос «для галочки» сформировал и рынок одинаковых предложений, покрывающих самый минимум услуг, по которому вам будут положены разве что зеленка, активированный уголь и бинт. И если случались страховые события, то все это не могло обойтись без бури негатива, связанного с качеством работы страховых компаний и организации турпоездок в целом. Не читая условия договора страхования, туристы сталкивались с совершенно обоснованными отказами в выплатах, что вызывало каждый раз волну негодования и обвинений всех страховщиков в нежелании платить и исполнять свои обязанности.

В отличие от России, где некачественный спрос порождал некачественное предложение, в Европе и США ситуация обратная. Здесь давно есть страховые программы с кучей разных дополнительных сервисов и услуг, часто даже напрямую не связанных со страхованием. Нам, конечно, пока сложно представить, но многие европейские компании, например Bupa Global или Virgin Money, предлагают полисы с безлимитным размером страхового покрытия или страховой суммой в размере 10-15 млн фунтов стерлингов.

У других страховщиков, например TravelSafe Insurance, даже в стандартные страховые пакеты, а не только в vip-предложения, можно включить услугу персонального помощника. Получается, вы покупаете не просто финансовые гарантии и поддержку в случае болезни или травмы, но можете в любое время суток получить рекомендации по лучшим ресторанам или шопингу, помощь в бронировании билетов в театр или на паром, юридические консультации и другие полезные сервисы.

Но, судя по всему, 26 лет поездок за рубеж и горький опыт научили нас более осознанно относиться к своему здоровью и кошельку. Во многом на это повлиял и пример зарубежных коллег. Рынок начал меняться и предлагать различные по стоимости и наполнению услугами продукты. Благодаря чему постепенно этот небольшой сегмент, еще в начале 2016 года оценивавшийся в 5 млрд рублей, стал трансформироваться из потока неосознанных покупок полисов с минимальной и самой простой программой в сегмент с потоком внимательных и требовательных клиентов, интересующихся и ищущих действительно нужные продукты и в массе своей понимающих, чем отличается полис для дайвера от полиса для горнолыжника.

Именно эти группы туристов осознали, что полис с хорошим покрытием обойдется в десятки раз дешевле, нежели вызов вертолета для эвакуации в Альпах или поиск аппарата для лечения кессонной болезни за свой счет.

Также и простые туристы поняли, что в Испании только прием врача обойдется от €70 до €130, а в Италии визит к специалисту уже может стоить от €200 до €400. А вот средняя стоимость полиса на две недели в Шенгенской зоне сегодня составит около €10-15.

Нам, конечно, пока сложно предоставить сопоставимый с европейскими и американскими коллегами сервис, но уже сейчас большинство страховых компаний, которые работают на рынке страхования туристов, предлагают дополнительные опции — страховку от невыезда, задержки рейса, защиту близких и имущества на время отсутствия или страхование багажа. Появилась возможность застраховаться на время всевозможных занятий спортом и других активностей и быть уверенным в том, что даже при травме, полученной на горном склоне, при катании на слоне или игре в гольф, вам не придется платить из своего кармана за дорогостоящее лечение за рубежом. Страховые компании начали использовать альтернативные каналы коммуникаций со своими клиентами: например, предлагают воспользоваться приложением, в котором можно планировать свой отпускной бюджет или прокладывать маршрут путешествия. Страховщики стали активнее продвигать полисы для туристов, желающих иметь поддержку по всем возможным вопросам и с достаточным покрытием, чтобы ни о чем не переживать в поездке. Страхование путешественников постепенно идет от стандартного медицинского покрытия к продвинутому консьерж-сервису, такому как предлагают отдельные банки для обеспеченных клиентов.

Дойдет ли культура страхования в нашей стране до такого уровня, что в рамках обычного страхового полиса будут, например, рекомендоваться клиентам интересные достопримечательности близ их местонахождения или помощь в выборе вина к ужину? Это пока вопрос открытый. Но я точно уверен, что сегмент страхования туристов и дальше продолжит меняться, корректируя предложение под новые потребности путешественников и туристов.

Россия > Миграция, виза, туризм. Финансы, банки > forbes.ru, 26 июля 2017 > № 2257018 Дмитрий Руденко


Россия. ЦФО > Транспорт. Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 26 июля 2017 > № 2257016 Алина Бисембаева

Эволюция проездного: как электронная карта «Тройка» заменила бумажные билеты

Алина Бисембаева

Заместитель главы Департамента транспорта и развития дорожно-транспортной инфраструктуры города Москвы

Транспортной картой «Тройка» сейчас оплачивается 80% поездок на городском транспорте

Когда четыре года назад мы в Департаменте транспорта запускали карту «Тройка», пополняемую карту для оплаты проезда на всех видах транспорта, многие консерваторы воспринимали проект скептически. Мы же рассчитывали, что по «Тройке» будет осуществляться 50% проходов на всех видах городского транспорта. Сейчас выдано более 13 млн. карт, по которым совершается 80% проходов в московском транспорте.

Сегодня проект дал городу очень многое. Первое — сокращение очередей за билетами, по нашим оценкам, более чем на треть. Второе — экономия около 2 млрд. рублей в год на изготовлении бумажных бланков. Третье — разгрузка водителей наземного транспорта, которым в большинстве случаев теперь не нужно принимать оплату за проезд в салоне подвижного состава, так как пассажиры пользуются «Тройкой».

При запуске «Тройки» мы руководствовались идеей создать по-настоящему городскую карту, с помощью которой можно было бы оплатить не только транспортные услуги, но и связанные сервисы в ближайших к транспортным пунктам торговых точках, музеях, бизнес-центрах, парковках, станциях велопроката и так далее. Чтобы реализовать эту концепцию, мы изучили опыт зарубежных коллег и взяли лучшее из мировых практик Лондона, Гонконга и Сеула. Прототипами «Тройки» стали карты Oyster, Octopus, T-money.

Картой Oyster в Лондоне, которая была запущена в 2003 году, сейчас оплачиваются 80% поездок. Ее популярность резко возросла в 2006 году — после введения 33% скидки при оплате по карте. Такой же стратегии мы придерживались, разрабатывая тарифы для «Тройки». Сейчас в Москве разница между ценой проезда по тарифу «Кошелек» и билетом на разовую поездку в метро по тарифу «Единый» составляет 20 рублей. Людям, которые хотя бы иногда пользуются городским транспортом, просто невыгодно тратить лишние время и деньги на покупку билета на одну поездку. Такое тарифное решение, а также возможность записывать на карту сразу несколько билетов из разных тарифных планов позволяет пассажирам экономить на поездках до 50%.

Гонконг, в котором транспортная карта Octopus появилась 20 лет назад, опережает аналоги по функционалу. Сегодня Octopus — единственный способ оплатить парковку. По «Тройке» тоже в скором времени можно будет оплачивать парковку в любом районе Москвы — из 72 плоскостных парковок закрытого типа на 41 уже смонтирован полный комплект оборудования, а на 15 — работает банковский эквайринг и «Тройка».

Еще по гонконгской карте можно бонусами расплачиваться в парках, магазинах и точках фаст-фуда. По ней осуществляется пропуск и учет посещения в школах, вузах, бизнес-центрах. В Москве тоже планируется развивать подобный функционал — уже сейчас по «Тройке» можно пройти в Третьяковскую галерею, Планетарий, на катки Парка Горького и ВДНХ, а также в МГУ и несколько столичных бизнес-центров. В ближайший год для пользователей московской карты будет запущена программа лояльности, предусматривающая бонусы в торговых точках партнеров программы.

Мы уже реализовали ко-бренды с банковскими картами Сбербанка и ВТБ, в этом году запустим ко-бренды и с другими банками. Кроме того, ВТБ совместно с нами выпустил карту «Супер Тройка» (Супер3), которая предоставляет так называемый cash back, накопленный при оплате покупок этой картой, его можно расходовать на оплату проезда в городском транспорте.

Как и карта гонконгский Octopus, «Тройка» имеет большую сеть дистрибуции, а пополнить ее можно в 50 тысячах точек города: в кассах и автоматах по продаже билетов, через партнеров агентской сети (Московский кредитный банк, «Элекснет» и др.), мобильные приложения партнеров («Сбербанк» и др.), а также через интернет, SMS и социальные сети.

Помимо ко-брендинга с банками мы будем активно развивать сервис онлайн-пополнения. Примером мегаполиса, в котором реализован этот функционал, можно считать Сеул, в котором владельцы карт T-Money на флеш-брелоке могут пополнять свою карту онлайн. В Москве сейчас можно записать билет на карту с помощью мобильного приложения Московского метрополитена.

Россия. ЦФО > Транспорт. Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 26 июля 2017 > № 2257016 Алина Бисембаева


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 26 июля 2017 > № 2256959 Сергей Швецов

Сергей Швецов, ЦБ: «Самый главный риск на финансовом рынке – это человек»

Татьяна Терновская, редактор Банкир.Ру

Совет Федерации одобрил 25 июля закон с новыми подходами к оценке деловой репутации и финансового положения банкиров. Требования регулятора ужесточаются – в частности, попасть в «черный список банкиров» можно будет пожизненно. Вместе с тем, у банкиров появляется возможность подать апелляцию в ЦБ и доказать, что их попадание в такой список несправедливо. Первый зампред ЦБ Сергей Швецов рассказал об идеологии законопроекта и о том, как он может повлиять на российский финансовый рынок в целом.

Сергей Швецов рассказал, что работа регулятора в части обеспечения неотвратимости наказания за противоправные действия и ненадлежащее поведение на финансовом рынке раскрывается в два больших направления работы ЦБ.

Первый – это преследование должностных лиц в финансовых организациях за умышленные противоправные действия, которые нанесли ущерб кредиторам и вкладчикам и, возможно, акционерам финансовых организаций. «Здесь фигурирует некий умысел – и фигурирует административное или уголовное преследование, передача материалов в правоохранительные органы», - объяснил первый зампред ЦБ. При этом он отметил, что частота применения таких норм весьма незначительна. «Не только из-за того, что у нас практически все честные, а из-за того, что доказывается это достаточно тяжело. Потому что здесь нужно доказывать именно умысел, - отметил Сергей Швецов. - Но это необходимая часть работы для создания мотиваций для того, чтобы вести себя честно».

Второе направление носит более мягкий характер, однако является практически массовым – оно связано с деловой репутацией и профессионализмом. «Возможно, часть деяний или бездействия совершается без злого умысла, - объяснил он. - Тем не менее, они могут приводить к негативным последствиям для кредиторов и вкладчиков, и для самих финансовых организаций. И это будет стимулировать людей вести себя профессионально, получать адекватное образование, адекватные знания в финансовой области для того, чтобы принимать адекватные решения».

По мнению Сергея Швецова, закон в данном случае призван выдавить с финансового рынка непрофессионалов. Пока он распространяется не на все финансовые организации и не на все должности. Впоследствии будут приниматься дополнения к закону, которые расширят круг людей, которые под это подпадают.

«По сравнению с текущими правилами закон дает более жесткие варианты наказания в виде дисквалификации и включения в так называемый «черный список» наших граждан, которые засветились в финансовых организациях, у которых отозваны лицензии или произошли какие-то другие негативные события, - отметил первый зампред ЦБ. – В законе фигурируют и пятилетний, и десятилетний срок, и пожизненная дисквалификация».

Ужесточение сроков он объяснил тем, что существующего сегодня трехлетнего срока не хватает. «Недобросовестные банкиры очень часто до истечения трех лет становятся теневыми директорами. То есть, не занимая должность, оказывают существенное воздействие на принимаемые решения, - объяснил Сергей Швецов. - А когда проходит период дисквалификации, занимают уже формальную должность и занимаются тем же самым».

Для банкиров, которые считают свое попадание в «черный список» несправедливым, в новом законе предусмотрен новый формализованный институт апеллирования. «То есть гражданин, который был членом органа управления, по факту отзыва лицензии попадает в черный список. Но поскольку коллективные органы принимают решения большинством голосов, а единоличный исполнительный орган мог прийти в организацию, когда она уже испытывала существенные трудности, и как раз его миссия была в том, чтобы спасти организацию, но по каким-то причинам этого не удалось, то появляется возможность апеллировать к Центральному Банку, объяснив свое поведение в качестве члена органа управления как добросовестное, - рассказал первый зампред ЦБ. - И Центральный Банк на комиссионной основе будет рассматривать такого рода апелляции и принимать решения относительно того, действительно ли действия гражданина в качестве члена совета директоров, члена правления, руководителя организации, иногда акционера носили правильный характер. Действительно ли он сделал все, что требовал некий «джентльменский набор», чтобы были приняты правильные решения. При этом человек не должен пострадать, потому что вел себя и добросовестно, и профессионально».

Важным элементом нового закона Сергей Швецов назвал образование нынешних банкиров. В новой версии не указывается, каким именно оно должно быть, юридическим или экономическим, как сейчас. В новой версии используется термин «высшее образование». «Очень много банкиров закончили экономические или юридические вузы в Советском Союзе, и я не уверен, что это образование действительно адекватно решаемым ими задачам, - объяснил он. – С другой стороны, очень много людей закончили технические вузы, и с точки зрения управления рисками, экономики это образование ничуть не хуже». Первый зампред ЦБ отметил, что выдавливание недобросовестных специалистов с финансового рынка создаст дефицит кадров в профессии. «И этот дефицит позволит монетизировать правильную деловую репутацию, правильное образование», - подчеркнул он.

По словам Сергея Швецова, сочетание всех перечисленных факторов позволит российскому финансовому рынку принципиально измениться, потому что все риски на финансовом рынке происходят из-за людей. «Самый главный риск на финансовом рынке – это человек, - подчеркнул первый зампред ЦБ. - От того, какие люди будут руководить финансовыми организациями, в значительной степени зависит, какими будут финансовые организации, каким будет финансовый рынок».

Он также добавил, что криминальное поведение и профессиональное поведение банкира – очень разные вещи, и их не нужно смешивать. «Недостаточно быть честным, нужно еще быть профессиональным», - заявил Сергей Швецов.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 26 июля 2017 > № 2256959 Сергей Швецов


Казахстан > Финансы, банки > kapital.kz, 25 июля 2017 > № 2254230 Айгуль Тасболат

Кредитные рейтинги компаний — формальность или необходимость?

Может ли рейтинговая оценка влиять на эффективность бизнеса и привлечь инвесторов

В современных условиях, когда на горизонте маячит деглобализация, а доступ к внешним источникам финансирования сильно ограничен, актуальность использования возможностей внутреннего рынка капитала становится приоритетной. При этом казахстанские финансовые институты, стремясь минимизировать свои риски, перестраховываются и выдвигают к заемщикам жесткие требования.

О дополнительных способах повышения инвестиционной привлекательности компаний рассказывает председатель правления АО «Рейтинговое агентство РФЦА» Айгуль Тасболат.

— Каков опыт присвоения национальных кредитных рейтингов в Казахстане? Сколько отечественных компаний получили кредитные рейтинги с 2007 года и как повлияли рейтинговые оценки на привлечение финансирования?

Кредитные национальные рейтинговые агентства работают в Казахстане уже около девяти лет с неоднозначным результатом. Наверное, самым эффективным был период с 2009 по 2013 годы. На эти годы пришелся пик активности в использовании кредитных рейтингов казахстанских агентств. Рейтинги получили более 200 казахстанских компаний. Наше агентство присвоило за все время работы 230 рейтингов, это примерно 20 рейтингов в год. Небольшое количество для Казахстана, учитывая, что в стране работает не менее 10 000 компаний.

К сожалению, мы сейчас не можем сказать, что национальные кредитные рейтинги влияют на формирование благоприятных условий для роста инвестиций, на стабильность кредитных институтов, и в том числе на стоимость привлечения финансирования в Казахстане. Это может произойти только в том случае, если использование кредитных рейтингов получит широкое применение, и они будут присваиваться каждой второй компании, обращающейся к инвесторам и кредиторам. Только тогда, когда данные по кредитной устойчивости наших предприятий будут доступны в режиме on-line, кредитные институты и инвесторы смогут выстроить свои процессы таким образом, чтобы стоимость привлечения финансирования не включала в себя потенциальные убытки и высокие риски, связанные с дефолтами и невозвратом займов.

Пока же мы видим, что получение кредитного рейтинга самими компаниями рассматривается как никому не нужная формальность, а инвестиционные и кредитные аналитики банков очень слабо используют этот инструмент при оценке своих рисков. Это результат отсутствия доверия. В 2014 году на организованном фондовом рынке было отменено признание национальных кредитных рейтингов. Сделано это было с целью снижения нагрузки на эмитентов в надежде на более активный выход компаний на фондовую биржу. Но этого не произошло. Следовательно, проблема не в рейтингах, и должны быть найдены другие подходы к мотивированию эмитентов. Теперь уже очевидно, что они связаны не с требованием о наличии кредитного рейтинга, а с отсутствием доверия у инвесторов к ценным бумагам среднестатистических казахстанских компаний.

Нам, наконец, необходимо понять, что деятельность национальных рейтинговых агентств дает один из основных инструментов для защиты интересов инвесторов и кредиторов, и для более эффективной оценки их рисков. Рейтинговая оценка косвенным образом позитивно влияет и на развитие самих компаний, на дисциплину и эффективность бизнеса.

Институциональные инвесторы, для которых мы делали рейтинговую оценку компаний, проявили большую дальновидность и проницательность, внедряя в свои системы управления рисками кредитные рейтинги. Эти оценки были преимущественно закрытые и предназначены для внутреннего использования. В целом, это тоже нормальная практика. Сами компании тоже иногда заказывают у нас закрытые, непубличные рейтинги, поскольку для них это своего рода проверка состояния бизнеса. Однако в идеале для того, чтобы практика кредитных рейтингов давала существенную пользу инвестиционному процессу и совершенствованию финансового сектора, необходимо, чтобы информация о кредитных рейтингах была публичной, и всегда была доступна всем инвесторам, даже если рейтинги были присвоены несколько лет назад. Это позволит отслеживать динамику развития и строить более точные прогнозы. Мы часто объясняем нашим клиентам, что тренд заключается в том, что на инвестиционный рейтинг негативно влияет отсутствие системной информации о платежеспособности компаний.

— Нужно ли создание единой информационной базы, соответствующей ожиданиям инвесторов? Какова может быть структура ресурса, содержащего информацию о присвоенных или присваиваемых в настоящее время рейтингах?

Я думаю, что каждое рейтинговое агентство хочет иметь собственную базу данных и по отраслям, и по предприятиям. Мы должны понимать, что состояние отраслей очень сильно влияет на деятельность компаний. Если мы анализируем информацию о работе одного или двух предприятий, работающих в какой-то одной отрасли, а оценку отрасли даем только по официальным статистическим данным, то это нас сильно ограничивает в точности прогнозов по кредитной устойчивости этих компаний. Мы всегда говорим, что анализ отрасли — это базовый уровень. Он будет достоверным и эффективным, если мы будем владеть подробными данными о деятельности подавляющего большинства компаний в данной отрасли.

Вопрос создания единой базы данных для инвесторов и кредиторов связан с тем, кто будет поддерживать ее актуальность и за счет каких средств? Уже имеется хорошая база данных — Депозитарий финансовой отчетности (ДФО), который содержит много информации о финансовых показателях компаний и некоторых корпоративных событиях. Но в него включены далеко не все казахстанские компании. Более того, не все организации представляют сведения в ДФО в едином унифицированном формате. В нем нет данных по международным и национальным кредитным рейтингам. Хотя это все существенные детали.

— Какова методология присвоения рейтинга, насколько объективно она отражает положение дел в компаниях?

Мы представляем нашу базовую методологию по присвоению кредитных рейтингов в открытом формате. С ней можно ознакомиться на нашем сайте. Анализ компании включает в себя четыре больших направления: анализ отрасли, анализ бизнеса, финансовый анализ и анализ менеджмента. Это довольно обширный объем количественных и качественных показателей. Исходную информацию в идеале должна предоставлять сама компания. Хотя часто используются также данные официальных открытых источников, а также результаты наших собственных исследований. Для объективной оценки собирается вся достоверная информация о деятельности предприятия за несколько лет. Кредитный рейтинг — аналитический инструмент, удобный и эффективный для инвесторов и кредиторов, так как в нем лаконично и адекватно отражается результат большого комплексного исследования состояния компании. Мы стараемся постоянно совершенствовать нашу методологию и поддерживать ее в актуальном состоянии, чтобы она максимально точно отражала уровень компании. Это объективная необходимость в современных, быстро меняющихся условиях. Постоянно возникают все новые и новые факторы, оказывающие существенное влияние на экономику и бизнес.

— Какие кредитные рейтинги могут получить казахстанские компании?

Максимальный кредитный рейтинг по нашей национальной шкале — ААА с индексом 1. Как правило, он может быть присвоен только государственным институтам, которые имеют гарантированную широкую поддержку государственного бюджета. Таких организаций, которые могли бы получить ААА, в Казахстане единицы. Наша шкала кредитных рейтингов не включает в себя анализ страновых рисков. Это означает, что кредитный рейтинг ААА по национальной шкале будет условно соответствовать уровню суверенного кредитного рейтинга Казахстана, присвоенного по международной шкале. Мы регулярно проводим анализ соответствия международной шкалы кредитных рейтингов агентств «большой тройки» и своей национальной шкалы.

— Что нужно сделать для широкого применения национальных кредитных рейтингов в Казахстане?

Для этого необходимо, чтобы кредиторы и инвесторы перестали полагаться только на свои оценки компаний, и начали интересоваться наличием кредитного рейтинга у компаний, причем не только при принятии решения о финансировании. Следить за заемщиками и инвестициями нужно регулярно на протяжении всего периода взаимодействия. Только так компании поймут, что наличие кредитного рейтинга является важным условием. Финансовый сектор должен признать и оценить все преимущества, которые дает практика широкого применения национальных кредитных рейтингов. Кризис — самое подходящее время для этого. Еще одним аргументом в пользу системы национальных кредитных рейтингов являются последние тренды, наблюдаемыми на мировом рынке. Начинающийся процесс деглобализации, о котором сейчас говорят эксперты, закрывает внешние источники капитала для развивающихся стран. Зимой был опубликован доклад руководителя департамента развивающихся рынков Citigroup Дэвида Любина, в котором говорится, что рынкам развивающихся стран необходимо стабилизировать внутренние финансовые системы, чтобы обеспечить доверие международных инвесторов и привлечь внешние капиталы в будущем, а также максимально сократить зависимость страны от внешнего финансирования в краткосрочной перспективе. Системная практика национальных кредитных рейтингов может дать Казахстану положительные результаты, поскольку позволит не просто повысить прозрачность компаний, но и сделать нашу экономику более понятной и предсказуемой для нас самих. А это значит, что мы получим возможность минимизировать риски, связанные с внутренними инвестициями и займами, а также сократить время на принятие данных решений. Это позволит финансирование бизнеса за счет инвестиций и займов преобразовать в непрерывный поток.

Казахстан > Финансы, банки > kapital.kz, 25 июля 2017 > № 2254230 Айгуль Тасболат


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 24 июля 2017 > № 2254498 Дмитрий Монастыршин

Новые правила: как изменение Ломбардного списка отразится на рынке облигаций

Дмитрий Монастыршин

главный аналитик Промсвязьбанка

Банк России изменил подход к формированию Ломбардного списка, в котором сейчас находятся бонды на 8 трлн рублей

Первая новость состоит в том, что Банк России планирует в период с 1 октября 2017 года по 1 июля 2018 года поэтапно исключить из Ломбардного списка все облигации и еврооблигации российских банков и ВЭБа, а также международных финансовых организаций и страховых компаний. Облигации с ипотечным покрытием остаются в Ломбардном списке.

Прямой негативный эффект для банковской системы от этих решений будет минимальным, поскольку за последние два года банки практически полностью отказались от операций рефинансирования в ЦБ в силу высокого уровня ключевой ставки и избытка ликвидности в системе. Общая рублевая задолженность банков перед регулятором составляет сейчас около 0,5 трлн рублей. Остаток задолженности по операциям валютного РЕПО также незначителен — всего $1,9 млрд. При этом объем размещаемых банками средств на депозитах в ЦБ РФ в течение 2017 года вырос до 0,5–0,9 трлн рублей. До конца текущего года ЦБ прогнозирует, что профицит ликвидности в банковской системе (превышение депозитов над кредитами ЦБ) вырастет до 0,9–1,4 трлн рублей.

В случае ухудшения ликвидной позиции банки сохраняют возможность использовать для операций рефинансирования ОФЗ и бонды корпоративных заемщиков. Общая стоимость доступного для операций рефинансирования в ЦБ портфеля облигаций на балансе банков (за исключением финансового сектора) составляет около 7,2 трлн рублей, в том числе 3,2 млрд рублей — госбумаги и 4,0 трлн рублей — облигации корпоративного сектора.

В настоящее время в Ломбардный список включены облигации банков на 2,7 трлн рублей, в том числе 1 трлн рублей — рублевые облигации и 1,6 трлн рублей — евробонды. Исключение бумаг из Ломбарда снизит их привлекательность. Мы ожидаем, что в условиях профицита ликвидности банки не будут предлагать премию за размещение новых бондов в рынок, а также будет происходить уменьшение объема бумаг в обращении (примерно на 0,4 трлн рублей в год).

В первую очередь будет происходить сжатие рынка рублевых банковских облигаций. Еврооблигации, где значительный объем выкупается иностранными инвесторами, останутся доступным инструментом фондирования крупных частных банков. Госбанки, для которых рынок евробондов закрыт из-за санкций, будут стремиться заместить рыночное фондирование средствами клиентов. Причем для выполнения норматива краткосрочной ликвидности в соответствии с Базель-III банки будут предъявлять более высокий спрос на депозиты корпоративных клиентов, которые не могут быть досрочно отозваны.

Наибольший объем облигаций, включенных в Ломбардный список, имеют следующие банки: ВЭБ, Сбербанк, РСХБ, ГПБ, Альфа-Банк, ВТБ, МКБ, «ФК Открытие», группа SG, «Зенит». На топ-10 приходится 85% от всего объема включенных в Ломбардный список бумаг банковского сектора.

Сокращение спроса на бонды будет критично для ВЭБа, поскольку за счет облигаций (с Ломбардным статусом) сформировано около 20% пассивов госкорпорации. Правительство для поддержки ВЭБа готово разрешить госкорпорации привлекать во вклады средства юридических лиц. Изменения в федеральном законе «О банке развития» утверждены правительством 13 июля и направлены на рассмотрение в Госдуму. У остальных банков доля рыночного фондирования составляет менее 7% от пассивов. К тому же график погашения облигаций, распределенный на горизонте 1-5 лет, позволяет снизить риски рефинансирования.

Вместе с повышением спроса на средства клиентов со стороны крупных банков-эмитентов облигаций мы ожидаем сокращение их активности на депозитных аукционах Банка России.

Вторая новость: для облигаций корпоративного сектора и субфедеральных облигаций с 14 июля действуют новые критерии включения и сохранения в Ломбардном списке. Новые выпуски облигаций

субъектов РФ и муниципальных образований, для того чтобы их включили в Ломбардный список, теперь должны иметь кредитный рейтинг на уровне не ниже «ruВВВ» от агентства «Эксперт РА» или АКРА. Рейтинги международных агентств Банком России с 14 июля не применяются. С 1 января 2018 года облигации регионов, не соответствующие новым рейтинговым требованиям, исключаются из Ломбардного списка.

Для включения новых облигации корпоративных заемщиков в Ломбардный список с 14 июля необходимо наличие кредитного рейтинга на уровне не ниже «ruВВВ», присвоенного агентством АКРА. Ранее включенные в Ломбардный список облигации корпоративных заемщиков могут быть использованы для операций РЕПО с Банком России до окончания срока обращения или погашения бумаг.

Несмотря на то что операции РЕПО с Банком России сейчас практически не используются банками, Ломбардный статус бумаг повышает их привлекательность с точки зрения возможности привлечения ликвидности в случае необходимости. Поэтому мы ожидаем, что эмитенты начнут более активно получать рейтинги от АКРА и «Эксперта РА».

В настоящее время только два эмитента из числа корпоративных заемщиков имеют рейтинги АКРА («Автодор» и «Газпром нефть»). В свете отсутствия необходимых рейтингов мы ожидаем, что на рынке первичных размещений корпоративных бумаг во втором полугодии будет низкая активность. В прошлом году российские компании разместили новые облигации, которые вошли в Ломбардный список, на 1,1 трлн рублей. Для того чтобы компенсировать временное закрытие долгового рынка (пока не будут получены рейтинги АКРА), корпоративный сектор увеличит спрос на кредиты. В свою очередь, дефицит предложения новых Ломбардных бумаг будет стимулировать рост спроса на корпоративные облигации на вторичном рынке.

На рынок ОФЗ сокращение Ломбардного списка окажет позитивное влияние. Мы ожидаем, что в ответ на применение Банком России новых подходов к формированию Ломбардного списка российские банки будут исключать из своих портфелей неломбардные бумаги. В свою очередь, освобождающиеся ресурсы будут направляться на покупку ликвидных ОФЗ.

Для частных инвесторов рынок облигаций сейчас представляет более интересные возможности, чем хранение средств на депозите. Ликвидные ОФЗ со сроком погашения от 0,5 года до 3 лет можно купить с доходностью 8,0–8,1% годовых, тогда как средний уровень ставок по вкладам в топ-30 банков находится сейчас в диапазоне 5,5-6,5% годовых. Преимуществом облигаций перед депозитом является сохранение накопленного купонного дохода при продаже, тогда как при досрочном расторжении вклада процентный доход теряется. Кроме того, инвестор может заработать на росте котировок облигаций.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 24 июля 2017 > № 2254498 Дмитрий Монастыршин


Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > fingazeta.ru, 23 июля 2017 > № 2251872

Инвестиции на паузе

Когда начнется приток?

Проблема привлечения инвестиций – одна из острых и актуальных тем, стоящих сейчас перед Россией в условиях западных финансовых санкций. И на первый взгляд все не так уж плохо – по итогам I квартала 2017 г. зафиксирован рекордный уровень прямых инвестиций за последние три года – $7 млрд.

Кризис распугал инвесторов

Однако если детально разбираться, то картина не столь уж радужная – иностранные инвесторы в Россию идут с трудом, а у внутренних просто нет средств для финансирования всех проектов, которые нуждаются в деньгах. В прошлом году в страну пришло чуть менее $33 млрд зарубежных средств. По сравнению с 2015 г. это кажется хорошим показателем – объем вырос в 4,8 раза. Но по сравнению с докризисным 2013 г. зарубежные инвестиции снизились в два раза.

Виноваты не только санкции – дело в том, что иностранные инвесторы считают прибыль не в рублях, а в той валюте, в которой они вкладываются, т.е. в долларах или евро. Когда курс национальной валюты за полгода падает вдвое, то мало кто из крупных инвесторов решится на вложения в такой рынок.

Но и рост инвестиций в прошлом году во многом был вынужденным. Многие западные фонды встали перед выбором – либо потерять профинансированный в Россию бизнес, либо пойти на дополнительные вложения. «Мы приняли решение пойти на серьезную докапитализацию нашего российского актива, который во время кризиса был на гране банкротства. В противном случае мы бы потеряли все вложенные средства. А так есть шанс с нормализацией ситуации сохранить бизнес и через несколько лет хотя бы отбить наши вложения», – сказал «Финансовой газете» представитель крупного западного инвестиционного фонда.

Пока макроэкономические факторы способствуют таким ожиданиям. Курс рубля за последние полгода не просто стабилен, но и немного укрепился, что повышает валютную выручку. Банк России и Минэкономразвития уверены в низкой инфляции, на уровне до 4% по итогам года. Это, хотя и выше американских и европейских стандартов, все равно будет рекордным значением для России. В июле, правда, инфляция скакнула до 4,4% в годовом исчислении с уровня 4,1% в мае. Минэкономразвития прогнозирует замедление инфляции в РФ в июле до 0,2–0,4% в месячном выражении и до 4–4,2% в годовом.

В целом же отток капитала из России продолжается. Чистый вывоз капитала частным сектором в первом полугодии 2017 г., по предварительной оценке Банка России, сложился на уровне $14,7 млрд, в то время как годом ранее из страны ушло $8,6 млрд. Однако этот факт не выглядит особо тревожным, если верить объяснениям ЦБ, который заявил, что «определяющее влияние на величину чистого вывоза капитала, в отличие от ситуации годом ранее, оказали операции банковского сектора, связанные с поступлением средств на счета клиентов-резидентов в начале года, а также с интенсивным погашением банками внешних долговых обязательств. Прочие сектора в условиях восстановления экономической активности, напротив, выступили нетто-импортерами иностранного капитала». Более того, ситуация улучшается и по статистическим данным: с января по май чистый вывоз капитала из России и вовсе составлял $22,4 млрд.

Пик спада пройден

Как считают экономисты Внеш­экономбанка, в 2017 г. по мере повышения предпринимательской уверенности и некоторого снижения кредитных ставок рост инвестиций в основной капитал возобновится и составит 2,2%. Но рост все равно будет скромным – на 2,2–3,2% ежегодно в период 2017–2020 гг. с постепенным ускорением темпов роста, пик которого придется на 2020 г.

ВЭБ ожидает и роста инвестиционной активности банков, и реинвестирования прибыли. «В процессе снижения процентных ставок доля кредитов банков в структуре инвестиций будет расти и достигнет к 2020 г. 11,2% против 10,5% в 2016 г. По мере стабилизации экономики увеличится также и доля прибыли в структуре инвестиций: до 25,8% против 24% соответственно», – говорится в обзоре банка.

Но при этом ожидается сокращение государственных инвестиций, причем на значительную величину – 10–20% в год. А основной вклад в рост инвестиций в 2017–2020 гг. внесут частные инвестиции, которые будут расти на 4,6–6,5% в год.

И этот прогноз вполне оправдан. Во-первых, ставки по банковским депозитам уже начали падать и по долгосрочным вкладам лишь чуть-чуть обыгрывают инфляцию. Во-вторых, Банк России рано или поздно будет вынужден пойти на серьезное снижение ключевой процентной ставки, иначе экономического роста при дорогих кредитах не видать. Следовательно, упадет доходность безрисковых ОФЗ. В результате, как частные инвесторы, так и крупные корпоративные при стабильности национальной валюты будут искать способы сложения средств в реальный сектор экономики. Но, предупреждает ВЭБ, «частные инвестиции одновременно являются и самой неустойчивой компонентой инвестиционного спроса, что создает негативные риски для роста инвестиций, который может оказаться ниже финансовых возможностей предприятий».

Нерезиденты бегут с рынка акций

Очень тревожна ситуация с инвестициями в рынок российских акций, который в развитых странах служит опережающим индикатором состояния экономики. Так, за первую неделю июля, по данным Emerging Portfolio Fund Research, из инвестиционных фондов, вкладывающих средства инвесторов в российские активы, ушло $29,4 млн – это в 73,5 раза больше, чем неделей ранее.

«При этом работающие на российском рынке структуры продемонстрировали негативную динамику четвертый раз подряд, а в общей сложности чистый отток по итогам четырех недель составил почти $230 млн», – сообщают эксперты инвестиционного банка Sberbank CIB.

Газета «Коммерсантъ» в начале месяца привела и вовсе пессимистичные цифры, которые, скорее, попадают под понятие не «отток», а «бегство» капитала. С конца февраля иностранные инвесторы вывели с российского рынка акций $1,6 млрд, притом что вложения в рынки развивающихся стран идут хорошими темпами. За тот же период, с конца февраля, фонды emerging markets привлекли почти $28 млрд, в том числе в акции индийских компаний пришло $2,6 млрд, а на бразильский фондовый рынок – $1 млрд. Это говорит о том, что инвестиционный климат в мире хороший и инвесторы готовы рисковать, покупая бумаги развивающихся стран.

Пресс-секретарь российского президента Дмитрий Песков так прокомментировал данный факт: «Капитал свободно приходит в страну и свободно отсюда уходит. Это во многом конъюнктурные факторы, и на смену одним процессам приходят другие в зависимости от того, когда те или иные параметры инвестиций становятся наиболее привлекательны для инвесторов». И в этом он абсолютно прав. Сейчас российские акции непривлекательны для крупных инвесторов, конъюнктура не в нашу пользу. Причины кроются в отсутствии прогресса нормализации отношений с США, низких ценах на нефть и недостаточно хорошем внутреннем инвестиционном климате, который еще более ухудшился с началом конфликта «Роснефти» и АФК «Система».

Впрочем, Банк России несколько смягчил картину, заявив, что с учетом фондов облигаций приток средств на российский фондовый рынок за последние четыре месяца полугодия все-таки сложился положительным в сумме $2,1 млрд. Действительно, российские ОФЗ пользуются спросом со стороны нерезидентов в основном благодаря возможности проведения операций carry trade – это когда инвестор получает финансирование под низкую процентную ставку и вкладывает полученные средства в государственные обязательства страны, где процентные ставки высоки.

Однако в последнее время привлекательность этих операций снижается. Основная причина в том, что Федеральная резервная система США не так давно подняла ставку, а Банк России ее понизил, таким образом снизилась доходность операций. Вторая причина – начавшееся падение рубля. Доходность вложений нерезидентов в ОФЗ с учетом стоимости займа валюты за рубежом составляет порядка 5–6% годовых, причем в рублях. Таким образом, падение курса российской валюты на 5%, а это около 3 руб., сделает уже совершенные покупки ОФЗ нерентабельными.

Поэтому не исключено, что часть инвесторов, вошедших в рынок гособлигаций зимой и весной, при дальнейшем росте курса рубля начнет продавать ОФЗ и фиксировать прибыль, пока она не превратилась в ноль. Это в свою очередь вызовет еще большее падение рубля, поскольку на вырученные от продажи ОФЗ средства сразу же будет покупаться валюта. При массовом выходе нерезидентов «в кэш» не исключено масштабное, граничащее с паникой, падение рубля. Естественно, если рубль встанет в повышательный тренд, новых участников carry trade будет становиться все меньше и меньше, ведь курсовые риски будут возрастать. Пока такие опасения хоть и существуют, но они носят среднесрочный характер. «Приток иностранного капитала в рублевые активы продолжился с новой силой и имеет тенденцию к дальнейшему расширению, – отмечает аналитик «Открытие Брокер» Тимур Нигматуллин. – В июне доля нерезидентов на рынке ОФЗ, по данным ЦБ РФ, достигла рекордных 1,89 трлн руб. (30,7%) против 1,52 трлн на начало года».

Возможно, что снижение нашей национальной валюты последние недели частично вызвано как раз продажей частью инвесторов ОФЗ или, по крайней мере, покупкой валюты и фьючерсов на валюту с целью хеджирования рисков обесценивания рубля. Впрочем, не исключено, что часть средств от продажи ОФЗ может пойти на рынок акций, цены на котором сейчас весьма привлекательны для покупок.

Робкие покупки

В целом же состояние российского рынка акций, сложись оно в развитой стране, можно было бы назвать фатальным. К середине прошлой недели основные индикаторы рынка – индекс ММВБ и индекс РТС теряли по сравнению с началом года более 15%. При этом распродажи происходили в общем-то на неплохом внутреннем и внешнем макроэкономическом фоне. Экономика страны по всем признакам перестала деградировать, появились первые ростки восстановления.

Впрочем, в середине июня ситуация была хуже – тогда индекс ММВБ достигал локальных минимумов, теряя более 20%. Не исключено, что на рынке акций наметился разворот – инвесторы все-таки обратили внимание на незаслуженно дешевые российские бумаги. Но без внешних средств рост продолжаться долго не будет, российским участникам торгов просто не хватит денег не только для того, чтобы продемонстрировать значимую положительную динамику по итогам года, но и просто откупить просевший рынок.

Сейчас же покупки идут практически по всем «голубым фишкам». Возможно, что первая волна покупок спровоцирована поступившими на рынок деньгами от выплаты дивидендов по акциям за прошлый год. Если рынку удастся продолжить рост и показать свою силу, не исключено, что на положительный тренд обратят внимание и крупные международные инвесторы. В таком случае очередная порция антироссийских санкций, зреющая в США, их не остановит, поскольку предлагаемые меры «воздействия» на Россию внутриэкономическую ситуацию ухудшат несильно.

Борис Соловьев

Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > fingazeta.ru, 23 июля 2017 > № 2251872


Казахстан > Финансы, банки > kapital.kz, 21 июля 2017 > № 2250320 Александр Тен

Александр Тен: Моя задача — чтобы больше людей получали свой выигрыш

Как происходили изменения на лотерейном рынке Казахстана

В офисе «Сәтті Жұлдыз», официального оператора лотереи Казахстана, кипит работа. И пока мы ждем, когда освободится переговорная, Александр Тен, руководитель компании, рассказывает о новом для себя проекте. «До этого я никак не был связан с лотерейной деятельностью и, прежде чем согласиться на предложение акционеров возглавить компанию, много изучал рынок. Это очень технологичный бизнес», — рассказывает он.

Интересно, думаю я, а мои ассоциации с лотереей — это все еще советское «Спортлото» с его знаменитой музыкальной заставкой и дедушки на скамейке во дворе, карандашом зачеркивающие 6 из 49. Но после разговора с Александром твердо решаю купить лотерейный билет.

— В регулировании лотерейного бизнеса произошли большие изменения. Считаете ли вы Закон «О лотереях и лотерейной деятельности» шагом вперед?

— Закон, принятый в нашей стране, очень похож на подобные законы в России, странах Восточной и Западной Европы. Вообще, есть всего две схемы. Либо государство монопольно этим занимается и делегирует полномочия в виде одной лицензии бизнесу на основе государственно-частного партнерства. Когда же рынок начинает расти, чтобы условия были конкурентными, выдается еще одна лицензия. Либо — второй вариант — рынок никак не регулируется, как это было до принятия закона в Казахстане.

Нашу компанию часто обвиняют в лоббировании этого законопроекта. На самом деле я абсолютно уверен, что это неправильно с точки зрения бизнеса. Точно так же, как и компании, занимающиеся игорным бизнесом, а хочу уточнить, что лотерея — это не игорный бизнес, не лоббировали в свое время принятие закона об отдельных зонах для размещения казино.

По данным Министерства культуры и спорта РК, на апрель прошлого года в нашей стране было выдано порядка 70 лицензий на осуществление лотерейной деятельности. При этом за 20 лет Казахстан даже близко не достиг по объемам продаж и по весу лотереи в доходах бюджета того уровня, который есть в соседних странах или в Восточной Европе.

Очень большая проблема в том, что рынок было трудно регулировать, многие сомневались в тех цифрах, которые декларировали его участники. Кроме этого, появились электронные виды лотерей, которые на самом деле лотереями не являются, потому что это в чистом виде игорный бизнес — казино, терминалы, слот-машины. Как бы это ни называлось, люди играли против той математики, которая заложена в терминале. А принцип лотереи совершенно иной — это равное распределение возможностей среди игроков.

На лотерейном рынке могут быть только три действующих стороны: государство, регулирующее эту деятельность, игроки и сама лотерея. При этом задача оператора лотереи и государства сделать максимум для того, чтобы игроки понимали, что все прозрачно, честно и соответствует утвержденным правилам. Сама компания оператор не играет с игроками, участники между собой разыгрывают тот шанс, который может получить один или несколько человек. Лотерейная компания только организует это, а государство регулирует.

— По вашему мнению, в чем плюсы и минусы монополизации этого рынка?

— Действительно, только один оператор получил право на осуществление лотерейной деятельности. Но рынок будет жестко регулироваться, и это правильно. Мы этого не опасаемся, потому что те правила, которые устанавливает для нас мировое лотерейное сообщество, намного жестче внутристрановых требований.

Эти правила сосредоточены вокруг безопасности, прозрачности и недопущения игровой зависимости. Те лотерейные компании, которые хотят стать членами Всемирной лотерейной ассоциации, а это одна из наших бизнес-задач, в своей стратегии закладывают аспекты, связанные с программой responsible gaming. Это значит — мы должны обеспечить такие условия, чтобы человек не заболел игровой зависимостью.

Есть такая мировая практика: на обратной стороне лотерейного билета размещен номер телефона психологической помощи. По нему могут обращаться люди, которые считают, что они сами или их родственники стали покупать слишком много билетов. Таким людям за счет лотерейной компании будет оказана квалифицированная психологическая поддержка. Зачастую человек понимает, что болен, просто сам ничего с этим уже не может сделать.

— А не получается ли абсурдная ситуация с точки зрения бизнеса — пчелы против меда?

— У нас нет желания сделать так, чтобы какой-то гипотетический человек всю свою зарплату спускал на наши билеты. Мы хотим, чтобы все общество получало удовольствие от игрового процесса. И при этом люди, которые вовлечены в процесс, понимали, что у всех абсолютно равные шансы на выигрыш.

Когда вы играете в казино, вы же понимаете, что у владельца казино вариантов выиграть больше, чем у остальных. В лотерее же все транспарентно и прозрачно: если пять человек вложили по одному тенге, кто-то из этих пяти получит выигрыш и станет победителем. Так вот задача лотерейной компании — чтобы эти пять человек превратились в пятьдесят и разыграли между собой уже большую сумму. Вот в чем принцип лотереи. Если страхование — это перераспределение рисков, то лотерея — это распределение шансов, возможностей, удачи.

Мы правильные пчелы и делаем правильный мед. Мы не хотим, чтобы кто-то этим травился, мы хотим, чтобы люди наслаждались его вкусом. Наша задача расширять, а не «выдаивать».

— Как вы будете обеспечивать криптографическую защиту передаваемой и хранимой информации?

— В законе самые жесткие требования к потенциальным операторам лотереи предъявлялись по технологической составляющей, криптография — одно из них.

Но если внимательно почитать требования, все становится ясно. Согласно этому документу, юридическое лицо, претендующее на получение статуса оператора лотереи, должно соответствовать следующим требованиям. Пункт 7: размещение центра обработки лотерейной информации в дата-центре, имеющем собственную транспортную сеть и т. п., а также лицензию для обеспечения криптографической защиты передаваемой и хранимой информации. У нас еще до тендера было соглашение о стратегическом партнерстве с АО «Казахтелеком». Наше оборудование и центр лотерейной отчетности будут размещены в современном ЦОДе в Парке информационных технологий. Вообще, центра два, но работают они едино, и если что-то происходит с одним из них, игроки ничего не ощущают. По этому параметру мы полностью соответствуем требованиям.

Вообще, лотерея — это очень технологичный бизнес, мы на самом острие технологий. Наш партнер — компания Scientific Games — это мировой лидер лотерейного рынка в области технологий и разработок.

Практически сейчас мы строим «завод», у нас одновременно запущено огромное количество технологических процессов, ультрасовременное оборудование, которое будет стоять не только в ЦОДах, но и в точках продаж. Именно это оборудование обеспечивает полную прозрачность и полную защищенность сети, а также обеспечивает одинаковые шансы на выигрыш для всех, несмотря на должность и регалии.

Единственный момент — я и все сотрудники нашей компании приняли решение, что не будем играть в собственную лотерею, с целью построения максимального доверия со стороны казахстанцев, хотя закон это не запрещает.

— Сколько составят инвестиции в проект?

— Инвестиции в оборудование составят порядка $15 млн. Это сопоставимо с объемом всего лотерейного рынка Казахстана до принятия закона. Это только основные средства. Но в лотерее очень много процессов, и если где-то маркетинг считается условно операционными затратами, в таком сегменте, как лотерея, это можно воспринимать как условно постоянные затраты. Помимо фиксированных капитальных затрат, о которых мы говорим, у нас существует еще очень много издержек, которые сопоставимы с тем объемом инвестиций, которые мы делаем. А это уже два года продаж всего лотерейного рынка до этого времени.

Но нам мало инвестировать в основные средства, в маркетинг, нам сейчас необходимо вкладывать в людей и развивать культуру игры.

— Вы можете назвать источник инвестиций?

— Я могу сказать, что это казахстанские деньги, средства наших акционеров и финансовых институтов. Точнее, мы сможем сказать об этом, когда закончится действие договора о неразглашении. У нас очень хорошие условия договора с Scientific Games, и в определенном смысле она тоже инвестирует в нас.

Но деньги надо возвращать, потому что акционерный капитал — самый дорогой. Наш горизонт планирования — 15 лет, так как право быть оператором нам выдано именно на 15 лет, и мы инвестируем с этим расчетом, но рассчитываем, что в течение ближайших 7 лет выйдем на break-event или на самоокупаемость проекта.

— Есть ли у вас статистика по объему лотерейного рынка Казахстана в 2016 году, до принятия нового закона? Сколько в среднем тратили казахстанцы на покупку лотерейных билетов?

— Объем продаж, который официально показывали лотерейные компании, — от $15 млн до $18 млн в год, то есть удельный вес — порядка доллара на душу населения. Это очень мало. Вот одна из причин, почему государство приняло решение полностью реформировать этот рынок. Если мы посмотрим на опыт восточноевропейских стран, например, Венгрии, которая по ВВП на душу населения сопоставима с нашей страной, а по населению меньше нас примерно в два раза, там продажи на душу населения составляют порядка $120. То есть в 120 раз больше, чем у нас! Таких показателей они достигли за 15 лет. Я уже не говорю про Италию с ее $400 на человека. Наш оптимистичный прогноз — достичь за 15 лет таких же показателей, каких сейчас удалось достичь странам Восточной Европы.

И даже когда мы ставим пессимистичный прогноз порядка $20 на душу населения, мы имеем потенциал роста в 20 раз. В целом те прогнозы, которые мы заложили, более пессимистичные, чем те прогнозы, которые дали нам исследование нашего рынка и сравнительное исследование нескольких рынков.

- Вы говорили, что в сфере распространения билетов готовы сотрудничать с ранее действовавшими игроками. Как сейчас обстоят дела в этом вопросе? Достигнуты ли какие-то договоренности?

— Наши планы по развитию сети на начальном этапе — 3000 точек продаж, далее — 5000 и затем 10 000. На одной точке будут задействованы два-три человека. Поэтому ранее распространяемая информация об исчезновении рабочих мест в лотерейном бизнесе не совсем верна, рабочие места будут, и их число будет расти.

Мы уже обсудили со всеми компаниями, обладающими развитыми сбытовыми сетями, возможность сотрудничества в будущем и готовы налаживать полноценное взаимовыгодное партнерство. Но не так, как мы получали предложения вначале, — «работаем под вашей крышей, продаем свои билеты и платим вам определенный процент». Такого нам не нужно. Я лично встретился со всеми активными игроками и объяснил наш подход. Сейчас мы формируем агентскую сеть, договор практически готов, он будет абсолютно открытый, прозрачный и одинаковый для всех. Мы не придумываем этот подход, это бизнес-процессы компании Scientific Games. Математика лотереи, точность, секьюритизация — все будет соответствовать мировым стандартам.

— Расскажите немного о первом запуске. Как это будет проходить?

— Наш запуск будет состоять из двух этапов. Для того чтобы закрыть тот вакуум, который сейчас есть на рынке, мы согласились стартовать с пилотным проектом. В сентябре мы запускаем моментальную лотерею на технологической базе Scientific Games. Все затраты на нее идут сверх основного проекта, но мы осознанно идем на это, чтобы закрыть вакуум. Мы рассчитываем набить руку, отработать все технологии и обучить персонал, который в последующем станет тренерами агентов, которых мы будем обучать за свой счет. Научимся понимать рынок не на стандартных фокус-группах, это будет разведка боем. А когда мы будем переходить с пилотного проекта на основной, люди даже не почувствуют момента перехода.

А уже в первом квартале 2018 года система заработает в полную силу: 2 дата-центра, 3000 терминалов, тиражная и моментальная лотереи. Есть у нас в планах и запуск электронной лотереи.

- Насколько надежна защита лотерейных билетов от подделок? И, вообще, можно ли взломать математику игры?

— Невозможно. Подделывать лотерейные билеты нет смысла, потому что каждый билет учитывается в системе и каждому билету присваивается уникальный штрих-код, а выплата призов идет в автоматическом режиме. Система выстроена таким образом, что она отторгает возможность внедрения билетов со стороны, это вообще бессмысленно. В тиражной лотерее сам лототрон дистанцирован от системы, хакать розыгрыш бесполезно.

А если билет был украден со склада и не валидирован в IT-системе как проданный, то при попытке получить какое-либо вознаграждение система не только его не примет, но и укажет, что данный билет был украден. Вообще, разработчики системы защиты, которая будет внедрена у нас, по устойчивости неформально ее сравнивают с системой противоракетной обороны.

— Сколько будет стоить билет и каков максимальный выигрыш?

— В рамках пилотного проекта будет запуск моментальной лотереи, в которой представлено несколько разных игр и по цене, и по структуре выигрыша. В среднем цена лотерейного билета будет в районе 300 тенге.

На формирование призового фонда мы намерены направить от 65% до 70% от собираемых денежных средств от продажи билетов.

При тиражных лотереях немного ниже, но там и принцип формирования выигрыша совсем другой. Джекпот в тиражных лотереях может составить миллиарды тенге.

65% от общего пирога доходов от лотерейной деятельности — призовой фонд, это не наши деньги, они принадлежат людям. Оставшиеся 35% распределяются следующим образом: отчисления на развитие спорта — 15%, значительная часть — агентская комиссия для сбытовых сетей, операционные расходы, выплата налогов и обязательных платежей и только потом оставшаяся часть фиксированной прибыли.

С точки зрения бизнеса есть два подхода максимизации прибыли: попытаться расширить внутри этого пирога свою долю, но это можно сделать, только нарушив закон: ограничить или каким-то образом обманывать людей, забирая часть их призов, либо каким-то образом зажимать наших партнеров-агентов, либо не показывать государству эти цифры.

Или второй вариант — делать пирог больше. Но не за счет количества денег, которые тратит один человек, а за счет массовости — это единственно приемлемое для нас решение.

— Вам же увеличили налог на развитие спорта с 10 до 15% от разницы между выручкой от реализации лотерейных билетов и призовым фондом.

— Мы сами предложили это, потому что наши международные партнеры подсказали, что это общемировая практика, это нормально. Мы посчитали и согласились.

У нас есть центр лотерейной отчетности, вся информация напрямую в режиме онлайн будет идти из нашего центра обработки данных непосредственно регулятору. При этом в этом аппаратно-программном комплексе мы ничего не можем сделать, международные стандарты корпорации Scientific Games не позволят директору казахстанской лотереи что-то там подкрутить.

Моя основная задача — чтобы как можно больше казахстанцев участвовали и выигрывали в лотерее, чтобы они могли гарантированно и просто получить свои выигрыши и призы. Чтобы государство получило реальный контроль над оборотом от лотереи и взимало все причитающиеся налоги, а люди, покупающие лотерейные билеты, понимали, что это и их вклад в развитие спорта в нашей стране. Я хочу, чтобы как можно больше казахстанцев становились миллионерами, выигрывая в лотерею, поскольку только благодаря этому наша компания будет получать свой доход. Это единственно правильное решение.

Казахстан > Финансы, банки > kapital.kz, 21 июля 2017 > № 2250320 Александр Тен


Казахстан > Финансы, банки > kapital.kz, 20 июля 2017 > № 2248785 Умут Шаяхметова

Умут Шаяхметова: Без оздоровления Казком был бы убийственным для Халыка

Глава Народного банка о сделке года и программе оздоровления

Когда-то интеграция БТА Банка и Казкома обещала объединенному банку рыночное преимущество, лидерство по финансовым показателям и большие перспективы на рынке страны. Тогда было сложнейшим процессом объединить два банка, один из которых все еще был обременен проблемами.

В январе 2016 года Магжан Ауэзов, будучи председателем правления Казкома, победоносно отчитывался о том, что интеграция Казкома и БТА стала «лучшей сделкой M&А 2015 года на рынке СНГ»: «Завершив интеграцию, мы приняли на себя важную социальную роль по выполнению обязательств перед вкладчиками проблемного банка, а также по оздоровлению банковских активов. Перед нами стоит амбициозная цель — сделать Казком национальным чемпионом на рынке банковских услуг, и сегодня у нас есть все необходимые ресурсы для ее достижения».

Прошло всего полтора года, а несостоявшийся «национальный чемпион» Qazkom (уже не отягощенный долгом БТА) был куплен Halyk Bank. За этой покупкой пристально следили аналитики, эксперты, инвесторы и общественность. Некоторые из них не верили в то, что сделка может состояться, другие полагали, что у сторон нет выбора и покупка все же произойдет. «Зачем Халыку такой проблемный банк?» — задавались вопросом третьи. Другие и вовсе ратовали за банкротство ККБ. Тем не менее покупка была завершена в рекордно короткие сроки.

Как проходила 2-тенговая сделка, что будет с «чистым» Казкомом и должен ли кто-то понести ответственность за проблемы, возникшие в крупнейшем системообразующем банке страны, в эксклюзивном интервью «Капитал.kz» рассказала глава Народного банка Умут Шаяхметова.

— Умут Болатхановна, начнем с самого начала… Как вашему банку поступило предложение стать акционером Казкома? Было ли это решение экономическим или все-таки политическим?

— Предложение купить Казком нам поступило от его основного акционера Кенеса Ракишева. Решение о приобретении Казкома было принято исключительно на экономической основе. Мы, как группа Halyk, всегда действуем, основываясь на наших коммерческих интересах. Это подтверждает то, что в 2013 году мы отказались от покупки акций БТА. Напомню, тогда нам поступило предложение от государства через фонд «Самрук-Казына» (который был акционером банка) обменять наш пенсионный фонд на БТА Банк. Позже было предложено просто купить БТА и стать его акционером. Мы провели полный due diligence фининститута и поставили свои условия государству, но «Самрук-Казына» они не устроили. Предложение тоже было негативным для нас, поскольку предполагалось, что в БТА нужно было вливать дополнительный капитал. Хотя, если сравнивать цифры с Казкомом, они были значительно меньше, но государство решило продать банк другому инвестору, и мы тогда отошли от сделки.

В этот раз мы приняли предложение о покупке ККБ, провели большую работу по оценке банка и структуре сделки. В итоге мы выкупили больше 96% акций банка и уже 12 июля докапитализировали Казком на 185 млрд тенге. На сегодняшний день мы являемся основным акционером этого финансового института.

- Почему 185 млрд тенге? Агентство Bloomberg, например, оценивало сумму докапитализации в $750 млн?

— Не могу сказать, на каких данных строило свои расчеты Bloomberg. У нас эта цифра сложилась в результате очень подробного due diligence, который мы провели в рекордно короткие сроки — работали буквально круглосуточно, включая все мартовские, майские праздники и выходные. Иногда приходилось работать посменно — и до 12, и до 2 часов ночи. Мы понимали, что нужно достаточно быстро дать свой ответ, согласны мы или нет, и понять, интересен ли нам этот актив, и на каких условиях. Могу сказать, что отработали мы ударно. По итогам due diligence сложилась вся структура сделки и определен тот капитал, который необходим Казкому для поддержания его пруденциальных нормативов и дальнейшей деятельности. Так и сформировалась цифра в 185 млрд.

- И все же почему так спешили? Было принципиально закончить сделку как можно скорее?

— Если была бы возможность закончить ее раньше, мы бы сделали это. Как вы знаете, в процессе переговоров участвовало множество сторон: помимо Халыка и группы, участие приняли Кенес Ракишев, госфонд «Самрук-Казына», правительство, Нацбанк. В июне мы подписали рамочное соглашение, где были прописаны все шаги и обязательства каждой из сторон. Но достичь этого взаимопонимания и подписать рамочный документ было более трудоемко, чем провести саму сделку.

- Вернусь к сумме сделки. 185 млрд тенге — это почти 30% вашего собственного капитала. Как вы оцениваете в целом сумму покупки для такого крупного банка? Адекватна ли она?

— Если быть точной, это порядка 27% от нашего капитала. Повторюсь, что эта сумма должна была поддержать Казком, но она также должна была быть выгодной и для Халыка с точки зрения инвестиций. Для нашего банка также важно было сохранить наш уровень капитала, чтобы не было ухудшения по рейтингам. Здесь важно было соблюсти интересы двух сторон — Казкома и Халыка.

В итоге после завершения сделки мы видим реакцию рынка — наши акции на фондовом рынке подросли в цене. Я думаю, инвесторы верят в нас.

Если вы посмотрите на динамику наших акций с конца прошлого года, то, когда мы объявили о том, что Халык только вошел в переговоры с Казкомом о возможности сделки, наши бумаги значительно упали. Это была очень негативная новость для инвесторов и рейтинговых агентств. Последние сразу внесли наши рейтинги в список CreditWatch Negative. У нас был шквал звонков от аналитиков, внешних инвесторов, и все они задавались вопросом: зачем вам Казком, лучше выплатите нам дивиденды. Мы отвечали, что Халык будет принимать решение о покупке только того актива, который приносит добавочную стоимость группе. Так вот, тогда акции значительно упали, а сейчас они восстанавливаются до уровня, который был до сделки или чуть выше.

- Истории интеграции БТА и Казкома не так много лет. И многие полагают, что БТА утянул на дно Казком. Нет ли опасений, что этот шлейф утянет и Халык?

— Без процедуры оздоровления баланса Казком был бы убийственным для Халыка. Такой вариант приобретения мы даже не рассматривали. Поэтому первое наше условие заключалось в том, что заем БТА в объеме 60% от общего баланса Казкома должен быть отстегнут, то есть передан в Фонд проблемных активов. Только после его погашения Казком можно было считать оздоровленным. В итоге этот заем был погашен в объеме 2,4 трлн тенге: из этой суммы 650 млрд тенге в этот же день ушло на возврат стабилизационного займа Нацбанка, 202 млрд тенге — на погашения по операциям репо от Нацбанка, которые направлялись на поддержание ликвидности Казкома, плюс к этому 1 трлн тенге был направлен на покупку государственных ценных бумаг, и остаточная сумма в 565 млрд тенге — на поддержание текущей ликвидности ККБ.

- Означает ли это, что проблемы Казкома заключались только в «наследии» БТА? Если нет, то должна ли какая-то из предыдущих команд топ-менеджеров понести фидуциарную ответственность за то, каким стал Казком?

— Наверное, этот вопрос не ко мне, а к регулятору или, возможно, другим органам.

— В свое время вы называли сумму спасения БТА в $14 млрд. Если сложить суммы спасения БТА и Казкома, сколько в результате получится?

— Я думаю, что это большие цифры. Не задавалась целью посчитать эту сумму. Думаю, правильнее задать этот вопрос фонду «Самрук-Казына», который был акционером и БТА Банка, и Казкоммерцбанка, и на нем, как на крупном акционере, я думаю, тоже лежит большая ответственность за управление данными институтами все эти годы.

- Умут Болатхановна, и все же многие задаются вопросом: почему отказались от идеи слияния двух банков? Зачем вам второй банк?

— Здесь несколько факторов, но самый главный — юридически слияние в Казахстане провести невозможно. Для этого необходимо оценить акции одной и второй компании, и затем слить их — это очень сложная схема. В таких условиях самой понятной и приемлемой схемой было приобретение банка, а затем рассмотрение сценариев дальнейшего развития двух банков. Нам многие задают очень правильный вопрос: есть ли смысл содержать два фининститута? По сути, мы очень схожи по клиентской базе, продуктам, даже по размеру активов. Мы сейчас занимаемся стратегией развития Казкома и рассматриваем наиболее оптимальный и эффективный вариант для группы. Я думаю, что уже осенью мы сможем представить новую стратегию Казкома. Сегодня банки продолжают работать как два отдельных юридических лица. В Казкоме ничего не меняется, он обслуживает клиентов, кредитует и развивается, но мы будем искать синергию от существования этих двух институтов в одной группе.

- Мы помним историю про ребрендинг Казкома осенью прошлого года, будете ли вы продолжать менять вывески на Qazkom?

— Мы пока оставляем все как есть. Для меня, как управленца, это только расходы. Если бы этот ребрендинг приносил добавочную стоимость в виде новых клиентов или повышения комиссионных, то, конечно, продолжать его имело бы смысл, но этого нет.

- От Казкома вам досталось «наследство» в виде дочерних компаний. Что будет с ними?

— Они также остаются дочерними структурами Казкома, так скажем, «внучки» Халыка. По ним будут реализованы разные сценарии — объединение или продажа, содержать две одинаковые структуры неэффективно. Если говорить по банкам-«дочкам», то у Халыка не было банка в Таджикистане, а у Казкома не было «дочек» в Грузии и Кыргызстане, хотя у обоих институтов есть банки в России, но там, я думаю, тоже будет синергия. Мы будем выстраивать комплиментарный подход в развитии группы.

— Какие вызовы, риски вы видите от покупки ККБ для группы Halyk?

— Мы понимаем высокий груз ответственности, который лег на нас. Я думаю, будет более пристальное внимание к нам не только в Казахстане, но и на рынках СНГ, где мы присутствуем, потому что группа Halyk после приобретения Казкома — третья по размерам активов частная финансовая группа в СНГ.

Если говорить о рисках, то главный — быстро и эффективно реагировать на рынок и потребности клиентов. Понятно, что, когда становишься большим, можешь стать слишком забюрократизированным и неповоротливым в части принятия решений. Думаю, сейчас это самый большой вызов. Для того чтобы избежать этого, мы планируем сформировать команды по направлениям, которые смогут быстро решать те или иные вопросы.

— И все же, не ждет ли Казком судьба Altyn Bank? Последний был вами куплен, а затем продан китайским инвесторам…

— У нас нет планов по продаже Казкома, мы нацелены на построение оптимальной, эффективной, прибыльной коммерческой структуры. Не имеет смысла покупать банк, оздоравливать его, а потом продать и создать конкурента себе. Я бы, как менеджер, так бы не сделала.

- Тем не менее сделка с Altyn Bank — это больше исключение, чем правило. Согласитесь, что казахстанский рынок уже не тот и не так интересен иностранцам…

— Не могу согласиться. Мы видим, что сейчас идет сделка по Altyn Bank с Citic Bank, который покупает 60% акций. Я вижу интерес со стороны некоторых российских и ближневосточных банков. Насколько мне известно, еще один китайский банк собирается выйти на казахстанский рынок, но пока не могу озвучить какой.

Если говорить о западных банках, то они действительно свернули тут свою деятельность. Но это произошло не потому что казахстанский банковский рынок плохой, а потому что в целом развитые страны смотрят на развивающиеся рынки негативно. Это касается не только Казахстана, но и России, Латинской Америки, Азии. Причинами стали глобальный экономический кризис, а также ужесточение требований к комплаенс-контролю. Если говорить о Казахстане, то, помимо прочего, негативное влияние оказали упавшие цены на нефть, девальвация. У нас есть показательные примеры, когда иностранные банки закрывают корреспондентские счета казахстанским банкам. Банкиры и государство должны задуматься, как дальше работать и развиваться в этих условиях. Полагаю, правильным ответом будут экономические, структурные и политические реформы, а также борьба с коррупцией.

— Говоря о банковском секторе, как вы считаете, своевременно ли регулятор проводит программу оздоровления? Поддерживаете ли вы ее?

— В целом, да. Я не знаю, как будет решаться вопрос выделения средств отдельным игрокам, но это полезное для рынка начинание. Помните, два года назад была инициатива провести оценку активов банков — стресс-тестирование, чтобы понять, какие есть проблемы. Тогда мы, как Халык, выступали против, потому что не видели необходимости в проведении такого длительного дорогостоящего процесса, ведь у Нацбанка была и есть вся необходимая информация, которая позволяет ему оперативно принимать решения по каждому игроку. И все, что сейчас происходит на рынке, означает, что Нацбанк перешел к действиям, — это и лишение лицензии Казинвестбанка, и ограничение по приему депозитов у Дельтабанка, и то, что подтолкнуло акционеров Казкома искать стратегического инвестора. Все те шаги, которые сегодня делает регулятор, — это его определенное мужество и политическая воля. Эти проблемы видели управленцы Нацбанка с 2009 года, но, вероятно, надеялись, что все само собой разрешится. К сожалению, не только не разрешилось, а еще больше усугубилось. Особенно негативно отразилась девальвация 2015 года, когда в одночасье все кредиты, выданные в долларах, в два раза увеличились. У клиентов не было возможности их гасить, а у банков не было капитала для формирования провизий. И эту проблему нужно было решать. Мое мнение: средние банки тоже нужно поддерживать, потому что, если кто-то из них уйдет в дефолт или обанкротится, это негативно скажется на всем рынке. А вот если возникли проблемы у маленьких, то пусть они либо докапитализируются за счет акционеров, либо сливаются, либо сдают лицензию и спокойно уходят с рынка. Я вижу, что уже в социальных сетях обсуждается, что 40% от выделенных Нацбанком 500 млрд тенге уйдет Казкому. Это не так. Ни Казком, ни Халык в этой программе оздоровления банковского сектора не участвуют.

В целом Национальный банк делает правильные шаги, и я надеюсь, эта программа оздоровит рынок. Как только мы сможем оздоровить финансовую систему Казахстана, в среднесрочной перспективе должны начаться позитивные процессы — кредитование экономики, а значит и ее рост, что повлечет приток инвестиций в страну, рост ВВП на душу населения. Регулятор должен продолжать полноценно мониторить риски в системе, не допускать «надувания пузырей» в банках, а главное — заниматься развитием финансового рынка, смотреть вперед и думать о том, как банковская система Казахстана сохранит свою конкурентоспособность в новых реалиях и вызовах. Менять законодательство под ВТО, под такие вызовы, как цифровой глобальный мир, кибербезопасность, криптовалюты и управление данными. Работы много и для банкиров, и для Национального банка — надо успевать реагировать на вызовы времени.

Казахстан > Финансы, банки > kapital.kz, 20 июля 2017 > № 2248785 Умут Шаяхметова


Россия > Финансы, банки > gazeta.ru, 19 июля 2017 > № 2253163 Евгений Данкевич

«Мы довольны итогами первого полугодия»

Банк «Открытие» нарастил прибыль по итогам первого полугодия

Семен Михайлов

Банк «Открытие» в первом полугодии 2017 года нарастил прибыль и значительно сократил объем операций РЕПО. Итоги шести месяцев и планы в части M&A «Газете.Ru» прокомментировал председатель правления банка Евгений Данкевич.

— Как вы оцениваете результаты банка в первом полугодии 2017 года? И какой у вас прогноз на конец 2017 года?

— Мы довольны итогами первого полугодия — на фоне достаточно сложной ситуации в экономике наша прибыль выросла на 11% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года и составила 5,3 млрд рублей. Рассчитываем, что по итогам года результаты будут не хуже прошлогодних.

Кроме того, мы ведем работу по повышению эффективности бизнеса, которая направлена как на увеличение доходной части, так и на сокращение издержек, в том числе путем автоматизации ряда процессов, внедрения диджитал-технологий и совершенствования бизнес-процессов. Это большой проект, в котором нам помогают консультанты из McKinsey. Он очень важен не только с точки зрения прямого результата — а положительный эффект от него оценивается на сегодняшний день свыше 10 млрд рублей в течение ближайших лет. Главная цель — сделать повышение эффективности постоянной составляющей нашей работы, это будет одним из определяющих конкурентных преимуществ в долгосрочной перспективе.

— Одновременно с увеличением прибыли банк сократил депозитный портфель и активы. С чем это связано?

— Снижение депозитного портфеля связано с нашей работой по сокращению избыточной ликвидности, которую банк сформировал на фоне проблем в экономике и поддерживал достаточно долгое время. Показатель мгновенной ликвидности Н2 в январе 2017 года составлял 144%, превышая норматив почти в 10 раз. Сейчас ситуация в экономике нормализовалась, ставки снижаются, в связи с чем у нас нет необходимости держать такой запас ликвидности, и мы постепенно возвращаем наиболее дорогие деньги. В частности, в июне мы заблаговременно вернули средства клиентам, которые в связи с отменой действия международных рейтингов после 14 июля не могут размещать средства в банке.

Доля таких клиентов в наших пассивах невелика — она не превышает 3–4%. С учетом избыточной ликвидности их возврат не представляет никакого риска для ликвидности банка. В частности, по итогам июня, с учетом возврата этих средств, показатель мгновенной ликвидности Н2 составил 105% при нормативе не ниже 15%. Норматив текущей ликвидности Н3 составил 177% при нормативе 50%.

— А активы?

Сокращение активов связано с плановым постепенным закрытием сделок обратного РЕПО, заключенных в 2014–2015 годах. Мы всегда говорили, что эти сделки не являются составляющей нашей долгосрочной стратегии. Мы рассматриваем их как one off — безрисковые операции, которые были совершены в сложный для российской экономики период, когда возможности для формирования качественных активов у участников рынка были ограничены. В то же время некоторые аналитики считали, что, несмотря на первоклассное обеспечение по этим сделкам, их большой объем представляет собой определенные риски. Таким образом, мы сокращаем эти риски и в ближайшее время продолжим снижение объемов операций обратного РЕПО.

— Как вы оцениваете потребительское поведение? У россиян появилось желание брать кредиты?

— С одной стороны, спрос можно оценить как достаточно сильный. С другой — мы пока не видим и не ожидаем какой-то значительной динамики по его увеличению. А если сравнивать с лучшими временами, то желание россиян что-то купить в кредит значительно поубавилось на фоне снижения реальных доходов.

— На фоне, получается, стагнирующего спроса на потребительские кредиты не планируете нарастить долю ипотеки в портфеле?

— Для нас ипотека является ключевым розничным кредитным продуктом, ее доля в портфеле частных клиентов составляет около 50%. Ипотека — не просто финансовый инструмент Это тот банковский продукт, который помогает решить одну из базовых потребностей человека — в жилье. Мы планируем увеличить размер ипотечного портфеля и сейчас как раз снизили ставки по ипотеке — они точно являются одними из самых низких на рынке. Что касается доли, то она будет зависеть от того, как будут вести себя другие продукты. Если мы увидим восстановление качественного спроса на потребительские кредиты, то этот сегмент тоже вырастет в абсолютных цифрах, что сдержит рост доли ипотеки.

— Вы согласны с рейтингом АКРА и оценкой агентством тех рисков, которые оно упоминает? Устраивает ли вас их методология?

— Безусловно, мы не согласны с рейтингом. Нам кажется, что он не отражает реальный бизнес-профиль банка и является заниженным. Что касается рисков, то АКРА, как и любое рейтинговое агентство, в отчете вне зависимости от присваиваемого рейтинга указывает на определенные риски, которые присущи рейтингуемым организациям, будь это банк, коммерческое предприятие, промышленное производство. Однако эти риски не являются определяющими, а их потенциальное влияние на банк, на наш взгляд, переоценено.

В то же время АКРА — это довольно молодое агентство, которое пока оценило очень мало российских компаний, банков. Мы знаем, что ВТБ не стал раскрывать свой рейтинг по АКРА, многие крупные организации — не только в банковском секторе — рейтинг пока не получили. Это указывает на то, что возможна доработка методик. Мы рассчитываем, что в результате их доработки и наш рейтинг будет пересмотрен в сторону повышения.

— С учетом рейтинга будет ли банк как-то менять свою стратегию?

— Нет, мы считаем, что то, что мы делаем, разумно и правильно. Именно благодаря нашей стратегии мы стали одним из крупнейших и системообразующих банков, и именно наша стратегия позволила нам построить устойчивый, в том числе к воздействию макроэкономической ситуации, бизнес. Поэтому мы рассчитываем, что в результате исполнения той стратегии, которая у нас есть, в разумной перспективе у нас будут другие рейтинги.

— Сейчас активно всеми обсуждается цифровая революция. Что сейчас банк уже может предложить и что планирует представить в области услуг digital?

— Говоря о диджитализации, стоит отметить три ключевых момента.

Первый — это изменение внутренних процессов традиционного банкинга: бумажные платежки заменяются электронными, бэк-офис сокращается, колл-центр переходит в чат-боты. То есть происходит автоматизация многих процессов.

Второй — это современный маркетинг, который подразумевает цифровые продукты. Сегодня их наиболее активными потребителями является в первую очередь молодое поколение, но количество пользователей постоянно растет, а их круг — расширяется. Мы это видим на примере наших проектов «Рокетбанк» и банка для предпринимателей «Точка». Они являются лидерами в этих сегментах, и на их долю уже сейчас приходится около половины всех новых клиентов «Открытия» в розничном сегменте и МСБ.

Третий момент, возможно один из самых главных, — работа с большими данными. На мой взгляд, именно он в перспективе ближайших трех-пяти лет станет решающим для развития банковского рынка и определит, кто будет в числе лидеров, а кто будут отстающим или даже, может быть, в силу новых трендов, прекратит свое существование.

Это связано с тем, что банки становятся либо платформой, либо частью экосистемы, в которой большое количество данных о клиенте позволяет предлагать клиенту абсолютно новые сервисы, в том числе небанковские и даже нефинансовые, которые раньше были совершенно невозможны.

Например, кредитование в момент покупки, когда у вас кончились деньги. И не потому, что вы попросили кредит, а потому что именно сейчас у вас не хватает, допустим, 300 рублей для того, чтобы купить что-то очень важное для вас. И именно в этот момент банк понимает, что вам их не хватает, и говорит: вот те 330–350 рублей, мы вам можем дать их прямо сейчас. Причем даже, может быть, и без процентов, просто как сервис, если вы вернете быстро.

Такие предодобренные кредиты возможны не только в рознице, но и в корпоративном бизнесе.

— Сколько банк вкладывает в развитие big data?

— Если говорить в целом о цифровизации как о работе с платформой, то сейчас это уже десятки миллионов долларов.

— Что в «Открытии» думают по поводу block chain?

— Это действительно может оказаться абсолютно взрывной технологией, которая поменяет весь ландшафт, а может оказаться, как и многие другие, просто одной из технологий, которая встроится в определенные процессы и глобального влияния на рынок не окажет.

При этом мы не смешиваем коммерческие проекты и более исследовательские, такие как block chain. Мы пока не пытаемся внедрить block chain куда только можно, как у нас иногда это бывает, — если уж block chain, так везде…

И в вопросах поиска новых решений, которые потенциально могут повышать эффективность и генерировать ценность для клиента и доходность для банка, не ограничиваемся block chain. Мы, например, активно работаем в области цифровой идентификации, биометрики. То есть у нас есть работающие продукты, которые умеют распознавать голос, лицо. Мне кажется, что за этим будущее, это удобно.

— Касательно дальнейших планов банка — планируются ли в текущих условиях новые сделки?

— Крупных M&A в настоящее время не планируется. В то же время мы продолжим поиск перспективных финансово-технических стартапов. Это небольшие с точки зрения вложенных средств инвестиции, но они дают хорошую отдачу и важны для нашего развития.

— Какие планы «Открытия» в отношении QIWI и почему держатели миноритарных пакетов не продали вам достаточно бумаг, чтобы оферта состоялась?

— «Открытие» предлагало существенную премию — 20% к текущему рынку. Очевидно, что инвесторы очень высоко оценивают компанию и ее перспективы и уверены, что потенциал роста стоимости бумаг еще выше. Нас как миноритарных акционеров QIWI это, несомненно, радует. Обратная сторона этой веры в перспективы — количество акций QIWI, которые инвесторы предъявили к выкупу, оказалось меньше нижней границы, установленной в рамках оферты. Но мы сохраняем интерес к приобретению акций компании и планируем развивать наше взаимодействие с QIWI в части финтех-сервисов.

Россия > Финансы, банки > gazeta.ru, 19 июля 2017 > № 2253163 Евгений Данкевич


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 19 июля 2017 > № 2248881 Павел Самиев

Не спешите хоронить: почему нет причин для паники, а российские частные банки достаточно устойчивы

Павел Самиев

управляющий директор и член совета директоров Национального рейтингового агентства, исполнительный директор АЦ "Институт страхования" при Всероссийском союзе страховщиков, генеральный директор «Бизнесдром»

Очередная волна «банковской паники» накрыла Россию в последние две недели. Снова появились «черные» и «серые» списки банков, которые могут лишиться лицензии

Главная актуальная новость — это, конечно, введение временной администрации в банк «Югра» и признание у него регулятором множества проблем от большой доли кредитования связанных сторон и некачественного портфеля до фальсификации отчетности и забалансовых вкладов. С этим еще предстоит разбираться, и даже не объявлено решение — санация или отзыв лицензии. «Югра» — это очень масштабный случай, хотя нельзя сказать, что для участников банковского рынка такой исход стал сюрпризом. Вкладчики и клиенты не только «Югры», но и других банков на эту новость отреагировали очень нервно, возможно, по итогам июля мы увидим и отток депозитов из ряда частных банков.

Но давайте отбросим эмоции и посмотрим, что происходит на банковском рынке сейчас и есть ли реальные основания для паники.

Общее: относительная стабильность системы

Аналитики Райффайзенбанка высказались на прошлой неделе очень пессимистично: что в системе есть и недобросовестные участники, и финансово неустойчивые банки, причем и те и другие имеют дефицит капитала, и он нарастает. И все это означает, что за перечисленными банками могут последовать и другие, в том числе и крупные.

Собственно говоря это сейчас главный вопрос: устойчива ли бизнес-модель крупных частных банков? Могут ли они даже в отсутствии внешних шоков потерять кредитоспособность?

«Банкопад», как уже любовно окрестили постоянный отзыв лицензий у российских банков, сейчас на самом деле не столь интенсивен, как в прошлом году и начале этого года. Очевидно, что и проблемных банков с накопленным критическим балластом плохих активов, с хронической недокапитализацией среди топ-100 уже не так много. Остается, конечно, проблема некорректной отчетности, скрывающей реальное положение дел в банке, как это случилось с тем же «Пересветом» и Татфондбанком — из последних громких случаев.

Но если отбросить такие явно граничащие с криминалом случаи, то все не так плохо. Крупные и средние частные банки смогли за 2 года после локального кризиса конца 2014 — начала 2015 годов существенно нарастить капитал, диверсифицировать источники пассивов (кстати, среди топ-30 банков уже практически никто не имеет доминирующего источника фондирования, что очень хорошо для устойчивости всей системы). Рентабельность растет; по итогам этого года рекорд прибыли сектора, который был показан в прошлом году, будет, скорее всего, побит. Да, конечно, половина прибыли, как обычно, будет у Сбербанка, но и у частных банков сейчас растут уровень рентабельности и комиссионные доходы (наконец-то!) и пока не падает уровень процентной маржи. Даже совокупный уровень проблемных («стрессовых») активов падает несколько месяцев. Это не только и не столько просрочка, сколько суммарно просроченная, реструктурированная, в том числе пролонгированная, ссудная задолженность. Этот показатель близок к докризисному уровню.

Разумеется, российские банки — и частные и государственные — не могут быть более устойчивы, чем экономика, нефинансовый бизнес, фондовый рынок. Риски, которые несут финансовые структуры, напрямую следуют из качества нефинансовых активов, устойчивости заемщиков, стабильности фондового рынка и уровня рыночных рисков, динамики доходов населения и макроэкономических параметров. В этом глобальный риск банковского рынка, но это внешний риск, и при стабилизации этих факторов отечественные банки научились очень хорошо управлять остальными рисками.

Частное: рейтинг «ФК Открытие»

Интересен пример одного из крупнейших частных банков (сейчас фактически крупнейшего по активам) — банка «ФК Открытие». Полторы недели назад он раскрыл рейтинг АКРА на том уровне, который не позволяет ему в текущих регулятивных ограничениях получать доступ к средствам пенсионных фондов и бюджетным деньгам. Эта новость вызвала бурное обсуждение и общественный резонанс.

Мы не будем касаться ни уровня рейтинга, ни факторов, которые АКРА приводит в обосновании: мнение любого рейтингового агентства — это исключительно его позиция, которую другие рейтинговые агентства не комментируют. Однако сейчас прежде всего интересно посмотреть на потенциальные последствия присвоения этого уровня рейтинга и, соответственно, ограничения доступа банка к некоторым сегментам фондирования после этого решения, а также на ситуацию с его финансовой устойчивостью в перспективе.

Диверсифицированный холдинг — это хорошие ресурсы и большая подушка безопасности для банка. Именно такова ситуация с «Открытием» — большая группа, много рентабельных и самодостаточных небанковских активов, и они могут в том числе дать банку поддержку ликвидности в случае необходимости.

Напомню, что проблемные банки всегда имели ровно обратную историю: активы в группе нуждались в постоянной кредитной подпитке со стороны банка, а банк должен был «пылесосить» рынок (чаще всего депозиты населения под высокие ставки), чтобы поддерживать группу. И бизнесы вне банка были часто фиктивными. Но если рассматривать ситуацию с ликвидностью у «Открытия» даже безотносительно поддержки группы, то для опасений сейчас не видно оснований.

У банка избыточная ликвидность (и нормативы Н2 и Н3 выполняются с большим запасом), даже при снижении ресурсной базы на величину привлечений от пенсионных фондов и бюджета заместить их не составит труда. Доля средств от НПФ и бюджетных у «Открытия» уже менее 5% в пассивах, она постепенно снижалась в течение первого полугодия. Значит и последствия выхода из этих источников фондирования для банка фактически только некоторый рост стоимости пассивов без угрозы для ликвидности. Но сейчас и стоимость фондирования у «Открытия» очень низкая, и некоторое ее увеличение тоже не будет критичным. С учетом того, что ставки привлечения от населения и из многих других источников сейчас находятся на минимальном за несколько лет уровне (стоимость привлечения средств физлиц для банка, как и для всей системы в целом, на историческом минимуме, чуть более 5%), для банка замещение источников фондирования на те, которые не зависят от рейтинговых ограничений, будет иметь небольшую «стоимость». Сейчас рентабельность капитала у банка чуть менее 5%, вероятно снижение ее из-за изменения стоимости пассивов в пределах 1 п.п.

А если учесть, что у «Открытия» хорошая инфраструктура для привлечения средств и «юриков» и «физиков», главный риск — проблема с ликвидностью — фактически нивелируется. Кстати, выбор «Открытия» наряду со Сбербанком и ВТБ24 для осуществления выплат вкладчикам банка «Югра» (объявленный в понедельник) — это тоже очень хороший инструмент для увеличения базы депозитов физлиц именно сейчас.

Какие выводы можно сделать из вышесказанного?

С одной стороны, процесс оздоровления рынка будет продолжаться: слабые игроки, особенно те, кто увлекается фальсификацией отчетности, будут уходить с рынка — к сожалению, пока этот процесс не закончен. С другой — очередная волна паники, всяческие «черные списки» и прочие эмоции не имеют серьезных оснований. С учетом того, что крупнейшие частные банки испытали внешние шоки уже несколько раз за последние годы (как минимум очень серьезный в конце 2014 — начале 2015 годов) и смогли восстановиться, запас их прочности выше, чем считают пессимисты.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 19 июля 2017 > № 2248881 Павел Самиев


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 18 июля 2017 > № 2247494 Георгий Лунтовский

Георгий Лунтовский может вернуться в новую «Россию»

Елена Гостева, редактор Банкир.Ру; Татьяна Терновская, редактор Банкир.Ру

Первый зампред ЦБ Георгий Лунтовский с началом осени покинет свой пост в ЦБ, решение им принято по собственному желанию – об этом 18 июля сообщила пресс-служба регулятора. Участники рынка полагают, что он может возглавить новую банковскую ассоциацию, которая будет создана на базе ассоциации «Россия» и укрупнена за счет 8 банков, ушедших из АРБ. В свое время Георгий Лунтовский стоял у истоков создания ассоциации «Россия» и являлся ее вице-президентом.

Георгий Лунтовский проработал в Банке России 18 лет. Он пришел в 1999 году на должность заместителя председателя, в 2005 году стал первым зампредом, а в 2013 году вошел в совет директоров. В его компетенции была работа департаментов кадровой политики, наличного денежного обращения, полевых учреждений, а также Главного управления безопасности и защиты информации и Межрегионального центра безопасности Банка России. До работы в ЦБ он три года был депутатом Госдумы, являлся членом комитета по бюджету, налогам и финансам. Еще раньше руководил несколькими коммерческими региональными банками.

О том, что Георгий Лунтовский собирается уходить из Центробанка, СМИ сообщали еще в 2013 году со ссылкой на источники на банковском рынке – как раз тогда шло активное обновление команды регулятора. Однако он проработал еще четыре года.

Участники банковского рынка отзываются о нем с уважением. «О Георгии Ивановиче я могу сказать только положительные слова, потому что он человек очень взвешенный, - говорит глава АРБ Гарегин Тосунян. - Мы ним провели очень много конференций по информационной безопасности, потому что это, в том числе, входит в его компетенцию. Он на меня производит всегда очень позитивное впечатление - своей открытостью, лояльностью, комфортностью в общении. Думаю, что, уйдя из ЦБ он будет продолжать где-то активно работать, ибо человек достойный и заслуживающий уважения».

Глава второй банковской ассоциации – «Россия» - Анатолий Аксаков вспоминает, что Георгий Лунтовский в свое время стоял у истоков создания этой ассоциации. «Он был руководителем регионального банка среди двадцати кредитных организаций, которые приняли решение о создании ассоциации, - отмечает Анатолий Аксаков. – Потом он был вице-президентом ассоциации, сыграл большую роль в становлении и развитии ассоциации «Россия». Он также указывает на то, что в Центробанке на Лунтовском было «практически все хозяйство». «Он очень эффективно все выстроил, он человек системный, очень хороший менеджер. Ну и как человек – порядочный. Поэтому считаю, что он очень достойный человек», - подчеркивает Анатолий Аксаков.

По его словам, Георгий Лунтовский и ранее говорил о том, что уже пора уходить из ЦБ, что он уже «выполнил свою миссию», что «приходит новая поросль». «Я думаю, что это нормальное желание, - отметил Аксаков. - Но его знания и опыт обязательно будут востребованы».

По мнению младшего директора по банковским рейтингам «Эксперт РА» Вячеслава Путиловского, уход Лунтовского, скорее всего, был предрешен. «Он являлся членом команды Игнатьева, просто сменить весь старый руководящий состав в короткие сроки было нереально, - отметил он. – Поэтому людей выводили из состава высшего топ-менеджмента постепенно, в зависимости от того, какие участки они контролировали».

Еще до официального объявления о предстоящем уходе Лунтовского из ЦБ СМИ со ссылкой на источники сообщили, что он является кандидатом на пост главы нового банковского объединения, которое должно появится взамен АРБ, утратившей доверие крупнейших игроков рынка. В числе других кандидатов также назывались нынешний гендиректор АСВ Юрий Исаев и глава ВТБ24 Михаил Задорнов.

Как сообщил Bankir.Ru источник в одном из банков, покинувших ряды АРБ, в настоящее время идет обсуждение проекта укрупнения ассоциации «Россия» и создании на его основе нового по формату банковского объединения, с последующим возможным переформатированием его с саморегулируемую организацию. «Правда, сама концепция нового объединения постоянно меняется», - уточнил источник. «Не знаю, будет новая ассоциация или нет. Пока обратились из этих восьми банков, которые вышли из АРБ, ко мне, - заявил Анатолий Аксаков порталу Bankir.Ru. - Я встретился с ними, обсудили вопросы взаимодействия. И, возможно, на основе ассоциации «Россия» будет создаваться более мощная структура». О том, кто может возглавить новое объединение, Аксаков не сообщил, уточнив, что «пока ассоциацию «Россия» возглавляю я сам».

Вячеслав Путиловский считает, что «кандидатура Георгия Лунтовского на должность главы планирующейся к созданию новой лоббистской ассоциации банков - вполне реальный вариант, так как у этого человека есть соответствующий опыт, контакты и связи».

О том, что такой исход событий может быть реальным, заявил порталу Bankir.Ru и Гарегин Тосунян, уточнив, впрочем, что «версии всякие могут быть, я тут, как понимаете, не помощник».

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 18 июля 2017 > № 2247494 Георгий Лунтовский


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 18 июля 2017 > № 2247366 Игорь Николаев

Игорь Николаев, ФБК: «АРБ и покидающие ее банки найдут какое-то компромиссное решение»

Игорь Николаев, директор Института стратегического анализа ФБК

Беседовала: Татьяна Терновская, редактор Банкир.Ру

Понедельник ознаменовался кризисом в АРБ: сразу восемь крупнейших банков объявили о выходе из нее, указав, что «в последние годы эффективность деятельности ассоциации неуклонно снижается» и выразив несогласие с деятельностью главы АРБ Гарегина Тосуняна. Директор Института стратегического анализа, партнер ФБК Grant Thornton Игорь Николаев ответил на вопросы Bankir.Ru о будущем банковских ассоциаций, выходах из сложившегося кризиса и возможности перехода банковского рынка на саморегулирование.

Крупнейшие российские банки выходят из АРБ

Банкиры уже обсуждают кандидатуры на пост президента Ассоциации.

— Что было главной функцией банковских ассоциаций на момент их возникновения, для чего они, по вашему мнению, в свое время стали нужны рынку?

— Их главной задачей было выражать общее мнение участников банковского рынка, банковского сообщества. Аккумулировать это мнение и доводить его и свои предложения до регулятора. По сути ассоциации – это посредники между субъектами рынка, банками и регулятором. Причем, посредники совершенно необходимые.

— Существует мнение, что для банковского рынка наличие двух ассоциаций, дублирующих по сути друг друга, это слишком много…

— Членство в банковской ассоциации – это вещь добровольная, и в этом преимущество. Банки как субъекты рынка сами вправе решать, вступать им в одну или две ассоциации. И если две ассоциации на банковском рынке существуют столько лет, значит, сами банки решили, что надо именно так. Поэтому я не считаю, что их много.

— Чем, по вашему мнению, разрешится нынешняя кризисная ситуация, связанная с АРБ и выходящими из нее крупными банками? Может ли остаться на рынке одна ассоциация из двух нынешних? Или они останутся обе, но у АРБ сменится руководство?

— Я не жду каких-то радикальных изменений. Я думаю, что на рынке останутся обе ассоциации. Может быть, какое-то время они просуществуют без крупных участников, но у обеих сторон, АРБ и крупных банков, обязательно найдется какой-то компромисс. Две разные банковские ассоциации существовали много лет, и я считаю, что ситуация разрешится с наименьшими потерями для них всех.

Директор Института стратегического анализа, партнер ФБК Grant Thornton Игорь Николаев ответил на вопросы Bankir.Ru о будущем банковских ассоциаций, выходах из сложившегося кризиса и возможности перехода банковского рынка на саморегулирование.

— Зимой первый зампред ЦБ Сергей Швецов заявил, что Центробанк может предложить кредитным организациям перейти на систему саморегулирования путем объединения в СРО. Может ли произойти так, что в итоге на рынке не останется банковских ассоциаций, а появятся банковские СРО?

— СРО по своим функциям никогда не заменят банковские ассоциации. СРО ведь как раз призваны выполнять функции регулятора. Когда государство по тем или иным причинам считает, что регуляторные функции можно отдать участникам рынка и они сделают это лучше, оно эти функции отдает. Но банковские ассоциации не выполняют функции регулятора, это посредники между регулятором и участниками рынка. Это важное отличие. Как мне кажется, если СРО будет выполнять регуляторные функции и одновременно выражать мнение участников рынка, появится определенный конфликт интересов. С учетом противоречивого опыта саморегулирования в России я считаю, что нельзя возлагать на СРО то, что делают сейчас ассоциации.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 18 июля 2017 > № 2247366 Игорь Николаев


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 17 июля 2017 > № 2246298 Александр Дунаев

Регулирование финтеха: пять ключевых шагов к устойчивому росту

Александр Дунаев

сооснователь ID Finance, операционный директор сервиса онлайн-кредитования MoneyMan

Рональд Рейган однажды кратко изложил принципы государственного регулирования: «Если что-то движется, обложи это налогами. Если продолжает двигаться — зарегулируй. А как остановится — субсидируй»

Если в качестве примера мы взглянем на финтех-сектор Великобритании стоимостью около 7 млрд фунтов стерлингов, в котором заняты около 60 000 человек, то можно с уверенностью заявить, что сегодня он находится в прекрасной форме и не просто движется, а мчится, как Усэйн Болт. При этом, помимо прямого экономического эффекта, непременно стоит учесть более широкое влияние прорывных финансовых технологий. Например, снижение стоимости услуг кредитования и страхования, повышение общего уровня финансовой доступности, снижение транзакционных издержек в области денежных переводов, платежей и непрофессиональных розничных инвестиций. Кроме того, технологии находятся на острие идеологического дискурса в финансовой сфере в целом.

Однако эволюция подразумевает не только успехи, но и ошибки, неудачи, тупиковые ветви развития. В мировой финтех-индустрии в качестве таковых можно назвать распространение финансовых пирамид в Китае вместе с развитием peer-2-peer кредитования, использование криптовалют для незаконных, а зачастую и криминальных покупок, операций, а также скандал c обманом инвесторов Lending Club, приведший к катастрофическому снижению капитализации компании и отставке ее основателя Рено Лапланша.

Тем не менее технологические достижения в области финансов также очевидны. И задача регулирования теперь заключается в обуздании индустрии, минимизации эксцессов, в модернизации ее правовых основ и создании единых понятных правил игры. Этому, очевидно, поможет разработка дорожной карты развития быстрорастущего финансово-технологического сектора.

Существует глобальное четкое понимание того, что регулирование необходимо для долгосрочного устойчивого роста финтеха. В конце прошлого года одно из подразделений Министерства финансов США — Управление контроля денежного обращения — предложило создать федеральную хартию небанковских продуктов и услуг. Это существенное изменение для страны с децентрализованным финансовым регулированием, где каждый штат самостоятельно определяет правила игры. На другом берегу Атлантики Марк Карни, управляющий Банком Англии, недавно подчеркнул необходимость создания единой регулирующей инфраструктуры для процветания финтеха.

Полагаю, что есть ряд четких и понятных шагов, которые будут способствовать глобальному росту финансового-технологического сектора.

Регулярная прозрачная коммуникация с отраслью

Может показаться очевидным, но для регулятора крайне важно иметь постоянный контакт с ведущими финтех-игроками и экспертами для лучшего понимания потребностей как самих компаний, так и потребителей финансовых услуг. Безусловно, финтех-компании являются лишь одним из голосов в хоре заинтересованных сторон, но в условиях быстрых технологических и экономических изменений получение информации из первых рук определенно имеет смысл. Создание профильных ассоциаций, рабочих групп, проведение или участие в открытых дискуссиях на различных публичных площадках, например, в рамках конференций и форумов, поможет регулятору расставить приоритеты и сосредоточиться на решении стратегических вопросов.

Делегирование и разделение регулятивных функций

Регулятору необходимо разделить с индустрией и другими институтами собственные функции настолько, насколько это максимально возможно. Под зонтом финтеха укрывается сразу несколько суб-отраслей: потребительское и корпоративное кредитование, страхование, сектор денежных переводов и платежей лишь наиболее заметны в этом списке. Наш опыт говорит о том, что имеет смысл функционально разделить и регулирование. Например, Центральному банку, а также институтам, обеспечивающим защиту прав потребителей, которые регулируют потребительское кредитование в банках, вполне по силам также регулировать финтех-компании, ведущие аналогичную деятельность. Это также имеет смысл с точки зрения синхронизации стандартов защиты прав потребителей. Также в интересах всех сторон унификация стандартов сбора данных и идентификации клиентов (KYC), противодействия отмыванию доходов, полученных незаконным путем (AML) и т. д. Кроме того, включение финтех в регулирование наряду с основными финансовыми услугами твердо ставит его ближе к центру внимания, а следовательно, и к центру значимости для регулятора.

Фокус на создании новой инфраструктуры

Любое государство должно активно создавать, оказывать поддержку и продвигать то, что Марк Карни называет «материальной» инфраструктурой для компаний нового поколения, другой «породы» занимающихся финансовыми услугами. Этот тип инфраструктуры чаще всего является бременем для корпоративного сектора, однако его потенциальная выгода для страны и общества очевидна. Здесь необходимо сфокусировать внимание на платежах, расчетах, идентификации и на доступе к данным. Одним из лучших мировых примеров суверенного стратегического мышления в этой области является, несомненно, проект Aadhaar в Индии. Эта биометрическая система уже сегодня обладает исчерпывающими данными о более чем 1 млрд индусов, покрывая львиную долю взрослого населения страны. Колоссальный проект вместе с ускорившимся централизованным курсом правительства и монетарных властей на изъятие наличных денег из экономики может действительно изменить жизни сотен миллионов граждан Индии к лучшему, стремительно повышая уровень финансовой доступности.

Совместное использование существующей инфраструктуры

Несмотря на то что необходимость создания общедоступной «материальной» (по Карни) инфраструктуры очевидна, существуют и более доступные способы повышения конкуренции в финансовой индустрии. Прежде всего, это расширение прав граждан на владение данными о самих себе, которыми обладают, например, крупные игроки сферы финансов — банки, страховые компании, а также телекоммуникационные компании и интернет-гиганты вроде Google, Yandex и Mail.ru Group. Один из способов добиться этого — позволить передавать персональные данные третьим лицам с обязательного согласия конечного владельца данных. Тогда как, с одной стороны, это позволит пользователям монетизировать собственные данные, получая доступ к более конкурентным предложениям, с другой — частное право на данные позволит финтех-компаниям сосредоточиться на том, что они делают лучше всего: анализировать данные, обнаруживать рыночные неэффективности и несовершенства, а затем внедрять передовые технологии, которые их ликвидируют. Ярким примером совместного использования инфраструктуры является платежная директива Евросоюза PSD2, которая обязывает банки открывать транзакционные данные третьим лицам через программные интерфейсы (API). Эта инициатива заслуживает похвалы и просто обязана быть поддержана регулирующими органами во всем цивилизованном мире.

Внедрение пятилетних дорожных карт развития

Неопределенность в регулировании является основным фактором, который препятствует развитию финансовых технологий. Прежде всего, эта неопределенность существенно ограничивает приток капитала в отрасль, снижая мультипликатор к финансовым результатам (выручка или прибыль), которые обуславливают стоимость компаний. Это еще больше затрудняет реинвестирование капитала из-за увеличения неопределенности. При этом важно понимать, что крупнейшие игроки с технологическими ноу-хау обладают достаточно широкими возможностями выбора направления географической экспансии. При прочих равных условиях эти компании всегда будут инвестировать в страны с самыми прозрачными и понятными правилами игры. Это означает, что страны, которые занимают двойственную позицию в отношении будущего финансовых технологий в своей юрисдикции, ставят себя в проигрышную ситуацию и вероятно понесут потери.

Таким образом, будущее финтеха не будет определяться исключительно технологическими достижениями. Сегодня мы находимся в той точке истории, в которой на первый план в укреплении и развитии финансовых инноваций выходят государства и транснациональные регулирующие институты.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 17 июля 2017 > № 2246298 Александр Дунаев


Россия. США > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 15 июля 2017 > № 2251830 Николай Вардуль

Доллар или нефть?

Николай Вардуль

Хорошо продаются, как известно, только плохие новости. Отчасти поэтому так легко подхватываются заявления о том, что доллару грозит утрата его сегодняшних позиций первой мировой валюты, хотя сами распространители могут считать, что несут благую весть. Есть страны, где антиамериканизм в большой моде.

Над долларом висят долговые пузыри и призрак нового прихода старого кризиса. Но, во-первых, не стоит переоценивать американские долги, их надо взвешивать на весах всей экономики. Во-вторых, по признанию большинства экспертов, ФРС проводит достаточно эффективную политику. Факт тем не менее в том, что доллар не всегда был валютой номер один и, может быть, не навсегда ею останется. Но когда это произойдет – большой вопрос. К тому же наверняка это не случится по-революционному внезапно – в таком сценарии не заинтересован никто, кроме самых горячих голов, по-маоистски руководствующихся безответственным лозунгом: «Чем хуже – тем лучше!».

А вот то, что на наших глазах происходит с нефтью, заслуживает уже не отвлеченного внимания. Борьба за рынок и за цены между традиционными ее поставщиками и пришельцами из США – это отражение новой расстановки сил на нефтяном рынке.

Все началось с новой технологии – со сланцевой революции. Ее, с легкой руки «Газпрома», первым столкнувшегося с новыми конкурентами, в России долго не признавали, многие не признают и сейчас, но быстрый рост добычи и нефти, и газа в США налицо. В столкновении новой технологии с ответными картельными ограничениями будущее, скорее, за техническим прогрессом. Но это только одна сторона дела.

Вторая сторона в том, что США перестают нуждаться в накопленных стратегических резервах нефти. Они созданы после того, как в 1973 г. арабские страны в ответ на поддержку Израиля ввели эмбарго на поставки нефти в США. Тогда же ОПЕК добилась почти четырехкратного взлета цен на нефть. Теперь США все больше могут рассчитывать на внутреннюю добычу. Как сообщает Bloomberg, за последние 17 недель стратегический нефтяной резерв США сократился на 13 млн баррелей – до 682 млн. Это минимальный уровень за 12 лет. Резервы начинают распродаваться, чтобы сократить тот самый долг, т.е. в игре против ОПЕК и примкнувших к картелю стран у США есть мощные козыри.

Три вывода. Первый – США во все большей мере решающим образом влияют на нефтяной рынок. Второй – раз цена нефти традиционно определяется в долларах, новая расстановка сил укрепляет доллар и ослабляет рубль. Третий – Россия остро нуждается в модернизации экономики.

Россия. США > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 15 июля 2017 > № 2251830 Николай Вардуль


Россия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > bankir.ru, 14 июля 2017 > № 2243608 Сергей Солонин

Сергей Солонин (АФТ): «Зарегулированность убивает желание заниматься инновациями»

Антон Арнаутов, директор АНО «Финтех Лаб»

Тезисы выступления генерального директора Ассоциации ФинТех и компании QIWI Сергея Солонина на Международном финансовом конгрессе в Санкт-Петербурге.

Сегодня идет много дискуссий, конференций на тему финтеха. Мне кажется, это обусловлено тем, что страна делает выбор в пользу развития технологий, в пользу инноваций. Если это так, то придется пересматривать многие позиции в области регулирования. Важной составляющей деятельности регулятора становится наблюдение за тем, что происходит на «новых территориях», одной из которых является финтех.

По своему опыту, могу сказать, что отсутствие зарегулированности платежного рынка позволило нам создать очень конкурентный платежный рынок в России. Технологии в платежах в России являются очень продвинутыми по сравнению с другими странами. Многие продукты мы запускали раньше других, потому что была создана высококонкурентная зона, в которой работало много конкурирующих платежных систем – около сорока различных маленьких платежных систем. Они очень быстро обучались друг у друга и накапливали знания о том, что нужно клиенту.

С тех пор, как этот рынок зарегулировали и передали право создания кошельков исключительно банкам, на рынке не возникло ни одной крупной платежной системы. С одной стороны, для нас, как для компании Qiwi, это хорошо, поскольку защищает наши позиции. С другой стороны, это снижает конкуренцию и убивает желание заниматься инновациями.

Создание регуляторных песочниц, зон, где можно развивать какие-то новые сервисы и продукты под надзором регулятора, крайне важно для инновационного развития. Можно посмотреть на опыт таких стран, как Индия, Великобритания, Сингапур, Гонконг и других.

Сейчас много говорят о появлении нового закона о криптовалютах. Уже началось обсуждение этого закона. Но я считаю, что появление такого закона не будет полезно для рынка. Эти технологии еще только появились, их технологические особенности не до конца изучены. Иногда осознанное отсутствие действий регулятора может быть очень позитивно для рынка. Оно может дать рынку развить технологии и получить практические результаты.

Роль регулятора очень высока. Он может повернуть рынок в сторону инноваций, а может зарегулировать все так, что никаких инноваций не будет. Россия находится в ситуации, когда на нее наложены санкции. Эта ситуация является достаточно сложной для банковской системы, для участников рынка. Наверное, имеет смысл дать сейчас дать этому рынку определенную свободу, дать воздух для развития. Очень хочется диалога с регулятором на эту тему.

Россия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > bankir.ru, 14 июля 2017 > № 2243608 Сергей Солонин


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 13 июля 2017 > № 2242739 Олег Тиньков

Олег Тиньков: «Талантливые люди в банки не идут»

Юлия Лю, редактор направления IT и инноваций

Тезисы выступления председателя совета директоров Тинькофф Банка Олега Тинькова во время панельной дискуссии «Судьба банков: как выжить между вызовами финтеха и прессингом регуляторов», состоявшейся в рамках МФК-2017.

О себе

Я испытываю когнитивный диссонанс – я, вроде, и банкир, и не банкир. Мы не совсем банк. Я акционер банка, я не СЕО, поэтому могу рассуждать в общем. Я плохо знаком с банковской терминологией и стараюсь туда сильно не погружаться.

О стартапах

Мы пытались покупать стартапы и ни одного не купили. В мире нигде финтех никого не победил. Это были потуги, поднимание денег, в США много инвесторских денег. Часть финтехов покупали банки, часть разорилась, кто-то стал более-менее большими, но глобального успеха я не увидел нигде. Уровень технологий российского финтеха, банковского IT, выше мирового. Даже китайцы не сделали банка с 1 офисом и 6 млн клиентов. Это сделали мы, россияне, и этим можно гордиться. Если финтех где-то существует, то в России. Это Qiwi, «Яндекс», ЦФТ. Спасибо за это военно-промышленному комплексу, откуда мы можем получать инженеров, математиков, физиков. Именно в России случился финтех, а нигде в мире этого не произошло.

О регуляторе

Российский регулятор куда более рациональный и либеральный, нежели европейский или американский. Там уровень бюрократии выше. Мы пытались купить банк в Англии, в США, там все сложно, непонятно. У нас нет претензий к регулятору. Кроме одной: нужно, чтобы у всех был равный доступ. Финтехи, будем называть их точнее - стартапы - могут конкурировать. Только они должны подчиняться всем законам и правилам, чтобы не получилось как с МФО. Идея, может быть, была хорошая, но по факту получилось, что они живут по своим правилам, кредитуя население по более высоким ставкам. Получается, что им это можно, а банкам нельзя. МФО и банки не отличаются по сути, а регулирование разное. Это вызывает озабоченность и это нужно выравнивать.

О равенстве стартапов и банков

Я не очень верю, что банки смогут оставить у себя бизнес платежей и переводов. Это, скорее всего, будут делать большие IT-компании типа Google, Snapchat, Uber, «Яндекса». Но этим для них все закончится - чтобы пойти в настоящий банковский бизнес, нужен капитал, технологии, кредитные ноу-хау. Заниматься кредитным бизнесом очень трудно, нужны определенные навыки и тактики. Регулирование нас спасает от армии атакующих молодых ребят.

О проблеме кадров

Главная угроза для банков – это кадры. Категорически не хватает кадров. Мы сделали кафедру на физтехе, мы плотно работаем с МГУ, Бауманкой. Мы обязаны инвестировать в студентов, в образование. Люди хотят идти работать в Google, «Яндекс», в Mail.ru, и к нам еще идут. Отчасти причиной этого желания может быть то, что я в кедах. Талантливые люди в банки не идут. Угроза отсутствия кадров – основная. Мы с этим уже вплотную столкнулись. Для нас это самая большая угроза. Мы не видим конкуренции со стороны Сбербанка или ВТБ. Россия - огромная страна, в ней 100 млн недообслуженных потребителей. Конкуренции в России нет. Рынок огромный, и он пуст. Нам всем нужны только хорошие кадры.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 13 июля 2017 > № 2242739 Олег Тиньков


Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 13 июля 2017 > № 2242689 Станислав Савченко

Удвоение малого бизнеса: как облигации могут заменить банковское финансирование

Станислав Савченко

председатель совета директоров ИК «Спарта-финанс»

Пока бонды составляют 18% в объеме заимствований негосударственного сектора. Доля вложений физлиц в корпоративные бумаги менее 3%.

Только ленивый не высказался о трудном положении дел на российском банковском рынке — экономические трудности вызванные девальвацией и санкциями, в каждом втором банке миллиардные «дыры» в капитале и отсутствуют четкая стратегия и перспективы развития.

При этом кредитование сосредоточено на крупном бизнесе. В этом тоже есть логика - выданные кредиты малому и среднему бизнесу попадают под особое внимание Банка России, который видит в них теневой бизнес и недооценку рисков.

При этом больше всего от недостатка кредитования страдает малый и средний бизнес (МСБ) — очевидная жертва сложившегося положения в экономике. По данным Корпорации МСП, в России действует около 20 000 таких предприятий, которые производят 20% ВВП. Причем правительство, ЦБ и чиновники озвучивают надежду на рост экономики с ними и задают цель удвоить создаваемый ими валовый продукт. Для этого они ежегодно выделяют из бюджета многочисленными корпорациям развития и разным агентствам МСБ десятки миллиардов рублей и сотни миллиардов банковскому сектору.

Но результат не заметен. Более того, государство и малый бизнес оказались в замкнутом круге — агентства и банки неэффективны и бюрократизированы, кредиты для МСБ недоступны — на него может рассчитывать лишь каждый десятый представитель МСБ.

Где взять деньги владельцу бизнеса? Бюрократизация заставляют их кредитоваться как физлицам, брать в долг у сомнительных личностей или искать варианты через различные краундфандинговые платформы. Но ни одна из таких возможности не являются мечтой для предпринимателей. Доверия со стороны инвесторов низкое, что оправдано из-за рисков мошенничества, низкой прозрачности и отсутствия регулирования.

В качестве альтернативы банкам Владимир Путин предлагал развивать инвестиции в корпоративные облигации и даже изменить налогообложение. И инвесткомпании и Московская биржа пытаются ответить на запросы финансирования МСБ — площадка начала выстраивать инфраструктуру и хочет занять сегмент займов в районе 300 млн до 500 млн рублей, который при выпуске превращается в удобный для расчетов для частного инвестора номинал 1000 рублей. К тому же, в начале года Госдума приняла законопроект, освобождающий от налога на доходы физических лиц (НДФЛ) купоны по рублевым корпоративным облигациям, эмитированным в период с 1 января 2017 года по 31 декабря 2020 года. По оценкам аналитического департамента «Спарта-финанс» таких эмитентов — средних и даже небольших компаний — может оказаться несколько сотен, хотя конечно на первом этапе нужны «первопроходцы», и их не будет много.

Компании МСБ получившие публичный статус смогут разместить акции или облигации по облегченной процедуре. Такие облигации могут быть привлекательны для держателей депозитов, особенно, если ставка будет выше банковской. МСБ зачастую занимают под 15–18%.

Но регулятивная нагрузка на такие компании должна поддержать доверие, эмитенты должны быть прозрачными. Московская биржа ожидает, что годовая выручка таких компаний составит от 800 млн до 10 млрд рублей, у нее должна быть отчетность по РСБУ и проспект эмиссии (упрощенный). Чтобы сократить риски мошенничества такие компании должны пройти экспертизу Совета биржи по листингу и Фонда развития промышленности.

Чтобы защитить инвесторов можно реализовать механизм страхования инвестиций чтобы дать инвесторам уверенность, что проценты и основной долг по облигациям будут выплачены в полном объеме и в срок. Можно реализовать его через три варианта — страхование со стороны Агентства по страхованию вкладов, создание специального фонда или использовать действующие страховые компании. Если первый может быть похож на страхование вкладчиков депозитов в банках, то другие механизмы — вопрос дискуссии. Специальный фонд может быть создан по аналогии с АСВ — при размещении компании государство могло бы направлять средства госструктур в сфере поддержки МСБ в специальный страховой фонд для выплат инвесторам. Третий вариант — страхование, популярно в США. Страховщики при продаже полиса выступают гарантом возврата всей или части вложений инвесторов в облигации МСБ.

Любой из трех механизмов мог бы подогреть интерес к таким облигациям, тем более регулятор и правительство ждут, что облигации привлекут физлиц. Но мы находимся только в начале пути и потребуется много усилий. По данным Банка России, облигации занимают 18% в объеме заимствований негосударственного сектора. Доля вложений физлиц в корпоративные бумаги менее 3%.

Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 13 июля 2017 > № 2242689 Станислав Савченко


Россия > Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 13 июля 2017 > № 2242685 Анатолий Юшин

Бегство должников: как не пасть жертвой чужого банкротства

Анатолий Юшин

управляющий партнер адвокатского бюро «Юшин и партнеры»

В производстве судов находится около 50 000 дел о несостоятельности компаний

За последние три года значительно возросло число банкротств компаний в России. По статистике судов в 2014-м году в производстве было 37800 дел по банкротству, а в 2015-м уже 49200. И хотя по итогу 2016 года число банкротств предприятий снизилось на 3%, число предприятий-банкротов остается значительным. Большинство компаний-банкротов стали таковыми в силу объективных причин: падения покупательского спроса на их товары/услуги, резкого снижения курса рубля, санкций и антисанкций.

Некоторые предприниматели увидели в сложившейся ситуации «окно возможностей» для избавления от токсичной, обремененной долгами компании или же просто законный способ не платить по долгам. Опыт показывает, что часто банкротство одной компании может запустить целую цепочку банкротств ее поставщиков и подрядчиков. В нашей практике была ситуация, когда строительная компания — генподрядчик по возведению крупного инфраструктурного проекта не получила от заказчика оплату по договору, что привело сначала к банкротству компании, а потом и к ряду банкротств среди субподрядчиков, работавших на объекте.

Как же обезопасить свой бизнес от подобных ситуаций и как постараться получить свои деньги, если ваш контрагент – банкрот? Распознать ситуацию на ранней стадии. В процедурах банкротства время играет первостепенное значение. Суть в том, что закон устанавливает право первому кредитору, подающему заявление о банкротстве компании-должника, предложить кандидатуру арбитражного управляющего. Если предложенная кандидатура отвечает формальным требованиям, предъявляемым к арбитражным управляющим (он не дисквалифицирован, состоит в СРО, его деятельность застрахована), то суд не может отклонить кандидатуру. Следовательно, именно у первого подавшего заявление о банкротстве кредитора есть возможность определить развитие событий как минимум на начальной стадии процедуры банкротства.

Практические выводы

Во-первых, если ваш контрагент вовремя не расплачивается, и сумма о которой идет речь представляется для вас значительной, необходимо как можно быстрее подавать на взыскание этих денег в арбитражный суд. По опыту знаю, что многие предприниматели предпочитают как можно дольше не прибегать к этой мере, считая, что таким образом они испортят отношения с контрагентом.

Мне кажется это совершенно неправильным, потому что в случае если ваш должник поведет себя добросовестно, вы всегда сможете заключить с ним мировое соглашение или отказаться от иска, а отсутствие «просуженного» долга значительно ухудшает ваши шансы в случае банкротства должника. На мой взгляд, в нынешней экономической ситуации следующим шагом после получения вступившего в законную силу решения арбитража может стать подача на банкротство вашего должника (если вы не банк, закон позволяет подавать на банкротство только в случае, если выплата по долгу просрочена более чем на три месяца и наличие долга подтверждено решением суда).

Этим убиваются нескольких «зайцев»: пропадает возможность для должника инициировать процедуру банкротства через «лояльных» кредиторов, закрепляется приоритет перед другими кредиторами (можно предложить кандидатуру «своего» управляющего). А в случае, если акционеры и руководство компании-должника не заинтересованы в ее банкротстве (например, у компании есть крупные госконтракты) они сразу найдут возможность заплатить вам долг с условием, что вы отзовете заявление о банкротстве.

Во-вторых, параллельно с судебными процессами вам необходимо поручить юристу вести мониторинг информации в отношении должника. В частности мониторить дела на сайте арбитражного суда и изменения статуса должника в ЕГРЮЛ на сайте nalog.ru. Это важно, т.к. через сайт арбитражного суда можно отследить как подачу заявления о банкротстве должника, так и общее количество дел о взыскании с должника денежных средств. Последнее позволит вам понять, насколько велика общая долговая нагрузка потенциального банкрота, а следовательно, каковы ваши шансы на получение денег.

Что же касается ЕГРЮЛ, это важно с точки зрения того, что как правило «управляемые» банкротства в интересах должника проводятся через упрощенную процедуру «банкротства ликвидируемого должника», когда заявление на банкротство подается в отношении компании, находящейся в стадии ликвидации. Поэтому если вы увидите, что в отношении должника начата процедура ликвидации, это должно послужить крайне тревожным сигналом.

Держать руку на пульсе

Что же делать, если должник, используя «лояльных» кредиторов или другие кредиторы все же смогли раньше вас подать заявление о банкротстве и ввести процедуру. Прежде всего не отчаиваться. За последнее время в законодательство о банкротстве было внесено значительное число изменений, направленных на защиту именно интересов кредиторов.

Главное контролировать ситуацию и все делать вовремя:

- подать требование в реестр кредиторов, не пропустив предусмотренные законом сроки. В противном случае вы будете включены как кредитор ,«имеющий право на удовлетворение своих требований после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр». Обычно шанс такого кредитора на получение чего-либо в процедуре банкротства стремится к нулю. Также «зареестровые» кредиторы не голосуют на собрании кредиторов, а, следовательно, не могут влиять на принимаемые решения.

- обязательно участвовать во всех собраниях кредиторов, запрашивать отчеты и иную информацию от арбитражного управляющего. Владея ситуацией, вы сможете понимать, насколько велики ваши шансы на получение денег.

Также совместно с другими кредиторами вы можете принимать решения, позволяющие приблизить этот момент. Имея информацию о действиях арбитражного управляющего, вы сможете обжаловать эти действия, если будет понятно, что управляющий тем или иным образом нарушает ваши права. При этом следует учитывать, что арбитражные суды, разбирая любые споры юрлиц, обычно исходят из понятия «предпринимательского риска». Это означает, что если вы не участвовали, например, в собрании кредиторов, а потом пытаетесь оспорить его результаты в суде, с вероятностью в 99% суд вам откажет, указав, что вы имели возможность принять участие в собрании и повлиять на принятие решения.

Найти бенефициаров

Наибольшие шансы кредитору отстоять свои права и получить значительную часть долга, дают нормы закона о привлечении бенефициаров компании к субсидиарной ответственности по ее долгам. С 28 июня 2017 года вступили в силу изменения в законодательство, расширяющие возможности применения этого «оружия» против недобросовестных директоров и участников (акционеров) компаний-должников.

Закон говорит о том, что к субсидиарной ответственности может быть привлечено контролирующее должника лицо (см. ст.2 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)». То есть теперь потенциально к субсидиарной ответственности может быть привлечен не только директор или бывший директор предприятия-должника, но и любые иные лица, реально контролировавшие деятельность, например, представитель иностранной компании учредителя должника, действующий по т.н. «генеральной доверенности», как это обычно бывает в случае ведения деятельности через офшоры. Можно говорить о привлечении реального собственника и в случае, если компания зарегистрирована на его неработающего родственника: престарелого родителя или супругу.

На каких основаниях контролирующее компанию должника лицо может быть привлечено к субсидиарной ответственности? За последнее время законодатель расширил основания для привлечения директоров и других лиц к субсидиарной ответственности. Прежде всего это касается случаев, когда заявление подают налоговые органы.

Если же вы – обычный коммерческий кредитор, то согласно ст.10 закона о банкротстве, вы можете подавать заявление о привлечении этих лиц к субсидиарной ответственности в двух случаях:

1. Когда при наличии признаков банкротства компании, предусмотренных законом, директор, имеющий полномочия подать заявление в суд о признании компании банкротом, своевременно не сделал этого.

2. Если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц. Как видно, обе ситуации требуют сбора необходимых доказательств, подтверждающих вину контролирующих должника лиц. Это непросто и требует серьезной юридической проработки.

Упростить ситуацию могут явные ошибки, допущенные привлекаемыми лицами, например, несдача бухгалтерской отчетности компании. Кто имеет право подать заявление и какой механизм исполнения? Как уже говорилось ранее, заявление в арбитражный суд о привлечении к субсидиарной ответственности может подать как арбитражный управляющий, так и любой кредитор. В случае, если такое заявление будет удовлетворено, кредитор получит исполнительный лист и может забирать имущество и деньги бывшего директора или акционера компании-банкрота. При этом последний не сможет освободиться от уплаты долга, подав заявление о своем банкротстве как физлица.

Россия > Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 13 июля 2017 > № 2242685 Анатолий Юшин


Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 13 июля 2017 > № 2242263 Тулеген Аскаров

Весна для страховщиков завершилась непросто

Как выясняется из данных оперативной отчетности регулятора, к началу лета страховой сектор подошел не в лучшей форме по совокупному собственному капиталу и активам.

Тулеген АСКАРОВ

Правда, если в апреле значение первого показателя сократилось весьма заметно по сравнению с мартом – на 5%, то за последний месяц весны потери уменьшились до 0,3%, а в абсолютном выражении снижение составило лишь 1,1 млрд тенге до 389,0 млрд тенге. Совокупные же активы страховщиков в апреле подросли на 0,3%, но в мае эта прибавка была «съедена» сокращением на 0,5% до 882,8 млрд тенге.

Если перейти к «персоналиям», то есть к динамике этих показателей у ведущих участников рынка, то выясняется следующая картина. Наибольший вклад в общие потери по размеру активов внесла лидирующая здесь «Евразия», у которой за последний месяц весны потери составили почти 7% до 199,9 млрд тенге, в абсолютном выражении – на 15,1 млрд тенге. У занимающей второе место «Виктории» активы уменьшились в мае в гораздо меньшей степени – на 0,1% до 76,1 млрд тенге. 50-миллиардную планку по этому показателю пересекли к началу лета также «Халык-Казахинстрах» (0,5% до 59,4 млрд тенге), «Номад Life», у которой активы увеличились на 4,6% до 58,6 млрд тенге, «Казкоммерц-Life» (0,9% до 56,4 млрд тенге) и «Халык-Life» (2,2% до 53,8 млрд тенге). Такой разнобой в динамике объема активов можно объяснить в определенной степени укреплением тенге к доллару в мае на 0,7%, из-за чего большие потери понесли страховщики, имеющие значительную их часть в инвалютных инструментах.

По размеру собственного капитала также лидирует «Евразия», потерявшая в «весе» в апреле 13,8% и сумевшая за последний месяц весны лишь частично восполнить столь значительное снижение прибавкой на 2,1% до 101,8 млрд тенге. Тем не менее, отрыв лидера от идущей и здесь второй «Виктории» увеличился, так как у последней в мае произошло незначительное снижение активов до 69,5 млрд тенге (в апреле потери этого страховщика составили 6,7%). Другим участникам рынка до этого тандема далеко. Отметку в 20 млрд тенге сумели преодолеть к 1 июня лишь еще два страховщика – «KazakhExport» с приростом на 0,5% до 39,5 млрд тенге и «Халык-Казахинстрах», потерявший 5,3% до 28,8 млрд тенге.

Зато по совокупному финансовому результату страхового сектора динамика остается весьма позитивной. После роста в апреле в 5,7 раза по сравнению с предыдущим месяцем его прибыль (нераспределенный доход) за последний месяц весны увеличилась еще в полтора раза до 11,8 млрд тенге, в абсолютном выражении – на 3 млрд тенге. Основной вклад в этот позитив внесла лидирующая по размеру прибыли «Евразия» – у нее после относительно скромного апрельского прироста на 16,4% в мае сложилась более солидная прибавка в 1,6 раза до 5,9 млрд тенге, в абсолютном выражении – на 2,1 млрд тенге. Как нетрудно подсчитать, на лидера приходится половина совокупной прибыли страхового сектора и 70% ее майского прироста. Концентрация рынка и по этому показателю весьма велика, так как миллиардную отметку к началу лета превысили еще лишь две компании – «Kaspi Страхование» с приростом почти на четверть до 2,5 млрд тенге и «Халык-Казахинстрах» (40,9% до 1,4 млрд тенге). Число же страховщиков, показавших убытки, уменьшилось за последний месяц весны до 10, так как эту группу покинули «Standard Life» и «Сентрас Иншуранс», вышедшие в небольшую прибыль. В аутсайдерах же по-прежнему числятся «Виктория» ( минус 1,8 млрд тенге), «Интертич» (минус 382,2 млн тенге), «KazakhExport» (минус 399,3 млн тенге), «Альянс-Полис» (минус 396,9 млн тенге), «ТрансОйл» (минус 364,5 млн тенге), «АСКО» (минус 109,4 млн. тенге), «Standard» (минус 43,4 млн тенге), «Нурполис» (минус 145,2 млн тенге), «Азия-Life» (минус 45,7 млн тенге) и «Архимедес-Казахстан» (минус 9,7 млн тенге).

Продолжился в мае и значительный рост собранных страховщиками премий, хотя динамика здесь заметно замедлилась. Если в марте их совокупный объем увеличился на 40,6%, а за второй месяц весны – на 33,7%, то майская прибавка составила 26,3% до 184,3 млрд тенге, в абсолютном выражении – на 38,4 млрд тенге. При этом группа участников рынка, сумевших собрать премий более чем на 10 млрд тенге, пополнилась еще одним членом – «Халык-Life», прибавившей за май 32,5% почти до 13 млрд тенге. Возглавляет же эту группу «Евразия» (13,4% до 29,2 млрд тенге), за ней следуют «Казахмыс» (42,6% до 23,1 млрд тенге), переместившаяся с четвертого места на третье «Халык-Казахинстрах» (23,0% до 16,4 млрд тенге) и «Казкоммерц-Полис» (10,5% до 15,0 млрд тенге).

Что касается страховых выплат, то их совокупный объем вырос за последний месяц весны в меньшей степени – на 20,0% до 37,9 млрд тенге. Лидируют по этому показателю «Евразия» (13% до 5,5 млрд тенге), «Казкоммерц-Полис» (6,7% до 4,2 млрд тенге), «Халык-Казахинстрах» (24,8% до 3,3 млрд тенге) и «Казкоммерц-Life», сумевшая преодолеть двухмиллиардную отметку за счет прироста на 20,8% до 2,1 млрд тенге.

Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 13 июля 2017 > № 2242263 Тулеген Аскаров


Россия. СЗФО > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 13 июля 2017 > № 2242261 Максим Орешкин, Эльвира Набиуллина

Максим Орешкин: Россия прошла нижнюю точку кредитного цикла

Министр экономического развития РФ Максим Орешкин принял участие в работе Международного финансового конгресса, открывшегося в Санкт-Петербурге.

"Россия прошла нижнюю точку кредитного цикла", - сказал Министр, открывая "Диалог с Председателем ЦБ".

"Мы видим, как банки постепенно осознают, что начался новый цикл роста и на этот рост реагирует кредитная активность банков. Здесь мы ожидаем активизации кредитной активности осенью, что поддержит экономический рост", - сказал Глава Минэкономразвития.

Cтенограмма

Эльвира Набиуллина: Один из наших предыдущих спикеров говорил о том, как важно скоординировано работать Центральному банку с федеральными органами. У Максима Станиславовича опыт работы и в Министерстве финансов, и в Центральном банке. Он понимает роль финансового сектора, финансового развития для обеспечения экономического роста. Как вы видите, где находится наша экономика и, какие тенденции развития экономики сегодня?

Максим Орешкин: Эльвира Сахипзадовна, спасибо за приглашение. Форум за последние годы стал очень представительной площадкой и те темы, которые здесь поднимаются, очень важны. Очень хорошо, что здесь собирается все финансовое сообщество. И диалог между Центральным банком и финансовым сообществом идет очень активно.

Говоря об экономике важно понимать, чем характеризуется та точка экономического цикла, в которой мы сейчас находимся, потому что это тот момент, который определяет и то, как нужно строить бизнес модели и то, на что нужно ориентироваться и в финансовом, и в нефинансовом секторе.

Я бы три основных момента выделил, которые характеризуют текущую ситуацию с положительной стороны.

Первое – то, что закончилась адаптация к внешним шокам. Мы видим уже низкую инфляцию, устойчивый платежный баланс и бюджетный баланс. Второй момент – то, что мы прошли нижнюю точку кредитного цикла. За последние несколько лет у нас произошло серьезное сокращение кредитной нагрузки в первую очередь населения. Это закладывает хорошие перспективы на новый кредитный цикл, на рост кредитных портфелей в будущие годы. Третий момент – за всеми этими изменениями нужно констатировать, что у нас отсутствуют значимые структурные дисбалансы в экономике, отсутствуют пузыри. Это говорит о том, что тот экономический рост, который начался, может быть устойчивым, и может длиться несколько лет без каких-то серьезных шоков.

Второй очень важный момент – то, что экономика в целом стала гораздо более устойчивой к внешним шокам. Здесь большую роль играет политика Центрального банка, политика инфляционного таргетирования, которая привела нашу экономику в равновесие с низкой инфляцией, и все, что делается для обеспечения финансовой стабильности, потенциальные меры. Все пытаются нарисовать те возможные риски, которые будут в будущем.

Со стороны Правительства – тоже очень важные шаги сделаны. На прошлой неделе в первом чтении были приняты новые бюджетные правила, чтобы снизить долгосрочные бюджетные риски. В феврале был введен специальный механизм покупки-продажи валюты в объёме дополнительных нефтегазовых доходов. Это тоже механизм, который сглаживает колебания внешней конъюнктуры на внутренний цикл.

Если пару слов сказать по текущим данным, то начался новый цикл экономического роста – ВВП сейчас за январь-май растет на 1,3%. По нашим ожиданиям, осень может стать еще одним позитивным моментом в развитии экономики – здесь важную роль сыграет финансовый сектор. Мы видим, как банки постепенно один за одним осознают, что начался новый цикл роста и на него реагирует кредитная активность банков. Поэтому здесь мы ожидаем активизации кредитной активности осенью, что поддержит в целом экономический рост.

Есть у нас и факторы, которые играют против экономического роста в этом году. Это ситуация с сельским хозяйством, связанная с погодой, это и некоторые негативные последствия ограничений добычи и снижения инвестиционной активности нефтяного сектора. Ограничение добычи стало позитивным моментом - снизило колебание внешней конъюнктуры, но есть у него и некоторое побочное негативное последствие. В целом по году прогноз у нас остается неизменным, мы ожидаем увидеть рост 2%. Я очень рад, что у нас прогнозы Центрального банка с каждым кварталом постепенно приближаются к этой цифре. Думаю, осенью мы увидим уже от Центрального банка цифру в 2%.

По инфляции. Здесь тоже картина, несмотря на рост до 4,4% в июне, очень оптимистичная. Потому что главную роль тут сыграла плохая погода и цены на овощи. У нас на самом деле с начала года накоплено 2,3% инфляции. Из них 0,8% - это цены на овощи. Причем вклад на 0,3% произошел только в июне. Мы видим, что цены на эту группу товаров уже пошли вниз. В последнюю неделю данные говорят, что тренд здесь разворачивается. Новый урожай приходит на рынки. Поэтому до конца августа мы ожидаем, что этот фактор в значительной степени уйдет, и мы увидим общую инфляцию ближе к базовой.

Третья история – это платежный баланс. Буквально на днях Центральный банк опубликовал оценку за второй квартал. Впервые за долгий период времени мы вернулись к состоянию дефицита. У нас минус 300 миллионов долларов, по оценке банка, дефицит текущего счета. В третьем квартале мы ожидаем дефицит на уровне 5 миллиардов долларов. Но по большему счету, это нормальная ситуация, потому что в том числе и банковская система накопила значимый объем валютных активов в первом полугодии. При этом валютные активы сейчас постепенно используются экономикой на финансирование дефицита текущего счета. Да, рубль несколько ослабел. Да, может быть какое-то давление здесь еще сохранится, но плавающий курс подразумевает определенную волатильность, к ней нужно быть готовыми и ничего здесь страшного и экстремального нет.

Если говорить про экономику и смотреть в будущее. Я думаю, два очень важных момента, которые может быть нам удастся еще подробнее обсудить – это структурные моменты. Первое – это то, что экономика переходит в низкий инфляционный режим. Переход в низкую инфляцию после длительного периода высокой инфляции – это очень большое изменение как в целом для экономики, и, конечно, в особенности для финансового сектора, финансового посредничества. И вторая история, с точки зрения тенденций экономического роста, – это то, что постепенно фактор восстановительного роста, который имеет место быть в настоящий момент, будет себя исчерпывать. Мы будем все больше натыкаться на разного рода ограничения. И два ключевых ограничения, как мне кажется, - это ограничения на рынке труда – нехватка квалифицированных кадров. Вторая история – это ограничения, связанные с инфраструктурой. Вот в эти два ограничения мы будем утыкаться, и они будут мешать экономике расти быстрее, поэтому их нужно адресовать через структурные изменения в бюджете и в целом в экономической политике. И только в случае успеха этих структурных изменений, у нас будут более высокие темпы экономического роста.

Эльвира Набиуллина: По сути дела те ресурсы, которые есть в экономике не работают на расширение инвестиций? Что мы можем сделать, чтобы снижать инфляцию?

Максим Орешкин: Здесь, действительно, не только история с овощами, которая очень ярко проявилась в этом году, но можно привести и историю с ценами на авиабилеты. Летний сезон, авиабилеты на южные направления резко взлетают в цене, опять та же волатильность, то же ощущение роста цен, высоких цен, которые негативно влияют на инфляционные ожидания.

Главная проблема – неразвитость инфраструктуры. Именно поэтому Президент, когда выступал на Санкт-Петербургском экономическом форуме, очень много внимания уделил развитию инфраструктуры и подключению именно частных денежных ресурсов в развитие инфраструктуры. Потому что частные деньги в инфраструктуре - это не только возможность построить тот или иной объект, это возможность построить его более дешево и эффективно, и на этапе эксплуатации тоже иметь более низкие издержки. Потому что во многом неразвитость инфраструктуры – следствие того, что мы имеем завышенные издержки на всех стадиях реализации инфраструктурных проектов.

Комплексный подход – то, над чем мы сейчас работаем, это общая программа развития инфраструктуры, которая будет касаться всех основных направлений. Это и транспорт, и логистика, связь, энергетика, ЖКХ, социальная инфраструктура. Задача – преодолеть проблемы, которые связаны с несовершенством законодательства, правоприменения.

Мы все говорим о той истории, которая произошла в Башкирии. Таких историй быть не должно. Те инвесторы, которые инвестируют в проекты ГЧП, должны быть защищены и чувствовать, что государство стоит на их стороне. Я думаю, здесь тоже история в ближайшее время разрешится. Затем будем принимать все необходимые поправки в законодательство, чтобы было невозможно повторение таких историй. Всю программу с поправками мы планируем на осень.

Вы упомянули вопрос подзаконных актов. Действительно, тему с сельским хозяйством, логистикой в сельском хозяйстве мы посмотрели. Минсельхоз с 2006 года не может принять подзаконные акты, которые разрешат в принципе появление законодательства, которое сейчас есть, для реализации этих проектов. Минсельхоз не может. Мы сейчас попробуем это взять на себя, подготовить необходимые нормативно-правовые акты. Промедление – мы уже видим, к каким негативным последствиям в экономике это привело.

Еще одного момента хотелось бы коснуться. Действительно, волатильность инфляции влияет на инфляционные ожидания. Здесь очень важно, и Центральному банку в том числе, двигаться в сторону изменения коммуникационной политики, и больше уделять внимания показателям базовой инфляции. Если посмотреть на то, что происходит с инфляционной динамикой сейчас, то все говорят, что инфляция выросла до 4,4%. И акцент и в материалах банка России, и публичное обсуждение идет вокруг этой цифры. Одновременно с этим базовая инфляция упала до 3,5 - 3,8%, что существенно ниже 4%. Про это говорят мало, а это есть на самом деле тот базовый тренд, над которым Центральный банк с этой политикой работает.

Эльвира Набиуллина: Мы можем рассчитывать на долгосрочную предсказуемость. Какова будет политика Правительства в этой части?

Максим Орешкин: Если посмотреть на то, как Правительство здесь действовало последние несколько лет, то стабильность уже очень хорошо прослеживается. И при подготовке прошлого трехлетнего цикла, и сейчас за ориентир индексации тарифов взят уровень именно целевой инфляции банка России в 4%. Все индексации должны быть не выше этого уровня. Особенно в той части, которая касается конечных тарифов для населения, что очень важно и больше всего влияет на инфляционные ожидания.

Долгосрочная стабильность и предсказуемость очень важна как для самих компаний, которые поставляют эти услуги. Им тоже это позволяет строить долгосрочные бизнес-планы, принимать программы развития, принимать планы по сокращению издержек, понимая, что чем эффективнее они будут себя вести, чем сильнее будут снимать издержки, тем больше у них появится ресурса для собственного развития в рамках ограниченного роста тарифов. Понятно, что для потребителей понимание, сколько будет стоить электроэнергия, сколько будет стоить природный газ, тоже очень важны.

Момент с точки зрения составления бизнес-плана и принятия инвестиционных решений. Чем больше предсказуемости – и это касается не только тарифов, это касается всего – тем у нас больше будет уровень инвестиций в экономике. Поэтому в качестве следующего шага мы думаем о том, чтобы подготовить такой документ, как «Основные направления тарифной политики», где четко по основным секторам прописать, как будут развиваться тарифы и долгосрочные ориентиры, чтобы этот документ обсуждался. Обсуждался публично, принимался Правительством и был ориентиром для долгосрочной политики и для экономики, понимания, куда мы движемся.

Что очень важно, на самом деле, что вся долгосрочная устойчивость имела место, нам очень важно идти по пути повышения эффективности компаний, которые работают в этом секторе. Так что если мы не сможем держать издержки под контролем, какие бы тарифы не пыталось реализовать Правительство, реальность может быть выше определенного уровня. Поэтому здесь очень позитивный момент – то, что в первом чтении принят законопроект об обязательном аудите естественных монополий. Я думаю, нужно очень активно двигаться по пути внедрения системы бенчмаркинга. Причем не только внутрироссийского, но и глобального для того, чтобы понимать, где есть пространство для сокращения издержек. И если это пространство будет реализовываться – опять же увеличение инвестиционных программ этих компаний без угрозы более высокого роста тарифов.

Эльвира Набиуллина: Но вопросы возникают не только по отношению к финансовой сфере. У нас и нефинанасовый сектор – компании наращивают валютные кредиты. Тем более что кажутся они более дешевыми, если берут валютные кредиты по более низкой ставке. Не всегда понимаешь, что там есть валютный риск. И у компаний, которые экспортируют, возникает ощущение, что у них все эти валютные риски естественным образом захеджированы, потом что есть валютная выручка. Мы понимаем, что могут происходить внешние шоки разного рода, которые показывают, что этот так называемый естественный хедж может и не сработать. Вот видите ли вы здесь какую-то перспективу и необходимость дополнительного регулирования уровня валютных рисков в целом в нашей экономике, не только в банковском, не только в финансовом секторе?

Максим Орешкин: Действительно, здесь есть, мне кажется, два заблуждения. Это то, что, во-первых, наши нефтяные компании считают, что они долларовые компании. Хотя если просто посмотреть историю, то станет понятно, что рублевая цена нефти на самом деле ведет себя гораздо устойчивее, чем долларовая. Поэтому большой объем валютного долга даже для них обернулся очень высоким стрессом, когда нефтяные цены упали. Все прекрасно помним и ситуацию 2008 года, и 2014 года. В обоих случаях без помощи государства по разным каналам – в 2008 году это были прямые кредиты из ФНБ отдельным компания, в 2014 году - это более рыночный механизм предоставления валютного РЕПО со стороны ЦБ. Но в любом случае частный рынок не справился с теми валютными рисками, которые у него были на балансе, и государству пришлось оказывать поддержку. Если бы государство и в том, и в другом случае не вступило, мы увидели бы серьезные банкротства в нефинансовом секторе, которые потянули бы цепную реакцию в целом для финансовой системы. Поэтому здесь с точки зрения государства при неизменном установлении принципов плавающего валютного курса государству надо стараться отслеживать долгосрочные системные риски и смотреть как эти риски могут повлиять на финансовую стабильность в перспективе нескольких лет.

Второй момент – это заблуждение, что валютный долг дешевле рублевого. У нас зачастую, когда делают такие выводы, просто сравнивают текущие платежи – здесь процентная ставка такая-то, здесь - повыше, поэтому этот будет дешевле. Опять же если посмотреть исторически, то здесь ситуация на самом деле окажется иной. Рублевые заимствования даже по более высокой ставке зачастую оказываются гораздо дешевле, чем валютные. Те, кто не брал на себя валютные риски, оказались в итоге в более комфортной ситуации.

Это важно понимать, что те структурные изменения, которые происходят – мы говорим про низкую инфляцию в России, - означают, что уровень номинальных процентных ставок становится ниже. Мы видим, например, по тем же долгосрочным кредитам, поскольку ОФЗ уже имеет ставку по 7,5% в десятилетней перспективе. При этом если посмотреть на долларовые ставки, они уже идут в другую сторону – повышаются. Если взять крупнейшие российские компании, то спред ставок, которые они могут занимать между рублями и долларами, постепенно и довольно быстро сужается. Сейчас это уже порядка 0,04%, т.е. даже текущая разница стоимости кредитования довольно низкая.

Также те риски, о которых не стоит забывать, это санкционные риски, которые тоже ведут к рискам ухудшения рефинансирования, риски шоков внешней финансовой системы, которые тоже могут принести риски. Поэтому я считаю, что сейчас мы находимся на той точке, когда у нас закончился тренд на снижение внешнего долга, связанного с санкционными историями и возможностями занять на внешних рынках. Начинается новый тренд, когда крупнейшие российские компании будут уже по экономическим причинам все больше переходить в рублевое финансирование. На самом деле это тренд, который влияет на многие макроэкономические показатели, будет влиять на платежный баланс и на ситуацию на валютном рынке. В принципе можно подумать о том, чтобы этот тренд поддержать, в определенное русло направить, чтобы и этот тренд, в том числе нивелировал систему рисков для финансовой стабильности.

Максим Орешкин: Проблемы у российских компаний как раз начались, связанные с инфляционными ожиданиями. Потому что часто мы видим историю про волатильность курса, волатильность инфляции в последние несколько лет, как вслед за этой волатильностью росли инфляционные ожидания компаний. И они позволяли своим поставщикам значительно поднять цены, увеличить издержки. Как только уходила волатильность и показатели стабилизировались, зачастую происходило сжатие маржи, и компании начинали жаловаться, почему инфляция и курс не такой, какие мы закладывали в свои ожидания. Хотя Центробанк весь этот период пытался коммуницировать, что цель в 4% будет достигнута в 2017 году, ни разу от этой коммуникации не отошел, и, что самое важное - этой цели достиг.

Но доверие взращивается годами. Поэтому, надеюсь, что при следующем развитии ситуации, компании нефинансового сектора такие ошибки повторять не будут. Что связано с хеджированием валютных рисков. Это связано прежде всего с культурой управления валютой и рисками в целом в нефинансовом секторе. Я когда в банковской системе работал, занимался, в том числе работой с компаниями по хеджированию валютных рисков. И часто есть очень большая проблема, что есть серьезное отличие в понимании этой проблемы между акционерами и теми, кто занят конкретным управлением данного риска. Заключение валютного соглашения в случае прибыльности и результативности ничего хорошего не принесет, в случае убытка ведет к серьезным последствиям внутри компании и к серьезному стрессу. Поэтому важно двигаться по пути развития финансовой грамотности, создания стандартов управления валютными рисками компаний, для того, чтобы и на уровне акционеров, и на уровне менеджеров было единое понимание всей этой истории, чтобы способствовать развитию рынка.

Что государство может делать со своей стороны – это такую политику проводить в отношении государственных компаний, чтобы у них валютные риски не накапливались на балансе. Важно, чтобы компании в нефинансовом секторе занимались тем, чем они должны заниматься – повышением производственной эффективности, поиском новых рынков сбыта. А зачастую у нас компании пытаются как-то увеличить доходность своего бизнеса за счет тех или иных валютных рейтингов. И мы видим, как желание урвать чуть-чуть побольше доходности в текущем периоде за счет принятия большого объема рисков ведет к таким негативным последствиям. Поэтому такого рода активность компаний нефинансового сектора и компаний с госучастием надо пытаться ограничивать и, конечно, заставлять их работать в правовом поле.

Эльвира Набиуллина: Были какие-то идеи о том, что вы такие инструменты хеджирования будете развивать с участием институтов развития. Эти идеи еще живы, или вы считаете, что это абсолютно естественное рыночное развитие таких инструментов хеджирования?

Максим Орешкин: Идеи живы, но эта идея не того, чтобы подменить собой финансовый рынок. Это идея того, чтобы сделать механизм в части управления валютными рисками более прозрачным, сделать его более понятным, чтобы тот менеджер, который принимает решение о направлении заключения какого-то контракта, мог объяснить потом, почему он принял такое решение, что он выбрал самые лучшие котировки, потому что воспользовался единым окном, которое помогало какие-то транзакционные издержки в этой части снизить. Над этим работаем вместе с ЦБ. Если осенью удастся тему добить, будем продолжать ее продвигать вперед.

Эльвира Набиуллина: Как вы видите, какие вызовы стоят и перед реальным сектором экономики, банками и финансовыми институтами? Как научиться жить в условиях низкой инфляции? Что это будет для всех нас означать?

Максим Орешкин: Действительно, мы очень долго ждали наступления эры низкой инфляции. Об этом говорили долгие и долгие годы. Наконец-то мы в нее входим, но то, что есть сейчас, то, что многие компании, многие участники финансового рынка просто не готовы и не понимают, что несет эта ситуация стабильной и низкой инфляции. Вещь эта очень положительная, но для некоторых бизнес-моделей, конечно, несет очень серьезную угрозу. Ну вот, например, если обратиться к банковскому сектору. Когда инфляция 20%, спрятать операционные издержки очень легко. Можно добавить два, три, четыре процента, ставки при этом не очень сильно изменятся. Когда мы находимся в низкоинфляционном режиме, спрятать высокие инфляционные издержки, сложить в процентную ставку уже невозможно. Поэтому в принципе низкоинфляционная экономика - это экономика, которая не терпит низкого контроля за издержками, не терпит высоких издержек. Это касается предприятий, но в первую очередь посредников. А банки как раз являются типичным финансовым посредником. И по мере того как у нас инфляция в последние годы снижалась, мы видели, что модель многих банков, если брать их длинные кредитные циклы, она показывает на длинном горизонте очень низкие результаты с точки зрения прибыльности, иногда даже отрицательные.

Если взять последний кредитный цикл, который начался где-то в 2010 году и пика достиг в 2014 году, и посчитать прибыльность, которую кредитный цикл принес для банков, с учетом всех тех плохих долгов, которые частично списаны и которые еще будут списываться в ближайшие годы, то мы видим, что рентабельность капитала, той модели, которая работала в тот период, показалась очень низкой.

Что будет происходить с банковской системой дальше? Во многом таким примером может стать Восточная Европа, я бы назвал такой процесс «полонизация» банковской системы. И те траты, которые мы видели в Восточной Европе при переходе к ситуации с низкой инфляцией, во многом будут проявляться и в России. Это некоторые тренды консолидации, потому что опять же банки, которые не могут контролировать свои издержки, не могут иметь современные информационные системы, будут проигрывать конкуренцию и постепенно уходить с рынка тем или иным способом.

Очень важный тренд, который мы видели больше в Восточной Европе, и главный тренд в российской банковской системе на ближайшие годы – это агрессивное снижение издержек у тех игроков, которые будут оставаться лидерами. Те кто не справится с этим трендом, будут уходить.

И третий важный тренд – рост конкуренции для банковской системы с точки зрения рынка ценных бумаг, небанковского финансового посредничества, пенсионных фондов, продуктов по страхованию жизни. Там через автоматизацию процессов тоже можно добиться очень высокого и быстрого снижения издержек относительно банковской системы, и доля таких продуктов в структуре финансовой системы будет расти. Поэтому главная задача банков на ближайшие 5-6 лет – переход к новой эффективной модели. Понятно, что в сокращении издержек – главная история – цифровизация процессов, отказ от розничной сети, перевод большого количества операций в Интернет. Это те тренды, которые мы видим на рынке. Лучшие банки их возглавляют, и благодаря им удается добиться низкого уровня издержек.

Второй момент очень важный – это рост непроцентых доходов за счет развития бизнеса, как сервисной платформы для клиента. банк должен стать не просто местом, где он может получить кредит. В перспективе 5-10 лет банки должны полностью забрать функцию бэк-офиса у нефинансового сектора и вести за компанию бухгалтерию, налоговую отчетность. Как раз банк за счет эффекта масштаба может очень существенно сократить эффекты системы в целом и за счет этого получать дополнительную прибыль. Фантазировать можно абсолютно далеко - сказать, что и функции кадровой службы предприятий, например могут перейти к банкам, и за счет внедрения современных служб, современных платформ могут дать большую прибыль нефинансовому сектору. Это в целом, сокращение транзакционных издержек.

Третий важный фактор – история, связанная с информацией. банк становится тем местом, куда стекается большой объем информации за счет использования тех данных, которые есть внутри него, тех данных, которые доступны вокруг банка – в целом в информационном поле. Это применение современных технологий анализа больших данных, искусственного интеллекта, машинного обучения – это то, что поможет серьезно сократить свой кредит, который банки берут на себя, но и также создавать новые продукты, продавать их сторонним клиентам, основываясь на той информации, том массиве данных, который у банков есть в наличии.

Понятно, чтобы успешно реализовывать новую модель есть два ключевых момента: наличие модели управления в банках, которая позволяет проводить изменения и при этом сохранять общую устойчивость системы. То есть вести изменения вперед, проводить их до конца, при этом не ставить под угрозу стабильность системы в целом.

Второй элемент – люди, которые способны реализовывать такую модель управления, способные генерировать новые идеи и имеют все необходимые компетенции для того, чтобы доводить их до имплементации.

Но в целом, повторюсь, низкая инфляция - это очень хорошо. Происходящее снижение ставок будет способствовать восстановлению спроса на кредиты со стороны экономики и станет одним из главных драйверов нового кредитного цикла, который в целом будет поддерживать дальнейший поворот экономики к инвестициям.

Эльвира Набиуллина: Вопрос ключевой – как запустить мотор экономического развития, что для этого нужно сделать и какие финансовые инструменты могут быть наиболее востребованными, какие нужно развивать? Мы как-то говорили, что нам нужно дополнительно около 5 трлн. рублей инвестиций. Мы все понимаем, что это не государственные источники инвестиций в таких объемах. И понятна роль финансового сектора в обеспечении этих инвестиций и в том, что финансовый сектор будет эффективным посредником с тем, чтобы заставить сбережения, которые не очень маленькие в нашей стране, работать на инвестиции. Как, на ваш взгляд, данный механизм запустить?

Максим Орешкин: Роль государства должна быть не в том, чтобы просто увеличить расходы и направить все средства на инвестиции. Должна быть роль более умного использования тех ресурсов, которые есть внутри бюджета. Если мы посмотрим в той же инфраструктуре, что мы сейчас имеем, ключевые объекты практически полностью строятся за государственный счёт и финансируется на 2-3 года строительство объектов, которыми можно пользоваться 20-30 лет. А государство несет на себе все риски, связанные с изменением сроков строительства, завышением сметной стоимости, высокой стоимости обслуживания этого объекта потом.

В целом система остается очень неэффективной, и даже тот ресурс, который есть у государства, используется неэффективно. В последние годы государство не создавало стимулов для региональных губернаторов искать возможности включения частного ресурса. Все, чем занимаются сейчас все уровни власти – это ходят в Министерство финансов и выпрашивают деньги на проекты, потому что это единственный источник финансирования инфраструктурных проектов.

Как я уже говорил в начале, инфраструктура – это одна из фундаментальных вещей, которая нужна для обеспечения высоких темпов экономического роста. Потому что без достаточной и необходимой инфраструктуры невозможна реализация многих инвестиционных проектов, с одной стороны, с другой стороны, инвестиции в инфраструктуру – это тоже очень важный элемент инвестиционного процесса в целом. Здесь важно привлечение частного капитала и частных игроков к финансированию этой части.

Что касается в целом инвестиционных проектов, то главная и первостепенная задача – это создавать такие условия, чтобы количество рентабельных проектов, которые можно финансировать на различных условиях, существенно возрастало в экономике. Это и история, связанная со снижением уровня издержек, с правильной оценкой рисков, и внедрение эффективных бизнес-моделей, которые позволяют в заданных условиях добиваться высокой рентабельности бизнеса и реализовывать эти инвестиционные проекты.

Тут тоже очень много проблем. И начинаются они с отсутствием культуры подготовки проектов в России. Очень мало проектов проходят такую проработку, когда уже с конкретным проектом можно прийти в банк и получить финансирование. И здесь, я думаю, стоит государству немножко подставить плечо с точки зрения помощи в подготовке этих проектов, задания единых стандартов. Надеемся, что ВЭБ в союзе с другими банками это плечо подставит.

Большая проблема у нас, конечно, связана с наличием акционерного капитала. Это в целом очень большая проблема для экономики. И я думаю, здесь первичный вопрос, с одной стороны, защищенности прав собственности, с другой - развитие акционерного капитала, чтобы через инструменты доступности, через биржевые инструменты – выпуск акций крупными предприятиями, средними, малыми - больше капитала могло идти в проекты. Потому что действительно, экономика испытывает очень серьезный дефицит.

Что государство может сделать, чтобы все эти проблемы преодолевать? Первое и самое важное - это, конечно, создание стабильной предсказуемой среды на уровне макроэкономики. Мы сегодня говорили, о том что и инфляционное таргетирование, и бюджетные правила – это все те инструменты, которые обеспечивают долгосрочную устойчивость ключевым макроэкономическим показателям и снимают риски с бизнеса. Но важно сегодня говорить и о микроэкономической среде. Например, тарифы – их предсказуемость, налоговый режим, неналоговые платежи. Сейчас мы пришли к единому пониманию, как мог бы выглядеть новый законопроект, регламентирующий введение неналоговых платежей для бизнеса и ограничивающий, тоже делающий предсказуемой среду для бизнеса в этой сфере. Это и вопрос доступности рынков сбыта других стран, все, что связано с экспортом, развитием торговых отношений.

Все вместе – стабильная предсказуемая, понятная среда, сильное снижение оценки рисков теми бизнесменами, которые принимают решения об инвестиционных проектах, или которые больше собственного капитала вкладывают в развитие инвестиционных проектов. Ресурс в виде прибыли у российских предприятий есть.

Нужно развивать специальные институциональные структуры распределения рисков. Мне кажется, тот законопроект, над которым работали вместе с вами и Министерством финансов, связанный с поправками в синдицированное кредитование, позволит делать в нем разные транши и финансировать один проект разными деньгами с разной толерантностью, призванных у разных типов инвесторов.

Это тоже очень важно. Мне кажется, в этом большая перспектива есть для развития инструмента, который сможет сделать систему финансового посредничества более тонкой, и для конкретного сбережения или волевых сбережений, находить конкретные проекты в реальном секторе экономики.

Понятно, надо активно запустить на первой стадии точечную поддержку со стороны государства, либо снятие процентного риска, обеспечить возможность долгосрочного финансирования. То, о чем мы договорились: государство, Сбербанк, проект по фабрике проектного финансирования, будут готовы на себя брать риск изменения и отклонения инфляции от уровня 4% в долгосрочной перспективе.

Правительство верит в инфляцию в 4%. Центральный банк верит в инфляцию в 4%. Мы все вместе делаем все возможное, чтобы инфляция была на этом уровне. Но к сожалению, пока еще долгосрочные инфляционные ожидания не находятся на заявленном уровне в 4%, поэтому здесь уже на некий горизонт, несколько лет можно подставить плечо, и этот риск взять на себя.

На самом деле Министерство финансов этот риск берет на себя постоянно, когда выпускает инструменты с плавающей доходностью. Это то, на что, когда я еще работал в Министерстве финансов, мы пошли, когда в начале 2015 года был максимальный стресс на финансовом рынке – приняли решение активно выпускать инструменты с плавающей доходностью. Мы верили в то, что инфляция упадет, что ставки снизятся, рынок в это верил, и государство взяло на себя риск – капитал финансировать по плавающей процентной ставке.

Понятно, тот механизм, то пространство возможностей, которое есть у государства – это низкий государственный долг, поэтому механизм государственных гарантий тоже может быть частично использован. Но, что очень важно, чтобы государственные гарантии не подменяли, чтобы это не приводило к полному переносу рисков конкретных проектов на государство. Это всегда ведет к долгосрочным негативным последствиям, и применение государственных гарантий должно быть точечное, частичное, и проходить только в том случае, когда рядом с государством стоит частный сектор и берет на себя значительную долю риска проекта, анализирует его вместе с государством, и считает, что риск, который есть в таком проекте, адекватен той доходности, которую от такого проекта можно получить.

Те основные проекты, которые мы сейчас развиваем, это и проектное финансирование, и программы, связанные с инфраструктурой, и та программа, которую мы развиваем вместе с ЦБ, - программа кредитования малого и среднего бизнеса – так называемая «Программа 6,5». Вот это все эксперименты, которые точечные риски снимают и позволяют рыночным силам быстрее и активно двигаться вперед.

Эльвира Набиуллина: Действительно, вы предложили целый ряд очень важных, приоритетных изменений, но, наверное, у всех возникает вопрос, кто и как это будет делать? Видя в этом зале Германа Оскаровича Грефа, не могу не спросить, а где в этом списке качество госуправления?

Максим Орешкин: Буквально вчера вечером с Германом Оскаровичем сидели и обсуждали важность общеуправленческой тематики. Думаем сейчас о том, чтобы в следующем году провести первый управленческий форум, где и управленческие тематики, и все темы, которые связаны с эффективностью управления, обсудить. Мы постоянно говорим о государственном управлении. Я считаю, что с управлением у нас проблемы не только в государственном секторе, а вообще, в целом по экономике. Иногда послушаешь, насколько частный сектор у нас эффективен, имеет минимальные издержки, эффективные бизнес-модели, только государство с плохим госуправлением мешает. Проблема есть на всех уровнях и каждый в первую очередь, должен смотреть на себя, смотреть то, как выстроено управление в той сфере, компании, где он работает. Мы сейчас занимаемся активной перестройкой Министерства, внедряем новые принципы более эффективного управления, и очень важно, чтобы это движение к более эффективному и качественному управлению шло по всей экономике в частном и государственном секторе.

Россия. СЗФО > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 13 июля 2017 > № 2242261 Максим Орешкин, Эльвира Набиуллина


Казахстан > Медицина. Финансы, банки > dknews.kz, 13 июля 2017 > № 2242248 Тулеген Аскаров

...Если нет разницы, зачем платить больше?

Запущенная с начала этого месяца система государственного обязательного медицинского страхования пока остается для большинства соотечественников вещью в себе, вызывая решительные протесты со стороны делового сообщества и экспертов-экономистов.

Тулеген АСКАРОВ

На первый взгляд все в новой системе выглядит просто и понятно. Вступили в силу соответствующие закон и нормативно-правовые акты (точнее, лишь часть последних из необходимых). Десятки тысяч казахстанцев воспользовались услугой портала электронного правительства Egov для прикрепления к поликлинике и к другим медицинским организациям, оказывающим первичную медико-санитарную помощь, либо сделали свой выбор, подав личное заявление.

На кону – большие деньги

Нынешний министр здравоохранения Елжан Биртанов, потомственный медик, обладатель трех дипломов о высшем образовании, включая американский, настроен оптимистично и активно присутствует в информационном пространстве. На днях он даже выразил готовность встретиться на теледебатах с одним из оппонентов новой системы, экономистом Рахимом Ошакбаевым!

Государством создано некоммерческое АО «Фонд социального медицинского страхования». Его руководителем назначена Елена Бахмутова, вошедшая в финансовую историю нашей страны, прежде всего, как сокрушитель сразу нескольких ведущих банков в кризисную пору 2009 года в качестве главы АФН, тогдашнего регулятора. Уже работает сайт ФСМС, правда, не все его рубрики еще наполнены информацией, указан на нем и телефон call-центра. Известны и расходы на содержание ФСМС. Как заявила в парламенте г-жа Бахмутова, речь идет о сумме в 8,5 млрд тенге.

Банки второго уровня с понятным энтузиазмом извещают юридические лица, индивидуальных предпринимателей и приравненных к ним частных нотариусов, частных судебных исполнителей, адвокатов, профессиональных медиаторов, а также физические лица, получающие доход по договорам гражданско-правового характера, о реквизитах для уплаты отчислений и (или) взносов на обязательное социальное медицинское страхование (ОСМС).

Интерес у банков здесь не бескорыстный – с миллионов транзакций они получат вполне солидные комиссионные! Деньги эти через банки и «Казпочту» будут стекаться в НАО «Государственная корпорация «Правительство для граждан» вместе с пенями за несвоевременное перечисление отчислений и взносов на ОСМС. И только потом средства попадут в ФСМС, из которого пойдут в медицинские организации.

В общем, речь идет о больших деньгах и массе заинтересованных посредников. Г-н Биртанов оценивает ежегодные финансовые нужды ФСМС в 600 млрд тенге. При этом все второе полугодие нынешнего года, начиная с 1 июля, пока услуги по ОСМС не будут доступны гражданам, деньги будут просто стекаться в ФСМС! По расчетам министра, к началу следующего года должно набежать более 20 млрд тенге. Инвестировать эти немалые средства будет все тот же Нацбанк, «отличившийся» на ниве вложения пенсионных активов ЕНПФ, и также получающий свои комиссионные.

Основная часть денег ФСМС, который пока не оплачивает медицинские услуги, наверняка пойдет на финансирование дефицита бюджета, то есть будет вложена в ГЦБ Минфина, а также в собственные ноты Нацбанка, с помощью которых он выводит с рынка избыточную тенговую ликвидность.

Свой кусок лакомого пирога согласно постановлению правительства получат организации квазигосударственного сектора, банки второго уровня и частные компании, поскольку ФСМС разрешено вкладываться в их облигации.

По давней традиции, не обошлось и без иностранных займов для нового проекта, как это было когда-то и с накопительной пенсионной системой. Здесь первую скрипку играет Всемирный банк, выделивший $80 млн, за которые расплачиваться придется опять таки налогоплательщикам. Кстати, и Всемирным банком, и нашим Минздравом движет благая цель – по мере внедрения и развития ОСМС увеличить общие расходы на здравоохранение, снизив частные расходы граждан и неформальные платежи, то есть взятки и поборы, процветающие в отечественной медицине. Ведь уже сейчас по данным аналитиков Всемирного банка частные расходы граждан на медицину выше, чем в развитых странах ОЭСР, – соответственно 35% и 20%!

Посчитали – прослезились

Поскольку, как говорится, «закон суров, но он закон», с первого дня июля находящаяся в зачаточном виде система ОСМС начала действовать в нашем здравоохранении в том его далеком от развитых стран состоянии, в котором оно, увы, сейчас существует. Как выяснилось в ходе недавнего заседания правительства, в информационном плане отечественная медицина явно не готова к исполнению задач, стоящих перед ней в рамках ОСМС.

Согласно сведениям, предоставленным главой Минздрава, оснащение компьютерной техникой организаций здравоохранения в среднем по республике составило 74% к концу первого полугодия. А доступ к интернету имели лишь 53%. Но это в среднем, тогда как в Северо-Казахстанской области последний показатель составил 15%, Акмолинской – 23,2%, Костанайской – 27,7%, Восточно-Казахстанской – 29,4%. На 100% медицинские организации будут обеспечены информационными системами лишь к концу следующего года. Но это еще не все, поскольку системы поликлиник нужно интегрировать с Минздравом, порталом электронного правительства и другими, а также создать единое хранилище данных на основе платформы в рамках проекта все того же Всемирного банка.

Кстати, в системе здравоохранения сейчас функционируют 22 (!) информационные системы для сбора статистических сведений и обеспечения финансирования сферы здравоохранения!

Пока же, со слов министра, пилотное внедрение этой платформы предполагается лишь в одной из столичных поликлиник. А для повсеместного внедрения электронного паспорта здоровья необходимо, чтобы каждая медицинская организация предоставляла клинические данные о пациентах. Этот тяжкий ежедневный информационный труд ляжет на плечи врачей, которым помимо своей работы придется теперь просиживать часами и за компьютерами.

Найдется ли среди них достаточно желающих портить себе здоровье этой дополнительной нагрузкой, вопрос, как говорится, риторический. Не удивительно, что охват всего населения электронными паспортами здоровья планируется лишь к 2020 году! Кстати, нет пока собственной информационной системы и у ФСМС.

Бьет в тревожный набат и отечественный бизнес вместе с экспертами. На недавнем съезде НПП «Атамекен» было принято обращение к правительству с просьбой перенести сроки внедрения системы ОСМС до 2020 года в связи с непродуманностью и неготовностью этой реформы.

По расчетам экспертов Центра прикладных исследований «Талап», расходы республиканского бюджета на медицинскую помощь вырастут по сравнению с текущим годом на 20% к 2019 году, а общие расходы на здравоохранение – на 59%.

Получается, что внедрение ОСМС не даст оптимизацию бюджетных расходов, снижение нагрузки на бюджет с повышением ответственности граждан за состояние своего здоровья. Проще говоря, болеть и по-прежнему будет выгодно, ибо стоит это «удовольствие» относительно небольших денег для миллионов соотечественников.

Значительная часть финансовых вливаний в ФСМС будет формироваться государством опять-таки за счет средств бюджета, то есть налогоплательщиков, которым государство в ответ предусмотрительно забыло снизить ставки налогообложения. При этом по подсчетам экспертов суммы, которые поступят от работодателей и работников в ФСМС, общую погоду не сделают. На задний план отодвигается давно назревшая проблема повышения эффективности бюджетных расходов на здравоохранение. Эксперты опасаются также, что население с низкими доходами вообще не будет делать взносы в ОСМС и останется за бортом медицинской помощи. Серьезный удар получит и система добровольного медицинского страхования, поскольку ее участники не будут освобождены от взносов в ОСМС.

Отметим также, что значительным коррупционным привкусом отдают в ОСМС массированные закупки медицинской помощи от имени государства. Единым стратегическим закупщиком услуг здесь определен ФСМС, который и будет их оплачивать. Кстати, сама г-жа Бахмутова медицинского образования не имеет, так что остается лишь надеяться, что в ее команде топ-менеджеров найдутся толковые специалисты-медики, способные хотя бы не переплачивать за предлагаемые услуги.

Отдельная тема – обеспечение сохранности средств ОСМС и прозрачность их использования. Как известно из печального опыта ЕНПФ, доходность по пенсионным накоплениям казахстанцев долгое время была ниже инфляции, а деньги доставались дефолтным компаниям. Кстати, непонятно, что будет делать правительство, когда деньги в ФСМС закончатся? Такой вариант представляется весьма реалистичным с учетом слабеющего здоровья казахстанцев.

Напомним читателям ДК, что в «лихих» 90-х годах прошлого века государство уже создавало Фонд обязательного медицинского страхования (ФОМС). Накопленные в нем деньги в итоге были расхищены, руководитель ФОМС сбежал за границу.

В общем, вопросов к ОСМС больше, чем ответов. Тем временем многие соотечественники так и не поняли, к каким поликлиникам им прикрепляться, ибо всеобъемлющей разъяснительной кампании фактически и не было. К тому же за пределами больших городов нет не только поликлиник и интернета, но и элементарных удобств, не говоря уже об отсутствии нормального доступа жителей к отечественной прессе и электронным СМИ. А те из коллег по редакции ДК, которые все же успели прикрепиться к государственным медицинским организациям, за минувшую пару недель с начала действия ОСМС каких-то особых перемен в их работе не заметили. Там по-прежнему царят очереди и талончики, квалифицированных узких специалистов днем с огнем не сыщешь – они либо вышли на заслуженный отдых, переехали за рубеж на ПМЖ или перешли в частный сектор. Похоже, что не так уж далеки были от грустной истины отечественные юмористы, представившие в сериале «Наша Kzаша» единственного из оставшихся врачей в вымышленной больнице им. Гиппократ-ага – Даригера Даригеровича Вишневского. Ведь он в итоге стал весьма редким специалистом универсального профиля – венеролого-патолого-гинеколого-ЛОР-врачом!

Казахстан > Медицина. Финансы, банки > dknews.kz, 13 июля 2017 > № 2242248 Тулеген Аскаров


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 12 июля 2017 > № 2241148 Владислав Лысенко

Карта просрочки: беспроцентные кредиты могут пополнить ряды клиентов коллекторских агентств

Владислав Лысенко

директор коллекторского агентства «ЦЗ Инвест», член Национальной ассоциации профессиональных коллекторских агентств (НАПКА)

В розничном кредитовании появился новый продукт, прибыль в котором полностью зависит от эффективности взыскания

Несколько месяцев назад банки порадовали клиентов принципиально новым продуктом — картами рассрочки. Ключевые слова для потребителей в нем «бесплатный» и «беспроцентный». Однако он предполагает высокие штрафы за просрочку платежей, и через 1-2 года ряды должников на коллекторском рынке могут увеличиться.

В последние годы темпы прироста долгового рынка снижались вместе с темпами розничного кредитования. Банки всерьез пересмотрели скоринговые модели, настроив их на качественного заемщика. Фаворитами в очереди претендентов на потребительский кредит или кредитную карту — самые демократичные в недалеком прошлом продукты — стали действующие клиенты с положительной кредитной историей. По итогам 2016 года прирост портфелей необеспеченных частных кредитов приблизился к нулю — в небольшой «плюс» розницу вытянула ипотека с господдержкой. Российский финансовый ретейл остепенился: портфели 2015-2016 годов — на порядок более качественные долги по сравнению с предыдущими годами, и стоимость цессии растет.

Однако несколько месяцев назад сразу два банка вывели на рынок новый продукт — карты рассрочки, предполагающие беспроцентное использование кредитных средств банка для покупок в магазинах-партнерах. Уже в нейминге обеих карт заложен глобальный месседж для клиента — это бесплатные деньги. Естественно, возникает вопрос, зачем это нужно самим банкам, прибыль которых формируется в данном случае исключительно за счет комиссий от партнерских организаций и платежных систем. И, безусловно, размер этой прибыли несопоставим с процентным доходом от классических кредитных карт.

Продажа высокорискованного продукта с минимальной комиссионной маржой со стороны банков — не акт благотворительности, а продуманный ход. Ведь бесплатно банковскими деньгами на картах клиент может пользоваться только в период рассрочки, то есть не больше года. В дальнейшем включается отлаженный механизм взимания штрафов за просроченные платежи, и здесь процентная ставка сопоставима с самыми дорогими кредитно-карточными тарифами — около 35-40% годовых. Помимо штрафов за просрочку в тарифных планах «бесплатных карт» можно найти и штраф за технический овердрафт, возникающий в случае перерасхода выделенного лимита средств.

На первом этапе раскрутки нового продукта скоринг у банков-эмитентов карт рассрочки с большой степенью вероятности настроен либерально по отношению к будущим держателям. С учетом ограниченных возможностей использования карты (только при покупках в партнерских торговых точках) привлечение максимального количества клиентов — неизбежная задача. Набрав первичный пул клиентов, банки, скорее всего, начнут увеличивать процент отказов по заявкам, сфокусировав внимание на уже привлеченных держателях и расширении лимитов по уже действующим картам.

В настоящий момент на рынке конкурируют только два продукта, но некоторые игроки уже заявили планы по выводу на рынок аналогичного предложения, и количество таких игроков, вероятнее всего, будет увеличиваться. Таким образом, уже через несколько лет коллекторам в работу перейдет принципиально новый по качеству кредитной массы долг — просроченная рассрочка.

Качество заемщика нового типа можно спрогнозировать на основе условий предоставления карт: паспорт и СНИЛС, минимальный стаж на последнем месте работы, широкий возрастной диапазон — от студентов до пенсионеров. «Рассрочники», вероятнее всего, будут платить на порядок хуже держателей кредитных карт, выданных в последние «строгие» годы, — платежная дисциплина в данном случае сопоставима с POS-кредитованием, по формату сделки максимально приближенному к картам рассрочки: быстрое одобрение кредита и покупка в партнерских торговых точках. В ассортимент товаров и услуг добавляются непривычные для классических POS-кредитов категории — продуктовые магазины, кофейни, онлайн-кассы.

Принципиальное отличие карт рассрочки от кредиток заключается в том, что маржинальность продукта для банка будет зависеть от эффективности взыскания. К этапу сбора долга нужно готовиться уже сейчас: как известно, новый закон «О защите прав физлиц при взыскании» 230-ФЗ разрешает ограниченное количество контактов с должником. Лимит писем, звонков и встреч возможно увеличить, заключив с заемщиком пакет дополнительных соглашений, где будет прописано разрешенное количество коммуникаций в случае несвоевременного погашения кредита.

А пока риторика рекламных кампаний «карт просрочки» призвана убедить будущего клиента, что предоставляемые деньги бесплатны и доступны. В прайс-листах ценников практически нет — и обслуживание карт, и стандартный, и перевыпуск, и услуги смс-информирования предоставляются free of charge.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 12 июля 2017 > № 2241148 Владислав Лысенко


Казахстан. Россия. США > Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 12 июля 2017 > № 2240957 Андрей Белов

Национальный банк РК подчиняется ФРС США?

Автор: Сара САДЫК

«ЦБ является государством в государстве, и это государство подчиняется Вашингтону. Даже не Белому дому, а Федеральной резервной системе (ФРС). Все подчиняются ФРС — Банк России, правительство нашей страны, Барак Обама». Это выдержка из комментария Валентина Катасонова, профессор кафедры международных финансов МГИМО, доктора экономических наук, на статью Марата Селезнева «Пятая колонна с Неглинной», опубликованную на ресурсе lenta.ru.

Относительная независимость

Приведенную выше цитату можно спроецировать и на Казахстан, в законодательстве которого прямо говорится: «Органы представительной и исполнительной власти не вправе вмешиваться в деятельность Национального Банка Казахстана, его филиалов, представительств, ведомств и организаций по реализации его законодательно закрепленных полномочий». То есть, наш Нацбанк тоже представляет собой государство в государстве.

Получается, теоретически он может, используя находящиеся в его распоряжении инструменты (например, через резкие изменения курса национальной валюты), оказывать давление на правительство, влиять на политические процессы в стране? Этот весьма интересный вопрос мы попросили прокомментировать нашего давнего эксперта, профессора университета префектуры Фукуи (Япония), доктора экономических наук Андрея Белова:

- Центральные банки в разных странах могут быть полностью независимыми, наполовину независимыми и совсем зависимыми от своего национального правительства, - говорит он. - Примерно с начала 1990-х заговорили о том, что если центробанк будет независимым от правительства, то он, ограничивая число низкопроцентных и длительных кредитов последнему, тем самым поставит барьер инфляции. Поэтому многие государства стали брать курс на независимость своих ЦБ.

- Но ведь, снижая инфляцию, надо одновременно и другие задачи решать, чтобы не задушить экономику и национального производителя.

- Этими-то задачами как раз и занимается правительство, а центробанк, как правило, следит за устойчивостью в сфере денежного обращения и за инфляцией. И чтобы все эти задачи решались, ЦБ должен стремиться не только к независимости, но и к конструктивному обмену мнениями с правительством. Кстати, многие страны, особенно развитые, такую политику и проводят.

Приведу конкретный пример: 2008 год, в США разворачивается колоссальный кризис. И Бен Шалом Бернанке, председатель центробанка - Федеральной резервной системы (утверждаемый, кстати, конгрессом США) – начинает программу «количественного смягчения», т.е., в сущности, колоссального вброса денег в обращение. И эта программа в точности совпадает с установками правительства. В 2009-м у председателя заканчивается первый срок полномочий, и сенат утверждает его на второй. Разумеется, ФРС остается независимой с точки зрения техники регулирования и конкретных инструментов политики, но стратегические цели вырабатываются совместно всеми участниками политической элиты. Другими словами, когда в обществе формируется консенсус по вопросу необходимости изменения установок, председатель ФРС обязательно участвует в обсуждении. А затем самостоятельно определяет конкретные меры и приступает к их реализации. Поэтому на самом деле так называемая независимость центрального банка – вещь относительная. Это, извините за избитую фразу, не догма, а руководство к действию.

То же самое происходит и в Японии, хотя и с поправкой на особенности местной политической системы. До начала 2013 года японский ЦБ проводил сравнительно сдержанную денежную политику. После смены парламента и правительства в руководстве страны сложилось представление о целесообразности увеличить бюджетные расходы и нарастить предложение денежной массы для оживления экономического роста. И началась работа над тем, чтобы сменить руководителя центрального банка другим, который имел бы такую же точку зрения, что сформировалась в правительстве. Это вполне логично. В Японии центробанк – это акционерная компания, в которой 55% капитала принадлежит правительству, а 45% - частным акционерам. «Частники» в управлении банком не участвуют, его главу подбирает правительство, а утверждает парламент.

Профессор Катасонов говорил, что центробанки многих развивающихся стран фактически зависят от ФРС. В определенном смысле так и есть. Но это очень образное и запоминающееся выражение требует пояснений. На самом деле, политика обменных валютных курсов, принятая в России и Казахстане, в значительной степени зависит от бивалютной корзины (доллар-евро), где ведущую роль играет доллар. На его курс по отношению к другим мировым валютам влияет все – и цены на нефть, и политическая ситуация в мире, и внутренняя ситуация в США. Поэтому мы, конечно же, зависим от решений Федеральной резервной системы. Только в этом смысле можно и нужно понимать слова профессора. Он наверняка и сам пояснил это, но когда дошло до цитирования, взяли самую яркую фразу.

Курс доллара и «цветные» революции

- Так воздействуют внешние силы на ситуацию в наших странах через курс доллара или нет?

- Они воздействуют, но не через курс, а через агентов влияния. А курс – это как погода: попробуй-ка из Америки разогнать облака над Москвой или Астаной. Когда правительства России и Казахстана решили отпустить свои валюты в свободное плавание, то, сохранив механизмы влияния на валютный курс, большую часть работы по его поддержанию отдали доллару и евро. Это решение было принято самостоятельно в условиях, когда расходы на поддержание курса оказались непосильными. Однако очень трудно представить, что кто-то, даже не знаю, кто («Вашингтонский обком» что ли?) будет пытаться каким-то образом поднять резко доллар, с тем, чтобы в Казахстане или в России произошла «цветная» революция. От этого, прежде всего, сами американские производители и пострадают. Кроме того, это приведет к огромным и плохо предсказуемым социальным последствиям, которые выйдут далеко за пределы наших стран.

- Но практика показывает, что «плохо предсказуемые последствия» для мировых лидеров мало что значат… Та же война во Вьетнаме, распад СССР или наплыв беженцев в Европе...

- Так ведь там не колебания курса вызывали войну, а наоборот! Поэтому нет причин полагать, что американская сторона, прибегая к манипуляциям с долларом, будет пытаться реализовать какие-то политические цели или оказывать давление на наши страны. Об этом, я считаю, даже говорить серьезно не стоит. Для смены режимов используются иные методы.

Но есть другой вариант. Если, скажем так, внутри наших стран какие-то политические силы будут иметь достаточно влияния для того, чтобы в свою пользу попытаться изменить курс рубля или курс тенге, - это да, вполне возможно.

- Есть мнение, что эти «политические силы», как правило, от кого-то зависят и кем-то поддерживаются. Они же не на пустом месте возникают.

- Вот именно. Более того, в России такие ситуации были. В 1990-е годы Центробанк принимал определенные решения, и рубль на время резко опускали, а потом вновь поднимали. Делали это для того, чтобы коммерческие банки, имевшие хорошие личные или деловые связи с руководителями ЦБ, смогли провести какие-то выгодные для них операции, то есть получить прибыль, которую они будут использовать по своему усмотрению. Более того, некоторые исследователи говорят, что этот механизм все еще применяется. Правда, в последние годы в России это происходит все реже. Кроме того, необязательно менять курс. В арсенале центробанков есть менее заметные для широкой публики механизмы взаимодействия с коммерческими. Возьмем, например, уровень обязательного резервирования. Ведь комбанки должны держать на счетах в ЦБ определенный объем средств. Их количество определяется в процентах от капитала каждого банка. Вот этот элемент можно чуть-чуть изменить.

- И все же, можно ли использовать колебания валютного курса для сознательного ухудшения экономической, социальной или политической ситуации?

- Теоретически - да, но зачем это центробанку? Ведь те, кто там работает, прекрасно обеспечены. Им вообще не нужны революции, это совершенно не в их интересах. Более того, принимаются даже специальные законы, позволяющие использовать прибыль для оплаты работников ЦБ. Это делается сознательно, чтобы у них не возникало соблазнов лезть в сомнительные операции.

- Но ведь помимо денег есть соблазны более высокого уровня – например, влиять на политику…

- А вот здесь надо смотреть на то, какие люди сидят в руководстве. Эльвира Набиуллина из российского Центробанка – ученица широко известного Владимира Ясина. Я знаю многих ее коллег по Высшей школе экономики, читал ее работы и слышал о ней только хорошее. О Данияре Акишеве из Нацбанка РК я знаю намного меньше, но это немногое - опять-таки только хорошее.

- Словом, никто не заинтересован в революции, спровоцированной очередной девальвацией. Но если она, девальвация, все же необходима?

- Тогда нужно не резко, а потихоньку менять курс. И если девальвация неизбежна, то следует просто разъяснять населению, что да, сейчас курс опускается, но за этим последует экономический подъем. Я все это испытал на собственном опыте. Работая в конце 1990-х в комитете по финансам Санкт-Петербурга, я видел, как после девальвации 1998 года резко упал жизненный уровень, но прошло несколько месяцев - и начался быстрый промышленный подъем. Это произошло вследствие того, что от снижения курса выиграли внутренние производители.

- Выходит, рост экономики связан только с колебаниями валюты? А как же другие, более фундаментальные факторы – мотивация населения, уровень образования, наличие технологий…

- ...И особенно свободные производственные мощности. А тогда в России их было с избытком, да и всех остальных «фундаментальных факторов» - тоже. Только вот дешевый импорт забил все магазины. Опустили курс, поднялись цены на итальянские макароны, и их начали делать дома.

Прогнозы – дело неблагодарное

- В Казахстане за последние месяцы курс доллара и евро по отношению к национальной валюте упал примерно на 10%. Попытки объяснить, почему это происходит, у финансовых аналитиков и экономических обозревателей получаются туманными и малопонятными. Это делается специально?

- Я не сторонник теории заговоров. У нас уже столько потрясений было, что и наши, и ваши, и японские правители уже научились через эти катастрофы перебрасывать мостик, чтобы не упасть в глубокое ущелье и не свернуть шею. Поэтому, надеюсь, каких-то значительных колебаний курса они просто не допустят. Однако не стоит забывать, что курс зависит от многих вещей. Напомню про одну простую тенденцию, набирающую силу в сегодняшней России. Рубль ведь тоже нестабильный, и многие задаются вопросом, что с ним будет. Так вот, в стране во время летних отпусков, когда 10 с лишним миллионов человек выезжают за рубеж, традиционно растет спрос на валюту. В сентябре он сойдет на нет. Нам нужно пережить этот период, а после уже смотреть за тем, как будут вести себя «фундаментальные факторы», определяющие движение курса, и какой очередной фокус придумает нынешний президент США.

- В феврале вы говорили, что к середине лета ожидается паритет доллара и евро.

- Значит, ошибся. Ситуация в Европе менялась так быстро, что было очень сложно что-то предсказать. Зимние прогнозы были связаны с предстоящими выборами во Франции и с тем, как будет развиваться ситуация в Великобритании. В этих двух странах вроде бы все устоялось, и евро стабилизировался. Данный случай говорит о том, что длительные прогнозы - вещь неблагодарная, и нам, экономистам-специалистам, нужно избегать их.

Это, кстати, является еще одной причиной того, почему некоторые обозреватели и аналитики говорят таким непонятным языком. Потому они и выражаются так витиевато, что предсказать все равно ничего не могут…

Казахстан. Россия. США > Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 12 июля 2017 > № 2240957 Андрей Белов


Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 11 июля 2017 > № 2242087 Евгений Данкевич

Евгений Данкевич: «Открытие» — один из лидеров цифровой трансформации банков

О том, как рейтинг, присвоенный банку, может повлиять на его деятельность, в чем секрет конкурентоспособности, и каковы перспективы цифрового банкинга, рассказал председатель правления банка «ФК Открытие»

Председатель правления банка «ФК Открытие» Евгений Данкевич рассказал, как рейтинг, присвоенный банку, может повлиять на его деятельность, в чем секрет конкурентоспособности, и каковы перспективы цифрового банкинга.

Национальное рейтинговое агентство АКРА присвоило банку «Открытие» неожиданно низкий рейтинг. Ранее вы уже заявили, что опасаться нечего, но все же, что вы думаете об этой истории?

Евгений Данкевич: Если говорить об указаниях на риски, то при любом присвоении рейтинга, даже самого высокого уровня, всегда присутствуют определенные риски, на которые указывает агентство, поэтому я бы не стал акцентировать на этом внимание — какие-то риски всегда указываются. Что же касается самого рейтинга, его уровня, то, конечно, мы считаем, что оценка абсолютно некорректная нас как банка, но, с другой стороны, АКРА очень старается, это молодое агентство, и рейтингов пока присвоено немного, возможно, им пока просто не хватает статистики. Когда рейтингуешь большие банки, они могут сильно отличаться друг от друга, и всегда есть определенные моменты, которые надо оценивать так или иначе. Наверное, просто нужно время. Мы намерены и дальше работать с агентством, и рассчитываем на то, что в дальнейшем наш рейтинг будет лучше. Но сейчас все наши комментарии и наше мнение сводятся к тому, что рейтинг не соответствует нашему уровню, но что делать? Пока мы будем работать с этим рейтингом.

Агентство молодое, значит, методика еще может совершенствоваться?

Евгений Данкевич: Я уверен, что там работают очень хорошие специалисты, и методика будет меняться, и мы еще будем возвращаться к этому вопросу.

Рейтинг пока такой, какой есть. На что конкретно он влияет для «Открытия», если не говорить о правилах рейтингования и правилах, которые вступают в силу 14 июля?

Евгений Данкевич: Как раз про 14 июля не зря было сказано. Рейтинг именно как рейтинг непосредственно влияет на способность работать с определенными категориями государственных денег и организаций. Очевидно, что банк «Открытие» никогда не принадлежал к числу банков, которые строили свой бизнес на работе с государством. Поэтому никаких проблем с ликвидностью нам это не создает. У нас была и есть избыточная ликвидность, и мы абсолютно спокойно себя чувствуем относительно 14-го числа. Что касается всего остального, то тут рейтинг никак прямо не влияет, и мы будем продолжать работать так, как работали.

Но некоторые аналитики уверены, что теперь привлекать с рынка деньги станет дороже.

Евгений Данкевич: Опять не соглашусь. Большинство источников привлечения, которые есть у крупных негосударственных коммерческих банков, никак прямо не связаны с рейтингом. Более того, некоторые из денег, которые мы должны будем вернуть или вернули по рейтингу, как раз были довольно дорогими. Так что в этом смысле розничное фондирование зачастую гораздо дешевле.

Чтобы окончательно закрыть этот вопрос, можно ли сказать, что вы не видите проблем с ликвидностью в будущем?

Евгений Данкевич: Совершенно. Мы подготовились, мы абсолютно уверены в себе и видим, что никаких проблем с ликвидностью мы не испытываем.

Немного о будущем. Ситуация сейчас достаточно сложная: мы вроде бы вышли из кризиса, хотя мнения на этот счет разные существуют. Вы в ближайшее время планируете перерабатывать свою стратегию?

Евгений Данкевич: Нам кажется, что в этом нет необходимости, потому что основной тренд, который сейчас наблюдается, не связан с внешнеэкономической обстановкой или с теми или иными процессами в экономике. Экономика действует на всех одинаково. Если все будет расти, вырастет нефть или начнется какой-то небывалый рост в нашей стране или во всем мире, то бенефициарами этого процесса будут все. Да, кому-то достанется чуть больше, кому-то — меньше, это сложно угадать, но все будут чувствовать себя лучше, чем до этого. Если ситуация, наоборот, будет ухудшаться, то бенефициарами этого процесса в отрицательном смысле будут все. Вопрос в том, как будут работать факторы специфические. Не те, которые работают для всех, а те, которые работают для себя. Что сегодня является фактором конкурентоспособности для банка? Две вещи. Это способность делать то же самое, но дешевле, то есть эффективность. И второе — это привлекательность для широкого круга клиентов, привлекательность, которая позволяет выделить тебя из большого ряда предложений. Ты должен быть достаточно заметным, качественным и в то же время эффективным.

Но конкурировать по ценам с некоторыми банками из первой десятки достаточно сложно. Наверное, все-таки стоит делать акцент на продуктах и новых услугах?

Евгений Данкевич: Говоря о конкуренции по ценам, вы наверно подразумеваете кредиты? На самом деле это не всегда так. У нас сейчас есть ипотека под 10%, мы это делаем, и на это есть очень большой спрос. Но, конечно, было бы странно, если бы я заявил, что мы сейчас начнем выдавать кредиты корпоративному бизнесу дешевле, чем Сбербанк. Но если мы говорим о таких сегментах, как малый бизнес, как розница, то, во-первых, мы может конкурировать и по ценам, имея равно эффективные, а лучше, более эффективные процессы. Например, меньше людей, больше цифровизации, соответственно, меньше стоимость обслуживания. Мы предлагаем сейчас одни из самых лучших условий по ряду карточных продуктов с точки зрения платы за остаток.

Давайте подробнее поговорим про финтех. Это новая тема — цифровая экономика. Как у вас с этим?

Евгений Данкевич: Мы считаем, что «Открытие» — один из лидеров цифровой трансформации банков, и это объективно видно. Есть две темы, которые могут привести к каким-то революционным скачкам. А есть несколько тем, которые являются обязательными. Если ты хочешь быть банком в будущем, то ты просто обязан иметь цифровую дистрибуцию и цифровое обслуживание. Два наших ключевых проекта в этой области — это банк для розницы «Рокетбанк»: банк вообще без людей, даже без колл-центра, это только предложение. На недавней выставке Money-2020 мы были просто лидерами по вниманию: судя по всему, результаты нашего цифрового банка лучше, чем у большинства европейских, не говоря уже о российских с точки зрения темпов роста и качества продукта. Это очень интересный проект, нам он очень нравится, он оправдывает наши ожидания, показывая высокую эффективность. Вторая история, которой мы тоже очень рады, — это банк для малого бизнеса «Точка». Сейчас для банка «Открытие» это больше половины привлечения новых клиентов. Это еще более глубокая история, она тоже полностью цифровая, абсолютно без офисов. Это не просто банк, это, наверное, целый набор сервисов. «Точка» — это, пожалуй, прототип банков будущего, которыми мы все станем уже через два-четыре года.

Много ли «Открытие» вкладывает в развитие цифрового банкинга, и можно ли уже говорить о каком-то результате?

Евгений Данкевич: Хорошая новость в том, что в абсолютных цифрах вкладывает не очень много, потому что, если вовремя подбирать и видеть проекты, можно многие хорошие вещи получить очень недорого или даже бесплатно, просто вкладываясь в разработку. Допустим, у нас есть какие-то собственные истории, с цифровой идентификацией мы очень много работаем. У нас есть работающий прототип распознавания лица, распознавания голоса и так далее. Что касается отдачи, то два проекта, о которых мы уже говорили — «Рокетбанк» и «Точка» — это абсолютно самостоятельные с точки зрения бизнес-модели цифровые банки, которые уже приносят деньги и могут стать ядром очень большого цифрового бизнеса в самом ближайшем будущем.

Как изменится наша жизнь, когда мы все станем «цифровыми»?

Евгений Данкевич: Цифровой мир будет гораздо более честным, потому что мы уже сейчас понимаем, что цифра приводит к тому, что почти ничего невозможно скрыть: все логируется и объективно записывается. Этот мир будет не совсем комфортным тем, кто вырос в доцифровом мире, но более комфортным для молодого поколения, которое уже привыкло к тому, что все, что они делают, видно в соцсетях. В этом смысле мир будет гораздо более прозрачным, и, с одной стороны, безопасным, но, с другой стороны, открытым, то есть нужно быть готовым к тому, что невозможно будет припрятать многие вещи, как это делалось раньше. Также все будет очень удобно, очень быстро и достаточно надежно. И я уверен, что проблемы кибербезопасности — они есть, но, как и проблемы с безопасностью живых банков, они будут решены, это будет другой мир, ведь это не только банков касается, многих сервисов и всего, что касается информации, все будет очень изменено. Дальше — искусственный интеллект. Много вещей начнут делать роботы, и вот эта субъективная оценка будет уходить. В общем, мир будущего — это такое неоднозначное, но очень удобное место.

Екатерина Надрова

Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 11 июля 2017 > № 2242087 Евгений Данкевич


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 11 июля 2017 > № 2240458 Дмитрий Янин

Навязанная страховка: как заемщикам не пострадать от страховщиков

Дмитрий Янин

Председатель правления «Международной конфедерации обществ потребителей (КонфОП)»

Почему страховая услуга из реальной помощи превращается в дополнительный сбор

В последние несколько лет страховой рынок динамично растет. По данным Национального агентства финансовых исследований (НАФИ), в первую очередь рост в розничном сегменте демонстрируют страхование жизни и страхование имущества физических лиц. По данным Центрального банка, количество заключенных договоров страхования (в целом по сегменту) за I квартал 2017 года выросло по сравнению с аналогичным периодом 2016 года: с 28,7 млн до 37,6 млн. При этом количество выплат по страхованию жизни заемщиков, например, сократилось: 3159 случаев в I квартале этого года и 2608 в прошлом году.

Наряду с этим доля жалоб на страховщиков в Службу по защите прав потребителей финансовых услуг и миноритарных акционеров Центробанка остается самой высокой — более 80%.

Практика навязывания страховых услуг потенциальным заемщикам по-прежнему актуальна. Результаты мониторинга состояния защиты прав потребителей финансовых услуг, которые проводит КонфОП в рамках совместного проекта Минфина России и Всемирного банка «Содействие повышению уровня финансовой грамотности населения и развитию финансового образования в РФ», показывают, что банки только формально дают потребителю право выбирать — получать ему кредит со страховкой или без нее. В реальности же, если клиент отказывается от приобретения страхового полиса, треть кредитных организаций значительно увеличивают процентную ставку. В итоге условия кредитования становятся либо «запретительными», либо чрезвычайно невыгодными для потребителя.

Банки по-прежнему получают большие вознаграждения от страховых компаний. При кредитном страховании они могут доходить до 44%. За два года (с 2014-го по 2016-й ) общая сумма агентских вознаграждений страховых компаний кредитным организациям составила около 200 млрд рублей.

Как следует из данных мониторинга КонфОП, в 74,4% случаев при посещении банка с целью получения кредита наличными потребителю предлагаются дополнительные услуги. Этот показатель отличается в разных регионах: так, в Твери, Челябинске и Саратове дополнительные услуги предлагают в 19-21% случаев, а в Хабаровском, Приморском, Пермском краях, Нижегородской области это происходит при каждом посещении банка.

Любопытным в плане защиты прав потребителей представляется опыт британского регулятора. Там как и на российском рынке страхование заемщиков активно развивалось с 1990-х годов. Постепенно оно стало главным каналом получения прибыли страховыми компаниями. В период с 2001 по 2010 год банки Англии продали этих продуктов на 34 млрд фунтов. В 2010 году регулятор пришел к выводу, что банки навязывают страховки потребителям. По его мнению, при продаже страховки банки говорили потребителям, что теперь их кредит находится под защитой, не информируя о стоимости продукта и нюансах последующих страховых выплат. Кроме того, нередко сообщали о том, что покупка страховки повышает шансы на одобрение кредита, чем провоцировали заемщиков на траты, связанные с приобретением страхового полиса. Высокий суд Великобритании в 2011 году согласился с этим мнением, обязав кредитные организации вернуть заемщикам деньги, потраченные на покупку страховых полисов. Сейчас выплаты превысили 11 млрд фунтов. И они продлятся еще в течение пяти лет.

Заемщики идут в суд

Проблема не только в навязывании услуг, но и в том, что зачастую страховка «не работает». Получив отказ в страховой выплате, некоторые потребители обращаются в суд. В ряде случаев суды выносят решения в пользу потерпевших.

Так, в Омске женщина обратилась в суд с просьбой взыскать со страховой компании в пользу банка 508 000 рублей. Несколько лет назад они с мужем взяли ипотеку на 3 млн рублей. Тогда же заключили и комплексный договор страхования, который предусматривал страхование жизни, здоровья и трудоспособности. Через два года мужчина умер от онкологического заболевания, а страховщик в выплате возмещения отказал.

Суд первой инстанции не удовлетворил требования заемщицы, и она стала отстаивать свои права дальше. В своих требованиях женщина ссылалась на положения п. 1 ст. 963 («Последствия наступления страхового случая по вине страхователя, выгодоприобретателя или застрахованного лица») и п. 1 ст. 964 ГК РФ («Основания освобождения страховщика от выплаты страхового возмещения и страховой суммы»), согласно которым возможность освобождения страховщика от выплаты возмещения при наступлении страхового случая может быть предусмотрена исключительно законом. Так что условия договора страхования, предусматривающие освобождение страховщика при наступлении страхового случая — смерти застрахованного вследствие злокачественного заболевания, являются ничтожными, поскольку противоречат положениям ГК РФ.

Областной суд удовлетворил иск, решив, что основанием возникновения обязательства страховщика по выплате возмещения является наступление предусмотренного в договоре страхового случая. В правилах страхования закреплено, что страховщик не осуществляет страховой выплаты, если страховой случай произошел в результате злокачественных заболеваний, ВИЧ-инфицирования или СПИДа независимо от того, при каких обстоятельствах и по чьей вине произошло заражение. Однако в договоре страхования определено, что по страхованию риска смерти страховым случаем является смерть застрахованного по любой причине.

Основания для освобождения страховщика от выплаты страхового возмещения предусмотрены статьями 961, 963, 964 Гражданского кодекса. Это может быть неисполнение страхователем обязанности о своевременном уведомлении страховщика о наступлении страхового случая или те ситуации, когда страховой случай наступает вследствие умысла застрахованного лица. Таким образом, условие договора страхования об освобождении страховщика от выплаты страховой суммы в том случае, если смерть страхователя произошла в результате злокачественного заболевания, противоречит закону и является ничтожным.

Еще одно дело рассматривалось в Башкортостане. Там в суд с иском в отношении страховой компании обратился наследник заемщика. Он просил взыскать с ответчика страховую выплату по договору страхования жизни заемщика.

Отец истца заключил кредитный договор с банком и одновременно с ним — договор страхования жизни. Выгодоприобретателем по договору являлся застрахованный, а в случае его смерти — наследники. О смерти отца страховую компанию уведомили в сроки, которые были предусмотрены договором. Однако страховщик в выплате отказал, сославшись на медицинское заключение — а именно на диагностирование заболевания до заключения договора страхования.

Районный суд удовлетворил исковые требования. Согласно статье 963 Гражданского кодекса, страховщик освобождается от выплаты страхового возмещения, если страховой случай наступил вследствие умысла страхователя, выгодоприобретателя или застрахованного лица. В данном случае этого не было. Также суд отметил, что заявление на добровольное страхование было оформлено на бланке страховой компании, где в перечне заболеваний отсутствовало указание на заболевание, ставшее причиной смерти заемщика. Хотя в любом случае возможность освобождения страховщика от страховой ответственности при смерти застрахованного лица в силу самого факта неосведомленности страховщика о наличии у застрахованного какого-либо заболевания, федеральным законом не предусмотрена.

Убрать дискредитирующие условия

Необходимо принять ряд мер, направленных на защиту прав страхователей, в первую очередь застрахованных заемщиков. В частности, целесообразно избавиться от практики включения дискриминирующих условий в отношении отдельных групп граждан в публичные договоры личного страхования. Для этого можно разработать и издать типовой договор и обязательные правила страхования для потребителей финансовых услуг на основаниях, предусмотренных п. 4 ст. 426 Гражданского кодекса и п. 2 ст. 1 Закона от 7 февраля 1992 г. №2300-1 «О защите прав потребителей».

Напомним, что, согласно Гражданскому кодексу, «договор личного страхования является публичным договором», то есть он действует в отношении каждого потребителя. Значит, этот договор не может содержать условия, выделяющие какую-либо категорию граждан, а страховщики изначально не свободны в установлении исключений из страховых случаев, не предусматривающих выплату компенсаций.

Общие изъятия для договоров страхования установлены положениями статей 928, 961, 963 и 964. Однако эти статьи не содержат каких-либо правил, связанных с включением в договор личного страхования дискриминирующих условий для групп населения (страдающих хроническими заболеваниями, ВИЧ-инфицированных, беременных и т. д.). Таким образом, в настоящее время законодательство не содержит правовых оснований для включения в страховой договор дискриминирующих условий.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 11 июля 2017 > № 2240458 Дмитрий Янин


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 11 июля 2017 > № 2240002 Андрей Петров

Андрей Петров, Модульбанк: «Люди будут собирать по копеечке на развитие своего бизнеса»

Андрей Петров, Председатель правления Модульбанка

Беседовала: Юлия Лю, редактор направления IT и инноваций

Председатель правления Модульбанка Андрей Петров рассказал Bankir.ru о пользе 54-ФЗ для малого бизнеса, планах банка по запуску p2p-площадки для финансирования малых предпринимателей, разумном подходе к кредитованию и перспективах банковского сегмента для МСБ.

— Чем банк, заточенный под малый бизнес, отличается от сервисов, которые МСБ предлагают универсальные банки? Чем вы интересны МСБ?

— Три-четыре года назад банковский сервис для бизнеса был просто отвратительным - бюрократия при открытии счета, медленные транзакции, и все очень дорого. Тогда универсальные банки активно занимались розничным бизнесом: появились хорошие мобильные приложения, удобная оплата, переводы между картами и многое другое. Сегмент малого бизнеса, напротив, выглядел забытым. Специально для МСБ работал екатеринбургский «Банк 24», пытавшийся что-то делать, но в целом, в этом сегменте уровень сервиса был просто ужасный.

Нам хотелось сделать просто удобный банк для бизнеса и сделать его недорогим. Мы не думали о каких-то фантастических фичах. Мы много разговаривали с людьми из малого бизнеса, так что мы поняли, что их запросы сводятся к возможностям быстро открыть счет, отправить платежку, которую клиент увидел бы не позже, чем через час, зачислению денег в тот же день. Мы решили не делать ничего сверхъестественного, а довести до ума нужные вещи, изменили качество услуг и поддержки клиентов. Общение с поддержкой у нас похоже на разговор с друзьями в чате, это очень помогло нам на старте, и ценится клиентами и сейчас.

Одна из услуг, которую мы переделали и сделали удобной, - это валютный контроль. Паспорт сделки и справка о валютной операции, которые клиент должен заполнять, - это адские документы, для их оформления нужны специальные знания или знающий человек за большие деньги. Мы решили все поменять: наш клиент просто предоставляет нам договор с иностранным контрагентом, либо ему приходят деньги из-за границы, а наши сотрудники сами готовят необходимые документы. Мы настолько все упростили, что наши клиенты даже забыли про валютный контроль - банк сам закрывает все формальности за них. При этом мы берем не грабительский процент от сделки, как это принято, а фиксированную плату за оформление паспорта сделки. Это честно, работа одна и та же на любую сумму валюты

— Вы сказали, что клиентам не нужно было ничего фантастического. Оно появилось потом или так и не появилось, потому что в принципе не нужно?

— Нужно время для того, чтобы что-то поменялось. Нас радует, что за прошедшие 2-3 года бизнес привык к хорошему. Сейчас качественная поддержка и быстрые платежи есть у «Тинькофф», у «Точки». «Альфа» и Промсвязьбанк и другие задумались о том, что надо меняться. Все это говорит о том, что уровень этих услуг на рынке динамично растет. Чтобы на таком рынке сохранять позиции, нужно предлагать новые продукты и сервисы. Постепенно, наверное, может появляться и что-то фантастическое.

— Ну, что-то необычное у вас все равно есть?

— Конечно! Вы же помните что мы интегрировали бухгалтерию прямо в наш интернет-банк. Например, у нас для простых налоговых режимов типа УСН 6% есть опция, которая часть денег, поступающих от продаж, автоматически откладывает на налоги. Это круто, потому что когда занимаешься бизнесом, не всегда верно прогнозируешь свой денежный поток. Так что с нашей опцией, когда приходит время оплаты налогов, оказывается что деньги уже на специальном счету, а бухгалтер подготовил отчет. Такая опция сейчас бесплатна, потому что деньги клиентов лежат какое-то время на счету, и банк имеет возможность на них зарабатывать. Это честно. Если налоговый режим посложнее, то приходится повозиться с учетом, но и тут бухгалтер большинство забот берет на себя, вам нужно только не забывать сдавать первичку вовремя.

Сейчас многие банки интегрировали свои системы с программным обеспечением ключевых игроков рынка бухгалтерского софта. И мы конечно тоже, но мы пошли дальше и не требуем от клиента использовать какой-то софт, его заменяет общение в чате с нашими бухгалтерами

Сейчас нашими бухгалтерскими услугами пользуется 3,5 тыс. клиентов, что делает нас достаточно крупным игроком бухгалтерского рынка. Мы понимаем, что можно много чего сделать и с точки зрения качества услуг, и с точки зрения самого бухгалтерского производства. Бухгалтерию можно автоматизировать, использовать роботов, и мы хотим в этой области вводить более крутые фишки. Все только начинается.

Еще мы ввязались в рынок онлайн касс. Мы сделали мобильную кассу для небольшого бизнеса. Это компактное устройство, в котором есть полный набор функций: касса, чековый принтер, фискальный накопитель, сканер штрих-кодов, сканирующий товары с хорошей скоростью как у более дорогого профессионального оборудования. Новые кассы дают возможность бизнесу получить доступ к крутым технологиям управления своим складом и товаром почти так, как это делается, например, в «Ашане», но при несопоставимо более низких инвестициях. Человек покупает устройство, скачивает программное обеспечение, наклеивает на свои товары штрих-коды и может быстро и четко управлять своими товарными запасами.

— И какова цена этого устройства?

— Сейчас около 28 тысяч рублей. При этом мы даем такую железяку в рассрочку или кредит. Получается, за пару тысяч в месяц можно купить себе хорошую технологию, которая серьезно сократит издержки на управление бизнесом. Сейчас много жалоб на то, что введение 54-ФЗ привело к росту расходов для малого бизнеса. Все слышат просьбы продавать устройства по 7 тысяч, но на деле столько стоит один только фискальный накопитель, поэтому устройство за такую цену в пока сделать вряд ли получится. Но я думаю ситуация будет меняться - мы здесь тоже хотим честные цены :)

В принципе, если продаете вы немного, или у вас нет денег на инвестиции в новую кассу, то вы можете взять старый бабушкин ноутбук Sony Vaio и поставить на него нашу «Windows кассу», или старый планшет и установить на него нашу «Android кассу», присоединить любой купленный чековый принтер с фискальным накопителем и получить работающую бюджетную модель. Однако просто ПО не очень хорошо продается, потому что люди предпочитают решения из коробки – включил, и заработало.

— А сколько стоит это программное обеспечение?

— При покупке кассы первые 6 месяцев ПО предоставляется бесплатно, потом, в зависимости от количества приобретаемых касс, от 590 до 1090 рублей в месяц.

— Оно реально позволяет за меньшие деньги получить то же самое, что дают кассы?

— Фишка наших касс в том, что решения в коробке делают бизнес более управляемым, а еще позволяют предотвращать фрод за счет полного контроля за продавцами. Кассы позволяют не только узнавать, как идут продажи, сколько товара осталось, но и время прихода сотрудников на работу, видеть, пробивают ли они чеки на товары, плюс кассы можно интегрировать с камерой Ivideon и видеть все, что происходит в ваших магазинах по всей стране, не объезжая их лично. Это принципиально иной подход к управлению продажами и бизнесом.

Сейчас все озабочены продажей именно касс, чтобы выполнить требования 54-ФЗ. Потенциал этой платформы полностью раскроется, на мой взгляд, в следующем году: появится возможность анализировать данные покупателей и делать им специальные предложения прямо на кассе, возникнут финансовые сервисы, позволяющие кредитовать покупателя в момент покупки при предъявлении паспорта и много чего еще.

Отвечая на вопрос о том, что мы делаем фантастического, кассы – это платформа, на базе которой появится множество финансовых сервисов, которые будут бурно расти в следующем году. Все это станет возможным благодаря анализу данных, и в этом плане 54-ФЗ очень правильный закон. Я не говорю о том, как он сделан или внедряется, но фундаментально он правильный.

Мы в кассе не планируем все сервисы оказывать самостоятельно. Мы будем развивать открытые API, и если какая-то компания захочет финансировать частных покупателей, она может использовать наш API для развития своих услуг. В принципе это и сейчас возможно: например, мы на своей кассе запустили интеграцию с AliPay, так что наши бизнесмены могут смело работать с китайскими товарищами, принимая платежи от них прямо из приложения AliPay.

— Недавно у агентства Markswebb вышел рейтинг цен на банковское обслуживание для ИП в первый год, согласно которому по дешевизне тарифов лидирует «Тинькофф», за которым сразу же идете вы. При этом услуги банка «Точка» обходятся в два раза дороже ваших и стоят как у Сбербанка. За счет чего при схожей модели бизнеса у банков без офисов появляется такой разрыв в ценовой политике?

— Услуги «Тинькофф» стоят дешевле наших, потому что у него идет маркетинговая акция в рамках которой клиенты первые два месяца не платят абонентскую плату. Наверное, они пытаются как-то привлечь клиентов. Мы такую штуку давно отменили, потому что не хотим торговать скидками. Вместо этого мы предлагаем линейку тарифов, из которой каждый может выбрать подходящий именно ему, и тариф без платы за обслуживание у нас уже есть. В нем плата взимается только за транзакции.

Разница между нами, скорее, в бизнес-стратегии. Возможно, «Точка» не считает, что ее услуги должны быть дешевыми. В принципе, это сильная, известная на рынке команда, и у банка есть своя ниша, своя аудитория, видимо, готовая платить.

Наша стратегия - быть честными по ценам. С одной стороны, дешевый сервис недополучает инвестиции в развитие, и как следствие, он не такой уж и классный.

С другой стороны, мы не хотим быть дорогими. Мы максимально автоматизировали процессы, чтобы предлагать качественные услуги по честной цене. Я не считаю честными цены Сбербанка и понимаю, откуда там берутся издержки, которых не должно быть и которые покрываются за счет клиентов. Мне кажется, мы нашли хороший баланс. Наша идея – сделать недорогой банкинг для клиентов за счет дешевой технологии и правильной настройки процессов.

— Раз уж мы заговорили о Тинькове, отмечу, что его банк работает как с физлицами, так с корпоративными клиентами. А вы планируете развивать розницу?

— Мы думаем об этом каждый год и каждый год отвечаем: «Нет». Мы бы пошли в розницу, если бы понимали, что нового там можно предложить. В этом сегменте нужна интересная концепция продукта, а я ее не вижу. Кроме того, чтобы строить розничный банк, нужны ресурсы - сервисные команды и маркетологи, которых у нас нет.

Мне кажется, что у Тинькова классный розничный бизнес и хороший сервис для МСБ. Повторять кредитную карту «Тинькофф» или дебетовую «Тинькофф Black» я не вижу смысла. Если нам нужно будет этим заниматься, мы просто заключим с ними агентское соглашение и будем продавать их продукт.

Нам нравится наша специализация. Наш рынок – не банковские услуги для всех сегментов и клиентов, а финансовые услуги для малого бизнеса, и банк – это лишь малая часть этого рынка. Мы прикидываем, какие финансовые услуги предложить своему сегменту. Мы не банкиры, мы живем в концепции финтех-холдинга. Мы делаем и бухгалтерию, и онлайн кассы, и так далее. Еще мы думаем о новых формах финансирования. В этом году мы начнем тестировать peer-2-peer сервисы кредитования, которые будут интегрированы в наш сервис.

— Упомянутое вами p2р-кредитование – это что? Клиенты «Модульбанка» будут финансировать друг друга?

— Наши клиенты, которым нужно финансирование, смогут привлекать деньги посредством нашей платформы. Можно брать деньги у банка-участника этой платформы, у частных лиц, которые ищут альтернативы в банковским вкладам и облигациям. Инвесторы должны понимать оценку рисков на этой платформе.

— Вы будете контролировать процессы финансирования на этой платформе?

— Я верю, что финансирование малого бизнеса будет расти через shared-экономику, когда люди собирают по копеечке на развитие своего проекта или бизнеса. Банковские кредитные продукты будут уходить в прошлое. Призывы финансировать экономику старыми методами не имеют смысла, поскольку при этом приходится кучу денег откладывать в резервы, а существующие методики оценки риска никуда не годятся и не умеют работать с активами «новой экономики». Какая цена кредита будет для маленького предприятия при таком раскладе? - Неподъемная. Финансировать можно трубы с газом или нефтью, там все понятно, а в части маленького бизнеса нужно развивать новые способы финансирования и получения инвестиций.

Мы думаем, что имеет смысл финансировать именно через такую площадку, потому что многие проекты связаны с большими рисками. Если человек просит денег для открытия торговой точки, его запрос может выглядеть сомнительным, ведь сколько у него на самом деле денег, неясно. А вот, например, займ на исполнение выигранного финансового контракта для государства – вполне перспективен. В банке будут долго ковырять в носу, а вот на этой площадке я бы, как инвестор, 100 тысяч рублей дал бы легко. Плюс 100 тысяч рублей я бы дал под что-то еще, и в итоге у меня сформировался бы портфель с хорошей доходностью.

Просто так давать деньги очень рискованно. Я опасаюсь, что такие сервисы как «Поток» и другие МФО будут привлекать инвестиции под сомнительные проекты. Площадка ведь ничего не гарантирует, она лишь сводит заемщика и инвестора, а риски инвестор должен оценить самостоятельно. Поэтому важно не давать кредиты подо все, а выбирать стратегию. Например, имеет смысл финансировать компании, выполняющие госзакупки, или интернет-магазины, которые находятся у нас на обслуживании и пользуются нашим интернет-эквайрингом, и мы видим, как развивается бизнес. Нам не так важна бухгалтерская отчетность клиента, достаточно данных о его продажах.

Сейчас мы тестируем этот продукт и вкладываем свои деньги. У нас он называется «овердрафт» как и у всех банков, но сделан по другой модели. Мы сами берем данные по безналичному обороту, эквайрингу и кассам, сами анализируем транзакции, и если очевидно, что бизнес развивается хорошо, робот сам предлагает клиенту денег. Если все получится, то эта же модель может работать и на peer-2-peer-площадке.

— А сколько у вас сейчас всего клиентов?

— На сегодняшний день уже более 70 тысяч.

— Они сосредоточены в Москве?

— Нет, они находятся в разных городах России. У нас 55 регионов присутствия, мы покрыли все интересующие нас рынки. Мы и не стремились попасть в каждую глубинку.

— Там у людей просто нет денег?

— Меньше. Плюс мы решили, что надо оставить возможность развиваться «Почта Банку».

— Как, по-вашему, будет развиваться сегмент банковских услуг для малого бизнеса?

— Оставшиеся в живых универсальные банки будут приводить в порядок сегмент МСБ. У «Тинькофф», «Точки» и у нас темпы роста сильно выше, чем в среднем на рынке. Мы просто оттягиваем на себя весь этот бизнес, и это четко видно в презентациях топ-менеджеров крупных банков и банков чуть помельче. Все они будут пытаться делать диджитал-услуги: у кто-то будет получаться лучше, у кто-то хуже.

Конкуренция в части базовых сервисов, полагаю, будет расти, ведь все модели можно так или иначе повторить в течение года. Будем дальше следить за ежегодным хайпом на рынке - то чатботы, то маркетплейсы, то еще что-нибудь - и делать свое дело.

У нас финтех-сервис для малого бизнеса и это целая вселенная, а банковская лицензия – это лишь ее часть. Мы верим, что, во-первых, сам сегмент МСБ будет увеличиваться, во-вторых, куча перспектив есть в каждой нише. И мы знаем что делать.

— Есть ли в сегменте банковских услуг для МСБ место для новых игроков?

— Времена нынче такие, что место для новых игроков есть всегда. Мне нравится, когда кто-то врывается с новой концепцией, и начинает зарабатывать деньги. И ты думаешь: «Вот это да! Чего же я сам до этого не догадался».

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 11 июля 2017 > № 2240002 Андрей Петров


Казахстан > Финансы, банки. СМИ, ИТ > kapital.kz, 11 июля 2017 > № 2238238 Ерлан Смайлов

Ерлан Смайлов: Мы делаем из «кредитных девственников» ответственных заемщиков

Исполнительный директор Казахстанской ассоциации ФинТех о перспективах отрасли

Исполнительный директор «Казахстанской ассоциации ФинТех» о перспективах отрасли, мифах, которые сложились вокруг сервисов онлайн-кредитования, и регуляторной песочнице.

- Ерлан, что сейчас представляет собой финтех Казахстана?

— Сегодня финтех представлен разнообразными сервисами. Даже то, что мы можем оплатить парковку автомобиля с помощью мобильного телефона, — это тоже финтех. Помимо этого, отрасль представлена сервисами онлайн-кредитования, и этот сегмент представляет наша ассоциация. В будущем «Казахстанская ассоциация ФинТех» станет площадкой для всех финтех-компаний. По крайней мере мы к этому стремимся.

Немного о рынке онлайн-кредитования. Портфель рынка в 2016 году вырос, по данным RAEX («Эксперт РА Казахстан», — прим. редакции), на 356% - до 8,9 млрд тенге. На тот момент это было 0,3% от всего рынка потребительского кредитования в Казахстане, сегодня — 0,4%. Охват отрасли онлайн-кредитования по итогам 2016-го — 239 тыс. контрактов. Совокупный портфель игроков рынка на начало 2017 года составил 3,1 млрд тенге.

— Да, я помню это исследование — очень хорошие цифры.

— Я бы еще отметил, что в мире вряд ли что-то можно придумать нового в том, что касается денег. Люди деньги хранят, приумножают, инвестируют, люди деньги занимают, люди рассчитываются деньгами — платят за товары и услуги. И когда мне задают вопрос: мол, что вы концептуального привнесли, я честно отвечаю: принципиально нового в финансах придумать невозможно. Но можно придумать новые интересные технологии — от доставки денег до учета, от платежей и инвестирования до хранения и кредитования. И здесь происходит много интересного. Вот сейчас горячая тема — биометрия и идентификация. Вообще, в финтехе всегда что-то бурлит, что-то происходит. И скорость, с которой происходит трансформация, — просто огромная. Возможно, в обозримой перспективе мы достигнем достаточных компетенций, чтобы стать стартап-хабом. Но я придерживаюсь принципа поэтапного эволюционного развития: нужно шагать по штанам. Очень не хочется этих помпезных штампов, их и без нас предостаточно.

— Получается, наиболее интересные прорывы происходят на стыке каких-то традиционных отраслей?

— Именно! Все новые технологии сокращают путь денег до потребителя. В том числе это сервисы онлайн-кредитования. Но это видимая часть, а ведь есть еще и невидимая — скоринг, процессинг — эти технологии работают с Big Data, строятся на сложных нейронных и математических моделях, используют новейшие алгоритмы принятия решений — и это тоже финтех. Кстати, когда на различных площадках, на которых обсуждаются отраслевые вопросы, некоторые коллеги нам говорят: ну, мол, что такого в кредитовании. А я отвечаю: а что такого в платежах? Это неправильная постановка вопроса. Мы все — часть финтеха. Кто-то занимается платежными системами и придумывает инновации в этом вопросе, а кто-то занимается шлифовкой скоринга, который выдает результат за пару минут.

— Отчасти я понимаю, почему так происходит. Отношение к ростовщикам было всегда и во все времена очень сложное.

— Вообще, вокруг отрасли довольно много мифов. И один из них — это то, что якобы сервисы онлайн-кредитования зарабатывают какие-то сногсшибательные деньги на заемщиках. Это в корне неверно. Я разрушу этот миф прямо сейчас. Во-первых, нужно правильно понимать продукт, который мы предлагаем: это не долгосрочное кредитование — это заем, рассчитанный на месяц. Применять к этому методологию, характерную для долгосрочных займов, неверно. Во-вторых, затраты на организацию займа. Нет большой разницы с точки зрения стоимости организации займа — короткий ли это или длинный кредитный продукт, получается, что по затратам небольшие займы значительно дороже, чем кредиты с внушительными суммами. Далее. Сервисы онлайн-кредитования берут деньги на рынке, как и банки, и по рыночной ставке. В-четвертых, нужно понимать, что займы без обеспечения — достаточно рисковые, а значит сервис онлайн-кредитования должен учитывать и эти риски. Большие затраты у игроков рынка и на продвижение — на маркетинг, персонал, программное обеспечение, ИТ и т. д. Все это и формирует стоимость сервиса, то есть стоимость займа для его получателя.

— Кстати, ваш коллега Алексей Сидоров, директор «Кредит24», высказался менее политкорректно: «Мы никогда не будем „белыми и пушистыми“, просто потому что мало кто видит, что происходит под „капотом“ нашего бизнеса, какие риски мы несем». Ерлан, все-таки, какова в среднем маржинальность у сервисов онлайн-кредитования?

— Около 20%. И это не так много.

— Хорошо, вы привели данные прошлого года по рынку онлайн-кредитования. А есть более актуальные цифры?

— Итоги полугодия мы еще не подвели, поэтому назвать абсолютных цифр мы не можем, но объективно — мы органично растем, растет спрос на онлайн-займы. Темпы очень хорошие.

— Как вы понимаете слово «органично» в данном контексте?

— Это не какие-то навязанные, искусственные сервисы, на них есть устойчивый растущий спрос, он не стимулируется нерыночными методами. Это удобно, это хорошо принято населением, на стороне этого процесса и демографические события — поколение Y становится очень заметным в структуре экономически активного населения. И то, что эти сервисы нужны, говорит тот факт, что доля лояльных клиентов в компаниях — 60−70%.

— Тем не менее есть ощущение, что медийно тема перегрета — говорят о сервисах онлайн-кредитования много, но на практике мы видим, что реально сегмент консолидирует всего 0,4% от всего рынка потребительского кредитования.

— Я бы с вами не согласился. С другой стороны, если об этом говорят, то это значит, что тема востребованная, интересная. Это очень большой тренд, его нельзя игнорировать, замолчать. Сюда придут большие инвестиции. Вся история инноваций так устроена — позже появится что-то новое, и в сравнении с этим новым финтех станет уже традиционным сектором. Это и есть технологическая эволюция.

Если рассматривать вопрос медийности в негативной коннотации, то разубеждать тех, кто настроен негативно к сервисам онлайн-кредитования, мы не будем. Но информировать — компетентно, содержательно, аргументировано — будем. Потребители должны знать, что этот рынок полностью, на 100%, находится в правовом поле, потребители в нем защищены законами и нашими отраслевыми стандартами и правилами, этот рынок создает положительную синергию для разнообразных отраслей, для тех же банков, МФО, для всей финансовой системы.

Поясню: финтех, будучи более быстрым, мобильным, отрабатывает практики и сервисы, которые вскоре возьмут на вооружение банки. Кроме того, мы вырабатываем регуляторные подходы — и это очень важная задача. Фактически мы опережаем рынок. Нужно понимать, что вся эта технологическая и регуляторная история может стать точкой роста в долгосрочной перспективе, заметьте, несырьевой точкой роста для финансовой системы страны и экономики.

И еще. Очень часто говорят, что мы конкурируем с банками. Это неверно. Наша аудитория — это граждане, которые не охвачены банковскими услугами. Это могут быть так называемые «кредитные девственники», которые, вступив во взрослую жизнь, разумеется, не имеют кредитной истории. Это могут быть граждане, которые когда-то допустили просрочки по платежам. Наконец, это краткосрочные займы. То есть мы работаем на одном рынке, но с разными аудиториями. Если грубо, то банки просто не кредитуют на 15 тыс. тенге на 15 дней — у них на сегодня нет таких продуктов.

Кроме того, мы передаем данные о заемщике в ПКБ (Первое кредитное бюро, — прим. редакции), и с этого момента они становятся «видимыми» для банков, МФО и т. д.

Сейчас мы готовим исследование, которое должно аргументировано подтвердить наши тезисы.

— Ерлан, в последнее время стали чаще говорить о том, чтобы приступить к регулированию отрасли. Насколько оправданы такие предложения?

— У нас в ассоциации очень простая позиция: регулирование рано или поздно наступит. Как бы это парадоксально ни звучало, но мы сами выступаем за то, чтобы нас регулировали. Мы — это часть финансового рынка страны, мы имеем дело с гражданами страны — так что тут все логично. Но, с другой стороны, когда горячие головы предлагают зарегулировать отрасль, закрутить гайки, я не совсем понимаю такой подход. Вместо того чтобы определить правила игры, развивать новые технологии, создавать возможность для синергии, предлагается создать условия, которые уничтожили бы отрасль. Легальную, заметьте, отрасль, абсолютно прозрачную, которая платит налоги и работает в правовом поле, где есть ассоциация, которая разрабатывает стандарты по защите потребителей. А граждане? Они не прекратят занимать и пойдут на серый рынок или криминальный, или полукриминальный, где они не защищены. Он и сейчас существует, мы же все это понимаем. Я вообще считаю, что нужно делать наоборот — вытаскивать из серого сектора займы и заемщиков в видимый, легальный рынок.

— Вы как-то говорили о «регуляторной песочнице». Возможно, эта модель была бы оптимальной?

— Я повторю мнение членов ассоциации. Регулировать отрасль нужно, но со временем. На период, пока такое регулирование не наступило и формируется понимание, как нас регулировать, хорошо бы дать нам режим «регуляторной песочницы». Это абсолютно правильный ход, отвечающий современным реалиям, интересам заемщиков, игроков рынка. За это время мы консолидируемся, созреем как отрасль, как рынок. И в то же время параллельно созреет понимание у государства, каким образом нас регулировать, какие регуляторные подходы есть в мире, как лучше сделать, чтобы сектор отвечал интересам и населения, и развития предпринимательства, и финансового сектора.

Эти год-два-три дали бы нам возможность наработки архитектуры для отрасли, некоего видения, о котором я говорил.

И еще я бы добавил, что созреть должен и бизнес — мы должны научиться работать в рамках нормативов, в рамках этой самой «регуляторной песочницы». На днях, кстати, мы согласовали документ — внутренние стандарты ассоциации по досудебной работе при взыскании задолженности — проще говоря, по коллекшену, — подготовленные на базе вступившего в силу закона. То есть мы идем впереди регулирования. У нас уже действуют ограничения, которые запрещают членам ассоциации брать более четырех «тел» займа со штрафами за просрочку. Более того, сейчас мы обсуждаем дорожную карту для отрасли и к осени планируем презентовать ее, так вот, этот показатель мы еще будем снижать.

— А как в Нацбанке смотрят на идею «регуляторной песочницы»?

— Диалог происходит в очень конструктивных тонах, Нацбанк очень продвинут, в том числе и в финтехе. Есть у регулятора и понимание, что новые технологии — это точка роста для всего финансового сектора. Это новый тренд, его нужно развивать. Пока мы не говорим о регулировании, и это важно понимать: государство дает нам карт-бланш, рационально подходит к этому вопросу. Сегодня мы, то есть сервисы онлайн-кредитования, — это всего 0,4% от всего розничного кредитования, и нас регулировать, наверное, будет дорого. Поэтому тут, скорее, уместнее говорить о «регуляторной песочнице», о саморегулировании. Смотрите, что происходит: президент подписал закон о коллекшене в июне, а мы уже приняли свои правила, стандарты для участников ассоциации. И это несмотря на то, что мы под действие закона не подпадаем. Вот это и есть саморегулирование: мы работаем с опережением, защищая потребителя.

— Звучит убедительно. Здесь как раз будет уместен пример Грузии, где регулятор настолько закрутил гайки, что отрасль фактически прекратила свое существование.

— Да, это эпик фейл. Если есть полюс, то этот кейс располагается как раз на негативной стороне. В Казахстан приезжали коллеги из Грузии, и они очень высоко оценивали наш опыт, позицию регуляторов, говоря о том, что если бы у них был такой внутриотраслевой диалог, то негативного сценария можно было бы избежать. Сегодня мы в ассоциации консолидировали 80% рынка, мы являемся членами АФК. А те, кто еще не входят в ассоциацию, прекрасно знают нашу повестку, то, над чем мы работаем. Мы доносим свою мысль, что мы не конкуренты, мы «цифровые разведчики», которые на передовой, мы тестируем и апробируем технологии первыми.

Ну, а Грузия? Потребность в деньгах у людей после действий регулятора не исчезла, просто, как я уже говорил ранее, люди уйдут на серый рынок.

— Ерлан, перейду от общего к частному. Какова ваша сверхидея как руководителя ассоциации? Какую надбавленную стоимость вы хотели бы привнести?

— Есть дорожная карта, о которой я говорил. Первая часть этой карты — донести свою позицию до всех стейкхолдеров: государственных органов, потенциального регулятора, депутатского корпуса, финансового сектора, показать наше видение, нашу открытость к обсуждению самых острых вопросов, стоящих перед отраслью. Вторая часть — саморегуляция. Мы уже, как я говорил, сами идем в этом направлении. И, наконец, то, что выходит за пределы ассоциации, — развитие технологий в финансовом секторе, создание несырьевого фактора для роста. И это не громкие слова — некоторые члены ассоциации уже накопили компетенции, достаточные для выхода на внешние рынки.

По большому счету уверен, что финтех окажет влияние на все отрасли — экономику, образование и социальную сферу, госуправление и здравоохранение.

Казахстан > Финансы, банки. СМИ, ИТ > kapital.kz, 11 июля 2017 > № 2238238 Ерлан Смайлов


Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > forbes.ru, 7 июля 2017 > № 2235830 Алексей Мельников

Симметричный ответ «Системы»: к чему ведет тяжба с «Роснефтью»

Алексей Мельников

Адвокат Московской городской коллегии адвокатов

В случае удовлетворения иска «Роснефти» может появиться прецедент, который изменит не только собственно судебную практику, но и затронет такие важнейшие понятия, как стабильность гражданского оборота и неприкосновенность собственности в нашей стране

Вчера суд Башкирии отклонил заявление АФК «Система» об отмене обеспечительных мер в виде ареста ее активов по иску «Роснефти». Учитывая предыдущие действия суда в рамках этого процесса, такой исход вряд ли кого-то удивил. Но требования «Системы» о симметричных обеспечительных мерах стали хорошей попыткой обратить внимание суда, общественности, наконец, государства на негативный эффект, который эта судебная тяжба оказывает на стоимость акций самой «Системы», принадлежащих ей компаний и на весь рынок ценных бумаг.

Кажется, история с арестом активов «Системы» по иску госкомпании, укладывается в понимание «Роснефти» о мерах, способствующих улучшению инвестиционного климата в России. Однако такие резкие действия, совершенно очевидно, идут в разрез со сложившейся в стране судебной практикой.

Напомню, что ранее судебные приставы арестовали часть активов АФК «Системы» — 31,76% МТС, 100% сети клиник «Медси» и 90,47% Башкирской энергосетевой компании. Сама «Система» во вчерашнем заседании резонно заявила, что уже терпит реальные убытки от действий, инициированных через суд «Роснефтью», и потребовала применения встречных обеспечительных мер к госкомпании.

Юридически данные требования вполне соответствуют закону. «Роснефть» и сама подтверждала неблагоприятные последствия для ответчика: в определении суда Башкирии по аресту активов «Системы» в качестве обоснования приводились доводы истца о том, что капитализация «Системы» снижается. Истец не отрицал этого и сегодня. Более того, госкомпания уверена, что ответчик сам же себе и наносит ущерб, а представители «Башнефти» и вовсе связали падение стоимости акций «Системы» с ее же собственными «манипуляционными действиями». Логика, на мой взгляд, не поддается объяснению: зачем компании намеренно вести бизнес так, чтобы снижать собственную капитализацию?

Анализируя решение об аресте активов «Системы», я бы отметил, что согласно Арбитражному процессуальному кодексу подобные обеспечительные меры суд может принимать, когда у него есть обоснованные причины предполагать, что в противном случае его решение станет неисполнимым. Со времен рейдерских захватов, когда арест имущества компаний применялся весьма часто с недобросовестной целью — создать препятствие нормальной работе захватываемого предприятия, сегодняшняя судебная практика пришла к очень консервативному и взвешенному подходу. Согласно ему, от истца, обращающегося к суду с просьбой об аресте активов ответчика, всегда требуется документальное обоснование этих будущих затруднений с исполнением решения. Только лишь внушительный размер требований истца (которые, подчеркну, еще не получили судебной оценки) без учета финансового положения ответчика, достаточным доказательством не является.

Теперь возникает вопрос: почему аресту подверглись акции, а не деньги на счетах «Системы»? Очевидно, что деньги являются самым лучшим обеспечением по иску об убытках. Первое, что обычно требует от истца суд, если собирается удовлетворить его ходатайство, это документы о денежных активах ответчика. Арест акций в качестве обеспечительных мер возможен, только если приведены неоспоримые доказательства того, что ответчик деньгами не сможет расплатиться по исковым требованиям. На счетах ответчиков, как заявляют их представители, находятся очень значительные средства плюс стоимость балансовых активов в несколько раз превышает сумму иска. Но истцы потребовали ареста совершенно конкретных акций, и суд их просьбу удовлетворил. Этот факт является довольно странным для судебной практики и заставляет задуматься: не являлись ли именно активы «Системы», а точнее — акции МТС, целью истца? Неплохой способ диверсифицировать бизнес.

Еще одна важная деталь: стоимость арестованных бумаг превышает сумму исковых требований. «Система» заявила, что активы стоят более 250 млрд рублей, суд оценил их в 185 млрд рублей. Обе цифры так или иначе выше исковых требований «Роснефти». Представители госкомпании говорят о неком «резервировании средств». Закон никакого дополнительного резервирования свыше цены иска не предусматривает. Такое чувство, что судебный процесс идет не против одной из крупнейших российских компаний, под управлением которой находятся активы на 1 трлн рублей, а против фирмы-однодневки, находящейся на грани банкротства.

В настоящий момент мы видим, что действия истца уже серьезно сказываются на общем финансовом положении ответчиков. Судя по информации аналитиков, многочисленные новости об этом процессе в целом и об обеспечительных мерах, в частности, уже повлияли на рынок не самым лучшим образом. Например, организация Emerging Portfolio Fund Research на днях заявила о максимальном за последние три года оттоке иностранных инвестиций из России — на $1,6 млрд. Одной из причин в этом докладе прямо названо обострение корпоративного конфликта между «Роснефтью» и «Системой».

В целом же, те два месяца, на протяжении которых активно развивается история с этим спором, стали для инвесторов настоящим испытанием на прочность. Процесс с самого начала казался не вполне логичным и шел нестабильно, как будто действия истца не происходили по обычному для судебных споров плану, а менялись, что называется, «по ходу пьесы». Каждая новость о споре порождала множество обсуждений и домыслов, а также резко влияла как на котировки акций компаний-участниц этого дела, так и российские индексы в целом.

Рассмотрение иска «Роснефти» против «Системы» можно считать одним из самых громких процессов последнего времени. Это, в общем, и неудивительно, учитывая статус участников, огромную сумму иска, а также саму суть исковых требований. В случае удовлетворения иска «Роснефти» и «Башнефти» к «Системе», может появиться прецедент, который, осмелюсь предположить, изменит не только собственно судебную практику по корпоративным делам, но и затронет такие важнейшие понятия, как стабильность гражданского оборота и неприкосновенность собственности в нашей стране.

Отмечу еще одно. Неоднократные корректировки истцом своих действий и вмешательство в дело совершенно беспрецедентных событий, то ли с технической судебной ошибкой, то ли с подделкой документов, арест активов платежеспособного ответчика, выходящие даже за рамки судебного определения действия пристава (который еще и запретил ответчикам получение дивидендов) — все это заставило фондовый рынок погрузиться в затяжную турбулентность. Конца и края этому пока не видно.

Здесь не могу не вспомнить слова пресс-секретаря президента Дмитрия Пескова, который ранее отметил, что говорить о каком-то влиянии этого спора на инвестиционный климат было бы неверным. Однако факты демонстрируют совершенно иное. Рынок основательно лихорадит на каждой новости, касающейся этого громкого процесса, что объективно демонстрирует его высокую важность для инвесторов, а значит, — и для инвестиционного климата в целом.

Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > forbes.ru, 7 июля 2017 > № 2235830 Алексей Мельников


Россия. Австрия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 6 июля 2017 > № 2234023 Алексей Капустин

Диджитализация: как требовательные клиенты делают банки лучше

Алексей Капустин

управляющий директор, начальник управления каналов продаж Райффайзенбанка

Что такое диджитализация и как цифровые технологии влияют на обычных людей, а через них — на все розничные бизнесы?

Во-первых, это очень быстрый доступ к сведениям. Любой человек с мобильным телефоном может оперативно найти информацию и затем моментальной ею поделиться с тысячами других людей. Во-вторых, новые каналы и инструменты взаимодействия: текстовые сообщения, лайки и репосты, видеоконтент. Такая среда формирует наш повседневный опыт, стиль общения и привычки. Представление о скорости обслуживания и его качестве у клиентов формируется на основании опыта в онлайне. Мы хотим также общаться с ресторанами, химчистками и даже банками.

И, наконец, все это настолько ускоряет нашу жизнь, что становится значительно меньше свободного времени. И в этом есть определенный парадокс диджитализации: чем быстрее и легче мы получаем доступ к информации, тем меньше у нас времени.

Итак, наши клиенты становятся очень подкованными, могут сами выбрать все продукты, опираются на опыт большого количества других людей и всегда очень спешат. Как это отражается на бизнесе? Вот несколько основных тенденций, которые мы наблюдаем в рознице сегодня и которые, на мой взгляд, сформируют рынок завтрашнего дня.

Неважно — где, важно — что

Если раньше розничный бизнес строился в первую очередь из правильного расположения точек продаж, то теперь на первый план выходит клиент. Все вращается вокруг потребителя: если то, что мы делаем, — хорошо для него, он продвигает нас. Если нет — никакая локация офиса не поможет, и один негативный пост в соцсети может собрать больше просмотров, чем тщательно спланированное рекламное сообщение.

Таким образом, первоочередной ответ на диджитализацию — это не суперинновации, а качественный клиентоориентированный подход.

Например, в банках он выражается в честных и удобных продуктах, простых процессах, оперативном решении клиентских запросов. Но хотя все и говорят про клиентоориентированность, банки вообще по своей природе очень ориентированы на процессы: миллионы клиентов, миллиарды операций разного рода, и высока цена ошибки. Здесь никак нельзя без четких процессов. Это особенно актуально для универсальных банков, предлагающих большой набор продуктов для разных клиентских сегментов.

Единственное решение для таких банков — инвестировать в персонал. Компетентные сотрудники смягчат четкие процессы и развернут их под интересы клиента.

Личность vs скрипт

15 лет назад сотрудники магазинов, банков и иных сервисов в России еще не знали, что такое стандарт клиентского обслуживания. Продавцы не понимали, что вежливость и внимание — это не просто правила хорошего тона, но и важная составляющая бизнеса. Передовые компании начали внедрять стандарты обслуживания, скрипты, обязательные «спасибо за покупку» или «чем еще я могу вам помочь». Прошло время, и сейчас такие «заскриптованные» операторы напоминают клиентам живых роботов и вызывают легкое раздражение. Теперь продвинутые компании говорят о том, что мы должны набирать правильных людей, которые разделяют наши ценности, профессионально обучать их, а они сами решат, как лучше говорить с клиентом. Это единственный путь к качественному сервису и правильной эмоциональной наполненности бизнеса. Ведь всегда приятно поговорить с хорошими людьми.

То же самое происходит и с системами голосового меню. Раньше, позвонив в любой кол-центр, вы после некоторого ожидания попадали на оператора. Сейчас до оператора нужно еще и добраться. У больших кол-центров есть многоуровневое меню, которое с иезуитским усердием выясняет, зачем же человек звонит, чтобы направить его на правильного оператора. Некоторые компании стремятся максимально ускорить выход на специалиста, а в перспективе и вовсе отказаться от голосового меню. Но для этого необходимо, чтобы сотрудники были универсальны — могли решить любой вопрос клиента.

Диджитализация требует качественно новых людей. Конкуренция за них на рынке будет расти в разы.

Многоканальность: быть там, где клиент

Самый очевидный ответ на диджитализацию — это качественное улучшение удаленных сервисов. Современный бизнес должен быть многоканальным, то есть доступным для клиента там, где ему это удобно. Это возможность, которую нам дали современные технологии, и необходимость, которую они сделали для нас обязательной. Качественный сервис должен быть доступен во всех форматах: офис, кол-центр, Facebook, Instagram, Telegram, WhatsApp, чат, электронная почта и в других сервисах, которыми массово пользуются клиенты.

Сейчас запрос через мессенджер и ответ в течение нескольких минут — это норма. Темпы жизни возрастают, люди не хотят тратить время на то, чтобы звонить по простым вопросам. Можно отправить сообщение, не отвлекаясь от других дел.

Основная сложность здесь — избежать «перенаправления» клиентов из канала в канал. Я как-то пользовался чатом в одной очень уважаемой компании с мировым именем. В результате непродолжительного общения мне предложили перезвонить в кол-центр и там опять повторить свою проблему. Это ужасно. Если не можете решить вопрос в этом канале — разберитесь внутри компании, но не заставляйте клиента повторять одно и то же. Его время — бесценно.

Монетизация рутины

Чтобы быть в тренде диджитализации, нужно четко отвечать за то время, которое клиент на тебя тратит, и учиться его экономить. Люди хотят убрать рутину из своей жизни, не хотят тратить время на процессы, которые не создают ценность. Если покупка авиабилетов или выбор отеля еще могут быть для кого-то приятны (ведь мысли об отпуске всегда радуют), то думать о коммунальных платежах и налогах не хочется совсем. Банки одними из первых начали монетизировать желание людей исключить рутину из жизни: мы предлагаем автоплатежи, сервисы для оплаты штрафов, налогов, коммуналки и т. д. Банк думает об этом за клиента.

Такие же тенденции мы уже видим в других сервисных компаниях. В обозримом будущем клиенты смогут забыть обо всем, что лишено эмоций и интереса для них. Все, что делается в бизнесе, должно стать либо совсем «effortless» (то есть не требующим никаких усилий), либо эмоционально наполненным (люди должны захотеть этим воспользоваться — получать эмоции от процесса).

Точки продаж. Быть или не быть?

Бизнес-процессы — это просто отражение нашего обычного мира. Сказать, что через 15 лет точки продаж (отделения банка) и живое общение с менеджерами не будет нужно, примерно то же самое, что сказать, что через 15 лет в принципе живое общение будет не нужным. Мы видим, что происходит с магазинами бытовой техники, одежды и даже книжными магазинами. Очевиден взрывной рост электронной коммерции. Но доля продаж в стандартных магазинах все равно достаточно значительная. Где-то баланс уже найден, а где-то доля электронного бизнеса будет еще увеличиваться. Это произойдет и в банках. В ближайшие пять лет продажи простых продуктов уйдут по большей части в каналы самообслуживания, просто потому что клиентам так будет удобнее. Некоторые банки уже сейчас предлагают оформление карты полностью дистанционно: клиент может заполнить онлайн-заявку и вызвать курьера. Количество клиентов, которым это интересно, постоянно растет, и опыт развитых рынков говорит нам о том, что доля таких дистанционных продаж может достичь 80%.

Тем не менее сохранятся те товары и услуги, которые человек захочет покупать у реального консультанта. В банках — это сложные продажи, такие как ипотека, управление инвестициями, страхование жизни. Уже сейчас главная задача в точках продаж — персонализированный подход, в том числе и для того, чтобы иметь возможность рассказать обо всех тех функциях, которые клиенты могут получить удаленно. Ведь чем более продвинутый онлайн-бизнес, чем больше функций, тем больше времени нужно инвестировать в то, чтобы помочь клиентам с ним разобраться.

В условиях всеобщей автоматизации и диджитализации бизнеса роль человека становится еще более важной. Технологичные решения ставят всех на одну планку качества, скорости, продуктового ассортимента, географии продаж и цены. И только эмоциональные инвестиции в клиента, персональный подход, глубокая экспертиза, человечное отношение могут быть конкурентным преимуществом и ответом ценовому демпингу в бизнесе будущего, так как разницу в отношении клиенты будут ценить всегда.

Россия. Австрия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 6 июля 2017 > № 2234023 Алексей Капустин


Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 5 июля 2017 > № 2236922 Тулеген Аскаров

Delta Bank добавил негатива

В завершение начатого в предыдущем номере «ДК» обзора ситуации в банковском секторе, сложившейся к началу лета, сегодня, увы, придется сообщить читателям неприятную новость о значительном увеличении объема «плохих» займов.

Тулеген АСКАРОВ

Их совокупный размер за последний месяц весны вырос более чем на треть (точнее, 39,5%) до 1 трлн 705 млрд тенге, а в абсолютном выражении – на 482,7 млрд тенге, или примерно $1,5 млрд. Однако основным источником этого негатива не стал лидирующий здесь «Казкоммерцбанк», хотя у него объем таких кредитов (к ним относятся займы с просрочкой платежей свыше 90 дней) увеличился за май почти в полтора раза до 467,8 млрд тенге, в абсолютном выражении – на 152,2 млрд тенге. Главный же вклад внес Delta Bank, вышедший на второе место по этому показателю с шокирующим ростом объема «плохих» займов в 251,7 раза с 1,3 млрд тенге на начало мая до 327,2 млрд тенге к 1 июня! Шедший ранее вторым Народный банк Казахстана теперь опустился на ступеньку ниже, к тому же показав снижение на 8,9% до 205,6 млрд тенге. Успешно боролся с «плохими» займами и дочерний Сбербанк Казахстана, сократив их объем на 16% до 114,9 млрд тенге. А вот АТФБанк стал новым членом группы участников рынка, у которых этот показатель превышает 100-миллиардную отметку, после того как у него в мае сложился прирост почти на треть до 109,9 млрд тенге.

Заметно выросла за последний месяц весны и доля «плохих» кредитов в совокупном ссудном портфеле банковского сектора – с 8,0% на его начало до 11,08% к 1 июня. Сменился и лидер по этому показателю – им стал Delta Bank с феноменальным значением в 98,39%, тогда как шедший впереди ранее дочерний «Национальный банк Пакистана в Казахстане оказался вторым с 33,01%. В группе ведущих участников рынка наиболее высокая доля таких займов на начало лета оказалась у АТФБанка (14,37%), Казкоммерцбанка (13,40%) и дочернего Сбербанка России (11,23%), а минимум аналитики Нацбанка зафиксировали у Цеснабанка (4,84%) и Bank RBK (4,99%).

Общая сумма просроченной задолженности по кредитам, включая просроченное вознаграждение, увеличилась в мае незначительно – на 1,4% до 1 трлн 876,0 млрд тенге, в абсолютном выражении – на 26,8 млрд тенге. Лидирует по ее объему Казкоммерцбанк с 613,5 млрд тенге на начало лета, прибавивший за май 9,3%. Вторым идет Delta Bank (6,1% до 252,9 млрд тенге), далее расположились Народный банк Казахстана, добившийся снижения «просрочки» на 8,1% до 236 млрд тенге, АТФБанк с приростом на 4,1% до 129,4 млрд тенге, и впервые переваливший за планку в 100 млрд тенге по этому показателю Банк ЦентрКредит, отметившийся весьма значительным увеличением на 20,6% до 109,9 млрд тенге.

В завершение приведем позитивную новость от регулятора о хоть и небольшом, но все же приросте за май объема совокупного ссудного портфеля банковского сектора на 0,7% до 15 трлн 394,1 млрд тенге, в абсолютном выражении – на 106,5 млрд тенге. Впереди по объему выданных кредитов на начало лета все также шел Казкоммерцбанк с 3 трлн 490,4 млрд тенге, ссудный портфель которого уменьшился на 0,7%. На второй позиции по-прежнему держался Народный банк Казахстана, но у него сложился прирост на 0,6% до 2 трлн 333,5 млрд тенге. Цеснабанк, у которого этот показатель остался на уровне начала мая в 1 трлн 606,7 млрд тенге, сохранил за собой третью позицию, тогда как новым членом группы «триллионеров» стал дочерний Сбербанк России, прибавивший 2,3% до 1 трлн 22,7 млрд тенге. Вплотную к триллионной отметке придвинулся за май и Банк ЦентрКредит, выделившийся значительным приростом ссудного портфеля на 4,1% до 919,3 млрд тенге. Замкнули же первую десятку по объему выданных кредитов Kaspi Bank (2,7% до 849,8 млрд тенге), АТФБанк (2,0% до 764,7 млрд тенге), Bank RBK, у которого произошло снижение на 1,4% до 736,9 млрд тенге, Евразийский банк с наибольшим приростом в этой группе на 5,1% до 712,8 млрд тенге и ForteBank (3,3% до 533,8 млрд тенге).

Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 5 июля 2017 > № 2236922 Тулеген Аскаров


Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 5 июля 2017 > № 2236916 Тулеген Аскаров

Парадоксы нефтяной «кубышки» Казахстана

С начала текущего года средства Национального фонда РК в тенговом эквиваленте уменьшились на 4,1%, а инвестиционный убыток от управления ими составил за первый квартал почти 800 млрд тенге.

Тулеген АСКАРОВ

Такие данные приведены в информации о поступлениях и использовании Нацфонда по состоянию на 1 июня, опубликованной на сайте Министерства финансов РК, выступающего формальным владельцем этих средств. На начало текущего года Нацфонд располагал деньгами в объеме 23 трлн 865,6 млрд тенге, тогда как к началу лета в нем было 22 млрд 877,8 млрд тенге. Как нетрудно подсчитать, в абсолютном выражении объем средств Нацфонда сократился за январь-май почти на 1 трлн тенге, точнее на 987,8 млрд тенге.

На первый взгляд, такая ситуация выглядит парадоксальной, поскольку мировые цены на нефть держатся сейчас на относительно высоком уровне по сравнению с началом прошлогоднего лета. Эта благоприятная конъюнктура повлекла значительное увеличение поступлений в Нацфонд от организаций нефтяного сектора. Так, поступления прямых налогов от них (за исключением отчисляемых в местные бюджеты) выросли по сравнению с январем-маем прошлого года в 1,8 раза до 965,3 млрд тенге. Другие поступления от операций, осуществляемых этими организациями, увеличились в 4,7 раза до 22,3 млрд тенге. Увы, эта весомая прибавка была «съедена» инвестиционным убытком от управления деньгами Нацфонда в размере минус 784,2 млрд тенге. Напомним, что доверительное управление ими осуществляет Нацбанк, привлекающий также и иностранные компании в качестве внешних управляющих. В итоге объем поступлений в Нацфонд на 1 июня сложился в 212,7 млрд тенге против 542,4 млрд тенге на эту же дату в прошлом году, или в 2,6 раза меньше.

Объемы же использования денег Нацфонда значительно выросли – с 826,9 млрд тенге на начало прошлогоднего лета до 1 трлн 200,5 млрд тенге в этом году к 1 июня, или почти в полтора раза. Основным источником увеличения расходов нефтяной «кубышки» стали гарантированные трансферты из нее в бюджет, увеличившиеся в 1,8 раза до 1 трлн 90,0 млрд тенге, а в абсолютном выражении – на 475 млрд тенге. Объем же целевых трансфертов, напротив, сократился почти наполовину до 207,0 млрд тенге, а расходы на покрытие расходов, связанных с управлением Нацфондом и проведением ежегодного аудита, – в 3,3 раза до 1,5 млрд тенге.

Тем не менее, вряд ли стоит бить в набат по поводу скорого истощения средств Нацфонда в течение ближайших 5-7 лет, о чем предупреждают некоторые аналитики. Ведь в долларовом эквиваленте объем денег в нем не сократился, а вырос с начала текущего года на 2,4% до $62 млрд 680 млн. Правда, основной прирост пришелся на первые месяцы года – январь (2,70% к предыдущему месяцу) и февраль (0,78%), тогда как в марте и мае произошло снижение соответственно на 0,94% и 0,34%, а в апреле сложилось небольшое увеличение на 0,2%.

Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 5 июля 2017 > № 2236916 Тулеген Аскаров


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 5 июля 2017 > № 2232896 Алина Назарова

Алина Назарова, банк «Открытие»: «Клиента интересует не ставка, а надежность банка»

Алина Назарова, управляющий директор по private banking банка «Открытие»

Беседовал: Николай Зайцев, корреспондент

В чем причина роста популярности российских банков в глазах состоятельных клиентов? Какие продукты сейчас их интересуют? На эти и другие вопросы портала Bankir.Ru отвечает управляющий директор по private banking банка «Открытие» Алина Назарова.

— Какие основные тенденции в private banking, по вашим оценкам, характерны для текущего года?

— В первую очередь, это снижение ставок по вкладам, которое, безусловно, диктует рынку private banking переориентацию на инвестиционные продукты. При высокой ставке - валютной или рублевой, и в отсутствие какого-либо риска, кроме банковского, можно было бы спокойно продолжать жить за счет депозитов. Однако текущий уровень ставок по депозитам такую возможность не обеспечивает, в то время как даже консервативные инвестиционные инструменты дают более высокую доходность.

Также, в силу ситуации вокруг мелких игроков банковского сектора и действий регулятора, мы все чаще видим, что частные лица сегодня предпочитают работать с крупными и надежными игроками. Имеет место переток средств состоятельных клиентов из небольших банков в банки первой десятки.

Безусловно, растет и конкурентная среда, игроки на рынке private banking находят какие-то новые решения и новые продукты. В этом плане мы наблюдаем частичную миграцию клиентов из западных банков в российские. Не могу сказать, что это поток, но тем не менее. Так что внутренний рынок активно развивается и борется за клиента, стремясь предоставлять ему полный спектр услуг в рамках одного банка.

— Влияют ли на российский рынок private banking мировые глобальные тренды?

— Безусловно. Мы видим, что в западных банках имеет место ужесточение в сфере compliance. Аналогичный тренд присутствует и на российском рынке, если говорить об изменениях в законодательстве. Такие вещи, конечно, накладывают свой отпечаток на сервис private banking и за рубежом, и в России. Это вообще одна из причин того, что некоторые клиенты возвращаются обратно в Россию.

— Какого типа сделки сегодня наиболее распространены? Насколько клиенты из вашего сегмента интересуются услугами в области M&A?

— Если говорить о private banking, то базовая часть — это стандартные банковские услуги, депозиты и расчетно-кассовое обслуживание, а также инвестиционное, юридическое и налоговое консультирование. Сейчас основной акцент, конечно, делается на формирование инвестиционного портфеля, выбор стратегии, понимание того, какой риск клиент готов принимать, — исходя из этого мы помогаем сделать правильный выбор инструментов для успешных капиталовложений.

Более половины клиентов сегмента private banking — это собственники бизнеса с характерным менталитетом, и их предпочтения в части обслуживания во многом определяются историей их бизнеса, приобретения и управления капиталом. Например, эти клиенты часто делают выбор в пользу различных венчурных проектов, причем если для одних это вариант инвестирования, то других они больше интересуют как продолжение развития собственного бизнеса.

Если говорить о рынке сделок слияния и поглощения, то в последние два года мы не видим здесь активного тренда. В «Открытие Private Banking» мы работаем со сделками средней ценовой категории, и сегодня разница между предложением и спросом очевидна, то есть цена продавца не всегда соответствует пожеланиям покупателя. Это связано, в том числе, и с курсовой переоценкой, которая наблюдалась с 2014 года, потому что многие развивали свой бизнес на валютные деньги, и, соответственно, рассчитывают на ту же выручку при продаже.

Если сравнить два направления, сделки слияния и поглощения и венчурные инвестиции, то венчурные инвестиции все-таки в приоритете.

— Каковы на сегодня главные критерии выбора банка у клиентов private banking? Изменилось ли что-то принципиально в плане выбора?

— Первое, что диктует рынок, — это, однозначно, надежность банка. И от этого никуда не деться. Клиенты из небольших банков все больше переходят в крупные. Это еще один тренд, и он характерен не только для текущего года, но и для предыдущего. Люди идут, в первую очередь, за надежностью, которая интересует их уже больше, чем размер процентной ставки.

Второй тренд — это та инфраструктура, которая позволяет формировать инвестиционные портфели, управлять ими. Для клиента очень важно наличие профильных специалистов, которые могли бы проконсультировать, наличие инфраструктуры для открытия брокерских счетов; наконец, наличие всех сопутствующих услуг юридического и налогового консалтинга, актуальных как с точки зрения декларации счетов, так и контролируемых иностранных компаний. Если в вашем подразделении private banking это все имеется, это всегда плюс.

— Сегодня настало то время, когда собственники первых возникших в России коммерческих предприятий начинают задаваться вопросом, что делать: передать бизнес по наследству детям, продать, направить на благотворительность или на какие-то другие цели. Вы ощущаете запрос на обслуживание подобных сделок среди клиентов?

— Действительно, клиентами private banking сейчас, в основном, являются первые владельцы капиталов. И многие из них (на сегодняшний день – каждый четвертый, и эта доля постоянно растет) активно привлекают детей и внуков к участию в собственном деле и планируют впоследствии передать бизнес в управление детям и внукам. В связи с этим вопрос наследования и передачи капитала будет важным для всей индустрии в течение ближайших 10-20 лет.

В этой сфере у нас есть несколько проектов.

Первый мы запустили полтора года назад, и он идет практически по сей день — это ТВ-программа «Семейный капитал». В ней мы рассказываем даже не столько об историях успеха российских предпринимателей, хотя и о них тоже, сколько о том, как они вовлекают детей в бизнес, как совместно с ними работают, то есть о преемственности первых российских династий бизнесменов, о том, что мы наблюдаем в Америке и Европе, и чего пока мало в России.

Также у нас есть совместная программа со «Сколково» и еще рядом партнеров. В рамках этой программы мы рассказываем нашим клиентам о наследовании и инструментах передачи наследства. Также проводим интерактивные опросы, чтобы понять планы клиентов на будущее — хотят ли они передавать капиталы по наследству, вовлекать детей в бизнес или хотят оставить детям деньги, или вообще все отдать в благотворительный фонд, а детям дать возможность строить карьеру самостоятельно с нуля. Это очень актуальная и животрепещущая тема, и все больше состоятельных людей задумываются о теме наследования, о том, как обеспечить благополучие своим детям и внукам. Одновременно встают вопросы филантропии и меценатства, потому что многие из них хотят оставить какой-то след в жизни.

— Каким вы видите новое, молодое поколение клиентов?

— Молодое поколение — это уже другой клиентский профиль. Этот клиент не менее взыскателен, чем его предшественник, но уже ориентирован на проактивное развитие, digital, быстроту и сервис. Если раньше многие, в основном, вкладывали средства в развитие собственного предприятия, то сейчас примерно 40% от общей базы — это люди типа «инвестор», которые распределяют средства между бизнесом и инвестициями в ценные бумаги и другие проекты. Также важным и специфическим моментом является срок горизонта планирования — менее 10% респондентов планируют свои действия более чем на 10 лет, средний горизонт планирования находится в пределах от года до 5 лет.

Здесь надо отметить, что в рамках нашего спектра услуг мы работаем не столько лично с клиентом, а в целом с его семьей и о многих представителях «молодого поколения» знаем не понаслышке. Например, некоторым родителям мы когда-то помогали выбрать школу или вуз для обучения детей.

— Насколько для этого клиентского сегмента актуально развитие дистанционных сервисов?

— Очень актуально! Это молодые коммуникабельные «люди мира», которые сегодня в Гонконге, а через пару дней в Лос-Анджелесе. Им необходим дистанционный доступ к счетам и многое другое. Хотя, безусловно, какая-то часть клиентов по-прежнему остается консервативной с точки зрения digital. При этом мы понимаем, что весь мир движется в направлении дигитализации, и, конечно, развиваем соответствующие сервисы. Когда настанет время исключительно цифрового банкинга, это уже будет поздно делать, нужно готовиться заранее.

— Как изменился объем средств под вашим управлением в прошлом году? Какие прогнозы вы можете дать на текущий год?

— Начиная с 2013 года мы продолжаем неуклонно расти. Например, ключевой критерий, на который смотрит любой банк, занимающийся private banking, — это рост проникновения инвестиционных продуктов в клиентскую базу. Российский рынок начинался с клиентов, которые пользовались только депозитами. А поскольку тренд и этого, и следующего года — все-таки инвестиционная линейка, то нам важно понимать, какая доля клиентов пользуется инвестиционными услугами. У нас эта доля уже превысила 20%. В частности, мы достаточно активно развиваем направление Life Style Management. По сравнению с первым кварталом 2016 года спрос на такие сервисы вырос практически вдвое. В ответ мы вкладываем существенные ресурсы в это направление, стараясь всегда на шаг опережать спрос. Пока мы управляем финансами, у клиента должно появиться свободное время, которые мы же и поможем организовать качественно и с комфортом.

— Появились ли у вас новые сервисы для клиентов private banking в прошлом и этом году? Какие из них вы считаете наиболее удачными?

— В принципе, с точки зрения продуктовой линейки в целом наше направление достаточно консервативно, кардинально новые продукты появляются на рынке не каждый день. Однако мы активно развиваем существующие, комбинируем их, адаптируем к потребностям каждого конкретного клиента, «заряжаем» уникальными идеями – поиск инвестиционных решений у нас идет без остановок, и практически каждые две недели мы готовы предложить что-то интересное. Во многом благодаря этому мы вошли в топ-5 на российском рынке private banking в 2017 году - по версии Frank Research Group, победив в номинации «Лучший портфель инвестиционных идей».

— Какие проекты для клиентов private banking вы планируете запустить до конца этого года?

— Мы по-прежнему сохраним фокус на обслуживании семьи, и все, что у нас будет развиваться, будет двигаться в этом направлении. Так, для нас достаточно интересна сфера услуг Life Style Management, и в этом году мы будем делать на нее акцент. Мы также планируем и дальше совершенствовать инвестиционную линейку и предлагать новые решения.

Одновременно мы продолжим развивать digital-каналы и «приучать» наших клиентов пользоваться хотя бы минимальным набором дистанционных сервисов. Однако тут, конечно, все зависит от характера конкретной операции. Если говорить о ребалансировке инвестиционного портфеля или о венчурных инвестициях, здесь клиент в любом случае предпочтет общаться с человеком, а не с машиной, а вот тем, кто имеет личные брокерские счета и сам управляет своими инвестициями, хороший digital-сервис просто необходим.

— Насколько сложно сейчас с кадрами, которые могли бы качественно работать в private banking?

— Весьма сложно. Именно поэтому такие кадры мы растим самостоятельно — достаточно много вкладываем в обучение и развитие сотрудников. Вообще вся наша стратегия основана на том, чтобы самим формировать надежный и профессиональный кадровый состав.

— Одной из новинок прошлого года стало открытие «Академии Private Banking». Интересен ли оказался проект для клиентов?

— О, это очень интересная история! «Академии Private Banking» — это ежеквартальные клиентские мероприятия, на которые мы приглашаем разных спикеров, как правило, из числа мировых звезд, таких как Йохан Эрнст Нильсон. Он - известный путешественник, исследователь, рекордсмен Книги Гиннеса — прошел от Северного полюса к Южному без использования современных видов транспорта. Или Дэн Вальдшмидт – легендарный предприниматель, маркетолог и консультант, разработавший 28 уникальных стратегий по выводу бизнеса на новый уровень. Последним нашим гостем была известный ученый и популяризатор науки баронесса Сьюзен Гринфилд, которая рассказывала о влиянии digital на нервную систему человека: с одной стороны, соцсети и поисковые системы упрощают нам жизнь, с другой, так или иначе, меняют человека и мир, в котором он живет. Тема очень актуальная и вызвала живой интерес у клиентов, многие из которых приходили с детьми.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 5 июля 2017 > № 2232896 Алина Назарова


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 5 июля 2017 > № 2232889 Владислав Лысенко

Хорошо закредитованный заемщик

ВЛАДИСЛАВ ЛЫСЕНКО

директор коллекторского агентства «ЦЗ Инвест»

Как единый кредитный лимит для каждого заемщика повлияет на коллекторский рынок.

В кулуарах финансового рынка обсуждается новая инициатива ЦБ и Минфина – законодательно закрепленный единый кредитный лимит на каждого заемщика. Предполагается, что основой для расчета такого лимита станет долговая нагрузка заемщика – DTI (debt-to-income). Арифметика этого показателя отражает отношение годового дохода заемщика к общей сумме его кредитной нагрузки. К примеру, если человек в год зарабатывает 500 тысяч рублей, и в его долговой копилке лежит ипотека на 2 млн. рублей и потребительский кредит на 300 тысяч рублей, то DTI равен 2,3 млн/500 тыс. Х 100% = 460%.

Казалось бы, при чем здесь коллекторы? Лимит – банковская история, герои которой – заемщики и кредиторы. Но без участия коллекторских агентств в этой теме на практике никак не обойдется, и вопросов с точки зрения взыскания она вызывает много. Сейчас, на первом этапе разработки инициативы совершенно непонятно, как будет рассчитываться лимит с учетом уже имеющихся у частных лиц долгов. А для взыскания конфигурация такого механизма будет иметь принципиальное значение.

Судя по цитатам представителей финансовых властей, максимальное значение DTI на выходе не должно превышать 70%. И, на первый взгляд, это правильно. Но есть небольшой нюанс. Если за базу расчета единого лимита взять именно DTI, то, как уже показали вычисления выше, большинство ипотечников не смогут получить даже небольшую ссуду: их DTI до конца срока ипотечного кредита будет в разы превышать установленный законом порог. Из массы будущих заемщиков, вероятнее всего, автоматически выпадут и держатели крупных потребительских и автокредитов. Неудивительно, что кредиторы обратились в ЦБ с просьбой пересмотреть подход к формированию единого лимита. Они предлагают использовать не DTI, а PTI (pay-to-income) – отношение ежемесячного платежа к ежемесячному доходу. И если взять заемщика с описанными выше параметрами, то есть, зарплатой 42 тыс. рублей и кредитной нагрузкой около 25 тыс. рублей в месяц, то его PTI будет равен 25 тыс./42. тыс. Х 100%= 59,5%. Цифра почти критичная, но все же не настолько фатальная, как 460%.

Пока неясно, что мы увидим на бумаге. Хотя ответственные ведомства и заявляют, что сейчас идет сбор мнений участников рынка, на практике подготовки 230-ФЗ мы видим: в финальном тексте документа может мало что остаться от «гласа рынка». НАПКА, как основное профсообщество взыскателей, свое мнение по этой инициативе тоже пока еще не высказывала. А ведь обсуждаемый вопрос, мягко говоря, входит в зону нашей ответственности – что бы ни придумали законодатели делать с кредитными «тяжеловесами», взыскивать долги с них придется коллекторам.

Здесь мы подошли к самому интересному вопросу. Кредитный лимит собираются прописать для рынка, который за несколько десятилетий своего существования оброс заемщиками с хорошей и разной нагрузкой. Ссуды в банковских организациях и МФО имеет больше 20% населения, но о совокупном DTI и PTI судить сложно. Это сейчас темпы кредитования исчисляются единичными процентами, но в несколько лет назад кредиты и займы раздавались с удовольствием и без оглядки на кредитную историю, которая у начинающих заемщиков только начинала формироваться.

Что сделают законодатели с физлицами, у которых единый кредитный лимит уже сейчас в разы превышает установленное значение? Объявит долговую амнистию? Запретит взыскивать задолженность свыше максимального размера этого лимита? Звучит парадоксально, но в правовых реалиях нашего финансового рынка появление таких парадоксов исключать нельзя.

Кроме того, можно ли рассчитывать на жесткое соблюдение буквы закона кредиторами, особенно на первых порах? Ведь предполагается, что в расчете единого кредитного лимита будут учтены не только займы банков и МФО, но и все остальные категории долгов: штрафы ГИБДД, налоговые недоимки, неуплаченные алименты, задолженность по ЖКХ и услугам связи. Вряд ли можно ожидать, что за короткий срок ФНС, ФССП, бюро кредитных историй, банки и МФО смогут наладить бесперебойный обмен информацией. Поэтому на первом, установочном этапе использования единого лимита, «технический овердрафт» неизбежен.

И опять «вопрос с последней парты», от коллекторов - как быть с заемщиками, которым дали денег больше, чем положено? В пределах какой суммы будет разрешено будет взыскивать просроченный долг?

Эти вопросы пока риторические, но далеко не праздные. У отрасли уже сейчас достаточно проблем процедурного характера, возникших после вступления в силу 230-ФЗ, в котором, как предполагалось, тоже должны быть учтены мнения операторов рынка. Спустя полгода с начала действия закона профсообщество находится в постоянной переписке с Минюстом, ФССП, Роструда и другими ведомствами, пытаясь внести ясность в массу спорных моментов, начиная с количества разрешенных коммуникаций с клиентом и заканчивая трактовкой юридических терминов закона.

Прежде чем сажать потребителя на жесткую кредитную диету, стоит проконсультироваться с врачом, т.е. с теми, кто будет непосредственно иметь дело с последствиями этого нового рецепта по финансовому оздоровлению народных масс.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 5 июля 2017 > № 2232889 Владислав Лысенко


США > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231571 Ангелина Кречетова

Сбой на биржевых порталах «обрушил» цены акций Apple и Amazon

Ангелина Кречетова

Редактор Forbes.ru

Акции Microsoft и eBay, напротив, на некоторое время «подскочили» на десятки процентов, о чем свидетельствовали ошибочные данные Bloomberg, Thomson Reuters и Google Finance

Сбой, ставший причиной некорректных данных Bloomberg, Thomson Reuters и Google Finance о фондовом рынке Nasdaq, стал причиной резких движений цен акций некоторых крупнейших компаний мира, включая технологических гигантов Apple, Microsoft и Amazon, сообщает Financial Times. Ошибочные сообщения получили множество трейдеров в Азии, отмечает издание.

Искаженная информация о стоимости акций появились на различных платформах, включая Yahoo Finance, Google Finance и терминалы Bloomberg между 6 и 7 утра по гонконгскому времени, после того, как рынки акций США закрылись досрочно в преддверии празднования Дня независимости.

В результате сбоя, который, по информации Nasdaq, был вызван неверными тестовыми данными, некорректно распространенными сторонними провайдерами, включая Bloomberg, стоимость некоторых акций недолгое время отражались на отметке $123,47, что соответствует падению на 14% для акций Apple, на 87% — для Amazon и росту на 79% для Microsoft. «Выиграли» от сбоя акции eBay, которые подскочили на 253,5%, пишет Financial Times.

Издание указывает, что в случае реального такого снижения акций, рыночная капитализация Apple рухнула бы на $104 млрд. Капитализация Amazon снизилась бы на $396 млрд, а Microsoft – увеличилась бы на $415 млрд.

Представитель Nasdaq Джо Кристинат заявил изданию, что сбой никак не отразился на реальных сделках. «Это проблема провайдеров, а не Nasdaq», — подчеркнул он, добавив, что FactSet и Nasdaq.com отражали корректные ценовые данные.

Представитель Bloomberg сообщил, что с вопросами следует обращаться в Nasdaq, отказавшись от дальнейших комментариев. Согласно последнему сообщению о статусе систем от Nasdaq, «системы работают нормально», при этом, как отмечает издание, не все котировки акций кажутся достоверными. Так, стоимость акций биотехнологического гиганта Amgen некорректно показывалась на Google Finance утром в Азии – бумаги компании упали на 28% до $123,45. В понедельник эти акции закрылись по $172,80.

Рынки американских акций в США 3 июля были открыты до середины дня и будут закрыты 4 июля в связи с празднованием Дня независимости. После закрытия регулярной сессии на Nasdaq акции обычно торгуются еще четыре часа. Регулярный рынок закрывается в 20.00 по Гринвичу, но, по словам Кристината, раннее закрытие в 17.00 3 июля могло повлиять на некорректные сведения, которые обычно рассылаются по итогам каждого торгового дня.

США > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231571 Ангелина Кречетова


Россия > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231570 Екатерина Еременко

«Рак за камнем»: почему «Роснефть» и «Система» не могут помириться

Екатерина Еременко

Корреспондент Forbes

«Система» просит генпрокурора проверить законность действий судебного пристава, запретившего АФК получать доход по арестованным акциям, а Игорь Сечин ждет от «Системы» конкретные предложения по мировому соглашению

«Роснефть» до сих пор не получила от АФК «Система» Владимира Евтушенкова F 30 конкретных предложений по урегулированию судебного спора на 170,6 млрд рублей, сообщил журналистам главный исполнительный директор «Роснефти» Игорь Сечин. «Есть некие тактические приемы, которые применяются в данном случае. Они не отличаются большой оригинальностью и направлены на затягивание судебных процедур. Там нет никаких конкретных предложений», — сказал Сечин.

«Мы исходим из того, что суд примет соответствующее решение. А если они хотят выйти на мировое соглашение, они должны делать конкретные предложения, а не заводить рака за камень», — сказал Сечин. По словам главы «Роснефти», есть некоторые «тактические шаги, которые они предпринимают, чтобы затянуть заседание». «Мы люди серьезные, мы на провокации не реагируем», — заявил он (цитата по РБК).

В свою очередь, официальный представитель АФК «Система» Сергей Копытов сообщил Forbes, что компания обратилась в Генпрокуратуру с просьбой проверить законность действий судебного пристава Ольги Сталь, которая наложила запрет на получение дивидендов на акции, арестованные по иску «Роснефти». По мнению АФК, пристав самостоятельно ввела дополнительные обеспечительные меры, не предусмотренные судом.

«Фактически речь идет об откровенном беззаконии. Данный поступок — это квинтэссенция тех событий, которые сопровождают иск «Роснефти» с первых дней. Мы просим также взять на контроль отмену ее постановления и привлечь виновных лиц к ответственности», — пояснил представитель АФК.

Копытов также заявил, что претензии к АФК «Система» сравнимы с обвинениями компании «в холодной погоде этим летом». По его мнению, заявленные истцами убытки не подтверждаются ни ростом капитализации «Башнефти», ни ростом ее чистой прибыли.

«Именно поэтому наше предложение заключается в том, чтобы привлечь независимого аудитора (компанию из большой четверки), чтобы достоверно и беспристрастно определить наличие каких-либо убытков. Как раз такой подход мог бы стать основой для мирового соглашения. Предложение по-прежнему в силе», — добавил он.

АФК «Система» 26 июня сообщила, что суд наложил арест на принадлежащие «Системе» 31,76% акций МТС, 100% акций «Медси» и 90,47% акций БЭСК в качестве обеспечения требований по иску «Роснефти» на 170,6 млрд рублей. В «Системе» заявляли, что акционеры компании и оператора МТС, в котором АФК владеет 50,03%, уже потеряли более 150 млрд рублей из-за иска «Роснефти». Как отмечается в определении суда, арестованные активы оцениваются в 185 млрд рублей. Состояние основного акционера «Системы» Владимира Евтушенкова F 30 с марта 2017 года на фоне судебного спора снизилось более чем на $1,5 млрд.

Арбитражный суд Башкирии уже рассматривает по существу иск «Роснефти» и «Башнефти» к АФК «Система», следующее заседание назначено на 12 июля. Изначально истцы требовали взыскать с АФК «Система» и ЗАО «Система-Инвест» 106,6 млрд рублей убытков, причиненных «Башнефти» в результате ее реорганизации в 2014 году. Впоследствии сумму претензий увеличили до 170,6 млрд рублей с учетом девальвации национальной валюты. АФК «Система» считает и сам иск, и его сумму необоснованными. Представитель «Системы» ранее отмечал, что все документы, касавшиеся реорганизации «Башнефти», включая разделительный баланс, были подготовлены в полном соответствии с корпоративными процедурами и требованиями действующего законодательства. Очередное заседание суда назначено на 12 июля.

Россия > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231570 Екатерина Еременко


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231554 Александр Захаров

Последние лазейки закрыты: чиновников отлучают от иностранных финансов

Александр Захаров

Партнер Paragon Advice Group, колумнист Forbes

С 28 июня российским госслужащим недоступны иностранные трасты, а также займы и кредиты. Но самым радикальным является запрет на косвенное использование иностранных финансовых инструментов

Самые радикальные за всю историю поправки в закон о запрете госслужащим хранить наличные денежные средства и ценности в иностранных банках, расположенных за пределами России, владеть или пользоваться иностранными финансовыми инструментами вступили в действие 28 июня.

Если с иностранными банковскими счетами и иностранными банками всем давным-давно стало все понятно, поскольку иностранный банк, скорее всего, не откроет личный счет публичному должному лицу (politically exposed person), то вопрос о том, что считать иностранными финансовыми инструментами, достаточно долго оставался в подвешенном состоянии, что в ряде случаев позволяло исключить применение такого запрета, например, к долям в иностранных компаниях, являющимся аналогом российского общества с ограниченной ответственностью.

Справедливости ради стоит заметить, что к публичным должностным лицам, которые чаще именуются в российских негосударственных источниках политически уязвимыми, в ряде стран относят не только супругов, родителей, несовершеннолетних детей, но и совершеннолетних детей, братьев, сестер, а иногда и независимых третьих лиц, например, являвшихся бизнес-партнерами или просто друзьями. Процесс оценки конкретного лица в качестве политически уязвимого, как правило, производится независимыми признанными агентствами, например, World Check, которые на основании неограниченного, включая информационный массив СМИ, дают свои заключения. Отдельным вопросом может также являться срок, в течение которого такое лицо остается политически уязвимым: например, в ЕС это год с момента прекращения занятия конкретной должности или осуществления определенных полномочий.

Единственным судебным актом, который публично отражает российскую сложившуюся практику по вопросу, что же признается иностранным финансовым инструментом для целей запрета, является определение судебной коллегии по административным делам Верховного Суда от 7 сентября 2013 года. В данном деле высшая судебная инстанция установила, что доли в немецком Gesellschaft mit beschränkter Haftung (GmbH) не могут быть отнесены к иностранным финансовым инструментам, поскольку такая правовая квалификация исключается определением понятия «финансовые инструменты» закона «О рынке ценных бумаг».

Именно поэтому для целей создания правовой определенности и исключения подобных перспектив судебных разбирательств российский законодатель во вступивших в силу изменениях такой запрет прямо предусмотрел, введя отдельным законом в российское законодательство специальное понятие «иностранные финансовые инструменты», которое принципиально отличается от понятия «финансовые инструменты», предусмотренное законом «О рынке ценных бумаг».

Таким образом, закон теперь помимо ценных бумаг и относящихся к ним финансовых инструментов «нерезидентов и (или) иностранных структур без образования юридического лица», которым в соответствии с международным стандартом «Ценные бумаги — Международная система идентификации ценных бумаг (международные идентификационные коды ценных бумаг (ISIN)», утвержденным международной организацией по стандартизации, присвоен международный идентификационный код ценной бумаги, причисляет достаточно большой круг правовых отношений и объектов правового регулирования.

Понятие «иностранная структура без образования юридического лица» было специально заимствовано из Налогового кодекса, чтобы распространить действие запретов не только на трасты, но и на известные во всем мире инвестиционные фонды, созданные в виде партнерств (LP), например, на Каймановых островах.

Запрет на владение долями и паями в иностранных компаниях и структурах

Закон прямо запретил владение долями участия и паями в уставных (складочных) капиталах организаций, местом регистрации или местом нахождения которых является иностранное государство, а также в имуществе иностранных структур без образования юридического лица.

Запрет на производные финансовые инструменты

Запрет на производные финансовые инструменты теперь прямо отсылает к понятию договора, определенному законом «О рынке ценных бумаг», и уточняет, что «хотя бы одной из сторон такого договора являются нерезидент и (или) иностранная структура без образования юридического лица»

Запрет на иностранное доверительное управление

Этот запрет специально не использует налоговый термин «иностранная структура без образования юридического лица», поскольку имеет целью обратить внимание субъектов правового регулирования именно на запрет учреждения доверительного управления имуществом «в соответствии с законодательством иностранного государства». Действующее российское законодательство продолжает не признавать иностранные трасты, именно поэтому для целей закона и используется легальный российский термин «доверительное управление», аналогичный, по мнению законодателя, иностранному понятию «траст».

При этом, видимо, предлагается не принимать во внимание основное различие правовых институтов: при российском доверительном управлении право собственности на имущество не переходит к доверительному управляющему, а при создании траста титул к доверительному собственнику переходит.

Что более всего интересно, так это то, что предложение на запрет владения госслужащими недвижимостью за границей было отклонено законодателями ранее, однако в данных изменениях речь идет о запрете иностранного траста с любым имуществом, включая и недвижимость.

Запрет на иностранный кредитный договор и договор займа

Не оставили законодатели без внимание и заемные обязательства. Договоры займа они разграничили с кредитными путем определения статуса займодателя его лицензией в соответствующей иностранной юрисдикции. Частым способом выплат иностранными лицами денежных средств российским лицам ранее являлись простые договоры займа, через них также получались денежные средства и из иностранных трастов взамен подлежащих налогообложению прямых распределений.

Запрет на обход запретов через третьих лиц

Но самым страшным и радикальным нововведением является, конечно, запрет на прямое и косвенное (через третьих лиц) владение и (или) пользование всем выше названным. Любые третьи лица включают не только бывших супругов, совершеннолетних детей, друзей, бывших бизнес-партнеров, но и любых лиц, которые могут находиться вне каких-либо подозрений на связи любого характера, что открывает неограниченное усмотрение государственных борцов с коррупцией.

Таким образом, в отношении госслужащих и приравненных к ним лиц в закон теперь вводится презумпция вины в нарушении запрета, при выявлении признаков нарушения которого, бремя доказывания полностью перекладывается на такое лицо.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231554 Александр Захаров


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 3 июля 2017 > № 2231535 Михаил Лобанов

Почему в инвестициях в финтех все только начинается?

Михаил Лобанов

партнер венчурного фонда Target Global

Рынок инвестиций в финтех-стартапы всё больше ориентируется на специалистов, которые будут обладать необходимыми знаниями для адекватной оценки новых моделей.

Недавно на сайте Forbes появилась статья с говорящим названием «Почему будущее финтех-стартапов под вопросом?», посвященная анализу развития финтех-индустрии в последние три года. Основная мысль статьи: сегодня на рынке финансовых технологий нет по-настоящему стоящих идей, которые могли бы существенно изменить опыт пользователя, а стартапы, которые ещё три года назад считались инновационными, устарели и с того времени ходят по кругу. Статистика тоже играет не в пользу финтеха — объём инвестиций в финтех-компании упал почти в 2 раза в 2016 году. Означает ли это, что будущее финтех-индустрии под вопросом?

Мой ответ однозначен – нет. Те, кто так думают, просто не разобрались в причинах того, что происходит.

Во-первых, финтех – это намного больше, чем банковские сервисы онлайн. Безусловно, многие финтех-компании направлены именно на модернизацию процессов традиционного банкинга – это, к примеру, отрасль онлайн-кредитования и её крупнейшие игроки, такие как Lending Club, Prosper, Avant и другие. Эти компании были созданы как альтернатива традиционным финансовым институтам, которые процесс выдачи займов превращают в хождение по мукам на несколько недель, а зачастую месяцев. Другим ярким примером являются мобильные банки и продукты банковского интерфейса — Simple, Atom Bank, Tandem и другие, которые концентрируются на упрощении клиентского опыта для пользователей банкинга. Наконец, существует множество приложений, которые агрегируют различные финансовые процессы в жизни пользователя в одном месте – это упомянутый в статье Mint, который по сути является финансовым консультантом, и позволяет держать под контролем счета из различных источников.

Однако, помимо таких финтех-стартапов, есть и множество напрямую с банкингом не связанных, зато связанных, например, со страхованием: существует даже специальный термин «insurtech», который описывает всё многообразие стартапов в этом сегменте. К примеру, такие компании как Clark, Knip и GetSafe играют роль страховых брокеров, но переносят все операции в онлайн, предоставляя пользователю возможность разобраться в разных видах страховки и приобрести себе недостающие. Компания SimpleInsurance работает с интернет-магазинами и позволяют покупателям мгновенно приобрести страховку на товар при оформлении заказа. А такие платформы, как WeFox, не только предоставляют услуги для конечного потребителя, который может получить полноценную консультацию по страховым продуктам в режиме онлайн, но и предлагают брокерам полноценное решение для работы с клиентами.

Помимо страхования в финтех-индустрии есть и другие интересные сегменты, на которые обращают свое внимание стартапы: к примеру, рынки управления капиталом. Компании в этой области смотрят на институциональных игроков как на своих основных клиентов и занимаются оптимизацией их операционной деятельности. К примеру, OpenGamma предоставляет финансовым компаниям (в основном хедж-фондам) облачные решения, которые позволяют тем получить данные об активах и обязательствах банков, что помогает принимать более осознанные решения в процессе трейдинга. Algomi сконцентрирована на увеличении ликвидности облигаций и других инструментов с фиксированной доходностью и предлагает платформу для продавцов и покупателей соответствующих ценных бумаг. Клиентами Algomi становятся как банки, так и компании по управлению активами. Sharegain строит первую в мире автоматизированную систему для выдачи ценных бумаг взаймы. Alpima автоматизирует деятельность управляющих компаний в области ребалансировки и наполнения портфелей клиентов. Наконец, такие компании как NWTN позволяют торговать акциями прямо из браузера, а не мучиться часами, устанавливая на свой Mac Quik (кто торговал — точно поймет).

Наконец, нельзя забывать про блокчейн, возможно самую активно развивающуюся отрасль в финтех-индустрии. На данный момент на рынке существует более 830 криптовалют, рыночная капитализация которых достигла $102 млрд. С развитием рынка появляется всё больше стартапов, которые помогают пользователям освоиться с этим феноменом, а также бирж для торговли криптовалютой, многие из которые уже давно стали прибыльными (Poloniex, Kraken и другие).

Во-вторых, не стоит недооценивать и те стартапы, которые модернизируют банкинг. Немногие об этом знают, но самый большой challenger bank в Европе — выходец из России. Неспроста так трудно пришлось и Rocket Bank, и UBank, и ряду других. Речь идёт, конечно же, о банке Тинькофф, который в разы по объему клиентской базы превосходит как немецкий Number 26, так и английские Atom, Tandem и другие. В октябре 2016г Тинькофф пополнился новым сервисом – Tinkoff Investments – который позволяет пользователям как Тинькофф, так и других банков открыть брокерский счёт и инвестировать в ценные бумаги прямо со своей карты; европейским конкурентам до этого пока далеко.

В-третьих, необходимо разобраться, в чём причина падения инвестиций в финтех в последний год. Какие компании привлекли самые большие раунды в 2016г? Крупнейшими сделками за год стали, прежде всего, инвестиции в китайские компании – это Ant Financial, которая привлекла $4.5 млрд, Lu.com (ранее известный как Lufax), крупнейший в Китае сервис P2P кредитования, поднявший раунд в размере $1.2 млрд, и JD Finance, дочерняя компания JD.com, которая предоставляет всевозможные финансовые услуги для потребителей и малого бизнеса – суммарные инвестиции составили $1.0 млрд. Среди американских компаний выделились SoFi – лидер в области рефинансирования студенческих займов в США ($1 млрд), Prosper – вторая по объёмам выдачи платформа P2P-кредитования в США ($165 млн), Affirm – одна из лидирующих в США платформ потребительского P2P-кредитования, привлекшая $100 млн в последнем раунде по оценке в $800 млн, а также Betterment – лидер среди роботов-консультантов, объём активов под управлением которого составил уже более $9 млрд (сумма раунда также $100 млн). Среди английских компаний стоит упомянуть Funding Circle и Iwoca – платформы альтернативного кредитования для малого бизнеса, которые привлекли $100 млн и $57 млн соответственно, и Nutmeg – ещё один робот-консультант, первый и крупнейший в Великобритании (раунд в размере $52 млн).

Вышеперечисленные компании в большинстве своём используют довольно простые бизнес-модели: осуществляют выдачу займов онлайн, занимаются составлением портфеля по простейшим механизмам и так далее. Принять решение об инвестициях в такие компании относительно просто: их бизнес кажется понятным с первого взгляда, однако делать его в этих сегментах в реальности очень сложно – необходимо привлекать огромное количество пользователей и удерживать их на платформе. Поскольку средний чек, как правило, не слишком высокий, а стоимость привлечения клиента наоборот высока, маркетинг становится ключевой проблемой, и инвестиционные деньги тратятся именно на него.

Большие же деньги в финтехе делают именно в B2B сегменте – там, где технологии позволяют существенно снизить затраты институциональных игроков на аналитику, риск-менеджмент, соответствие нормам регулирования и т.д. Инвестировать в такие компании намного сложнее – бизнес-модели требуют глубокого понимания специфики деятельности. К примеру, английская компания Sharegain позволяет инвесторам зарабатывать путем выдачи своих акций взаймы через их онлайн-платформу — это первый стартап в этой области, который открывает новые возможности на огромном и абсолютно неизведанном рынке (при обороте ценных бумаг, достигающем $60 триллионов в Европе и Америке, лишь 25% покрывают так называемые «securities lending programs»). Однако, только для того чтобы понять, в чем состоит продукт, надо понимать, как работают: prime borrower, custodian, Bloomberg, Markit и так далее. Другой яркий пример – Cryptofacilities, первая в мире регулируемая FCA финансовая компания, обеспечивающая возможность торговли фьючерсами на биткоин. Такая инвестиция требует не только представления о финансовом рынке, но и знаний в области блокчейн-технологий.

Подводя итоги: на мой взгляд, в сегменте финтех всё только начинается – индустрия находится на подъёме и предлагает нам всё больше перспективных компаний с интересными бизнес-моделями. Однако инвестировать в такие компании смогут только профессионалы финансовой сферы, ведь самые стоящие модели спрятаны глубоко в нишах рынка. Тенденции в финтех-сегменте чем-то напоминают deep-tech: ни у кого из инвесторов нет сомнений в том, что для заключения сделок в таких специфичных областях, как хранение данных и кибербезопасность, требуется чёткое понимание этих отраслей – так и финтех всё больше ориентируется на специалистов, которые будут обладать необходимыми знаниями для адекватной оценки новых моделей. Так что в «профессиональном финтехе» все только начинается.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 3 июля 2017 > № 2231535 Михаил Лобанов


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 3 июля 2017 > № 2231107 Валерий Чаусов

Финтех и банковская автоматизация: кто кого?

ВАЛЕРИЙ ЧАУСОВ

генеральный директор компании Intersoft Lab

Какие функции управления банком неподвластны роботам, и почему эра цифры стимулирует рост качества потребления услуг софтверных компаний?

Финтех, финтех, да здравствует финтех! Вот примерно так, перефразируя слова песенки из известного мультфильма с говорящим названием «Приключения Незнайки», хочется охарактеризовать поток информации, взахлеб льющейся на нас со страниц банковских СМИ. Тут и авторитетные пророчества смерти банков и предсказания их перерождения в маркетплейсы, технологичные сервисы для клиентов и прочие трансформации. Термины финтех, блокчейн, бигдата, маркетплейс, машин-ленинг, предикативная аналитика, биоидентификация и тому подобные стали визитной карточкой продвинутых банков, которые начинают создавать собственные ИТ-компании для реализации своих идей и продажи решений другим кредитным организациям.

Как же быть? Софтверным компаниям пора сворачивать деятельность? Средним и небольшим банкам немедля закрываться, фиксируя текущую прибыль, которая грозит скоро обратиться в пыль? Что нас ждёт? Всеобъемлющая диджитализация, когда уже невозможно будет отличить десяток оставшихся банков от клиентов, которые прекратят своё физическое существование и ко всеобщему удовлетворению станут полностью цифровыми?

Поделюсь своим мнением. Наряду с интересными, но все еще фрагментарными фактами применения цифровых технологий в банковской сфере, вокруг этой темы собралось много пены. В частности, уже набила оскомину гуляющая по интернету саркастическая фраза о «применении блокчейна в скоринге». Думается, что все не так страшно.

Во-первых, клиент банка в основной своей массе ещё долго не перейдёт «в цифру», останется реальным, а не виртуальным. Он по-прежнему будет не слишком хорошо разбираться в банковских услугах и предпочитать общаться с живым менеджером, а не с роботом или голограммой, и даже в мыслях не допустит полной утраты конфиденциальности и приватности, которые, как нас уверяют, становятся предметом роскоши. Одним словом, заявлять о реализации сюжета фильма «Матрица» несколько преждевременно.

Во-вторых, если практически все крупные банки вооружатся собственными ИТ-компаниями, которые выведут их на недосягаемый для менее сильных конкурентов уровень, кому они будут продавать свои программные продукты и сервисы? К этому моменту рынок сдуется или вообще прекратит свое существование. Как им добиться окупаемости? Что станет основой для их эффективности и воспроизводства?

И, наконец, кто в этом разгуле диджитализации будет управлять банковскими рисками? А ведь они никуда не исчезают, даже когда общение с клиентом заменит искусственный интеллект, если все продажи банковских продуктов будут выстроены в виде конвейера, управляемого хитроумным алгоритмом. Конечно, уже более половины сделок на Московской Бирже выполняют роботы, но их работа основана на техническом анализе и не претендует на анализ ситуационный. Безусловно, скоринг можно заместить «автоматом» на основе технологий больших данных. Но чем заменить интеллект и опыт менеджера, который улавливает тончайшие нюансы настроения, недомолвки и скрытые желания корпоративных клиентов? Какой искусственный интеллект будет способен сбалансировать показатели аппетита к риску у акционеров? Кто подготовит решение при установке плановых KPI для бизнес-направлений и филиальной сети в условиях отсутствия информации о меняющемся мире? Итак, не всякая задача решается математически, и робот отнюдь не всегда выдержит конкуренцию с человеком. Когда можно довериться автомату, а в каких случаях не стоит и пробовать? Вопросы... Вопросы...

Несомненно одно: функция оценки ситуации, рисков, принятия решения в условиях вечного несовершенства моделей описания реального мира останется за человеком. Банкиром. А финтех может стать ему только помощником. Банки и банкиры не исчезнут, пока есть деньги, оборот, оценка и принятие непростых решений.

И в заключение позволю еще пару слов о реакции на финтех банков, не избалованных заботой государства об их капитале, не имеющих доступа к дешёвым ресурсам, - рыночных работяг, которые никогда не потеряют свою клиентуру, несмотря на повальную диджитализацию. Они понимают, что вступать в гонку вооружений на почве финтеха с привилегированными финансовыми институтами у них не хватит ресурсов.

Поэтому делают ставку на повышение производительности труда, совершенствование бизнес-процессов, на скрупулёзную оценку доходности и рисков с применением CPM-систем, на создание комфортных, доверительных отношений с клиентами. Уже сегодня они — самые требовательные и въедливые потребители услуг банковской автоматизации. Не в их правилах выбрасывать деньги на ветер: каждый рубль, вложенный в ИТ, должен работать на повышение банковской маржи. У таких заказчиков всегда наличествуют взвешенные, прозрачные цели ИТ-проектов и глубоко проработанные требования к программному обеспечению, ИТ-службы действуют в слаженном тандеме с будущими пользователями ИТ-систем, а сами потребители четко понимают, ради какого результата они пустились в автоматизацию. И ещё вопрос: «Чья стратегия окажется более эффективной?»

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 3 июля 2017 > № 2231107 Валерий Чаусов


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 3 июля 2017 > № 2231050 Андрей Кондратьев

Эдриан Сето, FinTech Innovation: «Настоящий успех финтех-стартапа не в битве с гигантами, а в исправлении их недостатков»

Андрей Кондратьев, лидер команды ; Эдриан Сето, Директор глобального проекта акселерации финтех-стартапов

Беседовал: Сергей Вильянов, главный редактор Банкир.Ру

Директор глобального проекта акселерации финтех-стартапов компании Accenture Эдриан Сето (Adrian Seto) рассказал Bankir.ru о том, какая поддержка на самом деле требуется будущим модернизаторам устоев, чем Россия отличается от других стран, и почему он никогда не будет сотрудничать с желающими поскорее продать свой проект.

В интервью принял участие Андрей Кондратьев – лидер команды Accenture, работающей с первым российским межбанковским финтех-акселератором Fintech Lab. (Как мы уже рассказывали, российский Accenture выступает в качестве стратегического консультанта FinTech Lab).

— Эдриан, вы впервые приехали в Россию, и вы обладатель уникального сочетания качеств – большого международного опыта и свежего взгляда. Почему в России, несмотря на усилия частных и государственных инвесторов, движение стартаперов трудно назвать действительно массовым? Это какая-то особенность России, или есть аналогичные предметы… неторопливости развития в других странах?

Эдриан:

— Не думаю, что Россия в данном случае так уж уникальна. Должен произойти некий ментальный сдвиг, который заставит людей увидеть свое будущее не в работе на большую богатую компанию, а в создании собственного проекта. Хороший пример – Гонконг, где многие годы молодые люди мечтали стать врачами, адвокатами или финансистами. Но сегодня Гонконг превратился в один из мировых центров, где появляется больше всего стартапов. Молодым людям важны примеры. Трудно представить – скольких людей вдохновил один только Джек Ма. А ведь есть немало фигур несколько меньшего масштаба, но не менее вдохновляющих. Когда накапливается критическая масса таких историй, меняется и ментальность.

Андрей:

— По нашим впечатлениям - примерно то же самое уже начало происходить и в России.

По поводу драйверов: я бы добавил университеты. Мы полагаем, что они должны учить в том числе быть не только работниками, но и предпринимателями. Как сделать бизнес-план, наладить бизнес-процессы, какие риски возникают на разных этапах, как работать с государственными органами… Обладателю такого знания гораздо легче решиться на свой проект, нежели просто молодому программисту или финансисту.— Из фильмов молодые люди знают, что самое главное для стартапа – получить финансирование, а потом «все будет хорошо», если только инвестор не окажется вздорным сумасшедшим. А как на самом деле? В какой поддержке нуждаются стартапы?

Эдриан:

— Мы учим управлять компанией. За два года я работал примерно с пятью сотнями стартапов, и времени на объяснение каких-то технологических тонкостей ушло гораздо меньше, чем на помощь в создании работающей системы управления. Продукт, технологии можно изменить в любой момент, но изменить людей невозможно. Разве что уволить. Поэтому надо с самого начала находить правильных людей и налаживать процессы, чтобы потом конфликты и несоответствия не помешали развитию бизнеса.

И еще один очень важный момент. Мы знакомим стартапы с людьми, которые давно работают в профильных для них сферах, и занимают там весомые позиции. Мы даем опыт взаимодействия с реально работающими системами в финансовых компаниях и банках. Иногда профессионалы говорят стартаперам не самые приятные вещи. Но в ходе этого взаимодействия рождаются по-настоящему нужные рынку продукты.

Андрей:

— Очень много говорится и пишется о том, кто сколько «поднял» инвестиций. Но очень мало кто рассказывает о том, как создать с нуля хороший продукт. Конечно, мы тоже можем объяснить, например, на что следует обращать внимание, когда соглашаешься принять венчурный капитал. Но главный фокус российского акселератора - помощь в создании такого продукта, который заставит инвесторов обратить на вас внимание.

— Наверное, здесь уместно вспомнить цитату из Ли Якокки: «Если у тебя хороший продукт, тебе не обязательно быть хорошим продавцом». А какие направления в современном финтехе вызывают наибольший энтузиазм у инвесторов?

Эдриан:

— Инвесторы всегда проявляет повышенное внимание к новым технологиям, способным решить серьезную проблему. И их у финансовых институтов хватает.

Например, сегодня большой проблемой стал compliance. Требования надзорных органов неуклонно растут, и регуляторы не проявляют снисходительности к ошибкам даже неопытных новичков. Если бы кто-то смог существенно удешевить комплаенс-контроль, инвесторы просто выстроились бы к нему в очередь.

Андрей:

— Еще один момент – масштабируемость. Здесь все так же, как и в других отраслях. Можно ли будет применять продукт в смежных сферах? Можно ли распространить его на всю страну и выйти на международный уровень? Конечно, нишевые решения тоже пользуются спросом, если в этих нишах есть заинтересованные клиенты. Но глобальная история продается лучше.

— Одна из особенностей инвесторов в России – очень узкий горизонт планирования. Вам наверняка расскажут много историй, когда вложенные деньги хотели вернуть уже через год и с большим привеском. В этом мы тоже не уникальны?

Эдриан:

— Все зависит от того, на кого рассчитан продукт. Если это приложение или гаджет для рынка B2C, цикл возврата инвестиций действительно может быть довольно коротким, от полугода. Но финтех – совсем другое дело. Здесь быстро не бывает. И поэтому многие «мультиформатные» инвесторы сюда даже не заходят. Конечно, исключения есть, но все же обычно венчурные капиталисты, инвестирующие в финтех, занимаются только им. Они готовы ждать достаточно долго, пока решение будет обкатано в банках, получит одобрение регуляторов и выйдет на рынок. Справедливости ради стоит сказать: не все стартапы проходят этот путь, многие выдыхаются. Но это нормально.

— Вы представляете акселератор. Очень мало людей до конца понимает, что это на самом деле такое. Инкубатор – понятно. Венчурный фонд – понятно. А что делаете вы?

Андрей:

— Можно назвать это своего рода «производственной практикой». Мы полагаем, что наставничество часто важнее, чем деньги. По крайней мере, в начале пути. Причем в нашем случае наставничество не ограничивается экспертизой самой Accenture.

Мы знакомим стартапы с их будущими клиентами. Выступаем в роли «переводчика», объясняя многие вещи обеим сторонам на понятном им языке. Это действительно может оказаться полезнее, чем несколько тысяч долларов на посевном этапе. Когда у тебя есть прототип с положительными отзывами от банков, деньги придут с гораздо большей вероятностью, чем после зажигательной презентации с графиками и обещанием 300-процентного роста за год.

Презентацию нарисовать может кто угодно, и веры ей, как правило, немного.

— А вы учите, как сделать прототип и поскорее продать его?

Эдриан:

— Скажем так: если стартап говорит мне, что его цель скорее продаться и уйти с деньгами, я никогда не буду с ним работать. Все мы думаем о деньгах, однако они с моей точки зрения не могут быть самоцелью. Необходимо глубокое понимание реальных задач, стоящих перед финансовыми организациями, свое видение узких мест и желание избавиться от них. Нужны упорство и ответственность за результаты своей работы в течение долгого времени. В финтехе нужны не спринтеры, а стайеры.

— Все это звучит правильно и хорошо. Но можно ли привести пример такого взаимодействия со стартапом, принесшее правильные плоды?

Эдриан:

— Конечно. Совсем недавно к нам пришел стартап с идеей заменить SWIFT блокчейном. Причем с вполне обоснованной и продуманной идеей. Его с большим интересом слушали банки, работающие с акселератором, но уже на вторую неделю все хором сказали: отличная концепция, но мы не сможем внедрить ее в обозримом будущем из-за необходимости тотальной замены всей банковской системы. Чтобы решение заработало, его должны принять абсолютно все, иначе обладатель инновационной (действительно инновационной) платформы просто не сможет отправить платеж ретроградам. Может быть лет через 15-20…

Ребята это выслушали, и за 12 недель провели полную перестройку своего бизнеса. Они разработали решение, не заменяющее SWIFT, а переводящее систему сообщений внутри него на блокчейн. И теперь уже сама SWIFT сотрудничает со стартапом и приглашает на свои конференции. Представляете, сколько времени было сэкономлено? Если бы что-то подобное сказал всего один банк, можно было отмахнуться, как от частного времени. Но здесь была возможность услышать сразу многих.

Многие стартапы ставят перед собой большие красивые задачи, вроде перевода SWIFT или торговли акциями на блокчейн. Но настоящий успех финтех-стартапа не в битве с гигантами, а в исправлении их недостатков. На мелочах можно заработать очень много.

— Как сочетаются программы акселерации с другими формами поддержки стартапов?

Эдриан:

— Мне кажется, нет какой-то идеальной формулы. У каждого стартапа своя судьба, и мы приветствуем любые комбинации. Повторюсь, наша задача помочь стартапам нащупать свой собственный путь. Кроме взаимодействия с бизнесами и настройки менеджмента мы организовываем встречи с юристами, занимающимися вопросами венчурных инвестиций. Если надо, объясняем – как работает банковское регулирование и основные законы в этой области. Мы учим разговаривать с прессой. Помогаем с брендингом. Всему этому, конечно, можно научиться на собственных ошибках. Но лучше сэкономить время на что-то другое.

— У меня сложилось впечатление, что финтех-стартапы редко создаются бывшими студентами. Возможно, за пределами России все иначе, но у нас это довольно взрослые, а иногда и совсем зрелые люди с большим профессиональным бэкграундом.

Эдриан:

— Да, среди создателей стартапов действительно много людей, проработавших в банковской или финансовой сфере 10-15 лет. Это вполне логично: почти невозможно улучшить сложнейшие системы, если ты не знаешь их как свои пять пальцев. И когда ты все это изучил, может возникнуть мысль поработать на себя. Но даже у профессионала может быть множество «белых пятен», которые мы умеем устранять.

— А к чему приурочен первый визит Эдриана в Москву?

Эдриан:

— Четыре года назад я помогал запускать акселератор в Гонконге, потом были проекты в Лондоне, Нью-Йорке, в январе этого года запустился акселератор в Дубае. Теперь пришла очередь Москвы. Несмотря на то, что технология запуска акселераторов нами уже во многом отработана, в ней слишком много деталей, которые невозможно передать в виде руководства или презентации. У каждой страны свои особенности, и мне было необходимо наложить международный опыт на реальную информацию, предоставленную коллегами из московского офиса.

Андрей:

— За неделю мы провели десятки встреч с банками, представителями регулятора, потенциальными участниками программ, и, кажется, сделали больше, чем за месяцы удаленных консультаций.

— Ваши банки-партнеры в России очень-очень разные. Они предоставляют похожие услуги, но сильно отличаются по структуре бизнеса и общему видению дальнейшего развития.

Эдриан:

— Так это как раз и здорово! Если бы все банки в проекте имели одинаковую картину мира, пользы было бы гораздо меньше. А сейчас мы можем проверить гипотезы на широком спектре мнений. В Гонконге у нас было больше двадцати партнеров, также отличавшихся и по мировоззрению, и по масштабам деятельности. Так это работает!

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 3 июля 2017 > № 2231050 Андрей Кондратьев


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 2 июля 2017 > № 2231533 Андрей Соколов

Андрей Соколов, «Альфа-Банк»: «Нам не очень интересна ассоциация со сборной России»

Наталия Калинина

Обозреватель Forbes

Зачем «Альфа-Банк» тратит более $20 млн на активацию спонсорства Кубка конфедераций 2017 и Чемпионата мира 2018

Чемпионат мира 2014 принес ФИФА рекордный доход в $4,8 млрд, в том числе $1,6 млрд организация заработала на продаже маркетинговых прав. Турнир в Бразилии поддерживала большая группа компаний: 6 партнеров ФИФА, 8 глобальных и 6 локальных спонсоров чемпионата мира. За год до Кубка мира-2018 спонсорский список ФИФА выглядит скромнее: 7 партнеров федерации и 4 спонсора турнира. Новый формат регионального спонсорства (рассчитанный на Европу) заинтересовал пока только одну компанию – «Альфа-Банк». Forbes расспросил председателя правления банка Андрея Соколова о бизнес-подробностях сотрудничества с ФИФА.

— «Альфа-Банк» регулярно поддерживает большие музыкальные мероприятия, а вот маркетинговых проектов банка в спорте так сразу и не вспомнить. Как возникла идея стать спонсором чемпионата мира 2018 по футболу?

— Да, мы давно зарекомендовали себя как трендсеттер в сфере культуры. Мы делаем фестиваль Alfa Future People, в 2011-м проводили 4D-шоу на Воробьевых горах, поддерживаем различные концерты. C приходом чемпионата мира в Россию сразу возникла тема спонсорства, тем более для предстоящего турнира ФИФА впервые предложила новый, более компактный формат сотрудничества – региональное партнерство, рассчитанное на европейский рынок. Два месяца шли переговоры, мы обсуждали детали. И в июне 2016-го приняли решение об участии в проекте.

— Наверняка были и другие претенденты на пакет регионального партнера.

— Насколько мне известно, в закрытом конкурсе участвовали три банка. Какие именно, не знаю.

— По данным американского Forbes, статус глобального партнера ФИФА стоит $25-50 млн в год, а спонсорство чемпионата мира обходится компаниям в $10-25 млн в год. Согласитесь с такой оценкой?

— Соглашусь, но раскрывать точные цифры контракта мы не имеем права. Это прописано в нашем договоре с ФИФА. Но могу сказать, что расходы на активацию составляют более $20 млн на весь двухлетний проект.

— Почему банк решился на такие траты?

— Чемпионат мира – уникальное событие для России. Еще несколько десятилетий такого в стране точно не будет. Мы посчитали интересным принять участие в столь масштабном мероприятии, чтобы показать, что банк вовлечен во все самые значимые события в жизни России. Спорт для нас – новая территория, но сейчас эта тема настолько важна для общества, что мы решили ее поддержать.

— Вот только Россию многие считают нефутбольной страной: футбол плохо смотрят по телевизору, он редко собирает аншлаги на стадионах.

— Убежден, что на чемпионате мира будут полные трибуны, а с начала плей-офф – так точно. Как на мачте «Ростов» – «Манчестер Юнайтед». Люди хотят видеть хороший футбол с участием международных спортивных звезд, а чемпионат мира как раз про это. Когда мы разрабатывали бонусную программу, привязанную к банковской карте чемпионата мира 2018, мы опрашивали наших клиентов, что именно им интересно в связи с этим событием. И получили довольно подробный профайл. Не просто болельщиков, а тех, кто хочет быть в тренде, попасть в историю. Таких большинство. Вот на них мы и ориентируемся.

— Но как раз у далекой от футбола публики весьма неоднозначное отношение к чемпионату мира, ради которого потрачено и украдено очень много денег. Вас это не пугало?

— Аналитическое агентство Nielsen недавно провело исследование: замеряли отношение аудитории к будущему событию при подготовке к Сочи-2014 и к чемпионату мира 2018. Получились несопоставимые цифры в пользу чемпионата мира. Перед Олимпиадой было много негатива – в связи с переселением людей из-за строительства объектов, с концентрацией всех ресурсов в одном городе и т.д. Сейчас россияне, напротив, настроены очень позитивно.

— Какие цели ставит банк в этом проекте?

— В этом проекте, конечно, очень важна имиджевая составляющая. Мы хотим повысить спонтанную узнаваемость бренда, хотя у нас и так хорошие цифры – 45%. Но основная задача спонсорства ФИФА для банка – привлечь как можно больше новых клиентов, которые останутся с нами и после чемпионата мира. Мы всегда позиционировались как банк для affluent-аудитории, обеспеченных людей, а сейчас мы начинаем активно входить в массовый сегмент. А футбол и спорт в целом – хороший инструмент для реализации этой задачи. Мы не рассчитываем окупить затраты за два года действия проекта, но в перспективе – думаю, в течение трех лет после чемпионата – это принесет нам десятки миллионов долларов и поможет сделать партнерство с ФИФА крайне выгодным и с имиджевой, и финансовой точек зрения. Мы также имеем ряд привилегий на самом турнире: обеспечиваем эквайринг интернет-продаж билетов на Кубок конфедераций и чемпионат мира, наш банк организует инкассирование всех объектов. Ожидаемый доход – миллионы долларов. Безусловно, расходы банк тоже несет. Например, по контракту мы обязаны обеспечить работу билетных центров в городах, где пройдут матчи. Правда, не во всех. Например, Сочи сами взяли на себя этот вопрос – у них после Олимпиады большой опыт.

— Во сколько банку обойдутся билетные центры?

— Мы не раскрываем эту информацию.

— Что банк как региональный партнер получил от ФИФА?

— Во-первых, права на всю интеллектуальную собственность ФИФА (логотипы, названия и т.д.), которую мы можем использовать для продвижения своих продуктов и активаций спонсорства. Вторая часть пакета – это гарантированная возможность приобрести билеты необходимой категории, доступ на стадионы, аккредитации и другие эксклюзивные опции в рамках Кубка конфедераций и чемпионата мира. Третья – эксклюзив в категории. Другие банки на объектах Кубка конфедераций и чемпионата мира представлены не будут.

— Но на чемпионате мира 2014 года во многих сегментах эффективнее оказался так называемый партизанский маркетинг, а не кампании официальных партнеров. К примеру, главной рекламой турнира в Бразилии стали наушники Beats, которые не входили в спонсорский пул ФИФА.

— Я вполне допускаю, что кто-то из наших конкурентов ближе к чемпионату мира будет использовать ассоциацию с футболом или с кем-то из футболистов – на это у нас нет никаких эксклюзивных прав. Кроме того, глобальный партнер ФИФА – Visa – может выпускать карты, посвященные турниру, с любым российским банком. У нас эксклюзив на дизайн выпуска карт с трофеем и уникальную бонусную программу, в которой можно накопить баллы и гарантированно получить билет на чемпионат мира или какой-то тематический подарок, по сути, бесплатно. Другого такого продукта на рынке точно нет и не будет.

— Но, возможно, сделать лицом промо-кампании популярного футболиста сборной России обошлось бы сильно дешевле, чем партнерство с ФИФА.

— Нам не очень интересна ассоциация со сборной или с конкретными футболистами. В проекте ФИФА, в первую очередь, нас заинтересовала возможность принять участие в масштабном мировом событии. Шанс стать частью мировой истории появляется не так часто, наш банк не смог пройти мимо.

— В связи с допинговым скандалом вокруг российского спорта не раз возникали разговоры о переносе чемпионата мира из России. Насколько, на ваш взгляд, велика вероятность такого сюжета?

— Мы тесно общаемся с руководством ФИФА и, по нашей информации, у них нет никаких причин и никакого желания переносить турнир. И с организационной, и с финансовой точки зрения это большие расходы. Многие компании уже готовятся к чемпионату именно в России, заказывают соответствующий контент, тратят на это деньги и т.д. В случае переноса придется платить огромные неустойки – сотни миллионов долларов.

— В вашем контракте предусмотрен план действий на случай переноса чемпионата?

— У нас прописаны форс-мажорные обстоятельства. В такой ситуации наш спонсорский вклад будет компенсирован, но наши активационные расходы – это наши риски.

— Насколько вообще оказалось сложно работать с ФИФА?

— Был период, когда мы притирались друг к другу. Так получилось, что с момента подписания контракта и до реального начала совместной работы в федерации полностью поменялась команда. Поначалу были некоторые сложности, но сейчас мы отстроили эффективную систему взаимоотношений. Осенью прошлого года было трудновато. ФИФА – довольно громоздкая организация: у них есть представительство в России, но все решения принимаются в Цюрихе. А у нас очень амбициозная программа активации спонсорского статуса, и мы все обязаны согласовывать. Мне кажется, в ФИФА просто не ожидали такого количества запросов с нашей стороны. У глобальных спонсоров вроде Coca-Cola до чемпионата мира еще много больших событий, а для нас это основной проект – и мы начали быстрее (за 500 дней до старта чемпионата мира) и агрессивнее. И наша активность дает результат: к примеру, в декабре 44% жителей России знали о нашем статусе официального банка чемпионата мира 2018 года, а в июне – уже 47%. И так получалось, что по некоторым вопросам мы выходили за рамки подписанных с ФИФА контрактов.

— Например?

— Вопрос нанесения логотипа чемпионата мира на наши инкассаторские машины. Мы подумали, что раз мы имеем право на символику, то можем нанести и брендинг. Но нам не разрешали это сделать, потому что спонсор ФИФА в категории «автомобили» – Kia, а у нас в автопарке разные марки. В результате переговоров нам удалось убедить коллег из ФИФА, что инкассаторские машины – это специальный транспорт, и размещение рекламы на нем, по сути, равнозначно размещению рекламы на общественном транспорте в городе. Тем более логотип автомобильной марки в нашей ливрее скрыт.

— Сколько времени потребовалось на решение этого вопроса?

— Пара месяцев. С января все пошло быстрее. ФИФА подстроилась под наш ритм, потому что мы единственный региональный партнер.

— Как считаете – почему? На чемпионате мира в Бразилии было 6 локальных спонсоров.

— С одной стороны, «входной билет» в спонсорской пул ФИФА достаточно дорогой. Немногие российские компании могут себе позволить такие расходы на маркетинг. А крупным госкомпаниям это зачем? Они и так зачастую монополисты на своих рынках.

— Для вас статус первого и единственного регионального спонсора – это плюс?

— Если бы их было больше, у нас было бы больше возможностей для кооперации. Со всеми глобальными партнерами у нас очень хороший контакт и большие планы на совместные активации.

— Планируете ли вы после чемпионата мира продолжать поддерживать спортивные проекты?

— Пока не знаю. Когда мы обсуждали сотрудничество с ФИФА, нам поступило предложение от Олимпийского комитета России – у них как раз закончилось соглашение со Сбербанком. Но мы решили, что сразу два больших проекта в спорте нам не нужны. В качестве спонсоров команд мы тоже себя не видим.

— Может, нейминг стадиона?

— Нам предлагали выкупить права на название спартаковской арены, но мы отказались. Зато после чемпионата мира у нас будет хороший опыт по организации системы бесконтактных платежей на масштабных мероприятиях: обычная карта, prepaid-карта, специальные браслеты и кольца для бесконтактной оплаты. Мы собираемся его активно использовать на российских стадионах и далее.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 2 июля 2017 > № 2231533 Андрей Соколов


Россия. США > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 1 июля 2017 > № 2251832 Николай Вардуль

Рубль провалился в медвежью берлогу

Как долго еще падать нашей национальной валюте?

Николай Вардуль

Рубль, как и предупреждала «Финансовая газета», пошел на понижение. Его курс обновляет разнообразные минимумы. Поводов для этого у рубля, увы, предостаточно.

Мрачная мозаика

Рубль в плотном потоке негатива. Это и сближающиеся ставки ФРС США и Банка России, которые, как ножницы, режут надежды рубля на поддержку со стороны нерезидентов. И упавшие цены на нефть. И новые антироссийские санкции, которые уж точно не поспособствуют росту российских кредитных рейтингов с их сегодняшнего «мусорного» уровня и соответственно стратегически, скорее, сократят приток средств из-за рубежа, чем увеличат его. Последнему обстоятельству, а точнее, прогнозу, на первый взгляд, противоречит размещение Минфином новых евробондов, которые скупили в основном как раз нерезиденты. Но объем выпуска явно принципиально не меняет позиции игроков. К тому же теоретически это размещение можно рассматривать глазами западных инвесторов и как некую, пусть небольшую, но альтернативу вложениям в рублевые ОФЗ. Выгода с учетом развивающегося обесценения рубля выше, а риски – точно ниже. В результате и размещение евробондов – это, скорее, удар по рублю.

Нефть – всему голова

Но главное, конечно, это нефть. На короткой дистанции выяснилось, что сохранение заморозки добычи на прежнем уровне не может остановить рост добычи не участвующих в соглашении сторон. Собственно говоря, это было ясно с самого начала, но рынок – это не только расчет, но и психология. Психологически участники соглашения проиграли: рынок в качестве несущего тренда выбрал не сохранение ограничений в добыче нефти, а рост ее производства прежде всего в США.

Да, добычу нарастили не только американские сланцевые производители, так же поступили Ливия и Нигерия, освобожденные от ограничений, хотя агентство Reuters 20 июня написало, что «уровень соблюдения пакта о глобальном сокращении добычи нефти в мае оказался максимальным с момента заключения соглашения странами – членами ОПЕК и не входящими в клуб производителями в прошлом году, достигнув 106%». Более подробный расклад такой: ОПЕК в мае выполнила условия соглашения на 108%, тогда как не входящие в организацию страны – на 100%. Американские же сланцевые производители возвращают себе прежние позиции. Как отмечает Николай Подлевских, начальник аналитического отдела ИК «Церих Кэпитал Менеджмент», «текущая добыча в США выросла на 0,9 млн баррелей в день от минимальных отметок и лишь на 0,28 млн баррелей в день (на 2,9%) ниже достигавшихся два года назад максимумов». В результате коммерческие запасы нефти вовсе не торопятся сокращаться.

Главный вопрос: ОПЕК с неОПЕК уже проиграли сражение за нефтяные цены или проигран лишь первый раунд?

Оптимисты призывают подождать и не терять голову. Их аргументы: сланцевая нефть – важная гиря на весах, когда они не слишком далеки от равновесия, но в принципе она не в состоянии заменить традиционную нефть, а если инвестиции в геологоразведку новых месторождений традиционной нефти не пойдут или будут тормозиться ограничением добычи, то перспектива – именно за традиционной добычей. К тому же мировая экономика начнет ускоряться, а это в принципе будет стимулировать спрос на сырье и прежде всего на нефть, так что первый раунд – это не весь бой.

Пессимисты же уверяют, что если ОПЕК с неОПЕК так и остановятся на сегодняшнем уровне заморозки добычи, не снижая его и не расширяя временной горизонт действия соглашения, то оно, не принося результатов, так и развалится, в результате чего цены нырнут еще глубже. Свое слово должны сказать политики.

Сила инерции

Самое тревожное, что произошло на рынке нефти, – это смена тренда и смена вектора силы инерции. Теперь рынок выискивает все новые факторы, толкающие цены дальше вниз. И сама по себе эта инерция – тоже фактор снижения цен. Самое печальное, что на горизонте пока не видно, что и когда может изменить этот новый тренд. Не сбылись надежды ни на соглашение об ограничении добычи нефти, ни на шаги по нормализации отношений Москвы и Вашингтона.

Соответственно печальна и судьба рубля. Эксперты уже отмечали первые признаки выхода нерезидентов из ОФЗ. Если игра против рубля может распространиться и на российских участников рынка, тогда его девальвация может перейти на спринтерский бег.

Впрочем, экономика всегда находится в поиске некого баланса. Можно не сомневаться в том, что он будет найден и сейчас. Правда, вопросы, каким он будет и когда станет просматриваться, остаются открытыми.

Россия. США > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 1 июля 2017 > № 2251832 Николай Вардуль


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 30 июня 2017 > № 2227142 Алексей Гнедовский

Сыграть на минимуме: какие точки роста есть на просевшем фондовом рынке?

Алексей Гнедовский

генеральный директор ИК «Велес Капитал»

Неоправданные надежды на улучшение отношений России и Запада привели к снижению индексов на полуторалетний минимум. Но даже на падающем рынке есть возможности для инвестиций

Эйфория от прихода к власти Дональда Трампа в США в конце прошлого года позволила российскому фондовому рынку вырасти более чем на 16%. Инвесторами двигало ожидание снятия санкций и нормализация отношений между Россией и странами Запада. Однако уже в начале этого года оптимизм инвесторов постепенно начал сходить на нет. Более того, в середине января действующие американские санкции были продлены на год. В результате весь I квартал 2017 года российский фондовый рынок провел в нисходящем тренде.

Желание Сената США закрепить санкции против России на законодательном уровне и лишить Белый дом возможности самостоятельно снимать действующие санкции привели к очередной панике среди инвесторов и серьезному выходу из российских активов. В результате российский фондовый рынок был отброшен на полуторалетний минимум.

Страх ухудшения отношений между Россией и странами Запада на данный момент является основным камнем преткновения для российского фондового рынка. При этом опасения инвесторов по большей части идут впереди их логических размышлений. Вероятность того, что санкции будут закреплены на законодательном уровне в их первоначальном виде, на данный момент значительно ниже, чем вероятность их неприятия. В поддержку этому выступает решение отложить голосование по данному вопросу палатой представителей, а также желание изучить новые санкции более детально. Более того, сразу несколько представителей европейских стран выступили против предложенных ограничительных мер.

Для существенного роста российскому фондовому рынку на данный момент не хватает внешних триггеров. Однако если присмотреться внимательнее, то все выглядит не так уж и плохо. Во-первых, большинство акций торгуется ниже уровня ноября прошлого года (объявления результатов выборов в США). Часть акций периодически доходит до психологически низких уровней, на которых участники рынка начинают покупки по причине их дешевизны. В данном случае работает следующий принцип — «Любая, даже самая плохая, акция может стать отличной инвестидеей, если ее получится очень дешево купить». Одним из самых ярких таких примеров могут стать акции «Роснефти» при цене, близкой к 300 рублей.

Во-вторых, сезон дивидендов находится в самом разгаре, и часть акций торгуется с более чем привлекательной дивидендной доходностью. Разочарование инвесторов, вызванное более высокими ожиданиями и менее привлекательными дивидендами госкомпаний, внесло свой вклад в снижение российского фондового рынка в начале II квартала 2017 года. Однако после снижения цены акций текущий уровень котировок по большей части соответствует первоначальным ожиданиям инвесторов. Наиболее интересными «дивидендными историями» на данный момент являются «Алроса» (10,6%), «Аэрофлот» (9,1%), ФСК (9,3%), «Ростелеком» (7,7% по ао и 9,4% по ап). Даже акции «Газпрома», решившего направить на дивиденды менее 50% от прибыли, с текущей доходностью в 6,8% выглядят сейчас крайне привлекательно. К примеру, в прошлом году перед дивидендной отсечкой «Газпром» торговался с доходностью 5%. Более того, начало дивидендного сезона показало, что инвесторы вспоминают про дивидендные истории за одну-две недели до «отсечек». При этом «дивидендные гэпы» закрываются в течение нескольких дней, как это было с «Северсталью» или «Норникелем».

Еще одним движущим фактором для ряда акций является ослабление курса рубля. В частности, за последние две недели это повысило привлекательность акций экспортеров. Активные покупки наблюдались в «префах» «Сургутнефтегаза», чья дивидендная доходность только увеличивается от девальвации рубля по причине переоценки валютного депозита и роста доходности при курсе доллара свыше 61 рубля. Поэтому при текущей динамике стоит обратить внимание на акции производителей удобрений («Акрон», «ФосАгро»), акции нефтегазового сектора, ряда металлургических компаний с большой долей экспортных поставок (НЛМК, «Мечел», Evraz, «Норильский никель»), а также на «Алросу».

Нужно также отметить, что консервативные инвесторы, нуждающиеся в дополнительной защите капитала, могут воспользоваться на падающем рынке таким инструментом, как опцион, защищенный облигациями. Это более сложный инструмент, но он дает возможность приобрести базовый актив по заранее установленной цене (страйк) на определенную дату (дату экспирации опциона) и получить прибыль за счет положительной разницы между фактической ценой актива на дату экспирации и значением страйк. Если сочетать покупку опциона с облигациями, то такая стратегия может обеспечить полную сохранность средств независимо от итоговой динамики базового актива. Единственным ограничением стратегии является сравнительно невысокая ликвидность опционов на горизонте более трех месяцев. На текущий момент эффективным с точки зрения ликвидности решением может быть, например, покупка колл-опциона на сентябрьский фьючерс на акции Сбербанка в сочетании с ОФЗ с погашением в феврале 2019 года. Если акции не вырастут к сентябрю, за счет купонного дохода по облигациям инвестор сможет вернуть потраченную премию (4-5%) уже в первом квартале 2018 года (точное время будет зависеть от выбранного страйка).

Как бы там ни было, падающий рынок — не повод для пессимизма. Зачастую в падении заложен потенциал последующего роста, и этот момент нельзя упускать.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 30 июня 2017 > № 2227142 Алексей Гнедовский


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 29 июня 2017 > № 2226172 Наталья Капинос

Подарки от банка: как выбрать выгодную карту с cаshback?

Наталья Капинос

заместитель председателя правления Абсолют банка

Карты с максимальным размером кешбэка не всегда самые выгодные. Скидки действуют на товары, пользующиеся наименьшим спросом, а банки округляют все в свою пользу

Примерно у трети крупнейших российских банков по картам действуют программы лояльности. И уровень конкуренции в этом сегменте стремительно приближается к пиковой отметке. Начисление процентов на остаток, овердрафт, эксклюзивные скидки, cashback, специальные партнерские предложения от банков совместно с ретейлерами — все эти опции могут быть объединены даже в рамках одной карты.

Примечательно, что то разнообразие программ и привлекательность действующих условий, которые мы сейчас наблюдаем на рынке, можно назвать исключительным в международной практике. По признаниям зарубежных коллег, российские программы лояльности, в том числе cаshback, гораздо шире и предлагают держателям больше бонусов и преференций, чем в США, где, например, использование накопленных баллов (бонусов) ограничено. В большинстве случаев их можно только направить на погашение задолженности, подарочную карту или депозит. И предложений по кешбэку более 5% вряд ли удастся найти в американских банках. Назову лишь некоторые основные причины, которые способствовали бурному расцвету российского карточного рынка.

В погоне за клиентами

Первая — преобладание в стране наличного обращения. Несмотря на активное развитие инфраструктуры, изменение законодательства в вопросах оплаты труда, осуществления наличных расчетов, проведение мероприятий по повышению финансовой грамотности, ситуация в стране кардинально пока не изменилась. В Москве и Санкт-Петербурге ситуация несколько лучше — доля в объеме, приходящемся на безналичные операции, может достигать 40%, в остальных регионах меньше — не более 25%. С одной стороны, показатель низкий, с другой — большой потенциал для роста и дальнейшего развития. И банки готовы возделывать карточную «ниву», предоставляя клиентам различные преференции.

Еще одна причина — изменение подходов банков к работе с держателями карт. Поводов для происходящих изменений несколько — усиление конкуренции, сокращение маржинальности банковского бизнеса и стремление увеличить долю комиссионного дохода в структуре прибыли, наконец, отмена так называемого зарплатного рабства. В крупных городах многие клиенты уже имеют на руках 2-3 и даже большее количество карт. И достаточно требовательно подходят к выбору новой расчетной карты, которая бы совместила все преимущества. Только предлагая дополнительные бонусы и возможности, банк сможет попытаться переключить большую часть транзакций на свою карту. Показательны в этом плане «зарплатные» карты.

Вспомним, как работал банковский карточный рынок 2-3 года назад в части зарплатных проектов. Финансово-кредитные организации выпускали сотрудникам обсуживающихся у них предприятий дебетовые карты или дебетовые карты с овердрафтом, по которым не были предусмотрены такие дополнительные возможности, как, например, накопление бонусов, миль, баллов и пр. Сейчас многие банки кардинально пересмотрели свои подходы — «зарплатникам» зачастую предлагается даже больше, чем розничным клиентам.

Выгодные партнеры

Конкурировать банкам становится все сложнее. В первую очередь по той причине, что собственные ресурсы ограничены. Величина interchange, получаемого банками, варьируется в пределах от 0,5% до 2,1% от суммы оплаты и зависит от категории карты, типа операции и мерчанта. Часть этого дохода банк направляет на выплату клиентам cаshback. Большие возможности у банков открываются в рамках партнерских договоренностей с ретейлерами (прямых или через агрегатора). Если банк интересен ретейлеру, то есть клиентский сегмент соответствует его целевой аудитории, то он может предложить скидку, как правило, от 5% до 30%. А может быть и наоборот — банк хочет привлечь клиентов торговой сети, сделав уникальное предложение. В этом случае партнеры могут «поделить» сумму возврата. Скорее всего, в ближайшем будущем программы лояльности продолжат свое развитие, в первую очередь за счет дальнейшей интеграции банков с торговыми сетями.

Еще одна возможность для конкуренции — повышение «технологичности» продукта. Например, осуществление возврата с покупки в момент оплаты.

Чем отличаются?

Несмотря на то что карта с кешбэком — понятие общее для всего рынка, на практике продукты могут существенно отличаться, как и доход, который в итоге получит клиент за использование карты. Главное, внимательно прочитать условия заинтересовавших программ и сделать правильный выбор. Назову несколько, возможно незаметных на первый взгляд, отличий.

Карты с максимальным размером кешбэка не всегда самые выгодные. Максимальный размер кешбэка теоретически не ограничен. Но слепо выбирать максимально заявленный процент возврат за операции по карте не стоит. Рекламируемый размер cashback может распространяться только на одну сеть или даже на одну точку торгово-сервисного предприятия. Поэтому стоит обратить внимание на такие сноски, как «минимальная сумма покупки», срок действия предложения, места действия предложения (предложение может действовать как в сети, так и в отдельно взятой торговой точке) и пр.

Максимальная сумма кешбэка, которую может получить держатель за месяц. Размер кешбэка, начисляемый банком за расходные операции по карте, в среднем варьируется от 1000 до 6000 в месяц. Его размер зависит от нескольких факторов: категории карты (может быть выше в 2-3 раза по премиальным картам, чем по стандартным), вида карты (кредитная или дебетовая), тарифной политики банка-эмитента и пр. Банк может предлагать большой процент возврата с покупок, но при этом ограничить его низкой суммой максимальной выплаты.

Наличие требований по минимальному обороту по карте для начисления кешбэка. Если такое ограничение существует и обозначенный порог не достигнут, то по итогам месяца клиент бонусы не получит. Они «сгорят».

Периодичность выплаты кешбэка. Начисляться бонусы на счет карты могут раз в месяц, а могут и раз в квартал. Получать денежные средства ежемесячно не только удобно, но и выгодно. Особенно если речь идет о дебетовой карте, где на остаток средств на счете начисляется процент. Математика в данном случае простая: возвращенные за покупки деньги плюсуются к имеющимся на счете средствам и сумма начисленных процентов увеличивается.

Количество категорий с повышенным начислением кешбэка. Именно по избранным категориям у клиентов формируется, как правило, большая часть накопленных бонусов.

«Качество» избранных категорий. Принцип проведения распродаж в розничной торговле известен, наверное, всем: «скидки» действуют на товары, пользующиеся наименьшим спросом. Такой же механизм иногда применяют банки по карточным продуктам, вынося в избранные категории товары с наименьшим оборотом или с относительно узким сегментом потенциальных потребителей услуги.

Начисление кешбэка за интернет-покупки. Доля таких покупок в наших корзинах растет. Однако не все банки готовы за онлайн-покупки начислять возврат.

Округление бонусов. Подход в начислении бонусов может быть разным: большинство предпочитает округлять, точнее — отбрасывать цифры после запятой. Результат — клиент получает меньше бонусов. Например, сумма покупки составила 199 рублей. В одном банке за нее начислят 1 бонус, в другом — 1,99 бонус.

Ограничение максимальной суммы выплаты в месяц действует по карте или на клиента. Если у клиента оформлено в банке несколько карт, например дебетовая и кредитная, то он может расплачиваться одной картой. Но если месяц оказался особенно богатым на расходы и максимальная сумма возврата быстро достигнута — переключиться на другую и продолжить накапливать бонусы.

Начисление процентов на остаток по дебетовой карте. Дополнительно к кешбэку может начисляться доходность на остаток средств на карточном счете. Как правило, процент зависит от множества факторов: суммы неснижаемого остатка, объема совершенных операций, категории карты.

Карты премиальной категории выгоднее. Уже в первый месяц ее активного использования держатель сможет компенсировать расходы на годовое обслуживание, а затем получать «бонусы». Можно смело рассчитывать на годовой доход только за операции по одной карте в пределах 50 000-60 000 рублей.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 29 июня 2017 > № 2226172 Наталья Капинос


Россия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 29 июня 2017 > № 2226164 Александр Иванов

Криптовалютный бум: стоит ли ожидать пузыря на рынке ICO?

Александр Иванов

основатель Waves Platform

Блокчейн сейчас – это интернет 1990-х. После пузыря доткомов интернет-индустрия не исчезла, а, наоборот, стабилизировалась и продолжила активно развиваться. То же ожидает рынок ICO.

ICO (привлечение инвестиций за счет выпуска и продажи инвесторам собственной криптовалюты) становится все более популярным инструментом для сбора средств. И если год назад получение $100 млн в ходе ICO казалось фантастикой, то теперь это в порядке вещей. Например, в июне 2017 года стартап Bancor в ходе ICO привлек $150 млн за два часа, а затем российский проект SONM всего за сутки собрал $30 млн. Кроме того, практически каждый месяц бьются рекорды по сумме собранных средств. Однако такие оценки вызывают у сторонних наблюдателей вопросы о том, насколько они справедливы и не представляет ли собой рынок ICO обыкновенный пузырь, который скоро лопнет.

ICO на пути доткомов

Если заглянуть в историю, то, действительно, можно увидеть множество сходств между пузырями и сегодняшней ситуацией на рынке ICO. Например, когда надувался пузырь доткомов, как и сейчас, средства привлекали технологические компании, которые еще толком не начали генерировать стабильную выручку, а в некоторых случаях даже не имели законченного продукта. Разница лишь в том, что тогда подобные компании выходили на IPO, а сейчас – на ICO. Оценки подобных проектов были основаны на потенциальных показателях выручки и прибыли и оказались во многом оторваны от реальности.

Как мы помним, с 1995 до 2000 год индекс NASDAQ вырос с 1000 до 5000 пунктов, однако рано или поздно пузырь должен был схлопнуться. В 2001 году меньше чем за месяц капитализация компаний, торгующихся на NASDAQ, упала более чем на $1 трлн, что привело к целой цепочке банкротств интернет-компаний. Сильно ударил кризис даже по таким гигантам, как Cisco, Qualcomm и т.д. Примечательно, что пузырь доткомов похоронил и первые попытки внедрения электронной валюты. Мало, кто сейчас вспомнит о стартапе Beenz.com, который собрал от венчурных инвесторов около $100 млн. Тогда в него вложились даже такие известные предприниматели, как Ларри Эллисон и Франсуа Пино.

Что вызовет схлопывание нынешнего пузыря на рынке ICO, сказать трудно, но сомнений в том, что это произойдет, остается все меньше. Например, причиной может стать заявление одного из регуляторов, принявшего решение запретить ICO или ужесточить условия их проведения. Подобное событие может произойти в любой момент, и оно вызовет цепную реакцию. Поскольку рынок небольшой, на него способно повлиять заявление даже одного крупного инвестора. Например, после июньского сообщения в Twitter Марка Кьюбана, в котором он назвал биткоин пузырем, криптовалюта упала сразу на 5%.

Пузырь также может лопнуть и через год, когда проекты, которым удалось привлечь масштабные инвестиции, не смогут оправдать ожиданий и представить работающий продукт, способный генерировать выручку. В этом случае произойдет серьезный обвал стоимости их токенов. Вероятнее всего, охлаждение рынка произойдет в ближайшие полгода-год, тем не менее до этого времени количество собранных средств при помощи ICO может вырасти до рекордного $1 трлн.

«Эфирный» футуризм

Несмотря на то что между технологической отраслью конца 1990-х и нынешним рынком криптовалют много сходства, есть и некоторые особенности. В частности, пузырь ICO раздувают не только финансовые институты и рядовые инвесторы, которые внезапно открыли для себя новый вид финансовых инструментов. Оценки подогреваются также и инвесторами, которые в свое время поддержали Ethereum, собравший в 2014 году беспрецедентную сумму $18 млн. Теперь, после того как токен Ethereum вырос почти на 3000% с начала года, они готовы продолжать рисковать и, что логично, особенно активно вкладываться в проекты, интегрированные в экосистему Ethereum.

Вообще проекты, которые делаются на Ethereum, отличаются особой футуристичностью. Далеко за примерами ходить не надо. Например, свыше $8 млн всего за 20 минут собрал стартап Golem. Это польский проект децентрализованного суперкомпьютера. То же самое относится и к уже упомянутому стартапу Bancor, предполагающему выпуск «умных токенов».

В проекты на Ethereum стоит инвестировать в двух случаях: если вы действительно верите в развитие данной экосистемы в будущем или хотите заработать благодаря спекуляциям. В противном случае вы рискуете потерять деньги. Меньше всего рисков несут те проекты, которые имеют работающий продукт или прозрачную экономику. Например, среди таких стартапов можно упомянуть MobileGo.

Светлое будущее?

Хотя механизм ICO открывает большие возможности по привлечению инвестиций, надо понимать, что с точки зрения риска нет никаких отличий от венчурного финансирования: взлетает только 10% стартапов, а то и меньше. Сейчас на ICO выходят уже не только блокчейн-стартапы, но и обычные IT-проекты, которые традиционно шли за инвестициями к фондам. Привлечение средств совсем не гарантирует успех в дальнейшем. Хотя в отличие от инвестирования в стартап, предполагающего покупку доли, при ICO у инвесторов больше свободы. Например, можно выйти на рынок и продать токен людям, которые в проект еще верят. Тем не менее ICO – это высокорисковые инвестиции, и этим инструментом следует пользоваться только тем, кто действительно разбирается в рынке.

Говоря про рынок в целом, вспоминаешь известного инвестора Джона Темплтона, говорившего, что есть четыре самых опасных слова в сфере инвестиций: в этот раз все по-другому. Конечно, может сложиться такая ситуация, при которой рынок продолжит устойчиво расти и инвесторы, собравшие портфель из топ-10 криптовалют, сказочно обогатятся. Но этого может и не произойти.

Тем не менее, если смотреть в будущее, надо понимать, что пузыри и волатильность – это неотъемлемая часть становления новых технологий, которые всегда развиваются волнообразно. Блокчейн сейчас – это интернет 1990-х. После пузыря доткомов интернет-индустрия не исчезла, а, наоборот, стабилизировалась и продолжила активно развиваться. То же самое ожидает рынок ICO, который рано или поздно будет введен в правовое поле и станет более упорядоченным.

Россия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 29 июня 2017 > № 2226164 Александр Иванов


Россия > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 29 июня 2017 > № 2226162 Владимир Милов

Операция «Возмездие»: чем закончится атака Игоря Сечина на активы Владимира Евтушенкова

Владимир Милов

Директор Института энергетической политики

Силовики заинтересовались «Башнефтью» еще более 10 лет назад, но тогда она досталась миллиардеру Евтушенкову, в ту пору близкому к мэру Москвы Юрию Лужкову и тогдашнему президенту России Дмитрию Медведеву. Каковы его шансы сохранить своё состояние теперь, когда политической защиты ждать неоткуда?

«Осознавая незаконность владения, риск опротестовывания структуры собственности в суде, АФК «Система» под видом непрофильных активов начала вывод ценного имущества из «Башнефти» — эта фраза из рассматриваемого искового заявления «Роснефти» к АФК «Система» довольно точно передает смысл отношения Игоря Сечина ко всей истории с «Башнефтью». Он убежден, что все, кто владел «Башнефтью» после утраты государством контроля над нефтяной компанией в 2003 году, поживились на «Башнефти» незаконно и должны свои «нетрудовые доходы» вернуть. В бюджет за «Башнефть» деньги уже возвращены — «Роснефть» в прошлом году уплатила за контрольный пакет акций компании 330 млрд рублей, но теперь, по версии Сечина, настало время вытрясти деньги из карманов тех, кто «поживился» на «Башнефти» в предыдущее десятилетие. В этом и смысл иска к «Системе» — Сечин считает сам факт вывода «Башнефти» из госсобственности незаконным, а все полученные ее частными акционерами доходы за период владения — «отмыванием с последующей легализацией».

История эта тянется уже очень давно, и удивительно, что пресса не так много внимания обращает на участие команды Сечина в тяжбе за «Башнефть» еще более 10 лет назад. Напомню: в 2003 году госпакет акций «Башнефти» внезапно оказался в собственности цепочки ООО, подконтрольных Уралу Рахимову, сыну тогдашнего главы Башкирии Муртазы Рахимова (на самом деле он просто талантливый бизнесмен, каких много, папа тут ни при чем). Когда кресло под Рахимовым-старшим зашаталось (в 2010 году он был вынужден покинуть свой пост), акции «Башнефти» были проданы АФК «Система» за $2,5 млрд: к тому времени «Система» уже была владельцем блокпакета, купив его в 2005 году.

По сути дела, участие «Системы» в качестве миноритарного акционера башкирских нефтегазовых предприятий в 2005-2009 годах оформляло «крышу» для Муртазы Рахимова со стороны влиятельного политического тяжеловеса Юрия Лужкова, давнего политического партнера Рахимова (владелец «Системы» Владимир Евтушенков традиционно был одним из наиболее близких к Лужкову бизнесменов). Когда семья Рахимовых начала понимать, что трон под ними шатается, то было принято решение «выйти в кеш», продав самое ценное, что у них имелось, компании, близкой к Лужкову. Позже «полетел» и Лужков, и «политическая крыша» над владельцами «Башнефти» зашаталась. К чему это привело, теперь всем известно.

Но самое интересное, что команда Сечина начала борьбу за этот актив вовсе не в 2014 году, когда Следственный комитет возбудил уголовное дело о незаконности приватизации «Башнефти», а гораздо раньше. Еще в 2006 году Федеральная налоговая служба подавала в суд иски о незаконности приватизации «Башнефти» и других предприятий башкирского ТЭКа ), при этом интересы ФНС в суде представлял не кто иной как... Антон Устинов, в то время глава юридического управления ФНС, сыгравший ключевую роль в деле о выставлении налоговых претензий к ЮКОСу (по итогам которых активы ЮКОСа были экспроприированы), а позже — советник Сечина в правительстве в 2008-2012 годах и помощник президента в 2012-2016 годах, занимавшийся на Старой площади делами сечинской Президентской комиссии по ТЭК (с 2016 года Устинов возглавляет «Согаз»).

То есть команда Сечина не только начала охоту за башкирскими нефтяными активами еще более десяти лет назад, но и заведомо считает появление «добросовестных приобретателей» акций «Башнефти» в лице «Системы» мошенничеством и «нанесением ущерба государству», а себя — проигравшим, так как 330 млрд в бюджет за «Башнефть» в итоге пришлось заплатить ему (на самом деле всем нам, так как вот эти 330 млрд должны были быть потрачены на дивиденды «Роснефти» в бюджет и капитальные инвестиции, — но у Сечина другая логика). В качестве предлога для текущего судебного иска на 170 млрд рублей — половина от уплаченного «Роснефтью» за «Башнефть» (вероятно так и подсчитали сумму исковых требований) — используются какие-то сделки по внутренней реорганизации, которые собственник имел право совершать как хотел (даже не хочется анализировать эти абсурдные требования).

В этой истории как в зеркале отражается эпическая «схватка акулы и крокодила» — мутных приватизаторов эпохи первоначального накопления капитала против нынешних акул госкапитализма в погонах. Разумеется, передача активов «Башнефти» семье Рахимова с последующей их продажей бизнесмену, близкому к другу Рахимова Лужкову — мутнейшая история, у автора этих строк язык-то не поворачивается назвать это «приватизацией». Вместе с тем, вспоминая прошлогоднюю историю о том, как один нефтяной бизнесмен от государства сделал все, чтобы не допустить открытого аукциона по госпакету «Башнефти» и устроил вокруг этой ситуации настоящую вакханалию силовиков (включая арест действующего министра), можно сказать только одно: нынешние действия «Роснефти» — это просто продолжение раскрутки вот этой сумасшедшей спирали использования государственных институтов (в данном случае суда) как дубинки для передела собственности.

Безусловно, корневая проблема — непрозрачный переход контроля над «Башнефтью» от государства к частным структурам — должна была быть решена. Однако по итогам кавалерийской атаки Сечина мы имеем поглощение самой эффективной и быстрорастущей частной нефтяной компании под крыло государственного монстра, где «Башнефть» первым делом отложила выплату дивидендов. При частных владельцах она платила самые большие в отрасли дивиденды, в том числе и на госпакет в бюджет. Мы имеем новые удары по репутации нашей судебной системы и деловому климату, новые основания обвинять наши институты в фаворитизме в пользу госкомпаний (в рейтинге глобальной конкурентоспособности Всемирного экономического форума Россия находится на 77-м месте в мире по фаворитизму чиновников, между Камбоджой и Габоном). Мы имеем новые риски силового передела собственности и национализации частных компаний (суд уже наложил арест на принадлежащие «Системе» акции МТС и других компаний) — отъем этих активов в итоге и мог быть целью исков к «Системе».

В прекрасной России будущего, конечно, таких вещей не будет. Во-первых, там не будет госкомпаний-монстров, а будет открытая конкурентная среда без какого бы то ни было участия государства в нефтедобыче, фаворитизма, и использования судов и силовиков для передела собственности. А эффективные частные собственники не будут уничтожаться из-за непрозрачности сделок по первоначальному накоплению капитала — они просто доплатят в бюджет свой справедливый windfall tax и продолжат работу. Но до этого еще далеко, поэтому сейчас нам предстоит наблюдать угнетающее продолжение схватки акулы с крокодилом — пока один окончательно не съест другую.

Россия > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 29 июня 2017 > № 2226162 Владимир Милов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter