Всего новостей: 2223372, выбрано 464 за 0.103 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Персоны, топ-лист Недвижимость, строительство: Мень Михаил (57)Хуснуллин Марат (40)Ресин Владимир (25)Ревзин Григорий (24)Чибис Андрей (22)Кузнецов Сергей (19)Богуславская Ольга (17)Медведев Дмитрий (14)Тимофеев Константин (13)Муртазин Ирек (12)Елянюшкин Герман (11)Жилин Иван (11)Бочкарев Андрей (10)Путин Владимир (10)Абакумова Мария (9)Глушенкова Мария (9)Плутник Александр (9)Решетников Максим (9)Агаларов Арас (8)Жидкин Владимир (8) далее...по алфавиту
Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство > ria.ru, 22 декабря 2011 > № 459688 Валерий Шкуров

Губернатор Московской области Борис Громов представил в понедельник правительству региона нового министра ЖКХ, им стал Валерий Шкуров, который до этого был первым заместителем мэра Коломны. О том, какие изменения ждут ЖКХ Подмосковья, Шкуров рассказал РИА Новости в своем первом в должности министра интервью.

- Валерий Максимович, какие первоочередные задачи планируете решать на новом посту?

- Самая главная задача - достойно завершить год. Работа жилищно-коммунального комплекса должна быть организована так, чтобы жители Подмосковья без проблем встретили новогодние праздники. Кроме того, необходимо разобраться с функциями, которые осуществляют сейчас управления министерства жилищно-коммунального хозяйства. Нужно также вникнуть в специфику целевых программ, сориентироваться на получение запланированных результатов.

- Вам как новому главе министерства предстоит провести серьезные изменения в сфере ЖКХ, какими они будут?

- Рассуждать о модернизации и развитии рано, так как среда была моим первым рабочим днем в должности министра жилищно-коммунального хозяйства. Об этом можно будет говорить после того, как я вникну в специфику новой работы.

Однако уже сейчас могу сказать, что модернизация жилищно-коммунального хозяйства будет реализовываться через целевые программы. Преимущество их - в конечном результате.

Примером является реализация программ по капитальному ремонту многоквартирных домов, обеспечению жильем ветеранов Великой Отечественной войны и так далее. Мне кажется, что с помощью таких целевых программ можно увидеть главный показатель развития коммунальной инфраструктуры.

Хочу также отметить, что тесную связь должны иметь система управления жилищным фондом и система управления коммунальным хозяйством. Ведь сегодня большая часть проблем, которые существуют в Московской области, связана с отсутствием такой связи, и именно ее налаживание даст результат в сфере ЖКХ.

- Власти России и Подмосковья ранее поставили задачу сделать ЖКХ прозрачнее, как планируете ее выполнять?

- С просьбой сделать деятельность управляющих компаний прозрачнее обращались ко мне жители Коломны во время моей работы там, такие просьбы поступали и через мой блог, публиковались они и во всех муниципальных газетах.

Ведь одна из главных управляющих компаний Коломны, которая эксплуатирует 95% жилого фонда, практически целый год потратила на то, чтобы создать сайт с информацией о своей деятельности, как того требует постановление правительства.

Кроме того, эта компания выпустила газету, которая доступна в электронном виде. Но ее посещают три человека в неделю, а на балансе управляющей компании - 112 тысяч жителей Коломны. Для кого, спрашивается, был проделан весь этот труд?

На мой взгляд, основная задача управляющей компании в плане политики открытости - показать, что конкретно она делает. Открытость должна заключаться в том, чтобы у жителей было понимание о принципах тарифообразования, о работе по эксплуатации жилья. Человек должен видеть, за что он платит деньги. Но всех, к сожалению, больше интересуют данные об учредителях, прибыли предприятия.

Хотя, конечно, наряду с информацией, которую управляющие компании должны раскрывать, необходимо проводить разъяснительные работы с населением.

Ведь, как мне кажется, недобросовестные управляющие компании появляются, в первую очередь, из-за пассивности населения. Жители выбирают форму управления домом сами: это товарищество собственников жилья, непосредственное управление или управляющая компания. Ни муниципалитеты, ни министерство к этому отношения не имеют.

И прежде чем говорить о недобросовестности некоторых компаний, жители должны задуматься, что они сами выбрали такую компанию. Это, в частности, связано с недопониманием меры ответственности при ее выборе.

- А какой видите роль властей в организации контроля управляющих компаний?

- Мне очень нравится, как реализована одна из моделей управления в Литве. Их система жилого фонда аналогична нашей - панельное домостроительство. При этом государство определило требования к жилому дому: его внешний вид, состояние подъездов и коммуникаций. Население самостоятельно выбирает форму управления, но управляющую компанию назначает муниципалитет.

Он отбирает профессионалов в своем деле, и недобросовестных компаний уже не может быть. Я считаю, что такие положительные примеры нужно пропагандировать и пытаться использовать у нас.

Согласно новому жилищному кодексу, у областной жилищной инспекции и муниципалитетов есть полномочия "вычищать" недобросовестные управляющие компании. Главное, чтобы механизм заработал, и тогда таких компаний станет меньше.

- Проблема неблагополучия в военных городках с точки зрения ЖКХ также стоит в Подмосковье остро, как планируете решать ее?

- На мой взгляд, содержать и обслуживать объекты ЖКХ должны специалисты, подготовленные для этого. Если министерство обороны занимается обороной страны, то обслуживать котельные и отвечать за водоснабжение должны коммунальщики. В армию ведь берут служить, а не обслуживать жилищный фонд.

Проблема с военными городками имеет место, пока они находятся в ведении министерства обороны РФ. Но их полный переход на муниципальный уровень произойдет, это лишь вопрос времени.

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство > ria.ru, 22 декабря 2011 > № 459688 Валерий Шкуров


Грузия > Недвижимость, строительство > regnum.ru, 5 декабря 2011 > № 448461 Михаил Саакашвили

Президент Грузии Михаил Саакашвили в воскресенье объявил о планах строительства на черноморском побережье нового города, который, по его словам, станет главным торгово-экономическим центром страны, передает Новости-Грузия.

"Большой город под названием Лазика будет возводиться на берегу Черного моря, между Анаклия и Кулеви. Через десять лет в новом городе будут жить полмиллиона человек, и он станет самым большим городом на западе страны и вторым по величине городом Грузии. Этот город станет главным торгово-экономическим центром Грузии", - сказал Саакашвили на встрече с населением в западногрузинском городе Зугдиди.

По словам Саакашвили, уже весной 2012 года на месте будущей торгово-экономической столицы начнется строительство порта и будут проведены мелиорационные работы. В регионе будут созданы новые рабочие места. "Этот город даст нам возможность забыть о бедности. Мы уже начали переговоры с инвесторами Азии и Европы, и я призываю всех грузин, в том числе тех, кто живет за пределами страны, обратить внимание на этот проект", - отметил он. Саакашвили при этом подчеркнул, что Грузия сегодня в хорошей форме, о чем свидетельствует повышение кредитных рейтингов страны. Это позволяет активнее привлекать инвестиции. 

Грузия > Недвижимость, строительство > regnum.ru, 5 декабря 2011 > № 448461 Михаил Саакашвили


США. Россия > Недвижимость, строительство > forbes.ru, 3 декабря 2011 > № 463066 Мария Абакумова

Опасная застройка

Мария Абакумова

В то время как в России активно осваивают пригороды, в США все громче звучат голоса противников «деурбанизации»

В России — бум строительства загородного жилья. Вот лишь две цифры: за последние 20 лет вокруг столицы построены и введены в эксплуатацию около ста коттеджных поселков, а сейчас на разных стадиях строительства (включая голое поле) — больше 600. Это не просто дачи: программы поддержки малоэтажного жилищного строительства принимаются одна за другой и на федеральном уровне, и в регионах. Если в 2001 году на индивидуальные жилые дома пришлось 41% площади вводимого жилья, то в 2009–2010 годах — уже 46–48%. На долю малоэтажных (1–3 этажа) домов, возведенных как индивидуальными, так и коммерческими застройщиками, в 2010 году пришлось больше половины нового жилья.

Преимущества малоэтажного жилья очевидны: улучшение качества жизни и удешевление строительства. Тем более что у всего мира перед глазами пример того, как полвека назад подобный путь прошла другая страна с большой территорией — США. Редкий продавец коттеджа в подмосковном поселке не вспомнит про уютные американские пригороды, символ зажиточности.

После Второй мировой войны автомобиль становился все более доступным, и американский средний класс принялся переселяться из переполненных городских коробок в опрятные пригороды, где можно было позволить себе отдельный дом с гаражом и лужайкой для барбекю. С 1945-го по 1960-й количество автомобилей в США увеличилось с 26 млн до 62 млн, а доля семей, владеющих автомобилем, выросла с 56% до 77%.

Рост благосостояния, увеличение количества автомобилей — это все как будто про нас. Но следует ли повторять эксперимент?

Не мечта, а кошмар

«Американский тип девелопмента не создает благосостояния — он производит иллюзию благосостояния… — формулирует в своем исследовании Curbside Chat основатель и идейный вдохновитель некоммерческой организации «Сильные города», обличающей экономическую неэффективность пригородов, американский инженер Чарльз Марон. — Идея процветающих пригородов замурована в наше коллективное подсознание как «американская мечта». Чем мы готовы пожертвовать, стараясь сохранить то, что сохранить невозможно?»

Марон настаивает, что низкая плотность застройки в долгосрочной перспективе порождает сложности, с которыми не справится ни один бюджет. В качестве примера он приводит такой факт. Учрежденный в 1956 году американский Федеральный дорожный фонд финансировался за счет налогов на бензин. Пока деньги, уплаченные с каждого галлона бензина, шли на строительство скоростных магистралей, соединяющих штаты между собой, все было хорошо. Как только система магистралей была построена и средства фонда стали расходоваться на ее содержание, денег фонду стало не хватать и правительству пришлось спешно спасать его от банкротства. Дело в том, что большая часть построенного прожила один жизненный цикл и требовала ремонта или замены.

По данным Американского общества инженеров (ASCE), дефицит в финансировании только крупных объектов инфраструктуры (без учета местных дорог, например) в стране составляет $2,2 трлн, хотя ежегодно на инфраструктуру выделяется больше $180 млрд. Проблема в том, что если строительство новых объектов зачастую берет на себя федеральное правительство или штат, то содержание объектов обычно возлагается на местные бюджеты. Кризис осложнил положение городов. В октябре город Гаррисберг, столица штата Пенсильвания, объявил о банкротстве, другие муниципалитеты вынуждены резко повышать ставки оплаты водоснабжения и другие платежи.

«Недостаточная продуктивность «пригородного» типа девелопмента привела к тому, что мы не можем больше позволить себе содержать все те дороги, улицы, канализацию и водопровод, которые мы понастроили», — резюмирует проживающий в пригородном доме Марон.

Сниженная плотность застройки, экстенсивное развитие территорий приводит к целому ряду трудностей, о которых не всегда задумываются. Вот несколько примеров.

Пригородные зоны: 
$3 млрд убытков

Эдмонтон, Канада

Один из крупнейших городов Канады, Эдмонтон, имеет население 730 000 человек, а вместе с пригородами — больше миллиона человек. Городу этого мало: вокруг него на разных стадиях строительства находится 40 пригородных районов. Хорошо это или плохо? В отчете «Расходы и доходы в освоении новых территорий» городские экономисты построили прогноз относительно 17 таких территорий и пришли к выводу, что только в ближайшие 30 лет затраты на $500 млн превысят доходы, которые те обеспечат за счет налогов. А в следующие 30 лет чистый убыток, принесенный городу новыми пригородами, превысит $3 млрд.

Чарльз Марон приводит несколько примеров из американской практики. Федеральное правительство в 1960-е профинансировало строительство, а в 1980-е — модернизацию канализационной системы в небольшом городке. Но через 30 лет система выработала свой ресурс, все механизмы нужно просто менять. Стоимость этого проекта $3,3 млн, или $27 000 в пересчете на одно домовладение. Таков же и среднегодовой доход каждого семейства — иными словами, муниципалитет не имеет никакой возможности собрать с жителей необходимые средства в виде налогов.

Другой пример. Зажиточные жители одного прибрежного пригорода предложили муниципалитету сделку: они на свои средства проведут к своему поселку дорогу, а муниципалитет возьмет на себя ее содержание и ремонт. Вроде бы выгодная сделка, однако, по подсчетам инженеров, содержание дороги даже до первого капитального ремонта обойдется в $154 000, а налогов с домовладельцев будет собрано только $79 000. Все дело в том, что, соглашаясь на бесконтрольное расширение территорий, которое на начальном этапе обходится недорого и даже сулит рост налоговых поступлений, город берет на себя долгосрочные обязательства — куда большие, чем кажется на первый взгляд. А если бы тот же самый поселок был застроен хотя бы трехэтажными многоквартирными домами, собранные налоги окупили бы содержание дороги.

Индустриальные парки: обманутые ожидания

Пеквот-Лейкс, 
Миннесота, США

В 1995 году федеральное правительство выделило городу Пеквот-Лейкс ссуду и грант на строительство к востоку от городской черты, в некотором удалении от дороги бизнес-парка стоимостью $1,54 млн. Городу оставалось просто содержать дороги и инфраструктуру. Федеральный грант и весь бизнес-парк политики Пеквот-Лейкс преподносили как большую удачу города. (Так же считают и организаторы многочисленных российских бизнес-парков вокруг крупных городов.)

Однако прошли годы, а частные инвестиции не устремились в бизнес-парк. Девелоперы старались застраивать побережье озера, а коммерческая недвижимость вытягивалась вдоль скоростной магистрали, проходящей через город. В результате из 29 участков девять по сей день не проданы, а самый крупный участок занимает баптистская церковь — у нее налоговые льготы.

Зависимость 
от автомобиля

Талса, Оклахома, США

Город Талса с населением около 400 000 человек столкнулся с проблемой: 98% людей старше 65 лет, проживающих в пригородах, не имеют удобного доступа к общественному транспорту. Под «удобным доступом» организация «Транспорт для Америки» (TFA), которая проводит подобные исследования, понимает наличие в зоне пешей доступности хотя бы одной остановки транспорта, который позволяет добраться до центра города. В самом городе ситуация другая: здесь вдалеке от остановок автобусов и трамваев проживает только 27% людей старше 65 лет.

Автомобильная зависимость — серьезная проблема для США. Отказ от автомобиля и отсутствие доступа к общественному транспорту серьезно сказывается на образе жизни пожилых людей, проживающих в пригородах. По данным исследовательницы Линды Бейли из Вашингтона, прекратив ездить на машине, пожилые американцы снижают частоту походов в магазины и кафе на 59%, на 65% реже встречаются с друзьями и на 15% уменьшают количество визитов к врачу. Некоммерческие организации бьют тревогу и призывают власти активнее инвестировать в расширение системы общественного транспорта, иначе к 2015 году, когда состарится поколение беби-бумеров, про прогнозам TFA, в стране будет 15,5 млн прикованных к дому пожилых людей.

США. Россия > Недвижимость, строительство > forbes.ru, 3 декабря 2011 > № 463066 Мария Абакумова


Россия > Недвижимость, строительство > ria.ru, 1 декабря 2011 > № 445452 Владимир Гамза

Уровень обеспечения жильем в России составляет 40% от уровня развитых стран, если учитывать все жилье, включая бараки, рассказал журналистам вице-президент Ассоциации региональных банков России Владимир Гамза.

"Если не учитывать те жилые объекты, которые в развитых странах не признаются жильем, то обеспеченность в России составляет 20% от развитых стран", - подчеркнул Гамза.

Он указал, что для обеспечения своевременного предоставления жилья надо строить не менее одного квадратного метра на жителя в год.

"Мы сегодня строим всего лишь одну треть от этой нормы", - заявил Гамза.

По его данным, Китай в прошлом году построил 1,2 миллиарда квадратных метров жилья.

Эксперт подчеркнул, что низкая обеспеченность населения жильем и предельная изношенность ЖКХ оказывают существенное влияние на участие банков в кредитовании строительного сектора.

Россия > Недвижимость, строительство > ria.ru, 1 декабря 2011 > № 445452 Владимир Гамза


США > Недвижимость, строительство > forbes.ru, 3 ноября 2011 > № 454560 Игорь Олейников

Бегство к миллиардам

Мария Абакумова

Как Игорь Олейников вошел в десятку девелоперов США, минимизировал налоги ?и не заметил кризиса.

«Олейников — успешный бизнесмен, который осуществил американскую мечту». Эта фраза не из поздравительной открытки на Рождество и не из рекламного буклета. Она из иска на полмиллиарда долларов, поданного Игорем Олейниковым против швейцарского банка UBS и двух десятков его руководителей в суд штата Флорида. Тяжбы — одно из любимых занятий 69-летнего миллиардера с русскими именем и фамилией. За последние 20 лет он судился с деловыми партнерами, арендаторами квартир в принадлежащих ему бесчисленных жилых домах, банками и даже воевал с Налоговым управлением США.

Слова об американской мечте звучат несколько хвастливо, но Олейников действительно ее реализовал. Попав в Америку в 1950-х, сын небогатых русских эмигрантов сколотил состояние, которое американский Forbes оценивает в $2,6 млрд. Основанной им 40 лет назад компании Olen Properties принадлежит 1,8 млн кв. м недвижимости, приносящей доход. В эту цифру входит примерно 600 000 кв. м офисов и индустриальных парков, преимущественно в Калифорнии, а также 11 000 квартир в Лас-Вегасе, Флориде и Аризоне, сдаваемых в аренду, две океанских марины, ресторан и торговый центр.

Почтенный возраст не повод уходить на покой. В рейтинге богатейших американцев Forbes, составленном в 2009 году, Игорь Олейников замыкал двадцатку крупнейших девелоперов; в сентябрьском рейтинге 2011 года он уже на девятом месте, сразу за Дональдом Трампом. Те, кто два года назад его опережал, обеднели из-за падения спроса в кризис, раздавали недвижимость кредиторам. Как владельцу Olen Properties удалось обойти все подводные рифы и в кризис не только не утратить, но приумножить состояние?

Читайте также:

Бизнесмен и РоссияЕго дома

НА ЧУЖБИНУ

История жизни родителей Игоря Олейникова (по крайней мере ее официальная версия) могла бы послужить сюжетом для кинематографической саги. Будущий миллиардер родился в Иране в 1942 году. Его отец Михаил Олейников в юности успел повоевать на Гражданской войне против красных и после войны оказался в Сербии, а потом в Персии, где, как и в восточноевропейских странах и Китае, между мировыми войнами образовалась крупная русская колония. Здесь он познакомился с будущей матерью Игоря: девушка, пережившая репрессии против своей семьи и сиротский приют, с трудом была вывезена из Советской России. Здесь же родились двое их детей. Забегая вперед, скажем, что родителям Игоря Олейникова была суждена долгая жизнь: они скончались в США в весьма преклонном возрасте около десяти лет назад.

Во время Второй мировой в Иране было неспокойно. За несколько месяцев до рождения Игоря, осенью 1941 года Советский Союз и Великобритания, проведя молниеносную военную операцию (с советской стороны ею руководил будущий герой Великой Отечественной маршал Федор Толбухин), за несколько дней оккупировали страну, мотивировав это необходимостью защиты здешних нефтяных месторождений и транспортных путей, по которым в СССР поставлялась военная помощь. Как известно из истории 1940-х годов, участь «несоветских» русских, оказавшихся на территориях, подконтрольных Красной Армии, была печальной — их отправляли в советские лагеря. Но Михаилу Олейникову удалось вывезти семью в Южный Иран, подконтрольный союзникам (Игорь утверждает, что его отца-инженера даже пытались насильственно отправить в «советскую» зону). Будущий миллиардер окончил английскую миссионерскую католическую школу, выучил английский и фарси. В 1957 году с помощью знакомого военного переводчика Олейниковы перебрались в США.

ПЕРВЫЕ ШАГИ

Калифорнийский округ Оранж знаменит Диснейлендом, туризмом и роскошными пляжами. Михаил Олейников устроился инженером в компанию Pacific Gas and Electric, а Игорь окончил Университет Южной Калифорнии в Лос-Анджелесе (55-е место в рейтинге Times Higher Education), получив степень магистра в области финансов и математической статистики.

Учебу Олейникова в университете оплатило правительство США — по программе для студентов, владевших русским. Такие студенты учились бесплатно, а потом должны были пять лет проработать в правительстве или на любой должности, которую правительство предложит, или устроиться преподавателями. Окончив университет, Олейников поступил работать в Shell, а по вечерам преподавал математику в колледже. «Это было время длинных дней и коротких ночей», — вспоминает он.

Отработав «долг», Олейников в 1966 году устроился консультантом в бухгалтерскую фирму Touche, Ross, Bailey & Smart, которая впоследствии влилась в группу Deloitte & Touche. Будучи консультантом, Олейников познакомился с основателем звукозаписывающей компании Motown Record Берри Горди, и в 1970 году продюсер позвал 28-летнего финансиста русского происхождения работать к себе. Олейников был менеджером соул-певицы Глэдис Найт, а также группы The Temptations, автора хитов My Girl и Papa Was а Rolling Stone.

Музыкальный бизнес приносил недостаточно денег, чтобы содержать семью, — жена и новорожденный сын Андрей ютились в крошечной квартирке. Тогда Игорь занялся более прозаическим делом — устроился в местную компанию по торговле недвижимостью Dunn Properties. Чтобы продавать дома, приходилось много ездить, и впоследствии Олейников говорил в интервью, что собственный бизнес затеял просто из желания быть поближе к дому. В 1973 году он, уже опытный специалист по недвижимости, уговорил United California Bank одолжить ему $2 млн для покупки участка к югу-востоку от Лос-Анджелеса. Первым девелоперским проектом зарегистрированной Олейниковым компании Olen Properties стал офисно-складской комплекс Orange Freeway площадью 17 000 кв. м. Он, кстати, до сих пор работает и приносит деньги, хотя и выглядит несколько старомодно.

ГЛАВНОЕ — ПОДЕШЕВЛЕ

Оранж, расположенный к югу от Лос-Анджелеса, где жила семья Олейниковых, с точки зрения девелоперского бизнеса место довольно конкурентное. Достаточно сказать, что крупнейшим девелопером там был (и, кстати, остается до сих пор) Дональд Брен, владелец Irvine Company, самый богатый девелопер в списке Forbes-400. Работали тут и еще многие девелоперы с портфелем, существенно большим, чем у Олейникова. В 1970-х и начале 1980-х предприниматель с русскими корнями потихоньку скупал калифорнийские фермы и застраивал эти земли недорогими складами и офисными комплексами.

По-настоящему богатым Олейникова сделал бурный рост на рынке недвижимости в 1980-е годы: экономика Калифорнии пошла на подъем благодаря туризму и развитию высокотехнологичных отраслей. В 1986 году на счету Olen Properties было уже 44 девелоперских проекта, но впервые Олейников затеял нечто масштабное — строительство на 14 га в городке Брея на севере Оранжа многофункционального комплекса Olen Pointe. Шесть офисных зданий, рестораны и отель — всего 92 000 кв. м, объем инвестиций — $185 млн. Идея Олейникова была в том, что в этот бизнес-центр потянутся работодатели из Лос-Анджелеса, до центра которого отсюда около 45 км. Жители округа Кантри-Хилл возмутились, что новостройка снизит стоимость их недвижимости, а район перестанет считаться исключительно жилым. Городские власти были озабочены тем, что возрастет нагрузка на дороги.

В итоге, договорившись сделать офисные здания на этаж ниже и построить шумовую стену, Олейников продавил стройку. Но надолго зарекся заниматься громкими проектами: Olen Pointe до сих пор самый крупный его объект. Теперь строительство масштабных комплексов зданий на крупные кредиты не его стиль, и это совсем не вяжется с шаблонным представлением о том, как работают крупные девелоперы из современной России.

НЕ ПРОДАЕТСЯ

Рисуя образ Олейникова, американская пресса часто акцентирует внимание на его осторожности и прижимистости. По подсчетам журналистов окружного издания Оранжа Business Journal, у компании Олейникова всегда была очень низкая в сравнении с другими девелоперами долговая нагрузка. Сейчас, например, Business Journal оценивает стоимость девелоперского портфеля Olen Properties в $4 млрд, а долг — в $1,4 млрд. Первые крупные покупки Олейников совершил только через 30 лет после основания компании: в 2005-м приобрел за $135 млн две офисные башни в калифорнийском городе Ирвайн, в быстрорастущем районе близ аэропорта, а в 2006-м — 40-этажный небоскреб в Чикаго за $344 млн. Всю остальную свою недвижимость бизнесмен строил с нуля или покупал по частям. Например, в конце 1990-х активы Olen Properties выросли за счет недвижимости нескольких мелких девелоперских компаний, задолжавших ему $140 млн.

Консерватизм оказался спасительным. Вспомним, что происходило на рынке недвижимости США в первое десятилетие нового века. С 2001-го по 2005 год правительство накачивало экономику деньгами, удерживая низкие ставки. В результате все более доступной для рядовых американцев становилась ипотека, из-за этого рос спрос на недвижимость, а с ним и цены. Квартиры в кондоминиумах распродавались порой за год до окончания строительства. Банкиры состязались в выдаче кредитов все менее надежным заемщикам под все меньшие ставки. Американцы с низкими доходами вселялись в дома, которые были им не по карману. На рынке недвижимости надувался пузырь.

В 2006 году рост цен на жилье остановился, в 2007-м цены поползли вниз. В некоторых регионах они упали на 20–30%. Покупатели домов отказывались выплачивать кредит на подешевевшую недвижимость и объявляли дефолты. Банки массово выставляли дома на продажу, что еще сильнее давило на цены. К 2008 году разорилось несколько крупнейших банков и ипотечных агентств США, а также более 20 строительных компаний. Самым громким было банкротство второго по величине застройщика в стране, John Laing Homes. В хорошие годы компания продавала по 3000 домов в год, а в 2007-м продала только 1371 дом. В 2008 году выручка упала с $948 млн до $287 млн, и в феврале 2009-го компания объявила себя банкротом.

А что же Олейников? В игры, связанные с куплей-продажей жилья, он не играл, не связывался с ипотекой и плохими заемщиками, из-за которых рухнул рынок sub-prime.

«Я построил больше 100 крупных проектов и не продал ни одного!» — с гордостью говорит предприниматель. Бизнес-модель Олейникова — каждые пять-семь лет привлекать кредит под залог имеющейся у него недвижимости и строить новый объект. Эти объекты остаются в собственности компании и сдаются в аренду. «Управление готовой недвижимостью в нашей компании — это хвост, который виляет всей собакой», — объясняет Forbes Олейников.

Бизнесмен стремился превратить арендаторов в безрисковый источник доходов. Например, в условиях стандартного договора о найме, который подписывали арендаторы апартаментов Olen Properties во Флориде, был пункт о «досрочном освобождении». Если по каким-то причинам арендатор освобождал помещение раньше указанного срока, Olen выставляла ему штраф в размере трехмесячной аренды. Так продолжалось с 2002-го по 2007 год, пока инициативная группа нанимателей не обратилась в суд. По их мнению, взимание такого штрафа нарушает минимум четыре закона штата Флорида, включая Акт о найме жилых помещений и Акт о недобросовестной торговле. Рассмотрение дела тянется до сих пор.

Так или иначе, принадлежащие Олейникову 11 000 квартир в разных частях США обеспечили девелоперу неплохую страховку от рыночных невзгод. Даже в кризис значительная часть арендаторов никуда не делась, а необходимость выплачивать гигантские долги над компанией не довлела. Олейников отказывается говорить о динамике доходов в кризис, но утверждает, что подлежащий налогообложению доход компании теперь составляет несколько сотен миллионов долларов в год. Совсем неплохо для рантье.

ОФШОРНЫЙ СЛЕД

Кое в чем сходство Олейникова с российскими бизнесменами просто поразительно. Судебные разбирательства по крайне неприятному для американского гражданина вопросу ухода от уплаты налогов сделали Олейникова знаменитым на всю Америку.

Как и многие американские предприниматели 1980-х, он активно пользовался услугами офшоров. В 1980 году при получении в лондонском Lloyds Bank кредитной линии на $44 млн предприниматель на время перерегистрировал головную компанию своего холдинга на Каймановых островах — по инициативе англичан и исключительно для удобства расчетов, утверждал он позже в одном интервью. А в 1990 году перевел около $100 млн на офшорный депозит в Barclays Bank на Багамах.

О том, что в действиях девелопера не все чисто, кредиторы и пресса начали догадываться тогда же, в начале 1990-х, когда он поделил активы Olen Properties между тремя компаниями. В 1992 году одна из них обанкротилась, ее крупнейший кредитор, компания Prudential Insurance обнаружила, что активы этой компании перешли к багамскому офшору Sovereign Bancorp. Возмущенные кредиторы обратились в суд, пытаясь оспорить реструктуризацию, но в действиях Олейникова не нашли состава преступления.

Скоро выяснилось, что между Olen Properties, Sovereign и еще одной багамской компанией, National Depositary, идет активный переток средств. Уже в 1996 году стоимость активов Sovereign, по подсчетам налоговиков, превышала $270 млн. С 1992-го по 1998 год Игорь Олейников получал от своей Olen Properties по $15 000 в год, в то время как Sovereign тратила $500 000 в год только на содержание его 45-метровой яхты. Девелопер вел роскошный образ жизни, собирал коллекцию картин и скульптур, однако еще в 2006 году требовал от Forbes опровержений, уверяя, что не является владельцем Olen Properties или Sovereign. Последняя, как он рассказывал в ряде интервью, была учреждена по указанию президента России Бориса Ельцина и управляла деньгами российских бизнесменов на Западе.

В декабре 2007 года после длительного расследования Налоговому управлению США удалось доказать суду, что все эти компании в действительности контролировались Олейниковым, и он сам был вынужден это признать. «Моя компания Sovereign, зарегистрированная на Багамах и работающая на рынке США, не имеет ничего общего с другой Sovereign, зарегистрированной в Швейцарии и управляемой русскими», — отвечает теперь Олейников на вопрос Forbes.

Открещиваясь от офшоров и их счетов, но ворочая через них десятками миллионов долларов, бизнесмен в течение десятка лет экономил на налогах на доход, на процентный доход от ссуд, которые выдавала Sovereign, на прирост капитала, а также ряда других платежей — таковы были предъявленные ему американскими властями обвинения. Несколько раз, как выяснилось, бизнесмен лгал, заполняя налоговые декларации: отвечал «нет» на вопрос о том, имеет ли он право распоряжаться счетами в иностранных банках. Общая сумма налоговых недоимок подконтрольных Олейникову компаний, по данным Налогового управления США, только за 1990-е годы превысила $148 млн. Олейникову грозило до трех лет тюрьмы, но он отделался судебным соглашением, по которому вернул государству $52 млн и получил 120 часов исправительных работ.

МОРАЛЬНЫЙ УЩЕРБ

В 2005 году в автомобильной аварии погиб 32-летний сын Игоря Олейникова Андрей, наследник семейного бизнеса (теперь ключевой пост вице-президента Olen Properties по управлению активами занимает дочь Олейникова Наталья). В память Андрея Олейников основал благотворительный фонд, который помогает детям-сиротам, в том числе и в России, финансирует исследования в области лечения слепоты и другие проекты. В случае если ему удастся получить что-то по полумиллиардному иску к UBS, он и эти деньги обещал отправить на благотворительность.

Как появился этот иск? В 1999 году Брэдли Биркенфельд, сотрудник Barclays Bank на Багамах, в частном порядке предложил Олейникову перевести деньги в еще более безопасное место — швейцарский банк UBS. Тот согласился, Биркенфельд перебрался в Европу, стал личным банкиром Олейникова и почти другом семьи, приезжал к нему в гости в Калифорнию, совершал многодневные путешествия на его яхте. Так, по крайней мере, выглядит версия, изложенная Олейниковым в исковом заявлении.

В поданном в 2009 году иске на $500 млн (так Олейников оценивает понесенный материальный и моральный ущерб) он обвиняет Биркенфельда и UBS в том, что они обманывали его, уверяя, будто никаких налогов с проводимых ими операций он платить не должен. Брэдли Биркенфельд был арестован в мае 2008-го по обвинению в том, что помогал состоятельным американцам экономить на налогах. Самый крупный из клиентов Биркенфельда с его помощью спрятал от Налогового управления США $200 млн. Это был Игорь Олейников.

Именно с ареста Биркенфельда начался недавний блицкриг американской финансовой системы против UBS и швейцарских законов о банковской тайне. После недолгого сопротивления UBS предоставил американцам сведения о держателях счетов и распустил сотрудников подразделения private banking, работавшего с американскими клиентами. Чтобы остановить преследование, банк заплатил в бюджет США $780 млн. И вот теперь неожиданный иск от того самого первого раскрытого клиента.

Юристы UBS, у которых и без того хватает работы, указывают на то, что Олейников ранее был признан виновным в уклонении от налогов, то есть не мог быть одновременно и преступником, и жертвой обмана с их стороны. Но бизнесмена это не смущает — он свое уже заплатил. Все это время, говорит Олейников, он не знал, что UBS «питается за его столом». Он возмущается, что банкиры, «склонившие его к незаконным действиям, навеки очернили доброе имя его и его семьи».

США > Недвижимость, строительство > forbes.ru, 3 ноября 2011 > № 454560 Игорь Олейников


США. ЦФО > Недвижимость, строительство > forbes.ru, 3 ноября 2011 > № 454548 Мария Абакумова

Как оживить парк

Мария Абакумова

Парки занимают около трети территории Москвы, но остаются неуютным местом. Forbes нашел несколько примеров творческого решения этой проблемы в развитых странах

Ортодоксальное градостроительство относится к местным открытым участкам поразительно не критически, обожествляет их и фетишизирует», — пишет в своей книге «Смерть и жизнь больших американских городов» известный ученый-урбанист Джейн Джекобс. Но это ничем не оправданно. По мысли Джекобс, залог успеха публичного пространства вроде парка, сквера или сада — заполненность его людьми разных возрастов и социальных групп, причем большую часть дня. Если в парке катаются на велосипедах тинейджеры, совершают пробежки взрослые, прогуливаются с колясками мамы и няни из близлежащих домов и любуются на птиц пенсионеры, то парк полон жизни.

Обеспечить притяжение публики — совсем непростая задача, решать которую нужно, например, путем создания интересного, неравномерного ландшафта в самом парке и строительства зданий неодинакового функционального назначения вокруг него. Тогда по вечерам здесь будут гулять жители окрестных микрорайонов, а днем — студенты близлежащих вузов и клерки (в обеденный перерыв). Если эту задачу не решить, парк пустеет и в нем начинают собираться асоциальные, а то и криминальные элементы. И вот уже местные жители обходят стороной парк, разбитый когда-то для них.

Обитатели некоторых восточных московских районов, граничащих с Измайловским парком, или люди, объединявшиеся в социальных сетях, чтобы поймать «битцевского маньяка», вполне согласятся с рассуждениями Джекобс. В столице 106 парков, и многие честнее было бы назвать опасными пустырями. Столичные чиновники признают, что материальная инфраструктура парков изношена, не хватает даже скамеек и урн. Вячеслав Король, директор Филевского парка, занимающего 280 га на западе Москвы, признал в интервью газете МК, что в парке освещена только одна аллея.

Новый мэр Москвы Сергей Собянин объявил, что займется столичными парками. Объем финансирования пятилетней программы «Развитие индустрии отдыха и туризма» превышает 125 млрд рублей. Пока опыт Москвы ограничивается Парком Горького. Роман Абрамович вызвался профинансировать реконструкцию павильона «Шестигранник», чтобы разместить там свой арт-центр «Гараж». Младший партнер Абрамовича Сергей Капков, который за год руководства ЦПКиО сумел организовать в парке бесплатный интернет, сделать вход свободным, убрать незаконные аттракционы и пивные ларьки, так впечатлил Сергея Собянина, что тот назначил его главой Департамента культуры.

А вот несколько зарубежных примеров того, как можно оживить пустующие городские парки.

Downsview Park, Торонто

Переделать ландшафт

На окраине крупнейшего города Канады с середины 1950-х годов были военная база и аэродром. В 1994 году власти Канады сочли, что 230 га городской земли можно использовать лучше, и решили разбить здесь парк. Десять лет понадобилось на окончательный вывод всех военных сооружений и рекультивацию почвы, в 2005 году часть территории была засажена лесом, но власти сочли, что успешный парк не должен быть плоским, как аэродром. Центральным пунктом нового ландшафта стало искусственное озеро площадью 3,6 га (примерно четыре футбольных поля) и глубиной 4 м, вдоль берега проложены прогулочные дорожки. 400 000 куб. м грунта, извлеченных при сооружении озера, пошли на строительство другого места прогулок — холма высотой 20 м. По всей этой пересеченной местности проложили пешеходные дорожки. В парке разбито несколько футбольных полей, есть площадка для хоккея с мячом. Бывший самолетный ангар переделали в спорткомплекс с полем для волейбола и футбола, оно сдается в аренду спортивным командам. Часть земли и помещений сдана в аренду в виде коммерческой недвижимости. Благодаря этому — и несмотря на то что работы по обустройству еще далеки от завершения, — в прошлом году парк выручил $13,2 млн, то есть окупил больше половины из $20 млн, затраченных на эксперименты с ландшафтом.

Ocean Park, Гонконг

Потратить деньги

В 2005 году крупнейший парк развлечений Гонконга Ocean Park, основанный в 1977 году, столкнулся с угрозой: по соседству открывался гонконгский Диснейленд. Именитый конкурент мог перетянуть к себе поток посетителей, и менеджмент Ocean Park, занимающего 87 га прибрежной земли, затеял масштабную реконструкцию. Удвоили число аттракционов — их стало 70. Построили аквариум емкостью 5 млн л на 5000 рыб, запустили новые водные шоу. За шесть лет в реконструкцию было вложено $705 млн, которые государственному парку выделили государственные банки в виде кредитов. Получается, что менеджмент во главе с ресторатором-миллионером Аланом Земаном (он уроженец Восточной Германии, сделавший состояние в Канаде и принявший китайское гражданство) ежегодно тратил больше $100 млн в год — примерно столько же, по словам Сергея Капкова, предстоит вкладывать и дирекции ЦПКиО. Результаты команды Земана впечатляют: число посетителей выросло на 8%, до 5,4 млн в год, а конкуренты из Диснейленда с трудом рефинансируют кредиты.

Dowden’s Ordinary Special Park, Кларксбург, США

Раскопать историю

Когда американский девелопер US Homes купил под застройку участок на окраине городка Кларксбург в Мэриленде, он решил на полутора гектарах бывшей фермерской земли разбить тематический парк. Оказалось, что именно на этом месте в XVIII веке находилась таверна, которая принадлежала семье крупных землевладельцев и героев американской революции Доуденов. Строители парка пригласили археологов и ученых, которые сумели проследить историю здания вплоть до сноса в 1924 году. Стальной каркас таверны в натуральную величину, так называемое здание-призрак, стал центральным сооружением в новом парке. Дорожки парка аккуратно обходят стороной площадки, где работают археологи, но все же позволяют посетителям наблюдать за ними. Пустые пространства засадили деревьями, которые росли здесь в XVIII веке, — канадской иргой и американским падубом. Для самых любознательных посетителей выстроили павильон, где можно найти исторические материалы о таверне, ее изображения и даже предположительное меню.

Marvin Gaye Park, Вашингтон

Вынести мусор

Небольшой Уотт-Брэнч Парк в северо-восточной части американской столицы долго имел неофициальное название «Парк Иглы»: он был местом паломничества наркоманов, героиновым рынком под открытым небом. Дело в том, что в 1970-е годы парк перевели с государственного финансирования на окружное, а денег на поддержание порядка у федерального округа Колумбия не было. Парк считался очень опасным местом, но в начале 2000-х инициативная группа жителей прилегающего к парку района создала общественную организацию Washington Parks & People (WPP), которой удалось наладить сотрудничество с властями округа и добиться закрытия расположенной по соседству метадоновой клиники. Окружная администрация выделила на обновление парка $10 млн. За пять лет 24 000 привлеченных WPP волонтеров вынесли из парка 1500 т мусора, в том числе больше 9000 шприцев и 3000 автомобильных покрышек. Расчистили берег ручья, пересадили больше 1000 деревьев. Наладили охрану и расставили по всей территории «тревожные кнопки». Сделали несколько детских площадок, а чтобы привлечь посетителей разных возрастов, организовали школу парикмахеров, школу вегетарианской кухни, скалодром. В 2006 году парк переименовали в Marvin Gaye Park в честь жившего по соседству музыканта. Наркоманы ушли, благодаря активности местных жителей парк удалось оживить.

США. ЦФО > Недвижимость, строительство > forbes.ru, 3 ноября 2011 > № 454548 Мария Абакумова


Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство > mn.ru, 6 октября 2011 > № 413587 Александр Кузьмин

«Географическим центром Москвы станет Бутово»

Главный архитектор Москвы — о перспективах освоения новых территорий

Наталья Коныгина

Вместе с правительственными учреждениями в «новую Москву» переедут и 600 тыс. рабочих мест, считает руководитель комитета по архитектуре и градостроительству Москвы Александр КУЗЬМИН. О том, где могут построить новый правительственный центр, когда на эти территории проведут метро, и зачем сохранять в городе поля с картошкой, он рассказал в интервью «МН».

— Александр Викторович, считается, что присоединение новых территорий поможет уйти от радиально-кольцевой планировки Москвы. Каким образом? Ведь планировка старой части останется неизменной.

— Что такое сейчас центр Москвы? Это одновременно и культурный, и правительственный, и финансовый, и деловой центр. Соответственно в какой бы отрасли народного хозяйства ты ни работал, как правило, тебе туда обязательно нужно. Теперь представьте ситуацию, когда мы несколько распределяем размещение этих центров. Предположим, правительственные учреждения переносят на новую территорию. Только сами эти учреждения — порядка 200 тыс. рабочих мест, еще порядка 400 тыс. — те, кто будет их обслуживать. Не забывайте и другое: в Солнцеве, Бутове и на других территориях за МКАД почти нет рабочих мест. В данной ситуации рабочие места придут к людям, у которых их нет. И поездки тогда будут уже другие. Не надо будет стремиться со всех сторон только в ту сторону, которая рядом с Кремлем.

— А вы не боитесь социальных волнений? Работал человек много лет в организации, которую теперь переведут на новые территории. А он не захочет увольняться и ездить туда по три часа тоже не захочет.

— Если человек любит свою работу, он поедет. Но три-то часа не получится ни при каких условиях. Вообще же речь идет о переносе только правительственных функций. В отношении других организаций слово «перенос» надо забыть. Если там будет создаваться новый медицинский центр, это не значит, что на старой территории будет закрыта городская больница. Или вузовский комплекс

— Кстати, о вузах. Сейчас и в МГУ не всегда удобно ездить из других концов Москвы. А туда-то и подавно будет неудобно.

— Если мы будем строить на этой территории вузы, это должен быть уже не вуз в традиционном для нас понимании, а скорее в понимании зарубежном — с кампусом, в котором есть место не только для иногородних, есть вся инфраструктура.

— Правительственные учреждения будут рассредоточены по всей новой территории или где-то компактно собраны?

— Однозначно компактно, иначе будет трудно работать. Я считаю, что мы можем выделить на этой территории три зоны по мере удаления от МКАД. Ближняя территория к Москве — до восьми километров от МКАД — наверное, может быть подвергнута урбанизации в большей степени. Далее должны быть «плавающие» городские образования, окруженные природной средой. А в третьей зоне, за ЦКАД, в основном должно звучать слово «рекреация». Если там появляется какой-то объект, это должен быть центр рекреационной зоны.

— Где в этих трех зонах должны находиться правительственные учреждения?

— Я думаю, где-то в новом географическом центре Москвы, а он получается в районе Бутова.

— Там есть свободное место для строительства?

— Есть.

— Ходят слухи, что НИиПИ генплана готов переехать в Троицк, уже чуть ли не документы подписаны.

— Директор института генплана высказал разумное предложение сделать филиал в Троицке, раз уж они будут заниматься проектированием для этих территорий. Мне тоже придется делать на этих территориях филиал. У меня сейчас десять филиалов по Москве, во всех округах.

— Нужны ли на этих территориях еще какие-то дороги кроме ЦКАД?

— Конечно, сразу нужно вывести на эти территории внеуличный городской транспорт, в первую очередь метро. Это тут же повысит статус территории.

— Но это когда еще будет!

— За МКАД метро можно вывести за пять лет. Мы уже сейчас прорабатываем выходы за МКАД, и один из них — на эту территорию. Сейчас одна из самых перегруженных станций метрополитена — «Юго-Западная». Для ее разгрузки планировалось построить еще один перегон до станции «Тропарево». Но чтобы не создавать крупный транспортно-пересадочный узел в жилом районе, продлим Сокольническую линию метрополитена еще на один перегон за МКАД, до района Румянцево, где вне жилой застройки возможно сформировать полноценный ТПУ.

— Значит, автомобильные дороги не будут строить?

— Новые автомобильные дороги, конечно, должны появиться. Но это не должны быть автобаны. Я считаю, что надо сделать дороги с учетом рельефа, с учетом имеющихся населенных пунктов.

— Территории будут застраиваться по проекту, который победит на международном конкурсе?

— Это будет не архитектурный, а урбанистический конкурс. Он будет посвящен развитию региона — это места размещения труда, транспортные схемы, источники энергоснабжения и т.д. И не только этих территорий, а всей московской агломерации. Я не думаю, что на конкурсе будет победитель. Возможно, приоритет какой-то будет высказан, но это не значит, что именно этот проект будет реализовываться. Нам важнее взгляд на нашу территорию специалистов разных стран, разных команд.

— В конкурсе сможет принять участие любой архитектор?

— Я думаю, что скорее всего будут приглашаться определенные авторские коллективы. Это должны быть урбанистические бригады, которые имеют специалистов различного профиля.

— Говорят, что на новых территориях постараются максимально сохранить существующую среду. Но на этих территориях, скажем, есть агропредприятия. В городе будут поля с картошкой?

— Некоторые города, в том числе европейские типа Рима, специально в составе города оставляют сельхозземли и приравнивают их по ценности к лесным массивам, чтобы не было сплошной зоны урбанизации. В данной ситуации мы должны четко выделить зоны, которые не должны застраиваться. Основой принятия решений должны быть историческая ценность места, природная ценность, а также мнение жителей. Первое задание, которое я получил, — разобраться с историческим наследием на этой территории. Выявить, если можно так сказать, ценности малой родины в каждом населенном пункте и только потом уже брать в руки рейсфедер. Кроме того, на этой территории нужно сделать не меньше ста парков да еще три большие парковые территории, не меньше 1000 га каждая. Область на этой территории собиралась построить 40 млн кв. м недвижимости. А мы не хотим столько строить. Мы хотим даже те проекты, которые уже существуют, пересмотреть в сторону уменьшения этажности. Перед нами стоит задача разуплотнить существующую территорию, но не переуплотнить новую.

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство > mn.ru, 6 октября 2011 > № 413587 Александр Кузьмин


Евросоюз. США. ЦФО > Недвижимость, строительство > forbes.ru, 3 октября 2011 > № 427146 Мария Абакумова

Под солнцем

Мария Абакумова

Мировая мода на экологичные дома докатилась до России

Веб-дизайнер Корней с женой и тремя дочерьми целый год будет бесплатно жить в новеньком особняке в коттеджном поселке в 20 км от Москвы по Киевскому шоссе. Правда, ему придется выполнять несложную работу и регулярно терпеть нашествие зрителей, как участнику шоу «За стеклом». Корней выиграл конкурс, и теперь он с семьей — обитатели первого в России «активного дома».

Этот дом построил крупный подмосковный лендлорд Дмитрий Аксенов, который увидел такой же, путешествуя по Дании. Этот дом, способный самостоятельно открывать и закрывать окна и двери, не только разумно потреблял энергию, но и производил ее больше, чем требовалось для самообеспечения. Больше половины энергии приходится на солнечные панели, остальную дает геотермальный насос, использующий тепло грунта и грунтовых вод. Излишки энергии можно сбрасывать в местные сети.

Пригласив к сотрудничеству инженеров из датской Danfoss (производитель теплооборудования), английской Velux (оконные конструкции) и нескольких других фирм, Аксенов решил построить свой «Активный дом». Сразу же выяснилось, что продавать излишки энергии у нас невозможно — не позволяет законодательство. Но Аксенова это не остановило. Цифр затрат он не раскрывает, но, судя по всему, они достаточно высоки, чтобы не рассчитывать на запуск подобных домов в серию.

Ориентацию дома по сторонам света просчитывали с помощью специальной компьютерной модели. В доме 24 мансардных окна общей площадью 22,3 кв. м. Они расположены асимметрично и на разных уровнях — это позволяет максимально использовать солнечный свет. Издалека с окнами можно спутать 13 солнечных коллекторов (их площадь 15,3 кв. м). Они улавливают до 60% энергии, необходимой для получения горячей воды. Все окна подключены к интеллектуальной системе контроля микроклимата с погодной станцией. Станция замеряет температуру, скорость ветра, загазованность воздуха, а система сама открывает и закрывает окна для создания комфортного микроклимата без искусственной вентиляции.

Стены оклеивают специальной пароизоляционной пленкой: она защищает от конденсата, а еще удерживает внутри дома лишние 10% тепла. Создатели проекта надеются, что в результате дом будет потреблять в 10 раз меньше энергии, чем обычный.

Это точно не будет лишним. Больше 40% энергии в мире расходуется жилыми зданиями. Американский Forbes опубликовал в 2008 году рейтинг самых энергоэффективных государств, ранжируя их по тому, какое количество условных единиц энергии страна расходует на $1 ВВП. Лидером оказалась Япония с показателем 4500, дальше идут с близкими показателями Дания и Швейцария. Успехи США невелики — 6000 единиц энергии на доллар, Китая еще хуже — 35 000. «Но они далеко не худшие, — отмечают авторы. — На противоположном конце шкалы страны бывшего СССР: Россия, Казахстан, Узбекистан и Украина». Украина тратит 138 000 условных единиц энергии на $1 ВВП — в 30 раз больше, чем Япония.

А вот несколько примеров того, как массированное использование энергоэффективных технологий может изменить жизнь.

Сенигаллия, Италия

Солнечные панели

Небольшой городок Сенигаллия (население 45 000 человек) на берегу Адриатического моря в прошлом году получил почти 1 МВт энергии от 4000 кв. м солнечных панелей, установленных на крышах домов, общественных зданий, магазинов и складов. Это самый большой показатель среди малых и средних итальянских городов. Дело в том, что в Италии ежегодно проводится своеобразный чемпионат среди городов по внедрению солнечной энергетики. Всего в Италии установлено свыше 260 000 кв. м солнечных панелей, которые в год производят больше 2100 МВт, половина приходится на Монтальто-ди-Кастро, крупнейший завод по производству энергии из солнца. Это огромное построенное в чистом поле предприятие, а вот власти Сенигаллии, городка с тысячелетней историей, сумели добиться размещения панелей на двух городских стадионах, что наполовину обеспечило их энергией. Власти города при помощи налоговых методов принуждают девелоперов устанавливать солнечные панели на все новые строения начиная с 2008 года. Использование солнечной энергии позволило сократить вредные выбросы на 45 000 т.

Мальмё, Швеция

Район Во01

Мальмё — город на юге Швеции, третий в стране по численности населения. В XX веке это был серьезный центр кораблестроения, верфи Мальмё обслуживал самый крупный на тот момент портальный кран Kokcums высотой 138 м и грузоподъемностью 1500 т, своеобразная местная достопримечательность. Однако мир изменился, спрос на продукцию верфи упал, Kokcums за $1 купили и увезли к себе корейцы. Власти Мальмё задумались, что делать с оставшейся промзоной. В 1998 году здесь открылся университет, а сейчас на месте старого машиностроительного завода построен новый район с современным названием Bo01. Чем он примечателен? Более 600 домовладений, в которых живут около 3000 человек, и офисы и публичные здания на 100% обеспечены энергией из возобновляемых источников, произведенной в самом районе. Электроэнергию поставляет ветряная ферма и 120 кв. м поверхностей солнечных батарей, установленных на крышах домов. Еще 1400 кв. м солнечных коллекторов обеспечивают отопление. Кроме того, для отопления зимой и охлаждения летом используется естественный водный резервуар, расположенный на глубине 90 м под землей, который обеспечивает сезонное хранение тепла и холода. Наконец, еще одним источником тепла является биогаз, который производится из органических отходов. В оборудование инфраструктуры государство инвестировало 250 млн шведских крон (около $34 млн), €2 млн дал Евросоюз, остальное вкладывали девелоперы.

Кейп-Код, штат Массачусетс, США

Ветряная электростанция Кейп-Винд

С острова Нантакет в погоню за Моби Диком отправился знаменитый «Пекод». Сейчас в проливе Нантакет, который отделяет от острова материковый Кейп-Код, разворачивается грандиозное строительство. Энергетическая компания ENI собирается прямо в море, в пяти милях от побережья, возвести 130 ветрогенераторов — первую в США офшорную ветряную электростанцию. Стоимость сооружения превышает $700 млн, максимальная мощность — 468 МВт, при средней загрузке ветряная ферма сможет на 75% покрыть потребности Кейп-Кода и окрестностей в электричестве. Оператор проекта обещает, что экономический эффект от снижения цен на электричество для местных бюджетов превысит $25 млн в год. Все замечательно, однако до сих пор проект идет с проволочками.

Состоятельные жители Кейп-Кода, владеющие недвижимостью, особенно прибрежными виллами, выступают категорически против возведения по соседству с ними объекта новой энергетики. Они со свойственной потомкам китобоев энергией объединились в специальный «Альянс для защиты пролива Нантакет» и требуют остановки проектирования. Почему? Во-первых, строительство завода может нарушить экосистему пролива: например, ветряки могут встать на пути перелетных птиц. Во-вторых, есть риск, что нефтепродукты, которые будут по необходимости находиться на станции (около 1000 баррелей), в случае катастрофы смогут попасть в воду. В-третьих, National Grid, местная сетевая компания, подписала с Кейп-Виндом долгосрочный контракт, обязуясь закупать энергию по фиксированным ценам, что ограничит конкуренцию. И наконец в-четвертых, стометровые ветряки испортят вид на море, отчего может подешеветь недвижимость. Альянс не возражает против ветряной энергетики, но предлагает расположить ферму где-нибудь подальше от Кейп-Кода, например у западного побережья Великобритании.

Евросоюз. США. ЦФО > Недвижимость, строительство > forbes.ru, 3 октября 2011 > № 427146 Мария Абакумова


Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство > itogi.ru, 19 сентября 2011 > № 404163 Андрей Шаронов

Закон расширения

Заместитель мэра Москвы Андрей Шаронов: «В ближайшие пять лет произойдут лишь самые первоначальные перемещения, связанные с формированием на новых территориях властного федерального кластера»

История главного города страны приросла новой интересной главой: новое руководство, новая территория, новые планы. Об амбициях новой Москвы и проблемах Москвы старой «Итоги» расспросили заместителя мэра в правительстве столицы Андрея Шаронова.

— Андрей Владимирович, новая, расширенная Москва стала еще больше: согласно обновленному проекту «согласованных предложений» она будет простираться аж до границ Калужской области. Хотелось бы понять эту логику.

— Пропущу избитые тезисы: Москва перенаселена, перезастроена в существующих границах. Этот синопсис известен. Есть еще один аргумент, о котором меньше говорят. Москва является весьма привлекательным местом для инвестиций — как российских, так и иностранных.

— Которые уже тоже в нее не помещаются.

— Да, которые в нее не помещаются. Структура этих инвестиций была традиционно выстроена так, что в основном они шли в строительство. Этот интерес как минимум не уменьшается, а возможности его реализации давно исчерпаны. Последние решения мэра — мы перестаем строить в центре города и максимально сокращаем строительство в сложившихся районах — закрепляют эту ситуацию. Нужно было найти выход инвестиционному потенциалу.

— И чем плох переизбыток инвестиций? Разгоняет цены?

— В том числе разгоняет цены. Но главное — ведет к снижению инвестиционной привлекательности города: инвестиции, не нашедшие себе применения, будут уходить. Следующий аргумент — предложение президента о переносе административного центра. Тоже очевидная идея. Федеральные органы власти разбросаны сегодня по городу, что создает множество проблем. Вывод их за нынешние границы Москвы создаст новый центр притяжения и для инвесторов, и для жителей. Можно, конечно, сказать, что для этого необязательно расширять Москву. Достаточно перенести органы власти в Московскую область. Но тогда пришлось бы вносить поправки в Конституцию: столицей была бы уже не Москва, а какой-то другой город.

— С этим можно поспорить: Конституционный суд переселили в Санкт-Петербург, и это не потребовало правки Основного закона.

— Но это все-таки исключение. Президент, правительство, парламент и большинство высших судебных инстанций находятся в столице. Теперь о том, почему был выбран именно этот вариант расширения. Рассматривались все направления, весь 360-градусный спектр. Главным критерием была урбанизированность территории. Согласитесь, что присоединять к Москве земли, которые и без того плотно заселены и застроены, значит противоречить главной цели проекта. А из того, что окружает Москву, юго-западное направление относится к наименее урбанизированным. Второе — транспортная логика. В этой зоне и поблизости от нее расположено сразу несколько аэропортов: Внуково, Домодедово, Остафьево. Ну и экология. Этот район считается одним из самых чистых в Подмосковье.

— И все-таки, что такое появится в граничащем с Калужской областью сельском поселении Роговское, что никак не помещалось на первоначально прирезанных 144 тысячах гектаров?

— Приходилось слышать версию: мол, Москве непременно нужно выйти из «окружения» Московской области и пробить, так сказать, «окно в Европу». Это, конечно, бред. Вопрос не в том, что для нас критически важны эти дополнительные 16 тысяч гектаров. Просто сначала граница была проведена по карте, по дорогам, а потом скорректирована с учетом границ муниципальных поселений. Решено их не разделять: либо они целиком входят в Москву, либо целиком остаются в области. По крайней мере я услышал именно такое объяснение. И на мой взгляд, оно вполне логично.

— Но это никак не объясняет присоединение к Москве эксклава неподалеку от Звенигорода.

— Думаю, это связано с включением в состав Москвы земель, где размещается резиденция президента.

— Есть также версия, что именно там будет заложен «бюроград», административный центр, в котором разместятся вынесенные за МКАД правительственные учреждения.

— Насколько я понимаю, «бюроград» все-таки будет заложен на «основной» территории, между Киевским и Варшавским шоссе, на землях нынешних Ленинского и Подольского районов. Но квалифицированно об этом можно будет говорить только после появления градостроительного мастер-плана. На нем как раз в первую очередь должно быть отражено размещение органов власти, которые послужат якорем для последующего планирования транспортной инфраструктуры, бизнес-зон, жилых районов и так далее.

— Места дислокации федеральных объектов пока не определены или это «военная тайна»?

— Ну почему же, кое-какие сведения на сей счет уже появлялись в прессе. Это, разумеется, не публичная информация, но она как-то «утекла».

— Вы имеете в виду карту с информацией о будущем размещении органов власти?

— Да.

— Помнится, согласно этой схеме администрацию президента предполагалось переселить в тот самый эксклав поблизости от Звенигорода, правительство — в район Внукова, в нескольких километрах восточнее разместить Федеральное собрание... Насколько это близко к истине?

— Скажем так: я видел эти материалы не только в газете. Но повторюсь: серьезно говорить об этом можно будет не раньше, чем появится утвержденный мастер-план.

— Когда он, кстати, появится?

— Очевидно, что заказчиком должно быть московское правительство. А мы сможем начать эту работу не раньше, чем получим соответствующие полномочия в отношении присоединяемой территории. Да, по поводу этих земель есть намерения очень высокого уровня, да, процессы запущены, но юридически это пока другой субъект.

— Московские власти тоже переедут за МКАД?

— Есть целый ряд серьезных аргументов в пользу этого решения. Очевидный плюс — появление на новых территориях дополнительного центра притяжения деловой, девелоперской и иных видов активности.

— И мэр покинет старую Москву?

— Плохо представляю себе ситуацию, при которой мэр, глава правительства Москвы, останется здесь, а правительство переедет. Решение должно быть единым.

— На федеральном уровне, похоже, господствует другая логика. Так, управляющий делами президента, давший недавно интервью «Итогам», уверен в том, что президент и его администрация останутся в Кремле.

— На Петербургском форуме я слышал от Медведева несколько иное.

— То есть, как говорится, идут дискуссии.

— Да, это еще раз подтверждает, что окончательной конфигурации пока нет.

— Может быть, гуманнее было бы целиком присоединить к Москве «распотрошенную» Московскую область? Такой вариант не рассматривался?

— Дискуссия о путях развития Московской агломерации идет давно, и такая идея, конечно, тоже обсуждалась. Но исходя из тех целей, о которых мы с вами говорили — новые центры привлечения инвестиций, новые места приложения труда, освобождение города от избыточного трафика, — вовсе не нужно присоединять всю область. Это, напротив, помешало бы нашим планам. Вместо того чтобы сосредоточиться, сконцентрироваться на проекте, пришлось бы распределять бюджет более или менее равномерно по всей территории области.

— А бюджета вам, понятно, жалко.

— Дело не в жалости, а в приоритетах. Если вы хотите решить одну задачу, а приходится помимо этого решать 99 других, у вас уменьшаются возможности решить первую, самую главную. Поэтому в том конкретном промежутке времени, когда принималось это решение, вопрос объединения Москвы и области, насколько мне известно, не рассматривался.

— Формирование Москвы в ее нынешних границах заняло 864 года, если считать с первого упоминания в летописях. Как много времени уйдет на освоение территории, в полтора раза ее превышающей?

— Называются разные сроки — от 20 до 50 лет. И это похоже на правду. Для столь обширного пространства временной горизонт в 50 лет выглядит совершенно не завышенным. Могу предположить, что в ближайшие пять лет произойдут лишь самые первоначальные перемещения, связанные с формированием властного федерального кластера, и появление каких-то сопутствующих жилых и деловых зон.

— Необычный алгоритм: сначала присоединить, а потом уже думать, как это осваивать. Может быть, стоило сделать наоборот?

— Да, наверное, было бы проще создавать мастер-планы с чистого листа. Тогда, возможно, и конфигурация этой территории была бы несколько иной. Но, с другой стороны, политическое решение значительно ускорило эти процессы. Очевидно же, что в теоретическом обсуждении активнейшее участие приняли бы заинтересованные лица и структуры. Кто-то бы доказывал, что тот или иной участок ни в коем случае нельзя присоединять — из бюджетных соображений, из соображений безопасности, экологии, эпидемиологии... Кто-то, напротив, настаивал бы на том, что надо присоединить еще что-то. И так можно было бы обсуждать до бесконечности. Для нашей страны такой вариант развития — сверху — более действенен.

— Привнесу личную ноту в наш диалог. Я живу в Химках...

— Мы с вами земляки.

— Значит, вы меня поймете. Кажется довольно странным, что Химки, уже сегодня де-факто входящие в мегаполис, остаются в области, а районы, находящиеся в 60 километрах от МКАД, станут Москвой.

— Ну а что Химки? Балашиха, Реутов, Мытищи, Одинцово, Красногорск — ровно та же ситуация. Фактически сплошная урбанистическая зона. Но надо было на чем-то останавливаться. Безусловно, остается масса вопросов. Например, если вы выезжаете за МКАД по близкому нам с вами Ленинградскому шоссе, то на протяжении 21 километра пять раз пересекаете границу Москвы и Московской области. Пять раз!

— И на этих границах то и дело возникают проблемы: в силу административной разобщенности совместные проекты получаются, мягко говоря, далеко не всегда.

— Это правда. Я как раз и хочу сказать, что формирование новой Москвы не снимает проблему взаимодействия между Москвой и Московской областью. Ну а какие еще могут быть варианты? Весь мир идет по этому пути. У нас, между прочим, более 80 граничащих друг с другом субъектов Федерации. Приходилось наблюдать такую картину: при пересечении границы одного субъекта с другим дорога попросту заканчивается. Но это ведь не значит, что для достройки дороги требуется объединить регионы. Это означает лишь, что необходимо решить вопросы координации между ними. Привлекая, если необходимо, федеральный центр.

— Вы, конечно, скажете, что населению присоединяемых территорий нечего бояться. Но ведь очевидно же, что чьи-то интересы пострадают. Там, где сегодня дачный поселок, возможно, появится гособъект.

— Меньше всего мы хотели бы, чтобы в деревни, села и дачные поселки пришли бульдозеры и начали их зачищать. Вернусь к аргументу о том, что это очень большая территория с низкой плотностью населения. Это позволит не резать «по живому», не лишать людей привычного образа жизни. Зачем, если можно найти свободные места? Да, возникнут свои сложности, связанные с выкупом земель. Но это не должно быть связано с потеснением и тем более со сносом существующих поселений. Напротив, люди, постоянно проживающие на этой территории, серьезно выиграют от присоединения. Не секрет ведь, что социальные стандарты в Москве — и, соответственно, зарплаты бюджетников, пенсии и пособия — выше, чем в области. Нам придется позаботиться и о тех, кто останется за «забором». Если новоиспеченные москвичи станут жить значительно лучше, чем их соседи, это чревато серьезным социальным напряжением. Поэтому принято решение: на переходный период Москва предоставит субсидии тем районам области, которые вовлекаются в эту трансформацию.

— У москвичей свой повод для тревоги: не будет ли новая Москва развиваться в ущерб старой?

— Создание инфраструктуры на новой территории действительно потребует значительных ресурсов. Конечно, большое участие в финансировании этих расходов примет федеральный центр. По крайней мере в том, что касается федеральных объектов. Однако было бы неправдой утверждать, что ни один рубль, который планировалось потратить на старую Москву, не уйдет на новую. Тем не менее нужно понимать, что город получает на баланс не «черную дыру», высасывающую ресурсы, а мощный источник налоговой базы. Который будет генерировать доходы уже в среднесрочной и тем более в долгосрочной перспективе.

— На какую сумму все-таки придется раскошелиться городу?

— Предпочел бы ответить на этот вопрос после появления мастер-плана. Но уже сейчас понятно, что основные затраты будут связаны с созданием дорожной сети. На первом этапе речь идет о реконструкции существующих вылетных магистралей — Киевского, Калужского, Варшавского, Симферопольского шоссе — и соединении их хордовыми трассами. Кроме того, на повестке дня стоит вопрос создания транспортной инфраструктуры между тремя крупнейшими аэропортами — Внуково, Домодедово и Шереметьево.

— Будет ли формируемый сегодня московский бюджет будущего года учитывать затраты на новую Москву?

— Нет, бюджет мы формируем в рамках прежних административных границ. Поскольку, повторяю, у нас нет пока никаких правовых оснований поступать иначе. Но, забегая вперед, могу сказать, что если все юридические решения будут приняты до конца года — а мы рассчитываем на это, — то сразу с началом будущего года возьмемся за пересмотр бюджета.

— Согласно озвученным планам на новой территории будет проживать более двух миллионов человек. Два вопроса: откуда они возьмутся и чем будут заниматься?

— Это предположение на многолетнюю перспективу. Значительная часть «возьмется» из нынешних москвичей. Формирование нового делового и административного центра приведет к тому, что значительное их количество переместит свою активность на новую территорию.

— С трудом представляю, что кто-то поедет из Москвы в Роговское. Скорее уж туда хлынет народ из соседней Калужской области.

— Вполне вероятно, что строительный бум привлечет в новую Москву и жителей других регионов. Вряд ли, однако, Роговское будет вовлечено в этот процесс в ближайшие 10—15 лет. Как я уже сказал, в среднесрочной, пятилетней перспективе речь идет о развитии сравнительно небольшой по площади и близкой к Москве территории, на которой разместятся новые административные центры.

— Не получится так, что экологически чистые просторы новой Москвы станут местом комфортного размещения элиты, а простой люд останется в переполненной, загрязненной старой Москве? Что-то вроде индийского варианта — с Нью-Дели и старым Дели.

— Слава богу, у нас нет таких контрастов, как в Индии. И уверен, что не появится: условия жизни в старой Москве не ухудшатся с расширением города. Ситуация, при которой все богатые переедут в новые районы, а все бедные останутся в старых, совершенно нереальна. Ведь и сегодня есть люди, которые могут позволить себе жить на Рублевке, но живут в центре города. Новой Москве при всей ее экологичности трудно будет превзойти старую по духу, культурному наследию, близости к историческим ценностям.

— Одной из главных своих задач новое руководство Москвы называет повышение ее инвестиционной привлекательности. Не противоречит ли этой цели масштабный пересмотр контрактов, заключенных при Лужкове? Не повторяется ли история, описанная в старом фильме: «Белые пришли — грабют, красные пришли — тоже грабют»?

— Инвентаризация инвестконтрактов вовсе не преследует целью кого-то ограбить. Наша задача — оценить их текущее состояние. Некоторые из них заключены еще в середине 90-х. С тех пор утекло очень много воды, радикально изменилось законодательство. Например, Земельный и Градостроительный кодексы разрешают предоставлять землю под жилищное строительство только через аукцион. Чего нет во многих контрактах. Короче говоря, это очень сложная, богатая сюжетами ситуация. Не всегда инвесторы добровольно соглашаются расторгнуть контракт. Мы честно говорим, что они могут идти в суд. И такая практика уже есть. Инвесторы отсуживают у города деньги, которые успели потратить на проекты. К сожалению, такова жизнь.

— Как скоро завершится ревизия?

— С начала года мы рассмотрели более 800 из 1300 инвестконтрактов. Расторгнуто и прекращено более двухсот. Первоначально мы рассчитывали закончить процесс в сентябре. Но сейчас понимаем, что не закончим даже в декабре. Дело в том, что увеличивается количество повторных рассмотрений. Мы быстро разбираемся с понятными ситуациями, но есть большая группа контрактов, с которыми придется повозиться.

— То, что среди наиболее пострадавших инвесторов — компания, принадлежавшая до недавнего времени жене бывшего мэра, следует считать случайным совпадением?

— Не знаю, откуда у вас эта информация. Могу лишь сказать, что мы рассматриваем инвестиционные контракты исключительно с точки зрения закона и интересов города. А не с точки зрения мести.

— Москва стремительно расстается с принадлежащими ей непрофильными активами: первоначальная программа приватизации увеличена в 15 раз. С чем связана такая спешка? Не будет ли цена принесена в жертву скорости? Распродажа, как известно, обычно сопровождается дисконтом.

— Во-первых, никакой спешки нет: программа рассчитана на три года. Во-вторых, что значит «распродажа»? Мы же не продаем одновременно, условно говоря, сто автозаводов. Все это имущество находится, как правило, в разных рыночных сегментах. Мы делаем оценку актива и выставляем его на аукцион по этой цене. Если покупатель не находится, продажа откладывается. Мы вовсе не стремимся избавиться от актива на любых условиях. В качестве примера могу привести Банк Москвы и долю в Sibir Energy, за которые город выручил очень хорошие деньги.

— Однако упомянутый вами пакет акций Банка Москвы продан ВТБ отнюдь не на аукционе. Почему была выбрана такая странная, вызвавшая пересуды схема? Ведь обозначились и другие покупатели, например, Альфа-банк.

— Для нас очень важны были сроки: мы понимали, что актив мог быстро обесцениться. Тогда, конечно, мы не знали всех масштабов проблемы, но суть ее вполне представляли. А во-вторых, ту цену, которую навскидку назвал Альфа-банк, перебил ВТБ.

— Тем не менее, по утверждению бывшего главы Банка Москвы Андрея Бородина, вырученные деньги — 103 миллиарда рублей — так до сих пор и не попали в бюджет города.

— Это просто смешно. Как в известной пословице: громче всех «Держи вора!» кричит сами знаете кто. Неужели можно всерьез считать, что кто-то утаил эти деньги? Все они находятся в принадлежащей городу «акционерке», Центральной топливной компании, и уже поступают в бюджет в виде дивидендов.

— В свое время, будучи замминистра экономического развития, вы курировали разработку административной реформы. Насколько нынешняя схема управления городом соответствует принципам, которые вы отстаивали тогда?

— К сожалению, расхожее представление о московской бюрократии как о не слишком эффективной, неповоротливой и коррумпированной в значительной мере соответствует действительности. Поэтому работа предстоит очень большая. Она идет по нескольким направлениям. Первое — четкая регламентация действий чиновника, отказ от несвойственных ему функций. Сюда же можно отнести и приватизацию имущества. У госслужащего, распоряжающегося многомиллиардными активами, возникает большой соблазн откусить от этого «пирога». Второе — госзакупки, их «опрозрачивание», перевод в максимально контролируемые формы. Конечно, ситуация здесь далека от идеальной, но тот объем экономии, которого нам удалось добиться, уже сопоставим с бюджетами некоторых субъектов регионов. Третье — стимулирование чиновника в зависимости от результатов его деятельности.

— В условиях свободных выборов проблемы с оценкой эффективности власти не возникает. В «вертикальной» модели все значительно сложнее. По каким критериям вы предложили бы оценивать деятельность московского правительства?

— Главный критерий — удовлетворенность пользователей.

— И как понять, насколько они удовлетворены?

— Единственный способ — независимые опросы общественного мнения. Правда, нужно быть готовыми к тому, что какие-то меры могут встретить непонимание определенных категорий населения. Например, выделение специальных полос для общественного транспорта на основных магистралях города. Это, конечно, довольно болезненно будет воспринято многими автовладельцами. Но если, почувствовав эту болезненность, мы остановимся, то получим лишь хаос и разброд. Надо спокойно пройти этот этап, чтобы все увидели, что ездить в общественном транспорте удобно и престижно. И что это во многом решает транспортную проблему. Конечно, строительство развязок тоже дело важное, но одного этого недостаточно. Мы ведь не сможем обеспечить развязкой каждую улицу.

— То есть вы предлагаете не учитывать общественное мнение на начальном, болезненном этапе реформирования?

— Я предлагаю учитывать мнение всех жителей города, а не какой-то их части. Меры, которые предпринимаются сегодня правительством Москвы, уверен, выигрышны для подавляющего большинства населения.

Андрей Камакин

Личное дело
Младореформатор
Андрей Шаронов — один из тех, кого называют младореформаторами. В 1997 году был назначен заместителем министра экономики. В тот момент ему было всего 33 года. В течение десяти лет работы на этом посту он курировал самые горячие точки — социальные вопросы, реформы госслужбы и естественных монополий. Сейчас в должности заместителя мэра в правительстве Москвы Андрей Шаронов отвечает, в числе прочего, за формирование бюрократии нового типа на территории обновленного и расширенного мегаполиса. Старая лужковская команда была хоть и профессиональной, но крайне закрытой структурой. Многие столичные чиновники начинали карьеру еще в Моссовете. Расчистка «лужковских конюшен», пожалуй, самый серьезный профессиональный вызов для Шаронова.

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство > itogi.ru, 19 сентября 2011 > № 404163 Андрей Шаронов


Россия > Недвижимость, строительство > itogi.ru, 22 августа 2011 > № 390080 Владимир Кожин

Архитектор перестройки

«Кремль останется официальной резиденцией президента. Соответственно никуда не денется и его администрация», — утверждает управляющий делами президента Владимир Кожин

В России все прибывает «строек века»: в этом году они приросли еще и идеей вынесения за границы Москвы административного центра. О перспективах «Москвы-2» и российской перестройки в целом, о незыблемых символах власти и о способности государства справиться с громадьем смелых мегапроектов в интервью «Итогам» рассуждает управляющий делами президента России Владимир Кожин.

— Владимир Игоревич, предложение президента расширить границы Москвы и вынести за МКАД федеральные органы власти можно назвать одной из главных сенсаций года. Насколько неожиданной оказалась эта новость для управляющего делами президента?

— Для меня ничего неожиданного не было. Идея так называемого правительственного квартала возникла давно. Об этом мы неоднократно говорили и с Владимиром Путиным в бытность его президентом, и с Дмитрием Медведевым. Обсуждались разные варианты — и в границах Москвы, и за ее пределами. Идея, высказанная президентом, очень здравая и очень своевременная. Федеральные министерства и ведомства разбросаны по Москве настолько хаотично, что говорить о современной модели управления совершенно не приходится. Какую структуру ни возьми — два, три, четыре, а то и более адресов. Со всеми вытекающими последствиями: дробление аппарата, дублирование функций, сложности с обменом информацией, с транспортом, огромные расходы на содержание зданий... Гора проблем. То же касается Госдумы и Совета Федерации. Создание единого административного комплекса даст в перспективе колоссальный эффект — как с точки зрения бюджетных затрат, так и с точки зрения качества управления.

— С местом определились?

— Знаю, что некоторые ваши коллеги-журналисты уже «нашли» место и для администрации президента, и для правительства, и для парламента, и для всех остальных органов власти. Но уверяю вас: вся эта «информация из первоисточников» — домыслы чистой воды. Никаких конкретных привязок пока нет. Есть стратегический план, объявленный президентом, вся работа по его детализации впереди. Работать будем очень спокойно, без суеты. Никто никуда не спешит и никуда не опаздывает. Ключевым параметром для нас будут возможности бюджета. От этого напрямую зависят и стоимость проекта, и сроки его реализации. Вот в общем-то пока и все, что могу сказать по этому поводу.

— Управление делами приступило этим летом к реконструкции 14-го корпуса Кремля...

— Совершенно верно. Недавно все подразделения администрации президента, размещенные в 14-м корпусе, переехали на Старую площадь, что позволило нам наконец развернуть полномасштабные работы. Создан оперативный штаб во главе с вашим покорным слугой. Перед нами стоит очень сложная задача, по мере знакомства с фронтом работ возникают все новые инженерные проблемы. С 1932 года, когда был построен 14-й корпус, там не было ни одного серьезного ремонта, здание находится практически в аварийном состоянии. Но по завершении реконструкции — по нашим расчетам, она займет около двух лет — это будет современный, очень функциональный и удобный офисный центр.

— Но не получится ли так, что к моменту завершения работ надобности в этом офисном центре уже не будет? Другими словами, не противоречит ли этот проект идее «переезда власти»?

— Не противоречит. Во-первых, стратегический план, объявленный президентом, рассчитан на достаточно длительную перспективу. За два года реализовать его невозможно. Во-вторых, какими бы ни были переезды, Кремль останется официальной резиденцией президента России. Соответственно никуда не денется и президентская администрация.

— Можно ли сказать то же самое о Доме правительства?

— Нет, ни о Доме правительства, ни о других «штаб-квартирах» ничего пока сказать не могу. Повторяю: разработка детального плана только начинается.

— Год назад, когда мы с вами говорили о возможном размещении парламентского центра, я спросил, не в подмосковный ли лес собираются переселять депутатов. Ваш ответ: «Ни о каком лесе речь, разумеется, не идет. Место, могу заверить, достойное российского парламента». Этот план остается в силе?

— Все течет, все меняется. Не исключаю, что в рамках большого стратегического проекта возникнет идея нового, загородного размещения парламентского центра. Сейчас, конечно, не самое лучшее время обсуждать этот вопрос: приближаются выборы. Но понятно, что бесконечно в подвешенном состоянии он находиться не может. Надеюсь, окончательное решение будет принято в следующем году.

— Какова цена вопроса?

— Стоимость того, старого проекта составляет, по нашей оценке, порядка 300—400 миллионов евро. Что касается сроков, то, если не возникнут какие-то непредвиденные сложности, активная фаза строительства займет примерно два года.

— Все-таки о каком «достойном месте» шла тогда речь? Случаем, не о том, что освободилось после сноса гостиницы «Россия»?

— Можете, кстати, полюбоваться: из окна моего кабинета открывается весьма живописный вид на этот пустырь.

— Я уже обратил внимание. Очень удобно, между прочим, с точки зрения контроля за ходом работ.

— Да, рассматривался среди прочего и такой вариант. И пока его не отвергаем. Но решения, повторяю, нет.

— Не правильнее ли было воспользоваться опытом Казахстана или Бразилии и перенести столицу в депрессивную глубинку, создав тем самым новую точку роста на карте страны?

— Не думаю, что этот вопрос сегодня для нас актуален. Да, подобные примеры в мире есть. С бразильским опытом, правда, не знаком, но казахстанский изучил достаточно хорошо: многократно бывал и в старой, и в новой столице этой страны. Астана — очень красивый современный город. Но при тех больших плюсах, которые получил Казахстан от этого решения, есть и серьезные минусы.

— Например? Я-то слышал в основном восторженные отклики.

— Я их подтверждаю. Сам, когда бываю в Астане, не перестаю восхищаться. Но это «город с чистого листа» — без прошлого, без истоков.

— Ненастоящий?

— Да, если хотите, ненастоящий. Столицей все-таки должен быть уникальный, исторический город. То есть именно такой, каким является Москва. Любые другие варианты — не более чем фантазии. Мы не Бразилия и не Казахстан, мы — Россия.

— Один из вопросов, возникающих в связи с идеей переноса госучреждений за МКАД, — какова будет судьба освобождаемых зданий?

— Поскольку нет никаких решений, мы можем рассуждать только теоретически. Теория же в общем-то очевидна. Понятно, что государство может продать эти здания. Что в них будет после этого? Вариантов тоже не так много — отели, офисы, жилье. Никто, наверное, не будет устраивать в центре Москвы завод по производству подшипников.

— Управление делами и сегодня активно продает имущество. На торги выставляется один объект за другим: госрезиденция «Шуйская Чупа», дом отдыха «Крылатское», спорткомплекс в Сокольниках... Чем вызвана эта распродажа? Установкой президента на избавление власти от непрофильных активов?

— Мы, безусловно, внимательно слушаем, что говорит президент. Но продаваемые объекты как раз профильные. Правильнее назвать их невостребованными. Возьмем, например, «Шуйскую Чупу». И в былые времена, когда президентом был Борис Николаевич Ельцин, она использовалась не так уж часто. А потом и вовсе стала пустовать. Владимир Владимирович Путин за восемь лет своего президентства был там всего один раз, Дмитрий Анатольевич — вообще ни разу. И дело не только во вкусах главы государства. Изменился сам подход к использованию резиденций. Сегодня глава государства и премьер, как правило, насыщают свой отпуск активной рабочей программой. Проводится масса встреч, формальных и неформальных. А если президенту наносит визит глава какого-нибудь государства, то прилетает, понятно, не только он один. Сопровождающие лица, работники аппарата, журналисты... И всех надо где-то разместить. Для того чтобы организовать встречу такого формата в «Шуйской Чупе», потребовалось бы перестроить пол-Петрозаводска. Точно по такому же принципу мы оценили и другие свои активы. Скажем, сейчас будет продаваться большое количество различных дачных комплексов. Они построены в 60—70 годах или даже еще раньше и имеют довольно плачевный вид. Обновление требует огромных денег, которыми мы сейчас не располагаем. Сидеть же и ждать у моря погоды, глядя, как все это разрушается, мы посчитали неправильным. Поэтому было принято решение: избавляться от объектов, если нет возможности привести их в надлежащее состояние.

— И много у вас такой некондиции?

— Составлен исчерпывающий список имущества, подлежащего продаже. В нем несколько десятков объектов. Цены абсолютно рыночные. Мы привлекаем независимых оценщиков, их оценка — стартовая цена аукциона. Но все, что продано на сегодняшний день, продано дороже стартовой цены.

— Может ли так же пойти с молотка подведомственная вам загрансобственность?

— На среднесрочную перспективу таких планов нет. Практически все объекты, принадлежащие России, востребованы.

— Управление делами играет важную роль в подготовке предстоящего в будущем году саммита АТЭС. В зоне вашей ответственности, насколько известно, находится строительство государственной резиденции и океанариума на острове Русский. Все правильно?

— Да, но в первую очередь в зоне нашей ответственности находится подготовка и проведение саммита. Мы здесь, что называется, головная организация. Что же касается океанариума, строительство идет полным ходом. Весной будущего года будет пущена первая очередь, а может быть, даже до конца этого года успеем. Это уникальный комплекс — причем не только развлекательный, но и научный, — аналогов которому в мире не будет. По крайней мере, какое-то время. Строительство государственной резиденции еще не начато и вряд ли будет начато в ближайшее время. Но мы и не рассчитывали успеть с этим к саммиту, это отдельный проект. Ограничения тут главным образом финансовые: деньги на стройку пока не выделены. В любом случае ничего большого и роскошного не планируем. Это будет достаточно компактный объект.

— Ну а как обстоят дела на остальных объектах, тех, что должны быть готовы к саммиту? Успеваем?

— Не так давно президент сам все осматривал и остался в общем-то доволен. Университетский комплекс, в котором будут проходить основные мероприятия саммита, практически готов, идет этап отделки.

— Помнится, товарищ, ответственный за строительство моста, торжественно пообещал президенту уложиться в назначенный срок. Можно верить?

— Посмотрим, умеют ли люди отвечать за свои слова. Кстати, на том самом совещании президент дал нам поручение проработать и альтернативные способы доставки участников и гостей саммита на остров Русский.

— Как говорится, надейся на лучшее, готовься к худшему?

— Да, на бога надейся, а сам не плошай. Дело, впрочем, не только и не столько в мосте. Даже если бы с ним все было в полном порядке, все равно мы должны были бы предусмотреть запасной вариант. Мало ли что, не дай бог, случится. Всегда должна быть альтернатива.

— Саммит АТЭС, Универсиада в Казани, Олимпиада в Сочи, чемпионат мира по футболу, новый административный центр... Что ни год — появляются все новые мегапроекты, а бюджет один, и он уже сегодня испытывает серьезные перегрузки. В связи с этим возникают два вопроса. Во-первых, по силам ли государству эта ноша? Во-вторых, не разумнее было бы поступиться престижем и потратить деньги на что-то более полезное?

— Престиж страны — это, между прочим, тоже очень важно. Но главное, разумеется, другое. Не будь Олимпиады, город Сочи, крупнейшая курортная зона России, так бы и влачил жалкое существование. Так бы и текли канализационные стоки в Черное море, в котором купаются люди, приезжающие сюда отдыхать со всей страны. Расходы на собственно олимпийские объекты составляют не более 10—15 процентов всех затрат, остальное — инфраструктура. Аэропорты, дороги, коммуникации, энергетика, та же канализация... То же самое можно сказать о Казани, Владивостоке и городах, в которых будет проводиться чемпионат мира по футболу. Все, что там построено или будет построено, никуда не денется, не улетит на Луну. Деньги не будут выброшены на ветер.

— Но у нас, к сожалению, очень много городов с отвратительной инфраструктурой. Получается, где-то густо, а где-то пусто.

— Ну я бы все-таки так не сказал. Нельзя утверждать, что в остальных городах у нас вообще ничего не делается.

— Неравномерность государственной заботы, однако, налицо.

— Конечно, очень бы хотелось, чтобы в один миг во всей России переложили дороги, поменяли трубы, отремонтировали дома. И наступило царствие небесное. Но так бывает только в сказках. Государство предпринимает меры по наведению порядка во всей стране, однако не везде дело движется так быстро, как хотелось бы. В любом случае те проекты, о которых мы говорим, повлияют на жизнь миллионов наших граждан. И не только в тех городах, которым посчастливилось стать местом проведения крупных мероприятий. Это, по сути, точки роста, которые будут стимулировать развитие других, соседних регионов. Собственно, это уже происходит. Недавно, побывав на наших сочинских объектах, заехал в Геленджик. Душа радуется. Еще несколько лет назад была заштатная деревня, а сегодня не знаю, где набережная лучше — в Каннe или Геленджике. Все просто расцвело. Съездите, посмотрите.

— Тем не менее — не надорвемся? Грянет снова кризис — и что тогда?

— Ну один кризис мы уже пережили. И если грянет еще один, тоже, уверен, переживем. Кстати, многие из тех стран, которые когда-то ставили нам в пример, как раз надорвались. Смотрите, что происходит в Греции, какие проблемы переживают Португалия, Испания, Италия, Соединенные Штаты... У нас таких проблем не было и, надеюсь, не будет.

— В общем, тема жесткой экономии для нас пока неактуальна?

— Экономия — только часть экономической политики. Жить, руководствуясь одним лишь этим лозунгом — «экономь, экономь, экономь», — невозможно. Это стагнация, застой. Кроме того, смею вас заверить, и правительством, и министерствами экономического блока руководят совсем неглупые люди. Решения принимаются не так, что вот сели, попили чайку и — «давай-ка проведем чемпионат». Этому предшествует большая, серьезная подготовительная работа. Которая как раз и направлена на то, чтобы правильно рассчитать силы, не надорваться.

— После отставки бывшего мэра столицы аналитики и пресса включили Владимира Кожина в обойму наиболее реальных кандидатов на пост московского градоначальника... Кстати, уточню, прогнозы были небеспочвенны?

— Понимаю, куда клоните. Сейчас, наверное, будете спрашивать про Санкт-Петербург?

— Буду.

— Что ж, отвечу тогда сразу и на то, и на другое. Знаете, как только пришел на это место, буквально через месяц стал «уходить». Благодаря нашим СМИ успел виртуально поработать в самых разных местах на самых разных должностях. Но исхожу из очень простого принципа. Мне эту работу предложил сначала Владимир Владимирович Путин, потом — Дмитрий Анатольевич Медведев. Вот два человека, с которыми могу обсуждать те или иные свои перемещения. Однако пока разговора на эту тему — ни по поводу Москвы, ни по поводу Санкт-Петербурга, ни по поводу иных мест работы — у нас не было. После того как страна выберет президента, приду к нему, и мы поговорим о том, чем буду заниматься дальше.

— Понимаю, что о тайнах кухни власти вас пытать бесполезно. Поэтому спрошу предельно деликатно: как считаете, хватит нам после мартовских выборов «Ново-Огарева» и «Горок-9» или придется подбирать новую президентскую резиденцию?

— У нас достаточно современных комплексов...

— Но «Ново-Огарева» и «Горок-9» хватит?

— Думаю, хватит.

Андрей Камакин

Россия > Недвижимость, строительство > itogi.ru, 22 августа 2011 > № 390080 Владимир Кожин


Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство > mn.ru, 4 августа 2011 > № 381335 Вячеслав Глазычев

«Здесь меньше всего людей»

Расширение столицы на юго-запад приведет к развитию «Большой Москвы»

Присоединяемые к столице юго-западные территории— первый шаг к созданию городской агломерации под условным названием «Большая Москва», считает профессор Московского архитектурного института Вячеслав Глазычев, один из разработчиков стратегии развития столицы до 2025 года. О том, как будут развиваться новые земли и каких изменений ожидать другим районам Подмосковья, Вячеслав ГЛАЗЫЧЕВ рассказал корреспонденту «МН».

—Вячеслав Леонидович, вы знаете, почему для расширения столицы выбрали именно юго-западное направление?

—Я не участвовал в выборе участка, но уверен на 90%— причина в том, что здесь из всех возможных «секторов» живет меньше всего людей. Мы пока связаны унаследованными от Лужкова московскими льготами, отменить которые ни один вменяемый политик не может себе позволить. Аэти малонаселенные территории дадут наименьшую дополнительную нагрузку на бюджет.

—Получается, реальная причина выбора территории— экономия на льготах?

—Одна из ключевых. Другая причина— с точки зрения экологии он точно лучше восточного сектора. Если вы помните, сначала предполагали, что речь пойдет о Люблинских полях орошения.

—Почему нельзя было оставить в покое экологически чистый район и расширяться на восток, заодно работая над улучшением экологической ситуации там?

—Не хватит денег. Сейчас Москва имеет дефицитный бюджет, и шансов изменить его на профицитный немного. Развитие в восточном направлении упрется в Капотню и реорганизацию нефтеперерабатывающего завода, который держит на себе огромную долю бюджета Москвы. Этот вопрос невозможно решить быстро. Но с чего-то надо начать. Расширение юрисдикции Москвы на юго-запад можно считать первым пробным шажком к развитию «Большой Москвы». Формирование городских агломераций— это объективный процесс во всем мире.

—Чего в ближайшее время ждать городам-спутникам Москвы типа Реутова, Балашихи и прочих?

—В ближайшие пять лет для них ничего не изменится. Вопрос снова упирается в затратные московские льготы. Распространить их еще на несколько миллионов человек— об этом пока не может быть и речи.

—Когда на новом участке начнутся какие-то работы?

—Исследование территорий даже при очень интенсивной работе, если все делать правильно, займет не меньше года. Проектирование— это еще минимум год. Оформление— вряд ли меньше года. Значит, не меньше трех лет пройдет до того момента, как начнется застройка.

—Вы говорили, что на этих территориях надо оставить дачи, фермы, леса. Не понимаю, как все это можно сохранить внутри города?

—За примерами можно съездить в Брюссель или Берлин, или, представьте себе, в Гонконг. Это на самом деле и есть современное понимание освоения территорий. Не ковровая застройка, а многообразие типов среды. Нельзя продолжать безумие Красногорска или Химок, которые беспредельно «надували» себя застройкой единым пятном.

—Что об этом прирезанном куске будет говориться в вашей стратегии?

—Почти ничего. В стратегии мы будем говорить о московской агломерации в целом, а не о текущем сиюминутном решении.

—Что все-таки будет с чиновниками— переедут они на новые территории или нет?

—Скорее всего, нет. Есть ряд структур, которые по техническим или символическим причинам вынести из Москвы невозможно. Кто же вынесет штандарт президента из Кремля? Символические потери такого рода колоссальны, на них никто не пойдет. С другой стороны, есть МВД, ФСБ, Минобороны, Генштаб— цена переноса их линий спецсвязи грандиозна, больше, чем стоят сами здания. Если мы говорим о создании в Москве финансово-делового центра, то с ее нынешним качеством среды он здесь не получится. Может получиться там, где будет близость аэропорта, хорошая экологическая среда, может на этих новых территориях, хотя здесь привлекательные участки пришлось бы выкупать за очень большие деньги, может в другом месте.

—А где?

—Это вопрос, требующий расчетов, но, возможно, земля Молжанинова, близкая к Шереметьево и уже принадлежащая Москве, все-таки окажется наиболее выгодной. Так или иначе, министерства, которые готовят крупные международные проекты, захотят как минимум иметь в финансово-деловом центре свои представительства. Это могут быть Минэкономразвития, Минпром, Минрегион, может быть Минсельхоз, потому что ему нечего делать в центре Москвы. Но возникает вопрос— что делать с их зданиями? Приспособить их под отели дорого, бизнесу содержать эти «сундуки», давно и не для этого построенные, тоже накладно, кроме того, транспортных проблем это уж никак не решит.

—Уже осенью столичные власти могут объявить международный конкурс проектов развития Москвы. Он будет касаться именно этих присоединяемых территорий на юго-западе?

—Нет, он будет посвящен «Большой Москве» в целом. Ее границы каждый участник определит сам. Международный конкурс— это возможность увидеть территорию незамыленным взглядом. Интерес к нему уже проявили архитекторы из Германии, Франции, США. Он не рассчитан на получение конкретного проекта, который завтра начнут воплощать. Это не тот тип конкурса, когда победитель получает контракт. Он должен дать материал для серьезного осмысления задачи, какую нам в России еще не приходилось решать. Наталья Коныгина

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство > mn.ru, 4 августа 2011 > № 381335 Вячеслав Глазычев


Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство > mn.ru, 26 июля 2011 > № 390997 Михаил Хазанов

Строительство новой столицы России — а по существу ведь именно об этом идет речь, когда власти декларируют создание нового центра управления страной, — является событием международного масштаба. И оно должно свидетельствовать, что в стране появляется наконец некая большая национальная идея.

Можно ожидать, что вместе с новой столицей нам вскоре будут транслированы «конструктивные» идеи нового общественного и государственного устройства, новые стратегии расселения, миграции, качества жизни, будущего национального ландшафта страны. Хотелось бы верить, что происходящее станет началом реализации каких-то позитивных и внятных общегосударственных программ, а не просто рефлексией по поводу наступающего транспортно-инфраструктурного коллапса, резкого ухудшения экологической обстановки, обострения жилищных проблем и в целом ощущаемого роста социального напряжения в обществе.

Вывод административно-управленческих функций из центра Москвы действительно последняя возможность хоть как-то решить многочисленные проблемы мегаполиса. Появляется шанс сохранить историко-культурное наследие древней столицы, рекреационно-парковые зоны, открытые общественные пространства, улучшить неблагоприятную для жизни городскую среду, экологию центральных районов города.

Столичный регион, столько раз опустошенный пожарами, войнами и разрушительными реконструкциями, снова на пороге глобальных градостроительных трансформаций. Это повод вспомнить многочисленные градостроительные предложения прошедших времен, оставшиеся на бумаге, но по-прежнему актуальные. Ведь футурологические, «идеальные» градостроительные проекты часто предваряют многие реально происходящие впоследствии события.

По одной из достаточно убедительных версий, радиально-кольцевая структура Москвы вовсе не результат стихийного развития города, разросшегося равномерно во все стороны, наподобие годичных колец дерева, а изначально запрограммированный идеальный круглый город эпохи Ренессанса, задуманный итальянцем Аристотелем Фиорованти в XV веке.

Идеи преодоления радиально-кольцевой структуры Москвы, определение новых «главных» векторов развития города, его центральных районов постоянно преследовали архитекторов в течение всех лет, прошедших со времени обретения городом столичных функций в 1918 году. «Парабола-комета» архитектора Ладовского, «города-сады» 20-х, «города-спутники» 40–60-х, «зеленые клинья» 70-х не что иное, как попытки предотвратить равномерное, неуправляемое расползание Москвы, предпринятые в том числе для сохранения лесопарковых зон ближнего Подмосковья от тотальной урбанизации.

В перестроечном 1986 году был объявлен первый в нашей истории архитектурно-градостроительный конкурс на определение перспектив развития московской агломерации. Участникам предлагалось сообщить обществу и власти свое видение будущего Московской области, Москвы, ее исторического центра. Наша конкурсная команда во главе с архитектором Евгением Пхором предложила тогда создать пять специализированных городов — сателлитов Москвы, одним из которых был новый административно-управленческий город, размещенный нами на юго-западе, в зоне города Апрелевка.

Мы предполагали, что Кремль станет музеем и открытым общественным пространством, посещаемым и днем и ночью, что дворец Съездов превратится в Городской холл — Народный дом, что правительственные учреждения, министерства и даже посольства иностранных государств переедут в новый город-спутник.

Центр управления городом и регионом мы размещали тогда на набережных Москвы-реки, ведь со времени основания Москвы и до наших дней в городе постепенно складывался свой линейный центр. Этим центром была река Москва. Почти все главные репрезентативные объекты города и области размещаются на набережных: Кремль, храм Христа Спасителя, монастыри, Белый дом, здание СЭВ, наконец, «Москва-Сити», где все-таки стоило бы, на мой взгляд, достроить начатое, но не завершенное строительство комплекса правительства Москвы и Мосгордумы.

В целом же странно и досадно, что такие ответственные решения, как строительство новой столицы, так же как ввод в действие важнейших для страны документов (Градостроительного, Земельного, Водного, Лесного кодексов), происходят без участия профессионального архитектурного сообщества, без предварительных профессиональных проектных консультаций, конкурсов и общественных обсуждений. Михаил Хазанов.

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство > mn.ru, 26 июля 2011 > № 390997 Михаил Хазанов


Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство > ria.ru, 27 июня 2011 > № 365878 Андрей Бочкарев

Как правило, чиновники, курирующие сферу госзаказа, рассуждать о стратегических планах не любят, предпочитая отчитываться о введенных в строй объектах и построенных квадратных метрах. В этом смысле Андрей Бочкарев, глава департамента строительства Москвы - ведомства, объединившего функции Мосгорзаказа и департамента дорожно-мостового и инженерного строительства, - приятное исключение. В интервью "РИА Новости - Недвижимость" он не стал ограничиваться перечислением готовящихся к сдаче или начинаемых мостов, путепроводов и дорог, а рассказал, как столица собирается работать со "слабыми" подрядчиками городских объектов, почему пока не будут достраивать Четвертое транспортное кольцо и какой иностранный опыт следует перенять московским строителям.

- Начнем с такого актуального вопроса, как взаимоотношения города с компаниями-подрядчиками, работающими по заказу города. Правильно ли я понимаю, что сейчас у стройкомплекса есть ряд претензий к отдельным компаниям по выполнению обязательства в срок?

- Работа подрядчика состоит из трех частей: он должен выполнить свои работы в соответствие с государственным контрактом и инженерно-технической документацией, уложиться в бюджет, обозначенный в контракте, и построить объект в срок. Надо признать, что проблема выполнения подрядчиком работ в срок стоит везде и всегда для всей строительной отрасли: наш рынок гораздо больше, чем, скажем, производство автомобилей, зависит от "внешних" условий - человеческого фактора, погоды или экономической конъюнктуры.

Компании, с которыми город работает, можно разделить на две категории: организации, обладающие всеми необходимыми компетенциями - сильным руководством, правильной внутренней структурой, высокопрофессиональным персоналом, устойчивым финансовым положением, и компании, такими компетенциями не обладающие. На крупных объектах в Москве, как правило, работают сильные фирмы. Но есть пока в городе и компании, которые физически не способны выполнить все взятые на себя обязательства, и с ними уже приходится решать проблемы в индивидуальном режиме, в том числе и на городских штабах.

- И сколько компаний у вас, что называется, "на карандаше"?

- Десятки недобросовестных компаний и десятки компаний или просто слабых, или не рассчитавших свои силы - взявших больше контрактов, чем они могут исполнить. Типичный признак таких компаний - на половине объектов у них все хорошо, а на другой, как говорится, конь не валялся.

- Как получается, что на столичных объектах работают слабые подрядчики?

- Напомню, мы не имеем право сами выбрать подрядчика, который нам нравится, - 94-ФЗ о государственных закупках требует недискриминационного доступа к городскому заказу. Но, к сожалению, зачастую получается, что закон, хорошо защищающий добросовестного подрядчика от недобросовестного чиновника, плохо защищает добросовестного чиновника от недобросовестного или некомпетентного подрядчика и даже способствует тому, что компания выигрывает торги на нереальных, демпинговых условиях. Затем такие подрядчики пропадают, нам приходится их искать и расторгать контракт, причем можно сделать это лишь по решению суда или обоюдному согласию.

- Суд - единственный способ бороться с организациями, срывающими сроки строительства?

- Сейчас мы начали совершенствовать условия контрактов. Теперь мы не только указываем срок начала и завершения работ, но разбиваем строительство на этапы, чтобы на каждом из них видеть, как подрядчик выполняет свои обязательства. Эти этапы имеют четко зафиксированные сроки, к ним "привязаны" поступление денег и штрафные санкции. Кроме того, условием контракта является и возможность его расторжения при невыполнении обязательств по тому или иному этапу работ. Но, конечно, нашей основной задачей является не расторжение контракта или "зажимание" подрядчика "в тиски", наша цель - результат. Результатом для нас является качественно построенный объект.

- А как создание этапов повлияет на финансовое положение подрядчиков, ведь раньше они получали платежи от города ежемесячно?

- При выполнении обязательств движение денежных средств, в целом, будет не слишком отличаться. Тем более, мы сделали много этапов. Хотя понятно, что основные платежи будут приходиться на последние этапы, когда выполняются самые капиталоемкие работы.

- Кстати, сами подрядчики часто указывают на низкое качество работы технических заказчиков...

- Это обычная история: подрядчики кивают на техзаказчиков, техзаказчики - на подрядчиков и проектировщиков. Да, у города есть определенные претензии к работе технических заказчиков. По-видимому, такая ситуация возникла не случайно. В какой-то момент столица слишком "отпустила" процесс, и требования, которые предъявлялись к ним, были уже не теми, которые нужны. Так что работу техзаказчиков мы тоже собираемся корректировать, менять с ними условия договоров.

Для правильного управления техническими заказчиками, мы будем в первую очередь усиливать себя как государственного заказчика. Как вы знаете, сейчас комплексом руководит Марат Шакирзянович Хуснуллин, который вносит системные преобразования. Поэтому изменения претерпевают все департаменты строительного комплекса. В департаменте строительства вводится так называемая матричная система управления: создаются подразделения, ответственные за отраслевые направления, которые мы наполняем высокопрофессиональными людьми. Помогать им будут управления, работающие уже по функциональным направлениям, например, по проектированию, освобождению площадок, проведению тендеров и администрированию контрактов. Эта методика работает в крупнейших инженерно-строительных корпорациях мира, чей объем заказов аналогичен объему заказов департамента строительства.

- В одном из своих выступлений вы говорили о том, что возможно привлечение в Москву подрядчиков из других городов и даже стран мира...

- Вообще-то в Москве всегда работали подрядчики из других городов - их привлекали на субподряд московские компании, выступавшие генеральными подрядчиками. Мы рады всем компаниям и не ограничиваем доступ к государственным подрядам ни для одной структуры, обладающей опытом и квалификацией. Более того, нам просто может не хватить ресурсов московских подрядчиков, например, по дорожному строительству и по метрострою.

Что касается зарубежных компаний, то есть определенные трудности при выходе их на столичный рынок. Во-первых, по-прежнему сильно разнятся технические стандарты инженерной науки в России и за границей. Во-вторых, есть еще вопросы культуры ведения бизнеса и, что очень часто недооценивается, языковой барьер. Просто взять переводчика и посадить его за стол переговоров - в данном случае проблемы не решит. Как раз по этим причинам иностранные подрядчики в Россию идут неохотно.

- А они вообще нужны?

- Не всегда. Чтобы строить типовые объекты и коммуникации - нет. А вот чтобы строить и особенно проектировать дороги и метро - нужны. Я надеюсь, что для части задач, решаемых нами сейчас, все-таки будет достаточно внутренних ресурсов. Однако есть задачи, связанные с градостроительным планированием и применением новых технологий в управлении, которые могут потребовать привлечения иностранных консультантов. Ведь дорога не является просто заасфальтированным участком, по которому едет автомобиль, это - часть транспортной системы. Наша задача - не только построить, но спрогнозировать и спланировать разрешение всевозможных в будущем задач и ситуаций. Именно поэтому мы работаем с утра до утра, 24 часа в сутки. Москва по инфраструктуре отстает от современных мегаполисов где-то на 20 лет - еще два десятка лет назад надо было работать над тем, чем мы занимаемся сейчас - расширять дороги, строить паркинги и так далее.

- И откуда нам нужны иностранные специалисты?

- Какие-то из США, какие-то из Европы, кто-то из Азии - у всех разный градостроительный опыт. Например, в США города строились "с чистого листа" и в целом правильно - квартальным способом, там широкие дороги имеются даже в небольших городках, да и в промежутке между домами можно разместить достаточное количество автомобилей. В Азии другая ситуация, там значительно меньше места, поэтому они не могут строить так, как строили американцы - в том же Бангкоке или Шанхае возводят развязки в три-шесть уровней. В Сеуле, кстати, ситуация очень похожа на московскую: город маленький и сжатый, население большое, а вот парковочных пространств там в несколько раз больше, чем в Москве. Поэтому целесообразно привлекать всех понемногу: где-то американцев, где-то корейцев, где-то японцев.

- Давайте перейдем к конкретным объектам. В интервью "Ведомостям" вы говорили, что Четвертое транспортное кольцо (ЧТК) не будет строиться в том виде, в котором планировалось его строить, и станет элементом другой транспортной системы. Что имелось виду?

- Во-первых, начнем с того, что Четвертое транспортное кольцо не самоцель. Главное - сделать движение в Москве удобным. Москве нужно больше дорог, минимум в два раза. Не только круговых, а и хордовых, с эффективными съездами, которые бы не создавали "удавку" из трассы. Кроме того, если вернуться к истории строительства ЧТК, то окажется, что Москва начала строить объект с самого сложного и дорого участка - от шоссе Энтузиастов до Измайловского шоссе. Здесь не только пересечение с железной дорогой, но 39 собственников на двух километрах. Четыре километра ЧТК стоят 77 миллиардов рублей, то есть 19 миллиардов рублей за километр, что соответствует 690 миллионам долларов. Но это не сама дорога такая дорогая, это сопутствующие расходы настолько велики - потребовался перенос нефтяного завода и так далее.

Получается, что если в среднем в мире один километр "чистой" дороги стоит от 1 до 10 миллионов долларов, то у нас - 700 миллионов долларов, или в 70 и более раз дороже. Объективности ради следует заметить, что по-другому этот участок ЧТК не пройти. Тем не менее идея строительства Четвертого транспортного кольца в известной степени дискредитировала себя в обществе. Ведь если каждый километр мы будем строить за 20 миллиардов рублей, то нам что, пять лет ничего не делать, только строить Четвертое транспортное?! Нам проще вложиться в метро, тем более что сейчас протяженность подземки в два раза меньше, чем того требуют расчеты - триста километров вместо шестисот. Ведь сегодня нам как никогда не хватает связей между радиальными линиями, чтобы человек, которому, скажем, нужно из Чертаново в Ясенево, не перегружал своим подземным маршрутом центр столицы, кольцевую линию.

Что касается ЧТК, то мы, естественно, достроим тот участок, строительство которого было начато несколько лет назад. Но сделаем его частью нужной всем нам транспортной системы на востоке столицы, достроив к нему участки с севера и с юга. С юга мы доведем сегодняшний участок ЧТК до дороги "Вешняки - Люберцы", а на севере выйдем на Открытое и Щелковское шоссе в районе бывшего Черкизовского рынка. Таким образом мы надеемся снять часть транспортного потока с Третьего транспортного кольца. Хотя по большому счету это вынужденная мера, чтобы уже потраченные деньги не пропадали зря.

- Если мы уж заговорили о стоимости строительства дорог, то есть ли пути влияния на конечную стоимость объекта?

- Есть. Во-первых, нужно правильно выбирать участок. Во-вторых, правильно выбирать технические решения с нормальным соотношением между капитальными и операционными (эксплуатационными) затратами, то есть объемом средств, которые нужно инвестировать в строительство объекта и стоимостью его эксплуатации. В-третьих, правильно выбрать материалы и конструкции, применяемые при строительстве.

- В этом году треть из денег, выделенных вашему департаменту, должна пойти на транспортное строительство. На что будут тратиться эти деньги?

- Часть денег будет направлена на объекты, переходящие с прошлого года и заканчиваемые в этом году, далее - объекты, строительство которых должно начаться и завершиться в 2011 году, и, наконец, те объекты, что должны стартовать в текущем году, а завершиться позже. Речь, в частности, в той или иной степени идет о всех 18 вылетных магистралях, которые должны подвергнуться реконструкции, причем на восьми из них мы должны запустить стройку уже в этом году. Всего у нас 45 крупных объектов и больше полутора сотен мелких.

- Каким планируется распределение средств в адресной инвестиционной программе в следующем году?

- Мы планируем, что соотношение между транспортным строительством и другими направлениями сохранится. При этом, надеемся, сама АИП для нашего департамента вырастет, мы ведь начинаем строительство многих объектов уже в этом году. Например, 75 километров метро, запланированные к сдаче в ближайшие пять лет, должны начать строить в этом году.

- А можно ли интенсифицировать строительство метро в Москве еще больше, построив больше, чем 75 запланированных километров?

-Дело в том, что если начать в одной комнате клеить обои не с помощью двух-трех человек, а с помощью пятидесяти, то процесс сильно не ускорится, рабочие просто будут друг другу мешать. То же самое и здесь. Москва такой город, что существуют ограничения чисто технологические. Плюс также продолжается проработка новых линий.

- Когда начнут реализовывать идею по расширению МКАД и съездов с него, выдвинутую мэром Москвы Сергеем Собяниным?

- Думаю, уже в этом году. Мы начнем с перекладки коммуникаций под дорогой и возведения временных путей и сооружений, которые можно будет использовать во время строительных работ на въездах. Подобные работы стартуют сразу на нескольких участках МКАД.

- Что происходит с транспортной инфраструктурой "Москва-Сити"?

- Сейчас идет переосмысление, что такое ММДЦ вообще, во что он должен превратиться и какое количество людей должно находиться в деловом центре. Многие здания, которые там планировались, не будут строиться вообще или будут строиться с меньшими объемами. Соответственно, вместе с изменением количества людей-резидентов "Москва-Сити" должна трансформироваться и сама транспортная концепция делового центра.

- В этом году департамент строительства уже успел "отметиться" вводом сразу нескольких дорожных объектов раньше запланированных сроков. Как этого удалось добиться и могут ли в Москве ввести в эксплуатацию раньше своих сроков и другие инфраструктурные объекты в 2011 году?

- Во всех случаях ввод дорожных объектов раньше сроков стал возможен благодаря нескольким факторам. Во-первых, в ряде случаев потребовалось личное вмешательство мэра. Например, в случае сдачи эстакад на пересечении проспекта имени Маршала Жукова с МКАД Сергей Семенович сам вел переговоры с руководством МЧС по выводу из зоны строительства вертолетной площадки, под его контролем происходил вывод оттуда же и автозаправки, для которой нужно было подобрать новый участок.

При строительстве путепровода через канал имени Москвы на Ленинградке помощь мэра также была важна, поскольку требовалось согласование с министерством транспорта в части оптимизации движения судов по каналу во время строительства.

Во-вторых, немаловажное значение имеют слаженное взаимодействие всех специализированных строительных подразделений, четкая организация производственных процессов.

Что касается планов, то раньше срока - не в 2012 году, как предполагалось, а в сентябре этого года - мы собираемся пустить движение по трассе "Вешняки - Люберцы". Еще в прошлом году на этой стройке были некоторые проблемы с владельцами 1 тысячи гаражей, которые нужно было снести для прокладки дороги. Мэр дал поручение органам власти проработать вопрос о разработке регламента по эффективному взаимодействию с владельцами металлических гаражей. Выпуск постановления правительства Москвы, регулирующего этот вопрос, позволил ускорить работы на целом ряде крупных и важных инфраструктурных объектов. Все претензии сняты, люди получают свои законные компенсации, и мы помогаем им переезжать.

Беседовала Ольга Салабай

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство > ria.ru, 27 июня 2011 > № 365878 Андрей Бочкарев


Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство > itogi.ru, 20 июня 2011 > № 345671 Анатолий Иксанов

После третьего звонка

Анатолий Иксанов: «Вся эта эпопея со слухами о моей отставке связана исключительно с тем, что подошло время открытия исторического здания. Кому-то хочется порулить»

В октябре после шестилетней реконструкции открывается историческое здание Большого театра. К этой дате труппа придет после серии шумных кадровых скандалов, из которых самый свежий спровоцирован обещанием крупного компромата на руководство театра, включая самого Анатолия Иксанова. Генеральному директору театра прочат опалу вскоре после открытия старой сцены вопреки тому, что его контракт заканчивается только осенью 2013 года. В откровенном интервью «Итогам» Анатолий Иксанов рассказал о наболевшем.

— Анатолий Геннадьевич, когда вы пришли в Большой театр в сентябре 2000 года, задачи были — пережить неизбежную реконструкцию и заново вписать театр в мировой контекст. Сейчас, когда «стройка века» близка к завершению, все чаще раздаются голоса о вашей возможной отставке.

— Перед закрытием исторической сцены мой друг, тогдашний руководитель Парижской оперы Юг Галь сказал мне: «Чем ближе к открытию исторического здания, тем больше людей в шляпах будут стоять в очередь на ваше место». Недавно он приезжал на премьеру «Утраченных иллюзий» и, когда я припомнил ему пророчество, уверил, что у него в Парижской опере было то же самое. Сразу появляется много желающих, у которых много друзей в правительстве. Потому что самая тяжелая работа прошла, а теперь можно пожинать плоды. Так что в первую очередь вся эта эпопея со слухами о моей отставке связана исключительно с тем, что подошло время открытия исторического здания. Кому-то хочется порулить.

— Похожая кадровая ситуация складывалась в сентябре прошлого года, когда возникла пауза с продлением вашего контракта, а новый заключили на три года вместо прежних пяти. Переживали?

— Важно то, что поддержку я видел абсолютную. Мои друзья даже говорили о прекращении перспективных планов с театром. Этого и следовало ожидать: со многими зарубежными коллегами — конкретными театрами и конкретными руководителями — у нас сложились доверительные отношения. Мы разговариваем без протоколов. Я в первую очередь назову Парижскую оперу и «Ла Скала», теперь добавились еще мадридский «Реал», куда перешел Жерар Мортье, «Ковент-Гарден», Рижская и Варшавская оперы. Это круг театров, с руководителями которых я постоянно дружески общаюсь. За последние десять лет сложились просто идеальные отношения с ведущими театрами. Раньше такого не было. Сейчас есть сценичные контакты, взаимный интерес и доверие. Они знают, что я их не подведу, точно так же и я знаю, что они меня никогда не подведут. По самому широкому спектру вопросов мы находим общий язык. Внутри России то же самое. Например, мы сотрудничаем достаточно плотно с Новосибирской оперой, с Екатеринбургской оперой.

— Вы могли бы ставить свои условия по контракту?

— Нет, боже избави. Все равно театр развивался бы, Большой уже настолько включен в международный процесс, что замена того или иного руководителя принципиально ничего не меняет. Поэтому что ж я буду об этом говорить и шантажировать? Нет.

— Когда все-таки откроется театр? В закулисье шепчут, что открытие исторической сцены могут сверху придержать к президентским выборам…

— Скажу вам точную дату — 28.10.2011. Кроме выборов есть другие объективные обстоятельства, которые мы не можем не учитывать. Первое: финансирование реконструкции заканчивается 2011 годом, поэтому никакие другие даты у нас в планах на 2012 год уже не фигурируют. Второе: Министерство иностранных дел работает на предмет приглашения гостей на эту дату. Не знаю, какие главы каких государств будут приглашены, но работа идет, это точно. Хватит уже переносить, даже потому, что скажут: опять не готовы. Мы готовы. И у нас одно из первых событий — приезд театра «Ла Скала». Он так долго планировался, что, если перенести открытие, придется Год Италии в России отменять, а это пахнет международным скандалом. Наконец, — и это мне приходилось объяснять товарищам наверху — вот так, щелчком, премьера в театре не появляется. Не бывает, что сегодня решили, а завтра есть спектакль. Это огромная работа, минимум на девять месяцев от принятия макета, с огромным количеством приглашенных людей, постановщиков и исполнителей. Поэтому любой перенос дат, естественно, сразу ставит под вопрос реализацию того или иного проекта.

— Девять месяцев на то, чтобы «выносить» спектакль, — норма именно ГАБТа?

— Мы работаем обстоятельно, в спокойном режиме, не загоняя людей как лошадей. У нас плановая работа. Поэтому любой перенос проблематичен.

— А режиссеры-новаторы, чьи спектакли в последнее время пополнили афишу Большого, подчиняются плановому ведению хозяйства? Поговаривают, у вас в кабинете бывали истерики…

— Первый раз слышу. Скажу честно, никто себе такого не позволяет. И сам не истерю. Могу быть чем-то недоволен, высказать свою точку зрения, однако чтобы крики и срывы? Но вообще с творцами старшего поколения гораздо легче работать — мне во всяком случае. Они по-другому воспитаны. Может быть, мы вместе так воспитаны, я ведь тоже человек того поколения. Например, такие люди, как Юрий Николаевич Григорович, когда берутся за проект, заранее подробно все расписывают и соблюдают сроки. Таков их менталитет. Молодым часто нужны резкие эмоции, нужен дедлайн, и они все делают в самый последний момент. У них сложно с планированием, с планированием жизни вообще — шашки наголо, прорвемся! У нас коллектив огромный, задействовано огромное количество людей со своими проблемами, с текущим репертуаром, гастролями и т. д. Если говорится: «Я пришел, и поэтому все подчините мне», — извините, ребята, так не бывает.

— По части дипломатичности у вас мало конкурентов. Любопытно, а что вы говорите авторам после провальной премьеры?

— Удачная она или неудачная, я в любом случае их благодарю и никогда не говорю о минусах и промахах. Не вижу в этом смысла. Уж поверьте, найдется столько желающих, кроме меня... Наоборот, я как раз объясняю, мол, на то они и критики. Но я готов делить ответственность. Получилось или не получилось  это творческий вопрос, но мы и работали все вместе, старались. В случае неудачи мне даже хочется больше внимания людям уделить. Сказать: а давай-ка через полгодика следующую серию сделаем, ты там порепетируешь, подкорректируешь. На премьере спектакль не заканчивается. И потом, знаете, критическая оценка  это одно, а у нас еще касса.

— Хотите сказать, что «Летучая мышь» раскупается?

Еще как.

— Магия бренда Большого театра так действует?

Это неправильное ощущение. Историческая сцена, что называется, обречена на успех  там зал, здание, люстры, вся эта красота плюс просто положено культурному человеку и гостю столицы побывать в Большом театре. А на Новой сцене такого нет.

— Поделитесь коммерческой тайной — что не продается?

Плохо продаются понедельники и вторники. Но, например, «Лебединое озеро» и во вторник улетает, а Стравинский плохо продается. Одноактные балеты вообще продаются хуже. Берг, естественно, тоже, а это выдающийся, обласканный критикой «Воццек». На Новой сцене в принципе жизнь спектакля короче.

— В старых театрах есть публика, которая ходит поколениями. Как вы думаете, у Большого театра появилась эта постсоветская публика, которая ходит постоянно и передаст эту традицию по наследству?

— Постоянной публики как раз стало значительно меньше. Тут много причин. Если раньше была разветвленная система музыкального образования, то сейчас ничего подобного нет. Этому вообще внимание не уделяется, хотя и много говорится. Помню, как мы ходили классом на премьеры, по восемь — десять спектаклей в год в разных театрах смотрели. Я в свое время пересмотрел весь репертуар питерского ТЮЗа. А сейчас это мало кого интересует, да и выбор гораздо меньше. Понимаю, тогда не было Интернета и электронных игр, а взрослые относились к театру по-другому. Театр был живым местом, где можно интонацией убить ту же власть. Или по крайней мере показать кукиш в кармане. И потом в советские годы все время транслировали спектакли Большого театра. Рекламой мощно занималось государство, и люди всей страны знали каждого, кто здесь работал.

— Но нормальное юридическое оформление постсоветского статуса Большого прошло как раз при вас.

— Его пришлось подсобрать после того, как он пошел вразнос. То была серьезная проблема, и, мне кажется, мы с ней справились. Очень трудно было сделать это, у театра даже устава не было. Ездили по свету маленькие группы и называли себя Большим театром. Появлялись всякие алкогольные напитки с символикой ГАБТа, страшно вспомнить. К тому же это были тяжкие годы, при полном отсутствии денег. Мои предшественники не делали много премьер, потому что средств просто не хватало.

— Вы ведь пришли в театр как специалист по фандрайзингу культуры.

— Ну да, поэтому первая задача была все-таки собрать деньги. Так появился попечительский совет и произошли очень серьезные изменения в структуре театра. Деньги нужно было уметь достать и направить, ведь как только пять копеек уходит неизвестно куда из спонсорских или благотворительных средств, — все, в следующий раз человек уже ничего не даст. Поэтому была создана целая система, которая сегодня работает, но пока, к сожалению, не востребована в других коллективах.

— В других российских?

— Да. Попечительский совет ГАБТа — это абсолютно прозрачная история. Благотворительными взносами попечителей распоряжается не Большой театр, а именно представители тех структур, которые входят в состав совета. И отслеживает деньги руководитель фонда, представитель, скажем, «Северстали» или ВТБ. Они не могут эти деньги никому другому дать, назначение платежа — исключительно поддержка Большого театра и его конкретных проектов. У нас есть план наших творческих и социальных программ на год, и в декабре утверждается финансовый план. Большой театр доказывает, что нужен этот проект и стоит он столько-то. А они считают и говорят: нет, ребята, вот здесь вы размахнулись, а вот здесь мы можем добавить. У меня, конечно, был опыт работы еще в БДТ с таким фондом, поэтому я в свое время изучил и американскую, и европейскую практику. Когда к нам ежегодно приходит Счетная палата, мы спокойны.

— Почему она приходит каждый год?

— Так положено, поскольку мы финансируемся отдельной строкой в бюджете страны.

— Поговорим об отношениях с Министерством культуры?

— У нас нормальные рабочие отношения со всеми сотрудниками министерства. С министром у нас полное взаимопонимание.

— Разве вас не пытался поссорить вечный конкурент — Мариинский театр?

— Мариинский театр оставался всегда нейтральным. Правда, Валерий Абисалович Гергиев (а Мариинский театр — это Гергиев), когда требовались очередные деньги, все время ссылался на Большой театр: почему у Большого театра столько денег, а у нас столько? Таким образом постоянно добивался повышения бюджетного финансирования. Это было. Но чтобы Гергиев занимался уничтожением генерального директора Большого театра — никогда себе он подобного не позволял. Другой разговор, что петербургское Законодательное собрание внесло предложение о специальном законе для Мариинского и для Большого театров. Кто их просил об этом? Я не просил. Когда меня спрашивают и в Думе, и в Минфине, моя ли это инициатива и правда ли, что я таким образом хочу разобраться с Министерством культуры, — да боже избави! Мы и так в порядке, финансируемся отдельной строкой. Если кому-то хочется к нам подтянуться, пусть подтягиваются. Почему нужно обязательно использовать Большой театр в этих играх?

Лейла Гучмазова

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство > itogi.ru, 20 июня 2011 > № 345671 Анатолий Иксанов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter