Всего новостей: 2300545, выбрано 1198 за 0.138 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Персоны, топ-лист Финансы, банки: Аскаров Тулеген (80)Вардуль Николай (34)Греф Герман (30)Ормоцадзе Маргарита (30)Костин Андрей (27)Аксаков Анатолий (23)Полухин Алексей (23)Задорнов Михаил (20)Набиуллина Эльвира (20)Акишев Данияр (19)Улюкаев Алексей (18)Бараникас Илья (16)Иноземцев Владислав (16)Тосунян Гарегин (15)Кричевский Никита (14)Панкин Дмитрий (14)Шаяхметова Умут (14)Силуанов Антон (13)Соловьев Юрий (13)Волков Михаил (12) далее...по алфавиту
Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 28 июня 2017 > № 2225656 Денис Шулаков

Денис Шулаков, Газпромбанк: «Никого уговаривать не надо — люди сами приходят и покупают»

Ксения Смирнова

корреспондент Forbes

Куда стоит направить деньги, которые «лежат в матрасах», в чем измеряется инвестиционная активность и станет ли рубль международной валютой?

Инвестиционный климат в России не так уж плох, как принято считать, уверен первый вице-президент Газпромбанка Денис Шулаков. Иностранных инвесторов немного, но российские постепенно забирают деньги из депозитов и вкладывают в фондовый рынок. Люди открывают брокерские счета и покупают уже не только ОФЗ, но и бумаги корпоративных эмитентов. По итогам прошлого года объем сделок на долговом рынке превысил рекордный 2013 год, отметил Шулаков в разговоре в Forbes.

Как будет развиваться многострадальный российский рынок капитала, какие инвестиционные инструменты нужны людям и будут ли пользоваться спросом у частных инвесторов региональные облигации – обо всем этом с Forbes поделился первый вице-президент Газпромбанка Денис Шулаков.

— Как вы оцениваете инвестиционный климат в России?

— Я считаю, что сейчас в России, несмотря на то что пишут в зарубежной прессе, в целом уровень активности инвесторов очень высокий. Начну с главного. В этом году по итогам первого квартала 80% размещенных ОФЗ были приобретены иностранными инвесторами. Таким образом, около $1,5-2 млрд в отдельные месяцы приходило на российский рынок извне. Если эта тенденция продолжится (есть основания считать, что она продолжится, несмотря на отдельные неудачные аукционы ОФЗ), мы увидим приток денег, которые выполняют системную функцию. Могу объяснить логику: если деньги зарубежных инвесторов приходят в ОФЗ при сохраняющейся высокой ликвидности в банковской системе, то часть средств российских инвесторов направляются в корпоративный сектор и выполняют ту самую функцию, которая и определяет инвестиционную активность.

— Насколько активны инвесторы в корпоративном секторе?

— Думаю, очень важно инвестиционную активность в чем-то измерять. Например, с начала года по конец мая Газпромбанк организовал 22 выпуска корпоративных облигаций общим объемом 266 млрд рублей — это 38% объема первичных размещений на российском рынке. У нас сейчас высокая ликвидность в банковской системе, почти 300 млрд рублей пришло с начала года в пенсионную систему — эти факторы создают прогнозируемую, понятную инвестиционную среду, которая позволяет и эмитентам приготовиться к выходу на рынок, и инвесторам. Итого, три основных фактора, определяющих высокую инвестиционную активность: приход иностранных денег в ОФЗ, ликвидность банковской системы, предсказуемость пополнения фондов в пенсионной системе.

Кроме того, по нашим оценкам, на руках у населения сейчас находится около 140 млрд в долларовом эквиваленте — это колоссальная база, которая могла бы в будущем участвовать в рынке ценных бумаг. Сейчас инвестиционная емкость в российской экономике без учета иностранных денег составляет без малого 2 трлн рублей. Эти деньги, которые размещены на депозитах, — огромный инвестиционный ресурс. Стараемся работать с этим ресурсом. Ставки снижаются постепенно, и если в начале года мы с опаской размещали облигации под 9%, то сейчас — уже под 8,3% годовых, и спрос хороший. Это говорит о том, что долговой рынок в России оживает. По итогам прошлого года объем сделок на долговом рынке превысил рекордный 2013 год. Хотя сейчас мы живем в основном на свои ресурсы, без активных иностранных инвестиций. Считаю, что рынок становится емким, живым, диверсифицированным. Никого уговаривать не надо — люди приходят и покупают как при первичных размещениях, так и на вторичном рынке. У нас заработал рынок долга.

— Тренд на долговом рынке понятен. А что вы скажете о рынке акций? Как он развивается в России?

— Финансовые рынки построены по принципу пирамиды. И в основании этой пирамиды лежат рынки капитала. Они самые ликвидные, работать на них могут практически все классы инвесторов, и они во многом опираются на экспертизу третьих сторон — аудиторов, рейтинговых агентств, юристов и маркет-мейкеров. Затем, с точки зрения риск аппетита инвесторов, идет рынок двусторонних и синдицированных кредитов, где доминируют банки, рынок гибридных инструментов, включая конвертируемые облигации, и уже потом рынок акций. В России еще пока не сложился рынок гибридных инструментов — речь идет в том числе и о субординированных облигациях, привилегированных акциях и других ценных бумагах. Это уже другой уровень сложности работы на рынке капитала — у субординированного долга выше риск, но и доходность выше. И прежде чем говорить об активном развитии рынка акций, возможно стоит пройти этап структурных сделок, которые сочетают и элементы акционерного риска и фиксированную доходность облигаций. Когда делается следующая степень усложнения обычных облигаций, с одной стороны, возникает дополнительный доход, но с другой стороны — повышается и уровень риска. Либо наоборот — снижается риск за счет обеспечения обязательств, но и уменьшается доход. К этому наш рынок настойчиво идет, но еще многое надо сделать. Точно не лишними были бы публичные выпуски конвертируемых облигаций по российскому законодательству в плане плавного перехода к инструментам акционерного капитала. Отдельные сделки могут и сейчас уже происходить, но это еще не тренд. Пока мы находимся в состоянии приближения к следующему этапу. И он, думаю, наступит довольно скоро, через 12-18 месяцев. Мы близки к тому, чтобы в России заработала система размещения бумаг на первичном рынке на основе внутреннего инвесторского спроса.

— Насколько, по-вашему мнению, инвестиции интересны населению? Люди сейчас стремятся больше сберегать или все-таки активно управлять деньгами?

— Мы замечаем, что частные лица начали больше инвестировать и некоторый отток из депозитов уже наметился. Приведу конкретный пример: при недавнем размещении облигаций Сбербанка физические лица купили бумаг на 300 млн рублей. Это очень хорошая доля. В целом мы видим, что количество людей, которые заводят деньги на брокерское обслуживание, увеличивается. И если раньше это было в большей степени связано с покупкой ОФЗ, то сейчас люди стремятся покупать корпоративные облигации российских эмитентов. Следующий этап улучшения физического спроса — это отмена НДФЛ с купонного дохода по ряду облигаций, которая вступит в силу с 1 января 2018 года.

— Многие при этом считают, что закон об отмене НДФЛ недоработан. Как вы думаете?

— Я не могу сказать, что закон недоработан. Надо с чего-то начинать и проверять на опыте, чтобы это работало. А потом уже легче улучшать то, что работает. Конечно, у нас на рынке еще много чего недоработано, но отмена НДФЛ — это безусловно очень сильный шаг. И самое главное, что этот шаг уже сделан и уже есть результаты. Частные инвесторы проявляют интерес даже к бумагам с низким купоном — это видно на примере того же выпуска Сбербанка, где ставка купона составляет 8,3% годовых. У всех разные представления о рисках и доходностях, но физические лица понимают, что даже такая бумага будет давать выше доход, чем депозит. Для защиты инвесторов существуют специальные декларации — банки и брокеры могут заранее оценить профиль инвестора. Человеку не разрешат сразу покупать бумаги — сначала он должен показать, что разбирается в них.

— Большой интерес вызвали ОФЗ для населения. Вслед за государством ВТБ, например, заявил о планах начать размещение ипотечных облигаций для населения. Есть ли у вас похожие идеи?

— Мы думаем постоянно о такой возможности. То направление, на котором сейчас сосредоточены наши усилия, — это региональные облигации для населения. В этом году мы надеемся совершить несколько сделок. Такие бумаги выпускаются с расчетом на то, что люди, проживающие в том или ином регионе, видят, куда тратятся их деньги, понимают, какие проекты могут профинансироваться за счет их вложений. Полагаем, что можно будет объединить как внутренний спрос — население региона, так и на основе известности региона и его кредитной истории привлечь инвесторов и за его приделами. Это только первый шаг. Следующий шаг — разработка инструментов государственно-частного партнерства, концессионные проектные облигации с фокусом на население. Мы считаем, что инвестиции населения — это тот ресурс, с которым можно работать. Как я говорил, существенный объем наличных денег лежит у людей в матрасах.

— Вы много говорили про успехи российского рынка. Как, по-вашему, сможет ли рубль стать устойчивой мировой валютой?

— Мы считаем, что рубль уже делает такие попытки и рубль должен стать валютой международных заимствований для того, чтобы мы могли развивать экспортный потенциал страны, предоставляя импортерам из других стран возможность кредитоваться в рублях на российском рынке. И это будет уже не только банковское финансирование, но рыночное, где гораздо больше участников и выше ликвидность.

— А сделки в китайских юанях, о которых так часто говорит Газпромбанк?

— Работа ведется с целым рядом эмитентов, китайскими банками, регуляторами и биржами в России и в Китае. Но она ограничена. Сейчас все зависит от того, какие решения и когда примет руководство Китая для того, чтобы китайские материковые (не только офшорные) инвесторы смогли поучаствовать в выпуске. Это сложная работа, но она идет.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 28 июня 2017 > № 2225656 Денис Шулаков


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 28 июня 2017 > № 2225628 Мария Горячева

Мировые тенденции платежей в сфере виртуальной реальности

Мария Горячева

Директор по продуктам PayOnline

Поставки устройств с поддержкой VR/AR, несмотря на сохраняющуюся относительную дороговизну «железа» растут. Следующим этапом развития станет повсеместное внедрение платежного функционала в рамках виртуальной или дополненной реальности.

У виртуальной и дополненной реальности большие перспективы в розничной торговле и электронной коммерции. Помимо прогноза декабря 2016-го «VR-платежи в 2018 году станут мейнстримом», есть и более свежие примеры того, почему это действительно произойдёт. Общий объем мировых поставок устройств дополненной и виртуальной реальности в первом квартале 2017-го года достиг 2,3 млн единиц. Учитывая продукты, которые запланированы к выходу на рынок, исследовательская компания IDC в последнем отчёте прогнозирует трёхзначный рост поставок на мировые рынки VR/AR-устройств до конца этого года.

«Рынок VR все еще очень молод, и потребители, похоже, проявляют осторожный подход», – говорит старший аналитик IDC Джитеш Убрани (Jitesh Ubrani) – «С большим количеством вариантов шлемов, которые уже находятся на рынке, аппаратное обеспечение – это не проблема. Более сложная задача заключается в медленном росте контента, который привлекает массовую аудиторию, в сочетании с путаницей из-за отсутствия поддержки кросс-платформенности». «Мы ожидаем, что большинство потребителей получат свой первый опыт дополненной реальности через камеры и экраны своих существующих мобильных устройств, таких как смартфоны и планшеты», – сообщает Том Мейнелли (Tom Mainelli), вице-президент по устройствам и AR/VR в IDC.

В Азии открываются VR-кафе

Компания HTC начала открывать VR-кафе в Пекине, Тайбэе и Шэньчжэне, и планирует открыть несколько сотен таких заведений в Китае на протяжении 2017-го года. В кафе такого формата посетители могут воспользоваться VR-устройствами, а также с помощью специальных кабинок погрузиться в мир виртуальной реальности. В Китае, из-за культурных особенностей страны, интернет-кафе популярны, и открытие заведений с виртуальной реальностью было правильным шагом.

После успешного опыта с HTC Vive кафе компания анонсировала сотрудничество с муниципальными властями Шэньчжэня – HTC планирует создать исследовательский институт China VR Research Institute и инвестиционный фонд в $1,5 млрд. Институт будет работать над развитием экосистемы VR в городе, а также применять технологию в различных областях – проектировании, дизайне, здравоохранении и производстве.

Относительно монетизации виртуальной реальности, HTC Vive VR Ad Service – ещё один способ сделать это. В комплекте с Viveport SDK инициатива позволит брендам рекламировать свои товары и услуги по-новому, а разработчикам предоставит возможность добавлять в свои приложения встроенные покупки и многопользовательские сервисы.

Использование VR в США

В США крупнейший ритейлер Walmart начал готовить своих сотрудников к Чёрной пятнице с помощью технологии виртуальной реальности. До конца 2017-го года около двухсот обучающих центров будут оснащены очками виртуальной реальности Oculus Rift. С их помощью компания будет воссоздавать различные сценарии реальной работы в магазинах, включая стрессовые. Представьте, что вы новый менеджер магазина Walmart, и никогда не видели Черную пятницу изнутри. Разве не было бы полезно сперва понять динамику такого напряжённого дня, прежде чем начать управлять своими работниками и клиентами в данный период?

VR позволяет получить реалистичную обстановку, чтобы экспериментировать, учиться и справляться с трудными ситуациями без необходимости создавать разрушительные инциденты или нарушать покупательский опыт клиентов. С помощью VR служащие магазина могут понять, как их действия влияют на тот или иной процесс. Это полезно – видеть ошибки в виртуальной среде и знать, как с ними бороться, прежде чем они произойдут в реальной жизни. Более 140 000 сотрудников, которые будут оканчивать корпоративные центры обучения каждый год, будут иметь VR в качестве неотъемлемой части этого опыта.

Shazam для еды

Воплощая в жизнь одну из серий комедийного сериала «Кремниевая долина», компания Microsoft получила патент на очки дополненной реальности, которые отслеживают, когда и что вы едите. Устройство может контролировать то, что ест их владелец, включая содержание калорий, и даёт рекомендации по питанию, а также обзоры продуктов и ресторанов.

Новый патент Microsoft, названный «Носимая система обратной связи о питании», включает в себя очки дополненной реальности, которые могут отслеживать зрение, звук, местоположение, температуру и движение. Датчики будут распознавать пищу и анализировать содержащиеся в ней питательные вещества. Функция отслеживания движений глаз помогает понять, какие предметы рассматривает владелец. А основываясь на потребностях пользователя – в том числе о любых специальных диетах, ограничениях в калориях, наличии аллергии или личных предпочтениях – дисплей дополненной реальности может управлять владельцем, направляя его или удаляя от определенных продуктов. Возможно, следующим шагом станет продвижение тех или иных продуктов или же их приобретение с помощью указанных очков.

Используя механизм обработки изображений, система Microsoft распознаёт продукты и сопоставляет их с данными о питании, которые предоставлены производителем, рестораном, или получены из аналогичных рецептов. Как видно из приведенного ниже изображения, устройство может предупреждать пользователей об ограничениях или предлагать советы, когда пользователь смотрит на еду. («Это Ваш второй большой бургер за сегодня. Вы уверены, что хотите этого?»)

Для Apple дополненная реальность – это четкая краткосрочная игра. Дело не в том, что компания не видит будущего в VR – просто инструменты для качественного AR-опыта уже здесь, в карманах миллионов пользователей. Камеры, процессоры и интерфейс вашего смартфона уже являются идеальным сервисом для доставки приятного опыта дополненной реальности. Pokemon Go доказал, что AR достаточно хороша, и всё ещё приносит деньги. Соответственно, Apple увеличила свою приверженность AR на этой неделе с запуском платформы ARKit, которая предоставит API разработчикам. Параллельно компания запускает p2p-переводы внутри своей системы – как в Messages, так и с помощью Siri. Вскоре Apple могла бы объединить две новых функции.

VR/AR в Азии

Китайский ритейлер Alibaba Group на «Всемирном дне шопинга» в конце 2016-го года предложил совершать покупки в неком виртуальном магазине с помощью виртуальной реальности. Желающие могли зайти в торговый центр, выбрать и рассмотреть товар и тут же купить его, не снимая очков, с помощью VR Pay. Представленная система VR Pay позволила совершать покупки, не прерывая шопинг на введение реквизитов: достаточно сфокусировать свой взгляд на кнопке, и система принимает это действие за ее нажатие. Очки виртуальной реальности снимать нет необходимости.

Первые шаги в России

Согласно одному из исследований, руководители отечественных компаний знают о способах и возможностях применения технологий виртуальной и дополненной реальности в бизнесе. Хорошо осведомленными о примерах использования VR оказались компании из строительной, машиностроительной, металлургической отраслей, энергетические и транспортные компании, финансовый сектор, а также IT-компании и компании, работающие в телекоммуникационной отрасли. Компании, не работающие пока с VR, настроены не менее оптимистично: 70% из них считают применение виртуальной реальности в своей сфере перспективным, а 65% смогли назвать конкретные примеры применения технологии у конкурентов.

Что дальше?

Судя по всему, следующим этапом развития станет повсеместное внедрение платежного функционала в рамках виртуальной или дополненной реальности. Реальные предпосылки – это увеличившиеся поставки устройств с поддержкой VR/AR, использование технологии крупнейшим ритейлером США, открытие сотен VR-кафе и специального института в Китае, инвестиционный фонд в $1,5 млрд, запуск компанией Apple платформы дополненной реальности ARKit, и, конечно же, настоящие продажи, проведённые клиентами Alibaba в виртуальной реальности.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 28 июня 2017 > № 2225628 Мария Горячева


Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 27 июня 2017 > № 2224182 Олег Ханукаев

Анонимный актив: какие бриллианты подходят для инвестиций

Олег Ханукаев

президент алмазодобывающего холдинга African Mining Company (AMC)

«Сейчас главное — не потерять, что заработал, и избавиться от рублей», — говорят инвесторы, которые хотят вложить средства в драгоценные камни. За последние 10 лет те показывали очень низкую волатильность. Но всякому ли подходят такие инвестиции?

Многие инвесторы заявляют, что разочаровались в стандартных финансовых инструментах и ищут актив, который пусть и не принесет дохода, но зато не упадет в цене.

Не взлетит, так поплавает

Если посмотреть на графики биржевых активов, мы увидим, как они за последние десять лет то взлетали, обеспечивая двузначную доходность, то вдруг тонули, принося инвесторам убытки. Возьмем, например, самый распространенный инструмент — долларовые депозиты. За последние 10 лет ставки то падали примерно до 2%, то взлетали почти до 6%, а потом снова уменьшались менее чем до 1%. Или другой инвестиционный актив — элитная недвижимость. Этот объект также демонстрировал немалую волатильность: в начале 2007 года цена квадратного метра в новостройке бизнес-класса составляла $6000, потом поднималась почти до $9000, потом снова опускалась до $6000, взлетела до $8000 и уходила на дно — до $4000. А какие «американские горки» мы наблюдали по цене на нефть! С $60 за баррель до $140 и затем — на уровень $40. Взлет и падение за десять лет пережило и золото — с $900 за унцию до $1900 и затем снова до уровня $1050. (Более подробно — см. график.)

Так что я вполне понимаю инвесторов, которые, взглянув на графики, принимаются искать действительно твердый в цене актив. И тут их взгляд натыкается на драгоценные камни. График стоимости бриллиантов выписывает волнообразную кривую: актив крепко держится на поверхности, не уходя на дно во время финансовых штормов. В 2007 году средняя цена на бриллианты высоких характеристик весом от 5 карат составляла $57 000 за карат, затем поднимались в цене до $80 000 и сейчас прочно достигла уровня $67 000. Причем во время кризиса 2009 года они не сильно падали в цене — всего примерно на 15%. А кризис 2014 года вообще пережили почти что без потери стоимости. Именно поэтому некоторые инвесторы думают, что нашли действительно надежный актив. Однако не всякому он подходит.

Из кэша в камни

По степени мобильности и удобства хранения бриллианты обыгрывают другие «вещественные» активы: в спичечном коробке можно уместить бриллиантов на десятки миллионов долларов. Золото или наличные при транспортировке через границу такой мобильностью не обладают. Камни несложно продать — в алмазных столицах хорошие бриллианты быстро купят у анонимного покупателя (хоть и со скидкой к прайс-листу Rapaport). Именно поэтому драгоценные камни пользуются популярностью у людей, которым необходимо, не афишируя сделки, перевести кеш к какой-либо другой актив. Многие соглашаются даже на такую формулу: купить сейчас дорогие камни, а затем продать через какое-то время с небольшой прибылью, которая компенсирует затраты на комиссию брокеров, оплату консультантов, хранение и страховку.

Такую стратегию можно использовать для диверсификации вложений. Но при одном условии: если купить действительно качественный бриллиант высоких характеристик и по адекватной цене. А сделать это весьма непросто.

Дело в том, что бриллианты по своей сути не могут выступать стандартным активом, обладающим минимально четкими и понятными характеристиками (например, как золото, у которого есть два свойства — вес и чистота слитка). Это и дает возможность мошенникам всячески обманывать покупателей. О некоторых таких способах мы уже писали — это, например, покупка камня по завышенной цене или предоставление липовых сертификатов.

Инвесторам, которых не остановят эти риски, можно порекомендовать покупать камни максимально высоких характеристик. Именно их стоимость будет постепенно расти. И на такие камни всегда будет спрос. О чем идет речь? Во-первых, вес инвестиционного бриллианта должен быть не менее пяти карат. Бриллианты на один — три карата годятся только в качестве подарка любимой женщине. А как инвестиции это не очень удачный объект. Во-вторых, стоит выбирать камни цвета от D до G по классификации GIA (Геммологического института Америки) и чистотой IF -VS1. Огранка должна соответствовать уровню very good или exellent. Плюс камень не должен обладать флюоресценцией (свойством светиться в ультрафиолете). Именно такой камень, оставленный на хранение в сейфе где-нибудь в Тель-Авиве или Антверпене, может стать и неплохой инвестицией и страховкой на «черный день».

Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 27 июня 2017 > № 2224182 Олег Ханукаев


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > carnegie.ru, 27 июня 2017 > № 2223375 Андрей Мовчан, Ирина Тумакова

Пока 144 миллиона готовы жить, как в Камбодже, ничего меняться не будет

Андрей Мовчан, Ирина Тумакова

Цены на нефть через 3 года будут колебаться в пределах от 90 до 36 долларов за баррель, а за единицу американской валюты станут давать 50 рублей. Такие расчёты привёл финансист, директор программы «Экономическая политика» Московского центра Карнеги Андрей Мовчан в журнале Forbes летом 2013-го. Тогда, если кто не помнит, доллар стоил 33 рубля, нефть плясала между отметками 102 и 120. «Сегодня цена нефти $56 за баррель и доллар за 50 рублей выглядят утопично», – написал в конце статьи Андрей Мовчан. Прошло 4 года – и «Фонтанка» попросила его рассказать, куда двинется дальше эта «утопия».

- Андрей Андреевич, эксперты по нефти и экономисты в один голос повторяют, что цены на нефть предсказать невозможно. Выходит, можно?

– Здесь есть два важных компонента. Первый – я не предсказывал цену нефти именно в 2017 году. Я говорил о том, какой должна быть равновесная, справедливая цена на нефть. А её рассчитать, в принципе, не очень сложно, потому что там как раз факторов немного: себестоимость и соотношение спроса и предложения. Можно посмотреть историю, какой была средняя циклическая цена на нефть, оценить, что изменилось с тех пор, сравнить и посчитать. А вот дальше начинается другая история: вопросы спекуляции, вопросы рисков – они краткосрочные, поэтому цена может двигаться в ту или другую сторону. Когда я писал, что цена через 3 года будет близка к 50 долларам за баррель, я имел в виду, что с точки зрения экономических показателей должна сложиться ситуация, при которой справедливой будет эта цена. Могли произойти самые разные вещи: война в Персидском заливе, огромная авария на сланцевой скважине, которая изменила бы способы добычи, большой кризис в Китае и так далее. Но так сложилось, что никаких крупных факторов на рынке не возникло, и нефть просто пришла туда, где она должна была быть с точки зрения макроэкономики. В этом смысле мне, можно сказать, повезло.

- Но вы приводили именно расчёты и даже графики, и связаны они были с зависимостью между ценами на нефть и на золото.

– Это не совсем расчёты. Это была, скорее, иллюстрация: эти commodity статистически действительно связаны между собой в цене достаточно сильно. Синусоида, описывающая стоимость нефти в унциях золота, очень точная: она показывает, как изменяются внутри цикла соотношения спроса на актив, который нужен для производства, и на актив, который нужен для хеджирования от рисков. И я говорил: эта синусоида идёт через цикл, он движется, и вот в такой точке он должен быть через три года. Но всё-таки этот разговор – производное от того, каков спрос, каково предложение, каковы на рынке производительные силы. Хотя расчёт красивый, и его, конечно, можно использовать.

- Особенно красив он сейчас, когда не приходится его опровергать. Поэтому я хочу попросить вас вынести за скобки фактор везения, о котором вы сказали, и продолжить этот расчёт: какой будет дальше динамика нефтяных цен?

– Скорее всего, мы вступили в длинный, может быть – лет пятнадцать, период медленного снижения цены нефти.

- Она уже подешевела не «параллельно» золоту, а ещё и по отношению к нему. В ваших расчётах за 2013 год унция стоит 16 баррелей, а сегодня получается порядка 27 баррелей нефти. Что значит эта тенденция?

– Да, мы сейчас находимся в таком периоде. Это достаточно интересный период. Это самое-самое-самое начало следующего цикла. Когда у рынков ещё нет ощущения быстрого роста спроса на нефть, но уже есть ощущение того, что экономика развивается, поэтому золото им не очень нужно как хеджирующий актив. Поэтому сейчас мы близки к минимуму цены нефти в золоте. Важно, что может дальше происходить с этой пропорцией. Нефть может начать расти в цене, чтобы стать дороже по отношению к золоту, или золото может начать падать в цене.

- Вот это и есть самое для нас главное: нефть подорожает?

– Думаю, что золото начнёт падать в цене. Сейчас его себестоимость сильно, в полтора раза, ниже стоимости.

- Это значит, что сейчас на золото хороший спрос?

– Золото – защитный актив. Пока рынки не определились с тем, как они живут, страхов и рисков ещё очень много. Поэтому спрос на золото достаточно велик. Дальше, когда экономики начнут расти более уверенно, когда процентные ставки по валютам станут выше, спрос на золото снизится.

- Почему?

– Центробанки начнут продавать золото, потому что оно не приносит процентов, а основные валюты приносят, причём ощутимо. И золото, как и нефть некоторое время назад, уйдёт в такое длинное пике в цене. Я вполне вижу и 800 долларов за унцию, и даже ниже.

- Это, если я правильно знаю, в полтора раза меньше, чем нынешние 1240?

– Именно так. На соотношение золото – нефть это повлияет сильно. Сейчас нефть стоит, грубо говоря, 50 долларов за баррель. Даже если она будет стоит сорок, это всё равно падение всего на 10 процентов.

- Нас, конечно, интересует рубль: как на него это всё повлияет? Какие факторы могут затормозить его падение?

– На рубль всё это вряд ли будет влиять позитивно. Цена доллара в России определяется исключительно спросом и предложением. Если нефть стагнирует и цена её потихоньку снижается, то мы получаем меньше валютной выручки, соответственно, у нас в стране меньше долларов. Предложение доллара будет потихоньку снижаться, поскольку будет падать нефтяной экспорт в связи с падением цен на нефть. Золото – тоже наш товар, мы его тоже продаём на экспорт. Правда, не так много, поэтому здесь влияние меньше.

- А спрос? Мы же видели, как нефть дешевела, но рубль стоял на месте, потому что никто не мчался скупать валюту.

– Вот спрос – это большой вопрос. Спрос на доллары у нас определяется двумя параметрами. Первый – хеджирующий спрос частных лиц и организаций, которые защищают себя от падения курса рубля и от инфляции.

- Простите, я уточню: хеджирующий спрос – это «куда мне деть деньги, чтобы не пропали»?

– Да-да, это «я боюсь рубля, поэтому всё перевожу в доллары». Второе – спрос для импорта. Чтобы купить импортные колготки, стиральные машины и вертолётоносцы, нужно сначала купить доллары. Если дальше в России сохранится низкая инфляция, если импорт продолжит падать, потому что население может покупать всё меньше и меньше, а промышленные предприятия не инвестируют, то спрос на доллары тоже будет падать. Потому что люди, когда они живут всё хуже, покупают всё меньше импортного товара. То есть нужно меньше долларов. Если предприятия меньше инвестируют в экономику, опять-таки нужно меньше долларов. Так что точно сказать, как всё это будет воздействовать на рубль, сложно. Потому что два фактора идут в одну сторону: падают и предложение долларов, и спрос на них.

- На сколько процентов курс рубля зависит от нефти, а на сколько его определяют эти самые спрос-предложение на доллар?

– Это сложно сказать точно. Сейчас у нас инфляция низкая, и за счёт этого и у населения, и у организаций пропал аппетит к валюте. Потому что они видят, что рубль стабилен. За счёт этого он растёт даже при достаточно низкой нефти. Но неизвестно, какой будет у нас инфляция в будущем, восемь процентов или два. Неизвестно, с какой скоростью будут падать доходы населения. Вдруг они опять начнут резко снижаться? Тогда спрос на доллары станет просто нулевым, потому что импорт за рубежом покупать никто не будет.

- В 1990-е годы доходы были куда ниже, но спрос на доллары был ещё тот, кругом всё считали в долларах.

– Если бы у нас сейчас активно разгонялась инфляция и пошла долларизация экономики, как в 1990-е, можно было бы сказать: надувается рублёвый пузырь, рубль должен падать. Но это ж не так, этого не происходит, правда?

- Говоря о возможном снижении доходов, вы употребили слово «вдруг». А что, по тенденциям в нашей экономике нельзя предсказать, будут ли они снижаться и с какой скоростью?

– Это сложно предсказать. Потому что экономика – вещь всё-таки очень многофакторная. Есть государственный сектор экономики, есть бюджетный сектор, есть частный, они могут повести себя по-разному. Например, примут у нас решение о повышении подоходного налога – упадут, соответственно, располагаемые доходы населения. Будет большой урожай пшеницы – вырастут доходы. Продолжат силовики делать с бизнесом то, что делают сейчас, – доходы будут падать быстрее. Осадит их «царь», перестанут они осаждать бизнес так активно – доходы у людей будут расти побыстрее. Очень сложно говорить о будущем. В нашей стране, где так высоки регулирование и администрирование, будущее очень сильно зависит от произвола власти. В хорошем и в плохом смысле. А его предсказать тяжело.

- Мне-то как раз казалось, что у нас полная стабильность и полная предсказуемость.

– Пока – да: мы видим, что доходы населения стабильно падают на 3-5 процентов в год.

- И с «произволом власти» всё тоже очень стабильно.

– Если и нефть останется стабильной, то где-то эти 3-5 процентов рубль и будет терять каждый год. Но не плавно, а какими-нибудь зигзагами. В какой-то год, может быть, даже вырастет, потом отступит назад сильнее.

- Президент Путин регулярно призывает к диверсификации экономики, к уходу от нефтяной зависимости. Это можно сделать?

– Смотрите, что произошло с Мексикой. В своё время она вошла в NAFTA – организацию, обеспечивающую беспошлинную торговлю, общие стандарты производства, экологии и так далее. И стала великолепной площадкой для производств, которые до этого находились в Америке. Средняя зарплата мексиканского рабочего тогда была в 15 раз ниже, чем в США, а сейчас она в 3-8 раз ниже. Американские производства, не только автомобильные, но и другие – металлургические, авиакосмические, пластиковые, нефтехимия и так далее, все они рванули в Мексику. Потому что у них себестоимость оказалась ниже. Они не только рванули туда, чтобы производить товары для американцев, но и для всего мира. Следующим ходом производства всего мира рванулись в Мексику производить для США то, что покупали американцы. Те же европейцы так и поступили. Volkswagen ринулся в Мексику производить машины для американцев.

- Вы хотите сказать, что мы могли бы сделать то же самое?

– Если бы мы в той или иной форме ассоциировались с Евросоюзом, подписали бы какое-то специальное соглашение, которое позволило бы нам для европейских производителей создать дешёвую производственную базу. У нас средняя зарплата уже ниже, чем в Китае, и, конечно, сильно ниже, чем в ЕС. Плюс – мы можем привезти к себе миллионы мигрантов для работы на этих заводах. Mercedes, Opel, Fiat, Siemens, AEG – огромное количество европейских концернов с большим удовольствием разместили бы у нас производства для всего мира. Особенно если бы они были уверены, что никто не отнимет у них инвестиции, что правила игры будут нормальные.

- Тогда в Европе народ начал бы возмущаться так же, как избиратели Трампа в Америке.

– Совокупный объём производства Евросоюза – 18 триллионов долларов. Наш совокупный ВВП – 1,2 триллиона. Даже если бы ЕС отщипнул нам 10 процентов своего объёма, мы бы больше чем удвоили свой ВВП.

- Но это ведь происходит: у нас и холодильники Bosch собирают, и автомобили, вон – в Петербурге целый кластер. Правда, машины почему-то стоят дороже, чем в Европе…

– К нам пришли производства, ориентированные исключительно на российский рынок. Только потому, что по определённым соглашениям производить здесь для российского рынка стало выгоднее, чем привозить автомобили целиком. Причём эти производства очень условные, нам привозят практически всё. Здесь прикручивают колёса – и говорят, что машина произведена в России. Российский рынок очень маленький, потому что люди бедные. И это оказывает на ВВП несущественное влияние. Если бы те же Volkswagen или BMW, которые пришли произвести немножко для России, наладили здесь производства для всего мира или хотя бы для Китая, то мы бы у себя ощутили это совершенно по-другому.

- Может быть, это географически невыгодно? Америка от европейцев далеко, а тут – какая разница, собирать Volkswagen в Вольфсбурге или в Калуге?

– Но американцы же пришли в соседнюю Мексику, чтобы производить для самих себя? В Турцию же пришли немцы? Турция производит половину бытовой техники, которую покупает Евросоюз. Почему Турция смогла это сделать, а мы – нет? Более того: производство для Китая было бы очень удобно в России – на полпути.

- Что тогда мешает?

– Мешает коррупция. Мешают чудовищные, древние, архаичные законы. Мешают абсолютно другие технические стандарты – и наш полный отказ от перехода на стандарты разумные. Мешает бюрократия, очень тяжёлые переговорные процессы, абсолютная неспособность чиновников держать слово. Мешает чудовищный международный имидж России, с которой нельзя иметь дело, которая устраивает войны, которая не готова взаимодействовать в дружеской и конструктивной манере.

- Всё наоборот! Это они нас не любят, они к нам не идут, всё, что им нужно, – отнять наши богатства, поэтому они душат нас санкциями. Разве нет?

– Санкции, конечно, тоже мешают.

- Разве до 2014 года это было так же остро? А ведь и тогда не шли.

– Было вполне остро и до 2014 года. То есть до 2003 года Россия к этому не была готова просто структурно, законодательно и с точки зрения логистики. А после дела «ЮКОСа» нам уже никто не доверяет. И потом это дело «ЮКОСа» было раз сорок подтверждено другими подобными делами. Иностранцы всегда говорили: какое может быть доверие?

- Однажды причину того, что бизнес всё-таки идёт в Россию, мне объяснил князь Лобанов-Ростовский, приезжавший на очередной форум из Франции по приглашению российских властей: «Поверьте, нигде деньги не делаются так быстро, как в России».

– Ну, это уже не из области экономики.

- Это неправда?

– Конечно, неправда. То есть если ты во власти, если у тебя есть коррупционные возможности, если каким-то образом ты выделен из общей толпы, то да – это так. А если ты просто бизнесмен, то, скорей всего, ты рано или поздно всё потеряешь.

- И какие у нас перспективы? Вот, скажем, план Кудрина?

– План Кудрина – фейк. Это способ сделать вид, что что-то делаешь, не делая ничего. Чтобы что-то изменить, менять придётся основы системы. Нужно строить систему либеральной экономики. План Кудрина предлагает «либеральную косметику» на абсолютно позднебрежневской системе. Но пока мы можем жить так, как живём. Пока миллион человек в России живёт, как в Европе, а другие 144 миллиона готовы жить, как в Камбодже, меняться ничего не будет.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > carnegie.ru, 27 июня 2017 > № 2223375 Андрей Мовчан, Ирина Тумакова


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 26 июня 2017 > № 2222566 Екатерина Кравченко

Председатель правления НРД Эдди Астанин: «Финансовая индустрия — это киберпространство»

Екатерина Кравченко

Редактор Forbes

В чем ценность технологии блокчейн для фондового рынка, почему бизнес и государство тратят на ее исследование миллиарды, где находится слабое звено и во сколько обходится любовь к инновациям, в интервью Forbes рассказал председатель правления НРД Эдди Астанин.

Хранитель всех активов российского фондового рынка — Национальный расчетный депозитарий (НРД) — протестировал технологию блокчейн на электронном голосовании акционеров и готов к ее внедрению. Fintech — это драйвер развития и трансформации бизнеса, своего рода аллерген, убежден глава НРД. «Мы верим, что Fintech изменит бизнес-модель многих компаний: будь то ретейл, банк или инфраструктура, включая центральный депозитарий», — считает Астанин. Однако гипотеза о том, что блокчейн заменит традиционные системы, — это сильное упрощение, осторожен глава НРД.

Сейчас слово «блокчейн» повторяют как мантру даже госчиновники. Премьер Дмитрий Медведев в марте поручил Минкомсвязи и Минэкономразвития проработать вопрос применения блокчейна для снижения бюрократизации. Вы протестировали технологию. Что она может экономике дать в целом?

Есть несколько причин. Одна из них — мода, тренд, всеобщая увлеченность Fintech. Технология хранения и обмена информации, лежащая в основе криптовалют, манит своими нераскрытыми возможностями. Ожидается, что ее внедрение приведет к повышению скорости и надежности расчетов, обмена информацией и снижению издержек. В принципе, все эти атрибуты блокчейна подходят и для решения государственных задач.

Криптовалюты начинают признавать как актив регуляторы и криптобиржи, создаются системы расчетов с «первичными размещениями валют» как альтернатива классическому IPO. То есть появляется параллельный мир. Сейчас в традиционном финансовом пространстве обращаются активы, исчисляемые триллионами долларов, в то время как в криптовалютах эти суммы исчисляются десятками миллиардов долларов. Несопоставимо пока. Но вопрос — что будет дальше? Когда произойдет переток активности в мир криптовалют и произойдет ли он вообще? Как это отразится на инфраструктуре: это угроза или новые возможности? Чтобы ответить на эти вопросы, надо погрузиться в Fintech. Мы этим предметно занимаемся и видим больше возможностей для себя, чем угроз.

У нас есть запрос от наших акционеров, чтобы мы были локомотивом изменений. Если мы видим, что новая технология принесет выгоду нашим клиентам, мы готовы ее развивать и договариваться с регулятором об адаптации законодательства.

Например, это реформа корпоративных действий и перевод связанных с ними процессов в электронную форму и режим STP (straight through processing) по всей бизнес-цепочке: инвесторы — центральный депозитарий — регистраторы — эмитенты. На годовом собрании акционеров Сбербанка 26 мая в этом году инвесторам был предложен новый продукт — e-voting на платформе НРД, которым воспользовалась треть акционеров.

Наш опыт показывает, что возможности блокчейна для НРД могут помочь решить некоторые задачи, но они не заменят ключевые технологии полностью. Мы пока ведем работу над построением систем блокчейн для электронного голосования на собраниях держателей облигаций. Гипотеза о том, что блокчейн заменит традиционные системы в принципе, — это сильное упрощение, и, по нашему опыту, она ошибочна. Но всех привлекает термин «надежность» — это одна из главных ассоциаций с этой технологией: информацию нельзя намеренно исказить или что-то украсть.

Что даст технология блокчейн в применении к собранию акционеров?

Технология позволяет минимизировать риски искажения результатов. Проведение собраний акционеров, к сожалению, нередко сопровождалось нарушениями или недобросовестными практиками. Бумагу можно потерять, можно признать недействительной из-за стоящей не в том месте подписи или печати и т.д. Это дает основания для признания участия акционера в собрании недействительным. Технология блокчейн гарантированно позволит создать реестр, который будет признаваться всей сетью без раскрытия данных: система будет проверять, что сумма голосов равна числу участвовавших, что ни один голос не утерян и нет двойного учета.

А конфиденциальность?

Такой вопрос есть. Классическая технология блокчейн означает принцип «все знают все об операциях в сети», и это является залогом надежности транзакций (коллективная верификация). В бизнесе не так. Большинство участников рынка — конкуренты, и они не готовы делиться информацией о своих операциях. Поэтому создаются «частные» сети блокчейн. Мы в числе первых, кто практикует в корпоративных системах технологию доказательства с нулевым разглашением (обеспечивая конфиденциальность информации), и единственные, кто это делает для системы с открытым кодом.

Программисты говорят, что любую систему можно взломать и исказить.

Насколько я знаю, в блокчейне искажения невозможны. Сама технология не подлежит взлому, но, наверное, уязвимые места существуют. К примеру, сам пользователь блокчейн-системы, имеющий ключ, является слабым звеном.

Когда на форуме Finopolis-2016, спонсируемом ЦБ, в прошлом году мы рассказывали про наш проект по голосованию на основе блокчейна, из зала задали примерно такой вопрос про надежность блокчейна: «Ну хорошо, система надежна. Но если придут ко мне и силовым методом заставят проголосовать не так, как я хочу, то результат будет отличен от декларируемого». Конечно, блокчейн не решит эту проблему. Человеческий фактор — это самое уязвимое место. Блокчейн не решает вопросов физической или ментальной защиты людей. Образно говоря, человек может заснуть за компьютером, нажать на клавиатуру и совершить операцию не так, как хотел на самом деле. Мы говорим про технологии, которыми люди пользуются осмысленно и с пониманием последствий.

Блокчейн может снизить ваши издержки?

Пока это венчурный проект, которому еще предстоит пройти фазу внедрения в реальные бизнес-процессы. Именно на этом этапе мы сможем оценить вклад этой технологии. При этом не всякий сервис должен приносить прямой доход: мы допускаем, что на «атомарном» уровне он может быть и низкомаржинальным или даже нулевым по рентабельности. Но мы создаем сервисы по принципу финансового супермаркета: если клиент получает услуги по хранению, расчетам, голосованию, выплате доходов, валютной конверсии, доступу на другие рынки, он аккумулирует свои активы в НРД. Вот главный источник дохода для нас.

Как вы оцениваете уровень технологий на нашем финансовом рынке?

По оценке Международного банка расчетов (BIS), сейчас Россия по уровню развития инфраструктуры находится на уровне Франции. Но когда в прошлом году на конференции SIBOS-2016 мы презентовали технологии проведения корпоративных действий на российском рынке, один глобальный банк, взглянув на наши технологии, сказал: мы работаем на 40 рынках, и нам придется всю систему перестраивать, чтобы дотянуть ее до вашего уровня.

Вы хотите сказать, что по блокчейну обгоняете мировых конкурентов?

Мы в числе первых, кто создал реальный прототип использования блокчейна для абсолютно прикладной задачи — голосования на собрании держателей облигаций и кто практикует в корпоративных системах технологию доказательства с нулевым разглашением, обеспечивая конфиденциальность информации, и мы единственные, кто это делает для системы с открытым кодом. Мы набрали отличную команду экспертов и начали работать в формате, который сейчас называют agile. Результат: в течение пяти месяцев мы создали работающий прототип.

Сейчас платформу для голосования на блокчейне планируем перевести из прототипа в практическую плоскость. И, возможно, это станет нашим уникальным полем, в котором мы будем развиваться.

Герман Греф называет блокчейн прорывной технологией и сравнивает с внедрением интернета. По прогнозам Всемирного экономического форума, блокчейн может радикально переформатировать финансовый сектор. В чем будет прорыв?

Прорывной эта технология, возможно, считается потому, что она может кардинально поменять сложившиеся роли участников рынка, их бизнес-модели и рыночные ниши.

Финансовая индустрия — это киберпространство. А блокчейн — это одна из ультрасовременных технологий киберпространства, которая (это пока гипотеза) может «спрямить» коммуникации между пользователями (инвесторами, к примеру) и провайдерами услуг и сервисов (скажем, эмитентами ценных бумаг), обеспечивая доставку товара (ценной бумаги) до конечного потребителя. Традиционные посредники в лице банков, центральных депозитариев, бирж и др. либо выиграют от внедрения этой технологии, если адаптируют свои бизнес-модели, либо проиграют и уйдут с рынка.

Мы встречались со стартапами в Кремниевой долине, чтобы понять, о чем думают люди, которые оперируют даже не завтрашним, а послезавтрашним днем. В их терминологии «money over IP» означает, что вы в киберпространстве — это адрес вашего компьютера, к которому привязан ваш социальный профиль, кошелек и активы: ценные бумаги, страховки, недвижимость, машина, права и т.д.

Что сейчас самый ценный актив? Информация. Все заинтересованы в получении детальной информации о пользователях и использовании технологий big data для анализа этой информации. Потому что такая информация и ее правильная обработка дают полное представление о клиенте: какие у него преференции в инвестировании, какой аппетит к риску и т.д.

Для продвижения технологии важна позиция бизнеса.

Бизнес весьма активен в этом направлении. К примеру, по инициативе Центрального банка создан консорциум, куда вошли компании, у которых есть ресурсы и желание развивать технологии, и блокчейн в частности. В их числе Сбербанк, «Открытие», ВТБ, Альфа-банк и др. Электронное голосование — это всего одно из направлений. В банках самая привлекательная тема — это идентификация клиента. Банки проделывают одинаковые действия для идентификации клиента, тратя на это деньги и время. Но можно сделать так: если клиент прошел идентификацию один раз, информация о его профиле станет доступной для всех банков. Блокчейн может решить эту проблему, и это упростит процедуру и снизит затраты. Так что дефицита интереса или внимания нет. Есть поддержка регулятора.

НРД входит в глобальный блокчейн-консорциум Hyperledger, где участвуют IBM, Intel, J.P. Morgan. Насколько вы готовы поделиться результатами c рынком?

Туда входит группа «Московская биржа», и НРД как член группы участвует в работе консорциума. Главное в Hyperledger — это IT-составляющая: создание платформ на блокчейн-решениях. Они открытые. Есть еще одна инициатива — рабочая группа, которую мы инициировали между центральными депозитариями разных стран, куда входят ЮАР, Швейцария, США, Чили и др. Тема корпоративных действий актуальна для всех, и сейчас мы завершили разработку требований к будущей платформе голосования на блокчейне, которая будет универсальна для наших юрисдикций. Теперь приступаем к выбору решения.

Будете потом платформу предлагать коллегам?

Будем предлагать всем 125 депозитариям в мире. Когда мы обдумывали создание прототипа голосования, мы задумались: а что дальше? Поскольку встает вопрос финансирования разработок, а значит, кооперации: нужно найти единомышленников, которые заинтересованы в проекте и готовы разделить расходы. В результате мы нашли крупных участников и готовы создать консорциум.

А из США кто входит?

DTCC, Nasdaq.

Получается, вопреки санкциям сотрудничество продолжается.

Санкции отравляют бизнес-среду, но это не мешает нам общаться с зарубежными коллегами. И мы не чувствуем неприятия: они участвуют в проекте, обмениваются информацией. Здесь нет политики.

Но чувствуется общий контекст ухудшения отношений?

По отношению к НРД нет.

Вы общаетесь с коллегами из финансовых структур других стран. Чувствуете их отличие от россиян по уровню склонности к инновациям и быстроте мышления?

Встречаются разные люди: одни одержимы инновациями, другие уверены, что и через сто лет ничего не изменится: потрепыхается индустрия и разочаруется. Но критерий истины — это практика. Жизнь все расставит на свои места. Я верю в то, что Fintech изменит индустрию. У ведущих глобальных компаний, таких как Visa и PayPal, я видел специальные лаборатории по моделированию будущего.

Компании, которые будут активно внедрять технологические решения и менять бизнес-профиль, сократят издержки и станут эффективнее и в результате смогут либо клиентскую базу увеличить, либо расширить свою нишу за счет повышения привлекательности для инвесторов. Создастся критическая масса последователей. Те, кто успеет запрыгнуть в поезд, поедут дальше, остальные — нет.

Дорого вам обходится любовь к инновациям?

В целом наши расходы на IT составляют примерно 12% бюджета. Из них в капитальных затратах пока на инновационную часть мы тратим примерно 2%. Мы не рискуем большими деньгами, а проверяем точечные идеи.

Наша экономика двигается по сценарию самодостаточности и частичной изоляции. Как финансовый рынок переживает нехватку инвестиций?

Не могу с этим полностью согласиться. Есть портфельные инвестиции. С июня прошлого года по май этого года вложения в ОФЗ составили $11,1 млрд без учета динамики стоимости бумаг и курсовой разницы. Доля нерезидентов увеличилась с 22% до 28%. За этот же период удвоились инвестиции в акции российских компаний. Есть прямые инвестиции. Те же сделки РФПИ в партнерстве с другими фондами. Но есть факторы риска, которые могут развернуть или остановить эти инвестиции, и ими надо управлять.

Деньги приходят, потому что у иностранных инвесторов вернулся аппетит к российским бумагам?

Российские евробонды стали хитом для инвесторов в конце прошлого — начале этого года: все ждут появления новых российских эмитентов. На рынке акций, посмотрите, как удачно прошло IPO «Детского мира». Аппетит у инвесторов к российским активам есть, поскольку речь идет о качественных, доходных и надежных активах.

Но вы же сказали: есть риски, которые могут развернуть эти инвестиции.

Конечно, есть разные факторы риска, связанные с геополитикой, валютой, практикой защиты прав инвесторов и пр. Несмотря на всю эту палитру рисков, интерес у инвесторов есть.

Речь все-таки идет о высокорискованных деньгах?

Когда мы запустили «мост» с международными депозитариями в 2014 году, доля нерезидентов на рынке ОФЗ составляла 4%, к 2016 году она выросла до 24% и сейчас уже около 30%. Даже в напряженные 2014-2015 годы эта доля не снижалась ниже 20%. Если бы не было геополитических факторов, конечно, ситуация была бы лучше. Но сказать, что все совсем драматично, тоже нельзя.

А когда было драматично?

В 1998 и 2008 годах, когда торги останавливались и никто не знал, что будет завтра. Главное, мы сохраняем вектор на открытость и интеграцию с мировым рынком. Это принципиально. Это предполагает, что движение капитала является свободным, поэтому вряд ли стоит удивляться, что деньги пришли или ушли. Фундаментальным фактором стабильности на рынке являются внутренние инвесторы: физлица, пенсионные фонды, страховые компании. Вот это якорная вещь для рынка. Я воодушевлен тем, что делает регулятор, участники рынка и Московская биржа в этом направлении. Инвестиционные счета сейчас открыли около 210 000 человек. Я сам открыл счет.

Зачем?

На будущее. Ставка, которую предлагает государство, сейчас привлекательнее, чем в крупных банках. По ОФЗ она составляет 7-8 %. Это альтернатива депозиту. Другое дело, что у депозита простой алгоритм в отличие от ценной бумаги. У некоторых людей в отношении ценных бумаг существует психологический барьер, который трудно перешагнуть. Но с экономической точки зрения ценные бумаги — это выгодный инструмент.

То есть покупка долларов для некоторых людей — это понятная инвестиция, а покупка ценных бумаг — непонятная?

Конечно, это ментальная вещь. Люди из поколений «Х» и «Y» лучше воспринимают такие инвестиции, чем те, которые помнят Советский Союз.

Народными облигациями можно развернуть менталитет людей?

Сразу нет, но со временем и при системной работе можно. Хотя я видел весьма пессимистичные прогнозы в прессе, но все то, что сделано, — инвестиционные счета, отмена налога на купон по облигациям, выпуск ОФЗ для населения — это правильные для рынка вещи, которые направлены на долгосрочный результат.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 26 июня 2017 > № 2222566 Екатерина Кравченко


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 26 июня 2017 > № 2222565 Артем Климов

Почему блокчейн в страховании — это шанс для предпринимателя?

Артем Климов

генеральный директор Prosto.Insure

Несколько часов работы программиста и 80 рублей в день — вот сколько стоит стартапу приобщиться к миру будущего и внедрить в продукты технологии распределенного реестра

В том, что блокчейн станет обычным делом в страховой отрасли, уже никто не сомневается. На западе крупнейшие страховщики исследуют блокчейн уже пару лет. Каждый из них уже протестировал эту технологию в рамках создания какого-нибудь страхового продукта — сам или в партнерстве с каким-нибудь стартапом. К примеру, английский страховой рынок Lloyd’s активно изучает блокчейн и поддержала несколько стартапов в этой сфере. Среди них — SafeShare (страхование на блокчейне для sharing economy) и Vrumi ( страхует владельцев помещений, которые сдаются другим людям под рабочее пространство). Другие гиганты страхования из Европы — Allianz, Aegon, Munich Re и Zurich — создали альянс Blockchain Insurance Industry Initiative, чтобы вместе создавать продукты на основе блокчейна. Блокчейн не создает новый рынок, он каннибализирует существующий. Но передел рынка, который только в России превышает 1 трлн рублей, может быть очень серьезным, если традиционные игроки не поменяются. Их места захватят новые блокчейн-проекты или существующие компании, которые вовремя вступили в игру.

На всякий случай, напомним: блокчейн — это огромная база данных общего пользования, которая распределена по всем участникам системы и не имеет руководства. Данные записывают так называемые майнеры: они проверяют подлинность транзакций и формируют блоки, информацию в которых уже нельзя изменить или подделать. Новые записи заносятся уже в другой блок, который содержит информацию о предыдущем. Посредники при этом не нужны, поэтому считается, что технология рано или поздно полностью перевернет представление о многих отраслях, где без них традиционно не обходилось, и страхование среди них (детальнее описание технологии - в материале Forbes).

Российские страховые гиганты пока не делали серьезных заявлений, что неудивительно. Страхование в России остается очень консервативной отраслью. На страховщиков работают сотни тысяч человек, оформляющих страховки, и большую часть из них технология может лишить рабочих мест. Однако изменения уже есть: «Сбербанк страхование» уже работает над единой базой данных всех страховых историй на основе блокчейна, которая была бы доступна всем страховщикам. Другие игроки, уверен, присоединятся к первопроходцу, ведь страховая отрасль больше всех остальных околофинансовых отраслей страдает от мошенников.

Рано или поздно Сбербанк и другие гиганты определенно создадут что-то грандиозное. Однако небольшим командам, создающим страховые продукты, совсем необязательно ждать их примера. Использовать блокчейн в своем бизнесе и менять индустрию изнутри можно буквально за неделю, и на самом деле это не требует времени и денег, ни долгих размышлений.

Мы, например, будучи агрегатором предложений от разных страховых компаний, взяли самый распространенный и понятный страховой продукт — страховки для путешествий, которые по закону обязаны купить все выезжающие за границу, и добавили к ним «немного блокчейна». Эти страховки давно стали электронными - это PDF-файлы. Из каждого такого файла можно получить так называемый цифровой слепок или хэш-сумму (она выглядит как строка из букв и цифр). Когда клиент покупает страховку, его полис помещается в блокчейн биткоина. Клиент получает сообщение о том, что его стразовку «вписывают» в блокчейн, а чтобы он смог удостовериться в этом, мы сделали на сайте специальную форму, где можно загрузить PDF-файл с полисом и проверить, находится ли он в блокчейне или нет.

Как известно, блокчейн работает по принципу аукционной системы: чем дороже стоимость записи, тем быстрее она попадает в блокчейн. Мы выбрали среднюю стоимость, запись попадает в блокчейн в течение 12 часов, и нам это обходится в 60-80 рублей. Учитывая, что средняя стоимость страховки — около 1 000 рублей, и мы зарабатываем с нее лишь небольшой процент, помещать каждый полис в блокчейн невыгодно. Поэтому в течение дня мы собираем хэш-суммы всех полисов в один текстовый файл, и раз в день, в полночь, мы берем этот файл, получаем от него хэш-сумму, и ее записываем в блокчейн. В будущем мы перейдем на блокчейн Waves, который значительно дешевле и быстрее, чем биткоин, и тогда сможем уже не экономить и записывать каждый полис в блокчейн отдельно.

Несколько часов работы программиста и 80 рублей в день — вот сколько стоит приобщиться к миру будущего. Мы не считали, какую финансовую выгоду получаем от блокчейна. В дальнейшем блокчейн поможет нам поднять доверие клиентов к предложениям небольших или неизвестных страховых компаний. Сейчас это имиджевый и образовательный проект — мы сами привыкаем использовать блокчейн и приучаем к этому клиентов. Но есть компании, которые сделали блокчейн частью бизнес-модели.

Российский стартап ReGa Risck Sharing использует блокчейн-технологию Ethereum в страховании домашних животных, возмещая около 80% суммы, потраченной на ветеринарные услуги. Перед заключением смарт-контракта владелец присылает боту через мессенджер фото своего питомца, после этого животному присваивается определенная группа риска, владелец получает предложение и может заключить контракт. Потом если животное попадет в ветеринарную клинику, его владелец посылает боту чек за услуги. Информация сверяется с данными из клиники, и владелец получает компенсацию. К сожалению, здесь есть масса юридических тонкостей, и в текущем правовом поле этот проект существовать просто не может.

На соседнем украинском рынке была идея создать сервис, который страхует авиапассажиров. Пользователь заключает смарт-контракт и платит за страховку. Если задерживается или отменяется, то срабатывает триггер, который активирует выплату возмещения клиенту без обращения в страховую компанию. К сожалению, этот проект пока лишь презентовали в рамках хаккатона, и он не получил путевку в жизнь

В России много разговоров про блокчейн, но использование его в страховании пока в диковинку. В мировом масштабе все совсем иначе. Блокчейн сейчас в моде у страховщиков — не только крупных, но и небольших компаний. При всей ее масштабности, технология принесет стартапам не меньше пользы, а может быть и больше, чем страховым гигантам.

К примеру, блокчейн снижает значимость фактора доверия к бренду, который всегда был одним из решающих при покупке полиса. Значит, новой компании, использующей технологию, будет проще выйти на рынок. Помимо этого, блокчейн может сильно снизить издержки, упростив бюрократию — подписание договоров, хранение полисов и прочее. Договоры можно заключать в онлайне и сразу отправлять на хранение в распределенную базу данных в сети, где их уже нельзя сфальсифицировать. На западе уже довольно много нишевых стартапов в страховании, которые используют все эти преимущества.

Компания Everledger страхует покупателей бриллиантов от случаев мошенничества. Она производит оцифровку камней и по каждому вносить информацию по более чем 40 пунктов, среди которых чистота, огранка и прочие, и каждому камню присваивается серийный номер. Сейчас в реестре более 300 тыс. бриллиантов. Зарегистрированную информацию уже нельзя будет изменить. Камень можно будет отследить даже в случае воровства, если только не изменить его форму, но тогда камень падает в цене, и это не привлекает мошенников.

Проект Dynamis страхует клиентов от безработицы, оценивая риски с помощью социальной сети LinkedIn, где находится информация о текущем статусе на рынке труда и социальном капитале человека, то есть его связях. Dynamis заключает договоры с участниками сообщества смарт-контракты Ethereum. Запрос о заключении страхового контракта и решение о страховых выплатах принимают остальные участники коллективного страхования.

Испанский разработчик софтверных решений Traity в партнерстве с крупной страховой компанией из Австралии Suncorp запустил чатбота в Facebook messenger по имени Кевин, через которого страхуют сделки покупатели на досках объявлений, вроде Craiglist или Gumtree. Застраховать можно сделки до $100, которых на таких площадках большинство. Транзакции сохраняются в блокчейне, и если проходят успешно, то со счета пользователя снимается $10 в пользу Traity, а в случае мошенничества выплачивается страховка в размере $100.

Что объединяет все эти проекты? Легкость, с которой создатели берутся за дело. Конечно, страхование — довольно сложная отрасль. Стартапам требуются люди с опытом, но в то же время не зацикленные на классическом формате бизнеса. Кроме того, предполагаю, что затраты на запуск финансового блокчейн-проекта начинаются от $1 млн, половина которого уйдет на маркетинг, а остальное -- на создание продукта. Зато блокчейн позволяет запуститься быстро.

Пока крупные страховщики проводят эксперименты обсуждают создание консорциумов, небольшие стартапы запускают простые элегантные проекты, которые используют преимущества технологии уже сейчас. Пожалуй, самая большая польза от блокчейна на данный момент в том, что он сподвигает стартаперов на креатив и дает им шанс выделиться на рынке, где традиционно правят консерваторы.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 26 июня 2017 > № 2222565 Артем Климов


Россия. США > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 24 июня 2017 > № 2219796 Леонард Блаватник

Любовь и инвестиции: 10 вопросов миллиардеру Лену Блаватнику о кино

Марина Наумова

Независимый продюсер, агент

Бизнесмен посетил открытие Московского международного кинофестиваля и поговорил с Forbes о своем вкладе в киноискусство

Миллиардер, меценат Леонард Блаватник ($20 млрд по версии Forbes) нечасто бывает в Москве, но церемонию открытия 39-го Московского международного кинофестиваля он посетил. Основатель инвестиционной компании Access Industries, которая является акционером продакшн-компании «Амедиа» и онлайн-платформы Amediateka, инвестирует в кино не потому что это прибыльный бизнес, а из любви к нему. Любимый фильм Блаватника — «День сурка»: в этом году он вложил деньги в постановку одноименного бродвейского мьюзикла. В ожидании показа фильма открытия фестиваля — второй части индийской фэнтази драмы «Бахубали: Завершение» — в кинотеатре «Россия» Леонард Блаватник ответил на несколько вопросов Forbes.ru.

Видите ли вы перспективы появления институциональных инвесторов в кино в России?

Мы инвестируем через «Амедиа», «Амедиатеку», но больше в телевидение. В кино — штучно. В кино сейчас много кто инвестирует — Глеб Фетисов F 80, например. Он же поддерживает артхаус.

Но он это делает как инвестор или просто потому что любит кино?

Я думаю, что исключительно как инвестор, то есть, зарабатывать деньги, ты в кино не пойдешь. Ты должен любить кино или какую-то жизнь вокруг кино — это главное. Потому что как бизнес кино не приносит денег. Я бы сказал, что это не бизнес вообще. Причем, не только в России. Мы вкладываем в развитие платформы «Амедиатека», в сериалы и в особых случаях — в кино. Например, фильм «Т-34», который мы делаем вместе с «Марс Медиа».

А какой процент ваших инвестиций направлен именно на индустрию аудиовизуального контента?

А музыку считать? Например, инвестиции в Spotify?

Аудиовизуальный — кино, телесериалы.

Очень мало.

В процентном соотношении?

Ну, 5%. Это много! (смеется).

А сколько из них в ноль или что-то зарабатывает?

Если они немножко зарабатывают, то я уже доволен. Я не рассматриваю это в качестве основной инвестиционной деятельности, потому что как инвестиционная деятельность это не работает.

А почему вкладываете?

Я люблю вкладывать в молодежь, в таланты. В России, я знаю, очень много талантов. Я люблю это поддерживать и развивать. В первую очередь на телевидении, в кино тоже и в театр. Но это больше спонсорство.

Меценатство…

Да, это больше меценатство.

Сейчас очень много говорят о том, что в России появилась ощутимая новая волна в кино — много новых людей, новых продакшн-компаний…

Это просто здорово. Я так думаю, чем больше, тем лучше. Потому что в этом котле, в этом супе талантов разных возрастов, разных бэкграундов, появится что-то очень интересное мирового уровня, я уверен.

А вы уже кого-то замечаете? Имена, компании?

Я не буду говорить, потому что это вызовет ревность у кого-то, кого я забыл. Много молодежи. Я сам с ними встречаюсь, есть очень талантливые люди. Очень важно, чтобы были сценаристы, которые бы отражали интересы молодежи и общества сегодня. Я думаю, что есть нехватка именно этого.

То есть какая-то молодежная драма, сериал, вам с точки зрения инвестиции была бы интересна?

Конечно. Мы уже смотрели.

А что конкретно?

Не могу сказать.

Россия. США > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 24 июня 2017 > № 2219796 Леонард Блаватник


Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 23 июня 2017 > № 2251991 Олег Ткаченко

Глава правления "Украинской биржи": "Мы намерены запустить торги поставочным фьючерсным контрактом на зерновые"

Интервью главы правления "Украинской биржи" (УБ) Олега Ткаченко агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Фондовый рынок Украины в последние годы претерпел существенные изменения - торговые обороты снизились, количество участников сократилось. Все это, соответственно, снизило загрузку биржевой инфраструктуры. "Украинская биржа" в свое время была лидером новаций на фондовом рынке. Интересует, где вы сейчас видите возможности для применения своих биржевых технологий и потенциал дальнейшего роста?

Ответ: Мы понимаем, что Украина большая аграрная страна, и у нас вполне может существовать организованный рынок на зерновую продукцию. Мы не утверждаем, что все должно продаваться на бирже, но мы понимаем, что у украинских аграриев в настоящее время отсутствует простой и доступный способ застраховать свои риски.

Если посмотреть на внешние рынки, в большинстве развитых и развивающихся стран имеются, либо свои ценовые индикативы, либо есть возможность использовать глобальные инструменты, с помощью которых аграрии могут обезопасить себя от неблагоприятных изменений цен в будущем. В Украине сейчас нет подобного биржевого инструмента, который мог бы использоваться для ценообразования на локальном рынке. Поэтому мы хотим запустить фьючерсный контракт на зерновые.

Речь идет о поставочном фьючерсе, а не расчетном, и мы уверены, что нам удастся запустить такой инструмент. Технология поставочного фьючерса, если посмотреть на ее структуру, состоит из трех вещей: торговля, клиринг и поставка. В организации торговли у нас уже есть опыт, и достаточно большой. В организации клиринга и расчете позиций, у нас тоже есть опыт, в том числе и на фьючерсном рынке. А вот организация поставки, это то, в чем у нас опыта нет; ранее у нас заключались только расчетные (то есть беспоставочные) контракты. Чтобы приобрести этот опыт, мы решили разбить наш путь на этапы.

Сейчас мы планируем запустить первый этап, во время которого мы намерены отработать поставку товара на конкретном элеваторе. Мы хотим отработать всю схему, включая документооборот с участниками рынка, и все нюансы, которые связаны с этим процессом.

Мы подали документы в Нацкомиссию по ценным бумагам и фондовому рынку (НКЦБФР) на регистрацию спецификации фьючерсных контрактов на пшеницу и кукурузу. В контракте предусматривается, что определенный класс зерна на определенном элеваторе мы будем запускать как отдельный фьючерсный инструмент. То есть, мы начинаем с самого начала: есть один элеватор, есть один класс зерна и есть один инструмент. Если появляется на этом элеваторе зерно другого класса, то это будет другой фьючерс. Если появляется другой элеватор, это соответственно также новый фьючерс. Это не единый контракт на все зерно на любом элеваторе.

Мы надеемся, что в ближайший месяц проведем первые сделки по этим контрактам. Когда наши партнеры увидят, что эта схема работает, тогда мы будем выходить на другой уровень и двигаться к единому ценообразованию, единому контракту.

Как быстро удастся пройти этот путь, мы сейчас не готовы прогнозировать, поскольку понимаем, что в нашей стране было много попыток запуска подобных инструментов, и все они пока были безрезультатными. Мы также понимаем, что подобные инструменты могут заинтересовать только определенный круг участников. Тем не менее, мы не намерены искать админресурс, который заставил бы кого-то использовать эти инструменты, мы просто хотим дать рынку новые возможности, которых нет сейчас. В случае успеха этого проекта производители смогут заключать контракты на продажу зерна с заранее зафиксированной ценой. Это позволить им лучше понимать экономику деятельности и под такие контракты будет гораздо проще привлекать кредиты.

Я также хочу отметить, что этот фьючерс не заменит продажу товара на внебиржевом рынке. Кому-то нужно продать товар сразу после сбора урожая, и ему фьючерс может быть вообще не интересен.

Вместе с тем, наши аграрии, так или иначе, уже занимаются прогнозированием, чтобы выбрать лучшее время для продажи. Лучше, чем фьючерс, с этой задачей никакой другой инструмент не справится.

Вопрос: Какие цены сейчас для этого используются, когда аграрии идут в банк или с кем-то договариваются? Возможно, они привязываются к чикагской бирже?

Ответ: Есть разные подходы, но в основном с привязкой к цене на иностранных биржах. Мы надеемся, когда у нас будет ликвидность, это позволит не только заключать на бирже сделки и хеджировать риски, это создаст бенчмарк (ориентир – ИФ), на который можно будет создавать новые продукты, даже внебиржевые. Сейчас локальные цены на зерновые можно отслеживать только по внебиржевым котировкам.

Я знаю, что есть проект создания такого бенчмарка, и надеюсь, что в этом году он будет представлен. После этого мы, в свою очередь, будем готовы параллельно с поставочным фьючерсным контрактом запустить и расчетный.

Вопрос: Я помню, когда в Украине присутствовала "Московская биржа" (РФ), она представляла подобную идею. В то же время они отмечали, что основная проблема в реализации подобного проекта, это аккредитация элеваторов, поскольку это, по сути, депозитарии, к которым должно быть доверие. Соответственно, интересует, с какими элеваторами вы намерены сотрудничать? Возможно, у вас уже есть предварительные договоренности?

Ответ: Предварительные договоренности уже есть. Еще в конце 2016 года у нас был подписан меморандум с Госрезервом о взаимодействии и развитии этого рынка. Они выделили элеваторы, которые с нами будут работать, в том числе в плане разработки документов.

Мы общаемся и с другими элеваторами относительно начала взаимодействия, даже на этапе пилотного проекта.

Дело в том, что наш проект является важным во многих аспектах. Он открывает возможности для создания нового бизнеса. Например, он будет интересен собственникам элеваторов, у которых элеваторный бизнес является единственным направлением деятельности. Поскольку количество элеваторов и их мощность растут, и конкуренция между ними усиливается, у элеваторов возникает вопрос об увеличении загрузки своих мощностей. Я уверен, что элеваторы, которые будут сотрудничать с нами, получат необходимую дополнительную загрузку.

Вопрос: Я так понимаю, речь идет о независимых элеваторах?

Ответ: В этом случае не имеет значения. Я согласен, что на первом этапе, наверное, наиболее активными будут именно такие элеваторы, для которых этот бизнес является основным, если не единственным.

Но я убежден, что с ростом активности мы докажем и крупным агрохолдингам, у которых помимо элеваторов, есть свое производство и свой трейдинг, что им это тоже интересно, поскольку это расширит их возможности.

Я уверен, что многие будут приходить именно за прозрачным ценообразованием, за простотой проведения операций, за тем, что не будет необходимости тщательно изучать своих контрагентов. Ведь мы понимаем, что вопрос контрагента на этом рынке очень важен с точки зрения гарантии выполнения сделки. Такая гарантия очень часто не является материальной, а определяется именно тем, кто твой контрагент и как по нему оцениваются риски.

Вопрос: Помимо Госрезерва, велись ли переговоры с частными элеваторами?

Ответ: Мы не создаем свой инструмент для одного или нескольких элеваторов. Наши амбиции значительно больше, чем просто быть биржевой площадкой для какого-либо одного игрока, даже крупного. Мы хотим организовать полноценный рынок, а рынок предусматривает, что все должны быть равными.

То, что на сегодняшний день Госрезерв хочет и рыночного ценообразования, и новых возможностей на этом рынке, и, в том числе, загрузить дополнительно свои элеваторы, это абсолютно нормально. Но мы общаемся с разными элеваторами и разъясняем, что мы сможем реализовать этот продукт вместе с ними.

Вопрос: Есть ли какая-либо нижняя граница размера элеватора, допустим 20 тыс. тонн, при которой вы готовы сотрудничать с элеватором?

Ответ: На начальном этапе у нас нет планов отработать ценообразование. Это будет исключительно отработка элемента поставки, где не важен размер элеватора.

Вопрос: Возможно, у вас есть какие-то другие требования к элеваторам, например, к аудиту? Если депозитарная система, хотя и продолжает преобразоваться, но уже более-менее понятна, то с элеваторами гораздо сложнее.

Ответ: Я прекрасно понимаю, что наша система учета зерна на элеваторах сильно проигрывает, если ее сравнивать с системой депозитарного учета, и по централизации, и наличию единых правил и прочим параметрам.

В то же время, мы должны понимать, что она не изменится сама по себе в течение месяца-двух. Для этого необходимы время и предпосылки.

Мне бы также хотелось, чтобы мы перешли к электронным складским документам, поскольку, даже если бы у нас все элеваторы были сертифицированными, и ко всем было бы доверие, мы все равно сейчас имеем бумажные документы, на которых необходимо ставить печати, подписи. Поэтому, задач очень много…

Я считаю, что решать эти задачи необходимо постепенно, поскольку если у тебя нет биржевого рынка, даже в начальной стадии, соответственно отсутствует и необходимость в электронном документообороте, в требованиях к элеваторам.

Если мы покажем, что те элеваторы, с которыми мы работаем, имеют экономическую выгоду, то другие элеваторы будут подстраиваться к тем требованиям, которые мы будем с нашими участниками выставлять.

Я не хотел бы, чтобы мы воспринимались как некий центр, который все может, все знает и все делает сам. Нам очень важны наши партнеры, и не только в виде элеваторов, но и продавцов и покупателей. Именно в диалоге с ними мы должны формировать наши требования к элеваторам.

Вопрос: Можете уточнить, о каких партиях идет речь и годовых планах по объему торгов такими фьючерсами?

Ответ: При отработке поставки это не принципиально - будет это 10 или 100 тыс. тонн.

Мы не пытаемся придумать что-либо новое. Мы лишь хотим, чтобы существующее переоформление складских документов с продавца на покупателя происходило в электронном виде. Сейчас все большее распространение приобретает электронно-цифровая подпись. Многие юрлица даже в Государственную фискальную службу отчитываются с использованием электронно-цифровой подписи. Соответственно, используя эту технологию, можно внести определенные удобства и в документооборот.

Но мы даже не это ставим на первое место. Мы, прежде всего, хотим стать гарантами выполнения сделок. В биржевом договоре будут определены все действия каждого из участников, их последовательность и в чем состоит наша гарантия. То есть, при заключении сделок на бирже, биржа выступит гарантом, что эта сделка будет выполнена. Мы, таким образом, привносим некие элементы, которые существуют на рынке ценных бумаг, это гарантированные расчеты. Это не принцип поставки против платежа как в ценных бумагах, но что-то подобное мы хотим на этот рынок привнести.

Вопрос: Будет ли заключение сделки на бирже иметь налоговый стимул?

Ответ: Это вопрос участия государства в подобных проектах. Государство уже не раз заявляло об интересе к биржевому рынку. Мы были бы очень рады, если бы за этими заявлениями последовали определенные шаги, поскольку они могут ускорить формирование биржевого рынка.

В то же время, этот инструмент сможет быть востребованным в нашей стране только в том случае, если он будет возможным даже без активного участия государства.

Мы видим преимущества, которые мы можем дать даже без каких-либо стимулов со стороны государства. Если же государство со своей стороны поддержит подобные инициативы, они просто реализуются быстрее и раньше дадут значимую отдачу для всей экономики страны.

Вопрос: Вы хотите работать с урожаем этого года, то есть зерно уже должно быть на элеваторе?

Ответ: По нашей схеме расчеты происходят на элеваторе. На момент заключения сделки, теоретически зерно может и не быть на элеваторе.

Вопрос: А в начале этого пилотного проекта?

Ответ: Без разницы.

Вопрос: Но ведь это все равно какие-то дополнительные риски.

Ответ: Рисками мы управлять умеем.

Вопрос: Но ведь должно быть доверие к бирже, капитал, наличие денег. Для людей, которые вне этого рынка, какая у них уверенность, что УБ, в случае чего, покроет все убытки?

Ответ: Я согласен, что те, кто с нами не работал, для них вопрос доверия будет первоочередным. Но мы готовы предоставить свое имя, свои достижения и систему управления рисками. Эта информация публична, она открыта сейчас, и она будет открыта в будущем. Мы объясним, за счет чего мы гарантируем.

Вопрос: По классам… это наши украинские шесть классов по пшенице?

Ответ: Какой инструмент будет на финальном этапе, я сейчас не могу утверждать. В спецификации мы указали, что в каждом запускаемом контракте мы пропишем, что это за контракт, и какой класс зерна. Конечно, мы рассчитываем на зерно, которое выращивается в Украине, и каким торгуют в Украине. Но, для того, чтобы сделать трейдинг, клиринг и поставку, вопрос классности зерна не является принципиальным. Нам необходимо узнать рынок, узнать его потребности и дать ему возможности, а что из этого выйдет, посмотрим.

Вопрос: Есть ли они среди инициаторов этого проекта акционеры биржи? Возможно, кого-то уже владеет элеватором или зернотрейдером?

Ответ: Наши акционеры за последнее время не изменились.

Вопрос: Но их бизнес меняется.

Ответ: Да, бизнес меняется. Тем не менее, мне неизвестно, есть ли у кого-либо из них элеваторы или конкретная задача по загрузке элеватора. Фондовый рынок, к сожалению, существенно сократился, по сравнению с 2010-2011 годами, и вряд ли в скором времени стоит ожидать его восстановления. Мы видим, что много компаний сменили тип акционерных обществ с публичных на частные, объем ценных бумаг в обращении сократился. Поэтому, инструментария в настоящее время значительно меньше, чем было.

Мы, конечно, будем стараться, чтобы его стало больше, но, к сожалению, на фондовом рынке инструменты быстро не появляются. Чтобы возник нормальный инструмент, необходимо, чтобы был нормальный эмитент, а нормальный эмитент, это тоже доверие. Над этим необходимо работать. Поэтому, быстрого подъема фондового рынка в плане новых инструментов ожидать не приходится.

Вопрос: Насколько в этом заинтересованы аграрные и профессиональные игроки фондового рынка? В свое время было соглашение с Чикагской биржей, но в итоге этот проект не приобрел желаемой популярности. Вы уже видите какие-то компании среди ваших акционеров, которые будут торговать?

Ответ: Да, заинтересованные компании есть. Более того, я убежден, что будут создаваться компании-посредники, поскольку биржа сама не может охватить весь рынок и нам будут необходимы партнеры.

Я убежден, что нашими партнерами будут и нынешние члены биржи, которые торгуют ценными бумагами и которым бизнеса на фондовом рынке сейчас очень мало. Они будут выходить на рынок зерновых фьючерсных контрактов.

Кроме того, уже сейчас есть трейдеры, крупные и небольшие, которые смогут развиваться в этом направлении. У них есть свои клиентские базы, в рамках которых они смогут популяризировать этот инструмент и выводить своих клиентов на биржу.

Почему чикагский контракт не пошел в Украине. Одна из причин состояла в том, что клиринг по контрактам проходил не в Украине, тогда как наше валютное регулирование не дает возможности свободно переводить за границу гарантийное обеспечение и там торговать этими контрактами "в белую".

Мы рассчитываем создать такой же инструмент, только с учетом нашей специфики.

Кроме того, само время сейчас этому способствует: происхождение средств приобретает все большее значение. Поэтому наличие прозрачного ценообразования будет все более и более востребованным.

Вопрос: А как к этому относится Нацкомиссия. Во время бесед с главой НКЦБФР Тимуром Хромаевым он заявлял, что пока не будет принят закон о деривативах, говорить о развитии биржевого рынка рано. Как сейчас обстоят дела, их позиция изменилась, они готовы вас поддерживать?

Ответ: Я верю, что НКЦБФР заинтересована в развитии рынка в принципе. Что касается законопроекта о регулируемых рынках и деривативах, то пока он находится в Верховной Раде, мы можем начинать предпринимать определенные шаги. Мы ведь пока говорим о пилотном проекте, целью которого является не рыночное ценообразование, а отработка одного из основных элементов – поставки. Поэтому, пока законопроект будет приниматься, мы за это время отработаем поставку.

В дальнейшем, я убежден, что по законопроекту будут достигнуты определенные компромиссы, и через некоторое время он попадет в сессионный зал и будет принят. Хотя, если говорить в целом, то тот инструмент, который мы запускаем, он соответствует действующему законодательству. Ведь у нас сейчас торгуются фьючерсы на нефть, на золото. Тогда почему не может обращаться фьючерс на зерно? Только потому, что будет поставка? Так поставка в нашей стране осуществляется и сейчас. Еще раз хочу подчеркнуть: этот фьючерс у нас будет обращаться как и все другие фьючерсы, просто, когда придет время для выполнения контракта, вступят в силу обязательства для подписания соглашения о поставке, а такие соглашения у нас заключаются и сейчас. Мы просто предлагаем определенные механизмы, которые свяжут срочный рынок с физической поставкой товара. Мы используем действующее законодательство, в то же время рассчитываем на его улучшение и надеюсь, что Нацкомиссия будет помогать изменять не только закон о регулированных рынках, но и будет улучшать ситуацию со складскими документами.

Вопрос: Каким будет гарантийное обеспечение по этому фьючерсу?

Ответ: Размер гарантийного обеспечения обычно зависит от ситуации на рынке и волатильности инструмента. Например, когда мы запускали наш фьючерсный контракт на гривню-доллар, мы боялись установить даже 20%-ое гарантийное обеспечение. Сейчас оно у нас находится на уровне 15%, и мы понимаем, что оно все равно слишком высокое и его стоило бы снизить. Но этому препятствует низкая ликвидность. Поэтому, я сейчас не могу назвать конкретную цифру: будет это 20%, 10% или 5%. Мы будем ее определять после общения с участниками рынка, перед запуском инструмента.

Вопрос: Вы уже общались с якорными торговцами или клиентами по этому поводу?

Ответ: Мы общаемся с ними. У нас есть амбициозная цель провести эти сделки еще с урожаем 2016 года, при том, что уже и до урожая 2017 года совсем немного осталось. Поэтому мы ведем переговоры и у нас есть взаимопонимание. Но такого, чтобы кто-то держал зерно под нашу сделку, такого нет.

Вопрос: Почему зерно, почему не энергетический рынок? Я смотрю, там уже есть какая-то конкуренция, уже создана газовая биржа, нефть торгуется…

Ответ: Основной фактор – это значительно больше количество участников рынка и больше конкуренция. Я не исключаю, что когда-нибудь у нас будут амбиции и в этих направлениях, но для того, чтобы куда-то выходить, необходимо иметь определенный успех. Мне кажется, что на этом рынке (зерновых – ИФ) мы сможем получить его быстрее, чем на энергетическом.

Вопрос: Есть ли какие-либо дополнительные потребности в капитале, как для этого, так и других проектов, поскольку мы понимаем, что в последние годы вы не зарабатывали достаточно средств для того, чтобы расти за счет текущей деятельности. Обсуждали ли вы этот вопрос с акционерами?

Ответ: На начальном этапе бирже достаточно имеющихся средств. В дальнейшем средств будет требоваться много. Но я убежден, что наши акционеры, оценив ситуацию, будут как-то реагировать. Я допускаю, что у нас, возможно, появятся новые заинтересованные лица, не только из финансового сектора, но и с аграрного сектора, которым будет интересно не только торговать на бирже, но и зарабатывать на нашей капитализации. Но это вопрос не является сейчас актуальным. Средств для финансирования текущего бизнес-плана у нас достаточно.

Вопрос: Где еще может быть драйвер для развития биржи?

Ответ: В плане развития на первом месте деривативы на товарные активы. Это также деривативы, которые могли бы быть востребованы банками: я уверен, что интерес к фьючерсам гривня-доллар в настоящее время несправедливо низкий, там почти отсутствует ликвидность, тогда как он должен быть самым крупным инструментом на нашем рынке. Просто для этого необходима постепенная либерализация валютного регулирования.

Что касается фондового рынка, то без существенных реформ, рассчитывать на его быстрое восстановление не приходится. При этом большая часть требуемых реформ, с моей точки зрения, касается не самого фондового рынка, а лежит в плоскости привлекательности юрисдикции. Если к нам, к стране, не будет доверия, то качественного изменения фондового рынка не будет, в том числе пенсионная реформа не даст заметного результата. Если наши эмитенты бондов не будут отвечать по своим обязательствам, если наши эмитенты акций не будут публичными, не будут раскрывать информацию и не будет адекватной судебной защиты, на фондовый рынок никто не придет, ни внутренний, ни внешний инвестор.

Мы, в Украине, имеем уникальную ситуацию, когда внутри страны накоплено очень много средств. Внешнее финансирование, которое мы пытаемся привлечь, существенно меньше того, что находится в Украине "под матрасами". Но средства украинцев никто в крупных объемах привлечь не может. Почему? Потому что нет доверия. Соответственно, рассчитывать, что к нам придут пенсионные фонды из зарубежных стран, при том, что мы не можем продать эту идею украинцам, не приходится. Украинцы прекрасно знают, как работают наши суды, и поэтому голосуют "ногами"и их средства в стране не работают.

Вопрос: В настоящее время заметен небольшой ренессанс наших ценных бумаг на внешних фондовых площадках: акции растут, компании вновь выпускают евробонды. Почему проект с акциями Мироновского хлебопродукта (МХП), который был запущен до кризиса, не пошел?

Ответ: Ответ очень простой – это ограничения действующего валютного законодательства. Для того, чтобы активно работал параллельный листинг, чтобы ценные бумаги параллельно торговались в двух странах, необходим максимально свободный переток этих активов с одного рынка в другой. У нас такой свободы пока нет. Те инициаторы, которые завели сюда ценные бумаги МХП, они приобрели их на внешних площадках за собственную валюту, завели сюда, а дальше возможности заводить новые бумаги не было, поскольку деньги нельзя вывести. То есть, в Украине обращается ограниченное количество ценных бумаг и их пока не может стать больше. Это препятствует свободному арбитражу между рынками и создает риски неадекватного ценообразования.

Вопрос: Нацкомиссия в последнее время сигнализирует, что она намерена вновь впустить зарубежные ценные бумаги.

Ответ: Действительно такие переговоры ведутся, недавно мы обсуждали этот вопрос на комитете в НКЦБФР. Нацкомиссия, в частности, намерена упростить возможность допуска для обращения в Украине иностранных ценных бумаг. При этом, я хотел бы обратить внимание, что в этом проекте отсутствует требование, что компания-эмитент обязательно должна вести свою деятельность в Украине или даже иметь здесь какие-то активы. То есть, это могут быть ценные бумаги, в том числе, иностранных компаний, которые у всех на устах.

Кроме того, второй очень важный момент, есть попытка убрать разрешение на количество ценных бумаг, допущенных к обращению. В настоящее время разрешение на обращение в Украине ценных бумаг зарубежных эмитентов предусматривает определенное количество таких ценных бумаг. Для того, чтобы завести в страну еще некоторое количество ценных бумаг этого же выпуска, необходимо в очередной раз проходить бюрократический процесс получения разрешения. Это также ограничивает ликвидность рынка.

Вопрос: Я так понимаю, что схема, в целом, остается той же, по которой заводили акции МХП, или это будет двустороннее движение?

Ответ: Во-первых, убирается норма о количестве допущенных ценных бумаг. Это очень хорошо, поскольку это дает шанс, чтобы двери открывались в обе стороны. Но главное, что не открывало "двери" это не Нацкомиссия, а валютное регулирование. Если у вас нет возможности приобрести валюту, чтобы приобрести за границей ценные бумаги и завести их в страну, то все двери закрываются именно валютным регулированием. К НКЦБФР у меня как раз особых вопросов не было, это не их сфера деятельности.

Вопрос: Нацкомиссия во время обсуждений этой идеи на комитете сообщала о сроках ее воплощения, или она намерена дождаться валютной либерализации?

Ответ: Мы все ожидаем изменения валютного регулирования, оно понемногу упрощается, но это разные регуляторы, разные процессы. От Нацкомиссии зависит именно этот проект, и она его ведет. Даже если к моменту его воплощения не будет изменено валютное регулирование, небольшой эффект от действий Нацкомиссии все равно будет. Все равно будет упрощен допуск иностранных ценных бумаг в Украину: бюрократии будет меньше, процедура будет проще, что тоже хорошо.

Вопрос: НБУ разрешил физическим лицам инвестировать за границей в пределах $50 тыс. по упрощенной процедуре. Получится, что Нацкомиссия работает над тем, как упростить доступ иностранных ценных бумаг в Украину, тогда как центробанк разрешил покупать эти же ценные бумаги напрямую за границей.

Ответ: Это вопрос возможностей и конкуренции. Во-первых, все зависит от сроков: что и когда будет принято.

Во-вторых, $50 тыс. это может быть не все средства, которые могут интересовать людей.

В-третьих, такие институты, как частные пенсионные фонды, они пока не имеют свободного доступа к внешним биржам, чтобы приобрести ценные бумаги качественных эмитентов. Поэтому их необходимо заводить сюда или давать им возможность торговать там. Когда наше валютное регулирование станет настолько свободным, я не знаю.

Конечно, если представить, что у нас снимут все барьеры и гривня станет свободно конвертированной денежной единицей, тогда возможностей для конкуренции украинских инвесткомпаний с зарубежными в торговле ценными бумагами, которые обращаются на иностранных биржах, будет немного. Но есть примеры, что даже такая конкуренция может иметь место. Ведь доступ к тем посредникам, которые там торгуют, стоимость транзакций, размер минимального лота, все это будет иметь значение.

Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 23 июня 2017 > № 2251991 Олег Ткаченко


Казахстан > Медицина. Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > inform.kz, 22 июня 2017 > № 2222374 Эрик Байжунусов

Государство будет страховать здоровье 10 миллионов казахстанцев - Эрик Байжунусов

В беседе с корреспондентом МИА «Казинформ» управляющий директор НАО «Фонд социального медицинского страхования» Эрик Байжунусов рассказал о том, что изменится в здравоохранении Казахстана, когда начнет работать система обязательного социального медицинского страхования.

- По поручению Главы государства в нашей стране начата работа по внедрению обязательного социального медицинского страхования. Не отразится ли это на качестве медицинского обслуживания социально уязвимых слоев населения?

- Нет, не отразится. Потому что государство берет на себя расходы на социальное медицинское страхование 14 социально уязвимых категорий населения - это свыше 10 миллионов человек. О каком-то снижении качества медицинского обслуживания этих людей говорить не приходится. Это мы можем гарантировать.

- После принятия Закона «Об обязательном социальном медицинском страховании» осенью 2015 года дважды принимались поправки в законодательство - об отсрочке внедрения системы и о снижении размера взносов. Изменилось ли что-то существенно для граждан?

- Поправки принимались после оценки экономической ситуации в стране. Была проведена большая экспертная работа, проводились обсуждения с активным участием Национальной палаты предпринимателей «Атамекен». После этого было принято решение, что первоначально утвержденные размеры взносов могут негативно отразиться на ситуации в развитии бизнес-сферы. Поэтому было решено снизить эти ставки. Взносы работодателей были снижены в 2 раза, а взносы, которые будет уплачивать государство, вместо 4 процентов были снижены до 3,75 процента. То есть, по всем группам населения размеры взносов были снижены.

- То есть, общие суммы поступлений в Фонд будут меньше изначально запланированных?

- Снижение размера взносов будет компенсировано тем, что увеличилось количество групп населения, за которые будет платить государство. То есть, взносы за эти 14 категорий, или 10 миллионов человек, составят тот пул денежных средств, которые будет давать государство. В общем объеме финансирования здравоохранения сокращения не произойдет.

Надо признать, что мы ожидали с 2018 года, с учетом тех ставок, которые были утверждены вначале, прогнозно, поступление дополнительно около 300 миллиардов тенге в год. Были уже готовы программы, на которые пошли бы средства из этой суммы. Сейчас мы заканчиваем расчеты, таких объемов, конечно, не будет. Теперь наша задача - за счет поступающих средств сохранить существующий уровень качества и объем медицинских услуг.

- Все ли готово для приема денежных средств, которые уже с 1 июля, то есть, через несколько дней, начнут поступать в виде взносов от работодателей, граждан и государства?

- С 1 июля начнут уплачивать взносы работодатели и индивидуальные предприниматели. Это будет, как уплата налогов, в части бухгалтерии никаких сложностей нет. Поэтому, думаю, что особых проблем не будет.

Главным контролером за поступлением и главным распределителем этих средств является Национальный банк. То есть, это не коммерческая система. В целом, уровень контроля будет повышенным, средства никуда не уйдут, кроме медицины. Теперь не будет зависимости от того, сколько денег из бюджета области, например, выделено на здравоохранение. Это будет общий бюджет здравоохранения, который будет формироваться независимо от каких либо уровней бюджета.

- Каким образом будет происходить оплата медицинских услуг в рамках ОСМС, будет ли зависеть объем и качество этих услуг от размеров заработной платы и, соответственно, взносов граждан?

- Почему наша система называется «социальное медицинское страхование»? Все работодатели, работники, государство будет уплачивать определенные суммы в зависимости от доходов гражданина в Фонд социального медицинского страхования. И вне зависимости от места проживания, размера доходов, граждане будут получать одинаковую по объему и качеству медицинскую помощь. Это и есть социальность системы. Маленькие взносы вы платите, или большие - на выходе система обеспечит вам качественную медицинскую помощь.

Мы знаем, что у многих казахстанцев до сих пор сохраняется неправильное представление об ОСМС. Подчеркиваю, наша система - социальная. Страхового полиса, как, например, в Америке, нет. Там накопительный фонд, размер вклада зависит от зарплаты, и вкладчикам нужно выбирать из различных пакетов услуг. Это жесткая рыночная система, поэтому в США 17 процентов населения, вообще, не имеет доступа к медицине. А у нас объем медицинских услуг не будет зависеть от размера доходов и, соответственно, размера взносов гражданина. Основную долю затрат на здравоохранение в нашей стране берет на себя государство.

- Как повлияет внедрение системы ОСМС на развитие системы здравоохранения в нашей стране?

- Главная наша задача заключается в том, чтобы построить конкурентоспособную систему здравоохранения. Чтобы она соответствовала уровню здравоохранения в странах Организации экономического сотрудничества и развития. То есть, в тридцати самых развитых государствах мира. Мы должны повысить качественно уровень нашего здравоохранения, чтобы оказывать нашим гражданам такие медицинские услуги, какие оказываются в этих странах. На это и нацелена система обязательного социального медицинского страхования, которая начнет работать уже с 1 января следующего года.

В нашей системе будет конкуренция между организациями здравоохранения, как государственными, так и частными. К частным организациям, которые захотят участвовать в системе ОСМС, будут предъявляться определенные требования. Пациент сможет выбирать, где ему лечиться или оперироваться. Конкуренция вынудит медицинские организации повышать качество своих услуг.

Ожидается также, что, со временем, будут отменены квоты на лечение. Сейчас пациенты вынуждены ждать своей квоты, потому, что на те, или иные медицинские услуги есть повышенный спрос, а денег в бюджете не хватает. Рыночные механизмы, которые заработают после полного внедрения ОСМС, будут способствовать более полному удовлетворению спроса - там, где спрос высокий, будут построены новые клиники или переориентированы старые, подготовлены специалисты. Думаю, через 3-4 года сегодняшних очередей уже не будет.

- Спасибо за беседу.

Казахстан > Медицина. Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > inform.kz, 22 июня 2017 > № 2222374 Эрик Байжунусов


Россия > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > forbes.ru, 22 июня 2017 > № 2218459 Алексей Фирсов

Не по понятиям: эксперты исследовали конфликт «Роснефти» и АФК «Система»

Алексей Фирсов

социолог, основатель ЦСП "Платформа", председатель комитета по социологии РАСО

Компанию «Роснефть» часто описывали в терминах военного лагеря, каждый сотрудник которого — солдат, скованный жесткой дисциплиной и иерархией. Игорь Сечин, который, по слухам, начинает рабочий день в 5 утра, держит весь этот механизм на полном ручном контроле

Корпоративные конфликты, как, впрочем, и любая ссора, лучше всего отражают характер участников и общее состояние среды. В этих спорах стороны демонстрируют свои бойцовские качества и ресурсный потенциал, и, что более важно, через конфликт мы можем оценивать качество институтов, которые должны регулировать правила игры. Поэтому наша исследовательская команда регулярно изучает кейсы, связанные как с общественными противоречиями, так и с бизнес-войнами.

Для того чтобы понять, как экспертное сообщество оценивает природу и перспективы конфликта, связанного с иском «Роснефти» к АФК «Система» на сумму 170 млрд рублей, якобы выведенных из НК «Башнефть» в предыдущие годы, мы опросили около 30 экспертов — чиновников, экономистов, юристов, политологов, редакторов изданий. Никто из них не был стороной конфликта и поэтому мог претендовать на беспристрастную позицию. И вот какую картину мы наблюдаем в целом.

Первое, что бросалось в глаза, — это сложность самого интервьюирования. Значительная часть респондентов чувствовала серьезное внутреннее напряжение, когда их просили высказаться по поводу «Роснефти», даже на условиях анонимности. Складывалось ощущение, что «Роснефть» приобрела имидж совершенно замкнутого пространства, обнесенного оголенным эклектическим проводом, который лучше не трогать. Получалось так, что в большинстве своем ответы респондентов характеризовали не бизнес-структуру, а закрытый силовой центр.

Компанию «Роснефть» часто описывали в терминологиях военного лагеря, каждый сотрудник которого — солдат, скованный жесткой дисциплиной и иерархией. Игорь Сечин, который, по слухам, начинает свой рабочий день в 5 утра, держит весь этот механизм на полном ручном контроле.

Основное количество опрошенных оценивало конфликт с «Системой» с понятийной позиции: присутствие юридических аргументов в этом конфликте респонденты подвергали сомнению.

У «Системы» был актив, которым прежний собственник управлял из своих представлений об эффективности: что-то реорганизовывал, продавал, заключал контракты. В общем, эти действия и гарантированы правом собственности; результат его управления закладывался в стоимость актива при покупке его «Роснефтью». Но, по логике экспертов, Игорь Сечин исходит не столько из правовой стороны дела, сколько из понятийных моментов: нефть изначально считалась его сферой влияния, «Система» не должна была входить в эту область. «Он покупает не компанию, а ситуацию и пытается из этой ситуации выжать все, что возможно, постоянно поднимая ставки», — говорит эксперт из области корпоративного права. Этим, кстати, объясняется и странная симметрия: размер претензий близок к сумме дивидендов, полученных «Системой» за период управления «Башнефтью».

Впрочем, как уверял нас ряд источников, для Владимира Путина действия «Роснефти» стали неожиданностью. Специалисты по внутриэлитным конфликтам отмечали, что у главы государства не осталось персональных претензий к Владимиру Евтушенкову. В качестве подтверждений они указывают на участие Евтушенкова в совместных с президентом мероприятиях. В околокремлевских кругах распространен апокриф, по которому Владимир Путин попросил Игоря Сечина найти мягкий выход из ситуации; якобы, именно с этой просьбой была связана реплика главы «Роснефти» на Петербургском форуме — «все возможно». В любом случае эксперты отмечают, что «Роснефть» превратилась в слишком мощный и самостоятельный центр силы, который несет риски для баланса внутри политической системы.

«Не уверен, что Путину нужен такой ресурсный перевес в сторону одного человека из своей команды», — говорит известный политолог.

Влияет ли данный конфликт на инвестиционный климат страны в целом? Как известно, точки зрения на этот вопрос разные. На этой неделе независимые члены совета директоров «Системы» направили Владимиру Путину письмо, в котором утверждали, что создается угроза для снижения инвестиционной привлекательности национального рынка. Кремль ответил словами Дмитрия Пескова, который заявил, что не ощущает подобной угрозы. Наши респонденты разделились на три части. Одна из них, в относительно небольшом числе, утверждает, что история будет локализовала в пространстве отношений между двумя субъектами и не затронет среду в целом. Как частный случай этой гипотезы, опрошенные представители государства утверждают: все, что касается «Роснефти», надо рассматривать отдельно от остальной экономики. «Это особый случай, давайте выносить его за скобки», — говорит сотрудник одного из профильных министерств.

Две другие группы формально различаются, но, по сути, сходны. «Конфликт никак не повлияет на рынок, так как инвестиционный климат находится на предельно низком уровне», — говорят оптимисты. По их мнению, в Россию приходит только исключительный экзотический тип инвесторов, например катарских, для которых единственный индикатор — цена на нефть. На все остальное они уже не обращают внимания. Однако пессимисты настаивают, что создан плохой прецедент. «Мы обязательно будем учитывать этот фактор при приватизационных сделках», — говорит опрошенный инвестбанкир. По его словам, нет уже желания разбираться, что сейчас по понятиям, а что нет: «Можно вступить в игру и уже по ходу игры видеть, как судья меняет в ней правила».

Оценка перспектив конфликта в экспертной среде также разнится. Оценивается она не с позиций юридического состязания, а в контексте внутриэлитных договоренностей и решений, которые сформируются в Кремле. «Конфликт может оказаться очень долгим; вполне возможно, что стороны придут к мировому соглашению, по которому Сечин все же получит что-то из нефтесервисных активов «Системы», которые находятся за контуром «Башнефти», — говорит отраслевой эксперт. Но делать точные прогнозы, по его словам, не возьмется никто: это не тот случай, когда можно судить по открытым данным».

Оценка данного кейса позволила описать публичный образ «Роснефти» на инвестиционном рынке. Компания воспринимается через логику постоянной, неудержимой экспансии, в которой цена вопроса уже не имеет принципиального значения. «Роснефть» поглощает каждый раз новый актив, часто более эффективный по качеству менеджмента (ТНК-ВР, «Башнефть»), поднимает за счет него свои показатели и движется к новому расширению. Когда мы составили карту корпоративных конфликтов в нефтяной сфере за последние 10 лет, то увидели, что с «Роснефтью» связана большая часть сюжетов. Нужна ли такая концентрация ресурсов с экономической точки зрения? Единого ответа также нет.

«Мы видим, что целый ряд проектов «Роснефти» — Арктика, покупка НПЗ в Индии, Венесуэла — не содержит под собой явной экономической эффективности, — говорит нефтяной эксперт. «Конечно, можно смотреть на компанию как на инструмент геополитики. Игорь Сечин хочет сделать из «Роснефти» второй «Газпром», отсюда и его конфликт с «Транснефтью» за контроль над трубой, в котором победа пока осталась за Николаем Токаревым. Значительную роль играет персональная конкуренция Игоря Сечина с Алексеем Миллером перед лицом президента», — поясняет ведущий политолог.

Эксперты в значительной степени сходятся во мнении, что выбор стратегии «Роснефти» — частный случай выбора стратегии самого государства. Либо оно будет развивать мобилизационную модель, которая требует предельной концентрации ресурсов и ручного управления, либо приоритет будет отдан институциональному развитию. Нефтяная сфера, как основной ресурс страны, будет служить наиболее точным индикатором этого выбора.

Россия > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > forbes.ru, 22 июня 2017 > № 2218459 Алексей Фирсов


Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 21 июня 2017 > № 2226335 Геннадий Жужлев

Геннадий Жужлев, банк «Открытие»: «Во всех отраслях есть компании, которые чувствуют себя уверенно»

О состоянии российского бизнеса и банковской системы рассказывает член правления, руководитель корпоративного блока банка «Открытие» Геннадий Жужлев

Какие сегодня настроения у российских бизнесменов? Есть ли изменения к лучшему в сравнении с тем, что было летом 2016-го? И как все это отражается на российских банках, которые обслуживают крупных и средних корпоративных клиентов?

Геннадий Жужлев: Бизнес, за исключением отдельно взятых критических точек и подотраслей, не строит свои планы, исходя из кризисных стратегий, а пытается работать в текущем режиме и развиваться. Другое дело, что ситуация, конечно, иная, чем до последнего кризиса. Нет скачка спроса, нет каких-то дополнительных доходов от сырьевых цен. Все работают в условиях ограниченного спроса, высокой конкуренции и не очень высокой рентабельности. То есть, на самом деле, все работают в нормальных условиях ведения бизнеса. Просто для нас они не очень привычные.

Что происходит сегодня в различных отраслях российской экономики?

Геннадий Жужлев: Во всех отраслях есть компании, которые себя ощущают уверенно. Да, какие-то лучше развиваются, какие-то хуже. Просто в качестве примера — месяц или два назад, продажа автомобилей — одна из наиболее пострадавших отраслей, не очень радовала показателями. Но сегодня — статистика существенного роста. Поэтому мы для себя в «Открытии» не ставим ограничений или приоритетов по отраслям. Задача другая: искать наиболее качественные интересные компании и привлекать сервисом на обслуживание в банк участников отрасли в принципе.

Банки отмечают улучшение настроений бизнеса по некоторому, пусть пока и небольшому, оживлению в кредитовании корпоративных клиентов. Правда, по итогам года в «Открытии» ожидают лишь небольшого роста этого сегмента банковского бизнеса.

Геннадий Жужлев: Лишь пятая часть крупных российских компаний сегодня привлекает заемные средства. У нас порядка 30 тысяч клиентов, из них кредитуется менее 20%. А все остальные — просто обслуживаются в банке, потребляя различные другие услуги. Я каждый день повторяю всем сотрудникам, что наш бизнес не заключается в выдаче кредитов. Мы предоставляем нашим клиентам именно качественный сервис. И мы стараемся сделать его удобным с точки зрения использования и нужным для бизнеса. То есть, банковский сервис — он должен не создавать клиенту дополнительные расходы, а должен экономить издержки клиента.

Каким образом банк может снизить издержки корпоративных клиентов?

Геннадий Жужлев: Например, мы разработали такой механизм финансирования экспортных контрактов, который исключает стандартную форму аккредитива. Это самый распространенный вариант финансирования. А стандартная форма аккредитива всегда подразумевает определенную комиссию иностранного банка. Поэтому наши специалисты и придумали такую систему. Она сложнее, но экономит расходы клиента. Другой вариант: есть группа компаний, которые имеют сотни счетов в разных банках. При этом у них нет единого управления этими денежными средствами. Да, есть финансовый директор, который получает список, где по каждой компании есть какой-то остаток денежных средств. И он пытается распределять эти средства, насколько может себе это позволить. Если банк даст возможность эти деньги собрать и оперативно, допустим, погасить часть кредитов, то компания сэкономит очень существенные платежи по процентам.

Технологии, которые используются банками, тоже помогают бизнесу повышать эффективность. Влияние не всегда прямое, но оно есть. К примеру, современные системы банк-клиент могут ускорить прохождение платежей и сэкономить рабочее время руководителя.

Геннадий Жужлев: В рамках платежей по зарплате или еще каких-то стандартных операций все проходит автоматически. Если что-то выбивается из стандарта, то топ-менеджер или генеральный директор получает уведомление об этом на смартфон, причем в любой точке земного шара. И дальше он уже принимает решение. Мы строим систему интерфейса, ориентированного на конкретных пользователей. То есть, у бухгалтера будет другой интерфейс, нежели у генерального директора. Это та же самая программа, но ей по-другому пользуются. Сейчас одна из приоритетных задач для нас — это удобство.

Дополнительные сервисы, не связанные с кредитованием и другими традиционными банковскими услугами, тоже имеют значение при выборе компаниями того или иного банка. Сегодня, в меняющихся условиях ведения бизнеса, популярны обучающие программы, что демонстрирует пример банка «Открытие».

Геннадий Жужлев: Мы постоянно проводим какие-то мероприятия, организовываем, вкладываемся в это. Причем это происходит не только в Москве, но и в разных регионах. Мы обсуждаем возможности по внешнеэкономической деятельности, рассказываем про товарные рынки, способы хеджирования рисков — не только валютных, но и товарных. Более того, мы предлагаем обучающие материалы, даем какие-то контакты. Банк напрямую на этом не зарабатывает. Я называю это «философия нашего бизнеса». Мне хочется, чтобы такой принцип разделяли все сотрудники: все, что хорошо клиенту, хорошо для банка.

Что будет происходить с российской банковской системой в ближайшие месяцы?

Геннадий Жужлев: Банки пытаются переманить друг у друга хороших заемщиков и предлагают все более низкие ставки. Это, к сожалению, избалует клиентов. Такая конкуренция — неправильная. Потому что небольшое количество клиентов получает самые выгодные условия. А все остальные оказываются где-то на заднем фоне и им сложнее работать с банками. Вторая тенденция — банки все-таки стараются предлагать какой-то дополнительный сервис. И будут все больше выходить на рынок каких-то предложений, может быть, новых информационных технологий для клиентов. Некоторые банки будут отменять какие-то комиссии. Когда они поймут, что качественных заемщиков мало и в конкуренции за них банки просто съедают прибыль друг друга, тогда начнут задумываться о том, как бы привлечь еще клиентов.

Если не произойдет новых потрясений, то, вероятно, и экономика России в целом, и банковский сектор к концу года выйдут в небольшой рост. Конечно, гарантировать этого никто не может. Но бизнес, похоже, надеется на лучшее.

Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 21 июня 2017 > № 2226335 Геннадий Жужлев


Великобритания. Россия. Весь мир > Финансы, банки > bfm.ru, 21 июня 2017 > № 2226316 Юрий Соловьев

Юрий Соловьев: интерес к российским эмитентам возрос

Как изменилось отношение западных инвесторов к российскому рынку, Business FM рассказал первый заместитель президента — председателя правления банка ВТБ Юрий Соловьев на лондонской сессии инвестиционного форума «ВТБ Капитала» «Россия зовет!»

После трехлетнего перерыва в столице Великобритании 20-21 июня проходит лондонская сессия инвестиционного форума «ВТБ Капитала» «Россия зовет!» Вновь отмечается всплеск интереса к российским эмитентам. О рынках капитала и их перспективах в интервью Business FM рассказал первый заместитель президента — председателя правления банка ВТБ Юрий Соловьев. С ним беседовал главный редактор радиостанции Илья Копелевич.

«ВТБ Капитал» делает камбэк на западноевропейскую сцену, вообще на западные рынки. Три года встреч с инвесторами, таких, как сейчас, не проводилось, хотя раньше они были практикой. Появилась ли у вас здесь новая аудитория, с кем вы будете работать, или вернулась старая?

Юрий Соловьев: Я бы несколько по-другому задал или ответил бы на этот вопрос. Мы три года не проводили конференции именно в таком формате, поскольку начиная с конца 2014-го — 2015 года была достаточно большая волатильность, рынки ожидали потенциального ответа полисимейкеров. Возможность предсказания того, что будет происходить в российской экономике, была относительно низкая, были определенные геополитические осложнения.

Весьма серьезные. Я думаю, что они в этом списке стояли даже на первом плане, это мое предположение.

Юрий Соловьев: Тем не менее поэтому именно такой формат мы не практиковали. Однако встречи с инвесторами у нас были постоянно, мы все это время вывозили компании на так называемые роуд-шоу как по инструментам с фиксированной доходностью, так и по инструментам акционерного капитала. В каждом году у нас обязательно были сделки, размещение евробондов и в национальной валюте — рубле, и в евробондах, деноминированных в валютах западных стран — это, конечно, доллар, который занимает подавляющее большинство выпусков, а также были сделки в фунтах, швейцарских франках, евро. Мы не останавливали работу с международными рынками ни на один из значимых периодов времени. Встреча, которую мы сегодня проводим, лондонская сессия «России зовет!», нашей хедлайнерской московской конференции, сейчас уже очень востребована, поэтому мы вернулись к этому формату, увидели полный зал на первой панельной сессии, которая была посвящена макроэкономическим прогнозам. Этот год, наверное, отмечается возросшим интересом к российским эмитентам, прежде всего на стороне инструментов с фиксированной доходностью. Если говорить про рублевые инструменты, то они пользуются успехом уже более полутора лет, и евробонды мы видим с ускоряющейся частотой — как количество и качество выпусков, так и участие в них инвесторов со всех точек света.

Надо пояснить, что в данном случае «ВТБ Капитал» привлекает деньги не для ВТБ — ВТБ под санкциями — а для других многочисленных клиентов, которые размещаются в том числе на западных рынках. А кто это делает по секторам наиболее успешно?

Юрий Соловьев: Большое количество квазисуверенных компаний из разных секторов: это и транспорт, и горнодобывающая промышленность, и компании энергетического сектора — все они успешно привлекают инвестиции со стороны западноевропейских, американских или азиатских инвесторов. В частности, говоря о частном секторе, это практически все сектора: потребительского спроса, инфраструктурные сектора, сектора промышленности. Я не смогу назвать ни один сектор, который бы не поучаствовал, в том числе мы видели и успешные выпуски евробондов от банковской системы. Мне кажется, в настоящий момент все сектора нашей экономики отметились на этом рынке, и если вы посмотрите на кредитные спреды, они достигли самых низких или узких значений, наверное, за всю историю существования современной России.

Все равно мы все еще, конечно, даем гораздо большую доходность и тем самым больше платим за капитал, если сравнить нас с другими развивающимися странами, эмитентами, такими как Бразилия и Турция, по цене долга.

Юрий Соловьев: Мы, без сомнения, стоим для самого эмитента, то есть для российских, уже дешевле, а для инвесторов дороже, начиная с Министерства финансов РФ и заканчивая флагманами каждого конкретного сектора экономики или индустрии. Поэтому я считаю, что мы находим свое место в палитре инвестиционных решений западных инвесторов. Но вы абсолютно правы, что есть пространство для дальнейшего снижения этих ставок именно в спредовом выражении. Поэтому, наверное, мы будем видеть дальнейшее движение по этому направлению.

Если сейчас сравнить объемы, сколько нашим компаниям удается привлекать денег на международных рынках, скажем, до 2014 года, с 2012-2013 годами, то какое примерно будет соотношение?

Юрий Соловьев: Мы разместили в этом году больше 20 сделок на рынке евробондов, на международном рынке — это, по-моему, в пять раз больше, чем в прошлом году, и по объему денег это тоже значительно превышает предыдущие годы.

Предыдущие — это 2016-й, 2015-й, 2014-й?

Юрий Соловьев: 2012-й, 2015-й, 2016-й. В 2014 году уже не было. Мне кажется, по профилю, качеству инвесторов и объему мы, говоря о долговом рынке, приближаемся к тем цифрам, которые были в 2011-2012 годах. С 2007 годом трудно сравнивать, потому что тогда была другая немножко глобальная картина в банковском секторе. Но я должен сказать, что сейчас мы занимаем достойное место, интерес инвесторов очень большой, практически любой выпуск несколько раз переподписан. И еще хотелось бы отметить качество инвесторов: заходят так называемые умные деньги.

Что значит «умные деньги»?

Юрий Соловьев: Не шальные спекулянты, которые просто пытаются зайти и выйти очень быстро, а люди, которые глубоко понимают макроэкономическую политику и заходят на некоторое время, которые задают определенные тренды в глобальных инвестициях.

Как вы их делите — по названиям фондов, которые инвестируют, или по типу инструментов, которые они покупают?

Юрий Соловьев: По их подходу. Название коррелирует: хорошо зная какие-нибудь фонды инвесторов, мы с ними очень часто встречаемся, и на встречах one-to-one и на роуд-шоу мы понимаем, каким образом инвесторы входят, их решения. Они базируются на определенных предположениях о развитии дальнейшего эмитента или экономики или сектора экономики. Нам отрадно видеть больших и качественных инвесторов, которые приходят на этот рынок.

Мы давно уже забыли слово IPO, которое до 2008 года у нас было очень популярно. Сейчас уже почти десять лет прошло, оно выветривается из памяти. Может быть, кто-то планирует вернуться к этой форме?

Юрий Соловьев: Мы каждый год размещали каких-нибудь российских эмитентов на рынке акций. В основном это были, правда, SPO, то есть вторичные размещения на уже торгующиеся акции, но не было ни одного года, когда бы у нас не было транзакций либо в Нью-Йорке, либо в Лондоне. Каждый год у нас есть транзакции, в самые «сухие» времена это было три-пять транзакций, в этом году у нас уже было несколько достаточно успешных размещений. Посмотрите на АЛРОСА, «Фосагро», ТМК: это размещения этого года, все они были вторичными, но имеется в виду дополнительное размещение акций. Все они были размещены с большим спросом. И РУСАЛ у нас размещал миноритарный пакет, не сама компания, а один из их миноритарных акционеров. Рынки акционерного капитала, скорее, живы, чем нет, и мы надеемся на дальнейшее их углубление. Надо сказать, что ликвидность на рынке остается достаточно низкой, и это один из факторов, который отторгает большой интерес качественных инвесторов к российским акциям, поскольку ликвидности очень мало. Это в целом связано не только с тем, через что прошла наша страна за последние несколько лет, но и с тем, что произошло с мировой финансовой системой, с банками, которые подвергаются очень большому давлению со стороны регуляторов в плане их возможности торговать какими-то инструментами, принимать этот риск на книги. Соответственно, они дают меньше финансирования инвесторам другого типа, пенсионным фондам, хедж-фондам. Это, в свою очередь, снижает ликвидность, а низкая ликвидность отторгает интерес.

Кроме бумаг с фиксированной доходностью.

Юрий Соловьев: Ну, не ко всему. Еще раз хочу сказать, что у нас транзакции были достаточно успешные и относительно большие, мы размещали сотни миллионов долларов.

Все-таки вы согласитесь, что это не те объемы, на которые мы вышли перед 2008 годом.

Юрий Соловьев: Приблизительно в сто раз меньше по объему, я с вами в этом плане согласен. 2007 год — это абсолютный пик, если хотите, капитализма, который по высоте будет очень сложно взять прежде всего из-за того, что регуляторный мир уже совсем другой. Такого количества левериджей, такого количества денег под управлением, несмотря на то что глобально денежная масса увеличилась, опять же не хочу сказать «спекулятивный капитал», потому что это имеет небольшую негативную коннотацию, но этого капитала гораздо меньше, гораздо труднее банкам поддерживать рынки. И людей колоссальное количество поувольняли, и бизнесы позакрывали, много вышло из определенных стран, регионов, из бизнеса и так далее. Мы проходим такое цикличное дно в развитии рынков капитала, и это бьет по рисковым рынкам капитала, прежде всего по развивающимся странам и по нашей стране тоже.

Про наш рынок акций можете что-то сказать? Рубль немножко стал ослабляться на фоне понятных решений Федрезерва, ЦБ и санкционного законопроекта. Это было вполне предсказуемо, но от индекса РТС этого не ждали, а он развернулся в обратную сторону, и чемпионы последнего года вдруг резко потеряли по 10-20%, в основном, конечно, компании, которые упомянуты в законопроекте. Что о нашем рынке акций можно сказать?

Юрий Соловьев: Прежде всего остановлюсь в целом на рисковых факторах, которые могут влиять на российскую экономику. Опять же набившая оскомину фраза по поводу сырья: цены на сырье достаточно волатильны, мы видим понижательный тренд в нефти. Мы этого ожидали, правительство это тоже ожидало. Это в целом задает некий негативный фактор для людей, которые рассматривают Россию как инвестицию, понимая зависимость страны от сырьевых материалов. Первый фактор налицо, и он проникает во все сектора финансового рынка. Второй — это то, что самые большие центральные банки мира — Федеральная резервная система, ЕЦБ — начинают говорить о политике количественного ужесточения. Федрезерв уже поднимает ставки, но кроме этого что очень важно, но чему пока не придается достаточно большое значение, это сокращение балансов центральных банков, что в итоге ударит больше всего по фондовым рынкам и рисковым элементам. Соответственно, люди будут сейчас сокращать свой риск в развивающихся странах. Россия фундаментально смотрится очень красивым ярким пятном.

Она очень подросла за предыдущие полгода, то есть коррекция уже пошла.

Юрий Соловьев: Да, она очень подросла. Действительно, были на то свои причины, но в комбинации этих двух вещей Россия может потерять свою некую привлекательность. Третье — это новые геополитические ужесточения. Есть сектора, в которых достаточно сложно найти компанию с государственным сектором. Хотя они есть, но очень мало. Из этого можно сделать вывод, что рассматриваются и определенные геополитические ограничения на частный сектор, а это в нашем понимании какой-то новый виток эскалации геополитических проблем, и поэтому часть компаний реагирует достаточно значительно. Последнее: мы сейчас проходим дивидендный сезон, и каждый день некоторые компании открываются минус 5-8% в зависимости от того, сколько они платят дивидендов. Это создает еще некий эмоциональный оттенок, когда люди открывают, а там две-три компании минус 8%, не до конца осознающие, что происходит. Это тоже поддает эмоционального негатива. Российский рынок продолжает оставаться одним из самых дешевых в мире, несмотря на то значительное повышение цен, которое мы видели в конце прошлого года на ожиданиях.

Уже потихонечку снимают всю эту стружку.

Юрий Соловьев: Потепление во взаимоотношениях с развитыми странами, действительно, трейд отыгрывается в другую сторону. Все эмитенты, на которые наложены ограничения со стороны различных валют, научились жить в этих ограничениях. Ни российский банковский сектор, ни нефтяные компании, ни энергетические, на которые наложены какие-то ограничения, не страдают от этих ограничений. Так как мы были подвержены неопределенности своего существования в начале введения этих геополитических ограничений, что 30 дней ограничение на банки, что 14 — мы уже давно не используем эти инструменты и от них вообще не зависим.

Потому что долги почти все закрыты, поэтому и перекредитовываться уже поздно.

Юрий Соловьев: Мы используем другие источники финансирования, их достаточно для нормального существования нашего банка, нормального существования всей банковской системы, поэтому значение этих геополитических рестрикций не надо переоценивать. С другой стороны, они создают негативный фон, и мы проходим через дальнейшую краткосрочную волатильность на рынке и, наверное, будем видеть постепенное снижение котировок в краткосрочном периоде.

Какие вопросы финансисты и инвесторы чаще всего задают и какие суждения чаще всего высказывают о плюсах и минусах российского рынка сегодня?

Юрий Соловьев: Как ни странно, они относительно стабильны на протяжении многих лет. Первая область — это понимание того, что макроэкономическая стабильность стоит как задача номер один для правительства. Это касается и того, что мы слышали на макроэкономической панели, и всех развилок, которые касаются ЦБ. Это первая группа вопросов. Но, начиная с этого столетия подходы были настолько консервативными и правильными, что здесь, скорее, люди просто проверяют: пульс там же, все нормально, сердечко бьется, все то же самое, и это еще раз задает очень важный фундамент рассмотрения дальнейших российских инвестиций. Второе: уже достаточно долгое время люди жалуются на некое отсутствие четко выраженных структурных реформ, которые были бы фундаментально мощными.

Глобально люди хотят увидеть какой-то амбициозный план с высокими цифрами роста, которые стимулируют.

Юрий Соловьев: Роста и каких-то значительных изменений. Есть целый ряд направлений, в которых Россия достигла потрясающих успехов. Посмотрите на инфраструктуру финансового рынка — она у нас одна из лучших в мире. Все прекрасно торгуется, ставится, прекрасно управляется риском, все электронное. Мы абсолютно ничем не хуже, чем лучшие финансовые центры мира. Но инвесторы хотят видеть...

Цифры роста.

Юрий Соловьев: Цифры роста — да, но есть еще конкретные вещи, которые влияют на инвестиционные решения: это судебная реформа, которая должна как-то пройти, быть четко оцифрована, с понятным движением и так далее. Такие вещи, которые структурно изменят ситуацию с производительностью труда. Рост можно и объявить, но важно четко поставить...

Средства, через которые...

Юрий Соловьев: Да, как мы туда придем. Опять же зачастую говорят о каких-то ущемленных правах миноритарных акционеров, еще каких-то вещах. Этих разговоров намного меньше, чем раньше, поскольку, на мой взгляд, инвестиционный климат значительно улучшается с каждым годом в стране. Тем не менее эти вопросы остаются, они достаточно последовательные и долго существующие.

А геополитические?

Юрий Соловьев: Задают практически всегда, но под таким углом, как это повлияет на вас и так далее. Ответы уже становятся стандартными. Даже во время войны люди живут и женятся, производят потомство, развиваются и так далее, а у нас, слава Богу, войны нет, экономика растет уже не первый квартал, показывает хорошие темпы роста, и правительство как раз сейчас должно выпустить программу экономического развития, мы с нетерпением ее ждем. Макростабильность — это действительно потрясающе. Мой любимый пример: если вы напишете десять лучших стран, туда вставите Россию и закроете название, все абсолютно точно пальцем покажут по экономическим индикаторам, что это одна из лучших стран, куда надо инвестировать. Но все остальные вопросы остаются, и над ними нужно работать.

Илья Копелевич

Великобритания. Россия. Весь мир > Финансы, банки > bfm.ru, 21 июня 2017 > № 2226316 Юрий Соловьев


Россия > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 20 июня 2017 > № 2226339 Андрей Костин

Костин о рубле, ОФЗ и санкциях для банков: главное

Президент — председатель правления ВТБ не видит оснований для пересмотра российских рейтингов. Также он высказался об опции, позволяющей Минфину ограничить участие американских компаний в рынке госдолга России

В Лондоне впервые за три года проходит инвестиционная конференция компании «ВТБ Капитал». Президент — председатель правления ВТБ Андрей Костин дал интервью главному редактору Business FM Илье Копелевичу. Каковы основные тезисы?

Про рубль

«Я уже неоднократно так шутил — лучше погоду предсказывать на любом канале или на радио, хотя тоже ошибаются часто, но не настолько, видимо, больно для населения. Могу только сказать одно: я не работаю предсказателем и не люблю предсказывать курс, но у нас есть аналитики, одни из лучших, я считаю, в стране; аналитики «ВТБ Капитал» предусматривают, что не будет резкого колебания курса. Их прогноз — рубль может к концу года ослабнуть не более чем на 5%, примерно в этих пределах. Поэтому я думаю, что не стоит ожидать резких скачков, и это, конечно, очень хорошо».

Про рейтинги

«Вообще оснований для этого особых нет, потому что экономическая ситуация в России улучшается, улучшаются все макроэкономические показатели. В стране наметился экономический рост. Компании чувствуют себя лучше, банки тоже. Вы знаете, прибыль банков растет, и в этом году она будет еще выше, чем в прошлом. Прогнозы — 1,1-1,3 трлн рублей. Посмотрим, это во многом тоже зависит от того, насколько политизированными будут решения рейтинговых агентств. Они, в общем-то, порой этим тоже злоупотребляли и подвергались определенному, хоть и неформальному давлению. Поэтому посмотрим. Я пока оснований для этого не вижу, честно говоря».

Про ОФЗ и санкции против банков

— Никакого практического применения. Это такая, может быть, чисто символическая мера, на мой взгляд. Наверное, одно из последствий, которые это может иметь, — кодификация самих этих мер, которые сейчас находятся в форме распоряжений президента, а будут уже в виде законодательных актов, которые, как мы прекрасно знаем, исторически могут потом очень долго существовать. Посмотрим. Я все-таки надеюсь, что какой-то разум возобладает, и администрация свое слово тоже скажет. Ведь санкции касались двух основных аспектов. Первое — привлечение иностранного финансирования в виде займов, и здесь мы в достаточной степени компенсировали это внутренними источниками, это средства населения, средства наших компаний. Вы, наверное, знаете, что сегодня вообще вопрос ликвидности в российском банковском секторе не стоит. Сегодня банки достаточно ликвидны, сегодня проблема, скорее, со стороны спроса, а не предложения. Кредитный портфель растет последний период — 2016 год, начало 2017-го — не так, как хотелось бы, или даже сокращение имелось. Не потому, что не было денег, а потому, что не было спроса со стороны компаний, у них сократилась инвестиционная деятельность. Поэтому здесь я вообще проблемы на сегодня не вижу, в том числе и по валюте, в том числе и по долларам, по которым нас ограничили, по евро тоже в виде санкций. А что касается вопросов включения капитала, конечно, выход на новые рынки, с новым капиталом — здесь проблема существует, но, я думаю, ее надо решать за счет повышения эффективности своей работы.

— Текст этого законопроекта рынок уже изучил. Там есть опция, которая позволяет Минфину — при определенных политических обстоятельствах требует от него это сделать — опция не запретить, а фактически ограничить участие американских компаний, а косвенно и всех тех, которые ведут расчеты в долларах, в рынке государственного долга. Это и евробонды, и ОФЗ.

— Мы с этим сталкивались раньше, в период перового размещения. Мы прекрасно знаем, что были и звонки инвесторам, и всякого рода предупреждения. Тогда еще Минфин США предупреждал, что это не входит пока в санкции, но смотрите, а вдруг в дальнейшем это будет, у вас будут проблемы... Неофициальное давление всегда присутствовало в этом плане. Конечно, разница есть между законодательными решениями и неформальными звонками, но повторяю: постоянно такое давление оказывалось и на Euroclear, и на инвесторов. Особо нового здесь тоже ничего нет.

Полная версия интервью — в эфире Business FM и на сайте BFM.ru.

Россия > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 20 июня 2017 > № 2226339 Андрей Костин


США. Россия. Весь мир > Финансы, банки > bfm.ru, 20 июня 2017 > № 2226293 Андрей Костин

Костин: «Россия не та страна, которую серьезный инвестор может игнорировать»

Больших колебаний курса рубля до конца года не будет, заявил предприниматель в интервью Business FM. Он также сказал, что международные агентства не имеют оснований снижать России рейтинги, так как экономика вышла из рецессии, но под политическим давлением это может быть сделано

Президент — председатель правления ВТБ в интервью главному редактору Business FM Илье Копелевичу высказался по поводу санкций для банков, озвучил прогноз по курсу рубля, а также прокомментировал опцию, позволяющую Минфину ограничить участие американских компаний в рынке госдолга России. Беседа проходила на инвестиционном форуме компании «ВТБ Капитал» в Лондоне.

Андрей Леонидович, ВТБ в своей серии Russia calling за границей довольно давно не был, Лондон — с трехлетним перерывом. Почему вы решили вернуться на эту площадку и чего, собственно, от нее ждете?

Андрей Костин: Самое главное, на мой взгляд, что в России наступила экономическая стабилизация. Наметился экономический рост. Соответственно, мы видим возросший интерес иностранных инвесторов, в том числе, и в Лондоне — к российским ценным бумагам, к облигациям, к акциям, и поэтому с тем, чтобы как-то дальше подогреть этот интерес, мы, собственно, проводим здесь двухдневную конференцию, с тем, чтобы ознакомить инвесторов с ситуацией в России — каковы перспективы, какова микроэкономика. Какие есть интересные компании или индустрии, куда можно вкладывать. Мы считаем, что время правильное, что несмотря даже на санкционный режим и угрозу каких-то даже новых акций, сегодня есть устойчивый интерес к российским ценным бумагам, поэтому мы решили возобновить эту практику. И наряду с главным нашим форумом, который состоится 24 октября в Москве, мы проводим вот такой выездной форум в Лондоне.

Процесс в американском конгрессе по принятию закона, который надолго закрепит санкции против России, а плюс еще оставляет пространство для их довольно серьезного ужесточения, не изменил в самое последнее время настроение и интерес?

Андрей Костин: Пока этого не почувствовали, хотя, безусловно, если этот процесс будет дальше двигаться, он будет иметь негативный эффект, но в целом, с другой стороны, жизнь показала: за последние три года, которые прошли со времени применения первых санкций, прежде всего, они не принесли никакого результата для их инициаторов, а, во-вторых, в общем-то, не смогли полностью ликвидировать интерес инвесторов к России. Вы знаете, что и в прошлом году, в частности, ВТБ произвел размещение суверенных облигаций, то, что мы сейчас в эти дни делаем, тоже здесь размещаем. И сейчас интерес большой очень, поэтому я думаю, что в любом случае Россия не та страна, которую серьезный инвестор может игнорировать. В той или иной степени, конечно, работа будет продолжена, но повторю, конечно, мы еще не знаем в деталях даже, какие меры будут или не будут приняты. В целом это накладывает определенный отпечаток на атмосферу. Я думаю, что много вопросов будет, в том числе и сегодня, завтра по этой теме тоже.

Собственно, к размещению евробондов — в этот раз оно проходит без всяких информационных конфликтов. Год назад, когда первый раз именно «ВТБ Капитал» как фактически единственный андеррайтер впервые размещал российский суверенный долг на международных финансовых рынках, естественно, возникли подозрения, которые вы потом опровергали: иностранные резиденты были ненастоящие — так сказать, деньги российские прогнаны. Сейчас, кстати, таких разговоров нет и, наверное, быть не может, потому что огромный керри-трейд в самой России. Тем не менее, это короткая преамбула. Действительно, сейчас никто не сомневается, что сейчас-то покупают, но на фоне все-таки снижения ставок в России, 5,5% по тридцатилетним облигациям, не является ли это чрезмерно высокой ценой за российский долг?

Андрей Костин: Вы знаете, я бы сейчас не стал бы комментировать еще эти вопросы. Пока процессы идут. Могу сказать, что уже по первому дню мы имели подписанную книгу, даже переподписку, то есть это говорит о том, что интерес у инвесторов есть, и он, как вы правильно говорите, абсолютно реальный. На фоне нынешних мировых ставок наши ставки выглядят очень неплохо. Я считаю, что для России важно оставаться на мировых финансовых рынках, как суверенный заемщик. На мой взгляд, объемы этих заимствований весьма невелики, на самом деле. Полагаю, России надо продолжать эту практику. Посмотрим по окончательным итогам, но мне кажется, что это будет очень успешное размещение, исходя из той атмосферы и того спроса, который мы имеем.

Я понимаю, что надо будет ждать окончания книги заявок, подведения итогов, но все-таки в какой-то перспективе ставится ли эмитентом, Минфином задача понизить стоимость наших заимствований на международном рынке, привести их к более средним значениям?

Андрей Костин: Я не считаю, что ставки, которые сегодня вкладываются для России, завышенные. Это отражает, в общем-то, определенные реальные ситуации, в том числе, и рынка развивающихся стран. Посмотрим. Я еще раз хотел бы сказать: в общем-то, комментарии в период размещения весьма ограничены юридически. Я бы не хотел тоже этим злоупотреблять. Мы и «ВТБ Капитал», я думаю, обязательно откомментируем по итогам размещения. Да и, полагаю, Минфин сам тоже скажет свое слово на этот счет.

По санкционным инициативам: там есть и такая, в том числе, норма — сокращение фондирования подсанкционных банков. ВТБ, в том числе, соответственно. С 30-ти до 14 дней.

Андрей Костин: Никакого практического применения. Такая, может быть, чисто символическая мера, на мой взгляд, которая показывает, что опыт американский ознакомительный. Я не очень люблю комментировать вещи, которые еще не случились…

Там набор возможностей. Это опции.

Андрей Костин: Что сотрясать воздух, если, допустим, либо конгресс, либо нижняя палата не одобрит, либо президент не подпишет. Всякие варианты возможны, но, наверное, одно из самых негативных возможных последствий — это кодификация, собственно, самих этих мер, которые сейчас находятся в форме распоряжений президента, а будут уже в виде законодательных актов, которые, как мы прекрасно знаем, исторически, могут потом очень долго существовать. Посмотрим. Я все-таки надеюсь, что какой-то разум возобладает, и администрация свое слово тоже скажет. Пока рановато, мне кажется. Пока нет проблемы особой, что ее, собственно обсуждать.

На что финансовый рынок и аналитики обращают самое большое внимание?

Андрей Костин: Очень трудно сейчас прогнозировать, действительно, пока мы не знаем в окончательном варианте, как это все будет выглядеть. Довольно сложно предсказать последствия для российской экономики, российских компаний, на какие компании будут распространяться конкретные меры — тогда это можно попытаться как-то оценить. Но в целом, я еще раз говорю, конечно, атмосферу это портит. В том числе для инвестиционной ситуации вокруг России. Это, я думаю, одна из задумок наших оппонентов в Вашингтоне, чтобы именно так оно и было.

Текст этого законопроекта рынок уже изучил. Там есть опция, которая позволяет Минфину — при определенных политических обстоятельствах требует от него это сделать — опция не запретить, а фактически ограничить участие американских компаний, а косвенно и всех тех, которые ведут расчеты в долларах, в рынке государственного долга. Это и евробонды, и ОФЗ.

Андрей Костин: Мы с этим сталкивались раньше, в период первого размещения. Мы прекрасно знаем, что были и звонки инвесторам, и всякого рода предупреждения. Тогда еще Минфин США предупреждал, что это не входит пока в санкции, но смотрите, а вдруг в дальнейшем это будет, у вас будут проблемы... Неофициальное давление всегда присутствовало в этом плане. Конечно, разница есть между законодательными решениями и неформальными звонками, но повторяю: постоянно такое давление оказывалось и на Euroclear, и на инвесторов. Особо нового здесь тоже ничего нет.

В случае, если этот закон пойдет дальше, даже уже сейчас, понижение кредитных рейтингов со стороны основных агентств, на ваш взгляд, возможно? Если да, то сколько оно нам будет стоить?

Андрей Костин: Мне трудно сказать. Вообще оснований для этого особых нет. Я еще раз скажу, мы с этого начали, что экономическая ситуация и макроэкономические показатели в России все улучшаются. В стране наметился экономический рост. Компании чувствуют себя лучше, банки тоже. Вы знаете, прибыль банков растет, и в этом году она будет еще выше, чем в прошлом. Прогнозы — 1,1-1,3 трлн рублей. Посмотрим, это во многом тоже зависит от того, насколько политизированными будут решения рейтинговых агентств. Они, в общем-то, порой этим тоже злоупотребляли и подвергались определенному, хоть и неформальному давлению. Поэтому посмотрим. Я пока оснований для этого не вижу, честно говоря.

Вы вчера рассказали в интервью Financial Times, группа ВТБ, дочерние банки ВТБ в Европе, будете стремиться выйти из списка 125 значимых для Европы банков. Для нас это обратная ситуация: все стараются в России попасть в число значимых. Вы стараетесь выйти. Объясните, зачем это нужно.

Андрей Костин: Очень просто. На самом деле, речь идет о том, что по неким формальным признакам, не потому, что у нас большой объем операций или большие банки, а в силу того, что при наличии трех банков в рамках Европейского союза применяется подход системно-значимого банка, и это не какая-то престижная карточка, это, к сожалению, оборачивается дополнительными требованиями по капиталу, по ликвидности... Мы, собственно, этого хотим. Когда некоторые комментаторы говорят о том, что мы хотим из-под какого-то контроля выйти — конечно, нет. Но мы хотим избежать избыточных требований в отношении наших банков, которые стоят нам дорого.

Сколько? Эти требования, этот статус сколько стоят?

Андрей Костин: Это сотни миллионов долларов, на самом деле. Сотни миллионов долларов дополнительного капитала и дополнительной ликвидности, понимаете… Поэтому, безусловно, мы на это нацелены. Мы считаем, что надзор, он будет надзором, но именно к такого рода банкам, от которых зависит системная ситуация, связанная с европейскими финансами, (тут) просто несоответствие нашего масштаба и вот тех повышенных требований по капиталу, которые применяют надзорные органы, поэтому мы и хотим привести это в соответствие. У нас не такие большие операции в Европе и, соответственно, мы должны более дешево обеспечивать эти операции за счет меньших требований по основным показателям. Вот, собственно, и все. И вторая, конечно, цель — это сократить реальные расходы, не дублировать функции. Это тоже абсолютно нормальная ситуация, поскольку в рамках Европейского союза сегодня открытый финансовый ранок по существу и есть возможность не дублировать одни и те же операции и проводить эти операции на базе уже единой платформы, что мы собираемся делать. Абсолютно прагматичная цель.

Вообще европейский бизнес для группы ВТБ за последние три года...

Андрей Костин: Он очень несущественен. Мы всегда рассматривали не как самостоятельный бизнес, и не как бизнес для иностранных клиентов. Это, в основном, наш дополнительный инструментарий для работы с российскими клиентами, для заключения сделок по международному праву, иногда для фондирования наших клиентов за рубежом, российских клиентов, которые развивают проекты в Европе, в частности, или в других частях мира. Собственно, это такая франшиза продолжения ВТБ по большому счету для обслуживания наших российских клиентов, их экспансия в другие страны мира. Я бы сказал так.

Я к санкционной теме вернусь. Вы сказали: что было ограничение в 30 дней, что будет 14 — никакой роли это играть не будет. А вообще чем все-таки наши крупнейшие банки, которые оказались под санкциями, кстати, не только они, потому что косвенно условия западного фондирования и для остальных банков тоже изменились; собственно, чем мы заместили этот источник?

Андрей Костин: Вы знаете, ведь санкции касались двух основных аспектов. Первое — это привлечение иностранного финансирования в виде займов, и здесь мы в достаточной степени компенсировали это внутренними источниками. Это средства населения, средства наших компаний Вы, наверное, знаете, что сегодня вообще вопрос ликвидности в российском банковском секторе не стоит. Сегодня банки достаточно ликвидны, сегодня проблема, скорее, со стороны спроса, а не предложения. Кредитный портфель растет последний период — 2016 год, начало 2017-го — не так, как хотелось бы, или даже сокращение имелось. Не потому, что не было денег, а потому, что не было спроса со стороны компаний, у них сократилась инвестиционная деятельность. Поэтому здесь я вообще проблемы на сегодня не вижу, в том числе и по валюте, в том числе и по долларам, по которым нас ограничили, по евро тоже в виде санкций. А что касается вопросов включения капитала, конечно, выход на новые рынки, с новым капиталом — здесь проблема существует, но, я думаю, ее надо решать за счет повышения эффективности своей работы. И если будет большая прибыль, то ее будет достаточно тогда для того, чтобы капитализировать банк и развиваться дальше. Мы сейчас в этом задачу свою видим, не только я. Я сейчас говорил с рядом наших российских промышленных компаний, производства удобрений, металлургических и так далее. Они говорят — слушайте, мы столько возможностей открыли внутри себя. Здесь присутствующие на форуме руководители «ФосАгро» говорили, что они за, по-моему, четыре года в три раза увеличили производительность труда.

Курс им очень помогает.

Андрей Костин: Я все понимаю.

И конъюнктура спроса на удобрения.

Андрей Костин: Возможности, заложенные внутри компании, они у нас большие. Мы иногда очень рачительно расходовали наши силы, средства, возможности. То же самое сейчас происходит в ВТБ. Мы ведь программу приняли повышения прибыльности с 50 млрд в прошлом году до 200 млрд в 2019 году. Это вполне адекватный источник для пополнения капитала. Но, конечно, фактор того, что российские компании, находящиеся под санкциями, не могут выйти на международные рынки заимствования капиталов, в принципе, негативный. Это в определенной степени затрудняет процесс приватизации и так далее. Я думаю, что это не вечно. Повторяю, это абсолютно не смертельные санкции для российских банков. Увидите, что последние годы развитие крупнейших российских банков идет по восходящей в позитиве.

Про курс национальной валюты напоследок. Он потихонечку пошел вверх. Насколько, на ваш взгляд, будет в ближайшие месяцы устойчивый тренд — что все-таки рубль начнет ослабляться?

Андрей Костин: Я уже неоднократно так шутил — лучше погоду предсказывать на любом канале или на радио, хотя тоже ошибаются часто, но не настолько, видимо, больно для населения. Могу только сказать одно: я не работаю предсказателем и не люблю предсказывать курс, но у нас есть аналитики, одни из лучших, я считаю, в стране; аналитики «ВТБ Капитал» предусматривают, что не будет резкого колебания курса. Их прогноз — рубль может к концу года ослабнуть не более чем на 5%, примерно в этих пределах. Поэтому я думаю, что не стоит ожидать резких скачков, и это, конечно, очень хорошо.

США. Россия. Весь мир > Финансы, банки > bfm.ru, 20 июня 2017 > № 2226293 Андрей Костин


Киргизия > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > kg.akipress.org, 20 июня 2017 > № 2216432 Экмат Байбакпаев

Будет ли Нацбанк созидателем в экономике?

Экмат Байбакпаев, депутат Жогорку Кенеша КР, экономист

Мы по праву можем гордиться тем, что первыми среди стран СНГ создали рыночную финансовую систему под надзором Национального банка, первыми ввели национальную валюту сом и построили современную банковскую систему. Прошло больше 20 лет, что дальше? Соответствует ли сегодняшним требованиям денежно-кредитная политика Национального банка для экономического развития Кыргызстана? Какой вклад Национальный банк вносит в улучшение жизни наших граждан, в экономическое развитие, в рост потенциала реального сектора экономики?

По моему убеждению, Нацбанк уже долгие годы занимает узкую позицию – «мое дело только инфляция и укрепление сома». Почему наш Нацбанк отвечает только за стабильность цен и валюты? К примеру, в законе о Федеральной резервной системе США установлена норма, что первоочередными целями Федрезерва США является «обеспечение максимальной занятости, стабильных цен и умеренных долгосрочных процентных ставок в экономике США». В законе же о Нацбанке КР прописано, что «целью деятельности Национального банка является достижение и поддержание стабильности цен» и только! Для развития нашей экономики это ничего не дает! Поскольку Нацбанк главный регулятор в экономике, он определяет объем денежной массы от которой зависит жизнь всей страны. Нацбанк управляет кредитом – главным инструментом для управления развитием многоотраслевой производственно-потребительской системы. Нашим гражданам и нашим предприятиям нужны деньги в достаточном объеме для нормального функционирования экономики – для обмена товарами и услугами, для платежей, для накопления. Но как дела у нас на самом деле?

В течение всех лет с 1993 года уровень объема денежной массы в Кыргызстане находится на чрезвычайно низком уровне. По данным Всемирного банка в среднем объем денежной массы (М2Х) в период 1996-2005 гг. составлял всего лишь 15% от ВВП, а в последние 10 лет (2006-2015 гг.) был на уровне в среднем 30% от ВВП.

Во второй половине 90-х наши предприятия, особенно промышленные, остро нуждались в деньгах, но их было крайне мало в экономике. У предприятий были производственные активы, был производственный персонал, им только были нужны деньги для оборотного капитала. Но в то время в необходимом объеме денежная масса в экономике не была обеспечена Нацбанком. С 1996 г. по 2001 г. денежная масса в Кыргызстане была сжата до самого исторического минимума до 11-14% от ВВП. Именно в это период, параллельно с реализацией всем известного проекта PESAC, были уничтожены наши основные промышленные фонды. Не смог встать на ноги наш зарождающийся производственный бизнес. Очень походит на экономическую диверсию.

В последнее время Нацбанк предпринимает некоторые меры по увеличению объемов денег в экономике. В 2016 г. по нашим оценкам денежная масса (М2Х) с учетом иностранной валюты в экономике Кыргызстана достигла 35,8% от ВВП. Но этого все равно недостаточно для устойчивого экономического роста. Фактически сомовая масса в 25% от ВВП в 2016 г., которую может регулировать Нацбанк, обслуживала в основном социальную часть экономики – сумму оплаты труда (зарплата и соцотчисления), составляющую 26-27% от ВВП. А нашим предприятиям достаются только крохи от всех денег для своей деятельности. Но деньги – это кровь экономики! Нет денег – нет движения в экономике, нет экономического роста.

Конечно, сохранение стабильных цен – это важная макроэкономическая цель для Нацбанка. Благая цель, но как это достигается? Очень просто. Наш финансовый регулятор подходит к решению этой проблемы очень уж однобоко. Если цены растут, а в основном в последние годы у нас цены растут из-за роста цен на импорт, Нацбанк, недолго думая, «зажимает» денежную массу, благо, что инструменты у него под рукой. В результате этого ни у предприятий, ни у населения не остается свободных денег, в итоге товары и услуги просто перестают покупаться из-за отсутствия средств обращения и платежа. А, следовательно, цены падают. Ура, рапортует Нацбанк, мы «задушили» инфляцию!

Рано радоваться. Вроде бы справились с инфляцией, но пришли к стагнации в экономике, так как предприятия стали меньше производить товаров и услуг. Так уже не раз было в прошлые годы. Так было и в 2008 г. (см. диаграмму 1) – сжали денежную массу, а в следующие два года рост ВВП резко сократился. Так было и в 2011 г., когда сократили денежную массу, казалось бы, справились с ростом цен, но «добились» отрицательного экономического роста в следующем году. В результате подобной монетарной политики за 20 лет было загублено большинство отечественных производственных предприятий, составляющих основной капитал Кыргызстана. Практически уничтожена большая часть национального богатства.

Почему наш Нацбанк не интересуется успешным международным опытом, а слепо действует по указке внешних теоретиков–монетаристов, от сомнительных методов которых уже отказались многие страны? Исследования показывают, что в странах с денежной массой свыше 70% от ВВП, инфляция не превышает 2-3% в год. Везде же, где нацбанки ведут «непримиримую» борьбу с ростом цен, масса денег значительно меньше 70% от ВВП (см. диаграмму 2). Вывод: значит простого «сжатия» денежной массы совершенно недостаточно для стабильности цен. Стабильные цены можно достичь только производством внутри страны достаточных объемов необходимых товаров, а главным условием для этого являются недорогие кредиты.

Но у нас все не так. В Кыргызстане в борьбе с инфляцией Нацбанк настолько превзошел себя, сокращая объем денег в экономике, что у нас по статистике Всемирного Банка сейчас самые высокие средние процентные ставки по кредитам в мире – 22,2%. Кыргызстан вместе с Бразилией и Аргентиной в тройке мировых «лидеров» по дороговизне кредитных ресурсов. Как известно в рыночной экономике действует закон спроса и предложения. Меньше товаров, значит они дороже. Также, меньше денег в экономике, следовательно, высокие ставки по кредитам. Все это понимают, кроме нашего финансового регулятора.

Для подтверждения предыдущих моих слов, еще немного статистики от Всемирного банка. У стран с денежной массой меньше 70% от ВВП (см. диаграмму 3) всегда высокие процентные ставки по кредитам. Еще раз повторю, Кыргызстан «чемпион» по самым дорогим кредитам в мире. Но это не все, мы впереди планеты всей по разнице между кредитной и депозитной ставкой – аж целых 20% (2016 г.)! И это продолжается уже не один год, в среднем за 2006-2015 гг. разница составляла 22%!

В последние 10 лет депозитные ставки в среднем находились на уровне 2,5% в Кыргызстане. Примерно такие же ставки банковских вкладов и в таких более развитых странах как Китай (2,8%), Малайзия (2,9%), Таиланд (2,3%) и т.д. Мы что, достигли уровня экономического развития этих стран? Конечно же нет. Почему в других странах СНГ ставки на депозит выше, чем у нас, в частности, в Молдове - 10,8%, в России – 6%, в Азербайджане - 10,7%, даже у нашего соседа в Таджикистане - 7,8%? Что, нашим банкам не нужны депозиты? Кто под такие мизерные проценты как у нас будет делать вклады? А потом Нацбанк говорит о том, что население не желает держать деньги в банках. Да, зачастую наши граждане, имеющие накопления, держат деньги в банках, только трехлитровых! Другая проблема, это то, что из-за недостатка денег в экономике, у большинства наших граждан настолько низкий уровень дохода, что у них просто нет денег на сбережения. Более того, не развивающие производство кредитные ставки не дают возможность увеличивать рабочие места в экономике, и наши граждане вынуждены искать «счастья» на чужбине.

До последних лет торгово-посреднический характер нашей экономики позволял за счет реэкспорта товаров получать высокую прибыль торговым компаниям. Соответственно банковский сектор тоже получал от этого выгоду, выдавая кредиты на эти торговые операции под высокие проценты. Конечно, промышленный сектор не мог брать такие дорогие кредиты. В отличие от торговых проектов рентабельность промышленных и аграрных проектов невысока – в силу их высокой капиталоемкости. При такой высокой кредитной ставке нашим производителям, в особенности промышленникам, которые до сих пор работают, надо при жизни ставить памятники!

Теперь мы вступили в ЕАЭС, реэкспорт сократился, это сразу сказалось и на банковском секторе. С 2010 по 2015 годы активы наших банков ежегодно росли в среднем на 24%, но в 2016 г. роста активов практически не было, при этом кредитный портфель сократился на 4%. По итогам 4 месяцев 2017 г. банковский сектор Кыргызстана получил прибыль в размере 260 млн сомов, что составляет лишь 30% от уровня прибыли 2014 г. и 26% от уровня 2015 г. Налицо тенденция снижения прибылей в банках. Уверен, что в связи с вступлением Кыргызстана в ЕАЭС потенциал роста банковского сектора Кыргызстана уже не зависит от реэкспортных операций или импортных сделок. Нашему Нацбанку и нашим банкам необходимо осознать, что будущий их рост теперь будет зависеть только от роста реального сектора экономики.

На сегодня для еще слаборазвитой экономики Кыргызстана роли Нацбанка в качестве простого финансового регулятора денежной массы в экономике уже категорически недостаточно! Позиция Нацбанка, что «моя хата с краю – ничего не знаю», уже не работает на пользу Кыргызстана! Необходимо законодательно обязать Нацбанк отвечать за обеспечение максимальной занятости в стране и приемлемых кредитных ставок для проектов реального сектора! Нам нужен Нацбанк в роли национального экономического созидателя! Он должен внедрять новые финансовые механизмы, чтобы обеспечить реальный сектор экономики достаточными и недорогими финансовыми ресурсами! И этому есть наглядные примеры развития Японии, Кореи, Китая, в которых центральные банки сыграли решающую роль в успешном развитии и росте промышленных потенциалов и экономик этих стран.

Диаграмма 1.

Диаграмма 2.

Диаграмма 3.

Киргизия > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > kg.akipress.org, 20 июня 2017 > № 2216432 Экмат Байбакпаев


Казахстан > Финансы, банки > kursiv.kz, 20 июня 2017 > № 2216089 Эльдар Сарсенов

Эльдар Сарсенов: Наших клиентов я знаю в лицо

Айгуль ИБРАЕВА

Банковский сектор, как таковой, в следующие пятнадцать лет изменится и изменится сильно. О взаимоотношениях с клиентами, проделанной работе по улучшению кредитного портфеля, новой стратегии развития и актуальных событиях сектора в интервью «Къ» рассказал председатель правления АО «Нурбанк» Эльдар Сарсенов, комментируя актуальные последние финансовые показатели банка.

— Эльдар Рашитович, у АО «Нурбанк» очень хорошие показатели по итогам 2016 года. Если не ошибаюсь, банк входит в тройку лидеров по использованию доходных активов. Чистый доход, связанный с получением вознаграждения Нурбанка за 2016 год увеличился больше чем в 6 раз по сравнению с 2015 годом. Как вам удалось достичь этой положительной динамики ключевых финансовых показателей?

— На этот вопрос есть короткий и длинный ответ. Если говорить коротко – то мы работаем. Если длинно – мы очень старались за последние два года преодолеть последствия как кризиса 2008 года и его отголосков, что еще чувствуются на рынке недвижимости, так и шока после девальвации на всем рынке. Как вы заметили, мы подросли по основным финансово-экономическим показателям, но самое главное на что мы сделали упор – это подушка безопасности. Сильно укрепили депозитную базу физических лиц. Это наши самые прилежные, стабильные и перспективные вкладчики.

Процентные доходы подросли благодаря таргетированной работе. Мы очень аккуратно подходим к выбору наших заемщиков. Во-первых, у нас достаточно емкий и сжатый процесс отбора, можно сказать, даже консервативный. При этом, учитывая, что у нас очень хорошая база фондирования, мы можем конкурировать с первой тройкой банков по предоставляемым услугам и ставкам, здесь мы чувствуем себя комфортно как в Алматы и Астане, так и в других регионах.

Второе – это клиентская база. Многие банки делают упор в своих рекламных кампаниях на привлечение новых клиентов, но когда такой банк выдает заем физическому лицу либо компании на этом дело в основном заканчивается. То есть, если бы я был традиционной бизнес единицей, я бы произвел продукцию или услугу, далее реализовал товар или предоставил услуг – и все, на этом мои взаимоотношения с клиентом бы закончились. А когда Нурбанк выдает заем, наши отношения только начинаются. Поэтому, мы не делаем упор на завлекающую рекламу, она нам нужна просто для того чтобы освещать наши продукты, мы делаем упор на взаимоотношения в долгосрочной перспективе.

Банковский сектор, как таковой, в следующие пятнадцать лет изменится, и изменится сильно. Поэтому мы уже сегодня делаем акцент, первое – на комфортные условия, что касается залога или кредитной истории наших заемщиков, и второе – на персональное обслуживание. Наших всех клиентов я и мои коллеги знаем в лицо и поэтому мы можем вести диалог, находя взаимовыгодные условия.

— В начале 2016 года уровень NPL Нурбанка составлял 9,32%, к концу года он был снижен до 6,94% от общего объема выданных кредитов. Как банком велась работа по улучшению кредитного портфеля?

— Это диалог один на один с клиентом. Не один из адекватных людей не хочет быть в долговой яме не хочет этого и банк. 99% из них просто попали в какую-то сложную жизненную ситуацию и нуждаются в диалоге. Банк не заинтересован в том, чтобы принимать на баланс какие-либо залоги, будь то квартиры, заводы и прочее. Это не наш бизнес. Поэтому нам гораздо выгоднее помочь подняться на ноги нашему клиенту, у которого какие-то временные трудности, и работать в дальнейшем с ним как с доходогенерирующим лицом. Здесь нет ничего запредельного, это персонализация, терпение и эмпатия.

— Недавно S&P изменил долгосрочный рейтинг Нурбанка с «В» до «В-» и подтвердил краткосрочный рейтинг на уровне «В». По мнению S&P Global Ratings, бизнес-позиция АО «Нурбанк» пересмотрена в связи с низкими показателями прибыльности на фоне неопределенной внешней среды. А с чем связано изменение рейтинга?

— Если вкратце, S&P отметил, в частности, что наша доля рынка и показатели прибыльности не соответствуют их ожиданию. Нам хотелось бы отметить, что мы являемся консервативным банком. Институт, который работает соссудами или, тем более, со вкладами, не может быть агрессивным, это очень опасная стратегия. Поэтому наша консервативная политика отразилась на прибыльности банка. Мы не гоняемся за сверхдоходами, для нас стабильность и уверенность в завтрашнем дне является главной составляющей

Тот консерватизм, с которым мы работаем, себя оправдал. В этом году нам исполняется 25 лет, за это время мы пережили не один кризис. Если бы мы следовали всем пожеланиям наших партеров, не важно, кого именно, мы бы с вами здесь не беседовали. У рейтинговых агентств своя задача –показать оптимальную картину того, как должна развиваться страна, компания. А моя задача – это соблюдение интересов акционеров, и самое главное – вкладчиков.

— Нурбанк заявил о запуске новой стратегии к своему 25-летию. Каковы основные направления данной стратегии? Действительно ли это нечто новое, и чем оно отличается от того, что предлагают другие игроки рынка? Чем Нурбанк удивит своих клиентов?

— Какими-то громкими заявлениями мы не привыкли бросаться. Чем мы будем удивлять своих клиентов, так это повседневной бесперебойной работой. То есть, самое главное мы будем предоставлять комфортные условия кредитования. Как это будет выражаться?

Во-первых, сегодня мы уже работаем с десятью госпрограммами: это совместные программы с «Даму», к тому же мы успешно закрепили наши взаимоотношения с Банком Развития Казахстана, Единым накопительным пенсионным фондом.

Те линии, которые нам были выделены, мы успешно освоили в сроки. Наряду с льготными программами кредитования, Банком успешно используются инструменты субсидирования – удешевление ставки по кредиту для конечного заемщика и гарантирования кредитов конечных заемщиков при недостаточности залоговой массы обеспечения. Такая мера поддержки со стороны государства является одной из эффективных и пользуется успехом среди предпринимателей. Своевременная поддержка, оказанная государством, позволяет обеспечить доступ предпринимателей к льготному и долгосрочному финансированию, что в свою очередь позволяет избежать ухудшения и замедления темпов развития предпринимательства. В этом отношении, как я говорил в ранних интервью, господдержка продолжается.

Мы зашли также в региональные программы Даму – это «Алматы-туризм», «Астана-ритейл», схожие программы в ВКО, в планах у нас Атырау, Шымкент и Караганда,Тараз. Мы подписали предварительное соглашение на получение транша с Азиатским Банком Развития, также планируется заключение соглашения с Европейским инвестиционным банком. Эти соглашения рассчитаны на на микрокредитование субъектов малого бизнеса, которым традиционное банковское кредитование недоступно.

Во-вторых, сегодня мы работаем с нашими проблемными заемщиками – физическими лицами, у кого в свое время были займы в иностранной валюте. Сумму, которую нам выделили, мы освоили своевременно. К тому же, для физических лиц мы запустили ипотеку на выгодных условиях, несмотря на то, что многие банки сворачивают данную программу. Условия предоставления традиционных беззалоговых займов, скорость выдачии.т.д. постоянно совершенствуются. Прямая задача, которую я поставил перед нашими сотрудниками –каждыймесяц улучшать нашу продуктовую линейку для физ. лиц.

– В последние месяцы казахстанский банковский рынок лихорадит. Происходят объединение капиталов, слияние финансовых структур. Одни игроки уходят с рынка, появляются другие. Какова в данном случае позиция Нурбанка?

– Продаваться мы точно не будем, как я до этого уже говорил. Причиной таких сделок обычно служит нехватка ликвидности или нехватка капитала. При этом основной причиной недостатка капитала являются проблемные активы, так как именно они съедают капитал. В свою очередь мы имеем подчищенную структуру, над которой мы работали много лет. И на текущий день мы имеем достаточный капитал, который в полтора раза превышает нормативный уровень.

После банкротства АО КазИнвест Банка, а также в связи с проблемами других некоторых банков на рынке образовался кризис недоверия. Данный кризис недоверия вызвал отток ликвидности с более мелких и не устойчивых банков. Но наш Банк не испытал ощутимый отток клиентов. У банка имеется достаточно большая база клиентов, в том числе несколько тысяч надежных и долговременных клиентов. То есть у нас есть достаточно стабильное фондирование, чему свидетельствует коэффициенты ликвидности, которые превышают нормативный уровень в несколько раз. Следовательно для нас нет предпосылок для продажи или объединения.

А в покупке мы пока не видим необходимости. Мы больше ориентированы на расширение текущего бизнеса. Для этого уже в этом году мы открываем 16 отделений. Данное расширение было продиктовано объективной необходимостью, учитывая физический разброс нашего населения. Помимо этого, мы ни в коем случае не сворачиваем нашу программу онлайн.

– Как вы полагаете, насколько актуально и необходимо на сегодняшний день предложение Нацбанка по новому инструменту сохранения денег, капиталовложения – золотых слитков?

– Это первые шаги для того чтобы предоставить нашему потребителю возможности фондового рынка. Физическая покупка золотых слитков это первый шаг к становлению финансово образованного инвестора. У нас, к сожалению, фондовый рынок находится все еще в начальной стадии развития. Но он представляет очень интересную площадку, в первую очередь, для нашего широкого круга населения как источник прибылис неограниченным уровнем доходности.

Покупка золота – это капиталовложение, которое зависит от конъектуры цен, которое мало чем отличается от покупки недвижимости. Скорее всего, уровень доходности такого инструмента не будет превышать ставку депозита в банках.

Следующий этап – покупка акций через приложение. В фондовом рынке важна скорость. Именно сегодня компьютерные алгоритмы выполняют приказы в нано секундах, поэтому здесь приложение будет играть на руку инвестору.

–В последнее время довольно актуальным для банков и их клиентов является вопросом вторжении извне и сохранении данных (хакерских атаках, антивирусных атак, спама). Как этот вопрос решает Нурбанк?

–Те хакерские атаки, которые начались этой весной, еще продолжаются. Я если честно, их ожидал. Мы были предупреждены нашими зарубежными коллегами. Организации, которые занимаются данной неправомерной деятельностью, работали и на Кавказе, Бангладеше, России. Это был лишь вопрос времени, когда они придут в Казахстан, так как в отличие от Европы и Америки наши системы защиты не такие совершенные.

Здесь идет принцип защищенности. Хакеры нападают на ту организацию, которая меньше всего защищена. У нас на протяжении последних пяти-шести лет идут очень хорошие закупы по системам раннего обнаружения, защиты, как от вирусных атак, так и взломам извне. Поэтому во времени весенних атак мы пострадали меньше всего.Можно сказать, что наш консерватизм отражается и в системах защиты.Этот случай был уроком для всех, что не надо экономить на информационной безопасности.

Казахстан > Финансы, банки > kursiv.kz, 20 июня 2017 > № 2216089 Эльдар Сарсенов


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 20 июня 2017 > № 2215908 Алексей Чирков

Алексей Чирков, ЦБ: «Нет смысла устанавливать правила, если не будет контроля за их соблюдением»

Алексей Чирков, начальник управления регулирования Службы по защите прав потребителей и обеспечению доступности финансовых услуг Банка России

Беседовала: Татьяна Терновская, редактор Банкир.Ру

Скоро вступят в силу первые базовые стандарты для МФО. Что изменится для микрофинансового рынка? Кто и как будет следить за соблюдением требований стандартов? Будет ли у компаний возможность подготовиться и адаптироваться к ним? На эти и другие вопросы в интервью Bankir.Ru отвечает начальник управления регулирования Службы по защите прав потребителей и обеспечению доступности финансовых услуг Банка России Алексей Чирков.

— В своем выступлении на IV Южнороссийском микрофинансовом форуме в Ростове-на-Дону вы уточнили, что напрямую Банк России не будет контролировать соблюдение микрофинансовыми организациями базовых стандартов, первые из которых могут вступить в силу уже с 1 июля. Контроль будут осуществлять саморегулируемые организации, а Банк России уже, в свою очередь, будет взаимодействовать с ними. Это действительно так?

— Данный вопрос достаточно подробно регламентирован в 223-ФЗ «О саморегулировании в сфере финансовых рынков». Исходя из норм этого закона, базовые стандарты могут проверяться исключительно СРО и только в отношении своих членов. Банк России при этом вправе проверять то, как сами СРО осуществляют такие проверки. Мы работаем в рамках этой модели.

— СРО на рынке микрофинансирования не одна, и, соответственно, подходы к проверкам могут быть разными. Кроме того, еще не все организации в полной мере изучили окончательную редакцию базовых стандартов и просто не успеют подготовиться…

— Действительно, саморегулируемая организация начинает проверять своих членов в порядке, который она определяет самостоятельно. Порядок проведения проверок в силу закона определяет внутренний стандарт СРО, который разрабатывается и утверждается членами СРО самостоятельно. И, теоретически, возможны ситуации, когда в методологии проверки одинаковых требований между разными СРО могут быть различия.

В отношении срока вступления необходимо учитывать, что, во-первых, ключевые положения базового стандарта были озвучены СРО своим членам еще в прошлом году, во-вторых, для наиболее чувствительных требований в проекте специально предусмотрен переходный период, в течение которого МФО смогут адаптировать свою работу к новым требованиям.

— Как предполагается решать такие проблемы?

— У нас, в рабочем порядке, есть предварительные договоренности со всеми СРО на рынке микрофинансирования о разработке единой методологии проверок базового стандарта защиты прав получателей финансовых услуг. Разумно, если такая методология будет состоять из двух частей. В первой должны быть детально указаны требования к предмету и процедуре проверки: что именно и как должно проверяться в рамках данного стандарта. Вторая часть — это, условно, чек-лист ключевых требований стандарта, с помощью которого организация сама сможет проверить его соблюдение.

С нашей точки зрения, цель базового стандарта — это все-таки не проверки сами по себе, а реальное соблюдение прав потребителей и внедрение тех лучших практик, которые уже существуют во многих микрофинансовых организациях. В совокупности и единая методика, и чек-лист позволят избежать проблем и будут способствовать достижению поставленных целей принятия стандарта.

При этом хочу подчеркнуть, что, как мы рассчитываем, и методика, и чек-лист будут публичны и доступны для всех микрофинансовых организаций заблаговременно. МФО должны иметь возможность заранее понимать, что и как им нужно соблюдать, и как это будет проверяться.

Такая детализация процедур не установлена законом, но, на наш взгляд, это своевременная и нужная рынку инициатива.

— Изначально это была идея Банка России или участников рынка?

— Это совместная идея. Очевидно, что установление правил — это первый этап. Не менее важно, как эти правила будут применяться на практике, как организации будут их соблюдать. Обсуждая этот второй вопрос мы с СРО МФО договорились именно по данному стандарту — защиты прав потребителей финансовых услуг — реализовать такую идею.

— Когда появится методика и чек-лист?

— Это исключительно в компетенции СРО. Если говорить о той информации, что есть у нас от самих саморегулируемых организаций, то первый проект такой методики подготовлен. В течение месяца ожидается его согласование между СРО и обсуждение с Банком России. После этого можно будет провести широкое обсуждение методологии проверки базового стандарта с участием всех заинтересованных сторон.

— Пока разрабатывались стандарты, рынок МФО разделился на МФК и МКК. Учитывается ли в последней версии стандартов специфика разных бизнес-моделей, существующих сейчас на микрофинансовом рынке?

— Напомню, что первые стандарты на рынке микрофинансирования появились еще в 2013 году. Эти стандарты готовились в соответствии с предыдущим законом о саморегулируемых организациях — 315-ФЗ, когда саморегулирование для МФО не было обязательным. Они не были едиными для всего рынка МФО. После вступления в силу закона о саморегулируемых организациях в сфере финансового рынка появился новый институт — базовые стандарты. Они едины для всего сектора МФО и обязательны для всех МФО вне зависимости от факта ее членства в саморегулируемой организации.

Обсуждение базового стандарта защиты прав получателей финансовых услуг, о котором мы говорим сейчас, началось уже в прошлом году, после разделения рынка на МКК и МФК. Поэтому специфика различных видов МФО в стандарте учтена.

— Приведите примеры, пожалуйста.

— Например, на уровне стандарта существует обязанность иметь свой собственный интернет-сайт. Однако она установлена только для МФК – микрофинансовых компаний. Потому что мы понимаем, что для небольшой организации, если она работает исключительно оффлайн, в одном небольшом населенном пункте, где интернет не всегда и не у всех есть, такая обязанность будет избыточна.

Когда мы говорим о различии в регулировании в зависимости от размера организации, есть важный нюанс. Такие отличия могут учитывать некоторую фактическую специфику деятельности. Но в целом для потребителя не должно быть разницы, с точки зрения защиты его прав и предоставления информации, куда он приходит – в микрокредитную или микрофинансовую компанию. Именно поэтому нормы, которые касаются, например, преддоговорного информирования клиента, правил взаимодействия с ним, едины — вне зависимости от размера организации. И направлены на защиту его прав.

— Нет ли необходимости внести в базовые стандарты требование о раскрытии информации о собственниках либо конечных бенефициарах микрофинансовых организаций?

— В законе «О микрофинансовой деятельности …» уже есть обязанность микрофинансовой организации раскрывать неограниченному кругу лиц информацию о лицах, оказывающих существенное (прямое или косвенное) влияние на решения, принимаемые органами управления микрофинансовой организации. На практике такая информация раскрывается, как правило, на сайтах МФО.

Наш общий подход: базовый стандарт не должен дублировать содержание федерального законодательства. Соответственно, второй раз прописывать это в стандарте, с учетом существующей нормы нецелесообразно.

— В базовых стандартах по защите прав потребителей есть ряд указаний, измерить степень и полноту исполнения которых достаточно сложно. Например, обязанность сотрудника информировать клиента о компании, продукте, рисках и многом другом. Или необходимость установки на входе пандусов для инвалидов – это требование пока носит рекомендательный характер, и компании, может быть, вовсе не будут их устанавливать, ссылаясь на необязательность такого требования.

— Это очень правильный вопрос. Действительно, нет смысла устанавливать правила, если не будет контроля за их соблюдением. Существует несколько способов проверки, которые, в том числе, зависят от характера соответствующих требований. Очевидно, что не все, что касается взаимодействия потребителя и микрофинансовой организации, может быть проверено путем изучения отчетности или формы договора. В этом случае требуются иные формы проверки.

Та модель, которую СРО предложили в проекте базовых стандартов, на текущий момент времени кажется оптимальной. Согласно ей представители СРО с выходом в офис МФО инициируют ситуацию, в которой должна быть совершена сделка. Такой «выход на место» как раз позволяет проверить все самые тонкие моменты, узнать, как происходит фактическое взаимодействие с МФО.

Помимо тех способов, которые есть в 223-ФЗ, во внутренних стандартах СРО, в отношении проверки стандарта защиты прав потребителей модель, которая включает в себя действия, имитирующие подготовку к заключению договора, вполне может быть учтена в качестве способа проверки.

В том, что касается рекомендательных и обязательных требований, есть тоже очень тонкая грань. Если абсолютно все требования вводить сразу и достаточно жестко, это может привести в экономическом смысле к подавлению деятельности компании, сделав ее финансовые услуги вовсе недоступными для граждан. При этом есть рекомендации ОЭСР, которые говорят о том, что регулирование должно не подавлять деятельность, а создавать условия для ее безопасного осуществления и при этом учитывать интересы потребителей. Поэтому по определенным положениям, которые, с нашей точки зрения, могут повлиять на бизнес-модель организации, в стандарте есть ряд переходных периодов. И параллельно есть ряд требований, закрепленных в качестве рекомендательных — по ним возможны различные корректировки с учетом практики применения.

— Как и какие санкции будут применяться к нарушителям базовых стандартов? И каков механизм применения этих санкций? И какие нарушения могут считаться наиболее тяжелыми, какие — наименее?

— Учитывая, что именно СРО будут проверять микрофинансовые организации и применять санкции, лучше этот вопрос адресовать им. Я только могу сказать о том, что есть в законодательстве. СРО по итогам проверки фиксирует нарушение в специальном акте. Есть определенные процедурные требования, которые направлены на защиту прав микрофинансовых организаций в этой ситуации. И есть коллегиальные органы, контрольный и дисциплинарный комитеты СРО, которые, с учетом обозначенной в законе компетенции, рассматривают факт совершенного правонарушения и принимают решение о тех или иных мерах. В законе есть определенная вариативность мер в зависимости от тяжести нарушения — начиная от предупреждения и заканчивая штрафом.

— Вы говорили о том, что граждане обычно предпочитают не обращаться с жалобами или претензиями в те микрофинансовые организации, где нарушили их права, а идут сразу в ЦБ. В связи с этим в стандартах прописано требование, в соответствии с которым МФО обязана в течение определенного срока отреагировать на поданную жалобу. Рассчитываете ли вы, что таким образом поток жалоб от граждан, подаваемых напрямую регулятору, снизится? Насколько он может снизиться и, тем самым, разгрузить работу ЦБ в плане претензий?

— В действительности на снижение количества жалоб влияет определенное количество факторов. Это и новые продукты, которые появляются на рынке, и поведение самих МФО, и уровень финансовой грамотности – когда все больше потребителей знают, что они в принципе могут обратиться в ЦБ. С учетом такой многофакторности было бы, наверное, очень самонадеянно давать какие-либо прогнозы. Здесь важно другое. На текущем этапе необходимо создать модель, когда у каждой МФО будет обязанность отвечать на обращение потребителя. И это будет первым шагом к тому, чтобы потребитель мог решить свои проблемы напрямую во взаимодействии с МФО, обратиться в организацию, зная, что его обращение не будет проигнорировано, как это нередко случается сейчас.

В конечном итоге не может быть цели снизить число жалоб в Банк России. Это очень обманчивая и даже ложная цель. В действительности цель состоит в том, чтобы потребитель был удовлетворен, его права были защищены, и он мог рассчитывать на быстрое, оперативное и справедливое разрешение всех разногласий и сложных ситуаций, которые у него могут возникать при взаимодействии с микрофинансовой организацией. Нормы по рассмотрению обращений как раз направлены именно на это.

Именно создание условия для взаимодействия потребителя с поставщиком финансовой услуги, а не на какое-то механическое снижение количества жалоб в адрес регулятора, является целью стандарта защиты прав получателей финансовых услуг.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 20 июня 2017 > № 2215908 Алексей Чирков


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 20 июня 2017 > № 2215876 Павел Самиев

Война с «жирными котами»: почему не нужно помогать валютным ипотечникам

Павел Самиев

управляющий директор и член совета директоров Национального рейтингового агентства, исполнительный директор АЦ "Институт страхования" при Всероссийском союзе страховщиков, генеральный директор «Бизнесдром»

Им могут быть предложены рациональные варианты на выбор – рефинансирование кредита на рыночных условиях, фиксация курса валюты по курсу ЦБ или объявление дефолта

Сегодня активно обсуждается проект решения помощи проблемным валютным ипотечникам, над которым работают сразу три министерства, и в последней редакции он стал смещаться в сторону их поддержки. При этом, если Минфин и Минэкономики предлагают субсидировать им часть долга, то Минстрой и вовсе — конвертировать их кредиты по курсу выдачи, на что потребуется 30 млрд рублей. Такой вариант помощи выглядит совсем странным. Во-первых, столь поздняя конвертация будет «плевком» в тех, кто уже реструктурировал ипотеку по компромиссному курсу. А, во-вторых, это поощрение финансовой безответственности, а также пиара и шантажа, которым в последнее время особенно рьяно занимаются валютные ипотечники.

Раз в месяц-два у них случается обострение – в ход идут забастовки, голодовки, бойкоты платежам, угрозы дефолтами и судами, письма к регуляторам и другие инструменты. Банкиры в этой истории выглядит эдакими наглыми «жирными котами», которые наживаются на бедных россиянах, отдающих буквально последние копейки за навязанный им валютный кредит. Однако это потребительское лукавство со стороны вполне финансового грамотных россиян, которые в большинстве своем выбирали валютные кредиты намеренно – в погоне за лучшими условиями и более низкими ставками.

Валютным ипотечникам не повезло, «выстрелил» валютный риск, и курс доллара и евро сильно поднялся. Но винить в этом банки и государство как минимум несправедливо по отношению ко всем тем, кто долгие годы до 2014 года платил более высокие ставки по рублевым ссудам. И в целом надо четко разделять жилищное кредитование, которое традиционно является социальной темой, и валютных ипотечников, которые приняли на себя рыночный риск вполне осознанно.

Валютный риск — классический рыночный риск, который несет заемщик, заключивший с банком договор валютной ипотеки. В кредитных договорах прямо указывается, что ипотечные платежи будут привязаны к курсу ЦБ «рубль-доллар» или «рубль-евро», а это явно плавающая величина. В других финансовых сферах также есть продукты с привязкой к валюте – например, программы страхования жизни. Однако мы не слышим, как страхователи идут со штурмом на офис страховой компании с настойчивым призывом пересчитать полис ИСЖ… Можно даже не сравнивать с другими финансовыми продуктами — на памяти у большинства россиян – девальвации рубля прошлых лет (1998, 2008 гг.), что подтверждает, что по крайней мере многие шли на риск вполне осознанно.

Человек, оформляющий валютный кредит вместо рублевого, чаще всего делал это из-за более выгодной ставки. Для сравнения: ставка по рублевой ипотеке в 2010 году составляла 12-13%, а валютную ипотеку можно было найти под 9%. На платежах в десятки тысяч рублей разница в несколько процентных пунктов была очень ощутимой. В ряде случае валютная ипотека бралась под так называемые «инвестобъекты», то есть для покупки недвижимости под сдачу в аренду. Классический инвестиционный инструмент с валютной составляющей. В то же время, у таких заемщиков был и риск, что курс изменится в худшую сторону – вырастет относительно рубля. Валютные заемщики хотели сэкономить на платежах, а вышло наоборот.

Конечно, им можно по-человечески посочувствовать, но ни банки, ни государство не должны оказывать валютным ипотечникам социальную поддержку или пересчитывать кредиты по курсам вдвое ниже сегодняшнего рыночного. По сути, это означает перекладывание своей «головной боли» на плечи других заемщиков, расплачивающихся по рублевым займам, или на плечи налогоплательщиков – всех россиян, если речь идет о помощи со стороны государства. По логике валютных заемщиков за них сегодня должны платить те, кто просто не стал принимать на себя рисков и предпочел повышенную ставку потенциальной выгоде по долларовой ипотеке.

Валютных заемщиков можно сравнить с водителями, которые объезжают многокилометровую пробку по обочине, а за 100 метров до поста ГИБДД начинают «влезать» перед стоящими там машинами. Подобные водители раздражают, не так ли? Такие же эмоции у любого человека, который имеет дело с финансовыми продуктами, могут вызывать сегодня и валютные заемщики.

Многие из них жалуются, что банки «навязывали» ипотечные кредиты в валюте, или говорят, что в каких-то кредитных организация была только долларовая ипотека, но ведь можно было пойти в другой банк, где есть рублевые кредиты, можно было отказаться от валютной ссуды. На рынке несколько сотен банков, раньше их было около 1000, рынок ипотечных программ активно развивался. С учетом опыта прошлых кризисов и девальваций вполне можно было подобрать рублевый ипотечный кредит.

Ситуация с бойкотами, дефолтами, голодовками и настойчивым предложением «поменять» ипотеку по курсу 30 рублей выглядит особенно странно с учетом того, что разрешить сложную ситуацию, даже если кто-то попал в нее действительно случайно, было много шансов. Например, можно было в 2015 году, тут же, буквально «по горячим следам», рефинансировать ипотеку. Можно было зафиксировать курс по 40-50 рублей. На худой конец, можно было продать квартиру, погасить кредит и взять новый в рублях для новой сделки. Да, была бы сложная альтернативная сделка, но это не безвыходная и не неразрешимая ситуация.

В общем, абсолютно непонятно, почему этой категории заемщиков должна быть, по их собственному мнению, оказана социальная поддержка. У валютных ипотечников отличный пиар и лобби, опять-таки с учетом того, что в эту историю шли, как правило, вполне грамотные и финансово и инвестиционно «подкованные» люди.

Каким же может быть выход из сложившейся ситуации? На мой взгляд, как минимум важно развернуть информационное поле в объективное, а не субъективное русло, в котором валютные заемщики представляют себя единственными жертвами финансового кризиса. Подход к поддержке ипотечных заемщиков, в том числе, валютных, должен быть инивидуальным, а помощь — адресной. Например, валютным ипотечникам могут быть предложены рациональные варианты на выбор – рефинансирование кредита на рыночных условиях, фиксация курса валюты по курсу ЦБ или объявление дефолта. Должна быть категорически исключена дискриминация остальных категорий заемщиков, в том числе, рублевых, опираясь на шантаж со стороны валютных должников.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 20 июня 2017 > № 2215876 Павел Самиев


Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 17 июня 2017 > № 2212672 Николай Вардуль

Женская рука

Николай Вардуль

Главное, что показал ЦБ под председательством Эльвиры Набиуллиной, – это не только победа над инфляцией, в которую за порогом ЦБ, когда тот поставил перед собой задачу ее снижения до 4% в год, практически никто не верил, но и связанный с этой победой новый политический расклад сил среди регулировщиков российской экономики.

Первая скрипка здесь именно ЦБ. Во-первых, потому что любое рыночное регулирование идет в конечном итоге через деньги, а к стоимости денег ЦБ имеет самое непосредственное отношение. Во-вторых, потому что арсенал средств воздействия на экономику, причем оперативного воздействия, у ЦБ больше, чем у правительства. Правительство располагает своими фондами, оно может что-то (в рамках действующего законодательства) разрешить, облегчить или затруднить, а то и вовсе запретить. Это, конечно, немало. Оно может предложить новые налоговые схемы, но это не из тех средств, которые сразу начинают действовать (необходимы изменения в законах). Зато у ЦБ рычаги, которые быстро дотянутся до каждого: стоимость кредита, различные способы регулирования финансового рынка, курс рубля в конце концов. В-третьих, есть и субъективный фактор. Эльвира Набиуллина не делегирует принятие важных решений президенту, как это постоянно делает правительство, она действует самостоятельно и в значительной мере независимо.

Все вместе (и не в последнюю очередь, конечно, победа над инфляцией) превращает Набиуллину в фигуру, активно воздействующую на все политические процессы, связанные с экономикой, даже на те, в которых она непосредственно вовсе не участвует. Именно доверие президента к курсу ЦБ и к его руководителю превращает развилку, которую рисуют разные варианты стратегии экономического развития, в прямую дорогу с односторонним движением. Попытки изменить или конституционный статус ЦБ, или его руководство, чтобы принципиально по-новому строить кредитно-денежную политику, разбиваются не столько об аргументы тех, кто выдвигает другие варианты стратегии, сколько о тот факт, что ЦБ не изменится, пользуясь поддержкой Путина. Набиуллина, не участвующая в конкурсе стратегий и, более того, по-прежнему не собирающаяся брать на ЦБ ответственность за развитие всей экономики, фактически предопределяет принципиальный стратегический выбор.

Это кому-то нравится, а кому-то нет. Но сам факт наличия главного регулятора в лице ЦБ и такой его руководительницы, которая проводит последовательную и вполне предсказуемую политику, добавляет определенности в нестабильный экономический ландшафт. Предсказуемость действий ЦБ – это плюс.

Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 17 июня 2017 > № 2212672 Николай Вардуль


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 16 июня 2017 > № 2226317 Борис Нуралиев

Борис Нуралиев, «1С»: «Цифровая экономика — это государственная мода»

Создатель, владелец и директор компании «1С» рассказал BFM о состоянии дел в российском IT-секторе

Что происходит с российским IT? Мы надеемся, что это как раз та отрасль, которая хорошо развивается. Мы ошибаемся?

Борис Нуралиев: Нет, конечно, она развивается хорошо, но есть разнонаправленные факторы. IT действительно развивается не плохо, но все-таки основная часть информационных технологий направлена на повышение эффективности предприятий и учреждений. Соответственно, она сильно зависит от инвестиций в экономику, то есть идут большие инвестиции — IT быстро растет, а пока экономика в среднем не в очень хорошем состоянии, то это негативный фактор. С одной стороны, понятно, что экономика должна развиваться, конкуренция только обостряется, немного есть способов повышения эффективности предприятий и госучреждений, один из них — хорошая автоматизация. Поэтому спрос все равно есть, есть небольшой рост рынка в деньгах, не большой, но есть, в первую очередь на услуги и на софт. По аппаратному обеспечению роста вообще нет пока, но нет и такого падения.

Но ведь это сейчас товары первой необходимости, поэтому железо, да, может подождать, а обновление софта не может подождать, как правило.

Борис Нуралиев: Или как остро модное, скорее, направление.

А есть и модное?

Борис Нуралиев: Но это тоже важно, и государственная мода сейчас есть уже — цифровая экономика.

Вот об этом только и речь кругом — цифровая экономика.

Борис Нуралиев: По-моему, весь форум был посвящен цифровой экономике, поэтому это наше время.

Блокчейн и цифровая экономика.

Борис Нуралиев: Вы знаете, все-таки это разное. Цифровая экономика — это очень широко, это очень важно, это, собственно, куда будет двигаться страна в ближайшее время. Я надеюсь, это то, на чем мы сейчас можем выиграть. Блокчейн — это один мем, а русские хакеры — это другой мем, и есть несколько мемов, которые помогают. Слишком серьезно к ним относиться нельзя.

Заниматься делом на самом деле?

Борис Нуралиев: Да, чтобы быть востребованными, модными. Для развития IT важно не столько как на самом деле в экономике, сколько как бизнесмены — они считают, что будет улучшаться, и будут вкладываться деньги. А сейчас они считают, что, да, будет улучшаться, вот почему-то такой позитивный настрой на рынке.

Государственный заказ. У нас есть мода на то, чтобы покупать все российское, в том числе программное обеспечение, тем более Россия его создает. Что произошло за этот год нового, качественного?

Борис Нуралиев: С одной стороны, действительно государственные меры есть. С начала 2016 года работает, за год вступил в силу реестр отечественного программного обеспечения, который вроде должны закупать государственные учреждения. Но каких-то кардинальных изменений не произошло, все-таки на автоматизацию и на госучреждения не столь большие затраты, как на автоматизацию, бизнес, в том числе госкомпаний. Компании с госучастием — это огромный рынок. Для них пока это обязательно, у них рекомендации есть, и бывает, что компании раньше стеснялись «1С» покупать. А теперь у них есть ответственность за импортозамещение, они должны чем-то отвечать и говорят: вот, мы «1С» купили, ну или мы внедрили «1С». «1С» почти во всех крупных корпорациях в той или иной степени — но обычно довольно значительно — используется. В этом плане нам психологически стало легче.

А раньше было немножко немодно?

Борис Нуралиев: А теперь можно похвастаться. Это психологически. Мы исследовали 198 случаев, когда производственные предприятия выбирали между нами и западными поставщиками и выбрали нас. Из 198 только один случай, когда люди сказали: для нас главное, что это импортозамещение. В основном все-таки это цены, это наличие большого количества специалистов, это ровно тот функционал, который нужен этому предприятию, то есть учет национальной специфики, отраслевой специфики. Полпроцента, грубо говоря — один случай из 198, когда это стало определяющим. Главное — софт должен быть хорошим и полезным. Импортозамещение тоже важно.

Наверное, оно все-таки само происходит при курсе рубля даже 56. Кстати, год назад рубль был дешевле. Для вас лучше, чтобы он был дешевле или дороже?

Борис Нуралиев: Не так сильно влияет, есть и в ту, и в другую стороны. Более сильный рубль — в какой-то степени показатель силы отечественной экономики. А если экономике хорошо, то и нам хорошо, мы же часть страны.

Что нового вы здесь показали, потому что у вас всегда какие-то продуктовые премьеры?

Борис Нуралиев: В этот раз мы делаем акцент на бренд «1С:Корпорация», в который входят ERP-система, система управления холдингами. И сейчас это очень важно, потому что многие группы компаний автоматизируются, там одно только законодательство по КИК (контролируемые иностранные компании). То есть если в структуре есть какая-то офшорная или иностранная компания, то там очень сложно.

Мы про это год назад очень много рассказывали как раз, но не во всех деталях. Это целое направление в программировании породило эти законы.

Борис Нуралиев: Да, сложные законы. Так же, как какой-нибудь 54 ФЗ с кассами. Да, частично изменения двигаются.

Вот кому мы должны быть благодарны.

Борис Нуралиев: Наверно, не мы, потому что мы сами кассы не производим. Но я думаю, что это поможет автоматизации российского бизнеса, выводу из тени и автоматизации. Потому что сейчас до сих пор в маленьких бизнесах, в каком-нибудь магазине в районном центре две кассы, одна под ЕГАИС, все вручную, по дороге с базы завмаг пишет карандашом новые цены, приезжают, и они все садятся ценники от руки переписывать. Но сейчас, поскольку все равно в системе цены должны быть, потому что они кассовые чеки в налоговую должны посылать с наименованием товара, если нормально автоматизировать, то они же будут эффективнее, им эффективнее будет закупки заказывать. Поставщикам местным тоже. Обычно они не с федеральными оптовиками работают, им легче будет подбирать заказ, предложить что-то более правильное в ассортименте.

В прошлом году вы именно на форуме подписали 10 соглашений. А результаты есть?

Борис Нуралиев: Да. По ряду соглашений есть серьезные результаты. Например, мы с вашими коллегами, с «Интерфаксом», подписали соглашение. Мы продавали программное обеспечение и дистрибутировали то, которое сами не делаем. Теперь мы продаем сервисы, и вот «1СПАРК» — первый чужой сервис, который мы взяли, адаптировали под себя на дистрибуцию.

Фактически это приложение появилось?

Борис Нуралиев: Это еще одно приложение, оно позволяет по контрагенту больше узнать. Например, предприятие готовит платежку, им говорят: вы знаете, вот этот контрагент находится в стадии реорганизации.

Мы знаем, что такое «1СПАРК», пользуемся им тоже.

Борис Нуралиев: У нас было успешно подписано соглашение с московским правительством по автоматизации бюджетного учета. Сейчас похожее соглашение отработали и по Тюменской области по медицинским учреждениям, по Иркутской — по бюджетникам; и уже пошло на ряд меньших образований — Нюрбинский улус (район в Якутии), например, или мэрия Архангельска, то есть сам город, а не область — пошло тиражирование вниз. Например, мы в прошлом году подписали соглашение с Российским экспортным центром (РЭЦ), стали серьезно заниматься рынком Вьетнама, мы туда поехали. РЭЦ нам оказал поддержку во Вьетнаме.

Вот тогда чуть шире: вообще, выход на международные рынки как происходит?

Борис Нуралиев: С играми проще, и у нас по играм все нормально на международных рынках. Но вот по автоматизации бизнеса именно не очень просто из России выйти на зарубежные рынки, потому что Россия не считается таким законодателем мод в бизнесе, в отличие от защиты информации или от игрового направления. Но мы будем пробовать, мы создали сейчас отдельное предприятие «1С International». Я считаю, для нас может оказаться большой удачей то, что мы привлекли Сергея Андреева, который очень долго возглавлял ABBYY. ABBYY — одна из двух российских компаний (еще одна — это «Лаборатория Касперского»), которая больших тиражных успехов достигла и в России, в дальнем зарубежье. И мы хотим использовать его опыт, чтобы попробовать наши замечательные наработки, которые в принципе используются по всему миру, но точечно, куда российский бизнес пролез и заодно с собой «1С» и взял.

Дальше вопрос — продвижение.

Борис Нуралиев: Продвижение, обслуживание, учет местного менталитета, который может отличаться — вопросов много, но я считаю, что система очень гибкая, и особенно на emerging markets, где ценится возможность быстро подстроиться под новую технологию работы, под новый бизнес-процесс, там это может оказаться востребованным.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 16 июня 2017 > № 2226317 Борис Нуралиев


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 16 июня 2017 > № 2210445 Наталия Орлова

Как ЦБ отвлекает внимание от курса рубля?

Наталия Орлова

главный экономист «Альфа-Банка»

Почему регулятор в своем сообщении обошел стороной внешние проблемы России, новые санкции и динамику курса рубля

ЦБ РФ 16 июня в очередной раз снизил процентную ставку – на 25 базисных пунктов до уровня 9%. Надо сказать, что ожидания аналитиков по поводу заседания достаточно сильно рознились: 17 из 40 опрошенных аналитиков ожидали более радикального снижения на 50 б.п., остальные рассчитывали на снижение на 25 б.п. Тем не менее, на мой взгляд, возможность снижения на 50 б.п. рынок явно переоценивал. За последние полтора месяца в экономике не произошло каких-то радикальных изменений, которые бы позволили говорить о необходимости радикально менять траекторию снижения процентной ставки.

В такой ситуации конъюнктурные элементы имеют гораздо большее влияние на решения, чем фундаментальные показатели. А из конъюнктурных факторов два соображения говорили точно в пользу умеренного снижения ставки. Во-первых, не следует забывать, что на прошлом заседании ЦБ РФ уже снизил ставку на 50 б.п.; повторное резкое снижение могло бы создать избыточно агрессивные ожидания рынка по движению ставки вниз. Во-вторых, буквально перед заседанием ЦБ РФ обострились и внешние риски. С одной стороны, ФРС неожиданно ужесточила риторику и уже до конца этого года собирается перейти к политике сжатия своего баланса, что создает возможности для более радикального повышения ставок в США в будущем. С другой стороны, обсуждение Сенатом США возможного ужесточения санкций также означает, что стоимость капиталов для России останется высокой, а значит быстрое снижение ставки не так оправданно, как раньше.

Интересно отметить, что все вышеупомянутые внешние проблемы не нашли отражения в релизе ЦБ: они там просто не упоминаются. Единственным внешним фактором, который отмечен в списке среднесрочных инфляционных рисков, стали цены на нефть. Возможно, это отражает желание ЦБ уйти от геополитического и политического контекста отношений с США. Но еще более вероятно, что регулятор умышленно пытается заякорить инфляционные ожидания на внутренних факторах. В частности, большая часть комментария ЦБ посвящена проблеме нехватки трудовых ресурсов, что создает контекст для ускоренного роста зарплат и роста инфляционных рисков. Помимо того, что этот риск действительно существенен, его упоминание играет и другую важную роль: оно отвлекает внимание рынка от крайне болезненного для ЦБ фактора – валютного курса.

Запустив таргетирование инфляции, ЦБ РФ постоянно отказывается от комментариев по валютному курсу и приучает и рынок, и экономику к тому, что на этот фактор следует смотреть все реже. Но в реальности роль этого фактора значительна: по моим оценкам, замедление темпов годовой инфляции с начала 2017 года на две трети обусловлено укреплением валютного курса. В какой-то степени можно говорить о том, что ЦБ повезло, что цены на нефть стабилизировались на уровне выше 50 долларов за баррель и что на рынке после победы Трампа на выборах в США возникли ожидания по смягчению американских санкций против России. Если бы не этот фактор, вполне возможно, что курс бы остался в интервале 60-65 руб/долл, а годовая инфляция все еще находилась бы около 5,0% г/г. Кроме того, проблема заключается в том, что эффект переноса от курса на инфляцию в случае ослабления курса гораздо выше, чем в случае укрепления: если при укреплении он составляет 10%, то при ослаблении — порядка 20%. Это значит, что если рынок будет фокусироваться на сценарии ослабления курса (на который, кстати говоря, его в ряде выступлений настраивает Министерство Экономического Развития), то 4% ориентир ЦБ так и будет окружен недоверием. Так что тактика ЦБ, по всей видимости, заключается в том, чтобы создавать для рынка новые, внутренние ориентиры для формирования инфляционных ожиданий, отвлекая его внимание от курса рубля. Эта тактика, возможно, будет успешна в краткосрочной перспективе, но есть одно но: воздействие курса на инфляцию связано не с настроениями участников рынка, а с высокой зависимостью экономики от импорта. До сих пор импортная продукция составляет 38% в конечном потреблении: в сегменте непродовольственных товаров доля импорта доходит до 52% и только выросла за последние 5 лет. Пока экономика не изменится структурно, курс будет оказывать воздействие на инфляцию – и ЦБ это вряд ли сможет изменить тональностью своих комментариев.

Второй интересный момент в комментарии ЦБ связан с упоминанием инфляционных рисков. В списке среднесрочных рисков фигурирует налоговый маневр, который пока еще вроде бы не обрел конечную форму: в прессе все еще обсуждаются варианты повышения подоходного налога, введения прогрессивной ставки подоходного налога, повышения пенсионного возраста или повышения НДС. Упоминание ЦБ налогового маневра в контексте инфляционных рисков намекает на то, что ЦБ обеспокоен сценарием повышения НДС, вероятность которого, по всей видимости, растет.

Что касается дальнейших действий ЦБ, то позиция регулятора представляется вполне комфортной. На мой взгляд, III квартал вполне может принести резкое снижение уровня ставки: если в августе-сентябре проявится сезонная дефляция, то к октябрю уровень ключевой ставки может выйти на 8%. Этот сценарий тем более вероятен, что III представляется хорошим окном возможности для снижения ставки по сравнению с концом года и с точки зрения международного контекста: в феврале 2018 года Джанет Йеллен, возможно, покинет свой пост, что может увеличить неопределенность по поводу действий ФРС и заставить ЦБ РФ взять паузу. Кроме того, снижение ставки в III квартале 2017 года окажет поддержку экономике в преддверии выборов 2018 года; ее снижение в конце текущего года будет действовать на экономику скорее уже после выборов 2018 года и потому представляется политически менее выгодным.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 16 июня 2017 > № 2210445 Наталия Орлова


Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 15 июня 2017 > № 2209766 Тулеген Аскаров

В убытках – треть страховщиков

После позитивно завершившегося первого месяца минувшей весны по итогам апреля выяснилось, что страховой сектор заметно потерял в «весе».

Тулеген АСКАРОВ

Его совокупный собственный капитал сократился весьма заметно – на 5% до 390,1 млрд тенге по состоянию на 1 мая, в абсолютном выражении – на 20,7 млрд тенге. Основные потери пришлись на долю традиционно лидирующих по этому показателю «Евразии» и «Виктории». Первая из них потеряла 13,8% до 99,6 млрд тенге, вторая – 6,7% до 69,5 млрд тенге. А в общей сложности собственный капитал этого тандема сократился за апрель на 20,9 млрд тенге, то есть больше, чем в целом по страховому сектору. Компенсировали же это снижение отчасти меньшие по размеру страховщики. Так, у занимающего третье место «KazakhExport» собственный капитал увеличился за второй месяц весны на 0,8% до 39,3 млрд тенге, следующего четвертым «Халык-Казахинстраха» – 0,7% до 30,4 млрд тенге. Другим же участникам рынка не удалось преодолеть здесь 30-миллиардную планку.

По другим ключевым показателям апрельская динамика выглядит вполне позитивно, что можно объяснить, помимо других причин, и небольшой девальвацией тенге к доллару на 0,2%, давшей положительную курсовую разницу по инвалютным активам страховщиков. Примечательно, что и совокупные активы страхового сектора увеличились за апрель практически на столько же – 0,3% до 887,2 млрд тенге. Доминирует на рынке по этому показателю «Евразия», прибавившая 2,3% до 215,0 млрд тенге. У ее ближайшего преследователя – «Виктории» – произошло снижение на 5,2% до 76,2 млрд тенге. Уровень в 50 млрд тенге по этому показателю к началу мая сумели превзойти также «Халык-Казахинстрах» с приростом на 1,7% до 59,7 млрд тенге, «Номад Life» (снижение на 0,3% почти до 56 млрд тенге), «Казкоммерц-Life» (увеличение на 1,1% до 55,9 млрд тенге) и «Халык-Life» (1,6% до 52,6 млрд тенге).

Гораздо более высокими темпами росла в апреле совокупная прибыль страховщиков (точнее, нераспределенный доход) – она подпрыгнула в 5,7 раза до 7,8 млрд тенге! Лидирует и здесь «Евразия», показавшая прирост на 16,4% до 3,8 млрд тенге. Второе место занимает «Kaspi Страхование» (39,4% почти до 2 млрд тенге), далее следует «Халык-Казахинстрах» (38,4% до 1 млрд тенге). Концентрация рынка и по этому показателю весьма высока, так как у других его участников прибыль оказалась гораздо ниже миллиардной отметки. Количество же страховщиков, завершивших апрель с убытками, снизилось с 13 на его начало до 11, что не так уж и мало, ибо составляет треть от их общего числа. Эту группу по-прежнему возглавляет «Виктория» (1,8 млрд тенге). В нее вошли также «Интертич» (минус 607,3 млн тенге), «KazakhExport» (минус 597,9 млн тенге), «Альянс-Полис» (минус 387,7 млн тенге), «ТрансОйл» (минус 309 млн тенге), «АСКО» (минус 123,9 млн тенге), «Standard» (минус 93,8 млн тенге), «Нурполис» (минус 81,1 млн. тенге), «Азия-Life» (минус 53,5 млн тенге), «Standard Life» (минус 23,2 млн тенге), «Сентрас Иншуранс» (минус 21,8 млн тенге) и «Архимедес-Казахстан» (минус 20,7 млн тенге). Такая ситуация не беспокоит Нацбанк, поскольку в его сведениях на начало мая лишь один страховщик числился нарушителем пруденциальных нормативов – им оказался «Альянс-Полис» по марже платежеспособности.

По страховым премиям апрельская их динамика сложилась ниже уровня марта, когда они увеличились на 40,6%, – за второй месяц весны прибавка по совокупному объему составила 33,7% до 145,9 млрд тенге. Доминирует тут «Евразия» с приростом на 29,9% до 25,7 млрд тенге. 10-миллиардную планку к началу мая преодолели также «Казахмыс» (83,5% до 16,2 млрд тенге), «Казкоммерц-Полис» (11,8% до 13,6 млрд тенге) и «Халык-Казахинстрах» (25,1% до 13,4 млрд тенге). Вернула себе лидерство «Евразия» и по размеру страховых выплат, где на начало апреля первое место занимала «Казкоммерц-Полис». Произошла эта перестановка за счет увеличения выплат у первого страховщика на 37,8% до 4,9 млрд тенге к началу мая, тогда как у былого лидера они выросли в гораздо меньшей степени – на 9,6% до 3,9 млрд тенге. С большим отрывом от этого тандема идет «Халык-Казахинстрах» (36% до 2,6 млрд тенге), а остальным участникам рынка далеко до 2-миллиардного уровня. Совокупный же объем страховых выплат вырос в апреле на 31% до 31,6 млрд тенге, тогда как в марте – на 45,2%.

Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 15 июня 2017 > № 2209766 Тулеген Аскаров


Казахстан > Финансы, банки > kapital.kz, 15 июня 2017 > № 2208666 Ертай Салимов

Грозит ли Казахстану золотая лихорадка?

Может ли золото стать альтернативой иностранной валюте

В конце мая Нацбанк анонсировал запуск программы по продаже и обратному выкупу мерных слитков аффинированного золота. Основными «продажниками» выступили Народный банк и Евразийский банк. Драгоценные металлы всегда были отличным инструментом для диверсификации инвестиционного портфеля и привлекательным активом. Но может ли золото стать альтернативой иностранной валюте и не вызовет ли оно «золотую лихорадку», в интервью «Капитал.kz» рассказал заместитель председателя правления Народного банка Ертай Салимов.

— Ертай Исмаилович, сразу начну с вопроса, который, полагаю, интересует многих казахстанцев. Могу ли я гипотетически купить чемодан золотых слитков и улететь, скажем, с ним в Мексику?

— По сути, покупка драгоценных металлов равноценна покупке иностранной валюты. Приобретая золото в банках, вы получаете подтверждающий документ о покупке золота, который необходимо предоставить при выезде за границу. Если сумма превышает $10 000, то его необходимо задекларировать в соответствии с валютным и таможенным законодательством. То есть на границах стран необходимо подтвердить происхождение этого золота.

— А кто гарантирует его качество, если я решу продать его за рубежом?

— Его качество подтверждено сертификатом Национального банка.

— С чего началась эта, скажем так, «золотая лихорадка»?

— Национальный банк совместно с банками второго уровня обсуждал идею введения этой программы. Мы, как крупнейший банк, поддержали эту инициативу, плюс продажа золота — это традиционный для нас бизнес.

— Но золото как инвестиционный инструмент недостаточно популярно в нашей стране…

— Я думаю, это было связано с тем, что с 2002 по 2009 годы операции с золотом облагались НДС. Хотя еще в 1996—2000 годах мы приобретали золото напрямую у производителей и экспортировали его за рубеж. Тогда Национальный банк не занимался покупкой золота у производителей. А мы, таким образом, были надежным партнером казахстанских производителей драгоценных металлов в Казахстане. В 1999 году мы изготовили первое золото на швейцарском заводе Valcambi SA, которое вплоть до 2002 года продавали как в Казахстане, так и за рубеж. Но после вступления в силу в 2002 году нового налогового законодательства, когда оборот по операциям с драгоценными металлами облагался НДС, спрос на него упал. Понятно, что и нам, как банку, стало неинтересно его продавать. Позже, в 2009 году, мы вернулись в этот бизнес, после того как были введены послабления в Налоговый кодекс. Тогда же мы приобрели золото, изготовили из него слитки на РГП «Казахстанский монетный двор НБРК» с логотипом Народного банка и продавали его. С того момента мы продали порядка 130−140 кг золота. Сегодня, я думаю, программа Нацбанка по выпуску и реализации мини-слитков будет способствовать развитию этого рынка. И для этого сегодня очень удачное время и отличный шанс.

— Другое дело, а есть ли спрос на него?

— Мы запустили продажу слитков с 1 июня и за столь короткий период продали порядка 100 слитков разного номинала общим весом примерно 3,5 килограмма. Но стоит учесть, что пока эта программа запущена в четырех регионах страны: Алматы, Астане, Усть-Каменогорске и Атырау. Но, если в регионах будет спрос, мы можем доставить слитки в течение нескольких дней в эти города. Так, например, у нас был спецзаказ из Петропавловска, куда мы доставили золото по требованию одного из клиентов.

Если же посмотреть более глобально, то в целом спрос на этот драгоценный металл есть как со стороны инвесторов, так и со стороны центральных банков мира. За последние 8 лет они существенно нарастили свои золотые запасы. Это касается и Национального банка РК. Если посмотреть данные за 2007 год, тогда у нашего регулятора было 56−57 тонн золота, а на 1 января текущего года эта цифра составила порядка 260 тонн золота. Представьте, почти пятикратный рост. Только в прошлом году Нацбанк купил более 30 тонн золота у отечественных производителей.

Но опять же спрос на золото зависит от цен на него. Если посмотреть на цены за 10 лет, то в 2007 году стоимость золота достигала $650 за тройскую унцию, сейчас она уже составляет $1280. Пика цены достигали в 2011 году, когда драгоценный металл стоил $1900. В 2015 году его цена снизилась до $1000, а сейчас мы видим, как оно опять подросло. Но, как и любой другой актив, оно может как расти в цене, так и падать. Это же касается и акций, и иностранной валюты.

— Может ли золото стать альтернативой иностранной валюте?

— Во-первых, слитки золота в отличие от наличных долларов являются в большей степени средством сбережения, а не средством платежа. Действительно, золото должно рассматриваться как один из нескольких инструментов в инвестиционном портфеле инвестора. Иными словами, полагаться только на золото при формировании инвестиционного портфеля крайне неразумно. Во-вторых, покупка золота — не для краткосрочных инвестиций. В течение последних 7−8 лет золото действительно практически всегда росло. Но если вернуться хотя бы на 40 лет назад, то мы увидим, что после инфляционного всплеска конца 70-х годов цена золота начиная с 1980 года снижалась почти 20 лет до конца 2001 года с 800 до 250 за унцию. В-третьих, наличие золота в инвестиционном портфеле может частично помочь защитить портфель инвестора от каких-либо маловероятных, но экстремальных глобальных потрясений.

Полагаю, что золото может стать дополнительным активом для населения, желающего диверсифицировать свой портфель инвестиций. Повторюсь, золото, как и другие инструменты, может как повышаться в цене, так и падать.

Клиенты банка могут покупать не только физическое золото. Также мы предусматриваем и другие формы обслуживания физических и юридических лиц. Так, например, открытие металлических неаллокированных (нефизических) счетов по золоту/серебру.

— Может ли ювелирная промышленность заинтересоваться наличным золотом?

— Конечно, купленное золото как один из компонентов может использоваться для производства украшений путем его переплавки.

- То есть это золото можно переплавить на ювелирные изделия?

— Все верно. Законодательно это не ограничено.

— Сколько килограммов для первоначальной продажи вы закупили у Национального банка?

— Порядка 10 килограммов. Объем небольшой. Пока мы хотим прощупать рынок, понять его объем и спрос. Но в случае падения активности со стороны населения на золотые слитки у банков второго уровня есть опция продать обратно по рыночной цене золото Нацбанку. Это очень большое преимущество для банков.

— Но, возможно, эта программа была бы более своевременной и успешной, если бы была запущена в 2015 году после девальвации. Тогда население, вероятно, не так активно наращивало бы иностранную валюту, а покупало бы золото. И рынок золота мог бы «выстрелить»…

— Я думаю, правильнее этот вопрос задать Нацбанку. Но стоит понимать, что для продажи населению таких слитков необходимо было провести большую работу, в частности, внести изменения в Налоговый кодекс. И я думаю, запуск этой программы — большой прорыв для рынка.

— На что ориентироваться населению, чтобы спрогнозировать цену на золото?

— Существуют разные инвестиционные стратегии, которые позволяют понять, стоит ли вкладывать деньги в золото сейчас и когда лучше его продавать. Также имеются сайты, где размещается стоимость золота, а также прогнозы аналитиков, например, kitco.com. Нацбанк со своей стороны будет ежедневно в отчетах предоставлять фиксинг на основании цен на London Bullion Market Association (Лондонская ассоциация участников рынка драгоценных металлов, LBMA). Но это будет ориентиром только при покупке золота банками у Нацбанка.

— Но по какой стоимости тогда банк будет продавать слитки населению и компаниям?

— Мы ориентируемся на рыночную spot-цену. Безусловно, мы добавляем небольшую маржу, чтобы покрыть наши издержки на инкассацию, хранение, операционные расходы. Но цена слитков будет аналогична курсам валют — курс покупки и курс продажи, по которым клиент сможет купить или продать золото. Другими словами, Народный банк выходит на рынок маркетмейкером и начинает предоставлять котировки в обе стороны.

— В продолжение темы, нет ли у вас планов по установке банкоматов, в которых можно приобрести золото?

— Пока не можем сказать, поскольку на первом этапе необходимо насыщение рынка РК физическим золотом. Думаю, на это уйдет минимум год.

— И все же способна ли эта программа стать драйвером дедолларизации экономики?

— Я бы не хотел применять слово «дедолларизация», поскольку мы видим, что сейчас спрос на валюту снижается, а уровень долларовых вкладов практически сравнялся с тенговыми. Курс тенге при этом стал рыночным и понятным. Но в целом это было бы хорошим стимулом не столько для дедолларизации, сколько для расширения инвестиционного арсенала для населения.

Казахстан > Финансы, банки > kapital.kz, 15 июня 2017 > № 2208666 Ертай Салимов


Казахстан > Финансы, банки > kapital.kz, 13 июня 2017 > № 2208701 Руслан Мусаев

Как обеспечивается надежность работы Национальной платежной системы

На вопросы корреспондента центра деловой информации Kapital.kz ответил руководитель Казахстанского центра межбанковских расчетов НБРК

Моментальные платежи, финтех, кибербезопасность — эти слова отражают современную финансовую систему. Кто отвечает за кибербезопасноть, разрабатывает новые финтехпроекты и какие системы положили начало моментальным платежам? Об этом корреспондент центра деловой информации Kapital.kz побеседовал с руководителем Казахстанского центра межбанковских расчетов НБРК Мусаевым Русланом Наримановичем.

Казахстанский центр межбанковских расчетов Национального Банка Республики Казахстан (КЦМР) создан в 1995 году. Центр начал свою работу с создания в республике первых платежных систем: межбанковской системы переводов денег, которая на момент создания в 1995 году имела название «Система крупных платежей», и системы межбанковского клиринга. Задача КЦМР — стать оператором Национальных платежных систем, занять положение центрального узла платежной технологической инфраструктуры финансовой системы.

— Руслан Нариманович, в силу своей профессии просмотрел массмедиа, но, кроме официальной информации на вашем сайте о деятельности КЦМР, ничего нет. Такая «непубличность» связана со спецификой деятельности вашего предприятия?

— Так как КЦМР является только Операционным Центром системно значимых платежных систем, а вопросы системы платежей в стране относятся к компетенции Национального Банка РК, то нашу деятельность можно сравнить с цехом на производстве, производящим определенную специфичную продукцию, или в нашем случае услугу, в общем цикле безналичного денежного обращения.

— Если сделать экскурс в историю деятельности, то какие цели были достигнуты КЦМР за прошедшее двадцатилетие?

— За двадцатилетнее существование главным достижением КЦМР является выполнение первоочередных задач в роли Операционного Центра системно значимых платежных систем. Помимо платежных систем, КЦМР на постоянной основе предоставляет финансовому сектору различные сервисы «финтеха», популярные у Банков и не только. Например, системы «Фасти», «SWIFT сервисное бюро», «АвангардПлат», услуги Удостоверяющего Центра. Хотелось бы отметить одни из последних внедренных систем, которые еще набирают обороты, такие как «Система электронных денег e-kzt.kz», «Система массовых электронных платежей», «Межбанковская система платежных карточек». Как Вы видите, КЦМР не зациклен только на Национальных платежных системах, а всесторонне участвует в развитии финансового сектора страны.

— Через различные платежные системы на территории Казахстана по статистике в среднем ежедневно проходит от 2 до 3 трлн тенге. А какая доля из этого безналичного оборота проходит через платежные системы, созданные и обслуживаемые КЦМР?

— Действительно, на территории Казахстана средний объем ежедневных платежей за 2016 год составил 2,5 трлн тенге. Доля платежей, осуществленных с использованием услуг КЦМР, за период составил 96,5%. В абсолютном значении средний объем ежедневных платежей КЦМР составил 2,4 трлн тенге, в среднегодовом значении — 590,8 трлн тенге. За 4 месяца 2017 года среднедневной оборот КЦМР вырос до 3,35 трлн тенге.

— Если говорить о специфичности деятельности и оказываемых услугах КЦМР, то что можно отнести к его первоочередным и самым важным задачам?

— Если очень коротко сказать, то в силу исторической миссии и отведенного места в финансовой инфраструктуре государства самой важной задачей для нас является обеспечение бесперебойной и безопасной работы Национальных платежных систем.

— А в чем конкретно заключается сам процесс межбанковских платежей и как он обеспечивается?

— Если говорить конкретно по самому процессу, то все начинается, конечно, с законодательной и регулирующей базы государства, которая устанавливает и координирует все действия и взаимоотношения участников системы платежей. В этой системе КЦМР выполняет роль единого центра государства, связывающего платежи и расчеты множества банков и их клиентов.

Для выполнения этих задач у КЦМР создана соответствующая IT- и коммуникационная инфраструктура. Ведь, чтобы осуществить расчеты только по одному платежу от отправителя платежа до его получателя, необходимо совершить десятки процедур по приему, проверкам, контролям, подтверждениям, учету. Естественно, все процедуры должны осуществляться без ручного участия человека, а в автоматизированном режиме. Скорость обработки одного платежа может составлять 1/20 доли секунды, а количество автоматизированных процедур или процессов за это время может составить до 90 этапов.

Если произойдет сбой в одном из милисекундных процессов в этой длинной цепочке, то он повлечет соответствующие остановки бизнес-процессов участников или заинтересованных сторон этого платежа. Например, такой сбой по перечислениям пенсий или пособий населения со счетов казначейства может повлечь за собой множество неплатежей и незаконченных своевременно расчетов. Как за продукты первой необходимости для населения, так и, например, за лекарства и другие товары ежедневного потребления, не говоря о расчетах по крупным финансовым сделкам и промышленным товарам. Чтобы не допустить этого, платежная система должна отвечать чрезвычайно высоким требованиям.

Современные платежные, а в них IT-технологии, имеют множество различий между собой. Есть упрощенные для населения способы и технологии платежей. Например, КИВИ и др. аналогичные системы. Существуют зарубежные платежные системы и формы денежных единиц.

Но при существовании любых альтернативных способов и технологий проведения платежей особое значение и место имеет именно общенациональный центр расчетов, который должен обеспечить устойчивую, гарантированную систему платежей субъектов экономики и населения страны. Как в анатомии человеческого организма или в часовом механизме, все детали и действия всего процесса платежей государства должны выдерживать высокие требования и быть строго выверенными.

К слову сказать, символично имеет место тот факт, что при образовании КЦМР многие основополагающие процессы были заимствованы из лучших мировых практик, и очень много взято от швейцарской платежной системы. Таким образом, платежная система государства соответствует самым высоким стандартам безопасности, доступности и эффективности.

Устойчивость системы, прежде всего, обеспечивается многими факторами. Это, конечно, высокофункциональное оборудование и технологии в комплексе, включая ПО, сети и другие компоненты, а также, наверное, самое главное — это квалифицированные и мотивированные кадры. Требования по безопасности, выполнение ежедневно сотни строго выстроенных процедур и бизнес-процессы.

— Куда движется КЦМР? Какие планы на ближайшую перспективу?

— Поставленный Вами вопрос: «…куда движется…» в прямом его понимании не очень применим для деятельности КЦМР. Ведь в сознании, понятие устойчивость, о чем я ранее рассказывал, ассоциируется статичным, стабильным состоянием объекта. Но я понимаю суть Вашего вопроса.

Знаете, при внешнем статичном состоянии нашего предприятия и платежных систем ежедневно происходит множество внутренних мероприятий и процессов, которые в определенной форме и степени важности влияют на предопределенные законодательством осуществляемые функции. То есть проводится работа над внедрением новых бизнес-процессов и платежных инструментов.

Проводится множество комплексных мероприятий в части кибербезопасности и отказоустойчивости систем. Ведь за двадцать лет не допущено ни одного киберинциндента в системе безопасности КЦМР. А это достигается только постоянным совершенствованием человеческих ресурсов, технологий и бизнес-процессов.

Это, конечно же, постоянный мониторинг технического прогресса в IT, в силу высокотехнологичности оказываемых услуг с целью возможного их применения в деятельности. Постоянное внедрение и отладка последних релизов, используемых ПО и технологических приложений. Ведется внедрение новых прикладных программных продуктов и техники. Анализ мировых IT инноваций на предмет возможности применения в деятельности. Обновление материально-технической базы.

Что касается перспектив для КЦМР, так как мы являемся РГП, то согласно законодательству должны быть самоокупаемыми, но при этом у нас нет задачи достижения высокой рентабельности от операционной деятельности.

Ведь по другую сторону весов всегда стоят пользователи наших услуг — банки, их клиенты: юридические и физические лица, население, мы с Вами. Пользуясь условно положением единственного предприятия в стране по предоставлению специфичных услуг, мы не увеличиваем тарифы, так как любое увеличение системно по цепочке коснется большого количества потребителей услуг.

И есть подсознательное понимание не вступать в рынок конкурентных услуг, которые согласно законодательству могут быть предоставлены частными финансовыми организациями и БВУ.

Кроме того, выполняя свою основную функцию Операционного Центра системно значимых платежных систем, КЦМР при принятии решений относительно внедрения новых услуг ставим во главу угла вопрос экономической выгоды для государства, экономики, населения, хозяйствующих субъектов, БВУ и других участников финансового рынка. Также вопросы экономической целесообразности для самого КЦМР. Затем рассчитываем степень выживаемости/жизнеспособности самой идеи нового проекта. К сожалению, бывают ситуации, когда финансовый рынок еще не готов освоить тот или иной проект, по различным причинам.

Безусловно, КЦМР нацелен на повышение качества предоставляемых услуг, сохранения высокого уровня доступности и безопасности информационных систем, дальнейшее внедрение международных стандартов.

Также КЦМР организовал работу специального направления, как инновационные платежные технологии по созданию новых (инновационных) сервисов для финансового сектора. КЦМР рассматривает новые продукты для финансового сектора в виде пилотных проектов. Те пилоты, которые будут востребованы со стороны потенциальных потребителей, должны войти как новые сервисы любого банка или финансовой организации.

— Заинтриговали. Какие пилоты Вы готовы предложить в этом году?

— КЦМР работает над новыми проектами с различной степенью восстребованности и актуальности. Например, проект моментальных платежей с участием Национального Банка РК, БВУ и КЦМР, а также проект по идентификации физических лиц, операционным центром которого выступит КЦМР. По мере готовности проектов мы будем Вас информировать.

Казахстан > Финансы, банки > kapital.kz, 13 июня 2017 > № 2208701 Руслан Мусаев


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 13 июня 2017 > № 2207847

Коллектор будущего — этот тот, к кому должники приходят сами

АЛЕКСАНДР МОРОЗОВ

первый вице-президент НАПКА

После принятия закона 230-ФЗ неопределенность и напряженность в обществе, связанная с коллекторской темой, снизилась. Однако на эффективности взыскания это не отразилось.

После принятия профильного закона заемщики поняли, что коллекторские агентства — легальные компании, которые получили официальное подтверждение своего статуса и были внесены в государственный реестр.

Это положительная тенденция, поскольку досудебное урегулирование — наиболее выгодный вариант и для кредитора, и для должника, и для государства, который помогает решить проблему без судебных расходов, дополнительных штрафов и создания дополнительной нагрузки на судебную систему.

Однако российский коллекторский рынок уже несколько лет — стагнирующий, сжимающийся. Эффективность взыскания падает на протяжении последних 2-3 лет. Этот процесс начался задолго до принятия закона и связан с макроэкономическими показателями: ростом инфляции, снижением реальных доходов населения, увеличением безработицы. Объективно у заемщиков стало меньше возможности для выплачивания кредитов и займов, финансовая нагрузка на семьи в условиях кризиса увеличилась, и не все должники смогли спрогнозировать возможность такой ситуации и справиться с ней.

Новые нормы по взаимодействию с должниками, которые введены 230-ФЗ стали лишь дополнительным фактором, который по-разному повлиял на коллекторские агентства. Некоторые агентства говорят о 15-20% падении эффективности взыскания в 2017 году, другие заявляют о том, что не заметили существенных изменений. Здесь многое зависит от того, с какими по качеству долговыми портфелями работает компания, насколько «молодой» является просрочка, агентирование или цессия используется, как была организована работа колл-центра до вступления закона в силу.

На мой взгляд, самыми неэффективными способами взыскания являются хамство, угрозы и любые другие действия, которые подрывают отношения с заемщиками и нарушают закон. Построить долгосрочный бизнес на этой основе нельзя. Все, что отвращает заемщика от желания общаться с кредитором — неэффективно. Нормальное человеческое взаимодействие с должниками — это хлеб коллекторских агентств.

Думаю, что все технические способы коммуникаций, которые изобрело человечество, так или иначе останутся в работе взыскателей. Казалось бы, когда есть телефон, мессенджеры, соцсети — обычная почта уже не нужна. Но на почтовые отправления не распространяются ограничения 230-ФЗ по количеству контактов: то есть почтальона можно направлять к должнику неограниченное количество раз. Недавно на нашей конференции выступал представитель Центрального телеграфа. Оказалось, что телеграммы тоже дают хорошие возможности донести информацию до должника, особенно в регионах.

Новые технологии размножаются с большой скоростью, но только время покажет, какие из них станут массовыми, а какие экзотикой, доступной только для компаний с большими бюджетами. Интересно, конечно, вообразить коллекторский рынок, где вместо операторов колл-центров с должником разговаривают роботы (причем должник об этом не догадывается), где при получении кредита у заемщика берут запись голоса — для идентификации при общении по телефону, где одним нажатием кнопки можно собрать всю информацию о жизни и платежах должника (из БКИ, ФССП, соцсетей) и отправить дело в суд. Технологии, безусловно, автоматизируют, ускорят и упростят формы общения, но роботы не смогут изменить его содержание. Коллекторы должны изменить «продукт», который они предлагают должнику. «Черные» коллекторы продают избавление от страха, а цивилизованная часть рынка продает идею о том, что платить выгоднее, чем идти в суд и банкротиться.

Я думаю, будет просто расширяться количество возможных каналов для передачи информации, переоцениваться их себестоимость для кредитора и эффективность в разных условиях. Но самая главная революция, которая должна произойти на рынке все-таки не техническая, а содержательная — в отношениях между должником и кредитором.

Изменить психологию может только реальный новый опыт, полученный человеком. Что бы ни говорили о повышении финансовой грамотности, взаимоотношения людей с деньгами складываются годами и поколениями, и изменить их непросто. Это не только личная психология, но и семейная, и социальная. К сожалению, финансовая ответственность, честность в нашей стране пока что не являются обязательными для репутации. Наши сограждане упорно продолжают верить, что кто-то — государство или бизнес — им априори должен. Поэтому часто считают себя вправе обманывать или ожидать, что кто-то будет решать за них их проблемы. Плюс государство продолжает заигрывать с темой «освобождения от долгового рабства» в популистских целях, вместо того, чтобы продвигать идею ответственности. Пока что отношение к личным финансам у многих должников остается невзрослым — «меня нет, я в домике», «у меня нет денег и взять неоткуда», «все не платят, и я не буду». Этакий финансовый инфантилизм

На зрелом коллекторском рынке, который мы видим в Европе и Америке, должники сами приходят к взыскателям, потому что это выгодно. У коллекторов можно получить консультацию, скидку, коллектор может собрать вместе долги от разных кредиторов и провести их реструктуризацию, может даже помочь найти работу. К этому постепенно движется и рынок в нашей стране. Те компании, которые научатся не отталкивать должников, а привлекать и заинтересовывать их, окажутся более готовыми к будущему и более успешными.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 13 июня 2017 > № 2207847


Украина. Белоруссия. Весь мир > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > interfax.com.ua, 12 июня 2017 > № 2211119 Джейсон Пеллмар

Руководитель офиса IFC в Беларуси и Украине: По 2017 году мы выйдем примерно на $250 млн

Эксклюзивное интервью руководителя регионального офиса IFC в Беларуси и Украине Джейсона Пеллмара агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: С чем связана смена руководителя регионального офиса IFC в Украине и Беларуси? Какой опыт Вашей работы в Турции и Мьянме вы планируете применить в новом регионе?

Ответ: IFC – глобальная организация, поэтому тут есть возможность выстроить международную карьеру и поработать в разных странах и регионах. Такая карьера предполагает определенную ротацию. То есть, проработав какое-то время в одной стране, есть возможность попробовать себя в новых условиях. Например, Мьянма, где я работал последние три года, – это страна, которая десятилетиями была закрыта для мира. IFC помогает открыть рынок для иностранных инвесторов. Не так часто в профессиональной жизни инвестора можно почувствовать себя первопроходцем – там мы сделали первые в стане проекты с частными инвесторами. Это во многом был уникальный опыт.

С точки зрения моего профессионального опыта и того, что хотелось бы сделать в Украине. Работая в Турции, я отвечал за инвестиции в секторе инфраструктуры в регионе и также занимался развитием нового бизнеса в энергетике в Восточной Европе. Я надеюсь, что этот мой предыдущий опыт поможет нам увеличить инвестиции IFC в секторе инфраструктуры Украины в среднесрочной перспективе. Сейчас мы уже инвестируем в проекты по развитию агроинфраструктуры, например.

Вопрос: Какое финансирование IFC планирует привлечь в Украину и Беларусь в 2017-2018 гг?

Ответ: Украина – важная страна для IFC в регионе. Мы активно инвестируем в частный сектор здесь, начиная с 2000-х.

Как правило, мы идем от спроса на рынке. В предыдущие несколько лет мы были сосредоточены на поддержке существующих клиентов. Основной спрос на рынке был на короткое финансирование, на продукты, которые позволяют разделить риски. Мы сделали несколько таких проектов с нашими существующими клиентами. Например, продлили частичную кредитную гарантию для Райффайзен банка Аваль и Bayer, предоставили линии на пополнение оборотного капитала для наших клиентов в агро-секторе – "Астарте", "Ниве Переяславщине".

Но в целом IFC, конечно, более долгосрочный инвестор. Сейчас мы видим, что экономика начинает восстанавливаться и появляется больше проектов, которые мы бы хотели поддержать, так как они важны для долгосрочного роста и развития страны. Например, в марте мы подписали соглашение о предоставлении $37 миллионов (строящемуся зерновому терминалу – ИФ) MV Cargo. В июне и за следующие два-три месяца мы рассчитываем, что сможем инвестировать и мобилизовать финансирование в размере около $150 миллионов на поддержку новых проектов и новых клиентов. Я думаю, что в целом по 2017 календарному году мы выйдем примерно на $250 миллионов.

На сегодня мы инвестировали более чем $3,2 млрд в 90 проектов в разных секторах экономики. Это долгосрочные инвестиции, которые включают как собственные средства IFC, так и средства, привлеченные от других инвесторов. Кроме долгосрочного финансирования, мы также выделили около $1 млрд в рамках нашей программы Глобального торгового финансирования.

В Украине огромные потребности в инвестициях в разных секторах, и мы видим свою задачу не только в том, чтобы напрямую финансировать отдельные проекты, но и в том, чтобы демонстрировать долгосрочный потенциал страны и другим инвесторам.

Вопрос: Каковы приоритеты IFC на эти ближайшие годы: области инвестирования, инструменты (прямые или синдицированные кредиты, вхождение в капитал, конвертируемые займы, гарантии), SME или крупные предприятия?

Ответ: В последние несколько лет основной фокус нашей работы сосредоточился на поддержке украинского агробизнеса по всей вертикали производства. Поддержка агробизнеса останется важной частью нашей стратегии и в будущем, так как это один из локомотивов украинской экономики. Кроме того, Украина может играть гораздо большую роль в глобальной продовольственной безопасности, продолжать наращивать экспорт и увеличивать добавленную стоимость своего экспорта.

В среднесрочной перспективе мы также бы хотели делать больше в финансовом секторе, в секторе инфраструктуры, поддержать инновации в разных секторах экономики, помочь создать новые рынки. Например, мы видим большой потенциал в развитии "зеленой" экономики в Украине и готовы поддерживать проекты, связанные с ее развитием. Доступ к финансированию и качественная инфраструктура важны для долгосрочного устойчивого роста. Поэтому важно помочь восстановить банковское финансирование, удлинить его сроки. Мы уже делаем первые шаги в этом направлении. На прошлой неделе мы объявили о нашем первом кредите в гривне. Это долгосрочное финансирование – восьмилетний кредит для компании "Ашан Ритейл".

Еще очень важным направлением является улучшение конкурентоспособности украинского частного сектора. Тут много составляющих – это и инвестиционный климат, и простота ведения бизнеса, и затраты компаний на соблюдение различных нормативных документов, и наличие качественной инфраструктуры, доступ к знаниям и технологиям, желание и возможность внедрять инновации. В этом направлении мы активно работаем в рамках наших консультационных программ, например, открывая новые важные рынки – ЕС, Китай - для украинских производителей продуктов питания. Мы будем активно продолжать такую работу в рамках консультационных программ.

Вопрос: Одной из преград для привлечения международного финансирования, подобного IFC, являются валютные риски, которые украинский и белорусский бизнес боятся брать на себя после масштабных девальваций.

Ответ: В Украине, как я ранее сказал, мы уже начали кредитование в национальной валюте, подписав первый такой кредит на прошлой неделе. Мы протестировали механизм с нашим существующим клиентом, и теперь можем предоставлять финансовые продукты в национальной валюте и другим компаниям. В Беларуси у нас пока таких планов нет. Там на рынке мы видим спрос на продукты по разделению рисков, и мы готовы структурировать такие продукты для наших клиентов.

Вопрос: Ваш предшественник на этом посту Руфат Алимарданов был включен в номинационный комитет по отбору глав госкомпаний Украины. Планирует ли IFC сохранять свое присутствие в этом органе?

Ответ: Если будет запрос со стороны правительства, то мы готовы рассмотреть такую возможность и продолжить участие.

Вопрос: Каковы планы работы IFC с государственными компаниями и банками в Украине и Беларуси?

Ответ: IFC сфокусирована на поддержке частного сектора. Если говорить о работе с государственными предприятиями, то у IFC значительный опыт в том, как помочь в корпоратизации государственных предприятий. IFC также может выступать в роли якорного инвестора при проведении приватизации.

В Украине мы сейчас работаем с государственными банками, в частности с Укргазбанком. В рамках нашей консультативной программы мы помогаем банку выстраивать экспертизу финансирования зеленых проектов.

Если будет запрос со стороны правительства, мы готовы рассмотреть возможность работы в рамках наших консультативных программ по корпоративному управлению. Также мы готовы посмотреть, как можем помочь в проведении прозрачной приватизации. Еще мы активно работаем в Украине над проектами частно-государственного партнерства.

Украина. Белоруссия. Весь мир > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > interfax.com.ua, 12 июня 2017 > № 2211119 Джейсон Пеллмар


Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 12 июня 2017 > № 2211118 Денис Ястреб

Член Нацкомфинуслуг Ястреб: Нацкомфинуслуг намерена прекратить управление агентами страховым рынком

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" члена Национальной комиссии по регулированию рынков финансовых услуг Дениса Ястреба

Вопрос: Подведены итоги первого квартала 2017 года, и рисковый рынок и рынок страхования жизни по чистым премиям показал снижение. Как вы считаете, в чем причина и что ждет рынок в будущем?

Ответ: Страховые компании я делю на группы: одни стараются, что-то развивают, у кого-то получается, у кого-то нет. Вторая часть, это те, которые не стараются, так как пришли сюда не за этим. Это те, которые нас покидают периодически, те которые нечестно работают и портят имидж всего нашего рынка, всего хорошего, что мы пытаемся сделать, я имею в виду, не комиссию.

Если брать полностью 300 компаний, то те, которые хорошие, их меньшинство, их очень мало. Каждый день сталкиваясь со страхованием, со страховыми компаниями, могу сказать, что имена всегда звучат практически одни и те же, как в хорошем плане, так и в плохом.

Что касается сокращений премий и причины этого, то более подробную аналитическую информацию можно запросить у моего коллеги, который курирует это направление. Если кратко, то это отражение объективных процессов, которые были в стране.

Локомотивом страхового рынка Украины является обязательное страхование гражданской ответственности автовладельцев, и на его примере можно увидеть, что ждет всех в будущем - это увеличение частоты страховых событий, размера убытка и страховых выплат. В этом году у нас значительно вырастут выплаты по жизни и здоровью, а также связанные со смертью пострадавшего в связи с увеличением минимальной заработной платы до 3200 грн. Ели раньше за памятник платили 12 тыс. грн, то сейчас это будет в три раза больше. Также вырастут выплаты за моральный ущерб. Конечно, сейчас этот показатель у нас очень маленький и это плачевно, но ожидаем, что он будет больше.

Вопрос: В связи с прогнозируемым увеличением выплат, не планирует ли комиссия поддержать предложения МТСБУ и увеличить коэффициенты, что приведет к увеличению стоимости ОСАГО?

Ответ: Если говорить о повышении коэффициентов, это негативная тенденция. Повышение должно быть адекватным мы должны понимать, куда компании тратят деньги. Они могут тратить на выплаты, на свои потребности, на агентов и на все, что угодно. Поэтому мы, в первую очередь, должны понять, где живут на широкую ногу и работать с этим. В первую очередь это касается агентских вознаграждений, а потом уже будем смотреть, что делать дальше.

Уровень убыточности европейский страховых компаний по данному виду страхования значительно выше. У нас сейчас он в пределах 55%, это, конечно, больше чем было ранее 20%-30% и он постепенно растет, за счет повышения лимитов выплат, европротоколов, частоты событий, но до цивилизованного рынка пока не дотянул.

Я с Моторным бюро, с президиумом стараюсь много общаться. Мы пытаемся выйти из ситуации не одним простым решением. Нельзя просто поднять цены, это ни к чему не приведет. Сейчас подними, через полгода опять вернемся к этому вопросу, например, из-за регистрации машин в Киеве и области и т.д.

Просто поднять и сказать зарабатывайте больше.. А кто будет больше зарабатывать, тот кто не платит, либо тот, кто некачественно выполняет свои обязательства перед людьми. Я могу сказать только одно, что на сегодняшний день комиссия не готова просто взять и поднять цены.

Вопрос: Какой есть выход из сложившейся ситуации?

Ответ: Мы сейчас активно говорим о том, что нам нужно провести некоторые мероприятия, их количество и суть еще обсуждаются, которые были бы направлены на упорядочение рынка агентских вознаграждений.

Это большая проблема, потому что у нас агенты управляют страховым рынком, агенты диктуют условия, от них много чего зависит. Они могут компании устроить серьезные неприятности. Это очень плохо, не может рынок зависеть от агентов. Отношения должны быть более цивилизованные. Поэтому, в первую очередь, наши действия будут связаны с агентским вознаграждением.

Вопрос: Этот вопрос уже пытались урегулировать законом об ОСАГО, введя реестр для агентов и обязательное их обучение, но, как видим, ситуация не стала лучше?

Ответ: Да такой реестр существует и в него вносится информация. Но вносит информацию страховая компания, которая берет обязательства их обучить. Это на самом деле формальное выполнение. Мы сейчас думаем над тем, как это изменить, чтобы не допустить стресса на рынке. Не должно быть сумасшедшей революции, должны быть планомерные действия, которые будут адекватные, как и для компаний, так и для агентов.

Революция может привести к тому, что некоторые страховщики вынуждены будут уйти с рынка. А как уходить у нас же нет нормальной гарантийной функции, и мы опять столкнемся с теми же проблемами. Я этого не хочу.

Нам удалось в Моторном бюро договориться, чтобы частично разблокировать деньги Фондов для выплат пострадавшим до признания страховщика банкротом и это дало позитивные результаты. Но этого недостаточно. Неправильно, что выплаты в полном объеме могут быть произведены только после официального банкротства компании. Такую ситуацию надо менять на законодательном уровне, но законопроекты, связанные с гарантийными функциями не проходят в парламенте, они зарегистрированы и ждут своей очереди, поэтому мы будем придумывать что-то другое.

Я не могу сейчас говорить об этих планах открыто, потому, что они в разработке и могут измениться. Однако могу утверждать, что работа очень активная и я, плюс-минус, уже вижу какой-то финиш, но он будет зависеть от реакции Моторного бюро, реакции страховщиков. Поэтому - посмотрим.

Для того чтобы сделать конкретные шаги по агентскому вознаграждению и т.д. мы должны подготовить подушку безопасности для того чтобы не столкнуться с проблемой обманутых потерпевших страхователей.

Наша проблема еще в том, что если принять какое-то государственное решение, как например постановление Кабмина, которое регламентирует размер агентских вознаграждений, физлицам - не более 10%, юрлицам - не более 20%, то сразу возникает масса идей как эту норму обойти.

Вопрос: Но можно узнать хотя бы сроки, когда на рынке могут произойти изменения, которых многие давно ожидают?

Ответ: Я думаю до конца года это точно предложим. Думаю мы предложим способ механизм того как снизить агентские вознаграждения. Я очень надеюсь, что этот способ для страховщиков будет мягкий и, очень надеюсь, что страховщики способны будут объединиться для достижения этой цели. Я не верю, что им нравится платить много денег агентам. Я уверен, что это ни кому не нравится и, в большей степени, это не нравится акционерам. Когда показывают обороты в 300 млн грн, из которых даже нет прибыли. Зачем нужен такой бизнес? Я думаю, что в этом году мы точно его предложим и, мало того, я очень надеюсь, что мы его и начнем.

Вопрос: Что еще нового ждет страховой рынок в недалеком будущем?

Ответ: В этот году много решений посвящено электронному полису и подготовке к нему. Был запланирован ряд мероприятий, сейчас будет их внедрение и отслеживание. В этом году мы уже столкнулись с тем, что работа в онлайн требует больших разъяснений.

Комиссия должна показать по какому пути нужно идти. Сейчас заключение договоров по средствам интернета без участия "живых" подписей – на этом строится мировой бизнес.

Первые пилотные проекты были в банковской системе. На нашем рынке не только страховщики, но и финкомпании, которые предоставляют кредиты, взяли за основу банковскую модель, но она сложная и не всегда ложится на наше законодательство.

Модель, которую мы предлагаем с электронным полисом ОСАГО и та, которая написана в законе об электронной коммерции, намного проще и более понятная. Наша задача в этом году – объяснить, рассказать это рынку.

Как мы пришли к электронному полису ОСАГО, ведь о данном виде страхования есть только норма, по которой комиссия устанавливает особенности заключения этих договоров. Закон о страховании и финуслугах закрепляет четкие параметры договора и обязательное наличие подписи. Гражданский кодекс нам говорит, что обязательно должна быть письменная форма.

Но с 2015 года, когда был принят закон об электронной коммерции, были внесены изменения в Гражданский кодекс: так, договор может быть закреплен и электронной цифровой подписью.

Этим воспользовались компании, которые предоставляют кредиты, и начали выходить в онлайн кредитование. Это незатратно, быстро, удобно. Однако в Комиссию стали приходить первые жалобы. В это время и началась работа над электронным полисом.

Я стал чаще общаться с руководителями этих компаний. Имея ясное понимание в заключении договоров как электронных, так и бумажных, я понял как это происходит.

Есть закон об электронной коммерции, который гласит, что особенности работы по такому принципу в страховании должны быть закреплены отдельными нормами в законе страховании, которых сейчас нет.

Значит, в полной мере мы можем использовать закон о коммерции, согласно которому, юрлицо, предоставляющее услугу через интернет, должно иметь соответствующие ресурсы. Должна быть информационно телекоммуникационная система, которая предусматривает две функции: общение и накопление информации, заключенной в договорах. Т.е. база данных и интерфейс для общения. Для того чтобы заключить этот договор компания должна направить потенциальному клиенту предложение о заключении договора в котором изложить суть и условия. В случае согласия клиент подтверждает договор или электронной цифровой подписью, или одноразовым идентифика?тором, либо действием, т.е. оплатой. Получив оплату, компания понимает, что с ней заключили договор и с этого момента он начинает действовать. При этом компания обязана предоставить клиенту 24 часа доступа к договору. Есть еще много требований низшего уровня, закрепленных этим законом, и при неоднократном его изучении они становятся понятными.

Эту модель мы взяли и при разработке электронного полиса. Полностью перевести весь рынок ОСАГО на электронный способ регистрации договором мы хотели в течение года, однако, Министерство юстиции не согласовало такое решение в связи с тем, что гражданский кодекс говорит о том, что у человека должн быть выбор как заключать договора. Поэтому комиссия не вправе принимать решение только по электронному варианту.

Вопрос. И какое решение было принято комиссией?

Ответ: Мы считаем, если компания не хочет работать с электронным полисом, пусть не работает – это ее право. Главное, чтобы конечный результат был позитивный

Было много обсуждений того, какая должна быть подпись, как ее доказать и т.д. и в этой работе мы пришли к главному и оно не лежит в юридической плоскости. Мы должны сломать стереотип: ведь по сути даже бумага нам не дает защиты. Защиту нам дают страховщики, Моторное бюро, Нацкомфинуслуг. А ведь не страховщик, не Моторное бюро, не Комиссия – это не бумага, это люди, которые либо хотят что-то делать, либо не хотят. Все зависит от нашего поведения. И мы ничего не сделаем, если кто-то не захочет правильно работать.

Мы сейчас на предфинальной стадии по введению в Украине электронного полиса ОСАГО. Я думаю, в течение месяца согласуем его с государственными органами. Положение вступит в силу через 3 месяца после опубликования, но нам еще предстоит изменить Централизованную базу данных МСТБУ, разработать распоряжение, в котором прописать условия для электронных договоров. Мы должны утвердить его визуальную форму электронного полиса и электронного стикера.

Вопрос: Как вы планируете контролировать бумажные полисы, учитывая слабую дисциплину страховщиков по внесению информации о них в ЦБД?

Ответ: По нашим планам контроль наличия полиса будет осуществляться через базу данных. Я говорил страховщикам на собрании Моторного бюро, что комиссия будет все строже и строже относиться к своевременному появлению информации о заключенных полисах в базе данных. Я думаю, что через неделю у нас будет первый запрос в Моторное бюро по тем страховщикам, которые не своевременно это делают. У нас начнутся меры влияния в виде штрафов. Кроме того, мы усилили требования к оплате взносов в фонды МТСБУ за нарушение сроков внесения.

Мы хотим, чтобы на первом этапе внедрения электронного полиса, когда уже будут приняты все документы, информация о бумажных договорах вносилась в ЦБД максимально быстро. Как только мы поймем, что электронные договоры заработали, мы будем ужесточать процедуру заключения бумажных договоров для того чтобы информация о них попадала в базу данных в момент его заключения. Я думаю, мы эту работу начнем в следующем году, где-то в начале лета. Если у нас электронный полис заработает зимой.

Вопрос. С какой периодичностью, будут производиться запросы в Моторное бюро о сроках внесения в ЦБД и какой может быть размер штрафа за несвоевременную информацию?

Ответ: Запросы в Моторное бюро будут регулярными. Сейчас по плану – это раз в месяц, но это может корректироваться. Штрафы за такие действия будут от 1700 до 17 тыс. грн. За каждый полис либо за факт – я пока не готов ответить, хочу посмотреть на масштаб проблемы.

Комиссия намерена контролировать этот процесс, это будет ложиться на репутацию компании, на возможность получения лицензии и т.д. Это будут обычные меры воздействия, которые будут применяться постоянно.

Мы придем к тому, что номер полиса можно будет взять только из ЦБД, т.е. будет аналог, который сейчас существует в "зеленой карте".

Вопрос. Насколько сложно страховому рынку перейти полностью на работу в онлайн?

Ответ: Чтобы работать в онлайне страховщикам по сути уже ничего делать не нужно, они могут это делать сейчас. Могу сказать, что полностью использовать опыт банковского рынка в этом направлении, интерпретировав под себя, не всегда правильно.

До сих пор все предложенные схемы корректировались. Поэтому мы на комиссии дали поручение департаменту методологии разработать информационное сообщение, в котором описать возможные способы заключения договоров, в том числе, и электронного. Мы постараемся более понятным языком объяснить, как это можно делать. Практически задекларировать позицию государственного органа, что это нужно, можно, правильно. Мы надеемся, что страховщики подхватят такие вещи и будут работать в онлайн. Пока я думаю, что это не будет иметь массового развития. В основном этот будут договоры страхования от несчастного случая, туризм и т.д.

Надо отладить эту систему. Мы сейчас проведем обучение комиссии. Я не думаю, что в ближайшие пару лет это станет основным направлением, но мы туда рано или поздно придем.

У нас сейчас на рынке много "недострахования" – это коробочные продукты, которые имеют малую убыточность, но большие сборы в наших сетях. Я негативно отношусь к этому, ознакомившись с условиями, которые там написаны, могу сказать, что получить страховое возмещение там довольно проблематично. По моему мнению, это не страхование, - это обман. Не хочу кого-то обвинять, каждый старается, как может, но это наше общее лицо.

Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 12 июня 2017 > № 2211118 Денис Ястреб


Россия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 12 июня 2017 > № 2206984 Тихон Косых

Время дискаунтеров: как автоматизация изменит российскую индустрию фитнеса

Тихон Косых

основатель сети фитнес-клубов Raketa.fit

Персональные приложения вместо тренеров, «умные» датчики, онлайн-анкеты меняют формат спортивных клубов по всему миру

Представьте 2129 год. В каждом торговом центре в просторном светлом зале круглосуточно работает фитнес-клуб с множеством разнообразных тренажеров. На входе посетителей встречает робот, а внутри нет и намека на тренера. Индивидуальные программы тренировок автоматически составляет тренажер-тестировщик, а доступ к занятиям на любом снаряде открывает электронный браслет. Он же помогает сориентироваться новичкам, запустив видео-инструкцию по пользованию тренажером. Управляет всеми бизнес-процессами — от оформления доступа в клуб до формирования библиотеки тренировок — интеллектуальная облачная платформа. Никаких расходов на персонал, разве что раз в неделю проверить «железо» заглянет инженер-техник.

Казалось бы, абсолютно футуристическая, к тому же не самая правдоподобная картина: взять хотя бы отсутствие тренеров, услуги которых составляют значимую долю доходов этого бизнеса в России.

Однако на самом деле мы имеем дело с вполне реальной мечтой любого российского инвестора в фитнес-индустрии. Практически каждый мечтает о возможности масштабировать свой проект, и конечно, полностью контролируемый роботами, не зависящий от человеческого фактора формат подходит здесь как нельзя лучше.

К сожалению, российскому фитнесу до этого пока далеко. Большинство участников рынка развиваются по классической модели с высокими затратами (доля расходов на аренду и персонал, по нашим оценкам, может достигать 65% от оборота) и длинным периодом окупаемости. Крупные игроки на рынке отсутствуют, у самых известных сетей не насчитывается и сотни клубов. В условиях экономического кризиса бизнес с не самой высокой рентабельностью рискует оказаться совершенно непривлекательным для инвесторов, тем более что в последние годы фитнес-индустрия в России уже показывает одни из самых низких темпов развития.

Принципиально иначе складывается ситуация на рынках фитнеса Европы и Англии, не говоря уже о США. В отличие от России здесь рынок стремительно завоевывают сети, объединяющие сотни и тысячи клубов. Всего за какие-нибудь семь лет британская Pure Gym стала ведущим игроком в Соединенном Королевстве, объединив более 800 000 клиентов. Американская Planet Fitness ведет счет клубов на тысячи, а число ее клиентов превосходит население Болгарии. Немецкая McFit Group по итогам 2016 года стала самой крупной фитнес-сетью Германии, объединив более миллиона клиентов и более 180 клубов. И даже в Африке развивается мировая сеть Virgin Active, на которую приходится более 60% местного рынка фитнес-услуг.

Под развитие игроки фитнес-индустрии привлекают значительные инвестиции частных фондов: в 2015 году 80% Virgin Group за £682 млн приобрел инвестфонд миллиардера Кристоффеля Визе. Многие с успехом выходят на IPO: в 2015 году Gym Group на лондонской бирже была оценена в £250 млн, в $216 млн оценили по итогам размещения на Нью-Йоркской бирже Planet Fitness. Неудивительно, ведь выручка фитнес-сетей исчисляется сотнями миллионов. Так, за 2016 год британская сеть Pure Gym заработала почти 160 млн фунтов стерлингов.

В чем же секрет такого впечатляющего успеха? Если не брать в расчет национальные особенности (все же речь идет о проектах не только разных стран, но и континентов), каждой из компаний пришлось радикально изменить бизнес-модель, отказавшись не только от целого ряда стандартных услуг, но и максимально автоматизировав бизнес-процессы.

Благодаря интеллектуальным системам безопасности уже сегодня клубы британской Gym Group напоминают скорее сейфовое хранилище банка: у автоматически открывающихся дверей нет охраны, а попасть сюда можно по индивидуальному PIN-коду. Другая британская сеть EasyGym использует для доступа систему идентификации по отпечатку пальца. Сотрудника на стойке рецепции здесь заменяет компьютерный терминал, где можно не только посмотреть расписание тренировок, но и подобрать индивидуальную программу занятий. Клавиатура терминала активируется индивидуальным паролем.

Оформить членство, будь то американская Planet Fitness или британская Fitness4Less, можно только онлайн, оплатив услугу банковской картой на интернет-сайте, от отделов продаж здесь отказались. В результате управленческие расходы, как и траты на персонал у британской Gym Group снизились до 6% от оборота. Ставку сделали не только на роботизацию сервисных услуг, отказались здесь и от услуг тренеров. Персональную программу занятий помогают составить клубные ИТ-системы и мобильные приложения, в том числе от производителей спортивного оборудования. К примеру, свою платформу MyWelnessCloud активно продвигает итальянский TechnoGym.

Как правило, большинство таких клубов «сухие» — в них нет бассейнов, джакузи и турецких бань. Та же участь постигла массажные кабинеты, SPA-салоны и кафетерии, которые владельцы сетей сочли ненужным излишеством. Единственное, на что могут рассчитывать здесь посетители, — это тренажерный зал и кардиозона.

Не исключаю, что многие в России сочтут такую политику бизнес-самоубийством — значительный доход нашим клубам по-прежнему приносят именно «персоналки». Но разве не жесткое сокращение ассортиментной матрицы обеспечило взлет продуктового дискаунтера Aldi, а отказ от обедов, бесплатного багажа и бумажных билетов сделал возможным успех Ryan Air? Так почему бы не повторить аналогичный трюк в фитнесе?

Кардинально новый для индустрии формат вызвал по-настоящему ажиотажный спрос, что и требовалось доказать. Решающим моментом стала, конечно, цена: сокращение набора услуг и расходов, помноженное на автоматизацию бизнес-процессов, позволило радикально снизить плату за пользование клубом.

В кризисные времена это оказалось востребованным: новый формат фитнес-клубов расцвел в Англии и пришел в Чехию на фоне экономических неурядиц 2008 года, а десятью годами ранее, во время мирового финансового кризиса 1997 года, появился в Германии.

Месячный абонемент в клубах нового формата стоил минимум вдвое дешевле самого бюджетного предложения на рынке, и за ними сразу же закрепился статус фитнес-дискаунтеров (или лоукостеров). В числе самых дешевых — американская Planet Fitness с месячным доступом за $10, аналогичный ценник, только в евро, у немецкой сети High5 от McFit Group. При этом большинство сетей отказались от системы годовых контрактов, что сделало услугу еще доступнее, как и 24-часовой режим работы и доступ по абонементу во все клубы сети одновременно. В результате более трети клиентов фитнес-дискаунтеров — это люди, никогда не занимавшиеся спортом, в том числе из-за высокой стоимости клубных абонементов и неудобного рабочего графика.

Здесь за сопоставимые со стоимостью пары чашек кофе деньги клиенты получают доступ к качественной услуге: спортивное оборудование выбирается по последнему слову техники, а большие площади и множество тренажеров исключают обычные для бюджетного фитнеса очереди. В результате, уступая классическим клубам по уровню сервиса (к примеру, в большинстве дискаунтеров отсутствуют бесплатные полотенца, а за пользование душем приходится даже платить), «сухие», то есть без бассейна и сауны, клубы не первый год лидируют не только по числу проданных абонементов у себя на родине, но и успешно масштабируются владельцами по всему миру.

К примеру, немецкая McFit вышла на рынки Италии, Польши и Испании, Virgen Active развивается в Таиланде и Сингапуре, а американская Fitness Planet — в Канаде и Доминиканской республике. Нередко для рекламы сети привлекают спортивных звезд. Лицами сети McFit стали братья Кличко, а клиентами становятся вполне состоятельные люди.

Возможно ли повторение зарубежного опыта на российском рынке? Национальных особенностей, которые бы препятствовали развитию формата, я не вижу, хотя не стоит предлагать отечественному пользователю платные душевые или виртуального тренера для групповых занятий. В остальном же претензий к формату быть не должно.

Россия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 12 июня 2017 > № 2206984 Тихон Косых


Казахстан. Нидерланды > Финансы, банки > kapital.kz, 9 июня 2017 > № 2206590 Асель Хаирова

У нас существует понимание ответственности за качество аудиторских отчетов

Сегодня KPMG аудирует несколько банков и страховых компаний

Национальный банк всерьез занялся работой над ошибками в банковском секторе. Помимо вопросов к игрокам, у регулятора возникли вопросы к аудиторам. Критика прозвучала на нашем сайте от заместителя председателя Национального банка Олега Смолякова. По его словам, «аудиторские организации подтверждают отчетность финансовых организаций. Это один из основных инструментов, обеспечивающих прозрачность деятельности финансовых организаций, а также выполнение Национальным банком своих контрольных и надзорных функций. Также на основе анализа финотчетности организаций Нацбанк получает объективную информацию о деятельности финансовых организаций, необходимую для принятия соответствующих решений. И от того, насколько аудиторы будут добросовестно выполнять свои обязанности, зависит точность и объективность получаемой нами информации». В основном вопросы связаны с подходами в раскрытии ряда операций на уровне аудированной финансовой отчетности финансовых организаций. К примеру, вопрос оценки займов, выданных финорганизациями.

Для прояснения ситуации «Капитал.kz» обратился к Асель Хаировой, управляющему партнеру KPMG в Казахстане и Центральной Азии — компании, входящей в «большую четверку». Сегодня KPMG аудирует несколько банков и страховых компаний.

— Асель, не так давно Нацбанк сделал ряд критических заявлений в отношении аудиторских компаний, в частности, связанных с подходами в раскрытии ряда операций на уровне аудированной финансовой отчетности финорганизаций. Также регулятор призвал к ужесточению ответственности аудиторов. Почему, на ваш взгляд, этот вопрос стал актуальным сейчас?

- Как мы видим, на банковском рынке наблюдается непростая ситуация, и финансовые институты столкнулись с рядом вызовов. Но опять же, на рынке финансовых услуг представлены не только банки, но и рейтинговые агентства, страховые компании, депозиторы, заемщики, оценщики, аудиторы, а также регулятор. Каждый из них несет свою ответственность, поэтому стабильность и устойчивость действующей модели финансовой системы зависят от качественного взаимодействия всех этих игроков. Вопрос особой ответственности аудиторов, возможно, возник в силу недопонимания целей аудита финансовой отчетности и так называемого «разрыва» между ожиданиями от аудита пользователями отчетности, включая регулятора, и действительной зоной ответственности аудитора. Как я уже говорила, у каждого участника рынка финансовых услуг есть своя миссия и зона ответственности, что не исключает взаимодействия между звеньями единой цепи.

— Но вопросы возникли к данным аудированной финотчетности. Действительно ли она не отображает реального положения дел в банках?

— Здесь я хотела бы обратить внимание на четыре важных аспекта. Во-первых, аудитор проводит работу в отношении финансовой отчетности, а за нее несут ответственность руководители банков и лица, отвечающие за корпоративное управление. Во-вторых, аудиторы в рамках своей работы основываются на принципах разумной уверенности, а не полной гарантии. Абсолютная гарантия отсутствия искажений в финансовой отчетности не может быть достигнута в связи с ограничениями, присущими аудиту и аудиторским процедурам. В-третьих, аудиторы выражают свое мнение на основе принципа существенности, при этом уровень существенности определяется аудитором исходя из профессионального суждения в соответствии с требованиями Международных стандартов по аудиту (МСА). В-четвертых, аудитор проводит аудит и выражает мнение согласно требованиям этих стандартов, законодательно утвержденных в Казахстане. В то же время регулятор проводит свою проверку в соответствии с внутренними стандартами и правилами, которые отличаются от МСА и могут привести к другим результатам.

Напомню, что в Казахстане аудиторские отчеты и прилагаемые к ним финансовые отчетности размещаются на сайтах банков, а также в Депозитарии финансовой отчетности. Любой пользователь, включая акционеров, потенциальных инвесторов, регуляторов, государственные органы, рейтинговые агентства, покупателей, поставщиков, заемщиков, вкладчиков, сотрудников и других контрагентов, может получить аудиторские отчеты в открытом доступе. Соответственно, у нас, несомненно, существует понимание ответственности за качество аудиторских отчетов, которые добавляют уверенность и доверие к финансовым отчетностям, выпускаемым банками.

— И все же перейдем к замечаниям регулятора, с какими вы можете согласиться, а с какими — нет?

— Я бы не стала делать заявления от имени всех игроков, но в отношении того, что делает KPMG, смогу дать краткое резюме.

Стоит обобщить основные замечания в три категории. Первая — оценка выданных банками займов и сомнения регулятора в достаточности провизий по кредитным портфелям, в частности, в отношении реструктуризированных займов и крупных займов, представляющих значительную часть ссудного портфеля и имеющих признаки приближающегося дефолта заемщика. Вторая группа — обоснованность будущих денежных потоков, а также эффективность предоставляемых страховых полисов в качестве покрытия рисков дефолта в целях расчета провизий по обесцененным кредитам. И третья категория — качество отчетов по оценке залоговых активов, используемых как подтверждение адекватности стоимости залогового обеспечения.

Оценка возмещаемости кредитного портфеля основана на суждениях как со стороны руководства банков, так и со стороны аудиторов. В новых форматах аудиторских отчетов за 2016 год аудитор раскрывает процедуры по ключевым аудиторским вопросам, а в случаях аудита банков могут описываться процедуры, примененные для оценки выданных кредитов. Понимая, что в результате тех или иных профессиональных суждений мы приходим к определенным выводам, наша задача, чтобы эти суждения имели аргументацию, были обоснованы и разумны, в особенности в отношении нестандартных активов. В работе же регулятора, как мы понимаем, применяются определенные, четко регламентированные правила оценки с минимальным количеством субъективных суждений, что, несомненно, является установленной для целей регулятора практикой. Однако может в результате продемонстрировать другие, по сравнению с работой аудитора, результаты.

Чтобы пояснить свою позицию, я хотела бы акцентировать основные моменты нашей работы по каждой из обозначенных выше категорий.

Первое. Кредиты, выданные банками, являются одним из существенных аспектов нашего аудита банков, и в KPMG существуют тщательно отработанная программа и внутренние инструкции по проведению аудита этих активов, основанные на требованиях МСА и законодательства РК, включая постановления, правила и инструкции Национального банка.

Как показывает практика, зачастую причинами реструктуризации займов могут быть рыночные основания, но если же реструктуризация происходит в связи с финансовыми затруднениями или нарушениями сроков или сумм выплат по кредиту, то мы рассматриваем эти факты в качестве признаков обесценения. В таких случаях мы проводим дополнительную аудиторскую работу, такую как проверка адекватности суждений, используемых банком при расчете провизий по реструктурированным займам, проверка операционных финансовых моделей этих заемщиков и залогового обеспечения таких займов. На основании всех полученных аудиторских доказательств аудитор может прийти с предложением к руководству банка о начислении дополнительных провизий либо согласиться с позицией банка в случаях, когда дисконтированные денежные потоки от операционной деятельности заемщика и/или залоговое обеспечение дают достаточное покрытие риска потенциальных потерь по займу. Соответственно, признаки обесценения не во всех случаях приводят к признанию убытка от обесценения. Как правило, индивидуально существенные займы попадают в наши выборки и проверяются отдельно.

Второе. Основными источниками подтверждения возвратности займов являются операционные денежные потоки и «твердые» залоговые активы, которые мы аудируем на предмет обоснованности и вероятности получения возмещения при реализации залога. Касательно будущих денежных потоков от операционного бизнеса заемщика для оценки займов хотела бы отметить, что применение будущих денежных потоков не запрещено, а, более того, регулируется требованиями п. 5 Правил по созданию провизий, утвержденных Нацбанком РК.

В крайне редких случаях, когда страховые полисы все же рассматриваются как варианты для дополнительных аудиторских доказательств, мы внимательно читаем условия договоров страхования для четкого понимания того, что является страховым случаем и какова степень вероятности покрытия убытков при наступлении случаев дефолта по займам.

Третье. Возражения или замечания по качеству отчетов по оценке залогового имущества представляются банкам, но в итоге являются ответственностью и предметом взаимоотношений между заказчиком-банком и оценочной компанией. Формат и содержание аудиторского отчета не предполагают раскрытие всех наших наблюдений и замечаний по процессу аудита, но если таковые замечания имеют систематический и существенный характер, влияющий на системы контролей и процессы, включая принятие некачественных отчетов по оценке, то такие рекомендации отражаются в письме к руководству, нежели в аудиторском отчете.

Как указано выше, мы в ходе своего аудита учитываем замечания, озвученные регулятором в прессе. Касательно того, почему у Нацбанка все же имеются такие вопросы по качеству оценки займов, то, по моему предположению, эти вопросы могут относиться к конкретным банкам и ситуациям, и, соответственно, такое понимание и открытый диалог регулятора с конкретными аудиторами помогут конструктивно разрешить существующие вопросы или разногласия в подходах. Также не исключаю, что подходы, применяемые аудиторами и Национальным банком к оценке займов, отличаются.

— То есть между аудиторами и регулятором не было взаимодействия?

— Да, признаю, раньше не было достаточного взаимодействия аудиторов с регулятором. Но с начала года ситуация изменилась, сегодня у нас есть конструктивный диалог с Нацбанком, в частности с департаментом банковского надзора, в ходе которого мы обсуждали вопросы в рамках озвученной в прессе критики. Такой диалог, по нашему мнению, однозначно важен для аудиторов, поскольку позволяет понять позицию Нацбанка, а также оценить дополнительные зоны риска, выявленные регулятором в ходе проверок.

Если же рассуждать о том, насколько для Национального банка достаточны аудиторские отчеты для эффективного осуществления своих надзорных функций, то, возможно, ожидания от использования только таких аудиторских отчетов завышены в текущих регуляторных условиях по нескольким причинам. Во-первых, регулятор в ходе своих надзорных проверок уже получает требуемую информацию в оперативном режиме и у него зачастую есть информация для обсуждения результатов проверки с руководством банков. Во-вторых, аудиторское мнение предоставляется в отношении финансовой отчетности в целом и предназначено для широкого круга пользователей, в то время как регулятор может быть заинтересован в специфичном акценте или в какой-либо конкретной области деятельности финансовой организации, которые стандартный формат аудиторского отчета не предоставляет. В-третьих, регуляторы в некоторых странах с развитой финансовой системой, помимо заключений аудитора по финансовой отчетности, пользуются также дополнительными отчетами, которые наиболее соответствуют их целям. Например, по вопросам риска ликвидности, комплаенсу с правилами в отношении «предотвращения мошенничества и финансирования терроризма», некоторым аспектам внутреннего контроля и рыночных рисков, комплаенсу с правилами системы управления рисками и корпоративного управления, а также безопасности IT-систем и другим вопросам.

Внимание, которое регулятор обращает на вопрос достоверности финансовых отчетностей финансовых организаций и их подтверждение аудиторскими компаниями, по моему мнению, является своевременной и правильной тенденцией в контексте современных вызовов и озвучиваемой Нацбанком необходимости оздоровления банковской системы. Однако, рассматривая элементы критики регулятора, считаем, что ответы на них в нашем случае надо конкретизировать отдельно по ситуациям.

— В интервью Олег Смоляков отметил, что в банковском секторе наблюдался вывод капитала связанным компаниям: «Эти транзакции следовало отражать на уровне финансовой отчетности как движение собственного капитала, то есть выплату дивидендов, а не расходы по оплате работ и услуг. Аудиторским организациям при проведении аудита нужно обращать особое внимание на подобные операции и формат их раскрытия в финансовой отчетности». Уточните, пожалуйста, по данному вопросу. Могут ли аудиторы выявить этот факт?

— Работы и услуги, такие как рекламные, маркетинговые, информационные или консалтинговые, обычно являются необходимыми операционными статьями для эффективного функционирования банков. Использование связанных компаний для оказания таких услуг и работ возможно, и в таких случаях требуется раскрытие этих операций и балансовых остатков в финансовой отчетности. Признание затрат по приобретенным товарам, услугам или работам в отчете о прибылях и убытках или в капитале зависит от конкретных обстоятельств и является предметом нашего акцентированного внимания. В определенных случаях, когда операции по приобретению товаров, услуг и работ со связанными компаниями не имеют обоснования, для чего такие услуги или работы были приобретены, то в капитале производится признание всей суммы транзакции. По приобретению и продаже финансовых инструментов в результате операций со связанными сторонами выводы требуют рассмотрения условий стандарта МСБУ 39 «Финансовые инструменты» и могут отличаться от вышеуказанной позиции в отношении операций с товарами, работами и услугами. Аудиторы обычно рассматривают такие операции со связанными сторонами в соответствии с требованиями стандартов и проверяют полноту и правильность раскрытия такого рода операций в финансовой отчетности банка.

— Регулятор намерен усилить ответственность аудиторских компаний. Каково ваше отношение к данному вопросу?

— Ответственность аудитора заключается в получении разумной уверенности в том, что финансовая отчетность в целом не содержит существенных искажений вследствие недобросовестных действий или ошибок, и в выпуске аудиторского отчета, содержащего наше мнение. Аудиторское мнение может быть безоговорочным либо содержать модификации в случае, если аудитор не согласен с позицией банка или не имеет возможности получить достаточные аудиторские доказательства от руководства банка по существенным суммам либо раскрытиям.

То есть ответственность аудитора четко регламентирована Международными стандартами по аудиту и законодательством РК, и в ходе диалога с регулятором мы пришли к взаимопониманию, и Национальный банк это подтверждает, что под «усилением ответственности» понимается «оказание качественных аудиторских услуг в соответствии с законодательной, регуляторной и профессиональной ответственностью».

— Нацбанк нацелен на коммуникации и взаимодействие с аудиторскими компаниями. На какой контакт вы с ним рассчитываете?

— Как я уже отметила, у нас выстроился регулярный и конструктивный диалог с Национальным банком, в ходе которого мы обмениваемся профессиональным мнениями и находимся в поиске решений трудных вопросов, связанных с обострением в соотношениях пруденциальных нормативов, финансовых результатов банков и аудиторского мнения.

Казахстан. Нидерланды > Финансы, банки > kapital.kz, 9 июня 2017 > № 2206590 Асель Хаирова


Россия > Финансы, банки. Миграция, виза, туризм > forbes.ru, 9 июня 2017 > № 2204244 Александр Локтаев

Как работает полис страхования путешественников по России и зачем он нужен, если есть бесплатный ОМС?

Александр Локтаев

генеральный директор страхового общества «Помощь»

В последние годы россияне стали осваивать внутрироссийские направления, а страховые компании — предлагать специальные полисы страхования путешественников

На фоне снижения выездного потока, наблюдавшегося последние несколько лет, многие страховщики стали активно продвигать полисы добровольного медицинского страхования (ДМС) для путешественников по России. Это не новый вид страхования, но сегодня у него может появится новая жизнь — все больше и больше соотечественников выбирают Крым, Байкал, Алтай, Кавказ или горнолыжные склоны Шерегеша. На карте России много интересных точек, но не всегда можно быть уверенным, что там сработает наш обычный полис ОМС (обязательного медстрахования) и, самое главное, сработает быстро. Так что интерес к дополнительному добровольному страхованию будет расти.

Конечно, полис ОМС, который по закону получают все граждане РФ (в соответствии с ФЗ «О медицинском страховании» граждане РФ имеют право на бесплатную медицинскую помощь, и ее обеспечивает полис ОМС), может покрыть какие-то базовые расходы, но далеко не все. Кроме того, обращение по этому полису зачастую занимает много времени, что может оказаться критично для путешественника.

Добровольное медицинское страхование (ДМС) фактически обеспечивает получение всех медицинских услуг во время путешествия, в том числе положенных и по системе ОМС, но их оплачивает уже страховая компания. Такой полис включает оказание неотложной медицинской помощи, в том числе диагностику, пребывание в стационаре, медикаменты, медицинскую транспортировку, а также репатриацию в случае смерти застрахованного.

Большой плюс — организация помощи через диспетчерский пульт страховой компании или ассистанса в экстренной ситуации. Здесь система работает по принципу страхования выезжающих за границу (ВЗР): если с вами произошел несчастный случай, вы набираете номер телефона, указанный в полисе, и сообщаете диспетчеру о случившемся. Он подсказывает, что делать в данной ситуации. Страховая компания либо поможет организовать медпомощь, либо оплатит все расходы, которые вы понесете. Таким образом, минимизируются личные траты как материальные, так и временные.

По полису путешественника могут быть застрахованы как дети, так и взрослые в возрасте старше 65 лет, правда, им полис обойдется немного дороже — с возрастом увеличиваются и риски. Цена вопроса, учитывая столь широкий объем предоставляемых услуг, не велика. Стоимость полиса путешествующего по России составляет от 15 рублей в сутки и зависит от величины страховой суммы (покрытия). Обязательно обращайте внимание на покрытие. Бывают ситуации, когда застрахованные выбирают минимальную страховую сумму, например, 30 000 рублей (как правило, такие полисы являются неким рекламным бонусом от турагентства при продажи туров клиентам), а затем не могут получить полноценную медицинскую помощь. Не стоит экономить: лечение и пребывание в стационарах удовольствие нынче не дешевое. Только затраты на репатриацию, например, из Санкт-Петербурга в Екатеринбург составят не менее 50 000 рублей.

Имейте в виду, что некоторые заболевания являются исключением из правил страховщика. Условия страхования прилагаются к полису и должны быть внимательно изучены перед подписанием. Также обратите внимание, что, если вы не сможете связаться с диспетчером при наступлении страхового случая и самостоятельно обратились к врачу, а затем приобрели лекарства по рецепту, то вам надо будет обязательно сохранить рецепт и все чеки. В противном случае страховщик откажет в компенсации. ДМС путешествующего приобретается на определенный срок, поэтому следите за датами поездки.

Возможно, скоро такие страховые продукты будут входить в пакет туроператоров, как это делается при организации зарубежных поездок. Ну, а пока застраховать себя вы можете только сами. Для этого достаточно зайти на сайт или в офис страховой компании, предлагающей подобную услугу, выбрать необходимые риски, произвести оплату, сохранить или распечатать полис. Обязательно уделите внимание номеру телефона, по которому необходимо обратиться в экстренном случае. Теперь без малейших волнений за собственное здоровье можно собирать чемодан.

Россия > Финансы, банки. Миграция, виза, туризм > forbes.ru, 9 июня 2017 > № 2204244 Александр Локтаев


Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 8 июня 2017 > № 2208133 Тулеген Аскаров

«Плохие» займы и «просрочка» растут быстрее кредитования

Завершая начатый в предыдущем номере «ДК» анализ состояния дел ведущих банков второго уровня на начало последнего месяца весны, сегодня мы знакомим читателей с информацией регулятора о состоянии их ссудных портфелей.

Тулеген АСКАРОВ

Начнем с того, что в целом по банковскому сектору минувшей весной прежний негативный тренд в кредитовании сменился на позитивный. Правда, если в марте совокупный ссудный портфель банков увеличился на 0,7%, то за апрель – лишь на 0,3% до 15 трлн 287,6 млрд тенге (в абсолютном выражении – на 39,6 млрд тенге). При этом у лидирующего по объему выданных кредитов Казкоммерцбанка за второй месяц весны произошло снижение на 0,4% до 3 трлн 515,8 млрд тенге. Но пока его позициям ничто не угрожает, так как у следующего на втором месте Народного банка Казахстана объем ссудного портфеля к 1 мая составил 2 трлн 320,4 млрд тенге с приростом за апрель на 2,2%. Позитивную динамику показал и еще один член группы «триллионеров» – Цеснабанк, нарастивший объем кредитования на 0,7% до 1 трлн 606,7 млрд тенге.

Вплотную к этой группе придвинулся и дочерний Сбербанк Казахстана, у которого ссудный портфель «потяжелел» на 2,8% до 999,8 млрд тенге. А вот идущий на пятой позиции Банк ЦентрКредит, напротив, отодвинулся от нее, потеряв за апрель 2,1% до 883,3 млрд тенге. Замкнули же первую десятку по этому показателю Kaspi Bank с приростом на 1,1% до 827,8 млрд тенге, АТФБанк, потерявший 0,2% до 749,5 млрд тенге, Bank RBK (0,4% до 747,6 млрд тенге), Евразийский банк, у которого ссудный портфель вырос на 1,6% до 677,9 млрд тенге, и ForteBank (0,3% до 516,6 млрд тенге).

Увы, вместе с увеличением совокупного ссудного портфеля банковского сектора за апрель значительно вырос и суммарный объем «плохих» займов с просрочкой платежей свыше 90 дней – на 4,3% до 1 трлн 222,3 млрд тенге, а в абсолютном выражении – на 50,6 млрд тенге. Доминируют по этому показателю также Казкоммерцбанк и Народный банк Казахстана. У первого из них размер таких займов вырос на 4,7% до 315,6 млрд тенге, у второго – на 5,4% до 225,8 млрд тенге. 100-миллиардную планку пересек здесь и дочерний Сбербанк России, выделившийся впечатляющим приростом на 16,0% до 136,8 млрд тенге. Кстати, он же лидирует среди ведущих участников рынка и по доле «плохих» займов в ссудном портфеле с 13,68%. За ним расположились АТФБанк (11,03%), Народный банк Казахстана(9,73%) и Казкоммерцбанк (8,98%). Абсолютным лидером по этому показателю остается Национальный банк Пакистана в Казахстане (32,14%), второе место занимает дочерний Банк ВТБ (Казахстан) (16,73%). В целом же по банковскому сектору доля «плохих» займов в его совокупном ссудном портфеле поднялась за апрель с 7,68% до 8,00%.

Еще быстрее росла сумма просроченной задолженности по кредитам, включая просроченное вознаграждение, – она увеличилась за второй месяц весны на 7,8% до 1 трлн 849,2 млрд тенге, в абсолютном выражении – на 133,9 млрд тенге. И тут лидером выступает Казкоммерцбанк с объемом «просрочки» на 1 мая в 561,1 млрд тенге, выросшей у него на 1,4%. Вторым идет Народный банк Казахстана со снижением на 0,5% до 256,8 млрд тенге. За ним расположились Delta Bank, внесший основной вклад в рост общей суммы «просрочки» за счет ее феноменального роста у него в 1,7 раза до 238,3 млрд тенге (в абсолютном выражении – на 100,2 млрд тенге), и АТФБанк (2,9% до 124,3 млрд тенге). У других участников рынка «просрочка» не достигла отметки в 100 млрд тенге.

Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 8 июня 2017 > № 2208133 Тулеген Аскаров


Россия. УФО > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 8 июня 2017 > № 2205095 Алексей Нефедов

Алексей Нефедов, банк «Югра»: «Малый и средний бизнес — локомотив для всей экономики»

Президент банка «Югра» рассказал о текущем состоянии дел и перспективах роста в сегменте финансирования МСБ

Алексей, что сейчас происходит в банке? В последние несколько месяцев новостей и публикаций в СМИ было достаточно. Были сообщения о повышенном интересе со стороны регулятора, новости о планах акционеров банка увеличить капитал на полмиллиарда долларов. Что из этих новостей соответствует действительности, и что на самом деле происходит в банке «Югра»?

Алексей Нефедов: Начну с самого главного: банк продолжает работать и выполнять свои функции, обслуживать клиентов. Не видим никаких препятствий для дальнейшей работы. Повышенный интерес регулятора есть в отношении любой кредитной организации: из-за экономической ситуации регулятор корректирует работу банков, в том числе давая направление по усилению возможных рисков. Это приводит к пересмотру рисков по определенным заемщикам и начислению резервов. Что касается увеличения капитала, акционеры в очередной раз пришли на помощь банку переводом всех субординированных обязательств, которые в свое время были предоставлены как временные средства для развития банка. Сейчас они полностью вошли в капитал как собственные средства банка «Югра» без необходимости их возвращать.Тем самым мы повысили устойчивость нашего капитала и сделали небольшой задел для возможных формирований резервов, в том числе и для возможности дальнейшего развития.

На какой срок рассчитан этот задел? Это часть стратегии банка?

Алексей Нефедов: Конечно. Мы думаем, что на ближайший год этой помощи нам должно хватить.

Ваша стратегия предусматривает увеличение активов на треть в ближайшие три года и диверсификацию клиентского портфеля, ориентированную на юридических лиц. Расскажите подробнее об этом.

Алексей Нефедов:Мы приняли подобную стратегию, чтобы банк планомерно развивался в том числе с точки зрения диверсификации направлений, роста сегмента малого и среднего бизнеса в портфеле, регионального кредитования. Основной упор будет сделан на обслуживание микропредприятий, в которых мы видим драйвер роста и возможности для того, что это направление будет развиваться.

Эксперты прогнозируют, что в этом году по сектору МСБ тренд будем сломлен и объем кредитования в этом сегменте, который несколько лет падал, наконец-то начнет расти. Произошел ли этот слом, и насколько оптимистичным стоит быть?

Алексей Нефедов: Действительно, тренд к улучшению ситуации, связанной с кредитованием МСБ, существует. Есть определенная заинтересованность, но мы должны понимать, что практически всегда риск по МСБ, в том числе по возвратности кредитов, очень высок. Этот сегмент довольно рискованный, но с учетом программ господдержки, программ по развитию, в том числе в регионах, где поддерживают МСБ, мы видим возможность перелома ситуации и увеличения кредитования сектора.

Кто станет локомотивом в этом переломе?

Алексей Нефедов: Скорее всего, это будет мелкое производство, торговля, сфера услуг, у которых есть запас для развития.

Если вы видите МСБ как источник роста, то другие банки очень осторожно относятся к кредитованию этого сегмента. Почему так происходит?

Алексей Нефедов: Мы не говорим о том, что нужно раздавать деньги направо и налево. Каждый клиент проходит определенные процедуры проверки перед выдачей кредита. Крайне тяжело кредитовать стартапы, но с точки зрения устойчивых клиентов, которые хорошо работают и берут деньги на то, чтобы диверсифицировать свой бизнес либо, наоборот, приумножить и масштабировать, можно рассчитывать на существующий фундамент и смотреть, будет ли этого достаточно для того, чтобы возмещать затраты по кредитам. На таких клиентов мы и рассчитываем. Именно масштабирование бизнеса станет тем самым драйвером роста.

На Петербургском экономическом форуме прозвучала интересная мысль о том, что сейчас малым и средним предприятиям нечего закладывать — они работают с идеями и технологиями, у них нет заводов, станков и другого имущества, и это является большим препятствием для получения кредитов. В этом вопросе вы видите какие-то подвижки в перспективе? Может быть, регулятору нужно ослабить требования?

Алексей Нефедов: Регулятор работает над общими правилами: нельзя ослабить требования одному и добавить другому. Это было бы неправильно, но этот механизм недостаточного обеспечения закрывается за счет в том числе гарантийных фондов поддержки МСБ в регионах. Если компания проходит по всем критериям, тогда эта гарантия покрывает половину необходимого обеспечения, а все остальное предприятия каким-то образом могут найти. Как я уже говорил, стартапы — это очень тяжелая сфера для кредитования. В этом случае лучше подходят частные инвесторы и портфельные инвестиции. Потом, по мере развития, можно произвести перекредитование по более выгодным условиям в классических банках.

Какова доля МСБ в вашем портфеле? Есть ли планы по ее изменению?

Алексей Нефедов: Сейчас порядка 30-40%. Мы рассчитываем, что диверсифицируем портфель и увеличим эту долю на 10-15%.

За счет чего произойдет увеличение? Что вы можете предложить?

Алексей Нефедов: Здесь вопрос именно в том, что мы можем предложить. Это планомерная работа с теми предприятиями, что обслуживаются в нашем банке, с новыми клиентами. Нужно предлагать качественный продукт, который позволит получить весь спектр услуг, недорого обслуживаться в банке и соизмерять стоимость этого продукта с возможным риском.

Что касается предложений «все в одном», которые очень понятны и популярны среди физлиц, насколько представители МСБ заинтересованы в появлении таких продуктов, и что вы можете им предложить?

Алексей Нефедов: Мы стараемся подходить к клиентам индивидуально. Есть критерии, по которым мы отбираем клиентов, и возможность кредитования, но в то же время человеческий фактор присутствует. Когда мы видим изюминку и доходность, сопоставляем риск с возможностью кредитования и оставляем за собой индивидуальный подход к клиенту, это пользуется популярностью.

Россия. УФО > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 8 июня 2017 > № 2205095 Алексей Нефедов


Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 7 июня 2017 > № 2205094 Алина Назарова

Алина Назарова: «Сектор private banking — крупный и достаточно конкурентный»

Управляющий директор по private banking банка «Открытие» Алина Назарова рассказала Business FM о механизмах и перспективах сферы управления личным капиталом

Как давно в России существует приват-банкинг, и с чего все начиналось? Существует ли отправная точка, с которой началось развитие этого сектора в нашей стране?

Алина Назарова: Приват-банкинг в России зарождался среди банков, которые начинали с обслуживания акционеров. Активное рыночное развитие сектора началось уже в 2010-х годах. Триггером для всех частных российских банкиров стали успешные западные банки — Credit Suisse, UBS и подобные им. Все перенимали опыт западных банкиров, делая, конечно, поправку на специфику российского рынка. Мы получили базу клиентов, которая исторически жила на депозитах. Наша задача в данном случае была в том, чтобы развернуть рынок в сторону инвестирования, продемонстрировать наличие инструментов для сохранения и приумножения капитала. При этом выиграли, прежде всего, те игроки, которые заходили с сервисом приват-банкинга в региональные сети. Если в начале становления рынка в крупных городах клиенты уже были знакомы с продуктами европейских банков, то, например, в Поволжье, Сибирь и Дальний Восток частные западные банкиры долетали не так часто. Так же произошло и с банком «Открытие»: региональная сетка у нас работала с 2010 года, а полноценная комплектация произошла только в апреле прошлого года.

К чему пришел сектор за все эти годы? Как вы оцениваете состояние приват-банкинга в России сегодня?

Алина Назарова: Приват-банкинг — сектор крупный и достаточно конкурентный, в котором сегодня присутствуют и западные банки, а также активно растущие внутренние игроки. Сегодня, безусловно, большая часть российских приват-банкингов предлагает комплексные услуги в одном направлении. В банке «Открытие» мы предлагаем как банковское, так и инвестиционное обслуживание, управление капиталом, юридический налоговый консалтинг, то есть все, что касается образа жизни состоятельных клиентов.

Как влияют на сектор приват-банкинга общие процессы, которые сегодня происходят в российской банковской сфере?

Алина Назарова: Снижение ставок на рынке влияет на то, что клиенты смотрят в сторону инвестиций и формирования инвестиционных портфелей. То, что происходит в регуляторной среде, — это изменение законодательства как в части счетов в зарубежных банках, так и в части контролируемых иностранных компаний. Это заставляет все больше клиентов заниматься вопросам реструктуризации активов.

А как быть с банками, у которых отзывают лицензии? Ведь подобные истории происходят по сей день.

Алина Назарова: В нашем сегменте эти процессы ведут к укрупнению сектора приват-банкинга и сосредоточению этих клиентов в топ-10 банков. Так происходит потому, что клиенты приват-банкинга в первую очередь приходят за сохранностью своего капитала. Второй вопрос — как на этом заработать. Когда мы касаемся вопроса инвестиций, у частного банкира, как на приеме у врача, очень часто бывает первый вопрос не «сколько вы хотите заработать», а «сколько вы готовы потерять».

Если это не секрет, расскажите о том, что представляет собой новое направление в приват-банкинге, ориентированное на «семейный капитал»?

Алина Назарова: Над вопросом «семейного капитала» мы стали задумываться пару лет назад. Мы работаем с первым поколением собственников капитала, и смена владельцев происходит плавно. У многих собственников встает вопрос, передавать ли детям бизнес, передавать ли детям деньги, продавая бизнес, либо вовлекать их в историю ведения семейного бизнеса. Мы совместно с одним из наших партнеров создали программу «Семейный капитал», в рамках которой пытаемся рассказывать об успешных историях, когда бизнес начинали родители, а дальше это дело передавалось детям. Плюс в рамках наших внутренних мероприятий для клиентов мы все чаще проводим опросы на тему того, какие планы у вас на будущее, как вы видите передачу капитала, хотите или не хотите, чтобы дети участвовали в продолжении вашего бизнеса. Эти вопросы будут оставаться актуальными по меньшей мере еще 20 лет.

Вы упомянули life style management. Можно ли говорить, что это уже стало некоей обязательной частью комплекса услуг для состоятельных клиентов банков?

Алина Назарова: Я думаю, да. Это комфортно, и весь сектор стремится к тому, чтобы клиент обслуживался в рамках единого окна, будь то услуги по сделкам слияния-поглощения, поиск венчурных проектов и такие приятные мелочи, как lifestyle-менеджмент. Они не являются традиционными для рынка, но тем не менее мы хотим показать клиенту, что можем сделать для него все.

Про lifestyle поподробнее, если можно. Многие понимают под этим в лучшем случае консьерж-сервис, который примерно у всех одинаков.

Алина Назарова: Скажем так: базовая услуга консьерж-сервиса присутствует практически везде, но у нас это направление чуть более развито, и этот сервис есть in-house, внутри. Что мы делаем в этом направлении? В принципе, все, включая миграцию, обучение детей за рубежом, подбор школы, заканчивая какими-то экзотическими запросами. Например, один из запросов: клиент захотел прогулку на танке с выстрелом из него холостым снарядом. Наши менеджеры нашли такой танк — мы потратили на это недели полторы. Большая история в сфере lifestyle-менеджмента — это еще и создание некой клубной системы вокруг той системы приват-банкинга, в которой вы обслуживаетесь. Например, у нас есть проект «Академия private banking», который существует уже почти год. Мы раз в квартал привозим интересного зарубежного спикера. Одним из первых гостей у нас был Йохан Эрнст Нильсен — путешественник, который пешком, на лодке и велосипеде обогнул весь земной шар. Такие встречи дают возможность пообщаться с интересным человеком, плюс это всегда какой-то социум внутри, ведь на подобные встречи приходят люди сходного социального статуса.

Давайте теперь вернемся к процессам глобальным. Как экономическая ситуация в России повлияла на приват-банкинг?

Алина Назарова: Я думаю, что сейчас для всех приват-банкингов, особенно для тех, которые были сфокусированы только на банковских услугах, главным трендом будет переориентация клиентов в инвестиции.

Люди, у которых есть капитал, хотят его прежде всего сохранить. Но при этом, если есть возможность заработать, то, естественно, от этого никто не откажется. В сегодняшней ситуации какие возможности, какие инструменты предоставляет приват-банкинг тем, кто хочет не просто сохранить средства, а все-таки еще и немного приумножить?

Алина Назарова: Если говорить про профиль клиента, во-первых, мы понимаем, что все клиенты приват-банкинга — в основном первые владельцы капитала. Если смотреть на структуру, то, безусловно, на данный момент преобладает большая часть клиентов с ментальностью собственников капитала и бизнеса. Мне кажется, в России сегодня с точки зрения приват-банкинга поколение клиентов-инвесторов в чистом виде, инвестирующих в ценные бумаги, только набирает обороты и находится в фазе становления. С точки зрения инвестиций задача частного банкира — сформировать для клиента стратегию, учесть его пожелания по рискам, понять, на какие доходности с этим приемлемым риском мы можем выйти, и исходя из этого сформировать стратегию. Как правило, очень важным существенным моментом нашей профессии является умение придерживаться текущей стратегии и делать ребалансировку портфеля при изменениях рынка. История бывает очень простая: рынок падает, и все начинают выходить. В этой ситуации задача профессионала — смотреть на нее объективно и без эмоций.

Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 7 июня 2017 > № 2205094 Алина Назарова


Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 6 июня 2017 > № 2205098 Рубен Аганбегян

Рубен Аганбегян: «Капитала для финансового сектора на рынке, по сути, нет»

Банк «Открытие» за последние годы ворвался в пятерку крупнейших банков страны, один из двух крупнейших частных банков. Член Совета директоров АО «Открытие Холдинг» Рубен Аганбегян рассказал Business FM о состоянии финансового рынка России и планах банка на будущее

Завершил работу Петербургский международный экономический форум. В выездной студии Business FM побывал член Совета директоров АО «Открытие Холдинг» Рубен Аганбегян. С ним беседовал главный редактор радиостанции Илья Копелевич.

Рубен Аганбегян: Мы видим, что ситуация стабильная и не носит кризисный характер. С точки зрения долгосрочной перспективы, безусловно, ситуация неудовлетворительная, потому что экономика не растет. А такие страны, как мы, наш ноль — это плюс несколько процентов роста ВВП, это только ноль, а дальше, чтобы еще был рост, должно быть больше. Я считаю, что наша экономика должна и достойна расти от 3% и выше в год ВВП, и, конечно, то, что мы барахтаемся в районе нуля, для нас это фактически спад. В этом смысле, конечно же, кризис далеко не закончился.

Как Вы ощущаете это на себе? Это общая картина: мы из периода рецессия, которая на финансовом рынке два года назад очень остро ощущалась, все-таки вышли в плато. По Вашим ощущениям, где хорошо, а где плохо в Вашем бизнесе?

Рубен Аганбегян: Мы это ощущаем в двух ключевых вещах. Первое — прибыльность бизнеса, она очень низкая. Да, мы по прошлому году прибыльны, но можно сказать, что это почти ноль. И второе — это доступ к капиталу, он очень-очень сложный, трудный, капитала для финансового сектора на рынке, по сути, нет.

Немножко поясним и для меня, и для тех, кто нас слушает. Во-первых, конечно, до 2014 года российский финансовый сектор хорошо освоил привлечение западного дешевого финансирования, потом этот канал для кого-то вовсе умер, для кого-то стал дороже или вовсе пересох. Из чего сейчас складываются пассивы банка, говоря правильно?

Рубен Аганбегян: Здесь очень важно не путать капитал и пассивы, мы не будем в это глубоко погружаться, вот в разницу.

Вот в целом вообще просто про деньги: откуда они сейчас приходят, откуда могли бы приходить, чего Вы ждете?

Рубен Аганбегян: До 2014 года, безусловно, были и российские инвесторы, и западные инвесторы. С точки зрения пассивов, основная база всегда была российская, но она все-таки носила характер, как населения, так и предприятий, так и средних бизнесов, и она, конечно, сильно сократилась. И плюс те иностранные деньги, которые были, просто в процентном отношении доля иностранных денег все-таки была не такая, от которой мы бы зависели.

Зато она, как говорится, маржинальная была для тех, кому она была доступна.

Рубен Аганбегян: Ну да, она были низкая, конечно. И это одна из причин, почему санкции не дали того эффекта, который, может быть кто-то ждал, что они дадут, и почему я, например, считаю, что наши проблемы экономические страновые, они все-таки в нас больше, чем во внешних каких-то воздействиях. В настоящий момент, если посмотрим, то, в общем-то, в стране с долей государства в экономике больше 60%, мне кажется, не надо особо интересоваться вопросом, откуда сейчас деньги, они оттуда — из государства, прямого и косвенного. И доступ к этим деньгам частных институтов существенно затруднен в силу частично какой-то случайной, может быть, политики, но очень часто эта политика носит осознанный характер. Безусловно, государству комфортнее государственные игроки, и огромное количество нормативных и не юридически обязывающих указаний в этом смысле существует, и частной системе, частным институтам тут сложнее, чем их государственным конкурентам.

Банк «Открытие» за последние годы ворвался в пятерку крупнейших банков страны, один из двух крупнейших абсолютно частных банков, Вы как раз пережили период бурного роста. А кто обеспечил этот рост?

Рубен Аганбегян: Присоединение. Мы сливались с другими банками, и это был основной фактор нашего роста — присоединение других финансовых институтов и их объединение под одним брендом и на одной базе. Также размер привлек к себе и операции соответствующие, и бизнес и так далее.

Быть крупным выгоднее?

Рубен Аганбегян: Я считаю, что у нас в стране размер в финансовой сфере имеет ключевое значения, но, с точки зрения бизнеса, безусловно, тоже. Хотя то, что ты являешься результатом объединения, приводит к довольно большим сложностям управленческого характера. У тебя много систем, ты должен это сокращать, у тебя много неэффективности, таких как отделения рядом, и у тебя много дополнительных затрат. Смена бренда, его развитие, конечно, приводит к тому, что ты должен инвестировать.

Как изменилась сама клиентская база в связи с обретением этого размера? Вы можете уже претендовать на то, чтобы вашими клиентами были крупные госкорпорации, госкомпании?

Рубен Аганбегян: В какой-то степени можем, но все равно ограничителем является и размер нашего капитала, и то, в каких размерах мы можем с этими клиентами работать, то, что крупнейшие наши корпорации требуют от финансовых институтов, обслуживающих, довольно крупный размер операций. Здесь даже с нашим размером иногда можно упереться в ограничения. Вторая важная вещь — это то, что крупным фокусом нашего развития все-таки, с точки зрения объединенных банков, был крупный фокус на корпоративно-клиентская база. Но последние годы мы очень много инвестировали средств в развитие как розницы, так и технологий для обслуживания малого и среднего бизнеса. В этом смысле запустили целый ряд проектов, которые достаточно успешны, такие как «Точка», «Рокет», «Открытие Факторинг», которые фактически именно фокусируются на соответствующей клиентской базе, и под это естественно банк сильно менялся, с технологической точки зрения и всех остальных.

По размеру, по значению Вы приблизились или сравнялись с «Альфа-Банком», почти стоите с такими, как «Газпром», ВТБ. Там зачастую размеры кредитов измеряются десятками, а то и сотнями миллиардов рублей. Мы об этом, как правило, узнаем, когда потом возникают истории типа Зюзина и так далее, сколько денег в одну конкретную корпорацию тот или иной банк вложил, а то и целый синдикат банков. Или вы все-таки фокусируетесь на меньших размерах кредитования?

Рубен Аганбегян: Безусловно, мы работаем со всей той же клиентурой, как и все крупные банки, в этом смысле это наш постоянный фокус — и крупные клиенты и так далее. Но отдельно мы много инвестируем в технологии и в работу, в развитие малого, среднего бизнеса. Вообще, если мы посмотрим на наши рыночные доли, то мы увидим, что наша доля в обслуживании малого и среднего бизнеса больше, чем наша доля банка целиком на рынке. Здесь мы забрали большую долю, чем у банка она в общем рынке. То же самое, например, существует в еще одном инструменте — в «прайвет бэнкинге», у нас он очень крупный, хороший, известный, и еще в ряде других инструментов. Вот такое же мы хотим развить потихонечку в розницу, и инвестируем средства в технологическое развитие этого направления.

Про розницу вообще очень интересная история. Вы стали санатором одного из крупнейших потерпевших крушение банков за это время — банка «Траст», он в 30-ку входит, причем такой розничный. Это всегда интересно, спустя пару лет, теперь оценить, что произошло с «Трастом», в каком состоянии Вы его взяли, и что с ним делать?

Рубен Аганбегян: Об этом было достаточно много сказано, что взяли мы его в сложном состоянии, безусловно, после проверок и так далее, выяснилось, что это состояние было еще более сложным, чем заранее предполагалось, чем было оценено в результате экспресс-оценки. Но в настоящий момент банк находится в стабильном, нормальном состоянии, работает, и это были условия. Он не развивается, но он работает отдельно, то есть он не присоединен к нашей банковской группе, он отдельный, там есть план санации, по которому мы двигаемся. Но с точки зрения того, что произошло уже под нашим управлением, банк претерпел изменения, прошли достаточно мощные сокращения сети и всего остального, именно с точки зрения того, что, по нашему мнению, оно, может быть, не соответствовало как размеру банка, так и его объему операций. Плюс те изменения, которые мы делали, как санатор, чтобы он работал хорошо и стабильно, тоже не требовали такого количества издержек.

Можете поделиться своим мнением, это постоянно интересует всех, ну вот в данном конкретном случае: причина банкротства банка, она, скорее, в большей степени общеэкономическая или криминальная?

Рубен Аганбегян: Я не готов выносить какие-то здесь вердикты. Безусловно, это микс каких-то ошибок в бизнесе, которые накапливались длительное время, помноженные на несколько кризисов, через которые проходила структура. После этих кризисов принимались решения о развитии определенных бизнес-направлений. Эти бизнес-направления не дали того эффекта, который ожидался, соответственно, все эти проблемы постепенно копились, и возникли те сложности, которые возникли. С точки зрения того, как их квалифицировать и так далее, я здесь не готов комментировать.

Хорошо, мы увидим еще, Группа «Открытие» развитие, и, может быть, это еще не конец? Не спрашиваю вас про сделки, которые, может быть, готовятся конкретно, но в целом Вы идете на дальнейшее расширение?

Рубен Аганбегян: Безусловно, смотрим. Но если вы спросите, что является сегодня фокусом нашим, то сегодня наш фокус все-таки лежит в нас самих и в том, чтобы реформировать себя таким образом, чтобы, с одной стороны, привести все технологии в самое современное, потому что сегодня все-таки наши клиенты, особенно розничные и малый и средний бизнес, требуют и хотят удобного обслуживания, а это, прежде всего, технологии, соответственно, это одно направление. Второе — это оптимизация, приведение того бизнеса, который есть, в наиболее оптимальное состояние. Так, например, клиенты с большим удовольствием тратят больше времени на обслуживание и работу с банком дистанционно, а не через приходы в отделение. При этом все равно отделения продолжают иметь значение, потому что это и продвижение бренда, и определенные операции, клиенты все равно любят делать через отделения, например, в области недвижимости определенный ряд операций, еще какие-то, корпоративные клиенты и все прочее. Поэтому в этом смысле те реформы, которые мы делаем сегодня, они об этом.

Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 6 июня 2017 > № 2205098 Рубен Аганбегян


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 6 июня 2017 > № 2200860 Павел Самиев

Банковская кредитная розница: смена лидера роста?

ПАВЕЛ САМИЕВ

управляющий директор Национального рейтингового агентства, генеральный директор БизнесДром

В прошлом году ипотечное кредитование било рекорды — и по темпам прироста, и по доле в розничном портфеле банков. Казалось, тенденции 2016 года продолжатся: ипотека останется главным драйвером розницы, а остальные сегменты будут медленно подтягиваться. Но уже первый квартал 2017 года показал иные результаты.

Розничное кредитование после обвала в конце 2014 уже через год начало восстанавливаться. Быстро падали ставки, банки размораживали программы кредитования, начал проявляться отложенный спрос. Однако динамика разных видов была не просто различной, но противоположной: ипотечное кредитование вырвалось в лидеры роста, потребительское кредитование росло, но не такими высокими темпами, а сегмент автокредитования и кредитных карт продолжал падать.

В 2016 году ипотека била рекорды: по темпам прироста (по данным НРА, ипотечный портфель вырос на 15%, а выдачи — на 27%), по доле в розничном портфеле банков (почти 42%, это исторический максимум).

Но по итогам I квартала 2017 года совокупный портфель займов физлицам вырос всего на 0,6%. Объем выдач показал динамику лучше: +18%, но это все равно ниже, чем было в 2016 году. В начале 2017 ипотека перешла от быстрого роста к стагнации, объем выданных ипотечных кредитов в расчете квартал к кварталу сократился почти на 1%.

Что означает падение выдач ипотеки кроме насыщения отложенного спроса? На фоне понижения ключевой ставки, процентные ставки по ипотечным кредитам продолжают снижаться. Фактически сейчас мы достигли минимального уровня ставок по ипотеке за пять лет. Средневзвешенные процентные ставки по жилищным кредитам физическим лицам в рублях снизились до уровня конца 2011 года — средняя ставка уже ниже 11%; некоторые участники рынка стали предлагать рефинансирование ипотечных кредитов по ставкам менее 10%.

Невысокие процентные ставки станут фактором поддержки рынка в текущем году даже после прекращения программы субсидирования и уменьшения отложенного спроса. Однако спрос на ипотеку упирается прежде всего не в ставку, а в перспективы роста доходов и благосостояния среднего класса. Ошибочно было бы полагать, что снижение ипотечной ставки ниже 10% сразу же прибавит к армии «ипотечников» значительную часть населения — круг потенциальных заемщиков, которые могли бы обслуживать такие кредиты и имеют необходимый первоначальный взнос, от такого снижения ставки существенно не вырастет. Именно поэтому взрывной рост ипотечного кредитования в 2016 году имел краткосрочную природу: очень значительный отложенный спрос быстро отреагировал на снижение ставок и программу субсидирования, но он был ограничен.

Что касается качества ипотечных заемщиков, то тут пока все выглядит хорошо. Сегмент жилищного кредитования по-прежнему характеризуется высоким качеством ссуд, однако доля просроченной задолженности начинает постепенно увеличиваться: с 0,9% на 01.04.2015 до 1,1% на 01.04.2017 по рублевым займам. Подобная тенденция отражает снижение требований к заемщикам банками в конце 2015 и 2016 гг., а также ухудшение финансового состояния клиентов, решивших реализовать отложенный спрос в 2016 году в рамках действия госпрограммы субсидирования. Пока поводов для беспокойства нет, но надо ожидать постепенного роста просрочки в сегменте. Это неизбежный тренд.

Доля лидера в сегменте ипотеки — Сбербанка — за I квартал 2017 года оставалась стабильной и составила почти 60%. По расчетам «БизнесДром», доли топ-5 и топ-10 банков по размеру портфеля жилищных кредитов за год не изменились, и на 01.04.2017 составили около 87 и 93%, соответственно.

Что же с другими сегментами? Какой из них может стать лидером роста в этом году вместо ипотеки?

Вопреки прогнозам как некоторых участников рынка, так и аналитиков, в этом году наибольшие перспективы роста не у ипотеки, а у сегмента кредитных карт. Этот рынок весь прошлый год продолжал падать, а в I квартале он начал расти, но пока невысокими темпами. Однако уже с лета года он, по всей видимости, начнет обгонять ипотеку по динамике.

Объем задолженности физических лиц по кредитам до востребования и овердрафтам на 01.04.2017 составил около 1 трлн руб., увеличившись за квартал на 2,2%. Тем не менее, в расчете год к году (на 01.04.2017 по сравнению с 01.04.2016) сокращение портфеля составило около 6%. Годом ранее сокращение было более существенным — чуть менее 10% за период с 01.04.2015 по 01.04.2016.

Среди прочих сегментов рынка банковского кредитования физлиц, кредитные карты имеют, пожалуй, наибольший потенциал роста, обусловленный тремя основными факторами.

Во-первых, это более длительная «просадка» рынка: объем задолженности по кредитным картам на начало 2017 года был наименьшим за три года, и в этом году, очевидно, мы будем наблюдать восстановительный рост.

Во-вторых, продолжается снижение процентных ставок, что стимулирует рост спроса.

В-третьих, происходит активизация ряда банков, пересмотревших свою политику в отношении карточного кредитования, и намеренных использовать данный продукт для быстрого наращивания клиентской базы, в том числе, реализации кросс-продаж. Мы видим запуск новых масштабных карточных продуктов на рынке, и, вероятно, такие большие проекты еще будут появляться.

Другой аутсайдер банковской розницы — автокредитование — уже по итогам II квартала 2017 может показать положительную динамику после очень продолжительного падения. Сегмент автокредитования будет расти вслед за увеличением продаж автомобилей. По оценке НБКИ, по итогам I квартала 2017 года объем автокредитов вырос на 37,3% (с 64,4 млрд руб. до 87 млрд руб.). По данным Ассоциации европейского бизнеса, в марте-апреле 2017 года продажи легковых автомобилей продемонстрировали положительную динамику, увеличившись почти на 10%, а прирост продаж за I квартал 2017 года составил 1%. Хотя темпы прироста не столь значительны, важно, что увеличение квартальных продаж отмечено впервые за четыре года. На фоне наблюдавшегося в 2013-2016 гг. падения объемов проданных автомобилей, доля автокредитов в продажах росла и составила в 2016 году около 44% (по количеству, по данным НБКИ).

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 6 июня 2017 > № 2200860 Павел Самиев


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 6 июня 2017 > № 2200717 Павел Врублевский

Путин и блокчейн: как развивать цифровую экономику

Павел Врублевский

владелец платежной системы Chronopay

Государство много тратит на развитие цифровой экономики, но ничего не получается

Второго июня 2017 года руководство страны сделало целый ряд заявлений о скорейшей цифровизации экономики, и всего в рамках одного дня на гора выдало целый ряд предложений – например, первый вице-премьер Игорь Шувалов считает, что для полного счастья надо перевести в блокчейн идентификацию граждан, процесс прохождения товара в цепочках продаж (о чем он?!) и реестры собственности на недвижимость. Еще две российские биржи думают над открытием торгов криптовалютами, а Центробанк ожидаемо решил запустить национальную систему крипторубля.

Признание криптовалюты легальным средством обмена крайне важно, но необходимо понимать – чем проще будет обменивать крупные суммы в криптовалютах на реальные деньги, тем меньше будет развиваться бизнес ICO. Поскольку ICO развивается не в последнюю очередь потому, что это наиболее простой способ вложить капиталы в цифровой валюте. Я бы переживал из-за Национальной системы крипторубля (о ней заявила глава ЦБ Эльвира Набиуллина), в том смысле что доверия подобные национальные прожекты не вызывают, если бы не одно «но» — рост курса биткоина ожидается многими экспертами до $500 000 и при таком объеме рынка совершенно не важно, что еще придумает Центробанк, Шувалов и кто угодно еще.

Но все эти выстрелы мимо – в первую очередь нужно привязать российский бизнес к блокчейну — связать акционерный капитал и блокчейн, то есть юридически связать криптотокены (средство криптографической защиты информации) и физические акции, именно этим занимаются законодатели в Цуг в Швейцарии и в американском штате Делавэр, где регистрируется большинство ICO.

Причина в том, что без возможности держать реестр акционеров в блокчейне любое ICO, к сожалению, слишком далеко от необходимой степени доверия для реально действующего бизнеса, а не проектов в pre-seed стадии. Можно реализовать это в Крыму и тогда Россия станет страной с законодательством, которого нет нигде в мире.

Это реально могло бы стать прорывом, сколько ни было проектов - «Сколково», «Цифровой Октябрь», ФРИИ, «Блокчейн в Крыму» – все их объединяет одно — власть считает, что если задизайнить модное здание, позволить на камеру пожать руку премьеру, добавить к этому модный продукт и вчерашних комсомольцев сделать хипстерами, то вот и они, посыпались деньги.

А деньги все так не и сыплются. Экономика – она про деньги, не про патриотизм, не про социальную ответственность. Что бы заработать деньги всего лишь нужно именно это и предложить сделать, но совместно. Но я до сих пор ни разу не сталкивался с реальными предложениями, в которые хоть кто-либо хоть раз поверил от наших властей или крупных корпораций совместно где-либо заработать.

Недавно мне пришло в голову, что психологические принципы венчурного бизнеса сильно напоминают психологию игры в казино – клиенту надо дать выиграть, хотя в конечном счете в выигрыше всегда само казино. Венчурный инновационный бизнес работает точно так же – кто-то должен выигрывать и подавать пример остальным.

Для примера расскажу короткую историю как я «переобулся» в блокчейн. Много лет подряд я критиковал криптовалюты, утверждал в СМИ и соцсетях, что криптовалюты ничем не обеспечены, и даже видел «кровавую руку» Госдепа за ними. Даже год назад когда я поехал встречаться с основателями Allofmp3 (злейший враг западных звукозаписывающих компаний и ассоциаций по защите авторских прав) и случайно попал на тусовку по блокчейн, которая проходила в том же здании в Цифровом октябре, где была и моя встреча, то я даже успел сделать «сэлфи» с неприличным жестом рукой в сторону собравшихся.

Но тут как-то мне позвонил товарищ и радостно рассказал, что они только что закончили с друзьями ICO и привлекли $5 млн. «Прости, повтори, сколько?», - сказал я. Спустя точно 4 целых 62 сотых секунды я стал фанатом новой цифровой экономики (столько времени занимает фраза «пять миллионов долларов США»).

История ICO моих друзей заставила основательно разобраться с новой цифровой экономикой и признать собственные ошибки. Можно сколько угодно делать фотографий с премьерами, совместно спонсировать ФСО, сидеть с хипстерами в офисах и постить сэлфи, но лишь возможность реального заработка заставляет реально сесть и разобраться в предмете.

Как именно построить успешно продукт с использованием блокчейн? Какие продукты будут востребованы, какие нет? Я бы предложил следующий термин – доверие-ёмкость продукта (trustintencity), по аналогии с термином капиталоемкость Уоррена Баффета (capitalintencity). Продуктом блокчейн является доверие, где криптовалюта – это максимальное выражение доверие-ёмкости. Для сравнения приведу следующий пример из истории с кризисом доткомов. Выжили те бизнесы, в которых слово интернет было не для галочки, а для реальной экономии.

Что есть интернет? Это лишь новый метод коммуникации. Там, где использование нового метода коммуникации давало реальную экономию в бизнесе, все бизнес модели естественно развивались, например, онлайн-магазины с их онлайн витринами. Возьмем Facebook. Соцсеть сам по себе является коммуникацией в чистом виде и поэтому успешна.

Что есть блокчейн? Это новый метод доверия. Максимальное выражение доверия в продукте – это собственно деньги. Поэтому биткоин – это идеальный продукт блокчейна. Таким образом продукт будет успешен в зависимости от важности фактора доверия в этом продукте. К примеру, в финансовой отрасли доверие-ёмкость крайне высока, 80% себе стоимости – это комплаенс, то есть то же доверие. В риэлторском бизнесе, в медиа бизнесе – во всех этих и подобных отраслях, сильно зависимых от доверия, я уверен блокчейн найдет свое практическое место.

Любой, кто захочет вывести действующий реальный бизнес в цифровую экономику будет заинтересован в математической достоверности метрик бизнеса, поскольку в случае их достоверности во многом отпадает необходимость в аудите. Хватит кормить Ernst & Young, хватить кормить росгосфинтелекомаудитконтроль. Возникает возможность привлекать инвесторов через капитализацию бизнеса привязанную к метрикам бизнеса в риалтайме.

В своей прошлой статье я рассказал, что следующим этапом цифровой экономики станет переход в ICO финансирование реально-действующего бизнеса, для чего я вижу три слагаемых успеха – реальную экономию от использования новой технологии в существующем продукте, вывод всех 100% акционерного капитала компании в блокчейн и переход на публичную или частично публичную метрику бизнеса с использованием ERP систем в блокчейне. Вот почему меня например сразу привлек проект Darfchain.com от Константина Бакулева и Станислава Тактаева, потому что ERP системы (ERP — управление ресурсами предприятия) в блокчейн – это необходимая часть мозаики, которая необходима для вывода не прожекта, а действующего бизнеса в цифровой экономике.

Прав я или нет, покажет будущее. Уверен в одном, что бы не придумал наш Центробанк, Игорь Шувалов, Игорь Щеголев, Герман Греф, и как бы не были странны некоторые идеи, все это на самом деле в любом случае только в плюс новой цифровой экономике, я думаю процесс пошел бы конечно еще быстрей если бы наши экономисты поняли, что драйвером роста никогда не будет ни здание в стиле лофт, с хипстерами и гаджетами, ни кросс-промо с фотками с «великими» и должностями Главного по Блокчейну, реальным драйвером будет всего лишь предложение совместно заработать и успешные кейсы, потому что именно это и есть то, что заставляет людей бросать дела и погружаться в этот бизнес.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 6 июня 2017 > № 2200717 Павел Врублевский


Израиль. Россия > Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 5 июня 2017 > № 2205099 Эли Гервиц

Эли Гервиц: «Банковская тайна умерла»

«Мы идем к эпохе полной прозрачности», — считает президент крупнейшей в Израиле русскоязычной адвокатской коллегии. О том, почему россиянам нужно опасаться обмена банковской информацией, он рассказал в интервью Business FM на Петербургском экономическом форуме

Закончил работу Петербургский международный экономический форум. В выездной студии Business FM побывал президент крупнейшей в Израиле русскоязычной адвокатской коллегии Эли Гервиц. С ним беседовал генеральный директор холдинга «Румедиа» Михаил Бергер.

У нас в студии израильский адвокат Эли Гервиц. Я смотрю за стекло нашей студии — большое количество людей, их здесь несколько тысяч. И я думаю, что примерно у 95% есть счет не в России. Я говорю о тех российских участниках форума, кто имеет на это право, я не говорю о политиках, мы говорим сейчас про вещи абсолютно легальные. Ситуация в последнее время сильно поменялась. Есть ли что-то, из-за чего владельцы счетов должны сегодня беспокоиться?

Эли Гервиц: Владельцы счетов должны понять, что банковская тайна умерла, что мы идем к эпохе полной прозрачности. Вопрос в том, кто до этой эпохи дойдет и кто сможет до нее дойти без потерь. Израиль в этом плане является очень интересным глазком, через который можно посмотреть в будущее в первую очередь европейских банков. В Израиле очень централизованная банковская система.

Еще более централизованная, чем... Хотя в России уже давно не централизованная.

Эли Гервиц: Мы любим шутить, что в России аннулирование лицензии банка перестало быть новостным поводом, об этом больше не пишут в экономических изданиях, просто потому что это происходит каждую неделю, два раза в неделю.

300 банков в прошлом году, 200 банков в этом, но все равно банков больше тысячи. Когда остановится эта машина, когда «зачистка» остановится, когда будет 1000 банков, 500 банков?

Эли Гервиц: Этого я не знаю, но в Израиле на сегодняшний день есть два мегабанка, три средних банка — и все. Есть еще несколько маленьких банков, часть из которых относится к этим пяти конгломератам, а остальные настолько маленькие, что у вас нет никаких шансов найти их ритейловые отделения. Поэтому у нас на сегодняшний день пять банков. На Израиль, как в пробирке, можно смотреть, куда идут европейские банки.

Что показывает «израильская пробирка»?

Эли Гервиц: Есть два подхода. Один подход, который я считаю более правильным, в том, что вы сегодня не можете открыть счет в израильском банке, если вы не налоговый резидент Израиля или вы налоговый резидент не только Израиля, например, в том числе России, без того, чтобы вы сообщили номер своего ИНН. В 2018 году будет автоматический обмен банковской информацией между Израилем и Россией, поэтому если у вас есть какие-то проблемы в стране вашей налоговой резиденции, в России, то вы за это, говоря простым русским языком, огребете.

Для тех, у кого легальные задекларированные доходы, легальный счет, нет никаких проблем с тем, чтобы сообщить ИНН.

Эли Гервиц: Не хочу вас расстраивать относительно того, что нет никаких проблем, до этого мы доберемся. Так вот, это правильная политика, но есть один из двух израильских мегабанков, который показывает нам тот край, тот максимум требований, которые банки могут и будут выдвигать рано или поздно. Израильский банк «Апоалим», очевидно, не хочет зарубежных клиентов и делает все, чтобы их выдавить. Сегодня им недостаточно, что вы перевели деньги из Российской Федерации, им недостаточно, что вы задекларировали этот счет в России. Они требуют письмо от российского адвоката, а иногда только от адвокатов из списка The Legal 500 или Chambers, где написано: «а» — что счет задекларирован; «б» — что все деньги на этом счету легальны; «в» — что все доходы, извлекаемые на этом счету, налогооблагаются легально. Я вам скажу честно, я такое письмо самому себе не могу выдать. Это совершенно нелегитимное требование.

Это «экстремизм» одного израильского банка, настроение израильской банковской системы, или это общее настроение, которое формирует ФАТФ (Группа разработки финансовых мер по борьбе с отмыванием денег)?

Эли Гервиц: Это общая динамика. У меня есть очень любимая мной аллегория маятника, который, падая, не может остановиться в равновесном положении, он должен пробить потолок с другой стороны. Все банки ведут себя немножко по-разному, есть синусоиды с лагом, но как только какой-то банк вырывается вперед, другие пытаются его со временем догнать. Если раньше банки вырывались вперед с точки зрения клиентоориентированности, приватности, уровня обслуживания, то сегодня, к сожалению, банки вырываются вперед с точки зрения максимальной защиты своих интересов за счет интересов клиента. Попробуйте с улицы, во-первых, найти, во-вторых, зайти в фирму из The Legal 500 и объяснить, что вам нужен, причем обязательно, адвокат — юристов недостаточно. В Израиле не хотят понимать, что у нас разные системы. Попробуйте зайти с кондачка в ЕПАМ, в «Гольцблат» или в фирмы такого уровня и сказать: мне нужна вот такая справка в Гондурас, что я весь совершенно белый и пушистый. Вы или эту справку не получите, или она вам будет стоить совершенно нереальных денег. Бороться с банком в этом плане очень непросто. Мы написали письма и главам банка «Апоалим», и нашему банковскому регулятору, чтобы они немножечко придержали вожжи нашего замечательного банка, который хочет быть святее Папы Римского, чего он делать не должен, по крайней мере, за счет клиентов.

Чего все-таки опасаться?

Эли Гервиц: Обмена банковской информацией, по большому счету, опасаться не нужно или не нужно было бы. Во-первых, потому что подавляющее большинство удачных бизнесменов читают картину будущего мира, и давно никто из не только миллиардеров и мультимиллионеров не выписывает себе 2-НДФЛ на 500 долларов в месяц, а остальное получает налом или выводит в офшоры. Понятно, что всего этого нет. Тем не менее именно россиянам опасаться, к сожалению, нужно, в первую очередь незнания. Во всех странах есть термин «налоговый резидент». В Израиле нет термина «валютный резидент».

А в России действительно есть термин «валютный резидент».

Эли Гервиц: Я не проводил статистического исследования, но многие мои друзья, коллеги, клиенты, люди совершенно не от сохи, которым я рассказываю про термин «валютный резидент», впадают в ступор.

То есть трудно переводится это понятие?

Эли Гервиц: Это перевод с русского на русский. Почему я как израильский адвокат должен рассказывать об этом российским бизнесменам, непонятно. Очевидно, российским органам не очень интересно, чтобы люди об этом знали. Но я воспользуюсь трибуной, которая мне была предоставлена, чтобы объяснить три следующие вещи. Во-первых, человек, который имеет российское гражданство и ступает на эту землю хотя бы на один день в году, в этом году является валютным резидентом. Чтобы не быть налоговым, достаточно упасть меньше 183 дней, чтобы не быть налоговым, нужно или отказаться от гражданства, или просто не появляться в России, что является, с моей точки зрения, совершенно неуместным требованием. Второй момент: если вы валютный резидент, недостаточно того, что вы задекларировали свои зарубежные счета. Список действий, которые вы можете совершать на этом счету, неоправданно узок. Главный пример, который я привожу: если у вас как у россиянина есть квартира за рубежом и вы хотите ее продать, вы находитесь в тупике, из которого нет выхода, потому что вы не можете уговорить своего израильского покупателя Иосифа или испанского Педро отправить вам деньги напрямую в Россию, не говоря уже о том, что если он берет ипотеку, то вы точно не сможете уговорить ни один банк перегнать деньги на зарубежный счет. В этой ситуации человек действительно оказывается в тупике. А если он получает деньги на свой зарубежный счет, даже задекларировав его, даже переправив эти деньги в тот же день в Россию-матушку, даже получив не на свой личный, а на трастовый счет своего адвоката, надежных выходов из этого тупика действительно нет. А самое главное — это мера наказания: конфискация от 75% до 100%.

Вы считаете эту меру чрезмерной?

Эли Гервиц: Это считают чрезмерным израильские правоприменительные принципы. Есть конституция, которой в Израиле нет, и есть неписаные нормы, которые выше конституции. В Израиле конфискация неприемлема и неуместна. Поэтому при всем желании, чтобы между Россией и Израилем было подписано билатеральное соглашение в рамках общей конвенции об обмене информацией, я должен предупредить, что если российские власти не изменят эти три требования, будет много стран, которые откажутся подписывать с Россией билатеральное соглашение об обмене информацией.

Я не думаю, что тайный замысел российских финансовых властей в том, чтобы как раз отказывались от подписания таких соглашений, потому что российские финансовые и налоговые власти заинтересованы в получении информации.

Эли Гервиц: Безусловно, это так. Это даже не эксцесс исполнителя, это эксцесс конкретного закона, который был принят без всякой связи с вопросом об обмене информацией. Мне кажется, что этот закон несколько архаичный.

В своей концепции.

Эли Гервиц: Совершенно верно.

Для бизнеса, для функционирования, для того, чтобы в компании люди эффективно взаимодействовали через границу, это большая помеха.

Эли Гервиц: Закон говорит о неуместной неуверенности в себе. Ведь когда резко упал курс рубля к доллару, России удалось перебороть этот тренд, и в 2016 году рубль был самой растущей валютой в мире, удалось добиться всего этого без регуляторного вмешательства, без закрытия границ.

Было большое давление на финансовые власти, на ЦБ: давайте закроем свободный приток капитала, у нас экстренная ситуация. Надо отдать должное, власти устояли, удержались от этого соблазна.

Эли Гервиц: Совершенно верно. Поэтому, мне кажется, сейчас самое время отпустить эти вожжи, потому что толку от них немного, вреда много уже сегодня с точки зрения реноме государства, с точки зрения построения отношений между гражданами и государством, многие из которых, не ведая того, нарушают закон.

Я вас спрашиваю сейчас как участника форума. Такого рода площадки способны оказать какое-то влияние на настроение тех же финансовых властей, или здесь эти вопросы не решаются? Есть ли практический смысл для решения вот таких вопросов, которые мы сейчас с вами обсуждаем, на мероприятиях, подобных Петербургскому форуму?

Эли Гервиц: Я постоянный участник Петербургского юридического форума и первый раз посещаю Петербургский экономический форум. Такие мероприятия, во-первых, нужно проводить. Во-вторых, если их начали проводить, то их, безусловно, обязательно продолжать проводить, потому что месседж, который был бы передан прекращением таких мероприятий, был бы очень отрицательным. И самое главное — это очень хорошая платформа для общения: контракты подписывают не банки и не заводы, а контракты заключают люди. Точно так же, как для Израиля, очень важно человеческое общение израильтян с неизральтянами, чтобы демонизация Израиля не преуспела, точно так же, мне кажется, и россиянам, которых тоже многие сегодня пытаются неуместно демонизировать, очень важно давать доступ к общению с самим собой. Мне кажется, такая площадка — один из идеальных вариантов.

Израиль. Россия > Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 5 июня 2017 > № 2205099 Эли Гервиц


Казахстан > Финансы, банки > kapital.kz, 5 июня 2017 > № 2200076 Шакир Иминов

Страховая выплата 16 млн тенге за несчастный случай

Страхование от несчастных случаев должно стать одним из самых востребованных в Казахстане

В последнее время на дорогах Алматы отмечается тенденция роста количества ДТП, и, к сожалению, некоторые из них со смертельным исходом. Казахстанцы знакомы с обязательной «автогражданкой» и автокаско, но вот со страхованием от несчастных случаев знаком не каждый. Об этом мы поговорили с исполнительным директором СК «Евразия» Шакиром Иминовым.

— Шакир, если в двух словах, что за вид страхования и в каких случаях он применим?

— Страхование от несчастных случаев — один из самых традиционных видов личного страхования в мире и наиболее статистически выверенный из всех страхуемых массовых рисков. В первую очередь это касается рисков, ведущих к тяжелым последствиям для жизни и здоровья человека. Для страхователя страхование от несчастных случаев характеризуется наибольшим размером страхового покрытия на случай смерти при наименьшем размере страховых премий. Стоит пояснить, что приобретение страхового полиса от несчастного случая не предохранит человека от травмы, однако возместит частично или полностью расходы, связанные с восстановлением здоровья и реабилитацией после травмы.

— Данный вид страхования пока не пользуется популярностью у казахстанцев. Как обстоят дела на Западе с этим видом страхования?

— Если на Западе страховка от несчастного случая — это обязательная опция для каждого цивилизованного человека, то в нашей стране к этому виду страхования пока относятся скептически. При этом казахстанцы потихонечку учатся страховать свои машины, квартиры, дачи, даже могут потратиться на полис добровольного медицинского страхования. Но ментальные особенности наших соотечественников заключаются в том, что они не любят думать о беде или трагедии, которая может с ним случиться, так что и смысла в страховании от несчастного случая не видят. А беда, как знаете, приходит неожиданно.

— Есть ли будущее в Казахстане у этого вида страхования?

— По опыту, исходя из разных печальных событий, в скором времени этот вид страхования станет одним из самых востребованных. На сегодняшний день в основном договоры страхования от несчастного случая заключаются работодателями в отношении своих сотрудников. Такой договор может быть заключен по отношению ко всему коллективу, группам сотрудников или отдельным топ-менеджерам. В числе страховых рисков — смерть или инвалидность, ставшие результатом несчастного случая.

— Как подразделяется данный вид страхования?

— По рынку страховые программы можно выбирать и по срокам действия. Хотите обеспечить постоянную защиту — оплатите страховку на год. Желаете обеспечить безопасный отдых — оформите полис только на время отпуска и поездки в командировку. Программы предусматривают различные варианты страхования с фиксированным набором рисков и размером страховых сумм на каждого застрахованного человека. Чем выше страховая сумма по полису, тем существеннее размер выплаты, но размер выплаты никогда не будет выше записанной в полисе страховой суммы.

— Как часто происходят выплаты по данному виду? Расскажите последний пример из опыта вашей компании.

— Совсем недавно СК «Евразия» осуществила выплату клиенту по наступившему страховому случаю, который, к сожалению, завершился летальным исходом. Водитель автомашины марки «Тойота Камри» по автотрассе Мерке — Шу — Бурылбайтал выехал на полосу встречного движения, где столкнулся с грузовиком MAN. В результате ДТП водитель «Тойота Камри» от полученных телесных повреждений скончался на месте. Данное физическое лицо было застраховано от несчастного случая в одной местной компании. По итогам происшествия данный несчастный случай, повлекший смерть человека, был признан страховым, в связи с чем «Евразия» выполнила взятые на себя обязательства и выплатила семье пострадавшего причитающуюся компенсацию в размере почти 16 млн тенге.

— Как выглядит на данный момент статистика по этому виду страхования в отношении страховых премий?

— Стоит признать, что на страховом рынке Казахстана по отрасли «общее страхование» наблюдается положительная динамика увеличения объемов страховых премий по этому виду страхования. На 1 мая 2017 года премии по страховому рынку Казахстана составили 1,6 млрд тенге, рост вырос почти на 64% по сравнению с 2016 годом. Но если сравнивать с другими странами, к сожалению, это маленькая цифра, и мы констатируем, что не все понимают социальную значимость данного вида страхования. Думать об этом неприятно, но, как говорится в пословице, надо рассчитывать на хорошее, но не забывать готовиться к плохому. В силах страховой компании помочь в такой ситуации финансово, и это немало.

Казахстан > Финансы, банки > kapital.kz, 5 июня 2017 > № 2200076 Шакир Иминов


Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 4 июня 2017 > № 2205102 Евгений Данкевич

Евгений Данкевич: Будущее за цифровыми банками

Будет ли ЦБ снижать процентную ставку? Почему в области кредитования активны только крупные корпорации? И можно ли считать кризис завершенным? Эти вопросы Business FM обсудила с председателем правления банка «Открытие»

Завершился Петербургский международный экономический форум. В выездной студии Business FM побывал председатель правления банка «Открытие» Евгений Данкевич. С ним беседовал главный редактор радиостанции Илья Копелевич.

Евгений Данкевич, председатель правления банка «Открытие», стремительно ворвавшегося за последние годы, не буду угадывать точно цифру, но это в первой семерке и крупнейшей пятерке уже частной, наряду с «Альфа-банком», для тех, кто, может быть, еще этого не знает, что на таких высотах «Открытие» сейчас. Этот форум, как мне кажется, первый после 2014 года в хорошем настроении относительно. Цифры перешли в другую сторону, санкции не отменяют и не отменят, ничего страшного, рост начался. На ваш взгляд, кризис закончился?

Евгений Данкевич: Да.

Но не уверенно...

Евгений Данкевич: Я подумал, нужно ли давать более развернутый ответ или как раз этот случай, когда...

Это зависит от однозначности этого, потому что, может быть «да» с большими оговорками, может быть «да» с большими восклицательными знаками, но мне кажется, одного «да» здесь не хватит, потому что просто нам не поверят, я думаю, что все-таки с оговоркой.

Евгений Данкевич: Нет, все зависит от того, как понимать вопрос, что мы имеем в виду под кризисом, и кризис чего? Если мы говорим о последствиях того, что случилось в 2014-2015 годах, тех изменений, санкций и падения нефти...

Извините, я тогда действительно скажу, по крайней мере, как я понимаю слово «кризис», может быть, вы согласитесь. Кризис — это когда люди ожидают ухудшения всего и не знают, как переломить ухудшающуюся ситуацию. А конец кризиса, когда даже если вы находитесь в какой-то нижней точке, но вы видите, что у вас начинается рост, и этот рост уверенный, и в нем можно не сомневаться.

Евгений Данкевич: Ну тогда ответ — однозначно «да», потому что для меня всегда вещи, безусловно, делятся на две части: на то, что происходит, и на то, как мы это воспринимаем. Чаще всего важнее второе, особенно в экономике, потому что все-таки это не такие фатальные вещи, можно жить на 20 тысяч рублей в месяц, можно жить на 120 тысяч рублей в месяц. И так, и так можно жить, можно воспринимать первое очень позитивно, второе очень негативно.

В зависимости от того, где ты живешь и из чего складываются расходы.

Евгений Данкевич: От множества факторов. И если говорить о том, что в головах, действительно, полностью согласен, это форум в хорошем настроении с позитивными ожиданиями, и в этом смысле кризис точно закончился, потому что я уверен, что нет никого, кто действительно всерьез рассчитывает, не просто говорит, что это возможно, а рассчитывает на то, что ситуация будет ухудшаться завтра, таких людей разумных, я думаю, нет, и в этом смысле кризис закончился.

С точки зрения банковского сектора и финансового сектора более широко, поскольку вы руководите банком, но «Открытие» — это целая финансовая корпорация, так что так или иначе вы во всех процессах участвуете. Считаете ли вы неправильным решение оставлять при уже такой низкой инфляции такую высокую процентную ставку?

Евгений Данкевич: Я считаю, что, во-первых, почти согласен с тем, что победителей не судят, и то, что инфляция низкая, заслуга во многом Центрального банка и его последовательной политики. Я понимаю, чем вызваны текущие решения. Они действительно балансируют между ростом обратным инфляционных ожиданий и необходимостью снижения ставки. Если ЦБ считает, что еще рано, нужно подождать, инфляционные ожидания должны еще немного утихнуть, то, наверное, он хорошо понимает, что делает, и я бы не стал его критиковать. Конечно, очень хочется, чтобы снизили.

Теперь, если перейти от оценки нашего состояния на эмоциональном, психологическом уровне, каких-то макроэкономических цифр, в сущности, в банковский бизнес, а именно — спрос на кредитование, причем хороший спрос на кредитование, он растет, или вы по-прежнему находитесь в ситуации, когда вы, скорее, вынуждены разбираться с «плохими» активами, а не создавать хорошие? Чего больше сейчас?

Евгений Данкевич: Смотрите, и о плохом, и о хорошем, и сначала макроэкономически о плохом и о хорошем. Монетарные факторы, безусловно, позитивные. Снижение ставки, очевидно, ведет к росту спроса на кредиты, причем на хорошие кредиты, потому что большое количество бизнесов и проектов переходит на территорию положительной внутренней доходности, становятся попросту прибыльными. При высоких ставках они убыточные, кредиты не берут, или если берут, не возвращают или испытывают трудности. Ставка снижается — становятся прибыльными, берут с удовольствием и возвращают. В этом смысле монетарно все очень хорошо, каждые 0,5-1% вниз рост корпоративного кредитования, улучшение ипотеки, рост ипотеки не так сильно влияет на розничное кредитование, очевидно, но опосредованно тоже влияет. Но я честно скажу, колонны людей, идущих строить новый бизнес, я пока не вижу. Да, рост ВВП есть, это в первую очередь крупные проекты, крупный бизнес, это общая макроэкономика.

А хорошего частного клиента, развивающегося, вы не видите?

Евгений Данкевич: Нового не вижу. Безусловно, есть проекты. Я бы не хотел, чтобы картина была черно-белая. Она точно не черно-белая.

Оно всегда бывает и так, и так, но это очень важное замечание: мы растем в основном за счет крупных госкорпораций, за счет оборонных проектов.

Евгений Данкевич: Малого и среднего бизнеса, точнее его желания, даже не бизнеса, предпринимательства не очень вижу.

С чем вы это связываете в первую очередь, или это некая данность, которую нужно принять и объяснить ее, исправить невозможно?

Евгений Данкевич: Исправить возможно все. Я банальную вещь скажу, но это предпринимательский климат, он складывается из многих вещей, говорятся правильные вещи, даже принимаются какие-то документы, программы, что-то не реализуется, что-то реализуется, как принято у нас, так что, может быть, не стоило бы реализовывать, но пока в этом смысле глобальных изменений по факту, по результату, вот как я говорил о ЦБ, победителей не судят, мы видим результат, мы можем быть не согласны, но мы видим результат, которого они ожидали, и мы ожидали.

Они добились того, чего хотели добиться, что провозглашали.

Евгений Данкевич: Чего хотели добиться? Здесь мы этого не видим. Много, может быть, правильных действий, правильной риторики, но результата пока нет.

Теперь о таких интересных банковских вещах. Мы знаем, что Сбербанк у нас почти уже в космосе в плане введения новейших технологий.

Евгений Данкевич: Мы там рядом летаем.

Глава ВТБ Андрей Костин тоже заявил, что надо создавать консорциум банковский, чтобы новые технологии внедрять. Что вы об этом думаете?

Евгений Данкевич: Во-первых, я считаю, что это уже не пустые слова. Банковское сообщество, банковский мир уже вошел в быстро происходящую цифровую революцию во всех смыслах, с точки зрения продуктов, с точки зрения автоматизации, а, может быть, и с точки зрения каких-то более тектонических сдвигов, а-ля блок-чейн, который не обязательно, но может привести к тому, что вообще кардинальным образом роль банков изменится. Мы все об этом читаем, это пока только разговоры, Сбербанк очень много делает, мы очень много делаем, виртуальная ипотека, полностью цифровые банки у нас прекрасно развиваются: «Точка» — для малого бизнеса, «Рокетбанк» — для частного бизнеса, одни из лидеров в этом направлении в России, внутренние процессы, искусственный интеллект — все больше и больше, чат-боты уже отвечают на вопросы в чатах. Я думаю, следующим будет то, что роботы начнут отвечать в колл-центрах.

Да, а потом роботы начнут слушать радио вместо людей.

Евгений Данкевич: Это философский вопрос, это тоже может случиться. Более того, одни роботы будут вести радиопередачи, другие роботы будут слушать радио вместо людей, но это уж совсем философская тема.

А если серьезно, все-таки на бумаге что-то должно остаться? Меня лично несколько пугает такое будущее, в котором мои деньги не останутся в сейфе совсем, а останутся только в виде какого-нибудь звена в блок-чейн?

Евгений Данкевич: Я думаю, не останется на бумаге. Я уверен, что люди, которые жили в эпоху смены золотых, отчеканенных монет на банкноту испытывали ровно те же чувства: в одной руке кусочек вполне себе драгоценного металла, в другой руке — какая-то бумажка, тем более по тем технологиям исполненная, без нитей и степеней защиты. Это был крах мира надежного, ничего, живем.

Но все-таки эту бумажку можно было держать в руке.

Евгений Данкевич: Ничего не останется на бумаге. Очень не быстро. Точнее что-то останется совсем в мелочах, обслуживая какие-то раритетные вещи, специфические вещи, но глобально не останется.

Спасибо.

Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 4 июня 2017 > № 2205102 Евгений Данкевич


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > bfm.ru, 3 июня 2017 > № 2205088 Максим Орешкин

Орешкин: в июле-августе рубль упадет из-за волатильности притоков капитала и отрицательного текущего счета

В интервью Business FM в кулуарах ПМЭФ глава Минэкономразвития рассказал о том, как изменится курс рубля, почему не нужно говорить о налоговых реформах, и как будут финансироваться проекты «с нуля»

Уровень налоговой нагрузки в России повышаться не должен. Это позиция Минэкономразвития, заявил в интервью Business FM в кулуарах Петербургского международного экономического форума глава министерства Максим Орешкин. Он также рассказал о финансировании инфраструктурных проектов и о том, каким должен быть курс рубля. С министром экономического развития Максимом Орешкиным беседовал главный редактор Business FM Илья Копелевич:

В выступлении Путина прозвучали две вещи, важные для бизнеса, которые так или иначе связаны с вашим министерством: проектное финансирование — его важность подчеркнул президент — и специальные инвестиционные контракты. Все это прямо прозвучало, причем пролонгация.

Максим Орешкин: Еще одна была очень важная вещь — это инвестиции в инфраструктуру. То, о чем мы говорим, о том, что нужно создать такую положительную спираль с точки зрения инвестиционной и экономической активности. Реализацию новых проектов в инфраструктуре — она открывает возможность для новых инвестиционных проектов, которые тоже должны находить свое финансирование и реализовываться. Вот эту положительную спираль мы будем пытаться запустить. Это две программы по проектному финансированию и по инфраструктурному строительству — то, над чем мы работали последние месяцы.

Мы уже начали рассказывать бизнесу, который еще не весь знает об этих формах, хотя крупный, конечно, знает, это на всех панелях обсуждается. Если коротко, все-таки, какие отрасли в первую очередь будут затрагивать вот эти формы государственной поддержки промышленности?

Максим Орешкин: То, о чем мы говорим, мы говорим о проектном финансировании — на самом деле в банковской системе очень большая с этим проблема. У нас банки любят кредитовать либо большие предприятия, либо под залог. Взять новый проект, который возводится с нуля, и получить под него финансирование очень сложно. Именно здесь на это будет нацелено. Мы начинаем работу на базе «Внешэкономбанка». Первый раунд работы будет вводиться именно по тем отраслям, которые в стратегии «Внешэкономбанка» отмечены: в первую очередь все, что связано с развитием экспорта, с новыми высокими технологиями. Любая, на самом деле, отрасль промышленности может попасть в эту программу, если она имеет такую ориентацию, на экспорт, например. С этой точки зрения здесь практически все могут в нее попасть. Задача — отбирать правильно проекты, их структурировать и финансировать через синдицированное кредитование, о чем говорил президент. Здесь будем навешивать механизмы поддержки: это частичная госгарантия, это гарантия того, что инфляция, например, останется стабильной на долгосрочном горизонте, что позволит короткие деньги банков переворачивать в длинное финансирование для проектов. Это же, на самом деле, очень важно с точки зрения получения проектами длинных кредитов. Банки сейчас, может быть, еще боятся, что у нас инфляция будет 4% в долгосрочной перспективе, что она может вырасти, отклониться...

Даже ЦБ этого боится, не только банки.

Максим Орешкин: Правильно, но мы ЦБ верим, понимаем, что там команда очень сильная, что они достигнут своих целей, и правительство готово прогарантировать в рамках данной схемы, что инфляция не выйдет за уровень 4%. Это позволит проектам обеспечить уровень кредитных ставок на длинные сроки, базовую ставку 7% плюс кредитный риск по проекту, который может 2-3% сверх этого составить. Вот такая схема позволит привлекать больше частных средств. Именно на это и нацелена эта идея, чтобы не государством залить все эти деньги, все эти проекты и наворотить дел, а именно привлекать частное финансирование, в том числе частные инвесторы будут оценивать риски для того, чтобы инвестиции шли только туда, куда нужно и эффективно. И третий этап в данной схеме — это то, что «Внешэкономбанк» будет входить миноритарным акционером в реализуемые проекты, получать там на акционерные соглашения большие права и тем самым контролировать, как эти проекты реализуются, и тем самым создавать дополнительную гарантию стабильности и устойчивого развития этих проектов для частных инвесторов.

Вот эта новизна для бизнеса, которая здесь прозвучала, она важная. Теперь то, что важно для всех и для бизнеса тоже, потому что практически все, с кем я говорил в этой студии, для них этот вопрос остается острым. Курс рубля. Причем одни говорят, что завышенный курс мешает, это экспортеры, естественно, другие — сельскохозяйственные производители, на удивление, мне говорили: нет, не надо, чтобы рубль становился дешевле, хотя они экспортеры тоже в какой-то степени, но они очень зависят от импортных поставок всего-всего разного. И этот вопрос по-прежнему важен для всех, и мы немножко запутались. Все-таки, чего ждать?

Максим Орешкин: Ждать, что курс останется плавающим, что он будет меняться под влиянием рыночных факторов. Какой курс нужен России? России, конечно, нужен крепкий рубль, но крепость его должна быть вызвана фундаментальными факторами: ростом производительности труда и эффективности российской экономики. Если сила рубля будет вызвана резким ростом цен на нефть, мощным притоком, временным, капитала, конечно, такие истории будут нести только негативные последствия. А именно такую историю мы, например, наблюдаем с начала этого года. У нас, например, на долговой рынок в марте в рынок ОФЗ пришло больше 200 млрд рублей от иностранных инвесторов.

С марта-то прошло уже два месяца. Мы все ждали, что carry trade закончится, и Силуанов ждал, вы ждали и предполагали, собственно, это все звучало, почему люди и обсуждают это. Все-таки, какой прогноз вы делаете?

Максим Орешкин: Просто сложилась уникальная ситуация. С одной стороны на глобальных рынках мы что видим? Мы видим склонность к риску на историческом максимуме. Никогда так дешево риск не оценивался. На этом фоне, конечно, в развивающиеся рынки идет капитал. А если посмотреть уже ситуацию на развивающихся рынках, то традиционные конкуренты России — это Турция и ЮАР, которые традиционно конкурируют за притоки капитала. В Турции инфляция 11% и разбалансированная макроэкономическая ситуация, в ЮАР недавно сменили правительство, и очень большая неопределенность. И там в этих странах валюта упала, притоки прекратились. И де-факто Россия стала страной №1 по качеству макроэкономической политики и, соответственно, сюда пошли капиталы довольно агрессивным темпом.

Агрессивным и устойчивым, то бишь, курс примерно останется, как есть, вот в течение этого времени. Я пытаюсь сформулировать...

Максим Орешкин: Я отвечу вполне конкретно: такие притоки капитала долгими и устойчивыми быть не могут. Они на то и притоки краткосрочного капитала, что они достаточно волатильны. Это первая история, которая может сыграть на динамику курса рубля — это волатильность, связанная с изменением общего настроения на глобальных рынках. Будет ФРС повышать дальше ставки, будет ситуация ухудшаться, и другие риски мировой экономики проявляться, рубль, конечно же, на все это отреагирует. Вторая история — это то, что при том восстановлении экономики, которое мы сейчас видим, при росте рубля мы видим положительную динамику импорта. Импорт растет активно, и в летние месяцы это приведет к тому, что текущий счет станет отрицательным. В июле-августе мы ожидаем отрицательный текущий счет. И первый, и второй фактор могут повлиять негативно на рубль и его скорректировать.

Вот это было важно, что вы ожидаете отрицательный текущий счет в июле-августе. Мы все слышали, президент попросил больше не обсуждать проекты налоговой реформы, какими бы они ни были, публично. Просто, когда внутри все договорятся, чтобы людей не пугать ничем. Но скажите, в целом, налоговая реформа нужна, она будет? Или тема может быть отложена? Ввели механизм проектного финансирования, специнвестконтрактов, ну, в общем, всякие налоговые льготы в тех направлениях, которые правительство считает нужным поддерживать, и, может быть, на этом и остановиться? Или все-таки налоговая реформа будет?

Максим Орешкин: Смотрите, откуда вся эта история родилась. Когда Алексей Леонидович (Кудрин — BFM.ru) говорит о том, что нам нужно потратить дополнительные средства на образование, здравоохранение и инфраструктуру, сначала у него была идея повысить налоги, потом идея усилить дефицит бюджета. На самом деле важно, чтобы вот эти разговоры не появлялись, найти источник средств для финансирования всех этих очень важных вещей. С инфраструктурой — это вот та программа, которая сегодня была объявлена, над которой мы сейчас будем работать — это программа привлечения частных денежных средств в развитие инфраструктурных проектов. Эта история с повестки снимается. Образование и здравоохранение, история наведения порядка в бюджетном процессе, в том, как мы выбираем те проекты, которые государство реализует. Пример приведу: в госпрограммах, которые сейчас сделаны, существует 2400 целей. При таком целеполагании невозможно оценить эффективность того или иного госпроекта внутри госпрограмм, и поэтому там заведомо содержатся неэффективные расходы. Задача здесь навести порядок, сузить количество целей, оценить, насколько каждый расход, каждый проект влияет на достижение этой цели, тогда как раз найти решение и источники для финансирования этих расходов. Но что гораздо более важно — это пойти по позитивной спирали. Сначала реализовывать те изменения, которые не так дорого стоят, но дают максимальный эффект, это позволит экономике выйти на более высокую траекторию, она будет больше зарабатывать и, соответственно...

И, может быть, тогда не придется ничего такого придумывать с налогами. То есть приоритет на инвентаризацию расходов сначала, да?

Максим Орешкин: Наша позиция, что уровень налоговой нагрузки в российской экономике повышаться не должен. О чем мы можем думать — это изменение структуры. Такой структуры, которая будет способствовать более активному инвестиционному процессу, такой структуры, которая будет, например, компаниям, переходящим из теневой экономики в белую экономику, позволять развиваться дальше и не погибать от высокой налоговой нагрузки.

И еще одна популярная тема про популярную пословицу, что есть маленькая, большая ложь, а есть статистика. Теперь Росстат перешел в ведение Минэка, вы этого добивались, другие министры это тоже поддерживали, я знаю.

Максим Орешкин: Но я этого не добивался, если честно. Это задача, которая была мне поставлена. Я не добивался.

Может быть, ваш предшественник еще добивался, потому что, действительно, происходили расхождения в том, как считал Минэк, и то, как давал Росстат. Что изменится в наших цифрах с переходом?

Максим Орешкин: Цифры останутся абсолютно независимы. Если я хоть когда-то узнаю, что кто-то из сотрудников Минэкономразвития скажет Росстату, что ту или иную цифру нужно подправить, он будет уволен в тот же самый момент. В чем я вижу задачу? Это отстаивание интересов Росстата, это продвижение вперед тех изменений, внутри Росстата, которые будут позволять ему становиться современнее, более качественно собирать информацию с первичных источников, с меньшей нагрузкой на предприятия. И мы уже сейчас работаем по определенным направлениям. Например, у нас в начале года были неточности определенные в статистике в секторах госуправления. Сейчас активно работаем с Минфином, чтобы здесь навести порядок, и данные поступали в Росстат именно в том виде, в котором они нужны. Активно работаем с налоговой службой, чтобы те данные, которые они собирают через онлайн-кассовую технику, потом в дальнейшем могли использовать.

Просто более современные способы сбора информации, чем те, которые были приняты до сих пор, еще самые давние.

Максим Орешкин: В этом плане Росстату просто нужна помощь, поддержка, на уровне членов правительства этим мы и занимаемся.

А вот теперь один, позвольте, дискуссионный, не сиюминутный вопрос, но в общем-то про это. Здесь сидел Владимир Мау (российский экономист — BFM.ru) и вот о чем говорил. Вообще считать ВВП так, как мы его считаем у нас, в Западной Европе, где угодно, сейчас уже бессмысленно в новой экономической реальности, у нас уже другие процессы происходят. Поскольку, грубо говоря, убер-технология сокращает, она интенсифицирует все, сокращает количество расходов. Электронная книжка понимает ВВП. Словом, что тот счет ВВП, который был принят, он перестает отражать реальное положение в экономике.

Максим Орешкин: На самом деле, ВВП не уменьшает, а увеличивает, и объясню, почему. Потому что то, что происходит при появлении «Уберов» или других электронных технологий, это меняются структуры экономик, меняются структуры рынков. Отдельные рынки сжимаются, но это означает, что люди могут тратить, зарплата-то у них не уменьшается, они переходят на другие рабочие места, поэтому доходы есть, они начинают тратиться в других секторах. Появляются новые сектора экономики. Как раз, технологические изменения, которые приводят к тому, что некоторые сектора экономики сокращаются, означают, что для других секторов экономики это возможность роста, и это возможность появления новых секторов в экономике. Вот эти структурные изменения в экономике, когда происходят, экономика так и растет.

Так что менять подходы нам не нужно пока?

Максим Орешкин: Нужно считать. Есть международная методология, нужно считать в соответствии с ней, нужно грамотно пользоваться цифрами и понимать, что за каждой цифрой стоит.

Спасибо.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > bfm.ru, 3 июня 2017 > № 2205088 Максим Орешкин


Россия > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ. Финансы, банки > economy.gov.ru, 3 июня 2017 > № 2197649 Максим Орешкин

Максим Орешкин: Россия должна заслужить крепкий рубль

Россия стала страной номер один для инвесторов, вливающих деньги в развивающиеся рынки. Именно этим объясняются сильные позиции рубля в настоящий момент. Об этом в интервью «Коммерсантъ FM» заявил министр экономического развития Максим Орешкин. В специальной студии радио новостей на Петербургском экономическом форуме с ним беседовали обозреватели Олег Богданов и Дмитрий Дризе.

Дмитрий Дризе: Девизом этого форума можно считать фразу о том, что президент «заболел» цифровизацией. Наверное, уже даны указания правительству, в том числе и вашему министерству. Есть ли уже какая-то конкретика, что с сегодняшнего дня меняется в нашей жизни?

Максим Орешкин: На самом деле, по программе цифровой экономики правительство работает уже с послания президента прошлого года. В декабре было дано поручение, разрабатывались программы, у нас есть даже специальное направление – «умная экономика». О чем идет речь? В первую очередь — о создании прочного фундамента. Нужно законодательство, инфраструктура, все, что связано с безопасностью — то, что будет обеспечивать фундамент для роста частного бизнеса и проникновения цифровых технологий в разные отрасли.

Главное — это создать фундамент. В каждой отрасли правильное законодательство, правильная инфраструктура означает, что может развиваться бизнес. Другой вопрос, в каких областях эффект для российской экономики может быть максимальным. Вот есть пример Alibaba в Китае, что позволило каждому конкретному производителю, где бы он ни находился, оказаться гораздо ближе к потребителю – платформа электронной торговли, на которую каждый производитель может выйти, представить свой товар, а доступ к этой информации окажется у каждого потребителя.

Олег Богданов: Технологии позволяют собирать big data — большой блок информации, анализировать ее, а с учетом внедрения того же блокчейна – управлять этими системами. Это фантастически звучит, но реально уже это можно потрогать, эти вещи работают.

Максим Орешкин: С этой точки зрения в российской экономике есть гораздо более интересный источник big data — это та онлайн-система контрольно-кассовой техники, которую сейчас внедряет Федеральная налоговая служба. Внедрение закончится к 1 июля 2018 года. Это будет большой переворот с точки зрения мониторинга. Здесь надо смотреть гораздо шире, это не вопрос исключительно налоговой системы. Например, мы сейчас думаем, как сделать российскую статистику более эффективной, более гибкой, собирать более качественную информацию с меньшей нагрузкой на предприятия.

Олег Богданов: Чтобы она была репрезентативной?

Максим Орешкин: Бесспорно. Данные, которые пойдут из онлайн-ККТ, статистическое ведомство сможет использовать. Соответственно, здесь не нужно ни людей, которые будут собирать эту информацию, это все идет в автоматическом режиме. Статистика цен, ряд других статистических данных может быть взята из этих систем.

Олег Богданов: А как оценить эффект? Сколько это даст процентов к росту?

Максим Орешкин: Электронная торговля, логистика, логистика — это тоже очень важно. Нужно не только знать о том, что есть в какой-то точке страны производитель. Важно, сколько будет этот товар ехать от этого производителя до конкретного потребителя. Переход на цифровые технологии в вопросах отчетности — это упрощение, это тоже снятие нагрузки на бизнес. Все это вместе будет давать кумулятивный эффект. У нас есть наш целевой прогноз, который предполагает выход на темпы 3,5 и выше за период до 2020 года — это как раз то, на что надо будет ориентироваться.

Олег Богданов: Это ведь неинфляционные драйверы роста?

Максим Орешкин: Да.

Олег Богданов: И инфляция может оставаться низкой, и рост высокий.

Максим Орешкин: У нас как раз весь план, который подготовлен правительством — это структурные реформы, там нет идей типа «накачать все деньгами» и так далее, это именно структурные изменения, цифровизация отдельных отраслей. Это же не только то, что я назвал, это же и образование…

Про инфраструктуру как раз тоже сегодня президент говорил в своем выступлении. Две новые программы, которые мы разрабатывали и сейчас к концу года будем внедрять в жизнь — надеемся, эффект здесь уже будет сильный в следующем году — это проектное финансирование, то есть это инвестиции в новые объекты промышленности и реальной экономики.

Олег Богданов: А проекты есть?

Дмитрий Дризе: И что такое «реальная экономика» в этом понимании?

Максим Орешкин: Например, в промышленности у нас проектов очень мало. Много идей, но мало конкретных проектов — просчитанных, понятных, какое финансирование нужно, на каких этапах и так далее. Это не то, что государство сейчас здесь все будет заливать деньгами. Речь идет о создании условий для привлечения частных денег на финансирование этих проектов. Для того чтобы частный бизнес — банки, частные инвесторы, пенсионные фонды — понимали, что в этих проектах мало рисков, нужно их правильно структурировать с точки зрения их подготовки. Конкретика будет, когда это все заработает. Мы сейчас находимся как раз в стадии, когда начинается имплементация, детально прорабатываем эти проекты. Здесь будет и ВЭБ участвовать. Мы планируем эту всю историю вынести в июле, уже к осени она будет готова, будем ее запускать.

Олег Богданов: Соответственно, меняется способ регулирования экономики?

Максим Орешкин: Наша задача — менять. Например, очень активно работаем в Росреестре, который находится в ведении Минэкономразвития. Ведомство досталось с очень большим набором проблем. С каждым месяцем мы внедряем автоматизацию, технологии — отделяем возможность контакта заявителя и чиновника, все происходит в автоматическом режиме. Работаем с банками, чтобы обмен информацией автоматически производился по понятным алгоритмам.

Олег Богданов: Несмотря на то, что нефть теряет в цене, рубль идет в обратном направлении, он даже не слабеет.

Максим Орешкин: Надо понимать, какие факторы влияют сейчас очень серьезно на российскую валюту. Если мы посмотрим статистику последних месяцев, то, например, в марте приток иностранных денег в российские ОФЗ составил 200 млрд руб. за месяц. При том, что в принципе на развивающихся рынках настроения хорошие, в мировой финансовой системе, мы видим, что оценки риска находятся просто на минимальных значениях. На этом фоне мы видим, что еще среди традиционных конкурентов для России с точки зрения притока капитала — Турции и ЮАР — далеко не все в порядке. В Турции — инфляция 11%. В ЮАР — смена правительства тоже. Бразилию трясет несколько лет, она никак из этого выйти не может. Поэтому Россия стала просто номером один для инвесторов в развивающихся рынках, поэтому им такой мощный приток.

Олег Богданов: Но берут только ОФЗ, наших акций пока нет?

Максим Орешкин: В основном ОФЗ, на другие инструменты заходят. Но ОФЗ самый простой, самый понятный из них. Понятно, что, когда идет такой приток капитала, рубль просто не может быть слабым. Но понятно одновременно, что такие притоки капитала не могут сохраняться бесконечно. Любое изменение настроения на внешних рынках — чуть раньше, чуть позже — конечно же, приведет к тому, что фундаментально баланс на рынке изменится. Еще важно понимать, что по импорту идет тренд довольно активный с точки зрения его роста. И если наложить это на ту сезонность, которая есть у нас в платежном балансе, мы увидим, что в летние месяцы будет дефицит текущего счета. То есть для того, чтобы курс сохранялся на текущем уровне, у нас не только должен сохраняться приток капитала мощный, который есть сейчас, он должен усиливаться. Если этого не произойдет, будет определенная коррекция.

Дмитрий Дризе: К концу года что нам ждать?

Максим Орешкин: Смотрите, прогноз, который мы делали в апреле, не изменен. Мы говорили о том, что при $40 за баррель, если нефть вдруг бы упала туда, мы бы видели курс 67-68 рублей за доллар. При текущем уровне, при $50 за баррель — это 62-63. Это небольшой гэп, который наша модель показывает, зазор, вызванный временными факторами — быстрым притоком и сезонностью платежного баланса.

Дмитрий Дризе: Но был разговор о том, что правительство хочет уронить рубль.

Максим Орешкин: Абсолютно не так. Рубль у нас плавающий.

Олег Богданов: Я вот не могу в этой связи не вспомнить аналитическую заметку Центрального банка, которая недавно была опубликована, основной вывод повторю: девальвация рубля несет больше минусов для российской экономики, чем плюсов.

Максим Орешкин: России нужен крепкий рубль, я в этом абсолютно уверен. Это я говорю.

Дмитрий Дризе: Но вы тот чиновник, который сказал не доверять рублю.

Максим Орешкин: Я говорил о том, что текущий курс отклонился от нашего оценочного по понятным факторам, которые мы считаем временными. В апреле я именно это имел в виду. То, что я говорю сейчас: фундаментально

России нужен крепкий рубль, но это должен быть тот рубль, который Россия заслужила.

Он не должен быть вызван высокими ценами на нефть или притоками капитала. Он должен основываться на высокой производительности труда, на эффективности российской экономики. Поэтому России нужен крепкий рубль, но мы должны его заслужить.

Дмитрий Дризе: В чем держать деньги?

Максим Орешкин: Деньги нужно держать в российских рублях на депозитах. Покупать иностранную валюту только в том случае, если у вас планируются какие-то расходы соответствующие — если вы хотите поехать за границу или приобрести какой-то импортный товар.

Дмитрий Дризе: Одна из главных тем на форуме — предложенные президенту программы стратегического развития. Вот есть три конкурирующих программы – Алексея Кудрина, Столыпинского клуба и, собственно, правительства. Говорят, что три программы надо скрестить, взяв из каждой самое лучшее. Но применительно к экономике нельзя, наверное, скрещивать ничего, это кур можно скрещивать, а экономику как скрестить? Не будет ли у нас в результате никакой программы?

Максим Орешкин: Что делаем мы? Мы подготовили программу, там есть отдельные проекты, которые нужно реализовывать. Те проекты, которые находятся в высокой степени готовности, те, по которым есть консенсус, что их нужно реализовывать, мы просто запускаем. Мы не будем ждать какой-то программы, какого-то времени, мы все будем запускать по мере того, как у нас это будет готово, обговорено с экспертами, обговорено с обществом. Вот, например, те проекты, которые сегодня объявлял президент — и по проектному финансированию, по инфраструктурному строительству — это то, что аккуратно вынимается из программы и начинает внедряться в жизнь.

Мы живем в мире, который очень быстро меняется. Никакой программы не может быть, где было бы написано, что в ближайшие 15 лет мы должны сделать вот это и вот это, в 2023 году — вот это, а в 2025-м — вот это, и тогда в 2027-м наступит коммунизм. Мы понимаем направление, в котором мы движемся. Есть конкретные проекты, их нужно реализовывать. Не ждать, а сразу внедрять в жизнь.

Дмитрий Дризе: Все время пугают повышением налогов, изменением шкалы подоходного налога. Что думает Минэкономразвития по этому поводу?

Максим Орешкин: Мы считаем, что налоговая нагрузка не должна повышаться.

Олег Богданов: На население или на предприятия?

Максим Орешкин: О чем говорит Алексей Леонидович Кудрин? Что нужно потратить дополнительные расходы на образование, здравоохранение, инфраструктуру. Наш ответ: на инфраструктуру нужно не государству больше тратить и забирать через налоги, а привлекать больше частный капитал, создавать условия. На образование и здравоохранение в бюджете мы говорим о том, что надо искать внутренние ресурсы. А для того чтобы их найти, мы сейчас выстраиваем новую систему работы с государственными программами, чтобы иметь возможность ранжировать те расходы, которые есть, с точки зрения их прямого эффекта на те цели верхнего уровня, которые стоят. В госпрограммах сейчас 2400 целей.

Олег Богданов: А кто столько поставил?

Максим Орешкин: Кто-то поставил. Министерства работали, все активно работали – 2400 целей. Мы говорим, что в одной госпрограмме должно быть пять целей, не больше. И каждый проект, который внутри госпрограммы находится, должен быть оценен, сколько он стоит и какой эффект дает.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ. Финансы, банки > economy.gov.ru, 3 июня 2017 > № 2197649 Максим Орешкин


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > bfm.ru, 2 июня 2017 > № 2205101 Марина Руднева

Марина Руднева: «Наша задача — сделать образ жизни пенсионера другим»

О том, как устроена система негосударственных пенсионных фондов и на какие выплаты могут рассчитывать будущие пенсионеры в 2022 году, рассказала генеральный директор Финансовой Группы «Будущее» Марина Руднева

Сейчас будущие пенсионеры в массе своей находятся в полной неопределенности на счет того, что будет к тому моменту, когда они теоретически начнут получать свою накопительную часть пенсии. Они вообще будут что-то получать?

Марина Руднева: Я могу сказать с полной уверенностью, что да, они точно будут что-то получать. На сегодняшний день те накопления, которые находятся в негосударственных пенсионных фондах, все на месте, ими управляют коммерческие организации с очень профессиональной структурой управления, с серьезными инвестиционными менеджерами. ЦБ в свое время выстроил довольно жесткую структуру и систему и очень сильно повысил уровень контроля за пенсионными накоплениями, поэтому они будут сохранны. В дополнение к этому присоединилось агентство по страхованию вкладов и на сегодняшний день все пенсионные накопления застрахованы.

Но они не нарастают в накопительной части?

Марина Руднева: Что касается заморозки, то, конечно, они не нарастают. Но есть такая вещь как инвестиционный доход, который зарабатывается каждый год, и если в среднем за последние три года негосударственные пенсионные фонды показали доходность порядка 8-9%, то ваш пенсионный счет на эти 8-9%, в зависимости от того, в каком фонде вы находитесь и насколько успешно он управляет вашими деньгами, он, так или иначе, растет.

Как вы рассматриваете перспективы своего бизнеса, ведь в связи с заморозкой больше средства в фонды не поступают. У вас есть определенный капитал, которым вы управляете. Этого достаточно для того, чтобы заниматься этим бизнесом всерьез и надолго?

Марина Руднева: Как любой финансовой организации этого недостаточно и хотелось бы больше, но мы живем в определенных политических и экономических реалиях и бороться с ними тяжело. Тем не менее, правительство предложило новую концепцию индивидуального пенсионного капитала. Конечно, она требует серьезной доработки и до конца пока не готова, но идея в том, чтобы перевести пенсионные накопления в частную собственность. Это то, что, наверное, интересно любому гражданину и дает людям возможность самостоятельно копить на пенсию. При этом понятно, что финансовая грамотность населения находится на таком уровне, что относительно мало людей задумываются о своем будущем и своей пенсии. Поэтому идея заключается в том, чтобы сделать ее квазидобровольной. Начать минимально с одного процента отчислений в год и постепенно в течение шести лет дорастить до 6%.

Мы прекрасно на своем опыте знаем, что за 20 лет может много чего измениться, поэтому тут вопрос: она квази или все же добровольная? По данным большинства экспертов, люди не доверяют системе и предпочитают золото-бриллианты-квартиры, то есть то, чем они могут реально управлять.

Марина Руднева: Разумеется, если все время что-то реформировать, то доверие к пенсионной системе у населения точно не вырастет. Давайте на примере банковского сектора посмотрим. Эти организации прошли сложные процедуры, систему акционирования и, в конечном счете, у вас есть гарантии по страхованию вкладов на 1,4 миллиона рублей. У людей есть деньги, и они не пытаются ими самостоятельно управлять: они кладут их на депозит

Но эти деньги они могут изъять, а пенсионные деньги они изъять уже не могут.

Марина Руднева: Но это единственный способ цивилизованного накапливания на пенсию. К этому пришли все развитые страны и везде это работает. На сегодняшний день объем денег, которые находятся в пенсионной системе в других странах в десятки раз выше по отношению к ВВП, чем в нашей стране. Хочу заметить, что у нас сейчас инвестиционная декларация такая жесткая и контроль настолько серьезный, что сейчас ЦБ довольно заметно почистил ряды негосударственных пенсионных фондов и на рынке остались только крупные и стабильные игроки. Я надеюсь, что наше правительство опомнится и отменит заморозку, но если она продолжится, то ИПК точно заработает с 2019-2010 года.

Марина, еще лет 15 назад средний российский пенсионер в нашем понимании — это пожилой человек, плохо одетый, с небольшой пенсией, который мало что мог себе позволить. Как изменился портрет российского пенсионера сегодня?

Марина Руднева: Мне кажется, что сейчас наша задача сделать пенсионера немного другим: тем, который хочет путешествовать, хочет потреблять большое количество услуг, думать о своем досуге, иметь возможность помогать своим детям и внукам. Стремиться надо вот к этому. Наше население стареет стремительно, и сфера услуг для пожилых людей сильно востребована. Через 10 лет это будет огромный рынок, который сейчас только зарождается. Это вопросы здоровья, реабилитации, коммерческих пансионатов. Если посмотреть на западный опыт, то пансионаты — это большой рынок, там живет огромное количество активного населения, которое приняло осознанное решение уехать из дома и переехать в такие пансионаты. У нас такого рода заведения — это пока депрессивные места, потому что этот сектор еще не охвачен. Но если сейчас делать опрос среди 35-летних, то у них отторжения касательно этой системы уже нет: сейчас люди думают об этом, причем даже не в отношении своих родителей, а для себя.

Негосударственный пенсионный фонд тоже собирается заниматься созданием среды для пенсионеров?

Марина Руднева: Безусловно, это крайне важно, ведь это социально значимый бизнес, он очень близок к пенсионным фондам. Мы строим первый профессиональный пансионат такого рода в Истре, с английским оператором, израильским реабилитологом номер один в мире. Это будет первое профессиональное заведение такого рода, пилотный проект, адресованный среднему классу.

А в будущем кто будет платить за пребывание в таких пансионатах: пенсионер или его дети?

Марина Руднева: Во всем мире за это платят дети. Дополнительным источником финансирования может быть то жилье, которым владеет пенсионер: он может его продать или сдать и таким образом решить этот вопрос.

Когда ваш фонд начнет выплачивать первые пенсии?

Марина Руднева: С 2022 года все фонды начнут такие выплаты в массовом порядке. Но мы и сейчас уже что-то платим. Что касается размера выплат, то на сайтах фондов есть пенсионный калькулятор, с помощью которого можно посчитать свою будущую пенсию. Также уже сейчас без системы индивидуального пенсионного капитала можно присоединиться к инвестиционному пенсионному обеспечению. Это добровольный вклад, который вы можете сделать и забрать, например, заключив договор только на пять лет, а потом, при желании, продлить.

А это будет хорошо работать для системы фондов, ведь пенсионные деньги — это источник длинных инвестиций.

Марина Руднева: Это будет работать, ведь вы, по сути, поделите свой пассив на длинный и короткий и так же будете им управлять. То есть если речь про пятилетние деньги, то в нашей стране пять лет — это уже долгосрочная инвестиция.

В 2022 году появятся первые пенсионеры, которые увидят десятилетний результат работы системы. Что еще начнут делать пенсионные фонды с этого момента? ведь они начнут терять деньги, если их приток остановится.

Марина Руднева: Конечно, поэтому крайне важно запустить индивидуальный пенсионный капитал, чтобы приток денег постоянно был. Если же этого не будет, в чем я сомневаюсь, то запустить другие индивидуальные продукты, когда уже люди принесут свои деньги в систему. Мы, кстати, такой пилотный проект уже начали год назад. И есть люди, которые готовы это делать. К 2022 году также важно обеспечить удобство и комфорт для населения: пенсии должны начисляться грамотно и вовремя, должен быть полный доступ к информации, должна быть прозрачность, личные кабинеты, мобильные приложения, достаточное количество офисов. Мы должны сделать эту систему доступной для населения, потому что сейчас таких массовых выплат нет и для нас будет большим вызовом все это обеспечить.

Каким вы видите пенсионера 2022 года?

Марина Руднева: Пенсионеры будут более активны, заинтересованы в жизни и будут менее сконцентрированы на семье, а больше на себе. Соответственно, будут ездить, потреблять различные услуги, возможно больше заниматься собой с медицинской точки зрения. Это тоже может стать бизнесом для негосударственных пенсионных фондов. Наша группа думает об этом в ежедневном режиме, у нас есть команда, которая генерит идеи касательно того, какие услуги будут интересны будущим пенсионерам. Впрочем, об этом думают все участники рынка.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > bfm.ru, 2 июня 2017 > № 2205101 Марина Руднева


Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 2 июня 2017 > № 2205063 Михаил Волков

Михаил Волков: «Рынок будет продолжать развиваться в рамках модульного страхования»

О том, какие выплаты страховщики будут производить, возмещая ущерб от недавнего урагана в Москве, как будет развиваться КАСКО и за счет чего можно оптимизировать стоимость полиса, рассказал генеральный директор «Ингосстраха» Михаил Волков

В последнее время КАСКО стало не так востребовано, как раньше, потому что многие просто не могут его себе позволить. Как выглядит ситуация с такими людьми после недавнего урагана в Москве?

Михаил Волков: Всегда, когда происходят стихийные бедствия, мы, в первую очередь, выражаем соболезнования родственникам погибших. К сожалению, мы — страховщики, а не волшебники и можем возместить понесенный ущерб только деньгами. В связи с этим у нас был показательный случай: дерево на стоянке упало на четыре машины, две из них были застрахованы, а две — нет. В итоге, в то время как кто-то получит полную стоимость утраченного имущества, кто-то будет копить на новые автомобили. При этом понятно, что через несколько лет после кризиса у людей не самая лучшая финансовая ситуация, поэтому легко восстановить автомобиль получится не у всех. Чем сложнее и длительнее кризис, тем важнее защищать свое имущество и страховать машины по КАСКО и дома, которые также сильно пострадали из-за стихии. Те, кто был застрахован, получат выплаты. После этого урагана мы уже будем выплачивать более 90 миллионов рублей тем, чье имущество пострадало, причем эта цифра может сильно увеличиться.

Кризис внес коррективы во все страховые программы. Что за это время произошло с КАСКО?

Михаил Волков: Прошлый год для нас был необычным: объем ОСАГО превысил объем КАСКО на рынке в целом, и проблемы ОСАГО нас все время преследуют и влияют на все остальное. С КАСКО тоже не все благополучно, потому что продажи автомобилей сокращаются: у нас объем продаж снижался в течение двух лет. Первые оптимистические нотки появились только в апреле. Для нас понятно, что чем больше машин продается, тем больше объектов для страхования и тем больше этот рынок. В деньгах при этом рынок снижается, потому что снижается средняя цена полиса. Если раньше большинство людей старались покупать полное премиальное КАСКО, то сейчас даже те, кто может себе это позволить, выбирают модульные программы, применяют большую франшизу, поэтому полис становится в два раза дешевле.

Будет ли происходить возврат к традициям 2013 года?

Михаил Волков: Возврата к прошлому не будет, и наш опыт показывает, что прямого возврата обычно не происходит. Рынок будет продолжать развиваться в рамках модульного страхования, когда люди будут сами выбирать себе риски, от которых они хотят застраховаться. У них будет все больше и больше информации об этом, электронное страхование будет помогать. Даже наш сайт сейчас принципиально отличается от того, что было несколько лет назад, а через пару месяцев он опять модифицируется. Мы будем знать о наших клиентах достаточно много: мы будем знать то, что они ожидают от нас получить, и давать персонифицированное предложение. Сайт будет для каждого входящего разным, в зависимости от того, какую машину он хочет застраховать и какой бюджет может потратить. Мы применяем методики, которые уже давно на Западе применяются, когда вы можете сами объявить свой бюджет, а в его рамках мы предложим оптимальную программу.

Что происходит по другим видам страхования, ведь бизнес частично страдает от обязательных страхований, хотя иногда все же пользуется страховкой.

Михаил Волков: В корпоративных видах страхования всегда есть прямая зависимость от экономической ситуации. Если она сейчас начнет улучшаться, то для страхового бизнеса это будет полезно, появится больше объектов для страхования. С розничным страхованием то же самое. Предприятия накапливают опыт, получают больше информации о страховых продуктах и формируют страховые пакеты под свои нужды, переставая страховать все подряд. С помощью нашего инженерного центра, который занимается риск-аудитом предприятий, компании выявляют свои основные риски, чтобы не тратить слишком большие бюджеты на страхование того, от чего не нужно страховаться.

Крупные компании очень недовольны системой страхования опасных промышленных объектов, спрашивая о том, где же выплаты по этому виду страхования, притом, что платятся огромные деньги.

Михаил Волков: Со своей стороны позволю себе не согласиться. Да, на сегодняшний день статистика говорит о том, что на коротком периоде времени выплат меньше, чем мы собираем премий, это правда, но это очень долгосрочные виды страхования. И не дай Бог повторения таких историй, что произошла на Саяно-Шушенской ГЭС. Один такой страховой случай может стоить десятилетней премии всего рынка. Страховые случаи происходят с определенной периодичностью, поэтому страховые компании должны накапливать резервы для того, чтобы спокойно производить выплаты если произойдет что- то подобное.

Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 2 июня 2017 > № 2205063 Михаил Волков


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 2 июня 2017 > № 2195337 Лев Хасис

Десять фактов о Льве Хасисе

Татьяна Терновская, редактор Банкир.Ру

По оценкам российских СМИ, Лев Хасис много лет был самой влиятельной фигуре в российской розничной торговле. При этом, в его биографии были и банки: в середине девяностых он был директором филиала Автовазбанка в Самаре, немного позднее — вице-президентом Альфа-банка. Сейчас он — первый зампред правления Сбербанка, куда пришел, оставив пост старшего вице-президента в Walmart и вернувшись из США в Россию. Bankir.ru представляет: «розничный король России», «человек, который может спорить с Грефом» — и топ-менеджер мировой величины, который занимается только тем, что ему интересно.

Детство и студенчество

Лев Хасис появился на свет в Самаре. Его родители работали на авиазаводе, к коммерсантам в семье относились не очень хорошо. Соответственно, у мальчика была одна дорога после школы: он поступил в Куйбышевский авиационный институт на факультет самолетостроения.

В студенческий годы Лев Хасис проявил себя как организатор различных мероприятий. Он организовывал выступления КВН, «Студенческую весну» — носил по сцене колонки, покупал в магазинах реквизит и так далее. На последнем курсе он возглавил в институте отдел международных связей и занимался привлечением иностранных абитуриентов на платной основе. Примерно тогда же Лев Хасис на паритетных началах открыл два рекламных агентства — «Вект» и «ИнтерВолга».

Получив в конце 80-х годов диплом, он вовсе не отправился создавать самолеты. Первые два года после окончания вуза Лев Хасис активно занимался рекламным бизнесом и возглавляет коммерческую структуру АО «Самарский торговый дом».

«Я и сам выбираю трудный путь»

Самым интересным видом спорта для себя Лев Хасис считает бизнес. В «чистом» спорте, по его собственному признанию, он любит теннис, бильярд и рыбалку.

Что касается предпочтений в музыке, то он рассказывает, что рос на Высоцком, Визборе, Окуджаве и «Машине времени». «И сейчас, бывает, что-то для себя напеваю, например: «Можно свернуть, обрыв обогнуть, но мы выбираем трудный путь, опасный, как военная тропа», — цитирует Льва Хасиса издание «Сноб». — Я и сам выбираю трудный путь, но стараюсь находить максимально практичные, доступные и реалистические решения».

«Интересен масштаб»

Лев Хасис предпочитает так называемый «менеджерский путь». «Нехорошо говорить в сослагательном наклонении, но, может быть, я бы гораздо больше заработал, занимаясь своим собственным бизнесом, — сказал он еще давно в интервью. — Но я ни о чем не жалею».

Лев Хасис утверждает, что ему всегда был интересен масштаб деятельности, а не только то, сколько он может заработать. «Выбор направления карьеры — это одновременно эмоциональное и рациональное решение. Выбирая, очень важно понимать, чем ты действительно хочешь заниматься, каковы твои глубинные мотивы и интересы, — рассказывает он. — Интересным может казаться одно, но важным на самом деле станет совсем другое. Помню, в детстве, когда отец приносил домой из библиотеки пять-шесть книг, мне хотелось прочитать сразу все. Но это невозможно. Как выбрать? Я переворачивал книги обложками вниз, перемешивал на столе и брал одну наугад. Сейчас я понимаю, что испытывал тогда свое «подсознательное». Если особых эмоций не было, я откладывал книгу в сторону, перемешивал остальные и брал до тех пор, пока что-то внутри не подсказывало «да, именно эта».

Лев Хасис считает, что по схожему принципу можно выбирать и карьеру. «Не думайте только о материальных выгодах каждого варианта — положите их, как книги, обложками вниз (в конце концов, в любом случае вы сможете заработать на жизнь). А дальше переворачивайте и прислушивайтесь к себе — отзовется что-то внутри или нет. И выбирайте то, что подскажет «да, именно это», — говорит он.

«Его называют жестким менеджером»

В Москве Лев Хасис какое-то время работал в различных отраслях, после чего вошел в совет директоров продуктового ритейлера «Перекресток», затем возглавил его. Талант, умение и опыт скупки мелких региональных компаний помогли ему объединить сети супермаркетов «Перекресток» и «Пятерочка» в холдинг Х5 Retail Group. Холдинг стал лидером российского рынка, а сам Лев Хасис в 2002 году — лауреатом премии «Персона года».

Его называют жестким менеджером. Говорят, что опоздавших на летучки, независимо от должности, в зал не допускали. Длинные доклады были запрещены — любимой фразой Льва Хасиса была «Начинайте с конца!» Если его топ-менеджер не достигал поставленных задач, его выгоняли из компании даже без «парашюта». По воспоминаниям бывших сотрудников, в Х5 Retail Group могли уволить за нежелание перед началом каждого совещания исполнять корпоративный гимн «Вперед, Х5, вперед! Весь мир нас ждет!»

Уже значительно позднее, поработав в Walmart и перейдя оттуда в Сбербанк, Лев Хасис говорил о важности корпоративной культуры: «В России, к сожалению, корпоративная культура зачастую лишь лозунги на стенах офисов, имеющие слабое отношение к практической жизни компании. При наличии бизнес-целесообразности редко кто вспоминает о своих же собственных идеологических догмах. Сотрудники видят двойные стандарты и ведут себя соответствующим образом. Не только в Walmart, но и в паре десятков крупнейших международных корпораций, партнеров Walmart, с которыми мне пришлось взаимодействовать, корпоративная культура не вывеска над бизнесом, а собственно сам бизнес. Культура определяет стратегию, бизнес модель, нормы поведения, операционные принципы и важнейшие, а иногда и все бизнес-решения».

«Розничный король России»

Предприниматель и основатель Тинькофф Банка Олег Тиньков упоминает Льва Хасиса в своей книге «Я такой как все».

«Перед запуском банка я тоже имел случайный разговор с Михаилом Фридманом. В июне 2005 года по приглашению тогдашнего гендиректора торговой сети «Перекрёсток» Александра Косьяненко я оказался на праздновании десятилетия компании за столом со всеми руководителями «Перекрёстка» и поделился своей идеей банка кредитных карт.

— Я давно думал открыть аналог банка Capital One в России, — отреагировал председатель совета директоров «Перекрёстка» Лев Хасис.

— Идея хорошая, но требует детальной проработки, — добавил Михаил Фридман.

— Меня только один момент волнует: если у банка не будет отделений, как людям гасить кредиты? — спросил я.

— А почта на что? Будут ходить на почту, там и платить».

В 2010 году Лев Хасис выступил героем программы Олега Тинькова «Бизнес-секреты», где предприниматель называет его «розничным королем России». «Послушайте Льва Хасиса, это интересно и поучительно, — написал предприниматель в своем блоге в ЖЖ, представляя передачу. — Реальная success story — парень из Самары, а куда взлетел! Так что у вас все пути открыты. Спасибо большое Льву за время — мужик!»

«Греф и Хасис вместе — это настоящая интрига»

Осенью 2011 года российский рынок был взбудоражен новостью о том, что бывший глава Х5 Retail Group Лев Хасис приступает к обязанностям старшего вице-президента по международным операциям крупнейшего мирового ритейлера Walmart. «Российский топ-менеджер впервые вошел в элиту мирового бизнеса» — пестрели заголовки в новостях. Исполнительный директор Ассоциации компаний розничной торговли Илья Белоновский назвал уход Хасиса «серьезной потерей для отрасли», не забыв, впрочем, добавить, что «в этот великий день мы испытываем очень большую гордость за отечественный ритейл».

Однако уже через два года Лев Хасис снова дал повод говорить о себе: стало известно, что его пригласили на работу в Сбербанк на должность первого зампреда правления и главного операционного директора. И он согласился.

Позднее он рассказывал, что получил предложение о переходе в Сбербанк еще в 2011 году, однако решился на этот шаг лишь два года спустя. Причин, по которым Льву Хасису пришлось бы уйти из Walmart, не было. Пишут, что во многом это решение было принято благодаря настойчивости Германа Грефа — по словам Льва Хасиса, Грефу удалось убедить его в том, что работать в Сбербанке ему будет интересно.

«Близкие к госбанку люди говорят, что Хасис как раз человек такого калибра, который может спорить с Германом Грефом, — писала тогда газета РБК Daily. — По мнению экс-гендиректора по корпоративным отношениям X5 Retail Group Михаила Сусова, Греф и Хасис вместе — это настоящая интрига. «Хасису сейчас нужно выстроить эффективную команду узких специалистов, при этом можно не быть таким специалистом, — рассуждает он. — И в ритейле, и в банковском бизнесе все завязано на отношениях с потребителями. В корпоративной части управления процессы еще более схожи. Хасис адаптивный человек, он адаптируется и здесь».

«Любому человеку, живущему только работой, могу посочувствовать»

Несколько лет Лев Хасис был женат на дочери известного адвоката Наталии Барщевской, в браке появились двое сыновей — Александр и Леонид. В середине «нулевых» семейный союз распался, а в 2009 году Лев Хасис женился на девушке по имени Ольга, которая взяла его фамилию. Свадебная церемония не афишировалась, однако, по слухам, была пышной: на нее, якобы, было истрачено целых 700 тысяч долларов, а для 5-недельного свадебного путешествия была арендована океанская яхта и целый отдельный остров в Карибском море.

Сам Лев Хасис признавался — он до сих пор жалеет, что очень мало времени проводил с сыновьями. Рассказывают, что, когда кто-то из них ему звонил, он останавливал совещания и находил несколько минут, чтобы поговорить с детьми. «Любому человеку, живущему только работой, могу только посочувствовать, — говорит Хасис. — Пока не поздно, надо остановиться и больше времени проводить с семьей и друзьями».

Автор бизнес-книг

Лев Хасис — автор двух книг о бизнесе. Первая — «Развитие сетевых структур» — это цикл статей на актуальные темы современного ритейла: ценовая политика, развитие инфраструктуры, брендинг, выбор поставщиков, управление стоимости торговой сети, минимизации экономических потерь и т.д. Вторая книга является своеобразным продолжением первой. Она называется «Мировая розничная торговля. Основные тенденции».

В книге особое внимание уделено влиянию современных информационных технологий на развитие сетевого бизнеса, использованию бизнес-интеллекта. Также здесь рассматриваются вопросы интеграции сетевых организаций торговли, включая экспансию на российский рынок крупных зарубежных торговых сетей.

Ведущий радиопрограммы на «Эхе Москвы»

В 2011-2012 годах Лев Хасис выступил ведущим радиопередачи «Фирма’» на радиостанции «Эхо Москвы».

В программе рассказывалось об истории известнейших брендов, а слушатели посредством голосования сами выбирали, о каком бренде стоит записать ту или иную передачу. Так, с участием Льва Хасиса увидели свет программы об Airbus, Samsung, Shell, Apple и многих других. Примечательно, что в те времена он был в статусе старшего вице-президента Walmart, однако это не мешало ему самореализовываться в качестве ведущего радиоэфира.

«О прошлом нельзя сожалеть»

Лев Хасис сторонник позиции, что о прошлом нельзя говорить с сожалением — все, что ни делалось, было к лучшему. «Вчерашний день не изменишь, менять можно только завтрашний, — говорит он. — Но менять его — значит выбирать, в каком направлении идти. Каждый миг мы находимся на «развилках», и от наших действий зависит будущее».

При подготовке материала использовались публикации в изданиях Forbes, «Коммерсант», РБК, «Сноб», ФБ.ру, Finparty, «Алеф», Peoples.ru, фрагменты из книги Олега Тинькова «Я такой как все», выпуск передачи «Бизнес-секреты с Олегом Тиньковым».

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 2 июня 2017 > № 2195337 Лев Хасис


Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 1 июня 2017 > № 2205082 Михаил Задорнов

Михаил Задорнов: «Все разговоры о том, что рубль нужно ослабить, он слишком прочен — от лукавого»

Президент — председатель правления банка «ВТБ 24» в ходе заявил Business FM, что доходы граждан стабилизировались. Можно ли говорить о серьезных поводах для оптимизма?

Доходы граждан стабилизировались, люди снова строят планы и берут под эти планы кредиты. Об этом в кулуарах Петербургского международного экономического форума рассказал президент — председатель правления банка «ВТБ 24» Михаил Задорнов.

Михаил Михайлович, уже не раз вы нам рассказывали. Поскольку у вас розничный банк, многие с вашими картами ходят по магазинам и вы, соответственно, измеряете, как люди покупают. Я тут у всех спрашиваю — кризис закончился? А у вас я спрошу квалифицированно, потому что вы видите поведение людей…

Михаил Задорнов: Вообще надо сказать так: с сентября 2016 года, то есть последние, по сути, получается, более полугода, ситуация характеризуется такими подъемами, и, наоборот, такими небольшими спадами. Но был такой первый рывок потребления — это, наверное, август-сентябрь прошлого года. Потом в конце года реальные доходы «припали», и люди вновь стали меньше тратить. В январе-феврале во многом в связи с выплатой вот этой отложенной добавки к пенсиям опять-таки мы увидели рост потребления. И сейчас, апрель-май, это, безусловно, такой новый виток дополнительного спроса, который мы видим на рынке покупки продовольственных товаров, авто. Два месяца, март-апрель, число автомобилей новых проданных было больше, чем в марте-апреле прошлого года. На самом деле, это впервые за последние четыре года. И мы видим устойчивый спрос на жилье, ипотечные кредиты где-то процентов на 10-12 больше, чем в прошлом году. То есть о чем это говорит? О том, что вслед за стабилизацией реальных доходов людей, которая, на самом деле, произошла в апреле, до этого два с половиной года реально доходы снижались. Люди у нас так же берут дополнительные деньги в кредит, и целый ряд совершенно разнообразных потребностей они пытаются сейчас закрыть, тратя больше, чем в прошлом году и, естественно, тем более, чем в позапрошлом. И, конечно, это хорошо.

Это серьезный повод для оптимизма?

Михаил Задорнов: Это серьезный повод для оптимизма, потому что все равно конечное потребление — более 60% ВПП. Это то, что двигает потом целый ряд отраслей дополнительно и, конечно, на самом деле, оптимизм и для автопрома, и для стройкомплекса. Стройкомплекс, конечно, проседает, но понятно, что жилищное строительство все равно будет его драйвером. И, на самом деле, у продовольственного ритейла пару лет падали средние чеки. Сейчас это тоже повод, на самом деле, для оптимизма.

Я практически всем задаю этот вопрос. Вы знаете, все говорят так, что вроде бы по цифрам по общим мы выходим из кризиса, на практике это мало кто чувствует. Вы приводите данные, которые у меня лично… как сказать — мне приятно их слышать, потому что я их еще вот как трактую: люди уверены в своих доходах, во-первых, они у них больше не падают. Они перестали бояться тратить.

Михаил Задорнов: Вы абсолютно правы.

Они даже готовы брать кредит. Они психологически уверены, появилась уверенность.

Михаил Задорнов: Не будут падать дальше доходы, которые падали несколько лет подряд. Они понимают, что дальше доходы падать не будут. Ну, если мы говорим, конечно, в среднем.

Об аудитории банка «ВТБ 24», скажем так, потому что это все-таки, тоже не совсем точная, наверное, социологическая модель.

Михаил Задорнов: Ну, если, знаете, взять нашу аудиторию и аудиторию розницы «ВТБ» и «Почта-банка», так сказать, трех банков группы, то суммарно это порядка 14 млн человек — достаточно серьезный срез российского общества, то есть, если мы берем работающее население, то это каждый пятый. И ясно, что это, скорее, более обеспеченная его часть, но каждый пятый — это очень репрезентативная выборка.

Это хорошие и важные цифры. Теперь следующий вопрос. Если так, потому что психология — это движущая сила, на самом деле, современной экономики, которая определяет поведение: а есть ли деньги, чтобы, так сказать, бросить их в топку? Чтобы давать кредиты не очень дорогие, в банковской системе должны быть деньги. Вот откуда они?

Михаил Задорнов: Илья, в банковской системе есть деньги. В банковской системе абсолютно достаточно ликвидности, что об этом говорит?

Смотря при каком спросе на кредиты.

Михаил Задорнов: Ну, вы знаете, сейчас мы находимся на исторически самых низких уровнях кредита со стороны Центрального банка кредитным учреждениям. Сейчас это где-то меньше уже 2 трлн рублей. Валютное РЕПО для российских банков меньше 2 млрд долларов, а было на пике в кризис — 34 млрд долларов.

Ну, это была кризисная история, понятно, когда банкам нужно было просто кассовый разрыв закрывать.

Михаил Задорнов: Деньги ЦБ и деньги государства сейчас практически на минимальных значениях. Банки живут за счет клиентских средств. Клиентские средства растут. Кстати, населения — не так быстро. Быстрее растут сейчас деньги предприятий. Населения не так быстро, потому что вот реальные доходы не росли и поэтому, собственно говоря, нечего особо сберегать. В основном, прирост денег — это прирост процентов, которые мы причисляем к счетам населения у нас в банках. Но, тем не менее, если мы возьмем, скажем, сейчас сравним 1 июня 2017-го с ситуацией год назад, то в целом по системе примерно на 10% выросли депозиты населения. 10% — это порядка 2-2,5 трлн рублей, то есть это хороший прирост. Деньги есть. Пока кредитная активность растет медленнее или не растет для, например, для предприятий, чем остатки на счетах. У банков сейчас более чем достаточно средств. Кстати, говоря, банки не нуждаются ни в дополнительной подпитке со стороны ЦБ, ни в дополнительных бюджетных расходах. Ничего этого нам не нужно.

Мы все ждем, уверены, что при нынешних показателях инфляции, конечно, и процентные ставки будут снижаться во всей системе от ЦБ до, естественно, депозитных и кредитных ставок в коммерческих банках. Всем кажется, что они снижаются очень медленно. Может быть, произойдет какой-то перелом? Может быть, поскорее надо положить деньги на депозит и подождать с кредитом, потому что осталось недолго?

Михаил Задорнов: Депозит точно надо сейчас положить. На самом деле, правда, с начала года, если мы возьмем начало января и нынешний период, ставки по депозитам не сильно снизились. Где-то около 0,5%. Но то, что дальше они будут снижаться, особенно рублевые ставки… Валютные и так находятся на очень низких уровнях.

Я знаю, валютные у нас уже примерно, как в Швейцарии.

Михаил Задорнов: Ну, нет. В Швейцарии вообще нуль будет. У нас все-таки это будет в пределах 1-,1,5%. Так что сейчас фиксируйте рублевые ставки по депозитам. А кредит действительно будет становиться дешевле и дешевле. Это тоже факт. То есть, мы двигаемся вместе со снижением стоимости денег и, наверное, скоро, например, ипотека к концу года где-то для каких-то клиентов будет уже дешевле 10%.

Вашим клиентам не кажется, что рубль сейчас находится на максимальных значениях, и…

Михаил Задорнов: Надо покупать? Нет. Клиенты перетекают, напротив, из валюты в рубли, и они абсолютно правильно делают, потому что все разговоры о том, что рубль нужно ослабить, он слишком прочен — это от лукавого. Платежный баланс крепок, нефть не падает, поэтому все будет с рублем нормально.

Стабильно.

Михаил Задорнов: Да, с рублем будет все нормально.

Илья Копелевич

Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 1 июня 2017 > № 2205082 Михаил Задорнов


Казахстан > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > dknews.kz, 1 июня 2017 > № 2196097 Шолпан Шайназарова

К вам едет… госаудит

По итогам 2016 года государственным аудиторам удалось предотвратить необоснованное использование бюджетных средств на сумму 7,1 млрд тенге.

Ольга ЛАНСКАЯ

В ноябре 2015 года был принят Закон «О государственном аудите и финансовом контроле». В нем четко разграничены полномочия органов государственного аудита и финансового контроля, в том числе и Комитета внутреннего государственного аудита МФ РК.

О направлениях и первых результатах работы этой структуры поговорим с заместителем председателя Комитета внутреннего государственного аудита Министерства финансов Шолпан Шайназаровой.

– Шолпан Булатовна, кто же он, государственный аудитор?

– Ревизор, проверяющий, контролер… Но под понятием «аудит» подразумевается гораздо больше, чем просто проверка соблюдения тех или иных требований законодательства. Согласно закону, госаудит – это не только проверка использования бюджетных средств, активов государства и т.д., но это также анализ и оценка их использования с дальнейшей выработкой рекомендаций для повышения эффективности управления бюджетным процессом.

То есть, если раньше главной задачей проверяющего было зафиксировать нарушения после того, когда все уже произошло постфактум, то сейчас аудитор должен проанализировать, что послужило причиной нарушений, дать рекомендации по их недопущению впредь.

– Теперь разграничены полномочия органов государственного аудита. О чем речь?

– Законом определены три типа государственного аудита: аудит эффективности, аудит финансовой отчетности и аудит соответствия. Аудит финансовой отчетности – это оценка достоверности и обоснованности финансовой отчетности государственных учреждений и в целом их финансового состояния.

Аудит соответствия – это проверка того, соблюдает ли объект аудита нормы законодательства, т.е. соответствуют ли действия и решения объекта аудита требованиям законодательства Республики Казахстан.

А аудит эффективности – это оценка и анализ уже полученных результатов в сравнении с запланированными показателями, качества, количества и полезности этих результатов и т.д., т.е. был ли получен экономический и социальный эффект от использованных бюджетных средств и активов.

Сейчас Счетный комитет и ревизионные комиссии уполномочены осуществлять все эти три типа аудита. Причем Счетный комитет осуществляет госаудит в отношении республиканского бюджета, а ревизионные комиссии – местного бюджета в пределах соответствующей административно-территориальной единицы. Комитет и его территориальные подразделения проводят только аудит финансовой отчетности и аудит соответствия. И значительную долю занимают внеплановые проверки (по постановлениям правоохранительных органов и обращениям физических и юридических лиц).

– Какие нарушения выявляются госаудиторами?

– Чаще всего нарушения выявляются в регионах. Дело в том, что в отличие от республиканского уровня, на региональном уровне могут устанавливаться собственные нормативы. И порой они несколько завышены. К примеру, один из комитетов на республиканском уровне заключает договор об аренде автотранспорта за 6 млн тенге в год, а на местном уровне – за 12 млн тенге.

– Но местным бюджетам дали еще большую самостоятельность, а вы их теперь еще больше проверять будете?

– Мы будем проверять так, как того требуют закон и правила. У нас есть четкий регламент и порядок.

– А как обстоят дела с бюджетами поселков?

– Мы сейчас практически не выходим на проверки физически. Но ведем постоянный мониторинг по нашим информационным системам, в том числе электронной базе госимущества и порталу госзакупок. Физически аудитор выходит на проверку лишь в случае крайней необходимости.

– Вы упомянули аудит финансовой отчетности…

– Это для нас новое направление – мы только во втором квартале приступаем к аудиту финансовой отчетности. Уже составлен список объектов для проверки.

– Довольно часто приходится слышать, что тот или иной госорган не смог освоить бюджетные деньги потому, что им ваш комитет «зарубил» госзакупки. О каких нарушениях идет речь, и кто в этом виноват?

– Виноват сам объект аудита. Причина столь частых нарушений в госзакупках, помимо всего, кроется в часто меняющемся законодательстве. Но мы стараемся мониторить, проводим камеральный контроль, чтобы не допускать явных нарушений и не доводить до административной ответственности. Стараемся предупреждать госорган, что такой-то конкурс проводится с нарушением норм закона, когда еще эти нарушения можно устранить.

– Сколько было проведено проверок в госзакупках?

– В 2016 году, благодаря камеральному контролю, мы в два раза увеличили охват госзакупок контрольными процедурами. Всего было проверено 226 тысяч процедур. По итогам контроля предотвращено нарушений на сумму более 460 млрд тенге, против 49,8 млрд тенге в 2015 году.

В прошлом году мы отметили повышение грамотности участников госзакупок. Доля проводимых закупок с нарушениями за 2016 год снижена почти в 2 раза (с 34% до 19%).

Сегодня любой желающий может зайти на портал госзакупок и посмотреть конкурсную документацию. Даже не участвуя в конкурсах. И если гражданин подозревает сговор или видит нарушения в составлении конкурсной документации, он может подать заявление, чтобы мы провели проверку. Например, написать свои замечания на портале, отправить письмо на наш сайт или по почте, подать заявление-жалобу в бумажном формате.

– Удается работать на опережение?

– В прошлом году с внедрением новых инструментов аудита удалось предотвратить нарушений на сумму 145 млрд тенге. Только отработкой по договорам и платежам с признаками рисков нам удалось предотвратить необоснованное использование бюджетных средств на сумму 7,1 млрд тенге.

Пока, на мой взгляд, нарушения с бюджетными деньгами продолжают иметь место. И, как показывает опыт, чем больше денег, тем больше нарушений.

Казахстан > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > dknews.kz, 1 июня 2017 > № 2196097 Шолпан Шайназарова


Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 1 июня 2017 > № 2196093 Тулеген Аскаров

Стабильность курса понравилась вкладчикам

Судя по данным оперативной отчетности регулятора, к началу последнего месяца минувшей весны в отечественном банковском секторе наметились признаки перемен к лучшему.

Тулеген АСКАРОВ

Отметим в первую очередь, что за второй месяц весны вышла в «плюс» та часть его базы фондирования, которая представлена вкладами населения, – их совокупный объем увеличился на 1% до 7 трлн 652,2 млрд тенге, в абсолютном выражении – на 74,6 млрд тенге. Так что можно утверждать, что небольшая девальвация национальной валюты к доллару по весне (на 0,3% в марте и 0,2% в апреле) на фоне относительной стабилизации ее обменного курса благотворно сказалась на доверии вкладчиков к банкам.

Лидирует же по объему депозитов физических лиц Народный банк Казахстана с 1 трлн 631,5 млрд тенге с приростом за апрель на 1%. С большим отрывом от лидера идет Казкоммерцбанк, сумевший прибавить 0,9% до 1 трлн 254,5 млрд тенге. Другим участникам рынка и здесь далеко до этого тандема, в котором вскоре останется только «Народный» после анонсированной покупки им Казкоммерцбанка. Занимающий третье место по объему вкладов населения Kaspi Bank располагал на начало мая 759,6 млрд. тенге с приростом за второй месяц весны на 0,8%. За ним расположились Цеснабанк, отток вкладов из которого составил в апреле 0,2% до 644,7 млрд тенге, и дочерний Сбербанк России, прибавивший 1,3% до 628,8 млрд тенге. Замкнули же первую десятку по этому показателю Банк ЦентрКредит со снижением на 0,1% до 494,4 млрд тенге, Жилстройсбербанк Казахстана, отметившийся значительным приростом на 5,7% до 463,5 млрд тенге, ForteBank (2,6% до 412,6 млрд тенге), АТФБанк, потерявший 2,5% вкладов до 349,7 млрд тенге, и Евразийский банк, прибавивший 2,4% до 303,7 млрд тенге.

Увеличился за апрель и совокупный собственный капитал банковского сектора – на 1% до 2 трлн 976,2 млрд. тенге, в абсолютном выражении – на 30,9 млрд тенге. Безусловным лидером и здесь выступает Народный банк Казахстана, нарастивший свой капитал за второй месяц весны на 2,1% до 669,7 млрд тенге. Прибавил в «весе» и идущий вторым Казкоммерцбанк – 1,9% до 491,8 млрд тенге. С большим отрывом от него следует третьим ForteBank (0,8% до 180,0 млрд тенге), за ним расположились Цеснабанк (1,6% до 171,8 млрд тенге), дочерний Сбербанк России (1,4% до 154,9 млрд тенге), Kaspi Bank (2,9% до 134,4 млрд тенге), Жилстройсбербанк Казахстана (2,7% до 130,2 млрд тенге) и Ситибанк Казахстан (1,6% до 130,1 млрд тенге). Другим же участникам рынка не удалось преодолеть 100-миллиардную планку по этому показателю.

По динамике финансового результата банковский сектор все так же излучает оптимизм, поскольку его совокупная прибыль (превышение текущих доходов над расходами после уплаты подоходного налога) продолжила свой уверенный рост и в апреле, увеличившись на впечатляющие 42,5% до 117,4 млрд тенге, в абсолютном выражении – на 35 млрд тенге. Абсолютный лидер здесь все тот же – это Народный банк Казахстана, у которого прибыль выросла почти на треть (32,1%) до 46,1 млрд тенге. Вторым по-прежнему идет Казкоммерцбанк, причем гораздо более быстрыми темпами, так как его финансовый результат за апрель увеличился в 2,6 раза до 17,7 млрд тенге. 5-миллиардную планку по этому показателю к началу мая сумели преодолеть также Kaspi Bank (61,5% до 10,5 млрд тенге), Жилстройсбербанк Казахстана (34,1% до 8,2 млрд тенге), Ситибанк Казахстан (22% до 8,0 млрд тенге), Банк Хоум Кредит (37,8% до 6,7 млрд тенге), дочерний Сбербанк России (39,6% до 5,2 млрд тенге) и Цеснабанк (11,0% до 5,0 млрд тенге).

Убытки же, причем в весьма значительных размерах, на 1 мая показали 5 участников рынка – Евразийский банк (минус 5,4 млрд тенге), Delta Bank (минус 4,2 млрд тенге), дочерний Альфа-Банк (минус 1,7 млрд тенге), Capital Bank Kazakhstan (минус 0,8 млрд тенге) и Национальный банк Пакистана в Казахстане (минус 0,03 млрд тенге).

Раз уж зашла речь о негативе, то отметим, что объем совокупных активов банков второго уровня за апрель снизился на 0,6% до 24 трлн 901,1 млрд тенге, в абсолютном выражении – на 142,3 млрд тенге. Лидирует теперь по этому показателю Народный банк Казахстана с 4 трлн 759,1 млрд тенге, прибавивший за второй месяц весны 0,2%. Былой же лидер – Казкоммерцбанк – потерял 1,2% до 4 трлн 668,5 млрд тенге. Тем не менее, его позициям по активам никто всерьез не угрожает, поскольку у занимающего третье место Цеснабанка к началу мая было 2 трлн 66,1 млрд тенге со снижением в апреле на 0,3%. Триллионную планку по этому показателю сумели пересечь также дочерний Сбербанк России, у которого активы сократились на 1,4% до 1 трлн 590,6 млрд тенге, АТФБанк (3,4% до 1 трлн 327,9 млрд тенге), ForteBank с приростом на 0,6% до 1 трлн 280,5 млрд тенге, Банк ЦентрКредит, потерявший 0,5% до 1 трлн 256,1 млрд тенге, Kaspi Bank, прибавивший 1,1% до 1 трлн 222,7 млрд тенге, и Евразийский банк, у которого активы сократились за апрель на 1,6% до 1 трлн 19,1 млрд тенге. Замкнул же первую десятку по этому показателю Bank RBK 945,9 млрд тенге, активы которого увеличились на 0,2%.

Заметно уменьшился в апреле и совокупный объем депозитов юридических лиц – на 1,5% до 8 трлн 906,4 млрд тенге, в абсолютном выражении – на 137,7 млрд тенге. У лидирующего по этому показателю Народного банка Казахстана потери составили 0,7% до 1 трлн 666,8 млрд тенге, а у его ближайшего конкурента – Казкоммерцбанка – 3,9% до 1 трлн 358,8 млрд тенге. Другие участники рынка не смогли пересечь здесь отметку в 1 трлн тенге. У идущего третьим Цеснабанка объем вкладов корпоративных клиентов составил на начало мая 909,4 млрд тенге со снижением на 2%. С большим отрывом от него следуют АТФБанк, потерявший 3,9% до 599,8 млрд тенге, ForteBank (3,5% до 508,7 млрд тенге), дочерний Сбербанк России с приростом на 1,2% до 495,3 млрд тенге, Bank RBK (0,8% до 478,2 млрд. тенге), Ситибанк Казахстан, у которого произошло снижение на 5,3% до 452,8 млрд тенге, Банк ЦентрКредит (1% до 435,6 млрд тенге) и замкнувший первую десятку по этому показателю Евразийский банк, выделившийся значительным сокращением на 7,6% до 377,6 млрд тенге.

О том, какие изменения произошли в ссудных портфелях ведущих банков за второй месяц весны, «ДК» расскажет в следующем номере.

Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 1 июня 2017 > № 2196093 Тулеген Аскаров


США. Украина. РФ > Финансы, банки > forbes.ru, 30 мая 2017 > № 2191785 Андрей Костин

Минус $440 млн: глава ВТБ о цене закрытия бизнеса на Украине и травле Трампа в США

Андрей Злобин

редактор Forbes.ru

Андрей Костин рассказал о снижении базовой ставки «до начала лета», аппетитах западных инвесторов и лучшем ответе на санкции США

Война, объявленная американской элитой президенту США Дональду Трампу, полностью парализует его возможности действовать и не позволяет Белому дому начать диалог с Россией. Об этом заявил в интервью, опубликованном во вторник, 30 мая, газете Financial Times президент — председатель правления ВТБ Андрей Костин.

Костин рассказал изданию также об ожиданиях Москвы и президента Владимира Путина от прихода Трампа в Белый дом, об ошибках, которые президент США допускает вследствие своей неопытности, о санкциях против России и о том, что банк думает делать с бизнесом на Украине. Forbes приводит самые главные заявления Костина.

Травля Трампа

«Элита в Вашингтоне или бюрократы в Америке, ведут кампанию против Трампа, и это полностью парализует его способность делать что угодно, даже вести диалог с Россией», — заявил Костин. По его словам, борьба американского истеблишмента с Трампом с использованием «русской карты» «близка к абсолютному безумию». «Я ошеломлен», — подчеркнул Костин, которого издание называет крупнейшим российским банкиром и соратником президента Путина.

Костин считает текущее положение дел «очень печальным» и не только из-за антироссийских санкций. Он заявил, что как человек, у которого есть дети, он больше озабочен безопасностью и стабильностью. И назвал «очень опасным» отсутствие контактов между Москвой и Вашингтоном по основным международным вопросам на фоне, когда две страны, обладающие мощным ядерным потенциалом, вступают в новую гонку вооружений. «Винить в этом следует не нас. Откровенно говоря, вина за это лежит на американских элитах», — отметил глава ВТБ.

Костин рассказал, что у Трампа есть слабые стороны, в том числе отсутствие опыта «в коридорах власти» и «ошибки при работе с прессой». Но подчеркнул, что обвинять Трампа в связях с Россией или с банком ВТБ — это «абсолютная чепуха».

Несбывшиеся ожидания Москвы

По словам Костина, «сумасшедший дом» в Вашингтоне не оставляет никаких шансов на улучшение отношений России и США в обозримом будущем. Это заявление отражает разочарование, которое царит в правящих кругах России, которые с оптимизмом ожидали, что избрание Трампа президентом США приведет к снятию напряженности между двумя странами, вызванной воссоединением Крыма с Россией, пишет газета.

Костин при этом отметил, что Путин, как очень опытный политик, никогда не имел завышенных ожиданий на этот счет. «Насколько я понял из собственных наблюдений и бесед с ним, он всегда знал, что это будет нелегко. Он просто терпелив», — подчеркнул глава ВТБ.

Санкции и ВТБ

В своем интервью Костин выразил обеспокоенность, что в результате «охоты на ведьм» в США западные санкции в отношении России, одной из главных мишеней которых является ВТБ, продлятся на неопределенное время.

ВТБ оказался среди российских банков, находящихся под контролем государства, против которых в 2014 году были введены санкции. Эти санкции, а также падение цен на нефть «практически уничтожили» прибыль ВТБ в 2014 и 2015 годах. Издание отмечает, что в 2016 году прибыль банка восстановилась до 50 млрд рублей ($885 млн), а годом позднее — удвоилась. Это придает Костину уверенность, что ВТБ сможет процветать даже при длительных санкциях, подчеркивает газета.

«Когда вам говорят о санкциях в 2003-й раз, вы просто даете вот такой ответ», — заявил Костин. И с усмешкой показал, по свидетельству Financial Times, поднятый средний палец.

Костин заявил, что «очень благодарен» американским банкам, которые продолжили «работать очень оперативно» с ВТБ, понимая, как решать проблемы в сложившейся ситуации. Но признал, что некоторые партнеры банка на Ближнем Востоке и в Азии расценили наложенные санкции как полный запрет на сотрудничество с ВТБ.

Закрытие бизнеса ВТБ на Украине

«Мы готовы закрыть наш бизнес на Украине, но это, возможно, займет еще один год», — сообщил Костин.

В марте 2017 года президент Украины Петр Порошенко ввел на год новые санкции в отношении пяти банков с российским капиталом, в том числе Сбербанка, ВТБ, Проминвестбанка (принадлежит ВЭБ), VS Bank (принадлежит Сбербанку) и БМ Банка (принадлежит ВТБ). По словам Костина, группа ВТБ уже нашла покупателей для своего украинского актива, но сделка были сорвана Нацбанком Украины и теперь он «готов его списать».

«Там так много неприятностей. Они бросают камни, проводят демонстрации, угрожают людям», — пояснил Костин.

Он уточнил, что банк уже зарезервировал 70% портфеля украинских кредитов. Но может потерять от 25 до 27 млрд рублей в случае реализации сценария, при котором дочерние банки ВТБ на Украине будут закрыты.

Экономика России

По словам Костина, экономические перспективы России улучшаются и появляется возможность для снижения базовой ставки до 9,25% уже до начала лета.

Продажа Россией в прошлом году 10-летних облигаций с доходностью в 4,75% на сумму в $3 млрд, говорит, c точки зрения Костина, что интерес инвесторов к российским бумагам растет. Еще одно свидетельство тому, по мнению Костина, — недавняя продажа ВТБ 50% аэропорта Пулково в Санкт-Петербурге консорциуму фондов из Катара и Китая. «Западные инвесторы смотрят... Думаю, ждут сигнала из Америки», — заявил глава Внешторгбанка.

США. Украина. РФ > Финансы, банки > forbes.ru, 30 мая 2017 > № 2191785 Андрей Костин


США. Евросоюз. Россия. Весь мир > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > fingazeta.ru, 28 мая 2017 > № 2190109 Николай Вардуль

Между кризисами

Стоит ли учить уроки мировой экономики?

Николай Вардуль

Впрогнозах мировой экономики, как в доходах россиян, есть большое и нарастающее расслоение. С одной стороны, налицо явная усталость от кризисов и нежелание признавать их или постоянную стагнацию «новой нормальностью». Эту позицию поддерживают прогнозы ведущих мировых финансовых институтов – Всемирного банка и МВФ. Но есть и совсем другие прогнозы, в которых кризисы возвращаются. И довольно скоро.

В том, что экономика не может избавиться от кризисов, никого убеждать не надо. Россиян точно, как и европейцев, и жителей развивающихся стран, снова привыкают к этому и американцы. Вопрос в том, когда и как вернется очередной кризис, что станет его спусковым крючком. И главное – как этому противостоять?

В розовой гамме

По прогнозу Всемирного банка, прирост мирового ВВП в 2017 г. составит 2,7% против 2,3% в 2016 г. В 2018–2019 гг. прогнозируется 2,9% ежегодно.

Эти цифры важны, но не менее важно, что ведущие центробанки постепенно либо отказываются от отрицательных процентных ставок, либо сворачивают программы количественного смягчения. ФРС США ориентируется на три повышения ставки в этом году, предполагая выйти на целевые 3% к 2019 г. Как подчеркивает, например, Нил Маккиннон, глава подразделения по макроэкономической стратегии на глобальных рынках ВТБ Капитал, «на этом фоне уровень ликвидности в мировой экономике уже перестал расти, однако если он и снижается, то недостаточно быстро для того, чтобы начать угрожать восстановлению мировой экономики или спровоцировать обвал на финансовых рынках».

Маккиннон приводит главные итоги полосы мягкой денежной политики на примере США: она привела к уменьшению безработицы в США на 1,25 п.п., ускорению инфляции на 0,5 п.п., способствовала росту котировок акций на 11–15%, снижению эффективного курса доллара почти на 5% и снижению доходности облигаций на 120 б.п. в 2013 г.

Из чего следует главный вывод: программы количественного смягчения себя оправдали, мировая экономика восстанавливается. Риски, как всегда, сохраняются, но не перечеркивающие этот позитив. Пока не перечеркивающие. С тем, что новый кризис мировой экономике не грозит, согласны, например, и аналитики из Wells Fargo: «Если предположить, что геополитическое окружение в целом остается прежним, мы прогнозируем, что небольшой темп роста мировой экономики, который был в последние несколько лет, в целом продолжится».

Грозовые тучи

Прямо противоположный прогноз 3 мая в «Ведомостях» выдвинул Игорь Николаев, директор Института стратегического анализа компании ФБК Grant Thornton: «Мировой экономике очередного кризиса в перспективе 2–3 лет избежать не удастся».

Аргументы: последние четыре кризиса мировой экономики случались с периодичностью 7–10 лет. С момента последнего мирового кризиса (2009 г.) прошло восемь лет. Сам по себе этот аргумент не слишком убедительный, даже несколько школьный. Но это только запев.

Фундаментальная причина последних кризисов, считает Николаев, – «глобальная перекапитализация рынков». Ее можно измерить. В компании ФБК Grant Thornton рассчитали показатель «капиталоемкость ВВП» – отношение совокупной капитализации рынка акций национальных компаний к объему номинального ВВП. Дальше на примере кризисов 2000–2001 гг. и 2008–2009 гг. выяснилось, что «пороговое значение капиталоемкости мирового ВВП находилось в районе 120%, после его достижения начиналось падение».

По итогам 2016 г. капиталоемкость мировой экономики близка к 100%, а в 2008 г. (вероятно, уже после того, как кризис сдул капиталоемкость, она составляла всего 60%).

Курс понятен.

Что было задано?

Чем два диаметральных по результатам прогноза дополняют друг друга? Пессимистический сосредоточен на включении сигнальных лампочек, предупреждающих о приближении кризиса. Оптимистический – на мерах антикризисной политики. Беда только в том, что, как в «Женитьбе» Гоголя, невозможно взять да приставить «губы Никанора Ивановича к носу Ивана Кузьмича».

У каждого прогноза есть слабые места. Универсальный показатель готовности к кризису привлекателен, но к ак любой единичный показатель может оказаться недостаточным. Например, в свое время представители одного инвестиционного банка выдвинули показатель – $11 000 на душу населения в год как пороговое значение для нефтедобывающих стран, с которого авторитаризм в них воцаряется на века. Красиво, но одного показателя для такого вывода очевидно недостаточно. Тем более что и сам показатель требует постоянной корректировки. То же самое относится и к капиталоемкости ВВП. Его создатели признают, что чем выше развитие экономики, тем выше должен быть кризисный порог, выраженный в капиталоемкости.

Но главная претензия в другом. Как бороться с новыми кризисами? Этот вопрос в прицел не попал, а он как минимум не менее важен, чем средства раннего распознавания кризиса.

В оптимистическом прогнозе вопрос о «лечении» также не стоит. Но сам прогноз исходит из того, что все сделанное средствами количественного смягчения – в принципе правильно. А значит, рецепт еще вполне может пригодиться. Из чего следует, что имевшие ранее место метания многих экономистов, исходивших из того, что если новым финансовым кризисам противопоставлять денежные или кредитные вливания со стороны регуляторов, то череда финансовых пузырей становится едва ли не постоянной, можно отложить в сторону.

Такой ответ на вызовы последних кризисов выглядит несколько облегченным. В нем от психологии (отпустило – ну и хорошо!) даже больше, чем от экономики.

Жизнь продолжается, причем без оглядки на прогнозы. Свое слово еще не договорил Дональд Трамп, отмена Obamacare провалилась, но это еще не значит, что та же участь постигнет все планы нового президента США, в частности по поддержке экономики госинвестициями в инфраструктурные объекты.

Пока похоже на то (и приведенные прогнозы это подтверждают), что ни в мире, ни в России качественных изменений в экономическую политику привнесено не будет, однако это еще не значит, что их не потребуется вносить.

США. Евросоюз. Россия. Весь мир > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > fingazeta.ru, 28 мая 2017 > № 2190109 Николай Вардуль


Россия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > bfm.ru, 26 мая 2017 > № 2205955 Михаил Ханов

Михаил Ханов: «Наши стратегии пишут профессиональные математики»

О настоящем и будущем количественных инвестиций рассказывает Михаил Ханов, управляющий директор «Норд Капитал: количественные инвестиции»

Интересная ситуация сейчас происходит в сфере финансовых рынков и особенно в сфере управления активами. В общем-то, с одной стороны, вроде как что-то новое, но с другой стороны все то же самое, что мы с вами наблюдаем в целом, в экономике, особенно, в отечественной экономике. Подобные вещи я характеризую, вспоминая старую добрую «Алису» Льюиса Кэрролла, когда ей говорили, что, деточка, это у вас там, чтобы с одного места в другое попасть, достаточно просто пройти, а у нас здесь, чтобы остаться на одном месте, нужно бежать со всех ног, а чтобы куда-то попасть, бежать вдвое быстрее. Поэтому, те жирные времена, к которым все привыкли в 2000-е годы, изменились кардинально, а на финансовом рынке и на рынке управления активами, согласно опять же последним данным, получается, что почти никто денег не заработал, судя по результатам 2016 года.

Михаил Ханов: Соглашусь с вами. То, чем мы занимаемся — количественными инвестициями на финансовых рынках, этой истории порядка 40 лет, это возникло в 1970-1980-е годы. Но она так шла тихонечко, то есть люди зарабатывали свои 15-20-30 процентов годовых. Но были и другие истории, где и капитализации взлетали, и Nasdaq был, и доткомы, которые давали по 200-300% прибыли, причем очень за короткое время. На какое-то время все это затмило, естественно, работу квантов (так называют математиков, которые работают и являются основой этих фондов). А потом вдруг выяснилось, что все эти сотни процентов ушли, а кванты по-прежнему зарабатывают свои 15-20-30%. И вот то, на что вы сослались — обзорная статья в Financial Times, в которой говорится, что 25 крупнейших хеджей совокупно заработали порядка 11 миллиардов долларов. Это является худшим результатом чуть ли не с начала века.

С 2005 года, причем это в номинале, размер-то фондов вырос за это время.

Михаил Ханов: Конечно. Там как обычно приводится Джеймс Саймонс из Renaissance Technologies — наш знаменитый фонд Medallion, звезда рынка, который вообще закрыт для внешних инвестиций с 1993 года, и управляет 10 миллиардами. Саймонс сделал 1,6 в 2016 году. В принципе, это 16%, но это достойный результат. Хотя я могу сказать, что у нас был уникальный год. Вы помните, волатильность бешеная: и «Брексит», и провалы, и выборы.

Рост и все что угодно.

Михаил Ханов: Да. И у нас просто фантастическая цифра по стратегии 87%. Это уникальный случай, уникальный год. Понимаете, там второй фонд Bridgewater, не вспомню сейчас фамилию управляющего, под управлением у него 160 млрд долларов — крупнейший фонд. Я думаю, что под алгоритмами там миллиардов 40-50, они сделали всего миллиард. То есть это в абсолютном значении много.

То есть погрешность, практически ничего.

Михаил Ханов: Да. И на самом деле, как обычно пользователи, как и зрители, голосуют ногами. За 2016 год выявили 110 млрд из так называемых «олдскульных» фондов, которые управляются руками, потому что идей нет. Вот знаменитый спор Баффета с одним из хеджей, который случился в 2008 году — они спорили на 2018 год, что Баффет больше заработает на вложении в индексный фонд S&P, нежели чем управляющий самого на тот момент прибыльного и талантливого фонда вручную. И досрочно хедж уже признал свое поражение, потому что индекс, в который вливается столько денег, он, действительно, показывает результат.

И от ЦБ в том числе.

Михаил Ханов: Да, да. Но на самом деле ситуация немного иная. Нас часто спрашивают — вы алгоритмической торговлей занимаетесь? Мы говорим — немного не так. Что такое алгоритмическая торговля? Я просто поясню читателям, в чем заключается отличие от количественных инвестиций. Это когда есть успешный трейдер, один или команда — 2-3 человека, и они торгуют. Они торгуют руками по стратегии, естественно, потому что без стратегии — это игра в казино. И они торгуют успешно год-два и потом понимают, что все, что они делают, подчиняется некоему алгоритму и это можно запрограммировать. И они, естественно, по праву себя называют алгоритмическими трейдерами. Но у них есть, скажем, одна стратегия запрограммированная, две, три, не больше. Ну, 10, хорошо. А у нас количественные инвестиции — это обратная ситуация. В нашей стратегии работает 4,5 тысячи алгоритмов, 4,5 тысячи роботов, которые пишут реально математики-выпускники. Вот у нас работает в основном Физтех, МИФИ, немножко из физфака и ВМК, естественно, и мехмат, там, где была сильная математика. И эти люди, когда приходили на работу, они спрашивали: а что такое S&P, где можно почитать? То есть они не знают, что это такое. Они работают с графиками, они их математически описывают. Они проверяют, чтобы не было оверфитинга, проверяют на статистических данных. Могу сказать, что даже глава Bridgewater — крупнейшего мирового фонда, он в прошлом году в послании своем акционерам написал, что в ближайшие 2-3 года фонды, у которых нет quantitative investment подразделения обречены на вымирание.

Да, я это тоже читал.

Михаил Ханов: Сколько бы ни длился вот этот период успеха, все равно рано или поздно человек и его стратегия ошибаются. У нас идеология построена на двух постулатах. Первое, что не существует постоянно зарабатывающих алгоритмов.

Грааля нет?

Михаил Ханов: Нет Грааля. То есть у нас пример ярчайший, у нас кластер из 8 стратегий в прошлом году сделал убытку миллион 200. И сейлз, который немножко далек от того, говорит: Михалыч, давайте уберем этот кластер. Я говорю: давайте, только в 2015 году это был лучший кластер. То есть он протух за год. У нас есть алгоритмы и группы, которые работают еще с 2011 года, все 7 лет, которые мы на рынке, но работа над ними ведется постоянно. То есть постоянно идет работа над новыми стратегиями, над совершенствованием тех, которые работают и так далее. Второй постулат — это то, что будущего не знает никто. Знаете, как обычно, аналитики, иногда говорят: смотрите, вот график нефти, все же понятно. Вот здесь надо было продать, здесь купить, здесь пошло. Как говорил мой учитель по рынку: Михаил, это все здорово, вот мы закрыли левую часть графика, вот здесь и сейчас куда — вверх или вниз? И без всяких этих ваших штучек.

Как в старом анекдоте про трейдера и аналитика, которые вошли в лифт.

Михаил Ханов: Вверх или вниз, и без всяких ваших этих штучек. Да, именно так. Поэтому вот в чем отличие, теперь у нас читатели понимают, о чем ведут речь ведущий и инвестбанкир. Вернее, руководители хеджей, когда говорят, что такое quantitative investments, и чем они отличаются от алгоритмической торговли. Причем я повторюсь, вот мы с вами это обсуждали в ноябре, когда последний раз встречались, что это не HFT, нe High Frequency Trading, потому что среднее время удержания позиций в такого рода системах у нас где-то в полтора дня. Это не арбитраж, потому что арбитраж — это хорошая история, но она, к сожалению, очень малоемкая по ликвидности, даже на тех рынках. Если вы знакомы с крупными арбитражерами, они работают на 0,1%, но там сумма 20 млрд. Соответственно, там ее примерно всем хватает. Но таких игроков единицы. HFT, вот последние исследования, мы на сайте выложили большую статью, уйдет, потому что тема себя изжила до того, как были приняты законы, ограничивающие их работу. То есть законы даже не успели их ограничить, они сами признали, что тема уже подходит к концу. У нас был один проект, потому что у нас время прохождения заявки 20 микросекунд от рынка, робота и через риск-менеджмент. То есть заявка, проходя риск-менеджмент, попадает в стаканы через 20 микросекунд. И мы подумали, что этого, в принципе, достаточно. Ничего подобного. Мы выглядели просто мастодонтами. На этом рынке идут скорости, и временные лаги уже 100 наносекунд. А что это такое? Это уже идет конкуренция на уровне аппаратного ускорения. То есть в пятницу стратегии отсылаются на Тайвань или в Китай, и они прошиваются в платы, просто в чипы. И приходят платы, которые они вставляют в компьютер, и программа идет из чипа. И за счет этого они выигрывают эти наносекунды, то есть 100 наносекунд и 20 микросекунд — это две большие разницы, как говорят в Одессе. И цена вопроса где-то 5 млн долларов в месяц. Что это означает? Это означает, что на этом рынке останется 2-3 игрока, которые выпадают в HFT, имеется в виду. И все уходят, вы обратите внимание, последнее время очень много идет вместе с темой про big data, очень часто звучат такие слова — предиктивный анализ и предиктивная аналитика, то есть аналитика, построенная на предыдущих данных, когда мы для того, чтобы предсказать погоду в каком-то месте, можем сравнить ручных трейдеров и количественные инвестиции, в чем разница? Представьте, что вы предсказываете погоду в каком-то районе. Что делают ручные управляющие? Они смотрят на текущие ветры, тенденции, откуда к нам идет грозовое облако, что, куда, и примерно прогнозируют, за сколько оно дойдет, столкнется с фронтом, не столкнется и т.д. Что делают quantitative investment идеологи? Они берут данные за 30 лет, какая погода была в этот день, моделируют вместе с текущей ситуацией. Если она коррелирует, они выдают данные. И, как правило, прогноз у последних точнее.

Здесь я полностью согласен, потому что лично я, когда я делаю свой анализ, я поступаю именно так. Я смотрю, что есть здесь и сейчас, и беру максимально длинный период времени, что тогда было. Еще более того, то же самое делаю по различного вида активам, которые могут тем или иным образом повлиять на этот актив.

Михаил Ханов: Совершенно верно, это работает.

Поэтому мы получаем соответствующие результаты. Такой еще вопрос, Михаил. Вы упомянули прошлый год, когда, действительно, были выборы Трампа, перед которыми все кричали, что всё, потом оказалось, что вроде как все наоборот, сейчас обратно к этому возвращаются. Вот накануне мы были с вами свидетелями рекордно долгого в истории нахождения так называемого «индекса страха» ниже определенных экстремальных уровней. Совсем недавно, за один день этот «индекс страха» взорвался чуть ли на 50%. Такие истории, вероятно, теперь будут случаться, потому что опять же, рынки меняются, много количественных инвестиций. То сначала все чрезмерно успокаиваются, затем буквально за какие-то секунды или минуты, или часы всем становится невероятно страшно. В прошлом году, насколько я понял, вам на этом удалось заработать хорошо. Как от этого подобная система защищена?

Михаил Ханов: Вернемся чуть в прошлое. Был такой год — 2013, который во всем мире назывался «год проклятия алгоритмистов», когда многие фонды квантовые показали убытки двузначные, то есть 20-25, до 40%.

На растущем рынке.

Михаил Ханов: Да, но дело все в том, что это был 13 год. Мы с вами помним это QE 3 — в ноябре от Бена Бернанке и Курода в апреле, который с 3 до 7 трлн иен увеличил программу количественного смягчения в Японии.

Который год назад сказал, что процентные ставки могут ниже 0 двигаться на такую же величину, которая и выше 0.

Михаил Ханов: Да, именно так. Да и VIX тогда был 8.

Индекс страха.

Михаил Ханов: Да, «индекс страха», совершенно верно. Но, что поменялось с тех пор? Как вы правильно сказали, VIX отражает, что называется волатильность только одного инструмента. Пусть это индекс широкого рынка S&P 500, но, тем не менее, это один индекс. И в 2013 году, что называется, стояло все. Стояли и валюты, стояли и фьючерсы на трежерис, на облигации федеральной системы, стояли и коммодитиз, то есть реально все стояло. То сейчас мы наблюдаем очень интересную тенденцию. Мы, действительно опасались, что при VIX меньше 10 и ближе к 10 у нас упадет доходность и начнутся убытки, но удивительная вещь, что при VIX 10, который стоял примерно с начала года, ну, чуть больше, мы наблюдаем очень хорошее движение в остальных классах активов. То есть мы работаем, у нас 52 рабочих актива — это фьючерсы на ведущие индексы, на страновые 15 индексов, на коммодитиз, на металлы — на золото, платину, серебро, на мажорные валютные пары и сырьевые валюты, в том числе канадцы, да, товарные валюты — Канада, Новая Зеландия и Австралия. И мы наблюдаем достаточную волатильность в этих инструментах, то при VIX небольшом достаточная волатильность и в других классах активов. С начала года у нас уже результат плюс 20%, а май, я очень не люблю загадывать, до конца месяца, когда наши инвесторы получают отчет ежемесячный, мы отчитываемся в рамках процедуры ЦБ, потому что работаем в российском праве, отчитываемся строго по российскому праву, соответственно, сейчас уже, боюсь даже сглазить, плюс 9% пока. Это лучший май за все 7 лет. Хотя VIX только один день 15, до этого было 10, соответственно. Но мы не забываем о том, что рынок, как вы в самом начале сказали, рынок меняется быстрее, даже чем мы можем это вообразить. Ну, кто ожидал, что за 4 года классы активов отвяжутся от своего главного гуру, от S&P 500? Вот такая ситуация, которую наблюдаем сейчас. И вот это лишний раз говорит о том, что один человек, даже группа трейдеров не способны это отследить. Все уже, спекуляции на рынке, если мы говорим об этом классе потенциального инвестирования, они уходят строго в тему машин, машинного обучения. И даже создание алгоритмов, у нас очень интересный момент, у нас уже есть такой кластер новых стратегий, как генетические стратегии. То есть роботы сами создают роботов. Они сами учатся, и скрещиваются лучшие стратегии с лучшими для того, чтобы результат матожидания по целевой функции, у нас это Шарп), доходность к волатильности была близка к 1 и выше. Я могу сказать, мы пытались расшифровать второй уровень генетики и даже не понимаем, что они делают. Но это не важно, знаете, как есть результат, и он понятен. Как он достигается, в принципе, это что называется большие данные, как вы предсказали погоду, основываясь на прошлых данных или значениях. Это не важно, как помните, был замечательный фильм «Земля Санникова» об аномалиях, когда герой Вицина, там все говорили: вот, это противоречит всем законам земли и так далее, он говорил: «Я не знаю ничего, птички на север летят? Летят». Я в прошлый раз тоже говорил, самое главное правило у нас в работе, как говорят англичане, что самое красивое в футболе, помните? Самое красивое в футболе — это счет на табло по окончании игры. Кто какими финтами забил, там, Пеле пенальти, рукой Марадона сыграл, не рукой, Бекхэм закрутил, не закрутил — это все забыли, остались только фанаты, кто помнит. Ну, то есть три очка в копилке есть — есть. Всё. Точка, абзац. Поэтому здесь, что называется, если мы доверяем машинам и не забываем, машины-то делаются все равно людьми, но только в нашем случае они делаются не биржевыми спекулянтами, они делаются математиками. И, наверное, в этом залог, и не зря мировая индустрия вся движется к тому, я имею в виду инвестирование и доверительное управление, к тому, что этим гораздо успешнее управляют машины.

Владимир Левченко

Россия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > bfm.ru, 26 мая 2017 > № 2205955 Михаил Ханов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter