Всего новостей: 2067927, выбрано 2382 за 0.011 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру  | релевантности

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Россия > Образование, наука > ras.ru, 24 апреля 2017 > № 2151779

Акцент - на репутацию. Минобрнауки ставит на доброе имя ученого

Смена руководящего состава Министерства образования и науки породила надежды на то, что продолжавшиеся в течение последних лет гонения на академическую науку и вбивание клиньев между учеными из разных ведомств наконец прекратятся. Недавно должность курирующего научную сферу заместителя министра образования и науки занял бывший вице-директор Объединенного института ядерных исследований, один из самых молодых академиков Григорий Трубников. “Поиск” попытался узнать, на какую систему организации науки делает ставку новый замглавы министерства, какие задачи собирается решать в ближайшее время и в перспективе.

- Григорий Владимирович, какова, по-вашему, наиболее приемлемая для России система организации науки? Какую роль должна играть РАН в этой схеме?

- Роль Академии наук в системе управления наукой определена законом, и, что, может быть, более важно, роль, ценность и место академии понятны всему научному сообществу. Академическая система - это важнейший институт науки в стране. Это огромная интеллектуальная сила, профессиональное сообщество. Наконец, это организация с 300-летними традициями. Несмотря на неоднозначно проводимые реформы последних лет и возникающие сложности взаимодействия академии с различными органами исполнительной власти, страна может гордиться результатами, которые в эти годы были получены академическими институтами - в ведущих научных коллективах работа не останавливалась.

Если говорить о распределении ролей между участниками процесса, за РАН должна быть координация фундаментальных исследований, научное руководство институтами и научная экспертиза, за ФАНО - организационная и финансово-хозяйственная деятельность (причем организация и финансирование должны осуществляться на принципах, которые совместно вырабатывают РАН и ФАНО), за Министерством образования и науки - формирование и регулирование государственной научно-технической политики. В идеале все структуры должны работать как единый хорошо скоординированный организм.

- Правильно ли я понимаю, что нынешняя система кажется вам вполне адекватной и ее развитие вы видите в гармонизации отношений между действующими участниками процесса?

- Система нормальная. Но, на мой взгляд, первична не только и не столько административная иерархия, а эффективность науки и научные результаты. Десятки и сотни выдающихся научных коллективов работают в существующих условиях: развивают исследования на мировом уровне, привлекают молодежь. Они не оглядываются назад и не занимаются бесконечным выяснением, кто главнее - РАН или ФАНО, и сравнением, когда было лучше - раньше или сейчас. Они динамично развиваются, встраиваются в новые реалии (ведь реформирование сектора науки сейчас идет не только у нас, но и активно в странах Восточной Европы, Франции, Китае, и многих других), продвигаются в освоении прорывных направлений, предлагают государству масштабные проекты, наводят мосты с промышленностью.

Некоторые институты, например, наладили тесное взаимодействие с командами конструкторов и разработчиков оборонно-промышленного комплекса (ОПК), активно вовлекая их в выполнение гражданских заказов. Есть поручение Президента России - довести долю высокотехнологичной продукции гражданского и двойного назначения в производстве на предприятиях ОПК к 2025 году до уровня не менее 30%.

Мы ведь прекрасно понимаем, что в “оборонке” специфические принципы работы и свои стандарты приемки продукции. Чтобы подключить предприятия ОПК к выполнению сложных наукоемких проектов, их разработчиков и конструкторов нужно “перенастроить”. Здесь роль лидирующих академических институтов, воплощающих крупные научные инфраструктурные проекты, может быть очень велика и стать определяющей для некоторых больших организаций Минпромторга РФ, Минобороны РФ, ГК “Росатом”, ГК “Ростех” и других. Так что можно ждать заказов от государства, а можно самим создавать условия для того, чтобы они появились.

Понимаю, что академической науке сложно живется в условиях идущих преобразований. Но нужно смотреть вперед и откликаться на запросы общества - как это всегда делало научное сообщество.

К сожалению, бывает, что наши планы разбиваются и о проблемы очень высокого уровня - геополитические и экономические. Несколько стран притормозили научное партнерство с Россией. Но с рядом стран Европы, Азии, БРИКС, наоборот, есть прогресс и развитие. Отрадно, что сотрудничество в рамках Европейского центра ядерных исследований (ЦЕРН), например, не останавливается ни на минуту. Растет количество публикаций по итогам работы на установках центра, расширяется научный обмен. Есть и другие положительные примеры. Их можно приводить долго: институты и университеты Сибири, Дальнего Востока, Центрального федерального округа очень активно сотрудничают с ведущими зарубежными центрами. Недавно, к примеру, я посетил Северный (Арктический) федеральный университет и был приятно удивлен уровнем проводимых там международных исследовательских работ. Во многих наших плавучих экспедициях участвуют иностранные ученые из Норвегии, Швеции, Китая.

Иногда приходится слышать разговоры о том, что наука гибнет. На мой взгляд, это совсем не так. Я теперь много езжу по разным научным центрам и почти везде вижу сдвиги к лучшему. Информация о том, что доля молодых ученых превысила 40%, она же не с потолка взята - это достоверные данные.

- Как известно, вы сейчас активно занимаетесь формированием плана реализации Стратегии научно-технологического развития РФ. Расскажите об этой работе. Участвуют ли в ней эксперты РАН?

- Нужно начать с того, что представители Академии наук были привлечены к созданию самой Стратегии. Она готовилась десятью тематическими рабочими группами, и во многих из них большинство составляли люди, имеющие отношение к РАН, - члены академии, профессора РАН, сотрудники академических институтов. Так, по крайней мере, было в трех рабочих группах, где я участвовал, и в той команде по научно-исследовательской инфраструктуре, которую я возглавлял.

Сейчас формируется план реализации Стратегии на ближайшие три года. Его должно подготовить наше министерство с участием заинтересованных федеральных органов власти и согласовать с президиумом Совета по науке при Президенте РФ. В течение последних месяцев мы обсуждали проект плана на различных общественных площадках, в Госдуме, в федеральных органах исполнительной власти (ФОИВ), в институтах развития, с промышленностью и бизнесом. С учетом всех предложений план дорабатывает группа ответственных редакторов при Минобрнауки, включающая в себя чуть более десяти человек. Молодая яркая команда из академиков и членов-корреспондентов - у нас только двое-трое не имеют отношения к РАН. Среди представителей академии, например, Андрей Лисица, Валентин Анаников, Юрий Ковалев, Павел Логачев, Алексей Кузнецов, Тагир Аушев, Алексей Васильев.

Эта команда, которую с полным основанием можно назвать академической, практически пишет план работы всей национальной науки на ближайшие годы. Конструктивная компиляция этого плана фактически реализована во взаимодействии со всеми ветвями власти. Если нам за это время (имею в виду первый этап плана - 2017-2019 годы) удастся выстроить эффективную систему взаимодействия между академией, правительством и бизнесом, то будет заложена новая система координат, в которой наука начнет активно развиваться и эффективно работать на интересы страны.

При этом хочу подчеркнуть, что систему организации науки невозможно установить раз и навсегда. Мир динамично меняется, и направления развития должны постоянно корректироваться. Это делать можно, в частности, в рамках Стратегии.

- План реализации Стратегии готовится давно, и говорят, что текущая версия сильно отличается от первой. Как сейчас выглядит документ?

- В нынешнем варианте плана мы пробуем представить целостную систему организации науки. Пять разделов, “колонн”, на которые она должна опираться: формирование эффективной современной системы управления наукой, кадровое обеспечение (траектории от средней школы до лидеров научных коллективов и больших проектов), инфраструктура исследований и разработок, информационно-аналитическое обеспечение и рациональное взаимодействие науки/экономики/промышленности, международное научно-техническое сотрудничество. По каждому мероприятию плана (а их порядка 50) мы предложили этапы, комплексные механизмы и инструменты, новые программы. Определены ответственные исполнители, ожидаемые результаты и, наконец, система показателей, позволяющих четко определять, достигнута ли поставленная цель.

- Одним из важнейших инструментов научной политики должны стать Советы по приоритетным направлениям научно-технологического развития, создаваемые для обеспечения реализации Стратегии. Чем они будут заниматься?

- Советы, по нашему мнению, должны включать в себя ведущих ученых в данном направлении исследований, представителей профильных министерств - фактически заказчиков и интеграторов, а также представителей высокотехнологичного бизнеса. Главная задача Советов - на конкурсной основе выявлять и формировать комплексные программы и проекты, направленные на реализацию обозначенных в Стратегии приоритетных направлений научно-технологического развития. Кроме того, Советы должны предлагать по каждому такому сформированному проекту ответственного исполнителя - базовую организацию, оценку требуемых ресурсов, сроки и ожидаемый результат.

- Будет ли создан отдельный совет по развитию фундаментальной науки?

- Перечень и порядок формирования Советов - здесь окончательное решение за Правительством и Президентом РФ. Министерство, как ФОИВ, отвечающий за разработку плана реализации Стратегии, с учетом мнения профессионального сообщества, предлагает сформировать восемь Советов: семь - по приоритетам, обозначенным в разделе 20 Стратегии и связанным с конкретными “большими вызовами”, и еще один - восьмой - по фундаментальным поисковым исследованиям. В разделе 21 Стратегии определено, что именно фундаментальная наука должна сыграть ключевую роль в обеспечении готовности страны к вызовам, “еще не проявившимся и не получившим широкого общественного признания”. Там также отмечено, что “поддержка фундаментальной науки как системообразующего института долгосрочного развития нации является первоочередной задачей государства”.

То есть в Стратегии зафиксирована важнейшая роль фундаментальной науки и обязательства государства по ее обеспечению. Фундаментальные исследования требуют иных методов организации, управления, финансирования, формирования тематики и т.д., чем инновации и прикладные исследования. Совет по фундаментальным исследованиям, в отличие от тематических советов, ориентирован на работу в большем масштабе времени - чтобы генерировать новые знания и сопутствующие им высокие технологии или критический задел для их создания. Совет по фундаментальным исследованиям не должен допускать, чтобы большие вызовы обесценились и “растворились” в той среде, к которой они не могут и не должны иметь непосредственного отношения. Я бы так сказал: Совет по фундаментальным исследованиям отвечает за то, чтобы Стратегия не развивалась в ненужном направлении.

Хорошо известно, что, проводя поисковые исследования, мы далеко не всегда предвидим все результаты и уж тем более не можем точно сказать, как они будут применяться. Но очень часто эффект превосходит все самые смелые ожидания. Вот только два примера из относительно недавней практики. Когда в 1990-х годах начали проектировать Большой адронный коллайдер (БАК), стало ясно, что понадобится разветвленная компьютерная сеть для хранения и обработки данных. Интернет, находившийся в то время в зачаточном состоянии, получил мощный импульс и стал развиваться взрывными темпами. Сегодня мы уже не просто не мыслим жизни без Глобальной сети, а не можем существовать без нее. Проект ITER, да и вообще альтернативная энергетика, дали огромный импульс тематике развития устройств хранения энергии.

Кто мог предсказать, что создание сверхпроводящих магнитов для БАК позволит увеличить рынок томографов? Но вот факт: в ходе разработки узлов коллайдера удалось сильно удешевить технологии производства магнитов, фактически поставить их на поток, благодаря чему томографов сегодня выпускается в тысячу раз больше, чем десять лет назад.

- В Стратегии поставлены амбициозные задачи. Но можно ли качественно улучшить научный продукт на 1,1% ВВП, который в стране выделяется на науку?

- За один-два года это вряд ли удастся. Хотя в ряде направлений и за это время реально продвинуться. Надеюсь, что ситуация будет улучшаться. Поверьте мне, руководство страны, да и все общество, прекрасно понимают, что финансирование науки необходимо увеличивать. Абсолютно уверен, что в стране никто не ставит под сомнение вопрос о том, что наука, как один из главнейших государственных приоритетов, должна обеспечиваться на достойном уровне. Все согласны, что у науки важнейшая государственная роль, особенно у российской. Сильные научные школы, российский интеллект - это всегда было, если хотите, одной из главных имиджевых составляющих нашей страны. Но есть внешние обстоятельства, о которых я уже говорил. Мы не можем их игнорировать, мы живем в открытом мире и чувствуем на себе влияние различных политических и экономических факторов. А есть еще, конечно, и внутренние обстоятельства, которые нельзя обойти. В Стратегии записано, что финансирование осуществляется в зависимости от роста эффективности сферы науки, технологий и инноваций посредством поэтапного увеличения затрат на исследования и разработки и доведения их до уровня не менее 2% валового внутреннего продукта, включая пропорциональный рост частных инвестиций, уровень которых к 2035 году должен быть не ниже государственных. Поэтапное увеличение затрат на исследования и разработки должно зависеть также от результативности российских организаций, их осуществляющих.

Понятно, что в абсолютных величинах финансирования науки мы сильно отстаем от мировых лидеров, денег у нас меньше - это факт. Но по доле расходов на науку от ВВП Россия в начальной группе мирового списка. Деньги на науку выделяются немалые: в 2015 году - это более 900 миллиардов рублей. Однако не секрет, что эти средства не всегда расходуются эффективно. Некоторые лаборатории занимаются темами, которые интересны только им, хотя никто в мире вот уже несколько десятилетий такие направления больше не развивает. Это не просто вчерашний, а позавчерашний день. Не все центры коллективного пользования и уникальные научные установки работают с полной отдачей и на высоком научном уровне. На многие установки пользователи в очереди стоят, а другие слабо загружены, хотя в них вложены колоссальные средства.

Для начала, считаю, нам всем вместе (Минобрнауки, РАН, ФАНО и другим заинтересованным организациям) необходимо проанализировать ситуацию, нарисовать ландшафт российской науки, а следующим шагом - начать оптимизировать расходы на науку. Чтобы поддержать сильных и увеличить им финансирование, а также переориентировать на приоритетные направления другие научные коллективы, если они к этому будут готовы и способны на это.

- Кто будет этим заниматься?

- Повторюсь, функции всех ответственных структур (ФОИВ, РАН, госкомпаний и корпораций) за развитие науки и технологий прописаны в законах. Каждый должен навести порядок для начала в своем хозяйстве.

- Как, на ваш взгляд, должны соотноситься базовое и конкурсное финансирование?

- Это вопрос необычайно сложный, и единого рецепта здесь нет. Вряд ли стоит стричь всех под одну гребенку. В разных ситуациях должны применяться разные подходы. Совершенно очевидно, что нельзя переходить на исключительно конкурсное финансирование для всех научных организаций. Даже для поисковых исследований. Сильная наука должна иметь хорошую “базу”. Поэтому базовое финансирование должно присутствовать, особенно у тех, кто имеет и эксплуатирует востребованные пользователями уникальные научные установки и развивает современные лаборатории.

Необходимо структурировать науку, создать матрицу, которая позволит сравнить, как выглядят и как поддерживаются те или иные приоритетные направления у нас и в мире. Мы должны следить за мировыми трендами и вписываться в них. Сегодня Россия вкладывает большие средства в международные мегасайенс-проекты, поскольку мы практически не имеем собственных новейших установок такого уровня. Их необходимо создавать. Если нам удастся построить уникальные установки, на которых можно получать прорывные результаты, приезжать будут уже к

нам.

- Вы говорите, что с деньгами в стране плохо, и при этом предлагаете активно строить и развивать установки класса мегасайенс, привлекать зарубежных ученых. Но ведь на это требуются огромные вложения. Откуда возьмутся средства? Не придется ли снимать их с других направлений?

- Нет, давайте не будем утрировать. Средства есть, на прорывные проекты и новые технологии, которые обеспечивают национальную безопасность и национальную гордость, государство всегда находит ресурсы. В этом я убежден, и даже современная история доказывает это. Правительственная комиссия в 2011 году приняла решение развивать проекты мегасайенс, и на это целевым образом выделяются средства. Два комплекса уже сооружаются - высокопоточный нейтронный реактор ПИК в Гатчине и тяжелоионный коллайдер NICA в Дубне. Еще четыре проекта ждут своего часа, но и там дело движется, пусть не такими высокими темпами, как в первых двух. Тем не менее, уверен, в ближайшие годы темпы возрастут. Институты-участники ведут проектирование, прототипирование, разработку узлов и элементов за счет грантов и программ, в том числе бюджетной и внебюджетной поддержки.

Это будет настоящий передний край науки. Недаром в создание этих установок уже вкладываются зарубежные коллеги.

- В том числе финансами?

- Есть разные формы участия - не только финансовые средства, но и оборудование, интеллект, кадры, технологии. Приветствуются все форматы, работающие на результат. В проекте NICA Германия участвует финансами, а Китай и ЮАР - оборудованием, для реактора ПИК немцы поставляют инструментальную и приборную базу для пользовательских каналов и установок.

Очень важно добиться в других четырех проектах участия международных партнеров - министерство тут готово помогать.

Я считаю, что таких комплексов в нашей огромной стране должно быть 15-20. Это магнит для интеллекта и механизм обеспечения и инфраструктурной и интеллектуальной связности нашей большой территории. Крупные проекты обеспечивают формирование в регионах современной научной инфраструктуры и привлекают лучшие научные силы.

- И все же, почему именно мегасайенс, а не много небольших хорошо оборудованных лабораторий?

- Конечно, должно быть и то, и другое. Многие нобелевские эксперименты были сделаны и делаются в “настольных” экспериментах небольших, но очень сильных лабораторий и научных коллективов. В каждом случае решаются свои задачи. В чем важнейшая особенность развития меганауки? Небольшие лаборатории, как правило, используют стандартные или модифицированные установки. Чтобы запустить такие проекты, порой достаточно заказать (а иногда и просто закупить) у разработчиков или индустриальных компаний приборы и оборудование. Еще раз подчеркиваю, что небольшие лаборатории также очень важный элемент национальной исследовательской инфраструктуры. Сети таких лабораторий выполняют значимую функцию - от образовательных и технологических до мониторинга экологии, климата, космического пространства. А вот когда делают комплекс ценой в несколько миллиардов рублей, которого нет ни у кого в мире, необходимо разрабатывать новые технологии, подключать промышленность. А это высокотехнологичные рабочие места, мотивация для молодежи. Что больше заинтересует школьника или студента - возможность работать на спектрометре, пусть и самом современном, или участвовать в строительстве колонии на Марсе? Ведь мегасайенс - это не только реактор, это и сеть астрофизических приборов, и международные орбитальные станции, и компьютерные системы для ГРИД-вычислений.

- Мы хорошо поговорили о Стратегии и меганауке. Но знаете ли вы, что директора многих институтов сейчас решают непростую задачу - как сохранить коллективы? Согласно “майскому” указу Президента РФ, средние зарплаты ученых к 2018 году должны вдвое превысить средние зарплаты в соответствующих регионах. Чиновники требуют неукоснительного выполнения этого показателя. В то же время о другом “майском” указе - о повышении финансирования науки до 1,77% ВВП к 2015 году - власти “забыли”. Оценки показывают, что в подведомственных ФАНО научных организациях необходимо уволить около 20 тысяч научных сотрудников. Что предложите делать?

- Это сложный вопрос, но адресовать его надо не только к финансирующим организациям или министерствам и агентствам, но и к руководству институтов. Есть много примеров, что одни НИИ показатели по зарплатам выполняют, а соседние (через улицу) - во многом похожие и занимающиеся той же тематикой - почему-то нет. Непростая ситуация, но мы все вместе должны ее анализировать и помогать институтам развиваться.

- Кстати, насчет показателей. По данным Центра экономики непрерывного образования РАНХиГС, Минобрнауки выделило на реализацию госзадания 39 национальным исследовательским и федеральным университетам в 2015 году 42,5% объема финансирования по субсидиям, а 260 остальных подведомственных министерству вузов получили 57,5% всех средств. Правильно ли, что для достижения избранными заветных публикационных показателей большинство недофинансируется? Стране надо улучшать качество подготовки кадров в массовом масштабе, ведь мы сильно отстаем от мирового уровня производительности труда, и в наукоемких отраслях тоже.

- Мне кажется, вы смешиваете разные вещи: пропорции финансирования и подготовку кадров. Вузы разные. Гуманитарная наука требует меньших расходов, чем экспериментальные исследования. Те четыре десятка вузов, что отобраны Научно-координационным советом министерства, названы национальными и федеральными потому, что они активнее, энергичнее, в чем-то перспективнее других. Во всем мире таким успешным помогают еще быстрее двигаться вперед, так как они первыми приходят к цели, которую определило государство. Так было, есть и так будет.

Получая больше средств, лучшие вузы создают задел на будущее - наращивают исследовательскую инфраструктуру, которую используют не только их коллективы. В таких университетах появляются уникальные экспериментальные установки, новые лаборатории, научные школы, которые будут работать по окончании целевых программ поддержки. Как раз в них будут готовиться кадры для современной наукоемкой промышленности.

Что касается публикаций и патентов как мерила успеха, то я полагаю, что упор должен делаться не на их количестве, а на качестве. Грубо говоря, надо козырять не десятком статей в любых журналах, а двумя-тремя - в топовых специализированных изданиях. Не наличием большого числа патентов, даже международных, а числом лицензий на внедрение, свидетельствующих, что разработка вышла на рынок. Наукометрия, конечно, должна использоваться при оценке труда ученых, она важна, но еще важнее - научная репутация. Поэтому мы и в план реализации Стратегии хотим включить ряд мероприятий, которые позволят выработать механизм репутационной оценки труда исследователей и научных коллективов.

- Как вам работается в министерстве? Не хочется вернуться обратно в науку?

- Порой хочется. Я действительно скучаю по той работе, которой занимался, - там совсем другая жизнь, другой темп, другие “большие данные”. Но ведь и сюда я пришел не затем, чтобы быстро сдаться. Это новые возможности, новые задачи, а главное - серьезная ответственность и в определенной степени большой вызов. Самое важное - я не один, сильная команда министерства и правительства плюс поддержка научного сообщества - это те, кто реально хочет изменить ситуацию в науке в лучшую сторону.

- Верите, что это можно сделать? Нет ощущения безнадежности?

- Верю. Очень радует, что есть замечательные контакты с Академией наук. Обсуждаем с руководством РАН совместные проекты, сверяем позиции по вопросам, которые обсуждаются во всевозможных комиссиях и рабочих группах, куда мы вместе входим.

- А можно узнать, о каких общих проектах идет речь?

- В настоящее время, например, мы вместе с Валерием Васильевичем Козловым занимаемся обсуждением и проработкой новых программ Минобрнауки и РАН по развитию математических центров и физмат-школ, по поддержке и развитию национальных научных школ. Сейчас формируем несколько команд, которые будут реализовывать пилотные проекты.

Вообще, наука в нашей стране должна гармонично развиваться и в академических институтах, и в университетах. Они должны дополнять друг друга, нужен разумный компромисс, нужно объединять усилия и совместно выстраивать эффективную систему.

Поэтапно будем предлагать и реализовывать новые проекты и программы. Я не сторонник резких действий и больших реформ. Мне кажется, нужно двигаться эволюционно и поступательно. Действовать согласно принятой сообществом стратегии, небольшими шагами. После каждого такого шага, перед следующим, оглядываясь назад - чтобы не тащить за собой груз нерешенных и накопленных по дороге проблем.

Надежда ВОЛЧКОВА, Поиск

Россия > Образование, наука > ras.ru, 24 апреля 2017 > № 2151779


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука > economy.gov.ru, 22 апреля 2017 > № 2149464

Кластеры и технологические платформы помогают формировать доверие между бизнесом, университетами и научными центрами

«Наша задача помочь компаниям не только ресурсно, но и сделать так, чтобы их стратегия роста поменялась от линейной к лидерской позиции, от которой уже один шаг к задаче формирования консорциумов», – заявил директор Департамента стратегического развития и инноваций Артем Шадрин в рамках мозгового штурма «Приоритеты НТР: роль консорциумов» на полях Красноярского экономического форума.

Комплекс вызовов, стоящих перед страной, вынуждают Россию опережающими темпами запустить модернизацию традиционных отраслей одновременно с созданием новых высокотехнологичных секторов, а также в короткие сроки и системно сдвинуть всю экономику в зону цифровизации. Одним из механизмов ускоренного запуска в стране проектов по развитию новых высокотехнологичных рынков и технологической модернизации традиционных рынков является формирование масштабных стратегических технологических и проектных консорциумов.

По мнению Артема Шадрина, даже у самой инициативной компании может не хватить внутренних ресурсов для формирования консорциумов, в связи с чем появилась идея создания партнерств, которые были бы ориентированы на формирование проектных консорциумов, завоевание новых рынков. «Уже сформированные инструменты – технологические платформы, кластеры – помогают формировать радиус доверия между широким количеством компаний, университетов и научных центров. И следующее, что нам предстоит сделать – это помочь консорциумам сформировать логику развития», – заметил он.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука > economy.gov.ru, 22 апреля 2017 > № 2149464


Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 апреля 2017 > № 2146707

Будущее онлайн-образования в России: рост и осторожные инвестиции

Ангелина Кречетова

Редактор Forbes.ru

Несмотря на «государственность» образовательного рынка страны, консервативность его участников и их слабую IT-грамотность инвесторы видят в российском EdTech огромный потенциал

Объем мирового рынка образования составляет $4,5–5,0 трлн, и в ближайшие годы он обещает уверенно расти, пробив отметку в $6–7 трлн. При этом доля онлайн-образования в общих показателях составляет около 3% ($165 млрд). Такие данные со ссылкой на зарубежные прогнозы приводятся в «Исследовании российского рынка онлайн-образования и образовательных технологий», инициатором которого выступило издание East-West Digital News. Исследование проводилось в партнерстве с Фондом общественного мнения (ФОМ), изданиями Russia Beyond The Headlines и Rusbase, digital-платформой VB Profiles, «Нетологией Групп», ФРИИ, Высшей школой экономики и агентством Сomscore.

Результаты исследования были презентованы на Российском интернет-форуме (РИФ+КИБ 2017) в Подмосковном пансионате «Лесные дали».

Благодаря устойчивой динамике роста к 2023 году цифровая часть индустрии обещает преодолеть отметку $240 млрд, прибавляя более чем по 5% в год, говорится в докладе. По более оптимистичному прогнозу, этот показатель достигнет величины $252 млрд еще раньше — уже к 2020 году, при среднегодовом приросте в 17%. США по-прежнему остаются лидерами на рынке в EdTech, но темпы прироста этого рынка в штатах замедляются, составляя +4,0-4,4% ежегодно. Второй по величине регион — Юго-Восточная Азия. В первую очередь речь идет о Китае и Индии. Там рынок онлайн-образования набирает обороты значительно быстрее (+17%).

Интересно, что драйвер рынка Восточной Европы — Россия, со среднегодовым ростом, по разным оценкам, в 17–25%, отмечают авторы доклада.

Прогноз по рынку онлайн-образования в России: от 2016-го к 2021 году

Общий объем рынка образования в России прошлом году составлял 1,8 трлн рублей с долей частного бизнеса в нем в 19,2% (351,7 млрд рублей), на онлайн-образование приходилась доля в 1,1% (20,7 млрд рублей). К 2021 году эксперты ожидают увеличения рынка до 2 трлн рублей с долей частного бизнеса в 18,9% (385,4 млрд рублей). Заметного роста ждут на рынке онлайн-образования, доля которого на общем рынке будет составлять уже 2,6% (53,3 млрд рублей).

В докладе приводятся данные по разным образовательным секторам: дошкольное образование; общее среднее образование; дополнительное школьное образование; высшее образование; среднее профессиональное образование; дополнительное профессиональное образование и языковое обучение. Мы выбрали самые заметные из них с точки зрения EdTech с максимальной долей онлайн-технологий — ситуация по этим сегментам в 2016 году выглядела следующим образом:

допольнительное школьное образование — общий рынок 130 млрд рублей, который на 100% состоит из частного бизнеса, доля онлайн-образования в этом секторе составляет 2,7% (3,6 млрд рублей)

дополнительное профессиональное образование с общим рынком в 105 млрд рублей и долей частного бизнеса в 73% (77 млрд рублей). На онлайн-образование в прошлом году здесь приходилось 6,7% (7 млрд рублей)

языковое обучение, где общий рынок также состоит из частного бизнеса и составляет 31 млрд рублей, на онлайн-образование в этом секторе приходилось 7% (2,2 млрд рублей)

К 2021 году, как ожидают эксперты, общий рынок этих трех секторов сохранится или вырастет незначительно, при этом доля онлайн-образования увеличится весьма заметно: в допольнительного школьном образовании до 6,8% (10 млрд рублей), в дополнительном профессиональном образовании до 10,9% (11 млрд рублей), в языковом обучении до 10,7% (3,3 млрд рублей). Таким образом, при почти прежнем объеме трех самых заметных образовательных секторов в России — рост покажет именно блок онлайн-образования.

Авторы доклада ожидают также внушительного роста финансирофания рынка общего среднего образования, которое практически целиком финансируется государством. Согласно прогнозам, приведенным в исследовании, этот рынок вырастет с 572 млрд рублей в 2016 году до 699 млрд рублей к 2021 году. Что особенно интересно, при практически равной доле частного бизнеса (5% (28 млрд рублей) — в 2016 году, 5,8% (41 млрд рублей) — в 2021 году) доля онлайн-образования увеличится с 0% до 1,5% и составит 10 млрд рублей.

Инвестиции и сделки в российском EdTech

Эксперты признают, что в России в течение трех лет — с 2014 года — было заключено крайне мало инвестиционных сделок в сфере EdTech. Речь идет лишь о 66 сделках, среди которых только несколько превысили $1 млн, а меньше 20 сделок - составили более $100 000. В то же время общее число сделок может оказаться немного выше — за счет тех, которые не раскрывались их сторонами или «по разным причинам остались вне нашего поля зрения», замечается в докладе. Еще одна особенность инветирования в российское онлайн-образование — доминирование государственных инвестиций: так, Фонд развития ин­тер­нет-ини­ци­а­тив (ФРИИ), учрежденный Агентством стратегических инициатив (АСИ) по предложению президента Владимира Путина, вложил в подобные проекты небольшие суммы, обеспечив, тем не менее, почти 40% зафиксированных сделок.

На протяжении трех лет венчурные фонды и акселераторы приняли участие в 13 сделках, в то время как корпорации оказали финансовую поддержку семи стартапам, включая гранты, говорится в докладе. Бизнес-ангелы поучаствовали в 15 сделках. Авторы документа полагают, что именно на них пришлась большая часть сделок, информация по котороым не раскрывалась. Общий объем инвестиций в течение каждого отдельно взятого года (с 2014 по 2016 год) ни разу не превысил $10 млн. В 2016 году их объем оказался незначительным: в российские стартапы в сфере образовательных технологий было вложено только $2,1 млн — речь идет лишь о зафиксированных сделках, сумма которых раскрывалась.

Иностранные инвесторы пока также практически отсутствуют на российском рынке. Авторы доклада нашли лишь шесть сделок с их участием, в частности, в 2016 году американский акселератор 500 Startups инвестировал $125 000 в Easy Ten (этот проект получил также $40 000 от Facebook), еще раньше Enterprise Ireland вложил $44 000 в Survival Russian, Microsoft — $60 000 в BrainApps, $67 000 в Wikium и $42 000 – в «ЯКласс».

Параллельно некоторые российские фонды или фонды с российскими корнями инвестировали за рубеж: наиболее значимой сделкой в сфере EdTech в 2016 году стали инвестиции в $2,5 млн в Mel Science (со штаб-квартирой в Великобритании и российскими корнями) со стороны Sistema_VC. В 2014 году Runa Capital поучаствовал в инвестициях в американский стартап SchoolMint, составивших $5,6 млн, а также в стартап Brainly, составивших $9,4 млн. Тогда же Maxfield Capital вложил $1 млн в израильский стартап SpeakingPal.

Тренды и мнения

Несмотря на такую удручающую картину, авторы исследования настроены оптимистично. Они считают, что интерес у инвесторов к этой области все-таки есть. Об этом, в частности, свидетельствует поглащение компанией Mail.ru Group образовательной онлайн-платформы для разработчиков GeekBrains. Сделка была совершена в августе 2016 года и стала первой крупной корпоративной инвестицией в образовательный стартап в России. Еще одним заметным успехом авторы исследования называют «Нетологии-групп», которая работает только на российском рынке и увеличила свои доходы с нескольких миллионов долларов в 2014–2015 годах почти на 150% к 2016 году. Стартап оказался одним из немногих, получивших значительную поддержку от венчурных инвесторов в 2014–2015 годах.

«Рынок образовательных технологий вызывает интерес не только у бизнес-ангелов, венчурных фондов, корпораций и государственных структур, но и у видных бизнесменов. Среди них, по нашим сведениям, основатель «Северстали» Алексей Мордашов F 2, сооснователь QIWI Сергей Солонин F 196, а также Игорь Рыбаков F 117, чей некоммерческий фонд запустил несколько программ по поддержке образовательных проектов», — указывают исследователи.

«Глобальный рынок образовательных технологий обладает гигантским инвестиционным потенциалом, учитывая совокупные темпы годового роста, которые составили 28% за последние пять лет благодаря все большему проникновению цифрового образования», — говорит управляющий партнер InVenture Partners Сергей Азатян. Он уверен, что ситуация в России в большой степени та же, что и на мировом рынке: «огромный офлайн-сектор быстро переходит в онлайн». По словам Азатяна, на российском рынке «найдется место для «нового Mail.ru», посвященного образованию по нескольким вертикалям».

Директор по стратегии и анализу Mail.ru Group Александр Горный согласен с инвестором. По его мнению, речь идет о растущем рынке с огромным потенциалом, «который не должен быть упущен» и за которым будущее.

В то же время инвесторы признают, что вырастить крупные компании в сфере образовательных технологий в рамках одного сегмента рынка, размер которого слишком ограничен, будет сложно. «Основное препятствие — в менталитете преподавателей и студентов, которые мыслят очень консервативно. Инновации проникают в образовательные учреждения с большим трудом. Например, многие директора школ до сих пор предпочитают использовать бумажные классные журналы, как это было еще в 1970-х», — признает управляющий директор Prostor Capital Алексей Соловьев.

Еще одним препятствием на пути активного развития цифрового образования в России эксперты называют «слабую IT-грамотность участников образовательного процесса, нехватку оборудования, обусловленную его высокой стоимостью, а также зачастую слабые каналы связи». Об этом говорит управляющий директор АО «Издательство «Просвещение» Дмитрий Климишин.

Партнер по образовательным проектам Genome Ventures Анна Шайхутдинова сетует, что система образования в России чрезвычайно централизована и остается «главным образом государственной». Кроме того, предпринимаются попытки регулировать онлайн-образование, что заставляет инвесторов гадать, к чему такие попытки приведут.

Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 апреля 2017 > № 2146707


Эстония. Швеция > Образование, наука. Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > delfi.ee, 19 апреля 2017 > № 2150309

SEB открыл Центр инноваций для предприятий

18 апреля, SEB открыл в Таллинне Центр инноваций для предприятий Эстонии. Его цель заключается в том, чтобы помочь предприятиям в развитии их коммерческой деятельности и повышении конкурентоспособности, способствуя тем самым ускорению экономического роста Эстонии.

Ядром центра инноваций является специальная программа роста, помогающая предприятиям сделать шаг вперед в своей коммерческой деятельности уже в перспективе трех-шести месяцев. Цель SEB — перенести зарекомендовавшие себя в мире стартапов методы работы на традиционные предприятия, чтобы воплощать нововведения в жизнь в разы быстрее, чем сейчас. Первая группа, состоящая из более чем десяти предприятий-участников, уже приступила к осуществлению программы.

Председатель правления SEB Аллан Парик: „Ожидание, что Эстония догонит по уровню жизни страны Европы, может воплотиться в жизнь только тогда, когда показатель нашего экономического роста будет в числе первых среди европейских стран. В последние годы мы значительно отставали от ведущих стран Европы, и таким образом мы никогда не достигнем желаемого уровня жизни. SEB взял на себя активную роль в развитии экономической жизни, и мы открыли первый в своем роде Центр Инноваций со специальной программой, цель которой заключается в том, чтобы помочь предприятиям повысить свою прибыльность и быстрее расти. Мы надеемся, что центр инноваций SEB не останется единственным в своем роде, и другие стремящиеся вперед предприятия создадут схожие возможности продвижения вперед для себя и своих клиентов — так наш экономический рост будет опираться не на единичных лидеров, а на широком круге предпринимателей.”

За круглым столом на церемонии открытия Центра Инноваций, выступающие отметили проблемы, которые не позволяют предприятиям раскрыть свой потенциал. „В Эстонии много предприятий с оборотом от 4 до 10 миллионов евро, над которыми словно нависает стеклянный потолок, потому что они не в состоянии расти. Традиционные предприятия не осмеливаются на изменения, так как боятся, что их клиенты не последуют им. Думая, как стартапы, традиционные предприятия смогли бы разбить этот стеклянный потолок и расти дальше” — отметила директор Ассоциации Бизнес-ангелов Эстонии EstBAN Хейди Какко. Руководитель отдела информационного бизнеса Omniva Сандер Аасна сказал, что основная проблема предприятий заключается в отсутствии амбиций. „Эстонские предприятия должны работать для мира, а не для Эстонии. Очень важно внедрить среди предпринимателей образ мышления, нацеленный на то, как создавать продукты или услуги для всего мира, а не только для рынков Эстонии, Латвии и Литвы,” — добавил Аасна.

Эстония. Швеция > Образование, наука. Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > delfi.ee, 19 апреля 2017 > № 2150309


США > Приватизация, инвестиции. Образование, наука > forbes.ru, 19 апреля 2017 > № 2145273

Самые успешные венчурные инвесторы мира — 2017: рейтинг Forbes

Ангелина Кречетова

Редактор Forbes.ru

Кто заработал миллиарды на инвестициях в Facebook, Twitter, Instagram, Uber и другие технологические компании

Американский Forbes опубликовал ежегодный The Midas List, «список Мидаса», — рейтинг самых успешных венчурных инвесторов мира. Обладатели капиталов Кремниевой долины вкладываются в технологические стартапы с небольшой аудиторией и маленькой выручкой, которые спустя годы вырастают в прибыльные динамичные компании, зарабатывающие миллиарды долларов на миллионах пользователей. Топ-10 рейтинга зарубежных венчурных инвесторов и единственный в списке российский миллиардер Юрий Мильнер, который упорно карабкается к вершине, – в фотогалерее Forbes.

1. Джим Гетц

Компания: Sequoia Capital

Главные инвестиции: WhatsApp, Palo Alto Networks, Nimble Storage

Возраст: 51

Партнер фонда Sequoia Capital четвертый год подряд занимает первую строчку The Midas List благодаря своей счастливой инвестиции в мобильный мессенджер WhatsApp. За проектом, созданным украинским эмигрантом Яном Кумом, охотились многие инвесторы Кремниевой долины, но вложиться на венчурной стадии удалось лишь Гетцу. $60 млн на «выходе» обернулись $3 млрд – благодаря легендарной сделке WhatsApp с Facebook: компания Марка Цукерберга выкупила мессенджер за почти $22 млрд. В портфолио Гетца немало и других успешных сделок.

В число успешных «выходов» Гетса входит покупка Wipro консультационной фирмы Appirio за $500 млн в прошлом году, HubSpot (вышла на IPO в 2014 году), Barracuda Networks (IPO в 2013 году), Nimble Storage (IPO в 2013 году), Ruckus Wireless (IPO в 2012 году) и Palo Alto Networks (IPO в 2012 году). Гетц по-прежнему входит в советы директоров этих пяти компаний (стоимость каждой из которых превышает $1 млрд) и намерен и дальше представлять Sequoia в этом качестве.

2. Крис Сакка

Место в рейтинге в 2016 году: 3

Компания: Lowercase Capital

Главные инвестиции: Uber, Twitter, Stripe, Instagram

Возраст: 41

Крис Сакка попал в рейтинг впервые в 2015 году благодаря «входам» на ранних стадиях в Twitter, Uber и множество других стартапов, превратившихся в крупный бизнес. Его фонд Lowercase Capital вложился в Instagram, который Facebook приобрел в 2012 году за $736 млн. В прошлом году стал постоянным участником популярного шоу для малых предпринимателей «Shark Tank», а также насладился успешным выходом на IPO Twilio в июле. Кроме того, будучи ярым противником администрации президента США Дональда Трампа, Сакка в прошлом году вложился в дюжину фондов, которыми управляют женщины или мигранты.

Экс-сотрудник Google, известный своими ковбойскими рубашками, еще во времена работы в корпорации выписал «ангельский» чек на $25 000 Twitter, а перед IPO прикупил еще долей в сервисе микроблогов на $1 млрд. Инвесторам Lowercase основатель и управляющий фонда «заработал» более $4 млрд дохода. Основную ценность Lowercase Capital принесла доля в Uber. Фонд вложился в сервис по вызову такси дважды — $1,3 млн вместе с другими инвесторами на посевной стадии в 2010 году и $11 млн в первом раунде в 2011 году.

3. Питер Фентон

Место в рейтинге в 2016 году: 4

Компания: Benchmark

Главные инвестиции: Twitter, New Relic, Docker

Возраст: 44

Будучи одним из пяти партнеров Benchmark, знаменитого венчурного фонда Кремниевой долины, Фентон вовремя вложился во множество сервисов, от eBay до Uber. Самая удачная сделка инвестора – «вход» в капитал сервиса микроблогов Twitter. Договориться с основателями компании Фентону удалось еще в 2009 году. К 2013 году, когда Twitter провел IPO и получил оценку в $30 млрд, доля партнера Benchmark составляла 6,6%. Говоря о творческой философии фонда в выборе проектов для инвестирования, он отмечает: «Мы скорее джаз-банд, а не военный оркестр».

4. Стив Андерсон

Место в рейтинге в 2016 году: 2

Компания: Baseline Ventures

Главные инвестиции: Instagram, Twitter, Social Finance

Возраст: 48

Первый инвестор Instagram, Андерсон поддержал мобильный фотосервис задолго до того, как приложение стало социальным феноменом и было приобретено Facebook почти за $736 млн. На ранней стадии он стал инвестором платформы Heroku (поглощена Salesforce.com в 2010 году за $212 млн), финансового сервиса Social Finance, онлайн-стилиста для женщин Stitch Fix и разработчика мобильных игр Machine Zone. Забавно, что первым бизнес-предприятием венчурного капиталиста еще в старших классах школы было участие в диджей-дуэте Steve&Steve. Андерсон и до сих пор увлекается электронной музыкой. Инвестор также любит велоспорт, однако теперь больше внимания уделяет робототехнике и искусственному интеллекту, инвестируя в Dishcraft Robotics.

5. Брайан Сингерман

Место в рейтинге в 2016 году: 36

Компания: Founders Fund

Главные инвестиции: Stemcentrx, Airbnb, Lyft, Spotify, SpaceX

Возраст: 40

Брайан Сингерман ворвался пятерку «списка Мидаса» в 2017 году благодаря смелой ставке на биотехнологическую компанию Stemcentrx, которая занимается изучением стволовых клеток. В апреле 2016 года фармацевтический гигант AbbVie объявил о покупке Stemcentrx $10,2 млрд долларов. К другим успешным проектам в портфолио Синмермана относятся Oculus VR, который Facebook приобрел за $2 млрд в июле 2014 года, Misfit и The Climate Corporation. Активный портфель инвестора включает Airbnb, AltSchool и Emerald Therapeutics. Выпускник Стэнфордскрого университета Сингерман в 2004 году был принят на работу в Google, где проработал четыре года в качестве инженера и руководителя, основав среди других проектов сервис iGoogle.

6. Мэри Микер

Место в рейтинге в 2016 году: 5

Компания: Kleiner Perkins Caufield & Byers

Главные инвестиции: Facebook, JD.com, Airbnb, Spotify

Возраст: 57

«Королева интернета» Микер вновь единственная женщина в первой десятке списка. Ее успех обеспечивают своевременные инвестиции в сервис электронных платежей Square, стриминговый Spotify, Facebook, Airbnb и Houzz. Другие инвестиции под руководством Микер включают LegalZoom, Twitter, Instacart, Slack и бренд носков Stance.

В 2010 году она покинула пост аналитика Morgan Stanley, после 30 лет успешной карьеры, чтобы в статусе партнера присоединиться к команде известного фонда Kleiner Perkins. Ее ежегодные отчеты Internet Trends о ключевых трендах в интернете пользуются непререкаемым авторитетом на рынке, предсказывая, что будет актуально в венчурной отрасли в будущем.

7. Билл Гурли

Место в рейтинге в 2016 году: 8

Компания: Benchmark

Главные инвестиции: Uber, GrubHub, Nextdoor

Возраст: 50

Постоянный участник рейтинга, Гурли – самый опытный активный партнер Benchmark, инвестировавшей в Twitter, Snapchat и Uber. В Uber Билл даже заседает в совете директоров – именно ему в Benchmark доверили курировать инвестицию, которая состоялась в 2003 году. В последнее время он стал объектом более пристального внимания, занимая пост члена совета директоров и являясь наставником основателя сервиса такси Трэвиса Каланика, после серии скандалов с участием стартапа. В его портфолио есть и другие успешные проекты, в частности, миллиардный «единорог» NextDoor, Stitch Fix, HackerOne и Vessel. Бывший игрок сборной Университета Флориды по баскетболу, Гурли начал карьеру в качестве инженера в Compaq, но вскоре ушел в венчурные капиталисты. Он ведет популярный в Кремниевой долине блог Above the Crowd, в котором предостерегает рынок от надувания новых «пузырей».

8. Карл Гордон

Место в рейтинге в 2016 году: 20

Компания: OrbiMed

Главные инвестиции: Acerta, Seragon Pharmaceuticals

Возраст: 52

Гордон оказался в первой десятке Midas List в этом году неслучайно. Успех эксперта по биотехнологиям отражает тренд на инвестиции в фармацевтику. Прочную позицию в рейтинге венчурному капиталисту обеспечила покупка в декабре 2015 года фармацевтической компанией AstraZeneca биотехнологической Acerta, которая оценивается в $7 млрд. Другие недавние «выходы» включают Aragon Pharmaceuticals, выкупленную в 2013 году Johnson & Johnson, фармакологическую Seragon Pharmaceuticals, которую купила Genentech в 2014 году, и Adimab. Гордон продолжает верить, что его дети, которым сейчас 17 и 14 лет, станут лучшими «экзитами» инвестора.

9. Дуглас Лион

Место в рейтинге в 2016 году: 9

Компания: Sequoia Capital

Главные инвестиции: WhatsApp, FireEye, ServiceNow, Jasper Technologies

Возраст: 59

Лион – один из отцов-основателей «фабрики инноваций» Sequoia Capital, управляющий партнер прославленной инвестиционной компании. Фонды Sequoia в нужный момент инвестировали в Google и YouTube, в Zappos и LinkedIn, сверхуспешным «выходом» стала инвестиция в WhatsApp, которую позже купила Facebook почти за $22 млрд кэшем и акциями. Лион вместе с семьей эмигрировал в США из Генуи и бережно относится к своим итальянским корням, за что в Кремниевой долине получил шутливое прозвище «консильери».

Его профессиональные удачи — IPO компаний ServiceNow (2012 год), CafePress (2012 год) и RingCentral (2013 год). Он также помогал коллегам инвестировать в FireEye (IPO в 2013 году) и курировал несколько сделок M&A: Meraki, поглощенную в 2012-м Cisco за $1,2 млрд, и Aster Data, поглощенную TeraData в 2011 году за $263 млн.

10. Джим Брейер

Место в рейтинге в 2016 году: 9

Компания: Breyer Capital

Главные инвестиции: Facebook

Возраст: 55

Ранний инвестор Facebook Брейер теперь инвестирует через свою собственную фирму Breyer Capital, где он фокусируется на компаниях, которые занимаются разработками в области искусственного интеллекта, а затем внедряют их в целый ряд отраслей, таких как цифровое здравоохранение или финтех. Брейер также активно инвестировал в Китай с 2005 года, объединившись с IDG Capital Partners для создания венчурного фонда на $1 млрд. Его работа в Азии окупилась в прошлом году, когда Wanda Group купила американскую Legendary Pictures, которая занимается выпуском кинофильмов, за $3,5 млрд. У предпринимателя также есть доли в других компаниях, в частности, в сфере анализа данных — Kensho, Digital Currency Circle Financial и стартапе Heal. Ранее он также инвестировал в китайского производителя смартфонов Xiaomi и социальное приложение Wickr.

15. Юрий Мильнер

Место в рейтинге в 2015 году: 17

Компания: Digital Sky Techlogies

Главные инвестиции: Twitter, Spotify, Airbnb

Возраст: 55

Мильнер вновь стал единственным россиянином, оказавшемся в рейтинге самых успешных венчурных инвесторов мира Forbes. В 2015 году миллиардер из России впервые вошел в топ-20 списка, заняв последнее место, в прошлом году он поднялся на 17-е место и теперь стремится выше.

Самый влиятельный российский инвестор в технологии оказался в элите мировых венчурных капиталистов благодаря своевременным вложением на ранней стадии в Facebook и Twitter через свой фонд DST Global. Позже он удачно вложился в Spotify и Airbnb. И обрати внимание на азиатских технологических «тигров», инвестировав в гиганта электронной коммерции Alibaba и онлайн-ритейлера JD.com.

В 2012 году Мильнер вместе с основателями Facebook и Google Марком Цукербергом и Сергем Брином объявили о создании крупнейшей в мире премии в области биомедицины и наук о жизни «Breakthrough Prize». В июле 2015 года он вложил $100 млн в проект по поиску внеземних цивилизаций. Идеологом проекта предприниматель называл знаменитого физика Стивена Хокинга, а среди его «научных лидеров» — Фрэнка Дрейка и Джеффа Марси.

США > Приватизация, инвестиции. Образование, наука > forbes.ru, 19 апреля 2017 > № 2145273


Германия > Недвижимость, строительство. Образование, наука > energyland.infо, 19 апреля 2017 > № 2145122

Ангела Меркель открыла новый центр инноваций отопления Viessmann

«Многие инновационные идеи и технические решения рождаются именно так: не на чертежной доске, а в результате мозгового штурма команды специалистов», — объясняет Михаэль Имхоф, руководитель системных испытаний отдела исследований и разработок.

Канцлер Германии Ангела Меркель посетила штаб-квартиру и предприятие компании Viessmann в Аллендорфе-на-Эдере с визитом, приуроченным к открытию нового научно-исследовательского центра «Техникум». Как сообщил председатель совета директоров компании Мартин Виссманн, стоимость проекта составила 50 миллионов евро. Это крупнейшие единовременные инвестиции за всю 100-летнюю историю компании.

Ангела Меркель отметила огромное значение научной деятельности и разработок компании Viessmann, которая «из небольшой производственной мастерской превратилась в крупнейшего мирового производителя и лидера инноваций в области отопления». По мнению канцлера, наибольшего прогресса здесь достигли за последние 25 лет, под руководством Мартина Виссманна.

В новом исследовательском центре, расположившемся на площади 11 тысяч квадратных метров, работают более 100 инженеров, конструкторов и техников. Здесь установлено 250 стендов для испытаний и проверки надежности котлов. Мощности центра позволяют одновременно тестировать 110 отопительных систем при температурах от -45°C до +50°C и относительной влажности 20–90%. Столь масштабный объем работ обеспечивают 12 холодильных камер общей мощностью 6 МВт и 40 км внутренних газопроводов. Испытывать газовые котлы можно с 20-тью различными видами газа.

Как отметил глава компании Мартин Виссманн, задача «Техникума» — стать инкубатором для инноваций. Впервые идея его создания появилась у руководства компании еще в 2007 году. Сегодня ее воплощением стала футуристическая конструкция с 10-метровыми потолками. Ее сердцем является главный зал — стеклянный атриум, вокруг которого расположились мастерские проектировщиков и конструкторов, а также испытательные лаборатории. Часть из них находится в 19 башнях, увеличивающих полезную площадь «Техникума».

Благодаря особому акустическому решению и размещению наиболее мощных установок на верхнем этаже уровень шума в главном зале не превышает 48 дБ. Необычайная для производственного комплекса тишина позволяет инженерам, не повышая голоса, общаться и обмениваться мнениями прямо рядом с испытательными стендами. «В других лабораториях об этом можно только мечтать», — говорит Михаэль Имхоф, руководитель направления системных испытаний отдела исследований и разработок.Одной из главных особенностей проекта здания нового исследовательского центра стала идея пространственной компоновки, позволяющей специалистам перемещаться из помещения в помещение максимально оперативно. Внутренняя планировка организована таким образом, чтобы сотрудники разных отделов «Техникума» могли в любой момент собираться для рабочих совещаний и обмена идеями и сразу же опробовать их на практике в лабораториях.

Помимо многочисленных испытательных стендов, новая кузница идей Viessmann оснащена 3D-принтерами последнего поколения, позволяющими без промедления создавать прототипы будущих устройств. В течение всего одной ночи такой принтер может напечатать сложную деталь, разработанную инженерами днем. Раньше на это уходило 14 дней.

Открытие «Техникума» совпало по времени с началом реализации в компании новой стратегии развития, суть которой воплощает слоган «100+ Into a new century». Viessmann полностью переводит все бизнес-процессы, внутренние и внешние коммуникации на цифровую платформу и сокращает до минимума время обработки заказов своих партнеров и клиентов. А это значит, что созданные в стенах «Техникума» инновации тут же пойдут в массы.

Германия > Недвижимость, строительство. Образование, наука > energyland.infо, 19 апреля 2017 > № 2145122


Эстония. Евросоюз. Швеция > Образование, наука. Финансы, банки. СМИ, ИТ > delfi.ee, 18 апреля 2017 > № 2150311

Тартуский университет и Swedbank запускают проект сотрудничества в области обработки данных

Тартуский университет и Swedbank заключат соглашение о двухлетнем проекте по сотрудничеству, целью которого является применение научных разработок в предпринимательстве и развитие методов машинного обучения с использованием баз данных предприятия.

Общий бюджет проекта сотрудничества составляет 335 000 евро. Поддержку проекту окажет структурный фонд Европейского союза в рамках концепции „Разумной специализации”.

В середине мая в Swedbank приступят к работе три научных сотрудника Тартуского университета из исследовательской группы профессора Марлона Дюма по разработке программного обеспечения, задача которых — изучение массива данных банковских клиентов и составление новых эффективных алгоритмов для подготовки индивидуальных рекомендаций клиентам. Простой пример результата такого анализа данных — выдача людям рекомендаций по созданию финансовых резервов в зависимости от их возраста, если человек ещё не приступил к накоплению.

По словам генерального директора Swedbank в Эстонии Роберта Китта, сотрудничество с Тартуским университетом имеет символическое значение на многих уровнях. „С одной стороны, как научные исследования, так и практика по всему миру многократно подтверждали, что экономическое положение государств определяется тем, насколько удачно могут сотрудничать научные учреждения и предприятия в области инноваций. С другой стороны, важно то, как нам удастся совместно с Тартуским университетом проанализировать имеющиеся в распоряжении банка колоссальные массивы клиентских данных и предоставить людям на основе такого анализа наилучшие персонифицированные рекомендации, что в свою очередь приведёт к более осознанному финансовому поведению населения Эстонии”.

По словам директора Института информатики Тартуского университета Яака Вило, в Эстонии нет ни одной базы данных, которую невозможно было бы проанализировать. „Важно, чтобы предприятия, которые видят, какой потенциал несёт в себе использование данных, умели бы правильно формулировать вопросы. Это позволит им увеличить конкурентоспособность, поможет избегать рисков и мошеннических схем и повышать качество предлагаемых клиентам услуг. Методы глубинного анализа данных помогают находить новые важные связи, которые можно применить при организации автоматической поддержки принятия решений и формировании предложений для клиентов. Это должно уменьшить число малозначительных предложений и, в конечном счёте, повысить удовлетворённость клиентов оказываемыми услугами. Руководимая профессором Дюма рабочая группа анализа бизнес-процессов — идеальный партнёр для Swedbank при реализации данного проекта, и я надеюсь, что это откроет новые возможности перед обеими сторонами”, — сказал Вило.

Целью финансируемых Структурными фондами Европейского союза „Прикладных исследований в области разумной специализации” является помощь в наращивании наукоёмкости экономики Эстонии с опорой на сотрудничество научных учреждений и предприятий. Эта поддержка позволит предприятиям заказывать у вузов и у научных учреждений необходимые прикладные исследования или проекты по совершенствованию продукции. Выдача пособий осуществляется через открытые туры ходатайств, которые проводит фонд Archimedes.

Эстония. Евросоюз. Швеция > Образование, наука. Финансы, банки. СМИ, ИТ > delfi.ee, 18 апреля 2017 > № 2150311


Германия > Образование, наука > dw.de, 18 апреля 2017 > № 2144687

Настольный футбол, игровые приставки, множество ярких деталей, бесплатные еда и напитки, - снимки офисов Google вызывают восхищение и жгучую зависть. Но как такой интерьер влияет на трудоспособность и креативность и стоит ли его копировать?

"Как известно из психологии, ситуация, в которой находится человек, сказывается на его образе мыслей, поведении и чувствах. Важную роль играет и окружающий нас интерьер", - отмечает в интервью DW профессор организационной психологии Высшей школы Хоэнхайма Анна Штайдле (Anna Steidle). Простые примеры: прогулка на природе успокаивает и вызывает позитивные эмоции, в просторном помещении мыслится шире. Эти процессы происходят подсознательно, но в офисе на них можно целенаправленно влиять.

Тушите свет!

Группа ученых из Высшей школы Хоэнхайма совместно со Штутгартским университетом занимается изучением того, что способствует продуктивности и возникновению новых, оригинальных идей. "Наши исследования показали, что в огромной степени на атмосферу в рабочем помещении влияет освещение. Типичное представление: офис должен быть светлым, а мягкий, приглушенный свет подходит скорее для ужина в ресторане. Но на самом деле неяркий свет создает более свободную, неформальную атмосферу и благоприятствует творческому мышлению", - подчеркивает психолог Анна Штайдле.

При приглушенном освещении участники исследования лучше справлялись с решением задач, требующих нестандартного подхода. Такой свет помогает и при работе в команде. "Эта атмосфера теплее. Она вызывает готовность вместе решать задачи, прислушиваться к мнению других, идти навстречу. Во время деловых переговоров это тоже способствует поиску выгодного для всех решения", - отмечает профессор.

Напротив, более яркий свет лучше использовать для работы, где требуется аналитическое мышление и концентрация внимания.

Список факторов, воздействующих на креативность и продуктивность, на этом далеко не заканчивается. "Есть исследование, согласно которому запах кофе оказывает позитивное влияние. Или, например, зеленый и синий цвета вдохновляют на новые идеи, так же как и вид из окна на природу, растения в комнате или диск с щебетанием птиц", - приводит примеры профессор. Яркие акценты, например, Кандинский на стене, отклонения в цвете и форме помогают перестроить ход мыслей. Главное - такие объекты не должны отвлекать.

Сегодня, по словам ученого, благоустройству офисов уделяется все больше внимания и в Германии. "Особенно крупные предприятия из списка Dax нуждаются в талантливых высококвалифицированных сотрудниках. У кандидатов на топ-вакансии, в свою очередь, тоже высокие требования, и хорошая зарплата - далеко не единственное из них", - объясняет причину Анна Штайдле.

Какие стены помогают

С ней согласен и Марк Филлипс (Mark Phillips), профессор архитектуры и дизайна в Высшей школе Кобурга. Однако то, как это делают немецкие работодатели, он считает слишком рациональным и искусственным. "Большую роль играют планирование, стратегия. Например, в штутгартском филиале Воsch создали центр инноваций. Он размещен на высоком этаже и украшен необычными, даже абсурдными работами художников, которые должны помочь уйти в сторону от привычного мышления", - рассказывает архитектор и дизайнер в интервью DW.

По его мнению, такие офисные помещения мало способствуют принятию решений на основе интуиции. А именно интуицию и спонтанность он связывает с креативностью. И здесь можно поучиться у Google. "Что точно доказано, так это то, что элементы из сферы досуга в офисе, как, например, настольный футбол, способствуют тому, что сотрудники задерживаются дольше на работе", - поясняет Марк Филлипс. Конечно, с критикой по поводу ненормированного графика и завуалированной эксплуатации трудящихся можно согласиться, но в таком подходе есть своя логика. "Чем больше времени сотрудник проводит в офисе, тем выше вероятность, что в течение дня у него будет больше креативных фаз и спонтанного обмена информацией с коллегами", - раскрывает его суть эксперт.

Главное - спонтанность и доверие

А спонтанное общение, по теории Марка Филлипса, способствует новым идеям. И самыми подходящими для него являются места, где коллеги волей-неволей сталкиваются друг с другом, где динамика движения дает встряску инновационному потенциалу. Коридоры, офисные кухни, помещения для курения, лестничные площадки, тихие уголки в большом фойе - самые подходящие пространства для креативного хаоса. У ксерокса или кофеварки можно отвлечься от рутины, взлянуть на все со стороны и найти новый подход. "Поэтому в таких местах должны быть созданы необходимые для работы условия: соответствующая акустика, освещение, розетки, доступ в интернет, столы и стулья, а также перегородки, прячущие от посторонних взглядов", - говорит дизайнер.

В Германии такой подход пока не получил распространия. Здесь, с сожалением отмечает Марк Филлипс, пытаются исключить все, что могло бы мешать работе. Хотя, как доказано учеными, обстановка, которую сотрудник сам может определять, повышает мотивацию и эффективность выполнения работы.

Впрочем, самое важное в его теории креативных пространств, подчеркивает профессор из Кобурга,- не интерьер, а корпоративная культура: "Работодатель должен доверять сотрудникам и предоставлять им свободу". Только при этом условии такой подход будет приносить плоды.

Германия > Образование, наука > dw.de, 18 апреля 2017 > № 2144687


Россия > Образование, наука > ras.ru, 17 апреля 2017 > № 2143132

Академики ждут, когда государство определится с кандидатом в президенты РАН

"Вести в субботу" упрямо возвращаются к тому, что происходит с нашей наукой, с Академией наук, с РАН. Строго говоря, эта история касается всего-то двух с небольшим тысяч членов РАН, которые столкнулись с тем, что все три кандидаты в президенты академии взяли самоотвод, но реально она задевает интересы, как минимум, ста тысяч сотрудников академических институтов. А если говорить по существу, то эта история касается престижа всей страны. Но до того как перейти к новому повороту в деле избрания нового президента РАН, давайте и поговорим и о науке.

Мы все гордимся тем, как в свое время академия осуществила атомный и космический проекты — это уже история – а вот что бы такое нашей науке затеять, чтобы общество вновь сказало: "Ах!"? С этим вопросам "Вести в субботу" обращались и к тем, кто уже был героями наших сюжетов про РАН, и к тем, кто участвует в нашей программе впервые. К счастью, идей у наших ученых — масса. Они с интересом заглядывают и в соседние науки.

"Есть великолепное исследование: если мы на 5 лет удлиняем не срок жизни, а срок деятельной жизни, это дает гигантский вклад в экономику", — отметил академик Александр Кулешов, ректор Сколковского института науки и технологий.

"Таких направлений в разных науках много. Но это, наверное, квантовый компьютер, новые источники энергии, новые средства для хранения, — считает Ольга Донцова, заведующая отделом структуры и функций РНК НИИ физико-химической биологии им. А. Н. Белозерского МГУ. — Аккумуляторы по новым принципам. В Америке это целая программа. Мы знаем с вами, что материалы нужны. Как только появились материалы, у нас iPhone появились и прочие приспособления, которые сильно изменили нашу жизнь. А в нашей области это так называемая нейробиология. Это понять, как мы думаем, почему мы чувствуем, что это все такое, как это все устроено, как это организовано".

"Фантастические возможности! Конструирование не просто отдельных молекул, а устройств из этих молекул", — отметил академик Валерий Чарушин, директор Института органического синтеза им. И. Я. Постовского Уральского отделения РАН.

"В каждой науке есть свои прорывы. Например, в океанологии. Климат. Что такое океан? Океан — это климат. Сейчас говорят про потепление. Я такой пример приведу. Увеличение углекислого газа приводит к небольшому повышению температуры, как и приводит к влагосодержанию. Потому что 72% поверхности — это вода. А это еще и более сильный парниковый газ. Но влагосодержание может повысить облачность. А облачность — отражение. И, может быть, это будет компенсация", — рассказал академик Роберт Нигматулин, и. о. научного руководителя Института океанологии им. П. П. Ширшова РАН.

- Если позволите, переведу ваши фундаментальные рассуждения на научно-прикладные. Зная, как будет меняться климат, будем знать, какие нас ждут урожаи, и выстраивать совершенно по-другому экономическую политику.

- Конечно.

"Есть очень смелые идеи и у физиков, и у химиков. В сфере, например, физики высоких энергий в работе с плазмой. Есть и замечательные идеи у радиохимиков, у биологов. Заделы очень существенные в институтах Российской академии наук есть. Вопрос – в том, как мобилизовать эти ресурсы", — считает Фёдор Войтоловский, член-корреспондент РАН, заместитель директора ИМЭМО РАН.

Так неужели такие образованные и интеллигентные люди не способны договориться о том, как им избирать президента? К счастью, способны. Президиум РАН уточнил новые правила выдвижения кандидатов в президенты. Что это будут за правила? И кто должен стать следующим главой академии? "Вести в субботу" опрашивали академиков — москвичей, сибиряков, дальневосточников – теперь будет Урал.

Но начнем с Санкт-Петербурга, ведь именно там работает когда-то сам кандидат в президенты РАН, наш единственный сегодня академик-нобелевский лауреат Жорес Иванович Алферов.

"Главная беда отечественной науки сегодня — это даже не низкое финансирование, которое по-прежнему ниже, чем было в советские времена, это невостребованность наших научных результатов экономикой и обществом", — уверен Алферов.

Однако вот вам Сколково и "Сколтех". Сейчас здесь достраивается и суперсовременный кампус: лаборатории будут такие, какие не всегда бывают даже в MIT в Бостоне. И уже есть одна — гибридной фотоники. Именно здесь "Вести в субботу" принимал ректор "Сколтеха" академик Александр Кулешов.

"Конечно, это была государственная идея. Безусловно, мы реализуем некую, некую государственную концепцию. Хорошо или плохо, не нам судить. В конце концов вскрытие покажет", — отметил Кулешов.

Вот как?! Значит, наука все-таки у государства востребована. Больше того, по количеству старт-апов на душу профессорско-студенческого населения "Сколтех" — уже лидер. Но, получается, востребована только наука прикладная?

"Мой длительный инженерный опыт говорит о том, что никакие инновация, я вообще терпеть не могу этого слова, невозможны, если рядом нет настоящей фундаментальной науки. Это все быстро деградирует", — уверен Александр Кулешов.

"Разница только в том, что отдельные приложения возникают сразу, а отдельные — через столетие. Не забывайте, когда мы говорим "век пара", "век электричества", "век атомной энергии", то это все благодаря развитию фундаментальных исследований и их приложений", — подчеркнул Жорес Алферов.

Самый молодой член-корреспондент и гуманитарий в студии канала "Россия-24" Федор Войтоловский. Избран в 37 лет. Разговариваем после эфира.

- Можно я вам, член-корреспонденту академии расскажу о четырех вещах, в которых разбирается любой русский человек?

- С удовольствием.

- Это футбол, сельское хозяйство, телевидение и Академия наук. Потому что все мы с детства за этим наблюдаем, и нам кажется, что если ты наблюдаешь, то во всем разбираешься. Хотя, я думаю, что попроси вас выставить свет в студии, вы вряд ли сумеете.

- Точно нет.

- С академией тоже кажется: все понятно. Приходите вы, свежеиспеченный членкор, на последнее общее собрание, начинается выбор президента, происходят три подряд самоотвода. Для вас это была ожидаемая ситуация?

- Нет, я был очень удивлен.

- Она объяснима?

- Объяснима.

Федор работает в Институте мировой экономики и международных отношений имени своего бывшего директора Евгения Примакова. Именно на академика Примакова Федор и ссылается как на человека, чьим авторитетом реформа академии была отсрочена. Но когда отложенная реформа все-таки случилась, то академия не стала менять, на взгляд Федора, даже самое очевидное.

"Сама модель, при которой выдвигают кандидатов не все отделение, а бюро отделения, не очень корректна. Потому что за бортом, например, остаются голоса членкоров. А это как раз, учитывая возрастной разрыв между академиками и членкорами, — голос нового поколения в науке, которое выросло уже совсем в других реалиях", — считает Войтоловский.

МГУ и его лаборатория "естественников", где уже возможен разговор не просто о реалиях, а о слоях таких реалий. Здесь нас ждал проректор университета академик Алексей Хохлов.

Потомственный академик Хохлов — соавтор утвержденной теперь инструкции об обновленных правилах выдвижения кандидатов в президенты РАН.

"Первое — это то, что группы академиков могут при наличии минимальной численности 50 человек выдвигать кандидата в президенты Российской академии наук", — говорит Хохлов.

- Они вольны друг с другом объединяться вне зависимости от отделений?

- Они вольны объединяться независимо от того, к какому отделению они принадлежат. Важно, чтобы они поддерживали одного и того же кандидата.

Отменяется и правило, по которому выдвигать кандидатов в президенты могли только члены бюро отделений — это всего 15% от академии.

Эти новые правила утверждены на президиуме РАН. Еще один участник его последнего заседания — уральский академик Валерий Чарушин.

"Конечно, это расширяет права и возможности выдвижения. И в сегодняшних условиях это, бесспорно, благо, потому что академия заинтересована в том, чтобы выборы состоялись, чтобы они были альтернативными и имелось большое количество претендентов", — отметил Чарушин.

"Другое дело, что президиум сохранил и старый порядок, когда выдвижение может осуществляться тайным голосованием на заседаниях бюро отделений", — подчеркнул академик Хохлов.

Это, кстати, принимают и молодые. "Каждое отделение имеет свой взгляд не только на свою сферу исследований, но и на всю академию", — сказал Федор Войтоловский.

Но кто же они, выборщики, которые в сентябре вновь приедут на Ленинский проспект и заполнят зал общих собраний академии?

"Я в советское время знал по отделению физики и астрономии, в котором я был избран, всех членов, за что они стали академиками и членами-корреспондентами. Сейчас я не знаю. Страна стала в два раза меньше, а академия наук по количеству членов в три или в четыре раза больше", — признается Жорес Алферов.

Дело не только в утвержденном государством объединении трех академий: "старой" РАН, медицинской и бывшей ВАСХНИЛ. Дело и в том, как на предпоследнем общем собрании уже и большая Академия сама саморасширилась.

- Вы согласны с теми оценками, которые были у нас прошлой осенью, что выборы отличались совсем не в лучшую сторону в плане избрания всех этих детей, жен?

- Извините меня за непарламентское выражение, но был абсолютный бардак, когда тебе предлагают избрать 400 человек, из которых нет обсуждений, никто никого не знает, — возмущается академик Кулешов.

"Мы говорим о выборах президента РАН. Но надо менять и выборы членов РАН, — считает академик Хохлов. — Так, как они происходили, это совершенно правильно. Нужно какие-то новые механизмы включать. В то же время это должен быть действительно выбор научного сообщества".

Как научное сообщество выбирало себе главу раньше? В кабинете академика Алферова — портрет легендарного президента Академии наук СССР Мстислава Келдыша. О том, как выбирали его, знает академик Кулешов.

"Есть фольклорная история, на мой взгляд, совершенно замечательная. 1961 год. Несмеянов заканчивает свою карьеру президента. Нужен сменщик. Есть два кандидата: Лаврентьев, которого поддерживает Хрущев, и Мстислав Всеволодович Келдыш, которого поддерживает Косыгин. Оба — великие ученые и потрясающие организаторы науки. Именно Лаврентьев построил академгородок. На каком-то приеме, когда Никита Сергеевич был в приподнятом настроении, Косыгин его все-таки уговорил. И на следующее утро — срочный президиум. Открывается дверь, входят Косыгин с Келдышем. Выборы тайные, никто не назначает президента. Но вы думаете, были против?" — рассказал академик Кулешов.

"Алексей Николаевич Косыгин лично боролся за то, чтобы Мстислав Всеволодович стал президентом, и, как говорится, явился на заседание президиума для обсуждения этого вопроса, что, вообще говоря, было необычно", — отметил Алферров.

Но при этом академики все-таки голосовали. И до того, как недавно случился конфуз со сразу тремя самоотводами на первых в истории выборах президента уже объединенной академии, считалось, что все устоялось, что, например, подделка или вброс бюллетеней на выборах невозможна.

"Такого в РАН никогда не было. У меня отец — академик. У меня дед — академик. Он был избран еще 1943 году, во время войны. Тогда, между прочим, очень нужно было избрать Курчатова по понятным причинам. Но избрали вместо него академика Алеханова. И никто же не думал подделывать голоса за Курчатова. Просто выделили дополнительные места, на которые избрали в конечном итоге Курчатова. Я не могу припомнить, чтобы были какие-то фальсификации при самих выборах. Давление до выборов — это другое дело", — отметил Хохлов.

Классика — история про то, как из президентов академии уходил Анатолий Александров, — уже в перестройку, по идее, в куда более демократичную пору, чем в советские времена.

"Первые признаки развала начались еще в позднюю советскую эпоху, еще при Горбачеве. Началось еще, наверное, с Гурия Ивановича Марчука, уже некое дрожание земли ощущалось", — вспоминает академик Кулешов.

"К нам приехал Лигачев, — рассказал Жорес Алферов, — но он уже говорил иначе: "Анатолий Петрович ушел. Мы рассматривали этот вопрос и рекомендуем Гурия Ивановича Марчука. Я не буду говорить, какой он ученый, это не имеет большого значения. Самое главное, что он хорошо работает с партийными органами". При такой рекомендации..." — вздыхает Жорес Алферов.

Потом вроде бы наступила демократия. Но парадокс: при демократии такие свободолюбивые академики сделали выборы своего президента более жесткими, взять то же выдвижение от бюро отделений и через президиум.

"Парадокс состоит в том, что она была введена для того, чтобы затруднить выдвижение других кандидатов помимо Юрия Сергеевича Осипова", — сказал академик Хохлов.

И все это происходило на фоне куда более тревожной истории, чем какие-то там правила голосования.

"В начале постсоветского периода государство забыло об академии. А академия попыталась забыть о государстве, — отметил академик Кулешов. — Но какие глупости были понаделаны! Последние выборы. Блестящий математик Станислав Смирнов. Его не выбрали в этот раз в академики. Хорошо, если ты не признаешь Эйнштейна великим ученым, то это не проблема Эйнштейна, это твоя проблема".

Так как же грамотно? И вот здесь наши собеседники все — об одном. Оказывается, все видели интервью "Вестей в субботу" с помощником президента России по науке Андреем Фурсенко, который высказал мнение, что выборам быть. Но все — за то, чтобы и государство к этим выборам открыто определилось: за кого оно?

"У нас есть много голосов в академии, есть различные позиции, различные фракции, но у нас нет стратегической линии развития академии. И ее должна выработать только сама академия, возможно, в диалоге. Не возможно, а точно в диалоге с государством", — уверен Федор Войтоловский.

"Академия практически является государственной. Она не может жить по каким-то особым законам. Она живет по законам, которые устанавливает наше государство. Не думаю, что претендентов будет очень много", — сказал академик Чарушин.

"Организация ФАНО с людьми, которые мало разбираются в современной науке, — это ошибочное решение. Я об этом говорил и нашему президенту. Но сегодня, как говорится, что есть, то и есть. С властью нужно ладить", — считает Алферов.

Естественно, выбирать самим нашим академикам и членкорам. Пожелаем им спокойной подготовки к выборам. Впрочем, уже стало понятно, что многих членов академии сейчас отвлекает и от выборов, и от научной работы, — это судьба их коллеги академика Юрия Пивоварова, многолетнего руководителя Института научной информации по общественным наукам, того самого ИНИОНа, который памятно сгорел в 2015 году. Тогда в отношении академика Пивоварова было заведено дело. Но в ходе следствия выявилась "несостоятельность обвинения по инкриминируемой Пивоварову статье о халатности" — цитата из написанного заявления академиков в поддержку Пивоварова. Они напоминают, что, "несмотря на отсутствие каких-либо новых фактов и обстоятельств, было предъявлено новое обвинение — в совершении преступления по статье о злоупотреблении должностными полномочиями, повлекшем тяжкие последствия. Но и это обвинение не было доказано".

Тем не менее в ноябре 2016 года была создана следственная группа, которая проводит многочисленные допросы сотрудников ИНИОН, обыски, выемки документов, в результате чего работа института фактически парализована, а его коллектив деморализован. В марте 2017 года против Пивоварова было возбуждено новое уголовное дело и установлена мера пресечения — подписка о невыезде.

Между тем Пивоваров попал в больницу. И вот теперь десятки членов академии прислали электронные письма авторам открытого текста с готовностью поддержать их просьбу о необходимости "признания незаконным возбуждения нового уголовного дела против Пивоварова и принятой меры пресечения".

Сергей Брилев, Вести.ру

Россия > Образование, наука > ras.ru, 17 апреля 2017 > № 2143132


Россия > Образование, наука > forbes.ru, 17 апреля 2017 > № 2143017

Университет монстров: почему бизнес и ученые не находят общего языка

Павел Кошкин

бывший главный редактор англоязычного аналитического ресурса Russia Direct

Низкая эффективность научных разработок для предпринимателей и политический застой мешают развитию российских университетов

Отношения между бизнесом и университетами в России непростые: они друг друга не понимают, говорят на разных языках, но тем не менее пытаются найти точки соприкосновения. Пока безуспешно. Однако попытки наладить диалог между учеными и предпринимателями — важный шаг для того, чтобы сделать науку более прикладной и практичной, а бизнес — более восприимчивым к академическим идеям.

Сможет ли Россия — с сильной вертикалью власти, бюрократией и академическим консерватизмом — создать благоприятные условия, при которых бизнес и университеты будут обслуживать взаимные интересы, а не противопоставлять себя друг другу? Этот вопрос был поднят в апреле во время дискуссии в Центре русских и евразийских исследований им. Дэвиса Гарвардского университета. Дискуссию инициировал РУДН. «Если мы хотим развивать исследовательские университеты, то без соединения взгляда со стороны бизнеса и со стороны академического сообщества ничего не получится: наука и бизнес будут существовать обособленно», — отметила Светлана Балашова, исполнительный директор Международного центр исследований развивающихся рынков при РУДН. Бруно Сержи, научный директор этого центра и эксперт Центра Дэвиса при Гарварде, также считает, что университетская среда всегда была чужда и непонятна бизнесу.

Финансист Александр Просвиряков, член ассоциации ACI Russia и Russia Corporate Treasurers Association, считает, что «академическая среда готовит, в первую очередь, специалистов-теоретиков, которые не всегда готовы применять свои знания в практической плоскости». «Причем, наименее подготовленными, по моему опыту, являются выпускники российских финансово-экономических вузов», — добавил он.

По его словам, в России гораздо меньше внимания уделяется такому методу обучения как case studies (изучение конкретных случаев), когда от студентов ожидают вариантов решений по реальным кейсам в практике какой-нибудь компании. «Это заставляет молодых специалистов быть готовыми действовать и нести ответственность за свои решения, в отличие от простого изучения теоретических основ экономической жизни», — отметил он.

Согласно статистике и общественному мнению, университеты тоже не удовлетворяют запросы рынка и бизнеса. Около 50% россиян считают, что приобретенные в университетской магистратуре знания, недостаточны для успешного трудоустройства, как показывают данные опроса Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), опубликованные в январе 2017 года. При этом 47% процентов респондентов отмечают, что ситуация с трудоустройством по полученным специальностям в России ухудшается. Одна из причин — экономический кризис. Однако некомпетентность выпускников тоже играет важную роль, учитывая тот факт, что большинство работодатели, как правило, обращают внимание на опыт работы (50%), личные качества и навыки кандидатов (59%), а не на академическую успеваемость (15%) и репутацию учебного заведения (11%), как свидетельствуют опросы.

В тоже время, в академической среде бытует представление о том, что бизнес преследует исключительно сиюминутные цели. И дело не только в том, что бизнес стремится заработать деньги. Проблема в том, что бизнес в России — в силу того, что работает в постоянно меняющейся среде и в условиях непредсказуемости — вынужден адаптироваться и ориентироваться на достижение быстрого результата, чего не всегда дают научные исследования. «Дело не в том, что мы считаем бизнес — акулами капитализма, а в том, что у нас другой горизонт планирования», — заключает Балашова.

Несостоявшийся диалог

Тем не менее сегодня российские университеты стараются идти в ногу со временем, развивая образовательные программы под заказ бизнеса или формируя центры трансфера технологий, конечная цель которых – коммерциализация интеллектуальной и инновационной деятельности, а также установление тесных связей с крупным бизнесом. К сожалению, успешных примеров немного, но попытки предпринимаются.

Так, российские университеты пытаются открыть центры трансфера технологий примерно с 2000-х годов. К 2016 году такие центры появились во многих университетах, в том числе и тех, которые участвовали в государственной программе «5-100» по повышению конкурентоспособности российских вузов. Все эти попытки отлично вписываются в концепцию «Университет 3.0», которая развивается в рамках так называемой Национальной технологической инициативы (НТИ), запущенной Кремлем в декабре 2014 года. Агентство стратегических инициатив и Российская венчурная компания активно продвигают эту идею, предлагая трансформировать классические университеты в центры, объединяющие три функции — образовательную, исследовательскую и предпринимательскую. Словом, Университет 3.0 в идеале объединяет в одну команду не только представителей академической среды, но и крупного бизнеса.

Один из примеров — innovationStudio, совместный проект корпорации Intel и экономического факультета МГУ, запущенный в 2007 году. Куратор проекта Георгий Лаптев говорит, что инициатива «дает возможность студентам и сотрудникам создавать концепты новых продуктов и бизнес-модели».

Без компетенций бизнеса реализовать эту концепцию будет невозможно. Пока она все еще на бумаге и далека до полной реализации. Препятствий — множество: бюрократия, консерватизм академической среды, менталитет ученых, которые предпочитают избегать высоких рисков в отличие от бизнеса и посвящают себя исключительно фундаментальной науке. Яркий пример – история с Кендриком Уайтом, американским предпринимателем, основателем и главой фонда Marchmont Capital Partners. Еще недавно он был советником ректора Нижегородского государственного университета (ННГУ) по инновациям, а в 2013-2015 годах занимал должность проректора ННГУ. Уайт мечтал создать в университете эффективный центр по трансферу технологии, чтобы коммерциализировать разработки ученых и показать, на что способна российская наука, если объединится с бизнесом.

Начиная с 2013 года, он активно работал в этом направлении. Однако к 2015- 2017 из-за недостатка финансирования со стороны Минобразования, ННГУ больше не мог поддерживать инициативы Уайта, и он решил покинуть университет после истечения годового контракта. По факту, Уйат не сумел найти общий язык с консервативно настроенными профессорами. Они воспринимали его, скорее, как конкурента, чем участника диалога, заявил он Forbes. Проблема в том, что профессура привыкла получать краткосрочные государственным гранты из бюджета, но так и не научилась или просто не захотела капитализировать результаты своих исследований и адаптироваться их под нужды рынка.

«Нам не хватало ярких историй успеха», — добавил он. — «Возможно, мои идеи потеряли актуальность еще и потому, что руководство ННГУ не ставило долгосрочный целей по развитию инноваций и ждало от нас быстрых результатов за очень короткий промежуток времени. Однако такая тактика — игра в короткую на поле инноваций — по определению не может привести к успеху. Нам нужно было больше времени для реализации и коммерциализации наших инновационных проектов — по крайней мере, пять-семь лет, а не два-три года».

И снова политика…

Впрочем, политический режим в России, который, как правило, редко на практике поощряет инициативу «снизу», тоже является серьезной проблемой. Это отражается на принятии решений в самих университетах, где доминируют строгая иерархия «сверху-вниз». В США ситуация обратная: инициатива, как правило, идет снизу — возможно, это одна из причин, почему бизнес и университеты в Америке, по большому счету, на одной волне. Примеры — Стэндфордский университет, Массачусетский технологический институт (MIT), которые успешно сотрудничают с бизнесом, отвечая на запросы рынка.

В России — другой подход. Власти пытаются объединить два, казалось бы, несовместимых принципа — «заказ сверху» и «инициативу снизу». Некоторые ученые и предприниматели соглашаются, что «заказ сверху» и «инициатива снизу» могут гармонично сосуществовать. Эти инициативы должны проводиться на основе открытого конкурса, быть долгосрочными и транспарентными.

Однако на практике обычно все выглядит иначе. Государство выделяет деньги на проекты — ведомства или окологосударственные организации получают доступ к ним. Потом идет распределение ресурсов, но результат получается сомнительным — проекты не всегда доходят до финишной прямой. Насколько такая тактика эффективна — большой вопрос, так как она создает лазейки для коррупционных схем и иногда просто сводится к бессмысленной трате бюджетных средств. Так или иначе, но это не содействует диалогу между бизнесом и университетами.

По мнению профессора MIT Лорена Грэхема, несмотря на благородные попытки установить диалог между бизнесом и учеными, они вряд ли принесут значительные результаты — нужно изменить мотивацию и отношения сторон друг к другу — бизнесу следует понять, что представители академической среды могут помочь реформировать экономику и сделать предпринимателей успешными, а ученые избавиться от представлений, что бизнес является «грязным» и нечестным».

Политика Кремля и менталитет академической среды (и общества) являются причиной, почему Россия не может эффективно решить данную проблему. Более того, государство в России — доминирующая сила, которая больше заинтересована не в создании экономики знания, а в сохранении контроля над ресурсами и своей власти, добавляет Грэхем. Это усугубляет проблему диалога. И до тех пор, пока данная тенденция будет продолжаться решить проблему будет непросто. Грэхем считает, что в условиях усиления авторитарных наклонностей политического режима России, настоящий диалог как форма коммуникации может состояться только в условиях здоровой демократии — политической и конституционно-правовой транспарентности. «Нынешние лидеры России не пользуются доверием среди некоторых представителей академической среды», — считает Грэхем. — «В тоже время лидеры бизнеса сегодня не доверяют ученым и не стремятся помочь им. И это недоверие имеет под собой достаточно оснований и останется до тех пор, пока в обществе не произойдет серьезный сдвиг».

Россия > Образование, наука > forbes.ru, 17 апреля 2017 > № 2143017


Россия > Образование, наука > rosbalt.ru, 16 апреля 2017 > № 2149046

Согласно приоритетным планам развития высшего образования в России, вузы должны стать центрами притяжения инноваций. Такой подход с начала нулевых годов реализовывался в Китае, где сегодня учреждения высшей школы получают более половины технических изобретательских патентов и государственных премий. Об азиатских масштабах нам говорить пока рано, но уже сейчас ясно, что идея ложится на благодатную почву.

Приоритетный проект официально утвержден 25 октября 2016 года. Центры инноваций создаются на базе крупнейших в России технологических вузов. В текущем году Минобр обещает организацию 40 таких центров, к концу 2018 года — 55, а к 2025 году — не менее 100.

Из федеральной казны на реализацию проекта планируют направить 39,5 млрд рублей — примерно по 13 млрд рублей на протяжении трех лет. Еще 5 млрд рублей проект получит из внебюджетных источников.

Вузовские центры будут работать в тесной связке с региональными властями и бизнесом, и станут источником позитивных изменений городской и региональной среды, рассчитывают чиновники. Костяк, вероятно, составят опорные вузы и участники проекта «5-100».

Как рассказал директор департамента государственной политики в сфере высшего образования Минобрнауки Александр Соболев в рамках Московского международного салона образования, для участия в проекте подано более 80 заявок. Конкурс будет проводиться в два этапа. Ведомство уже определило набор формальных показателей для вузов. В их числе — результаты ЕГЭ, публикации, индексируемые Web of Science и Scopus, доля доходов от научно-исследовательской деятельности (НИОКР) в общей картине доходов, доля аспирантов и магистров от общего числа обучающихся. Всего показателей шесть, однако для того, чтобы пройти первичный отбор в пул инновационных вузов, достаточно соответствовать четырем.

В качестве результатов чиновники ждут от вузовских центров сотрудничества с бизнесом, возможно, наличия патентов на изобретения центров.

Открытыми остаются вопросы о моделях развития центров и параметрах мониторинга. Согласно нормативным документам, к лету ведомству надлежит определиться и с этим.

Ректор Томского государственного университета Эдуард Галажинский пояснил, что по итогам многочисленных обсуждений эксперты пришли к тому, что моделей может быть три (либо одна, но трехсоставная). Первая модель направлена на технологическое развитие региона. Она предполагает взаимодействие с кластерами, промышленностью и высокотехнологичным бизнесом, работу по приоритетам научно-технологического развития. Вторая — направлена на развитие рынка социальных услуг и социального предпринимательства, городской среды, поиск новых решений в рамках реализации социальной политики совместно с региональной властью. Третья предполагает развитие вузовских центров как центров аналитики, способных взять на себя подготовку и сопровождение принятия государственных решений.

«Модели должны быть гибкими, точка входа должна предполагать даже не соответствие конкретным критериям, а скорее рефлексию на тему собственных достижений, сильных и слабых сторон, — считает ректор ТГУ. — Как только появятся показатели, появятся и те, кто умеет по ним отчитываться, и вся эта история вновь превратиться в имитацию».

Здесь важно подчеркнуть, что строить систему Минобр собрался не на пустом месте. В регионах инновационные центры, которые работают в тесной связке с предприятиями, уже существуют.

На базе Уральского федерального университета создан инжиниринговый центр. Как рассказала замминистра промышленности и науки Свердловской области Виктория Казакова, речь о разработке нового оборудования, материалов, функциональных изделий, а также организации их производства.

«Вуз является ключевым участником научно-производственного консорциума, который решает задачи на стыке науки и промышленности. Причем, инновационный потенциал УрФУ можно измерить в цифрах: 238 договоров с предприятиями на общую сумму 100 млн рублей», — подчеркнула чиновник. По ее словам, ключевыми заказчиками центра стали оборонные предприятия.

Как рассказала министр образования Ростовской области Лариса Балина, в Ростове вопрос инноваций находится под патронажем губернатора. В регионе действуют две тематические программы: «Инновационное развитие» и «Инновационная экономика». Обе имеют финансовую и организационную поддержку со стороны властей.

Как результат: на базе опорных вузов организован промышленных коворкинг, несколько проектов которого реализовано на предприятиях Ростовской области.

Ректор НИТУ МИСиС, в составе которого находится целый ряд научных лабораторий и инжиниринговых центров, Алевтина Черникова подчеркнула, что часто решения находятся в междисциплинарной плоскости. Приступая к реализации национального проекта, нужно законодательно утвердить регламенты межвузовского взаимодействия, которых будут придерживаться участники процесса, считает она.

Директор Технопарка Самарского национально-исследовательского университета им. Академика Королева Валерий Зинченко согласился: в регионе не может и не должно быть одного центра. «Задачи по развитию инноваций должны решаться в кооперации НИИ, опорных вузов технологической, медицинской, сельскохозяйственной направленности», — считает он.

Декан факультета технологического менеджмента и инноваций ИТМО Филипп Казин ждет от проекта не просто научных разработок, но изменения культуры, изменение отношения вузов к делу. По его мнению, они уже сейчас должны жить тем, что будет актуально через 10 лет. «Именно вузы должны задавать вектор развития в регионах», — считает Казин.

По словам ректора УрФУ им. Ельцына Виктора Кокшарова, одно из основных направлений работы вузовских центров на сегодня — решение задач в области экологии. «Речь не только о мусорных полигонах. Нужны новые технологии по уменьшению выбросов в атмосферу, по переработке техногенных отходов, сотни тонн которых скопилось в стране за многие годы. Необходимо повышать энергоэффективность. Нужны системы, которые основываются на Smart Grid (умные сети электроснабжения), Big Data. В регионах с большой концентрацией предприятий ОПК, центры могли бы решать задачу конверсии или перевода оборонной промышленности на выпуск продукции гражданского назначения. Они должны предложить новые решения», — подчеркнул Кокшаров.

При этом, в отличие от коллеги из ТГУ, ректор ИТМО убежден, что проекту нужны четкие критерии оценки, что его результаты должны быть измеримы. «Это может быть количество созданных совместно с предприятиями проектов или лабораторий, количество сотрудников инновационных центров к общему числу педагогических работников в вузе. Оборот коммерческих предприятий, созданных вместе с вузами. Годовой объем инвестиций, которые привлек совместный проект», — считает Кокшаров. В перечень критериев можно включить долю выпускных квалификационных работ, которые внедрены в производство, добавил он.

Но важно понимать, подчеркнул в свою очередь Галажинский, что во всем мире такая система базируется на тесной связке вузов, бизнеса и власти. Состав участников дискуссии дает четко понять, каков расклад сил в России.

Предприятиям, чтобы вступить в игру, нужны налоговые льготы. Например, в случае, когда они заказывают НИОКРы российским вузам. Но и этот вопрос решается, подчеркнул представитель министерства.

«Мы три года работали с Минфином и Минэко. Сейчас на выходе из правительства находится законопроект, который такие налоговые льготы предусматривает», — заявил Соболев.

Первые центры инноваций будут созданы до конца года. При этом, как подчеркнул представитель Минобра, в ведомстве ищут не только первопроходцев, но и способы тиражирования их опыта.

Анна Семенец

Россия > Образование, наука > rosbalt.ru, 16 апреля 2017 > № 2149046


Узбекистан. Весь мир > Образование, наука. Финансы, банки > gazeta.uz, 16 апреля 2017 > № 2145075

Всемирный банк и правительство Узбекистана 11 апреля подписали кредитное соглашение по проекту модернизации системы высшего образования, сообщили «Газете.uz» в представительстве ВБ в Ташкенте. Проект призван помочь в улучшении управлением национальной системой высшего образования, повышением качества высшего образования и его актуальности для рынка труда.

За реализацию проекта, рассчитанного на 2017−2022 годы, будет отвечать Министерство высшего и среднего специального образования (МВССО), Всемирный банк будет оказывать техническую поддержку. Проект принесет пользу не только студентам, профессорско-преподавательскому составу и руководству вузов, но и сотрудникам государственных ведомств, действующих в секторе образования. Работодатели и предприятия Узбекистана получат пользу от научно-исследовательских программ, которые станут более практичными и в которых они смогут участвовать. Кроме того, выпускники вузов будут лучше подготовлены, обладая необходимыми навыками и знаниями, которые ожидаются от специалистов.

«В ходе недавно проведенных опросов работодателей свыше половины опрошенных указали на нехватку работников с достаточными навыками как на основное препятствие», — сказал глава представительства ВБ в Узбекистане Хидеки Мори. Новый проект укрепит потенциал вузов в сфере подготовки квалифицированных выпускников и проведения качественных, актуальных исследований, призванных поддерживать экономическое развитие страны.

Проект будет финансировать внедрение информационной системы управления высшим образованием, призванной поддерживать анализ мер политики, и создание функции обеспечения качества, соответствующей международной практике.

В отдельных вузах проект также профинансирует модернизацию базовых учебных и современных научных лабораторий, в соответствии с приоритетными отраслями экономики. Эта работа будет включать в себя также модернизацию учебных программ и планов для обеспечения максимально эффективного использования модернизированных лабораторий, включая обучение профессорско-преподавательского состава и штатных сотрудников. Проект также будет поддерживать создание национальной электронной библиотеки для улучшения учебной и исследовательской среды в вузах Узбекистана.

Для укрепления связей между высшим образованием и промышленностью и улучшения учебно-методических процессов проектом будет финансироваться Конкурсный фонд академических инноваций (ФАИ). Высшие учебные заведения смогут подавать в этот фонд свои инновационные предложения. Они будут оцениваться отборочным комитетом на основании таких критериев, как воздействие, инновационность и устойчивость инициатив. Некоторый приоритет будет отдаваться предложениям с большей степенью участия населения и внимания студентам-девушкам.

Кредит предоставлен Международной ассоциацией развития — подразделением Всемирного банка, предоставляющим кредиты на льготных условиях. Срок его погашения составляет 25 лет, включая пятилетний льготный период. Правительство Узбекистана предоставляет дополнительное партнерское финансирование из собственных средств, благодаря чему общий бюджет проекта составляет 50 млн долларов. Цели проекта соответствуют целям стратегии правительства по достижению уровня стран со средними доходами (верхняя группа стран) к 2030 году.

Узбекистан. Весь мир > Образование, наука. Финансы, банки > gazeta.uz, 16 апреля 2017 > № 2145075


Казахстан. США > Образование, наука > dknews.kz, 16 апреля 2017 > № 2141224

В ходе рабочей поездки Премьер-Министра РК Бакытжана Сагинтаева в США в Сан-Франциско состоялось подписание соглашения об открытии Представительства Казахстана в Кремниевой долине, передает МИА «DKNews» со ссылкой на МИА «Казинформ».

Соответствующий меморандум был подписан между АО "Национальный инфокоммуникационный холдинг «Зерде», автономным кластерным фондом «Парк инновационных технологий» («АКФ «ПИТ») и Венчурным фондом GVA Capital.

Инновационное представительство обеспечит платформу для развития технологических стартапов из РК в Кремниевой долине, доступ к лучшим технологическим идеям и стартапам долины для развития корпораций, бизнеса и науки в РК.

Основная цель открытия представительства - создать «мост» между Казахстаном и Кремниевой долиной для обмена информацией о трендах глобального технологического развития и привлечения инноваций и инвестиций в экономику РК. Это позволит Казахстану эффективнее проводить технологическую модернизацию производственных компаний и предприятий, обозначенную в Послании Президента РК Нурсултана Назарбаева «Третья модернизация Казахстана: глобальная конкурентоспособность».

Казахстан. США > Образование, наука > dknews.kz, 16 апреля 2017 > № 2141224


Казахстан. США > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 14 апреля 2017 > № 2141143

Казахстан открыл в Сан-Франциско лабораторию для изучения технологий будущего

Ангелина Кречетова

Редактор Forbes.ru

Разработки в сферах телекоммуникаций, биотехнологий и медицины, транспорта, образования, умных городов и энергетики планируется затем внедрить в Казахстане

Венчурный фонд GVA Capital объявил о начале работы своей площадке Hack Temple, расположенной в здании бывшей церкви в Сан-Франциско. Первым запущенным на ней проектом стала инновационная лаборатория, созданная совместно с властями Казахстана, говорится в сообщении фонда, поступившем в Forbes.

Работа лаборатории сосредоточится на поиске революционных технологий в сферах телекоммуникаций, биотехнологий и медицины, транспорта, образования, умных городов и энергетики. Все полученные разработки затем планируется внедрить в Казахстане к 2020 году.

По мнению президента группы компаний GVA Магомеда Мусаева, развивающиеся страны с господдержкой инноваций, такие как Казахстан, могут значительно ускорить процессы тестирования проектов, например, беспилотников. Он пояснил, что обычно подобные тесты требуют сложных согласований с регулирующими органами и борьбы с лобби существующих производителей и поставщиков, а их тестирование и внедрение «может занять десятилетия» в крупных странах.

Согласно замыслу сторон, проект также займет место акселератора для стартапов из Казахстана. Здесь они будут готовить свои команды и продукты для международных рынков, используя доступ к ведущим ресурсам Кремниевой долины.

«Главная задача проекта — помочь проектам с первыми клиентами и контактами в США. Мы это называем сorporate lyft for startups. Для стартапа, который выходит на международные рынки, — это важнее чем очередной раунд», — говорят в фонде. Еще одной задачей фонд ставит перед собой развитие «инкубатора идей», который бы позволил бизнесменам «сфокусироваться не на разработке очередного клона Instagram, а на задачах, которых необходимо решить крупным компаниям».

На новой площадке будут развиваться и международные проекты. Например, пилотный проект для телекоммуникаций, представленный Massood Tayebi из Bridgewest Group. Речь идет о развитии высокоскоростной беспроводной сети передачи данных с использованием радиочастот, неприменимых в традиционных сетях сотовых операторов (свыше 20 GHz). Еще один проект, который, возможно, войдет в программу развития беспилотников — Luminar, в который GVA совместно с Canvas Ventures, 1517 Fund и другими инвесторами вложили $36 млн. Развитием образовательных проектов займется фонд Learn Capital, уже участвовавший в таких проектах как Coursera и General Assembly.

GVA получил здание католической церкви Нерукотворного образа Девы Марии Гваделупской в августе прошлого года. Фонд выкупил здание, которое было построено в 1912 году и затем использовалось для служб среди испаноязычных иммигрантов, за $7 млн. Управляющий партнер фонда Павел Черкашин заявлял, что хочет превратить это место в «анти-акселератор» и площадку для встреч тех, кто интересуется бизнесом, наукой, технологиями, искусством и философией. Фонд GVA Capital создан в 2011 году, его интересуют финтех, искусственный интеллект, нейронные сети, космические технологии, big data, облачные хранилища. В портфолио фонда входят сервисы Coub, Luminar, SoundHound, Mubert, Solomoto, Virool.

Казахстан. США > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 14 апреля 2017 > № 2141143


Россия. СЗФО > Образование, наука > fano.gov.ru, 14 апреля 2017 > № 2141063

Реальная Интеграция академического института с университетами и ведущими предприятиями реального сектора экономики отмечена Золотыми медалями в Конкурсе Международной выставки-конгресса

С 14 по 16 марта в Санкт-Петербурге в рамках Петербургской технической ярмарки прошла Международная выставка-конгресс «Высокие технологии. Инновации. Инвестиции» (HI-TECH). Это одно их первых мероприятий России в области продвижения высоких технологий, инноваций и инвестиционных проектов в научно-технической сфере.

Конкурсная комиссия мероприятия высоко оценила две совместные разработки Федерального государственного бюджетного учреждения Института физики прочности и материаловедения Сибирского отделения Российской академии наук (ИФПМ СО РАН), присудив 2 золотые медали в номинации «Лучший инновационный проект и лучшая научно-техническая разработка года».

Одна из разработок из области медицины «Саморасширяющиеся периферические стенты с ионно-модифицированной поверхностью для восстановления просвета стенозированных периферических кровеносных сосудов» направлена на разработку технологии и организации импортозамещающего промышленного производства отечественных стентов для пациентов с атеросклерозом.

Как отметил научный руководитель проекта заместитель директора ИФПМ СО РАН по научной работе, доктор физико-математических наук, ведущий научный сотрудник ТГУ, профессор Лотков Александр Иванович, – «Модификация поверхности стентов, разработанная учеными ИФПМ СО РАН, позволяет не только ускорить интеграцию вживляемых стентов в организм, но и удешевить их стоимость в 1,5 раза». Предклинические исследования in vivo на животных проводит участник проекта ФГБУ «Сибирский федеральный биомедицинский исследовательский центр имени академика Е.Н. Мешалкина» Минздрава России. Промышленным партнером проекта выступила компания ООО «Ангиолайн» (г. Новосибирск).

Вторая золотая медаль присуждена совместной разработке из области космического материаловедения «Наноспутник «Томск-ТПУ-120». Наноспутник – первый российский космический аппарат, созданный с использованием 3D-технологий и уникальных материалов. Низкая стоимость и быстрота производства делает наноспутники перспективным направлением развития космонавтики, позволяющим сочетать решение технологических и образовательных задач. Наноспутник «Томск-ТПУ-120» - результат успешных совместных исследований ИФПМ СО РАН и НИ ТПУ, в тесном и плодотворном сотрудничестве с ОАО «РКК «Энергия». Курирует работы по данному направлению заместитель директора по развитию Института физики высоких технологий ТПУ, заведующий лабораторией ИФПМ СО РАН Евгений Колубаев.

В данное время спутник «Томск-ТПУ-120» находится на Международной космической станции и будет запущен во время очередного выхода космонавтов в открытый космос. Запуск спутника планируется в рамках программы космического эксперимента «Радиоскаф».

Россия. СЗФО > Образование, наука > fano.gov.ru, 14 апреля 2017 > № 2141063


Россия > Образование, наука > fano.gov.ru, 14 апреля 2017 > № 2141062

В ФАНО России подвели итоги работы КПНИ по новым материалам за 2016 год

В Федеральном агентстве научных организаций под председательством первого заместителя руководителя Алексея Медведева прошло второе заседание Межведомственного Совета (МВС) по вопросам, связанным с реализацией комплексного плана научных исследований «Перспективные материалы с многоуровневой иерархической структурой для новых технологий и надежных конструкций» (КПНИ).

Организацией-инициатором данного КПНИ является Институт физики прочности и материаловедения СО РАН (ИФПМ СО РАН) из г. Томска. Координирует работу в рамках данного КПНИ директор ИФПМ СО РАН, член-корреспондент РАН Сергей Псахье. Необходимо подчеркнуть, что на основании опыта реализации данного пилотного КПНИ в ФАНО России были разработаны методические рекомендации по порядку формирования программного управления научными исследованиями.

Помимо специалистов ФАНО России и ученых академических институтов в совещании приняли участие представители ГК «Роскосмос», ГК «Росатом», ОАО «Межведомственный аналитический центр», Фонда содействия инновациям, АО «Инновационный медико-технологический центр», Национального исследовательского Томского политехнического университета, Технологических платформ «Легкие и надежные конструкции» и «Медицина будущего».

На заседании были рассмотрены и одобрены итоги работы в рамках КПНИ организаций-участников за 2016 год. Среди них следует отметить 25 полученных российских и 2 международных патентов. Число публикаций, индексируемых в Web of Science, на 1 исследователя составило 1,37. Доля молодых ученых, принимавших участие в исследованиях, составила 40%, а доля привлеченного финансирования – 30%. По тематике КПНИ было проведено 8 конференций и семинаров, 6 из которых имели статус международных мероприятий.

В течение 2016 года в рамках КПНИ была обоснована новая тематика фундаментальных исследований «Физическая механика мягкой материи: нано- и биомедицинские приложения», которая направлена на развитие научного направления «soft matter science».

В рамках реализации КПНИ в 2016 году было создано два межведомственных сетевых центра исследований и разработок в области «soft matter sciece».

Соглашение о создании центра «3D имплантат» подписали ИФПМ СО РАН, Томский НИМЦ, ННИИТО им. Я.Л. Цивьяна Минздрава России, НИ ТГУ, НИ ТПУ, Инновационный медико-технологический центр «Медицинский технопарк». Основной целью деятельности этого Центра является создание и внедрение в медицинскую практику новых изделий, материалов и технологий для замещающей хирургии костного скелета лица, замещения дефектов костной ткани черепной и челюстно-лицевой области, создания индивидуальных имплантатов, изготовленных методами 3D-технологий.

В 2016 году в КПНИ начата пилотная работа по созданию Межведомственного проектного офиса (МПО) «Перспективные материалы, технологии и конструкции» ФАНО России и госкорпорации «Роскосмос». В рамках этой деятельности формируются три крупных проекта, связанных с проведением экспериментов на Российском Сегменте Международной Космической Станции (РС МКС). Третий вопрос повестки дня заседания МВС был связан с обсуждением работ МПО по направлению «Установки уровня Мегасайенс».

По итогам выступлений участников заседания была одобрена программа работ в рамках направления «soft matter science», связанная с расширением возможностей отечественного лазерного микроскопа МИМ-340 для исследования биологических объектов.

В заключение второго заседания МВС были утверждены план основных мероприятий и план работы участников в рамках КПНИ на 2017 год.

Россия > Образование, наука > fano.gov.ru, 14 апреля 2017 > № 2141062


Узбекистан > Образование, наука > worldbank.org, 13 апреля 2017 > № 2142056

Всемирный банк поддерживает модернизацию высшего образования в Узбекистане

Ташкент, 12 апреля 2017 года – Всемирный банк и Правительство Республики Узбекистан подписали кредитное соглашение на 42,2 млн долларов США по Проекту модернизации системы высшего образования, призванному помочь в улучшении управлением национальной системой высшего образования, повышением качества высшего образования и его актуальности для рынка труда. Подписание состоялось 11 апреля 2017 года.

За реализацию проекта в период с 2017 по 2022 гг. будет отвечать Министерство высшего и среднего специального образования (МВССО) при технической поддержке Всемирного банка. Проект принесет пользу не только студентам, профессорско-преподавательскому составу и руководству высших учебных заведений, но и сотрудникам государственных ведомств, действующих в секторе образования. Работодатели и предприятия Узбекистана получат пользу от научно-исследовательских программ, которые станут более практичными и в которых они смогут участвовать, а также от того факта, что выпускники вузов будут лучше подготовлены, обладая необходимыми навыками и знаниями, которые ожидаются от специалистов.

«В ходе недавно проведенных опросов работодателей, свыше половины опрошенных указали на нехватку работников с достаточными навыками как на основное препятствие для работы в Узбекистане. Проект, по которому сегодня подписано соглашение, укрепит потенциал высших учебных заведений в сфере подготовки квалифицированных выпускников и проведения качественных, актуальных исследований, призванных поддерживать дальнейшее экономическое развитие Узбекистана”, - сказал Хидеки Мори, Глава Представительства Всемирного банка в Узбекистане.

Для того, чтобы укрепить государственное управление национальной системой высшего образования, Проект будет финансировать внедрение информационной системы управления высшим образованием, призванной поддерживать анализ мер политики, и создание функции обеспечения качества, соответствующей международной практике.

В отдельных высших учебных заведениях проект также профинансирует модернизацию базовых учебных и современных научных лабораторий, в соответствии с приоритетными отраслями экономики. Очень важно, что эта работа будет включать в себя также модернизацию учебных программ и планов для обеспечения максимально эффективного использования модернизированных лабораторий, включая обучение профессорско-преподавательского состава и штатных сотрудников. Проект также будет поддерживать создание национальной электронной библиотеки для улучшения учебной и исследовательской среды в вузах Узбекистана.

Для того, чтобы укрепить связи между высшим образованием и промышленностью и улучшить учебно-методические процессы, проект также будет финансировать Конкурсный фонд академических инноваций (ФАИ). Высшие учебные заведения смогут подавать в этот Фонд свои инновационные предложения, соответствующие целям Фонда. Предложения будут оцениваться отборочным комитетом на основании таких критериев, как воздействие, инновационность, устойчивость инициатив. Некоторый приоритет будет отдаваться предложениям с большей степенью участия населения и внимания студентам-девушкам.

Кредит предоставлен Международной ассоциацией развития – подразделением Всемирного банка, предоставляющим кредиты на льготных условиях. Срок его погашения составляет 25 лет, включая пятилетний льготный период. Правительство Республики Узбекистан также предоставляет дополнительное партнерское финансирование из собственных средств, благодаря чему общий бюджет проекта составляет 50 млн долларов США. Цели проекта соответствуют целям стратегии Правительства Республики Узбекистан по достижению уровня стран со средними доходами (верхняя группа стран) к 2030 году.

Узбекистан > Образование, наука > worldbank.org, 13 апреля 2017 > № 2142056


Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 13 апреля 2017 > № 2139880

Где искать новых «цукербергов» и почему в стартапы на миллиард не приходят в акселераторы

Николай Митюшин

Директор по инвестициям Венчурного фонда ABRT

На территории постсоветских стран много успешных стартапов, но чтобы таким компаниям было легче стартовать, акселераторы, фонды и корпорации должны начать работать вместе

Цифровая трансформация затронула весь реальный сектор экономики. Технологические стартапы оказались топливом перемен, которые так нужны бизнесу. Теперь, чтобы соответствовать тренду и выжить, банки, телеком-корпорации и другие крупные компании жаждут получить цифровую «инъекцию», способную изменить корпоративную ДНК. Но чтобы корпорации и стартапы встретились, традиционных акселераторов уже недостаточно — успешные предприниматели в них не идут, а бизнес в них не верит. Удобный формат существует, и его придумали инвестиционные фонды.

Еще несколько лет назад все основные инновации были связаны с интернетом как таковым, который был «вещью в себе». Тогда оптимизировали поиск, довели соцсети до ума, прокачали инструменты e-commerce. То же происходило и с корпоративным программным обеспечением, которое выполняло поддерживающую функцию для внутренних бизнес-процессов. Но последние три года цифровая трансформация изменила расстановку сил. Весь контингент новой IT-инфраструктуры стал более зрелым и перестал фокусироваться на обслуживании самого себя. Конечно, инновации в сфере софта и интернета все еще происходят, и российские компании — такие как Acronis или Veeam Software (входят в портфель ABRT, венчурного фонда, который представляет автор. - Forbes) — сделали миллиарды долларов на работе с хранилищами данных и виртуализацией. Но теперь уже повсюду IT переходит на новый уровень и открывает возможности для роста бизнеса. Информационные технологии позволяют корпорациям создавать принципиально новые продукты и сервисы.

Цифровые «кирпичи»

Инвестиционные фонды довольно быстро обнаружили потребность корпоративного сектора в знакомствах с правильными стартапами. Поскольку фонды только и занимаются тем, что доводят маленькие стартапы и непонятные идеи до операционного бизнеса и большой истории успеха, цифровая трансформация оказалась для них прекрасной новостью. Среди партнеров таких фондов сразу появились корпорации из реального сектора. Работая с большими компаниями, индустриальными партнерами, как мы их называем, фонд обеспечивает себе повышение ликвидности портфеля. Сложность тут в том, что цифровые кирпичи нужно уметь толково встроить — так, чтобы не покосилось здание. Поэтому подготовка инфраструктуры внутри организации-партнера и интеграция стартапов в операционный бизнес большой компании становятся действительно серьезным вызовом.

В рамках такого сотрудничества фонд берет некий сектор рынка, интересный ему с точки зрения инвестиций, конкретизирует темы с индустриальным партнером и работает с акселераторами, начиная со стадии «нагона» проектов. Такая работа помогает фонду создать для себя поток интересных проектов на входе, которые в результате могут выстрелить. Тем более они интересны корпоративным партнерам, которые потенциально готовы покупать стартапы и внедрять их в свой бизнес.

Какой акселератор хуже

Подходить к выбору темы акселератора, если вы решили его делать, лучше без фанатизма. Задумывая, например, финтех-акселератор, не стоит выбирать узкую тему робоэдвайзеров. Нужно отталкиваться от такого направления внутри индустрии, в котором ее участники видят для себя риски, где новые технологии и подходы меняют старые устои. Выявить больные места можно только с помощью индустриального партнера, потому что никто другой не знает, где в индустрии уже теряют или вот-вот начнут терять деньги. Например, Московская биржа на входе в финтех-акселератор РВК сформулировала три «темы» внутри своей области:

Смена рынка. Большинство розничных инвесторов на фондовом рынке в России — спекулянты, в то время как основная часть населения продолжает хранить деньги в депозитах. В какой-то момент эта стена депозитов будет проломлена, как это произошло когда-то в США. Банки перестанут быть посредником между теми, кому нужны деньги, и теми, кто их дает. Задача №1 для сектора — вырастить новое поколение, которое выбирает фондовый рынок.

Большие данные и машинное обучение. Когда розничный инвестор нового поколения придет на фондовый рынок, у него в руках должен оказаться простой инструмент, который упростит работу с инвестициями. Большие данные заменят субъективных финансовых советников, на смену придут объективные и беспристрастные робоэдвайзеры. Задача №2.

Новая парадигма привлечения капитала — краудфандинг. На текущий момент растущий бизнес чаще всего делает это по старинке через «листинг», размещая свою компанию для привлечения средств на фондовых рынках. Но это меняется благодаря Kickstarter, Indiegogo и т.д.

Как видно из примера Московской биржи, смысла в узкопрофильном акселераторе только для стартапов, создающих робоэдвайзеров, не так много. У таких проектов меньше шансов совершить прорыв в одиночку — нужны еще и те, кто сможет проломить стену депозитов и позволит рынку привлекать средства без участия банков. Помните о выборке: агентов перемен среди 150 разработчиков робоэдвайзеров найти сложнее, чем среди тысячи финтех-команд. При большей выборке шансы на встречу с теми, кто поменяет правила игры на финансовом рынке, значительно выше.

Возьмем другой пример: акселератор про дэйтинговые сервисы. Вряд ли в такой специфической теме есть принципиально новые вызовы и угрозы индустрии, требующие немедленного решения. А вот если настроить локатор для поиска стартапов на более широкую тему — например, Social Discovery, есть больше шансов найти проект, которому светит большое будущее. То, как люди могут находить друг друга (Social Discovery), действительно важная тема. Мы уже иначе общаемся и строим отношения друг с другом благодаря технологиям экономики «совместного потребления» (примеры сервисов — Uber, AirBnB) и Peer-to-Peer-маркетплейсов, не говоря о будущем и перспективах, которые открывают дополненная реальность (AR, Augmented Reality) и виртуальная реальность (VR, Virtual Reality).

Как основатели венчурного фонда мы считаем, что акселераторы в целом — не самая эффективная форма работы с проектами. По сути, кроме Y Combinator, других суперуспешных примеров нет. Показатель возврата на вложенный капитал, IRR, в модели акселерации существенно ниже, чем у профессиональных инвестиционных фондов. Безусловно, традиционные форматы акселерации играют большую роль в развитии экосистемы, но они не ключ к успеху и не дверь в цветущий сад, где живут стартапы-единороги. Акселераторам не хватает крупных историй успеха. Мой хороший друг и предприниматель, основатель KupiVIP Оскар Хартманн как-то сказал, что, как правило, крутые предприниматели не идут в акселераторы, и в этом я с Оскаром абсолютно согласен.

Но тем не менее даже «маркам цукербергам» нужна поддержка, деньги на развитие бизнеса, экспертиза фонда и интеллектуальный капитал компаний-индустриальных партнеров. Успешный инвестиционный бизнес возможен — для этого нужна жесткая дисциплина, уникальная инвестиционная стратегия и следование инвестиционному процессу. На мой взгляд, рабочая формула строится на трех слагаемых: вовлечение индустриальных партнеров в работу с прорывными идеями, участие успешных институциональных венчурных фондов и управление портфелем с учетом потребностей индустрии. Значимых результатов можно достичь только в целостной стартап-экосистеме вместе с акселераторами, другими фондами и корпорациями.

Примерами успешной экосистемы стартапов являются Кремниевая долина и Израиль, который на слуху в последнее время. В России за последние три года помимо цифровой трансформации сложились правильные предпосылки для создания стартап-экосистемы по типу израильской. Раньше, в конце 2000-х, Россия шла курсом Бразилии — запускали большое количество сервисов на внутреннем рынке. Сейчас на глобальном рынке все больше проектов, основанных нашими соотечественниками, выходцами из России и стран бывшего СССР: api.ai Ильи Гельфельбейна (куплен Google), Telegram Павла Дурова, Joomag (сервис для создания веб-публикаций, основанный коллегами из Армении), украинский Depositphotos или белорусский Wargaming.net. Такие успешные проекты наших соотечественников создают предпосылки для развития стартап-экосистемы и повторения успеха израильской модели на территории постсоветского пространства. А акселераторы, нацеленные на сотрудничество с корпорациями и с венчурными фондами одновременно, только ускорят этот процесс.

Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 13 апреля 2017 > № 2139880


Казахстан > Образование, наука > kursiv.kz, 11 апреля 2017 > № 2137608

Марат Омаров возглавил АО «Национальное агентство по технологическому развитию»

Решением правления АО «Национальный управляющий холдинг «Байтерек» Марат Омаров назначен председателем правления АО «Национальное агентство по технологическому развитию» (дочерняя организация Холдинга).

Марат Омаров начал трудовую деятельность бизнес-аналитиком в ИТ-компании «Digiet Limited». В разные годы работал советником министра экономического развития и торговли РК, министра экономики и бюджетного планирования РК, заместителем директора Департамента формирования тарифной и институциональной политики Министерства национальной экономики РК, управляющим директором АО «Казахтелеком».

Окончил Лондонскую школу экономики и политических наук (LSE). Имеет степень магистра социальных наук. Прошел обучение по программе «Инновации и предпринимательство» в Стэндфордской высшей школе бизнеса.

Миссией АО «Национальное агентство по технологическому развитию» является оказание эффективной поддержки инновационной деятельности в стране.

Казахстан > Образование, наука > kursiv.kz, 11 апреля 2017 > № 2137608


Россия > Образование, наука > forbes.ru, 11 апреля 2017 > № 2137187 Владислав Иноземцев

Нищета модернизации. Почему Россия пропускает одну технологическую волну за другой

Владислав Иноземцев

Директор «Центра исследований постиндустриального общества»

Даже когда в России активно говорили о модернизации, никто не ставил вопрос о локализации производства высокотехнологичной продукции, и якобы российский YotaPhone производился на Тайване

Прошло более четверти века с тех пор, как распался Советский Союз и новая Россия взяла курс на построение современной рыночной экономики. Рынок в стране вроде бы появился, но экономика в своей сути не слишком-то изменилась. Мы по-прежнему добываем и продаем за рубеж нефть, газ и металлы (в 2016 году они обеспечили 62% экспорта), а ввозим машины, оборудование и транспортные средства (на них пришлось 50% импорта). При этом если в последние годы существования СССР страна так или иначе присутствовала на глобальном рынке готовой технической продукции, то сейчас лейбл Made in Russia в мире практически не встречается.

Самым фантастическим провалом стало, конечно, развитие отечественного рынка высокотехнологичных товаров — компьютеров, оборудования для беспроводной связи, сотовых телефонов, офисной техники. Конечно, в этой сфере мы отставали от западных стран всегда, но неудачи именно российского периода на советское прошлое списывать не стоит. В 1980-е годы в СССР производились персональные компьютеры собственной разработки («Электроника БК-0011», «Микро-80», ПЭВМ «Агат» и др.), в то время как в большинстве стран Азии (в том же Китае, например) их не было. Этот потенциал мог быть использован — самым простым вариантом было бы создание совместных предприятий с западными производителями, переобучение в ходе развития производства своих инженеров и рабочих и затем начало выпуска собственно российских моделей. По такому пути пошла в конце 1960-х корейская Samsung, объединившись с японской Sanyo и запустив производство видеотехники, чтобы позднее стать одним из мировых лидеров в сфере электроники. Были и другие варианты: например, наладить сборку из иностранных комплектующих, но с особым вниманием к инвестициям в новые технологические решения, отвечающие специфическим потребностям российского рынка. Однако эти стратегии применены не были, появившиеся было энтузиасты (компании «Формоза», R-Style, Rover и др.) к началу 2000-х годов заняли небольшие доли рынка. Я не говорю об оргтехнике, которую Россия сегодня полностью импортирует, равно как и о мобильных телефонах или оборудовании для организации сетей мобильной связи.

В результате в 2015 году Россия экспортировала нефти и нефтепродуктов на $156,9 млрд, что на 25% больше, чем Китай — мобильных телефонов ($124,9 млрд), а в 2016-м — уже на 14% меньше ($119,6 млрд против $138,8 млрд). Как получается, что мы практически стоим на месте (даже нефтедобыча у нас колеблется вокруг уровней РСФСР 1989–1990 годов), а тот же Китай идет вперед семимильными шагами?

Я бы остановился прежде всего на трех моментах.

Во-первых, Россия проиграла технологическую гонку из-за зацикленности на свой «особости» и доминанте вопросов безопасности. Несмотря на то что сейчас более 90% отечественного рынка ноутбуков и почти 100% рынка планшетов контролируют иностранные производители, мы по-прежнему ориентируемся на потребности силовых структур и желание использовать в поддерживаемых государством проектах только отечественные комплектующие (знаменитый «полностью российский» компьютер «Эльбрус-401» производится с явным прицелом на оборонную промышленность и военных). Это закрывает перспективы экспорта и выхода на мировой рынок, на чем поднимались в последние десятилетия все новые производители электроники и что, как показала их история, сделать достаточно несложно: Россия вполне могла воспользоваться своими технологическими заделами и низкой стоимостью рабочей силы в начале 1990-х или после дефолта и девальвации 1998 года. Однако ничего предпринято не было, и сегодня Вьетнам продает за рубеж мобильных телефонов и ноутбуков на $36 млрд — в 2,5 раза больше, чем Россия вооружений. Вне мирового рынка современный хай-тек не существует, чего у нас упорно не хотят признавать.

Во-вторых, это корпоративная организация. В России так и не поняли, что в сфере высоких технологий выигрывают компании, которые действуют не только ради извлечения прибыли, но и ради того, чтобы превратить своих основателей (и иногда и работников) в некий эталон (в свое время я называл такие структуры «креативными корпорациями»). Примером может служить китайская Huawei, которую уже 30 лет возглавляет ее основатель Жэнь Чжэнфэй. Компания начинала как кооператив, занимавшийся перепродажами в Китае импортных АТС, но и сегодня фирма, по сути, принадлежит коллективу, не котируется на бирже, имеет уникальную систему коллективного СЕО и в какой-то степени является образцом капиталистической эффективности в коммунистическом Китае и примером социалистически построенной компании глобального уровня. Этот подход, хотя он может казаться несколько экзотическим, тем не менее идеально отвечает потребностям создания новых технологических компаний, строительство которых требует взгляда вперед на десятилетия, а не стремления получить прибыль здесь и сейчас, на что обычно ориентирован весь российский бизнес. К сожалению, у нас как не было, так и нет ни технологической, ни какой-либо иной крупной компании, запущенной с нуля и несколько десятилетий управляемой командой основателей.

В-третьих, это внимание, которое должно уделяться в ходе модернизации технологическим инновациям и интеллектуальному капиталу в целом. Та же Huawei с первых лет вкладывала в исследования и разработки суммы, превышавшие ежегодную чистую прибыль. В 2015 году ее бюджет на НИОКР составил $9,25 млрд, что в 10 раз больше, чем отечественные власти выделили в том году Российской академии наук. Численность той категории работников, которую китайская статистика относит к «научно-техническому персоналу», составляет у Huawei 79 000 человек, или 43% общего числа сотрудников. Технологические и конструкторские офисы компании открыты более чем в десятке стран, что позволяет постоянно держать руку на пульсе новейших технологических решений. Неудивительно, что компания в год производит и реализует на высококонкурентных рынках более 60 млн ноутбуков, планшетов и смартфонов, тогда как в России подобной продукции собирается не более 600 000 штук ежегодно, а расходы на научные разработки и исследования при этом исправно сокращаются как менее приоритетные по отношению к развитию подразделений по организации «гибридных войн» в интернете и развертыванию пропагандистских кампаний. Выручка Huawei в 2015 году составила $60,8 млрд, а по итогам 2016-го может вырасти почти на четверть и превысить выручку «Роснефти» с ее $74,4 млрд.

Современный мир — это мир высоких технологий, и эти высокие технологии представлены не только такими компаниями, как Amazon, Google или Yandex, но также (и прежде всего) теми, кто делает столь популярный ныне виртуальный мир возможным. Коммуникации и интернет — всего лишь надстройка над тем технологическим сектором, в котором воплощаются самые прорывные инновации, сектором, который при всей своей технологичности остается все же промышленным. Неудачи российской модернизации — а они, я убежден, будут преследовать нас и далее — вызваны прежде всего вопиющим пренебрежением к производству, развитие которого сделало недавно отстававшие страны вполне современными экономиками. По данным Всемирного банка, Россия в 2014 году по объему высокотехнологичного экспорта ($9,84 млрд ) отставала от нищего в прошлом Вьетнама ($30,86 млрд) более чем втрое, от Сингапура — почти в 14 раз ($137,4 млрд), а от Китая ($558,6 млрд) — в 57 раз. При этом даже в годы, когда в России активно говорили о модернизации, практически никто не ставил вопрос о локализации производства высокотехнологичной продукции, и якобы российский YotaPhone производился на Тайване.

Сегодня, когда Россия полностью отдала рынок современной компьютерной и коммуникационной техники иностранным компаниям, а мобильные телефоны в стране просто не производятся, никакая модернизация без создания конкурентоспособных компаний в данной сфере невозможна. Тот же китайский опыт показывает, что максимально эффективной является экспансия на конкурентные потребительские рынки, развитие которых определяется лишь предпочтениями покупателей, а не политическими обстоятельствами.

«Модернизация», которую попытались запустить при Дмитрии Медведеве, была обречена на провал уже потому, что ее движителями власти видели ядерную энергетику, космическую отрасль и биотехнологии — три сферы, в которых государственное регулирование в мире наиболее детализировано и роль правительств и госкомпаний в финансировании исследований и закупках продукции наиболее значительна. Между тем и корейцы, и китайцы, и вьетнамцы начали покорение мировых рынков с самых примитивных девайсов, нужных всем и каждому, и результат налицо. Даже несмотря на рад ограничений, которые те же США наложили на продукцию компании Huawei, затруднив ее приобретение фирмами, имеющими контракты с правительственными агентствами, компания прекрасно чувствует себя на других рынках и продолжает расти.

Конечно, история свидетельствует о том, что модернизация может быть начата любой страной на любом уровне развития — для нее прежде всего необходима политическая воля и общественный консенсус относительно того, что отставание от лидеров становится нетерпимым. Однако годы идут, и Россия — прежде всего из-за неадекватной политики властей и примитивного сознания идеологов — пропускает одну технологическую волну за другой, оставаясь пассивным потребителем того, что сейчас играючи выпускают страны, которым тот же СССР служил образцом всего пару поколений тому назад. И это означает, что нищета российской модернизации неискоренима, даже когда страна богатеет от экспорта природных ресурсов.

Россия > Образование, наука > forbes.ru, 11 апреля 2017 > № 2137187 Владислав Иноземцев


Россия. СФО > Образование, наука. Металлургия, горнодобыча > rosnedra.gov.ru, 10 апреля 2017 > № 2141681

Ученые Томского госуниверситета (ТГУ) разрабатывают технологию переработки ванадийсодержащих титаномагнетитовых руд, большие запасы которых есть в российских недрах. Новый способ исключает применение агрессивных веществ и может стать более безопасным для окружающей среды по сравнению с аналогами, что важно при работе в Арктике.

"В отличие от всех существующих технологий кучного обогащения, в которых используются вредные реагенты - кислоты, цианиды и другие - новый способ исключает применение агрессивных веществ. За счет этого технология становится в тысячи раз безопаснее для окружающей среды. Этот момент очень важен для работы в Арктике, где сосредоточены большие ресурсы минерального сырья. Ее экологическая структура является очень хрупкой", - рассказал один из разработчиков технологии, инженер Сибирского физико-технического института (СФТИ) ТГУ Владислав Орлов.

Новый подход заключается в изменении кристаллической решетки минералов, что позволяет избирательно выделять из комплексных минералов железо, титан и ванадий. Объемы добычи сырья и его качество существенно возрастают: извлечение происходит не только с поверхности, но и из объема минерала, что в разы повышает масштаб добычи.

По словам Владислава Орлова, в России есть большие запасы железных руд, содержащих титан и ванадий, но нет эффективных технологий для их обогащения. "Существующие методы не дают того качества сырья, которое требуется производству", - сказал он. Поэтому богатые железной рудой месторождения Кольского полуострова, Забайкалья и некоторые другие крупные объекты, разведанные еще в середине ХХ века, до сих пор не освоены.

Проект поддерживается Фондом содействия инновациям. В перспективе новый концептуальный подход к развитию технологий переработки рудного сырья может также использоваться для выделения из минерального сырья золота, урана и многих других ценных элементов.

Россия. СФО > Образование, наука. Металлургия, горнодобыча > rosnedra.gov.ru, 10 апреля 2017 > № 2141681


Россия > Образование, наука > ras.ru, 10 апреля 2017 > № 2137628

О новых подходах к научной политике

Как известно, недавно была утверждена Стратегия научно-технологического развития России. Как подчеркнул вице-премьер Аркадий Дворкович, это особенный документ: стратегия строится не по областям или отраслям науки, а по принципу выделения основных вызовов, которые стоят перед миром и нашей страной и на которые должна отвечать отечественная наука. Естественно, вызовы носят междисциплинарный характер – и именно по такому принципу впредь будет строиться работа.

Такой подход очень важен, поскольку нерешённые технологические проблемы влекут за собой расходование значительных финансовых и административных ресурсов, заметил Дворкович. Так, для обеспечения безопасности нашей страны операторам мобильной связи приходится хранить колоссальные объёмы данных – этого можно было бы избежать, если бы существовали технологии анализа больших данных «на лету».

В ближайшее время предполагается налаживать взаимодействие между фундаментальной и прикладной наукой, объединять усилия РАН, РФФИ, ФАНО, Российского научного фонда, обеспечивать слаженную работу научных организаций и университетов, привлекать к работе над российскими проектами ведущих учёных, создавать условия для поддержки научной карьеры отечественных учёных.

Ольга Васильева сообщила, что сейчас 43 процента учёных (около 8,5 тысяч человек) в России моложе 39 лет. «Пять лет назад о такой цифре нельзя было мечтать!» – сказала министр.

Интересно, что существенную роль в развитии науки стали играть вузы: количество исследований в секторе университетской науки сравнялось с академическим сектором, а доля конкурсного финансирования вузов вдвое превысила аналогичный показатель для академических институтов. Более того, Минобрнауки отмечает высокий потенциал вузов как поставщиков исследований, ориентированных на промышленное применение. Так, в 2016 году Южный федеральный университет заработал на интеллектуальной собственности 200 миллионов рублей. По сути вузы из учебных заведений постепенно превращаются в центры инноваций, в субъекты экономики, в поставщиков новых научных знаний.

Минобрнауки впервые за последние пять лет отмечает рост внутренних инвестиций в исследования и разработки, причём значительная часть этих инвестиций поступает из реальной экономики, что означает, что наука становится более востребованной.

Ольга Васильева сообщила, что сейчас Минобрнауки разрабатывает закон о научной и научно-технической и инновационной деятельности в РФ. По словам министра, в документе впервые «будут увязаны все стадии жизненного цикла от получения новых знаний до создания продуктов и услуг». По мнению Васильевой, закон станет эффективным инструментом для реализации утверждённой президентом Стратегии научно-технологического развития нашей страны.

Profiok.com

Россия > Образование, наука > ras.ru, 10 апреля 2017 > № 2137628


Россия. Уругвай > Образование, наука > fano.gov.ru, 7 апреля 2017 > № 2132736

ИСП РАН подписал соглашение о научном сотрудничестве с Республиканским университетом Уругвая

В начале апреля в Москве Институт системного программирования РАН подписал соглашение о научном сотрудничестве с Республиканским университетом Уругвая (Universidad de la Republica, UDELAR). Цель соглашения - содействие развитию и распространению культурных связей, научно-технологических исследований и высшего образования. Принимая решение развивать сотрудничество, институт и университет руководствовались подписанным в это же время соглашением между Российской академией наук и UDELAR, а также действующим с 1997 г. соглашением между правительствами России и Уругвая о культурном и научном сотрудничестве.

UDELAR - один из крупнейших образовательных и исследовательских центров Латинской Америки, независимый государственный университет, который управляется преподавателями, студентами и выпускниками. 120 000 студентов университета составляют 3,6 % от всего населения Республики Уругвай (это самый высокий показатель в Латинской Америке).

У ИСП РАН и UDELAR уже есть опыт научного обмена и совместного участия в мероприятиях в сфере высоких технологий. Общение сотрудников Института с уругвайскими коллегами началось благодаря совместной работе в проекте Go4IT Шестой Рамочной программы Евросоюза в 2005-2008 годах. В 2015 г. по инициативе ИСП РАН в Москве проводилась конференция «Облачные вычисления: образование, исследования, разработки», в которой принял участие профессор Серхио Несмачнов (Sergio Nesmachnow), представивший разработки университета по эффективной оптимизации в распределенных вычислительных системах. По результатам конференции уругвайскими и российскими учеными была выпущена совместная научная статья.

Директор ИСП РАН, член-корреспондент РАН Арутюн Аветисян прокомментировал подписание соглашения: “Мы живем сегодня в условиях высокой мобильности научных кадров, идей, открытой глобальной конкуренции. Расширение научного сотрудничества дает дополнительные возможности для того, чтобы выпускать технологии, востребованные во всем мире. Наш институт много лет реализует совместные проекты с такими университетскими и исследовательскими центрами, как Кембридж, Карнеги-Меллон, Университет Пассау, INRIA и другие. Теперь мы рассматриваем разные направления сотрудничества с Республиканским университетом Уругвая - совместные научные исследования, публикации статей, проведение мероприятий, обучение и повышение квалификации преподавателей и исследователей. UDELAR, один из значительных вузов Латинской Америки с хорошими компетенциями в таких областях, как большие данные и распределенные системы, может помочь Институту нарастить научные связи с регионом, существенно увеличить наше присутствие в странах Латинской Америки. Мы говорим не только о фундаментальных исследованиях, но и о внедрениях технологий ИСП РАН в индустрии”.

Ректор UDELAR доктор Роберто Маркариан (Roberto Markarian) подчеркнул важность соглашения: «ИСП РАН - ведущий институт по системному программированию, проводит высококачественные исследования по многим научным направлениям, включая научные вычисления, распределенные и высокопроизводительные вычисления, анализ данных и т. д. Эти области очень важны во многих прикладных сферах, которые сейчас разрабатываются и применяются в нашей стране для улучшения производства, социального и культурного развития и качества жизни. Кроме того, у ИСП РАН много академических и коммерческих партнеров, которые могут способствовать инновациям, совместным проектам в общих интересах. Сотрудничество позволит также развивать международные программы обмена для ученых, студентов и исследователей между двумя учреждениями, обмениваться научной информацией, методологиями и опытом преподавания».

Также Роберто Маркариан выделил следующие области сотрудничества: «Научные вычисления и обработка больших данных с использованием современных распределенных вычислительных инфраструктур - две ключевые области исследований для улучшения качества жизни в сегодняшних обществах. Эти направления разрабатываются в наших институтах и, безусловно, будут улучшаться благодаря синергии между исследовательскими группами ИСП РАН и Республиканского университета».

Справка

Республиканский университет Уругвая (Universidad de la Republica, UDELAR) - ведущее учреждение высшего образования и научно-исследовательский центр Республики Уругвай. В сотрудничестве с широким кругом институциональных и социальных партнеров UDELAR также проводит многочисленные мероприятия, направленные на использование знаний в социально важных сферах и распространение культуры. Это государственный институт, автономный и управляемый профессорами, студентами и выпускниками.

Россия. Уругвай > Образование, наука > fano.gov.ru, 7 апреля 2017 > № 2132736


Россия. ЦФО > Медицина. Образование, наука > forbes.ru, 6 апреля 2017 > № 2132718 Юрий Дейгин

Как российский биотех-стартап нашел зарубежных инвесторов, но не нашел понимания в «Сколково»

Юрий Дейгин

серийный предприниматель, вице-президент Фонда «Наука за продление жизни»

Государственный фонд тратит деньги на то, чтобы уничтожить компании, которые сам же до этого создал на государственные деньги — так можно трактовать ситуацию с исками к грантополучателям от «Сколково»

В постсоветский период российская биотехнологическая отрасль оказалась в условиях борьбы за выживание: если до распада СССР она жила и развивалась централизованно, под полным контролем со стороны государства, то затем надолго оказалась фактически никому не нужной.

Особенно сильно это ударило по фармацевтике: она была поставлена перед необходимостью функционировать в новых, рыночных условиях. Главной целью фармкомпаний должно было стать извлечение прибыли из уже разрешенных к продаже препаратов. А вкладывать деньги в отечественные инновационные разработки было просто некому.

В это время на Западе продолжалось развитие доказательной медицины и фармацевтики. Темпы их развития подстегивали как прорывы в фундаментальной науке, так и технологические усовершенствования в сфере биотехнологий. Это стало возможным благодаря тому, что на протяжении многих лет там целенаправленно тратились миллиарды долларов и на развитие фундаментальной науки, и на создание венчурной экосистемы для фармацевтических стартапов – то есть экосистемы частных фондов, готовых вкладывать деньги в коммерциализацию научных разработок, вырастающих, в свою очередь, из грантов National Institutes of Health (NIH).

В России же ничего подобного по масштабам и по качеству не было: даже если хоть какие-то научные разработки и теплились в пустующих коридорах НИИ, то ни инструментов их «трансляции» во что-то прикладное для последующей коммерциализации, ни квалифицированных кадров для этого в стране просто не было. Как не было и такого важного звена для стимулирования биотехнологических инноваций и поддержки фармстартапов, как частные венчурные фонды, которые были бы готовы инвестировать в эту высокорисковую отрасль и конкурировать между собой за перспективные разработки. К слову, забегая вперед, вынужден признать, что даже сегодня ситуация с венчурными фондами для фармразработок хоть и лучше, чем в 1990-е или даже 2000-е, но не кардинально: те фонды, что есть в России сегодня, увы, можно пересчитать по пальцам одной руки, и многие из них «частные» весьма условно.

В конце 2000-х, в самый разгар президентского срока Дмитрия Медведева, правительство обратило внимание на сложившуюся ситуацию и решило попробовать наскоком переломить ситуацию: появилась идея создать собственную Кремниевую долину, которая должна была обеспечить развитие инновационных разработок в самых разных областях, в том числе в биотехе. В результате, в марте 2010 года был учреждён Фонд «Сколково», а уже в сентябре Президент подписал закон «Об инновационном центре «Сколково». Команда Фонда начала активно искать первых резидентов, обещая гранты, налоговые льготы и «венчурный подход» с минимумом бюрократии.

Сотрудники «Сколково», ответственные за привлечение в Фонд перспективных резидентов, были наслышаны о разработках моего отца, Владислава Дейгина, доктора биологических наук, профессора Института биоорганической химии им. М.М. Шемякина и Ю.А. Овчинникова РАН, и предложили ему сотрудничество. В результате, на базе ИБХ РАН и была создана компания «Фарма Био».

Пептидные инновации

Заниматься разработкой медицинских препаратов мой отец начал ещё в 1980-х годах, когда Военно-медицинская Академия СССР привлекла его к созданию нового средства для восстановления иммунитета у подводников, служащих на атомоходах. Тяжёлая работа в течение полугода рядом с ядерным реактором сильно истощает организм – по возвращении в порт многих подводников приходилось выносить с подлодки на носилках.

Идея специалистов из Медакадемии заключалась в поиске активных веществ, выделяемых тимусом (вилочковой железой) – органом, который играет важнейшую роль в иммунной системе, но с возрастом заметно атрофируется. Основной акцент в этом поиске был сделан на пептидных регуляторах – на тот момент мой отец был одним из ведущих специалистов по химии пептидов, то есть небольших цепочек аминокислот, фрагментов более крупных молекул белка, которые влияют на подавляющее большинство процессов в организме.

В результате этого сотрудничества был создан препарат «Тимоген» — пептидное лекарственное средство, которое в 1989 году успешно вышло на рынок и продается по сей день. И, кстати, в 1995 году зарубежные права на этот препарат были куплены американской компанией «Сайтран», что для отечественной фармацевтики было и остаётся большой редкостью: за всю её историю, по моим подсчетам, лишь пять отечественных лекарств были проданы за рубеж, причём два из них разработаны моим отцом.

Уже через год после вывода «Тимогена» на рынок, в 1990 году, отец основал кооператив, ставший, по сути, первым российским биотехнологическим стартапом – «Всесоюзный инженерный центр пептидных препаратов «Пептос», который довольно быстро вызвал интерес у зарубежных компаний. После продажи прав на «Тимоген», команда «Пептоса» не остановилась на достигнутом и вскоре вывела на клинические испытания уже следующее поколение пептидных регуляторов иммунной системы, в числе которых оказались «Тимодепрессин» (для лечения аутоиммунных заболеваний) и «Стемокин» (препарат для стимуляции кроветворения и иммунитета после воздействия химиотерапии и радиации).

В конце 1990-х отцу удалось привлечь канадского инвестора, и он начал активную работу по выводу разработанных препаратов на зарубежные рынки, особенно американский, который составляет почти 50% от мирового. Работа в России также не останавливалась: «Пептос» совместно с партнёром, компанией «Цитомед», занимался продажей «Тимогена». Часть от полученной выручки дала возможность провести необходимые клинические исследования и к концу 2000-х вывести препараты «Тимодепрессин» и «Стемокин» на российский рынок.

Поиск инвестора

Стоит отметить, что если в «маломолекулярной» фармацевтике российские инновации уже давно отстают от зарубежных, то пептидная компетенция в России по-прежнему находится на мировом уровне. Именно экспертиза команды моего отца помогла «Пептосу» добиться успеха. Перспективные исследования на базе лаборатории в ИБХ РАН не останавливались, и в 2008-2010 годах мы активно искали инвесторов под новые проекты, а также вели переговоры с «Роснано» и ещё парой крупных игроков фармацевтического рынка для привлечения финансирования под наши оригинальные разработки – на тот момент в нашем пайплайне было уже четыре препарата, готовых к новым клиническим исследованиям, и еще библиотека из 5-6 пептидов, готовых идти на доклинические испытания.

Планов было много: во-первых, провести клинические исследования по новым показаниям «Тимодепрессина» и «Стемокина», которые бы позволили расширить спектр их применения; во-вторых, необходимы были клинические исследования для двух новых разработок – препаратов «Опилонг» (для снижения алкогольной зависимости) и «Седатин» (для профилактики и лечения тревожных расстройств). Кроме того, появилась идея использования пептидов в борьбе с болезнью Альцгеймера – на это тоже требовались средства. Были также в нашей библиотеке и новые пептидные анальгетики, и пептидные антидепрессанты, и много еще чего весьма интересного.

Как раз в этот момент к нам и пришла команда из Фонда «Сколково». Они предложили сделать наши разработки основой одного из флагманских проектов биомедицинского кластера. Уже тогда упоминалась важность импортозамещения и предотвращения «утечки мозгов» — декларировалось, что государство решило создать максимально благоприятные условия для того, чтобы отечественные инновации больше не уходили за рубеж. Перед предложенными условиями трудно было устоять: западный венчурный подход, минимум бюрократии, а также поддержка не только на стадии разработок, но и на стадии коммерциализации. Причем деньги предлагались грантовые, прямо как в NIH.

Главный посыл был такой: зачем вам сейчас, на таких ранних стадиях, отдавать львиную долю проекта стороннему инвестору, когда грантовые средства могут позволить пройти самый рисковый этап валидации ваших молекул? Это действительно звучало очень привлекательно, ведь каждый успешно пройденный этап коммерциализации новой молекулы (например, доклинические испытания, первая фаза клинических) существенно – в разы! – снижал риски для внешнего инвестора, которого мы должны были привлечь в случае подписания соглашения с Фондом. Такой подход позволил бы нам повысить капитализацию проекта и таким образом уменьшить ту долю, которую необходимо будет отдать за вложенные инвестором средства.

Так, по инициативе Фонда, и была создана наша компания «Фарма Био», которая в 2011 году вошла в число первых 16 резидентов «Сколково» в России. Генеральным директором стал мой отец, я занял пост исполнительного директора. Мы пригласили специалистов, а обязательства по выплате зарплат сотрудникам на весь трёхлетний период нашего проекта «Синтетические пептидные препараты» взял на себя Фонд.

«Работайте спокойно»

Наша главная задача заключалась в том, чтобы разрабатывать и внедрять в медицинскую практику инновационные российские разработки в области иммуно- и нейрорегуляции, создавать инновационные методы терапии и профилактики болезни Альцгеймера. Иными словами, мы сосредоточились на создании нового поколения оригинальных пептидных лекарственных средств, для лечения широкого спектра социально-значимых заболеваний.

За годы, предшествовавшие проекту со «Сколково», мы уже привлекли на разработку наших препаратов более $12 млн. Грант изначально был одобрен на 675 млн рублей, итоговая же выделенная сумма по трем траншам (из четырёх предполагавшихся) составила 541 млн рублей. Для получения гранта необходимо было предоставить новой компании «Фарма Био», целенаправленно созданной под сколковский проект, все необходимые интеллектуальные права на наши препараты, а также привлечь дополнительные инвестиции от стороннего инвестора. Нам удалось это сделать – средства вложил наш давний канадский партнёр. Работа началась.

Первичная схема нашего взаимодействия с Фондом была такая: сначала были определены цели грантового соглашения, на которые фонд выделял деньги. Затем мы уже как «Фарма Био» направили в Фонд предварительный план работ и исследований, необходимых для их достижения. На его основе были сформированы расходная смета и календарный план с опорными точками (milestones) по каждому этапу – они оформлялись в виде приложений к соглашению о предоставлении гранта и подписывались обеими сторонами. Следующий транш мы могли получить только в случае полного и успешного выполнения всех заявленных «точек».

Это условие в силу специфики фармацевтических исследований было сопряжено с определёнными рисками, поэтому мы заранее договорились с Фондом, что в календарный план будет включён только минимальный набор мероприятий, длительность которых можно наиболее точно предсказать. Разумеется, помимо оговорённого в календарном плане минимума, для достижения целей проекта нам надо было выполнять множество и других, оставленных за скобками календарного плана, работ – например, проводить промежуточные или дополнительные исследования наших препаратов, синтезировать наши препараты, проводить патентный поиск и т.п.

Сам процесс получения гранта получился довольно сумбурным, возможно, потому, что «Сколково» создавалось в авральном режиме – за лето и осень 2010 года. За это сумасшедшее время мы подготовили более десятка различных вариантов всех требуемых для рассмотрения проекта бумаг (дорожные карты проекты, сметы, презентации и т.д.), так как наши коллеги из «Сколково» несколько раз видоизменяли проект – количество препаратов варьировалось от 4 до 7, пока мы, наконец, не зафиксировали пять. Документация готовилась сотрудниками Фонда буквально «на коленке» — нас уверяли, что «кошмарить» потом никто не будет, главное, чтобы мы хорошо работали и выполняли цели гранта. Впоследствии мы за это и поплатимся – все размытые формулировки новые юристы и аудиторы «Сколково» будут трактовать исключительно против нас. Но поначалу совместная работа шла просто отлично: бюрократии только ради бюрократии почти не было, все были ориентированы на достижение реальных результатов, царило взаимопонимание – большая редкость при работе с инвестором, тем более государственным. Установка Фонда была: «Работайте спокойно, делайте своё дело, а во всём остальном мы вам поможем».

Лучший проект «Сколково»

До 2014 года команда «Сколково» представляла нас в числе лучших проектов биомедицинского кластера, знакомила с потенциальными партнёрами, организовывала участие нашей команды в ключевых конференциях по всему миру, в том числе в Лондоне, Вашингтоне, Чикаго. Уже в 2012 году мы праздновали первую большую победу – «Фарма Био», первая из сколковских резидентов, подписала лицензионное соглашение с одним из лидеров российского и европейского фармацевтического рынка, компанией «Берлин Хеми/А.Менарини».

Мы передали ей эксклюзивные права на продажу и продвижение препарата «Тимодепрессин» на территории России и СНГ, а также приоритетные права на коммерциализацию будущих разработок. В официальном пресс-релизе, который выпустила пресс-служба «Сколково», говорилось, что тогдашний генеральный директор технопарка «Сколково» Сергей Курилов «высоко оценил достигнутое соглашение, отметив, что «активность Фарма Био» в работе с фондом и технопарком сыграла существенную роль в этом успехе стартапа».

На «Открытых инновациях – 2012» отец рассказывал о проводимых нами исследованиях и о возможностях применения наших препаратов, в том числе и Д.А. Медведеву, а в 2013 году мы описывали свои успехи на ежегодной сколковской конференции Startup Village.

К маю 2013 года наша команда завершила 85% запланированных мероприятий. Так, в начале 2012 года стартовали клинические исследования двух наиболее продвинутых препаратов проекта по новым показаниям – «Стемокина» (для восстановления онкобольных после химиотерапии) и «Тимодепрессина» (для лечения ревматоидного артрита). К 2013 году мы успешно провели первые и начали вторые фазы клинических исследований двух других препаратов проекта – «Седатина» (для лечения тревожных состояний) и «Опилонга» (для лечения алкоголизма). Кроме того, мы получили положительные результаты экспериментальных работ по нашему уникальному препарату для лечения болезни Альцгеймера. Впереди оставался последний этап, где нам предстояло завершить все клинические и доклинические испытания препаратов проекта, и отработать технологию производства их субстанции и готовых форм. Но, увы, сбыться этим планам было не суждено.

Новая политика

Как известно, весной 2013 года в Фонде «Сколково» начались проверки – и со стороны Следственного комитета, и со стороны аудиторов Счётной палаты. Примерно в это же время там сменилось операционное руководство, а затем кардинально поменялась грантовая политика. Кроме того, уволились сотрудники Кластера биомедицинских технологий, курировавшие «Фарма Био». Таким образом, команду, которая звала нас в «Сколково» и обещала западную прогрессивность, сменили люди совершенно иной формации, которые ставили перед собой другие цели.

Изначально биотехнологический кластер нужен был для того, чтобы стимулировать развитие инновационной среды в этой сфере, поддерживать медицинские стартапы, помогать им коммерциализировать свои разработки. Для того, чтобы получить грант, компания-участник проекта должна была пройти независимую внешнюю экспертизу и получить утверждение в грантовом комитете. Только после этого со «Сколково» подписывалось соглашение с определением этапов, работы и затрат.

НИОКР-проекты на раннем этапе всегда очень подвижные, «живые»: что-то в них приходится менять по ходу работы. Чаще всего это касается одобренных ранее статей бюджета: например, если изначально запланированные испытания не дали ожидаемого эффекта, то стартап мог обратиться к Фонду, чтобы внести изменения в ранее утверждённый план проекта. Затем нужно было пройти процедуру одобрения, подписать дополнительное соглашение и только потом продолжить работу. Разумеется, любые средства, выданные государством, всегда проходят проверку на целевое расходование: внимание к любому гранту со стороны проверяющих высокое, отслеживается работа команды, проверяются отчёты и так далее.

Со «сменой власти» именно бумажная работа, отчётность, стала превалировать над возможностью менять что-либо на ходу в развивающихся проектах. По сути, было объявлено, что провозглашённая ранее антибюрократическая политика подошла к концу – теперь каждое действие и каждая трата резидентов будут сначала согласовываться документально, а затем тщательно проверяться. Причём новый подход коснулся не только новых соглашений между «Сколково» и компаниями, но и тех, что были заключены ранее. Начались проверки деятельности резидентов за все годы существования Фонда. Причем смену парадигмы Фонд не только не скрывал, но и открыто провозглашал. На собрании грантополучателей в Гиперкубе осенью 2013 год новая команда заявила, что правила игры поменялись: первоначальная цель «привлечь в Фонд как можно больше стартапов», обещая золотые горы и минимум бюрократии, утратила свою актуальность. Новые приоритеты заключались в тщательной проверке всех расходов за последние три года.

Также была изменена грантовая политика, в которую были добавлены новые положения о возвратности грантов в том случае, если Фонд сочтет расходы грантополучателя нецелевыми. До этого в правилах выдачи грантов было прописано, что грант не может быть истребован обратно ни при каких условиях, а в случае выявления нецелевых расходов, на их сумму уменьшалась следующая часть гранта или могло быть отказано в дальнейшем финансировании вообще. При этом срок давности классификации Фондом расходов как нецелевых в новых положениях грантовой политики не оговаривался – теоретически, теперь любой грант, выданный по новым правилам, мог быть истребован обратно хоть 10 лет спустя, в случае если любое последующее руководство Фонда сочтет его использование нецелевым. Изначальные положения грантовой политики, гарантирующие невозвратность выделенных средств, были призваны обезопасить грантополучателей именно от такой ситуации – когда одна «власть» грант выдает и подтверждает целевую природу его расходования, а потом приходит другая и толкует всё иначе.

На тот момент мы уже около полугода ждали выделения заключительного транша по проекту (113 млн. рублей) – об успешном окончании предыдущего этапа мы отрапортовали Фонду еще в мае 2013. И грозные слова о новых правилах нам какими-то особенными не показались – проверок мы не боялись, так как все наши действия были согласованы с биомедицинским кластером Фонда, а все наши финансовые расходы – с его финансовым департаментом. От последнего мы как раз на тот момент получили одобрение нашего майского финотчета, а от кластера пришла новость, что этот отчет (и проект в целом) успешно прошел очередную внешнюю экспертизу. Более того, в сентябре 2013 грантовый комитет Фонда одобрил выделение нам последней части гранта на заключительный этап проекта!

Правда, это решение было доведено до нас с существенными оговорками. «Сколково» обещало выплатить лишь половину ранее согласованной суммы, да и то при условии, что «Фарма Био» найдёт со-инвестиции на оставшуюся часть. Другим условием стало подписание допсоглашения с включением в него нового положения о возвратной природе грантов при нецелевом использовании. Всё это обосновывалось как раз новой грантовой политикой. Мы согласились и нашли соинвесторов (ими выступили крупные российские венчурные фонды), однако этой сделке так и не суждено было состояться.

Проверки

Вместо этого в октябре 2013 года к нам в офис приехали 5 аудиторов Фонда из недавно сформированного департамента внутреннего аудита. Мы не переживали по этому поводу, так как, по словам представителей Фонда, проверка была плановая. Она прошла «на ура»: проведя неделю у нас в офисе, аудиторы не выявили никаких критических нарушений, и через пару недель выдали нам положительный акт проверки, который мы с радостью подписали. После этого мы возобновили активную работу по подготовке венчурной сделки для получения последнего транша от «Сколково». Но, несмотря на выполнение новых условий, мы его так не получили.

После некоторого затишья в коммуникации с Фондом в начале ноября вдруг опять объявились его аудиторы. Почти месяц они терзали нас множеством разных запросов, порой заставляя разъяснять им какие-то научные стороны проекта или детально объяснять весь процесс разработки новых лекарств – от формирования биологических гипотез до регуляторных требований по доклиническим и клиническим исследованиям. Нам было очень странно видеть такой живой интерес аудиторов к специфике «драг девелопмента», особенно спустя несколько недель после получения от них положительного заключения по выездной проверке. Создавалось впечатление, что кто-то поставил им задачу обязательно найти какие-то зацепки.

С этой задачей они в итоге справились. Вскоре нас вызвали в Фонд и, не мелочась, объявили, что считают все наши исследования с 2011 по 2013 годы по двум из пяти препаратов проекта нецелевыми. Этими препаратами оказались «Тимодепрессин» и «Стемокин». Обоснование нецелевой природы их исследований нам показалось просто фантасмагоричным – отсутствие их в «календарном плане». Последний представлял из себя составленный в 2010 году список из 5-6 обязательных к выполнению, но ни в коем случае не единственно разрешенных, мероприятий проекта для каждого этапа. То есть являлся просто программой-минимум, дополнением к двум другим основным приложениям грантового соглашения – целям проекта и финансовой смете. Однако в новой трактовке аудиторов Фонда он превратился в исчерпывающий список разрешенных мероприятий.

Единственным вариантом, которое предложило «Сколково» для разрешения наших разногласий по трактовке календарного плана, было возвращение всей суммы, потраченной на нецелевые, с их точки зрения, исследования, в добровольном порядке. Она составляла 45 млн руб. Естественно, вернуть уже потраченные деньги у нас возможности не было, поэтому единственным выходом для нас оставалось доказывать правомочность их расходования в суде.

В мае 2014 года «Сколково» подало иск с требованием взыскать с компании «Фарма Био» указанную сумму по причине её нецелевого расходования. А в июне 2015 года Фонд решил открыть «второй фронт» и подал еще один иск по взысканию 23 млн. руб. отложенных расходов этапа № 3, несмотря на то, что в сентябре 2013 сам же Фонд одобрил эти расходы.

Эти судебные тяжбы продолжаются до сих пор.

Суть претензий

Злую шутку с нами сыграли, конечно, те самые «размытые формулировки», к которым ещё в самом начале работы нам обещали не придираться. Тем не менее, нам было, что ответить по каждому пункту претензий.

Что представлял из себя тот самый пресловутый «календарный план» в рамках нашего соглашения о гранте с Фондом? Все три года совместной работы с Фондом это был документ, трактовавшийся и нами и Фондом как минимальный (а не единственно возможный и полный) набор мероприятий, обязательных для исполнения. Без выполнения всех мероприятий прописанных для каждого этапа, этот этап не мог считаться завершенным, а значит не мог быть выдан и следующий транш. Поэтому изначально и мы, и Фонд включили в этот список только по 5-6 мероприятий на этап. И конечно же календарный план никогда не являлся исчерпывающим списком всех мероприятий, которые были разрешены для выполнения проекта. Это был всего лишь минимальный набор задач, обязательных к исполнению.

При этом мероприятий, необходимых для реализации всего проекта, были десятки. Отразить каждое из них в предварительном плане невозможно, да и не нужно – всё равно мероприятия всегда меняются по ходу научно-исследовательского процесса – возникают новые, отпадают ранее запланированные, и каждый раз останавливать проект, чтобы несколько недель согласовывать бюрократические подробности оформления бумаг было бы нецелесообразно и даже вредно. Ведь главное в проекте – достижение конечных целей при соблюдении финансовых обязательств, а не оформление бумажек. Поэтому на начальном этапе в план были включены только опорные точки проекта, и это было сделано в 2010 году целенаправленно и при полной поддержке Фонда. Если говорить о наших финансовых обязательствах, то они были соблюдены, поскольку все исследования выполнялись в соответствии с финансовой сметой каждого этапа: детальные отчеты по всем проведенным мероприятиям и всю первичную финансовую отчетность мы сдавали в Фонд после каждого этапа.

И кстати, для того, чтобы обосновать свои требования по взысканию средств, специалистам Фонда пришлось пойти на странные, с юридической точки зрения, шаги. Прежде всего, задним числом применить новые правила выдачи грантов, тогда как изначально, как я уже говорил, по правилам нашего грантового соглашения, средства не могли быть потребованы назад ни при каких обстоятельствах. И, наконец, объявить, что не финансовая смета, не цели проекта, а только календарный план является определяющим фактором по целевой или нецелевой природе понесенных расходов. То есть даже если расходы на клинические исследования были прописаны в смете и соответствовали целям проекта, то сам факт отсутствия в календарном плане превратил их в нецелевые.

Итоги

В свете последних событий наш канадский инвестор потребовал у нас выкупить его долю в проекте и зарёкся когда-либо ещё работать в России. Мы же сдаваться не планируем, так как уверены в своей правоте и знаем, что наши разработки очень перспективны и нужны российскому рынку.

Например, препарат для профилактики и лечения болезни Альцгеймера. На сегодняшний день это заболевание является неизлечимым, учёные по всему миру ищут способы его победить. Тем временем, наш коллектив российских, на минуточку, учёных под руководством моего отца разработал решение мирового уровня, которое уже почти готово для тестирования на людях! Не говоря уже о других разработках, исследования которых также пришлось свернуть. Мы выполнили 85% задуманного из сколковского проекта, но в фармацевтической отрасли незавершённость исследований обесценивает все прежние достижения. Пока нет финальных результатов клинических исследований, не может быть получено разрешение Минздрава на применение препарата на пациентах, и значит не могут быть достигнуты изначальные цели проекта.

Получается довольно печальная и абсурдная ситуация: из-за гипотетически «нецелевых» исследований на сумму в 45 миллионов рублей, «Сколково» было готово уничтожить весь проект, в который ранее само же уже вложило более 540 миллионов рублей, при том, что до его успешного завершения оставалось меньше года!

Из-за приостановления финансирования до заложенной в проект стадии коммерциализации (по плану мы должны были выйти на положительные денежные потоки в 2017 г.) мы так и не дошли. Сейчас мы регулярно общаемся с потенциальными инвесторами, интерес к нашим разработкам есть. Но все ждут, чем закончится конфликт со «Сколково»: никто не готов вкладываться в проблемный актив.

К сожалению, наша ситуация не уникальна. Всё происходящее – результат плачевного состояния экосистемы в целом, когда на рынке фактически отсутствуют частные инвесторы, готовые вкладываться в перспективные наукоемкие проекты. В результате, копании с надеждой смотрят на государственные «институты развития», несмотря на все возможные риски такого сотрудничества. В нашем случае получилось так, что одни чиновники обещали «поддерживать и развивать», а пришедшие им на смену решили «выявлять и наказывать».

Новую политику «Сколково» отлично иллюстрирует сайт арбитражного суда: в системе значится более трех десятков исков Фонда против своих резидентов. Более «эффективное» средство для развития инновационной экосистемы в нашей стране представить трудно. От него страдают все, в том числе и само «Сколково».

Даже если суды удовлетворят все иски Фонда против резидентов, разве Фонд получит какие-то преимущества, кроме, возможно, выполнения каких-то KPI по выявлению «врагов народа»? Стартап – по определению компания с отрицательным денежным потоком, так что максимум, чего добьётся истец, – банкротства предыдущих грантополучателей. Получается парадоксальная ситуация, когда государственный Фонд тратит деньги на то, чтобы уничтожить компании, которые сам же до этого создал на те же самые государственные деньги. Не говоря уже о том, что подобная политика в принципе подрывает доверие молодых предпринимателей к государственным институтам развития, а также попросту отпугивает потенциальных зарубежных инвесторов.

Могло ли быть всё по-другому?

Думаю, да. Если бы в 2013 году после проверок Счетной палаты и прокуратуры новому руководству «Сколково» была дана установка не трогать свои стартапы. Всё было бы гораздо лучше и для нас, и для самого «Сколково», да и для российской инновационной экосистемы. Выбранный Фондом подход опасен ещё тем, что он, фактически, лишает стартапы права на ошибку, важность которого отлично понимают на Западе. Если наказывать предпринимателей за каждый неверный шаг, то будет ли кто-то ещё готов рисковать, пытаться делать что-то прорывное и инновационное? Вряд ли.

Даже если бы мы действительно были неправы в трактовке календарного плана, всё что нужно было сделать «Сколково» для устранения этой ошибки – это подписать скорректированный вариант календарного плана в виде доп. соглашения. Фонд делал это неоднократно и с нами, и с другими резидентами и до, и после нашего случая. Ведь даже если мы и ошибались, считая наши исследования целевыми, то в конце концов, мы потратили эти деньги не на виллу в Майами, а на клинические исследования препаратов проекта. Проекта, чьей заявленной целью является внедрение этих же препаратов в клиническую практику по тем самым показаниям, по которым исследования и проводились. Если бы Фонд выбрал такой путь, то мы бы успешно завершили проект, и тысячи пациентов смогли получить доступ к новым способам лечения своих заболеваний. Но, увы, вместо этого команда «Сколково» решила придерживаться противоположной стратегии, поставив под удар все пять препаратов проекта.

Стоило ли нам еще в 2014 году объявить о банкротстве и заняться воплощением других идей, как советовали нам некоторые коллеги? Возможно, но ведь на кону стоит не только судьба компании и наших сотрудников, но и репутация моего отца, Владислава Дейгина, признанного во всем мире ученого, автора более 200 научных работ и более 80 патентов, зарегистрированных в 30 странах мира. Нам важно доказать, что все грантовые деньги были потрачены исключительно целевым образом, а также завершить исследования и вывести все разработанные лекарства на рынок, в первую очередь – на российский.

При этом какого-то сильного негатива или, тем более, ненависти к Фонду «Сколково» у нашей команды нет. Мы прекрасно понимаем, что это непостоянная и неоднородная структура, которая всё время меняется: «Сколково» образца 2011 года кардинально отличается от «Сколково» в 2017 году. В нашем «родном» биомедицинском кластере не осталось никого из тех людей, с которыми мы начинали наш путь в 2010 году. Тем не менее, и сейчас в «Сколково» трудятся отличные менеджеры, учёные и другие специалисты, которые делают много хороших и правильных вещей: организовывают научные конференции, поднимают важные регуляторные вопросы, поддерживают хорошие стартапы, которые занимаются интересными разработками. Однако с избранной Фондом «судебной» стратегией по отношению к своим резидентам я категорически не согласен.

Россия. ЦФО > Медицина. Образование, наука > forbes.ru, 6 апреля 2017 > № 2132718 Юрий Дейгин


Россия > Образование, наука > ria.ru, 6 апреля 2017 > № 2132471

Педагоги обсудят вопросы информационной безопасности в школах, защиты подрастающего поколения от противоправного контента в сети, модели участия в этой работе учителей, родителей и самих школьников на Х съезде Всероссийского педагогического собрания "Безопасность семьи и школы в современном информационном пространстве", которое пройдет 14 апреля в рамках Московского международного салона образования (ММСО-2017), сообщили РИА Новости в оргкомитете ММСО.

На сегодняшний день государства уже не в состоянии контролировать все информационные потоки в глобальных сетях, что напрямую сказывается на безопасности мирового сообщества, считает председатель Всероссийского педагогического собрания Валентина Иванова. "В первую очередь, под удар попадают дети, которые не всегда способны оценить посыл информационного контента. Несовершеннолетние пользователи, а особенно школьники, в виртуальном пространстве представляют самую уязвимую часть интернет-аудитории, и мы обязаны их защитить", — рассказала она РИА Новости.

В рамках съезда состоится церемония награждения победителей Всероссийского конкурса школьников "Наследники Юрия Гагарина" и Всероссийского педагогического конкурса "Мои инновации в образовании". В работе съезда примут участие представители Минобрнауки РФ, депутаты Госдумы и члены Совета Федерации, представители Российского движения школьников и Лиги безопасного интернета, директора и учителя школ, педагоги и родители из более чем 60 регионов страны.

Генеральный информационный партнер ММСО-2017 — проект "Социальный навигатор" МИА "Россия сегодня".

Московский международный салон образования (ММСО) – главное мероприятие в сфере образования России, организуемое Министерством образования и науки Российской Федерации. Московский международный салон образования – это не только открытый форум, но и самая масштабная в России выставка новых образовательных услуг, технологий и инновационных проектов, а также крупная профориентационная площадка. В 2017 году Салон пройдет в четвертый раз: запланировано 500 мероприятий программы с участием более 1000 спикеров.

Россия > Образование, наука > ria.ru, 6 апреля 2017 > № 2132471


Тайвань. Весь мир > Образование, наука > russian.rti.org.tw, 6 апреля 2017 > № 2130196

8 тайваньских ВУЗов попали в список 100 лучших молодых университетов мира 2017 года, по версии британского издания “Times Higher Education”.

Речь идёт об учебных заведениях, основанных не ранее 50 лет назад. Самую высокую позицию среди тайваньских университетов в рейтинге занял Государственный тайваньский университет науки и технологии – он оказался на 59-м месте. Наряду с ним высокую оценку авторов рейтинга получили Азиатский университет, университет Фэнцзя, Государственный университет Чжунчжэн и университет Юаньчжи, а также университет Чангэн, Государственный университет им. Сунь Ят-сена и Государственный университет Ян Мин-шань.

Данный рейтинг был создан для того, чтобы выделить наиболее динамично развивающиеся университеты мира, имеющие наибольший потенциал. Оценка ВУЗам ставилась после определения 13 показателей в 5 категориях: проведение исследований, количество попавших в индексы цитирования научных работ, преподавание, международный имидж и взаимодействие университета с предпринимателями в области внедрения инноваций и консалтинга.

Первую строчку рейтинга третий год подряд занимает швейцарская Федеральная политехническая школа Лозанны.

Виталий Самойлов

Тайвань. Весь мир > Образование, наука > russian.rti.org.tw, 6 апреля 2017 > № 2130196


Россия. ЦФО > Химпром. Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука > rusnano.com, 5 апреля 2017 > № 2136223

ФИОП и власти Калужской области договорились развивать инновации в регионе.

Фонд инфраструктурных и образовательных программ заключил с Правительством Калужской области соглашение о сотрудничестве, которое предусматривает совместные усилия по развитию региональной инновационной инфраструктуры, стимулированию потребления и производства инновационной, в том числе нанотехнологической, продукции.

Подписи под документом поставили генеральный директор Фонда Андрей Свинаренко и губернатор Калужской области Анатолий Артамонов.

В соответствии с Соглашением, власти региона и Фонд намерены сотрудничать в формировании опережающего спроса на инновационную, в том числе нанотехнологическую, продукцию, в развитии инновационной инфраструктуры наноиндустрии, научного и технологического потенциала, содействовать коммерциализации перспективных разработок в сфере инноваций и нанотехнологий, содействовать развитию инновационного бизнеса.

Стороны договорились подготовить Дорожную карту по стимулированию спроса на инновационную, в том числе нанотехнологическую, продукцию, совместно совершенствовать региональную нормативно-правовую базу, регулирующую вопросы инновационного развития. Планируется также сформировать базу данных инновационных предприятий Калужской области и продукции, в том числе в сфере нанотехнологий и наноматериалов. Фонд и Калужская область также намерены сотрудничать в сфере образования и в сфере нормативно-технического регулирования.

В 2013 году Фонд и Правительство Калужской области утвердили план совместных действий и программу стимулирования спроса на нанотехнологическую продукцию на срок до 2016 года. В рамках этих документов были реализованы несколько совместных проектов в сфере строительства, дорожного строительства, капитального ремонта и в ряде других отраслей. Новое соглашение призвано продолжить сотрудничество.

Справка

Фонд инфраструктурных и образовательных программ создан в 2010 году в соответствии с Федеральным законом № 211-ФЗ «О реорганизации Российской корпорации нанотехнологий». Целью деятельности Фонда является развитие инновационной инфраструктуры в сфере нанотехнологий, включая реализацию уже начатых РОСНАНО образовательных и инфраструктурных программ.

Высшим коллегиальным органом управления Фонда является Наблюдательный совет. Согласно уставу Фонда, к компетенции совета, в частности, относятся вопросы определения приоритетных направлений деятельности Фонда, его стратегии и бюджета. Председателем Правления Фонда, являющегося коллегиальным органом управления, является Председатель Правления ООО «УК «РОСНАНО» Анатолий Чубайс, генеральным директором Фонда — Андрей Свинаренко.

Россия. ЦФО > Химпром. Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука > rusnano.com, 5 апреля 2017 > № 2136223


Россия. Уругвай > Образование, наука > ras.ru, 5 апреля 2017 > № 2129581

Научное сотрудничество ИСП РАН с Республиканским университетом Уругвая

4 апреля Институт системного программирования РАН подписал соглашение о научном сотрудничестве с Республиканским университетом Уругвая (Universidad de la República, UDELAR). Цель соглашения - содействие развитию и распространению культурных связей, научно-технологических исследований и высшего образования. Принимая решение развивать сотрудничество, институт и университет руководствовались подписанным в это же время соглашением между Российской академией наук и UDELAR, а также действующим с 1997 г. соглашением между правительствами России и Уругвая о культурном и научном сотрудничестве.

UDELAR - один из крупнейших образовательных и исследовательских центров Латинской Америки, независимый государственный университет, который управляется преподавателями, студентами и выпускниками. 120 000 студентов университета составляют 3,6 % от всего населения Республики Уругвай (это самый высокий показатель в Латинской Америке).

У ИСП РАН и UDELAR уже есть опыт научного обмена и совместного участия в мероприятиях в сфере высоких технологий. Общение сотрудников Института с уругвайскими коллегами началось благодаря совместной работе в проекте Go4IT Шестой Рамочной программы Евросоюза в 2005-2008 годах. В 2015 г. по инициативе ИСП РАН в Москве проводилась конференция «Облачные вычисления: образование, исследования, разработки», в которой принял участие профессор Серхио Несмачнов (Sergio Nesmachnow), представивший разработки университета по эффективной оптимизации в распределенных вычислительных системах. По результатам конференции уругвайскими и российскими учеными была выпущена совместная научная статья.

Директор ИСП РАН, член-корреспондент РАН Арутюн Аветисян прокомментировал подписание соглашения: “Мы живем сегодня в условиях высокой мобильности научных кадров, идей, открытой глобальной конкуренции. Расширение научного сотрудничества дает дополнительные возможности для того, чтобы выпускать технологии, востребованные во всем мире. Наш институт много лет реализует совместные проекты с такими университетскими и исследовательскими центрами, как Кембридж, Карнеги-Меллон, Университет Пассау, INRIA и другие. Теперь мы рассматриваем разные направления сотрудничества с Республиканским университетом Уругвая - совместные научные исследования, публикации статей, проведение мероприятий, обучение и повышение квалификации преподавателей и исследователей. UDELAR, один из значительных вузов Латинской Америки с хорошими компетенциями в таких областях, как большие данные и распределенные системы, может помочь Институту нарастить научные связи с регионом, существенно увеличить наше присутствие в странах Латинской Америки. Мы говорим не только о фундаментальных исследованиях, но и о внедрениях технологий ИСП РАН в индсутрии”.

Ректор UDELAR доктор Роберто Маркариан (Roberto Markarian) подчеркнул важность соглашения: «ИСП РАН - ведущий институт по системному программированию, проводит высококачественные исследования по многим научным направлениям, включая научные вычисления, распределенные и высокопроизводительные вычисления, анализ данных и т. д. Эти области очень важны во многих прикладных сферах, которые сейчас разрабатываются и применяются в нашей стране для улучшения производства, социального и культурного развития и качества жизни. Кроме того, у ИСП РАН много академических и коммерческих партнеров, которые могут способствовать инновациям, совместным проектам в общих интересах. Сотрудничество позволит также развивать международные программы обмена для ученых, студентов и исследователей между двумя учреждениями, обмениваться научной информацией, методологиями и опытом преподавания».

Также Роберто Маркариан выделил следующие области сотрудничества: «Научные вычисления и обработка больших данных с использованием современных распределенных вычислительных инфраструктур - две ключевые области исследований для улучшения качества жизни в сегодняшних обществах. Эти направления разрабатываются в наших институтах и, безусловно, будут улучшаться благодаря синергии между исследовательскими группами ИСП РАН и Республиканского университета».

За дополнительной информацией просьба обращаться

Новомлинская Анна, +7-916-735-33-66, an@ispras.ru.

Серхио Несмачнов, +598-27114244, sergion@fing.edu.uy.

Россия. Уругвай > Образование, наука > ras.ru, 5 апреля 2017 > № 2129581


Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 5 апреля 2017 > № 2129524 Петр Левич

Будущее: от страха неизбежного к формированию желаемого

Петр Левич

Директор департамента взаимодействия науки, технологий и общества Московского Технологического Института

С любым набором технологий можно построить как свободное общество, так и тоталитаризм

Смена технологического уклада становится неизбежной: слишком много значит развитие новых технологий для крупнейших корпораций. Готовы ли мы к вызовам, которые ставит для человечества в целом появление искусственного интеллекта, генетическое редактирование, беспилотные автомобили?

Технологии, которые могут быть изобретены, — будут изобретены

Технологический образ будущего создается в первую очередь крупными технологическими компаниями. Поэтому я не волнуюсь за то, что этот образ действительно будет реализован — корпорации зарабатывают на этом деньги. Этот образ может быть реализован раньше или позже. Где это произойдет? Возможно, в США (и, соответственно, в Кремниевой долине), введут запрет на все исследования — мало ли, кто придет к власти… Но это лишь замедлит развитие технологий. В мире найдется место для них — будь то «пиратская» Исландия (премьер-министр страны — из Пиратской партии) или незаконный «биоофшор» на маленьком острове в Тихом Океане. «Геометрия Лобачевского» была открыта почти одновременно и Карлом Гауссом, и Яношом Бойяи, потому что все читали примерно в одно и то же время одни и те же книги и думали примерно с одной и той же скоростью. Сегодня части мира связаны гораздо сильнее, чем во времена Лобачевского. Статья, попавшая в препринт, доступна всему миру, — она еще и попадет в массовую email-рассылку. Наука стала международной и открытой. Поэтому если компания или научная группа в одной точке мира создает некоторую технологию, то почти наверняка мы найдем компанию или научную группу, которые работают параллельно с первой в другой точке планеты. А скорее всего, мы увидим несколько конкурирующих групп исследователей. Вспомним хотя бы пример технологии генетического редактирования CRISPR/Cas9 (подробнее о ней — в материале Forbes), — за патенты на нее бьются несколько университетов. У каждой из научных групп — свои амбиции. Порой не только финансовые амбиции и не только желание славы. Есть и более глубокие мотивы.

Есть теория, что отчасти направление технического прогресса есть следствие глубинных мечтаний человечества. Взять хотя бы робототехнику и искусственный интеллект: создавая их люди, в каком-то смысле пытаются уподобиться богам. Ф Создание существа «по образу и подобию» человека — один из вызовов человечества. В целом мы часто видим, что многие глубинные мечты сначала находят отражение в мифах и религии, а впоследствии, с развитием технологий, обретают реальную форму. Можно вспомнить мечту человека о полете: самолетам предшествовала легенда об Икаре и Дедале.

В итоге, если научная группа подойдет к созданию технологии, некоторые применения которой могут быть опасны, вряд ли у кого-то хватит осознанности остановиться. Да и должны ли мы возлагать ответственность за применение технологии (а почти все технологии можно применить негативно) на изобретателя? Так же, как технологии лишь расширяют наше пространство выбора, а мы его совершаем, так и изобретатель технологии лишь дает нам выбор.

Мы можем влиять на то, насколько комфортным будет новый мир

Итак, образ технологического будущего более-менее ожидаем. Вопрос лишь в том, какие ценности мы заложим в нашу жизнь с приходом новых технологий, во взаимодействие с ними. Вспомним башни контроля сознания из романа «Обитаемый остров» Стругацких. Как не допустить такого сценария применения нейротехнологий? Будет ли генетически модифицированный ребенок объектом издевательств сверстников в школе? Будет ли киборг ущемлен в правах, потому что он не такой, как все? Будем ли мы видеть кафе «только для полностью органических существ»? Моя гипотеза в том, что ответы на эти вопросы лежат в большей степени не в области технологий, а в области гуманитарных инициатив («гуманитарных технологий», если хотите).

Шок будущего

Не только ценности определяют взаимодействие с технологиями, важен и сам процесс их распространения и внедрения.

Рассмотрим процесс внедрения технологии. Например, диоптрийные очки. Они вводились с 1284 года на протяжение 300 лет и процесс этого внедрения был плавным и незаметным. Теперь рассмотрим Google Glass. Они вводились с 2014 года на протяжении одного года, причем по многим показателям внедрение этой технологии можно считать провалом. Если кто-то появлялся в Google Glass в общественных местах, это провоцировало конфликты. Первые пользователи даже подвергались избиениям за то, что пришли в «гуглоочках« на вечеринку.

Еще один пример высокой скорости развития технологий, вызвавшей актуализацию этических барьеров общества, — редактирование генома. Технология редактирование генома (CRISPR/Cas9) сейчас у всех на слуху. Однако редактирование генома человека запрещено законодательством большинства стран во многом из-за соображений этики. Тем не менее в начале 2015 года китайские ученые (группа университета Сунь Ятсена) первыми все же провели эксперимент по редактированию человеческого генома человеческих эмбрионов. Этические комиссии не не позволили представить результаты эксперимента в широкоизвестных журналах Nature и Science. Статья вышла в журнале Protein & Cell. В ходе эксперимента редактированию подвергся генетический материал 54 оплодотворенных яйцеклеток. В 28 из них разрывы цепочки ДНК совпали с планируемыми, но только в четырех замененный участок оказался нужным. Были обнаружены разрывы и в незапланированных фрагментах генетической цепочки. Связаны ли ошибки с условиями постановки эксперимента или с особенностями применения технологии именно для человеческих яйцеклеток — пока ответа на этот вопрос нет. Требуется повторение эксперимента другими научными коллективами. Интересно то, что спустя восемь месяцев после экспериментов в Китае в Великобритании тоже разрешили эксперимент по редактированию генома человеческих эмбрионов. Разрешение получила исследовательская группа из Института Френсиса Крика. Великобритания стала второй страной в мире, где разрешены эксперименты с человеческими эмбрионами.

Американская биотехнологическая компания Editas Medicine получила $120 млн частных инвестиций на разработку лечения генетических заболеваний с помощью технологии CRISPR/Cas9. Первым таким заболеванием должен стать амавроз Лебера десятого типа . Это разновидность наследственной слепоты, вызванной повреждением одного из генов, отвечающих за работу светочувствительных клеток сетчатки.

Заявленная этическая причина этих ограничений заключается в риске, что если будут пропущены ошибки в редактировании генома эмбриона, родившийся впоследствии человек может быть обречен на раннюю смерть либо на мучения. С этической точки зрения есть разница — является ли эта ранняя смерть или мучения следствием случайности или они результат действий людей. По этой же причине запрещено имплантировать генетически отредактированные яйцеклетки суррогатной матери. Однако, многие исследования, в том числе российские, показывают, что есть и менее рациональные этические барьеры общества — люди попросту не готовы к такому сильному внедрению в свою биологическую идентичность.

Стоит отметить, что кроме этических барьеров, здесь важны геополитические и экономические. Видимо, законодательные запреты на работу с человеческим геномом будут постепенно ослабевать, а затем — сниматься, причем сработает эффект домино. Из примера выше мы можем видеть, что Великобритания столкнулась с выбором — изменить законодательство либо проиграть технологическую гонку? Страна выбрала первый вариант.

Оказывается, что важна не сама скорость развития технологий, а отношение периода ее внедрения к среднему периоду восприимчивости человека к тому сроку, в течение которого мы можем воспринять изменения окружающего мира и практически безболезненно изменить нашу жизнь в соответствии с новой средой обитания. Именно поэтому гораздо чаще новые технологии используются молодыми людьми (по данным различных опросов, в среднем, возраста 40–50 лет). Но следует отметить, что с учетом развития медицины, все больше пожилых людей продолжают быть вовлечены в активную общественную и технологическую жизнь, поэтому этот показатель растет, хотя и все равно не так быстро, как развиваются технологии.

Можно было бы предположить, что раз технологии развиваются экспоненциально, то и скорость нашего к ним приспособления и привыкания к ним тоже ускоряется экспоненциально. Но это не так: с некоторым допущением в точности можно сказать, что технологии и мир вслед за ними изменяются со скоростью экспоненты, а «период восприятия» изменяется линейно, поэтому отставание всегда будет присутствовать.

Это тот самый «шок будущего», о котором писал американский социолог и футуролог Элвин Тоффлер: «Захваченный турбулентным потоком изменений, вынужденный принимать значительные, быстро следующие друг за другом решения, жертва шока будущего чувствует не просто интеллектуальное замешательство, а дезориентацию на уровне персональных ценностей. По мере того как скорость изменений возрастает, к этому замешательству подмешиваются самоедство, тревога и страх. Он становится все напряженнее, он устает. Он может заболеть. Поскольку давление неумолимо усиливается, напряжение принимает форму раздражительности, гнева, а иногда выливается в бессмысленное насилие.«

Порой бывает так, что этические барьеры сами по себе проявляются не столь явно, но реализуются через законодательные ограничения. Несмотря на успехи беспилотных автомобилей, они разрешены далеко не во всех странах, и даже в тех, где разрешены, сторонние разработчики сталкиваются с проблемами. Показателен пример хакера Джорджа Хоца, который представил устройство Comma One. Оно всего за $1000 позволяет установить автопилот на «простой» автомобиль. Его инициатива столкнулась на бюрократизм властей. 28 октября 2016 года Джордж Хоц сообщил о получении такого письма от Национального управления безопасностью движения на трассах (NHTSA):

«Мы озабочены, что ваш продукт подвергает риску безопасность ваших пользователей и других участников дорожного движения. Мы настоятельно рекомендуем отложить продажу или вывод своего продукта на дороги общего пользования до тех пор, пока не убедитесь в его безопасности». Администрация NHTSA потребовала от Джорджа Хоца в соответствии с требованиями закона Safety Act ответить на это письмо и прислать указанную в письме информацию по продукту.

Если что-то новое плавно появляется за, скажем, сотню лет, человечество может к этому новшеству приспособиться, как бы сильно оно не меняло нашу жизнь. А если что-то появляется за два года, многие не успевают психологически адаптироваться к изменениям, принесенным новой технологией, какой бы нужной и полезной эта технология ни была. И на примере негативного отношения к первым покупателям Google Glass мы видим, что даже молодые люди не успевают подстроиться под новый мир.

Это приводит к тому, что людям часто бывает некомфортно в быстро меняющемся технологическом мире. Как следствие — страх человека перед новыми технологиями. В генетике — редактирование генома. В нейротехнологиях примером могут служить инвазивные интерфейсы. Страх столь велик, что даже во многих произведениях научной фантастики люди отождествляют свои страхи с отрицательными персонажами: например, борги в «Звездном пути» — киборги, которые заботятся в первую очередь об «ассимилировании» всего живого для все большего технологического совершенствования самих боргов.

Является ли эта некомфортность «родовым» недостатком самих технологий? Нет, сами технологии не «плохие» и не «хорошие». Психологическое влияние на нас оказывают, скорее, новые «протоколы» взаимодействия между людьми, новые противопоставления состояний человека (виртуальная реальность — реальная реальность, подключенность-неподключенность к нейроинтерфейсу). А все это больше относится не к технологическим, а к гуманитарным изменениям. Именно гуманитарные изменения не поспевают за технологиями, как линейная функция не поспевает за экспонентной.

Технологии: быстрые, мощные, общедоступные.

Раньше чтобы навредить глобальной цивилизации, нужно было создать ядерное оружие, а это требовало сложных компетенций, многих лет НИОКР и огромных капиталовложений. Теперь такой вред можно нанести, например, редактированием генома вируса, и это не требует ни большого числа людей, ни денег, ни времени. Набор для редактирования генома комнатных растений вы можете купить себе или своему ребенку за $100. Это приводит к тому, что в разы больше игроков получают доступ к таким возможностям, А значит, нам придется научиться гораздо лучше договариваться. Доверять. Не стоит ли попробовать заменить ее на риторику кооперации и доверия? «Качество, которое я хотел бы улучшить — это эмпатия, сочувствие. Она удерживает нас в состоянии мира и любви». — сказал в одном из интервью Big Think Стивен Хокинг.

Люди зря боятся новых технологий. Бояться нужно людей

До изобретения cильного искусственного интеллекта (теория сильного искусственного интеллекта (ИИ) предполагает, что компьютеры научатся самостоятельно мыслить и осознавать себя — Forbes), человек остается единственным существом, способным к целеполаганию. Ни одно приложение мессенджера не отправило свой ключ шифрования спецслужбам по собственному желанию. Ни одна молекула химического оружия не имела собственного желания нас уничтожить. Лишь целеполагающий человек может использовать технологии во благо или во вред. С любым набором технологий можно построить как свободное общество, так и тоталитаризм. Технологии этически нейтральны, их наличие лишь расширяет наше пространство выбора.

Идентичность. Кто это — человек будущего?

В первую очередь стоит рассматривать технологии, меняющие человеческую идентичность, потому что варианты применения таких технологий могут изменить образ будущего в самом широком спектре сценариев: от наиболее позитивных до наиболее негативных. Речь идет о биотехнологиях (в том числе редактирование генома), нейротехнологиях, киборгизации и других. ??Какой может быть новая идентичность человечества, наше самоопределение? В век, когда критерий «сотворен Богом» уже устраивает далеко не всех, а критерий, предложенный новым временем — «определенный геномом homo sapience» уже разваливается под натиском CRISPR, когда нейронные сети могут копировать нас до степени прохождения визуального, текстового и прочих Тестов Тьюринга, что остается нам, людям, как критерий человечности, кто это такой — человек ближайшего будущего?

Будущее как пространство личной ответственности

Как можно было бы решить эти проблемы? Все мы наверняка замечали, что гораздо сложнее терпеть те неудобства, которые нам навязали извне, и гораздо проще — те, которые есть следствия наших собственных решений. Продолжая эту мысль, одним из вариантов решения проблемы принятия инноваций является переход от отношения к будущему как к неизбежным обстоятельствам, изменениям (не важно — плохим или хорошим), которые нам навязываются, к отношению к будущему как к пространству нашей персональной ответсвенности, пространству творчества, недетерминированной системе. ?Было бы целесообразно не только сформировать образ желаемого будущего, но и увидеть свою личную позицию в нём.

Если проследить этапы автоматизации нашей жизни, мы увидим, что с самого начала технологической истории человечество делегировало машинам все больше: сначала физический труд, потом ——хранение информации и вычисления, затем — анализ данных. И вот сейчас технологии глубокого обучения нейронных сетей (подробнее о них — в материале Forbes) позволяют на основе данных создавать новый контент, принципиально отличающийся от исходного. Делегируя отдельные функции нашего сознания технике, мы не становимся более ленивыми или глупыми — наоборот, мы это делаем для того, чтобы работать с более сложными системами. Компьютер обрабатывает информацию, чтобы мы могли работать с метаинформацией, с задачами более высокого уровня. Допустим, надо построить адронный коллайдер. Ни один человек, ни группа людей не способны удержать в голове настолько сложную систему. Нам остаётся либо ждать, пока мы эволюционируем до такого уровня, когда сможем держать в голове все данные о коллайдере, либо отдавать всё больше функций по обработке этой информации компьютеру. То есть если бы нам не помогал компьютер, мы бы не стали более умными, чтобы построить коллайдер без его помощи, — мы бы не построили его вовсе.

Но это тенденция показывает нам, что ее экстраполяция приведет к тому, что уже при нашей жизни большая часть деятельностей будет передана роботам и ИИ, то людям останется лишь создание смыслов самого высокого уровня, целеполагание и коммуникация. Люди без собственной повестки будут выдавливаться из общества (быть может, они будут получать, скажем, безусловный базовый доход, — но только лишь финансовая независимость делает нас счастливыми?).

А вот с целеполаганием и собственной повесткой у нас проблемы — мы просто не готовы к такому будущему. Я люблю задавать людям вопрос: что бы вы делали, если бы вам не нужно было зарабатывать деньги? Это очень сложный вопрос. Нам с детства говорили «учись или будешь голодать», «работай или будешь голодать». В итоге мы почти не можем выстроить проактивную позицию по отношению к миру. Наш мир в большей степени мир наемных сотрудников, а не целеполагающих людей. У этого вопроса есть и следующий уровень сложности: а если все же я сам себе хозяин, то и вся ответственность на мне. Я смотрю сериалы дома после работы, а не помогаю детям в Африке, не потому, что мне самому нужно работать и зарабатывать деньги, чтобы не умереть, а потому, что это мой выбор, и мне нужно его принять, так ведь? Ну, а дальше есть третий уровень сложности — а если все же менять мир, то как? Все дороги открыты, что выбрать? Это проблема «Буриданова осла».

Мы летаем в космос, но не очень далеко, а закон Мура упирается в квантовые краевые эффекты. Мир директивного управления человеческой деятельностью, мир, живущий в традиционной, иерархической парадигме, достиг многого, но, видимо, мы подходим к барьерам, которые он решить не способен. И, возможно, именно критическое увеличение числа возможных форм деятельности, которое мы получим, если сможем совместить введение безусловного базового дохода и помощь людям в нахождении новых смыслов, поможет нам преодолеть эти барьеры. Поэтому введение безусловного базового дохода — есть необходимое, но не достаточное условие.

И какое же это будущее? Вечная дискуссия — идеалы против методов

Желаемый образ будущего для всех разный, конечно, но мне, например, хочется формировать будущее, включающее ценности: выживание и развитие человечества, свобода выбора, разнообразие, уважение к человеческому достоинству и других людей. Но как нам совместить работу на все эти разные образы будущего, формируемые разными людьми? Тут стоило бы использовать принцип «свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого человека». Это нас подводит к идее: важны не столько цели и идеалы, сколько методы, с которыми мы идем к ним. Мораль идеалов приводит к тоталитаризму, мораль методов — к гуманизму. Очень важно, какие ценности и методы мы используем сегодня для прототипировании будущего. Наша жизнь сейчас перетекает в будущее так, что мы и не замечаем этого.

Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 5 апреля 2017 > № 2129524 Петр Левич


Россия > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 5 апреля 2017 > № 2129506

Фанерные фасады акселераторов: почему программы для стартапов не любят отвечать за их качество

Даниил Козлов

партнер Global Venture Alliance (GVA)

В отрасли и в прессе понятия «инкубатор» и «акслератор» часто путают, у подобных программ нет четких правил работы со стартапами и критериями эффективности. Венчурному рынку в ближайшие годы предстоит придумать эти стандарты

Если верить последнему исследованию Российской венчурной компании (РВК), то в нашей стране сейчас более 70 программ развития стартапов — так называемых «инкубаторов» и «акселераторов». Если задать большинству из создателей таких пограмм вопрос, какие у них KPI, какой методологией они пользовались при разработке, как они измеряют их успешность и эффективность, то чаще всего четких ответов нет. В лучшем случае основатели программ ссылаются на лучшие практики других программ или методологии нескольких общеизвестных экспертов (Боб Дорф и Стив Бланк, Александр Остервальдер). В худшем — говорят, что они создали программу на основе экспертного опыта узкого круга людей, при этом в круге этих людей часто оказываются «эксперты», которые никогда раньше не создавали и не управляли подобными программами.

Мы сталкиваемся с уникальной ситуацией, в которой на уже сформировавшемся рынке услуг по развитию бизнеса отсутствуют какие-либо зафиксированные стандарты и общепринятые нормы. В результате «акселератором» или «инкубатором» сегодня называет себя практически любая программа, в которой происходит какая-либо работа со стартапами. Причем этот феномен присутствует не только на российском или на развивающихся рынках. В Европе и Америке много программ, которые не используют объективные показатели эффективности и не ставят никаких конечных задач, кроме успешного роста компании в долгосрочной перспективе. А на этот показатель влияет далеко не только конкретная программа, но и десятки других факторов.

Все это ведет к тому, что предприниматель не может сегодня объективно выбрать программу, понять результат, который он получит в конце программы, и многие акселераторы пользуются этим, обещая светлое будущее и потом легко сваливая неудачу на неспособность предпринимателей.

Молодо-зелено

То, что в отрасли нет стандартов и критериев, на самом деле, не удивительно. Не стоит забывать, что первые инкубаторы и акселерационные программы появились всего 20 лет назад. А самым известным программам, таким как TechStars, Plug and Play, 500 startups в США, не более десяти лет.

Если говорить про Россию, то последнее исследование РВК показало, что средний возраст акселераторов и инкубаторов у нас примерно семь лет — на четыре года «моложе« среднего европейского показателя. Программам GVA (развивает компания автора — Forbes), ФРИИ, «СтартапСамара», Ингрия — всем не более пяти лет. Фактически отрасль сформировалась у нас на глазах в 2000-х, а в России — в 2010-х, и времени на формализацию просто не было. Но это не значит, что она не нужна.

Конкретный пример: многие отраслевые эксперты до сих пор используют понятия «инкубатор» и «акселератор» как взаимозаменяемые. Хотя по сути своей, это совершенно разные сущности. Инкубатор — это прежде всего площадка с определенным полезным стартапам наполнением: лекции, менторы, конкурсы, мероприятия. Акселератор — программа, цель которой, значительно улучшить конкретные бизнес-показатели стартапов, которые в ней участвуют. Стартап на выходе должен совершенно четко, количественно и качественно продемонстрировать произошедшие положительные изменения и объяснить, какие именно части программы помогли ему достигнуть этих изменений.

Однако создавать такие программы крайне сложно.Гораздо легче делать инкубатор и ждать, что «питательная среда» в нем сама подстегнет стартап к росту. Отвечать за результаты конкретных действий многим не хочется. так на сайте одного из самых самых известных акселераторов в США – Y Combinator можно обнаружить, что программа развития стартапа состоит из встреч с менторами, консультаций по выступлениям, общих обедов с ведущими предпринимателями Долины и знакомств с разными полезными людьми. При этом процесс программы практически не структурирован, встреч может быть много или мало, обеды можно посещать или пропускать. По сути, это тот же инкубатор.

Другой пример — такие программы, как TechStars или 500 startups, где основные составляющие — регулярные встречи с менторами и другими предпринимателями, где стартап сам ставит себе цели и задачи. В условиях Кремниевой долины, где в среднем стартапы более зрелые, а экосистема более развита, такая модель себя может оправдывать. Хотя по-прежнему невозможно измерить, какой конкретный эффект дает программа и ни в одном из открытых источников такие данные не публикуются.

Наконец, существуют полноценные программы — скажем, Founders Institute или ФРИИ, которые достаточно подробно и целенаправленно двигают предпринимателей к улучшению ряда показателей и имеют четкую программу, которая дает как знания, так и требует с предпринимателей достижения определенных результатов. За недостижение показателей и целей в этих программах команду предпринимателей могут даже «отчислить».

Проблема очевидна- при сформировавшемся рынке с достаточно широким спектром качества и структуры программ, предприниматель не имеет четких ориентиров, статистики, с помощью которой можно сравнить их эффективность или требований, которые он может предъявить к организаторам. В итоге, на российском и ряде других рынков сегодня практически любая компания, университет, частное лицо может открыть и активно открывают программы «акселерации». В некоторых случаях эти компании оказываются «в игре» даже не столько с целью развивать стартапы, а в борьбе за финансирование, которое предоставляется местными государственными институтами развития.

Если посмотреть на опыт организаторов акселерационных программ, сделанных «по заказу» государства в России за 2016 год, вы найдете не менее семи, которые никогда раньше таких программ не делали. И это проблема государства, так как у институтов развития тоже нет объективных критериев для сравнения компетенций игроков на рынке акселерации, за исключением количества проведенных программ и выпущенных стартапов, что тоже далеко не всегда надежный показатель.

Неприятные вопросы

В российской венчурной отрасли есть вопрос, на который не любит отвечать нb один из основателей акселераторов. «Если бы один из ваших успешных стартапов не прошел вашу программу, какова вероятность, что он все равно стал бы успешным»? Чаще всего четкого ответа нет, так как прослеживать причинно-следственную связь между тем, каким путь прошел стартап в ходе программы, и его конечным успехом, в целом для отрасли занятие весьма сложное, а возможно, и постыдное.

Более того, многие акселераторы вообще не мыслят такими категориями. Первые «классические» акселераторы были созданы как программы отбора и подготовки при крупных венчурных фондах, и их основной целью было найти хорошие компании и получить в них долю. Логично, что конечной и единственной целью таких программ всегда была высокая капитализация и успешный выход стартапа. С точки зрения качества самой программы, важным были качество маркетинга программы и качество процесса отбора стартапов. И это видно по тому, какое значение придавалось и придается таким мероприятиям как отборочные и выпускные дни.

Теперь есть ряд программ, которые уже не «обслуживают» фонды, есть отдельные от фондов программы, они работают на заказ корпораций, имеют государственную или социальную миссию развития «среды» стартапов в отдельных странах. При всем этом основным критерием эффективности и успеха программы, как ни странно, до сих пор остается количество выпускников с высокой капитализацией.

С одной стороны, если программа успешно развивает стартап, по логике его капитализация должна увеличится, но здесь сразу возникает ряд сложных вопросов. Сегодня многие стартапы проходят две, иногда даже три программы акселерации и какая из них является наиболее результативной? Неочевидно. Также на развитие стартапов сильно влияют такие факторы, как: инвесторы, партнеры, команда, изменения на рынке и многие другие.

При этом на рынке о провалившихся стартапах говорить не принято. Есть удобный аргумент, что по статистике порядка 90% стартапов проваливаются, и это нормально, следовательно, даже у стартапа прошедшего программу всегда есть достаточно высокий шанс и, если он провалился, это его вина. Равносильно и обратное, как только стартап становится успешным, его поднимают на флаг и говорят, «Вот, смотрите, это наш выпускник».

В итоге мы имеем замечательные плакаты в зданиях крупных акселераторов на которых логотипы успешных стартапов исчисляются десятками. А где-то в дальнем шкафу хранятся или уже выброшены на помойку сотни кейсов провалившихся компаний. Причины провала особенно никому не интересны или даже опасны. Вдруг окажется, что качество программы было одной из таких причин?

Отвечать на такие «крамольные» вопросы не хочется никому. Это неудобно, это значит надо что-то менять в том, как мы оцениваем свою работу как специалисты в сфере акселерации. Даже хуже- это будет значить, что основатели акселерационных программ признают, что качество их работы в принципе надо оценивать, сравнивать, документировать, улучшать.

Сегодня отвечать за качество программ перед теми, кто платит — стартапами, фондами, государством или корпорациями-партнерами пока еще не принято, но уже очень скоро это придется делать, так как все они становятся все более и более разборчивые в выборе специалистов в этой сфере.

Путь самосознания

Изменения в отрасли неизбежны в силу того, что это конкурентная среда, в которой игроки будут стремиться к повышению эффективности своей работы и качеству своих продуктов и услуг.

Неизбежно со временем самые прогрессивные начнут создавать механизмы для сравнения качества программ. Первая ласточка- это ассоциация акселераторов GAN (Global Accelerator Network), которую создали основатели TechStars. Казалось бы, первый шаг был сделан, но при этом GAN так никогда и не вырос в полноценную ассоциацию т.к. фокусируется на продаже входных билетов ($11 000), а не на развитии стандартов и лучших практик в отрасли. Давайте посмотрим на требования для входа в ассоциацию – длительность программы, размер класса, финансирование предпринимателей, предоставление пространства, разумная доля 6-8%, которую стартап должен отдать, сильная команда менеджеров. Опыт самой команды (минимум 1 запущенная программа). Ни слова о результатах программы для стартапов на выходе, требования к методологии, к отбору, к критериям качества менторов, семинаров, стандартов качества.

Уже сегодня корпорации обращаются сразу к 3-4 игрокам на рынке, когда выбирают с кем работать по открытым инновациям. В государственных тендерах на программы акселерации принимает участие от 3-5 игроков. Конкурентный процесс уже запущен, хотя во многих развивающихся странах экосистема еще частично зависит от государственных институтов развития.

Но рынку еще предстоит пройти непростой путь самосознания.

Первый шаг – прийти к единому пониманию и формализации того, что такое акселераторы, инкубаторы, и прочие инструменты развития среды инноваций. Начать говорить на «одном языке», не путая понятия.

Шаг второй – принять факт, что акселератор — это в первую очередь программа, процесс, в рамках которого ставятся цели и возможно измерить, насколько эти цели достигаются или не достигаются, и что влияет на достижение этих целей. Также частным фондам, государству и корпорациям необходимо начать требовать ответственности за результаты программ.

Шаг третий – начать измерение эффективности программ. Каждый акселератор должен быть способен показать, как стартап изменился по количественным и качественным показателям за время нахождения в программе.

Пока этот путь не пройден, предприниматели, государство и крупные компании будут страдать от того, что за долю или деньги купили красивые фанерные фасады с множеством громких логотипов, за которыми их в лучшем случае ждет успех 1-2 выпускников, а в худшем ничего, кроме разочарования.

Россия > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 5 апреля 2017 > № 2129506


Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > rupto.ru, 4 апреля 2017 > № 2143646

Центры поддержки технологий и инноваций третьего уровня займутся развитием детского изобретательства

На семинаре о регламентах по интеллектуальной собственности директор ФИПС совместно с ВОИС и Университетом ИТМО дали старт развитию ЦПТИ третьего уровня, которые займутся развитием детского изобретательства.

В Университете ИТМО в Санкт-Петербурге состоялся субрегиональный семинар «Регламенты по интеллектуальной собственности в университетах и научно-исследовательских институтах». Организаторами выступили Федеральная служба по интеллектуальной собственности (Роспатент), Всемирная организация интеллектуальной собственности (ВОИС), Санкт-Петербургский национальный исследовательский университет информационных технологий, механики и оптики (Университет ИТМО) и Московский государственный технический университет им. Н.Э. Баумана.

Директор Федерального института промышленной собственности (ФИПС) Юрий Зубов принял участие в субрегиональном семинаре. В своем приветственном слове он обратил внимание собравшихся на важность создания центров поддержки технологий и инноваций (ЦПТИ) третьего уровня, направленным на развитие детского предпринимательства.

В рамках субрегионального семинара статус ЦПТИ третьего уровня был присужден трем организациям Северо-Западного федерального округа. Программа ЦПТИ, реализуемая ВОИС в Российской Федерации при непосредственном участии и поддержке Роспатента и ФИПС, предоставляет изобретателям удаленный доступ к высококачественной технической информации и связанным с ней услугам, тем самым позволяя новатором раскрыть свой потенциал, обеспечить охрану и управление своими правами.

Следует отметить, что тесное взаимодействие с ВОИС в качестве одного из учреждений Организации Объединенных Наций позволяет Российской Федерации наиболее эффективно использовать возможности системы интеллектуальной собственности и расширить свое участие в глобальной инновационной экономике.

В рамках состоявшегося семинара участники обсудили роль интеллектуальной собственности в инновационной деятельности ИТМО, а также такой немаловажный вопрос, как работа с регламентами по интеллектуальной собственности для университетов и исследовательских организаций. Ряд докладов были посвящены поддержке разработки регламентов по интеллектуальной собственности, а также конкретным примерам регламентов, применяемых в ряде международных образовательных институций.

Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > rupto.ru, 4 апреля 2017 > № 2143646


Россия > Образование, наука > fano.gov.ru, 4 апреля 2017 > № 2128677

Михаил Котюков: «Развитие науки и инновационного потенциала – важные элементы глобального развития»

В ТАСС состоялась пресс-конференция, посвященная выходу исследования Института мировой экономики и международных отношений имени Е.М. Примакова Российской академии наук (ИМЭМО РАН) «Мир 2035. Глобальный прогноз».

В презентации принял участие руководитель ФАНО России Михаил Котюков. Исследование «Мир 2035. Глобальный прогноз» – третий прогноз мировой экономики, охватывающий ключевые тенденции развития в области идеологии, политики, экономики, инноваций, социальной сферы и международной безопасности, подготовленный ИМЭМО РАН.

Как отметил Михаил Котюков, «в прогнозе учитываются не только различные политические, социальные и экономические направления, но также уделяется внимание вопросам развития науки, инновационного потенциала, и эти факторы рассматриваются как важные элементы развития глобального мира». По словам Михаила Котюкова Институт мировой экономики и международных отношений им. Е.М. Примакова – один из ведущих в системе ФАНО России. «В прошлом году на базе ИМЭМО РАН был сформирован Национальный исследовательский институт, сегодня мы можем говорить о положительных результатах, есть понимание экспертов о лидерстве ИМЭМО РАН по ряду направлений – в том числе по формированию и развитию кадрового потенциала, доле молодых исследователей, международному авторитету», - заявил руководитель федерального агентства.

Наряду с обсуждением тенденций мирового развития в ходе пресс-конференции уделялось внимание перспективам развития науки и технологий, в том числе в рамках реализации утвержденной 1 декабря 2016 года Президентом России Стратегии научно-технологического развития РФ до 2035 года. «Задачи научно-технологического развития до 2035 года очень масштабные, - отметил Михаил Котюков, - Это задачи, которые должны решаться на основе серьезных научных исследований, в том числе формирование новых отраслей экономики. Вместе с Российской академией наук, с директорами ведущих научных центров мы обсуждаем участие академических организаций в реализации Стратегии».

Руководитель ФАНО России рассказал, что принципы управления, вошедшие в документ, были протестированы на площадках академических институтов. «В системе ФАНО России мы приступили к реализации комплексных планов научных исследований по направлениям, которые академическое сообщество признало перспективными. Пилотные проекты предполагают объединение усилий научных коллективов, которые работают над схожей тематикой. На следующих этапах к работе планируется подключать университеты». По словам Михаила Котюкова, такой подход нашел отклик у предприятий реального сектора экономики: «Уже сегодня мы видим встречный интерес: бизнес все больше осознает необходимость технологических инноваций и охотнее идет на контакт с научными институтами. Ученые, в свою очередь, в таком формате могут более четко формулировать задачи на проведение исследований в среднесрочной перспективе», - добавил Михаил Котюков.

Еще одно направление в рамках реализации Стратегии - формирование крупных исследовательских центров, способных решать масштабные научные задачи. «В этом направлении мы с Российской академией наук предпринимаем совместные усилия. Уже сегодня создано больше 30 центров, которые проводят исследования, в том числе междисциплинарного характера, по широкому спектру научных направлений», - заявил Михаил Котюков.

Россия > Образование, наука > fano.gov.ru, 4 апреля 2017 > № 2128677


Казахстан > Агропром. Образование, наука > dknews.kz, 2 апреля 2017 > № 2124705

Студенты Таразского государственного педагогического института планируют использовать клубнику в борьбе со старением и внедрить новшество в сферу косметологии, передает МИА «DKNews» со ссылкой на МИА «Казинформ».

«В составе клубники имеется салициловая кислота. Она имеет антисептические и противовоспалительные свойства. Поэтому с древних времен женщины использовали эту ягоду для ухода за кожей лица. Благодаря маске из отвара клубники можно очистить лицо от угрей, пятен. Также она разглаживает морщины, смягчает кожу», - отметили авторы научного проекта.

Кроме того, студенты доказали, что грецкий орех является уникальным продуктом для улучшения здоровья человека. По их мнению, он обладает противовоспалительными, противомикробными и лечебными свойствами. Зерна ореха снижают артериальное давление, а кожуру и корни можно использовать как слабительное.

«Грецкий орех по своему калорийному составу превосходитвсе другие. Желательно каждый день вносить в рацион этот вид ореха для поддержания функций организма человека, потому что в его составе очень много полезных минеральных элементов. Мы изучили и придумали несколько методов и приемов использования ореха в лечебных целях», - сказал руководитель проекта, доцент ТарГПИ А. Тайчибеков.

Научные инновации проходят апробацию в лаборатории учебного заведения. В будущем планируется рассмотреть пути внедрения их в производство.

Казахстан > Агропром. Образование, наука > dknews.kz, 2 апреля 2017 > № 2124705


Китай. Новая Зеландия > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > fondsk.ru, 1 апреля 2017 > № 2143263

Глобализация по-китайски на службе национальной инновационной экономики

Виктор ПИРОЖЕНКО

Последние международные события в Азии с участием Китая показали, что КНР наращивает усилия по внедрению в мировую экономику новых оснований и правил глобализации, стремясь стать в этой области мировым «законодателем мод». Ключевым моментом данной стратегии является для Пекина интенсификация научно-технического сотрудничества и снятие барьеров при обмене техническими инновациями.

Показательным в этом отношении стал ежегодный Азиатский экономический форум в Боао (провинция Хайнань, КНР), проходивший 23-26 марта 2017 года. И уже 27 марта во время визита китайского премьера Ли Кэцяна в Новую Зеландию было подписано соглашение о сотрудничестве между двумя странами в развитии инициативы «Один пояс и один путь» (выдвинутая Пекином инициатива объединения проектов «Экономического пояса Шёлкового пути» и «Морского шёлкового пути XXI века»). Новая Зеландия стала первой страной в Западном мире, подписавшей такое соглашение. Во время визита Ли Кэцян подтвердил, что Китай ускоренно реализует стратегию экономического развития за счёт инноваций.

Форум в Боао показал, что экономическая глобализация рассматривается в Пекине как неизбежный результат научно-технического прогресса и одновременно как условие дальнейшего научно-технического, а следовательно, и экономического развития. Вице-премьер Госсовета КНР Чжан Гаоли, выступая на форуме с основным докладом, призвал азиатские страны «содействовать сбалансированному развитию и реформированию системы глобального экономического управления».

В целом стимулирование экономической глобализации, но с учётом улучшения управления этим процессом, в том числе по линии обмена достижениями научно-технического прогресса и технологиями, остаётся внешнеполитической стратегией КНР. Эта стратегия прямо связана с задачей перевода самой китайской экономики на путь инновационного развития и увеличения в совокупном ВВП доли продукции высокотехнологичных отраслей и инновационных производств.

Данный сегмент экономики растёт в Китае непрерывно и опережающими по сравнению с иными отраслями темпами. Согласно данным Национального бюро статистики КНР, объём промышленного производства за первые два месяца 2017 года в высокотехнологичных отраслях промышленности увеличился на 12,6 %, что существенно выше, чем общий рост общего промышленного производства (на 6,3% в годовом исчислении). Инвестиции в основной капитал в высокотехнологичных отраслях выросли на 18,4%.

Ускорения роста производства в наукоёмкой сфере стремятся добиться в КНР как за счёт использования зарубежных инвестиций, так и за счёт наращивания самостоятельного инновационного потенциала. Китайский интерес к зарубежным инвестициям в области наукоёмких технологий чётко обозначил вице-премьер Госсовета КНР Чжан Гаоли во время встречи на Боаоском форуме с представителями частного капитала. Этот интерес распространяется на следующие области: 1) сотрудничество в сфере научно-исследовательских и опытно-конструкторских разработок (НИОКР), 2) привлечение в Китай передовых технологий, 3) привлечение высококвалифицированных специалистов, 4) усвоение управленческого опыта.

А на недавней сессии Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП) правительство впервые заявило в своём отчётном докладе о допуске зарубежных инвесторов в область «государственной значимости» – в государственные научно-технические проекты. Это означает, что китайские предприятия с участием зарубежного капитала смогут участвовать в ряде долгосрочных государственных научно-технических программ – и тех, что реализуются с 80-х годов ХХ века (программы "863", "Факел", "Искра"), и тех, которые появились в соответствии с 12-м и 13-м пятилетними планами развития КНР.

Речь идёт о программах развития научно-технических исследований, нацеленных на повышение конкурентоспособности Китая на стратегически важных в ХХI веке направлениях. К ним в Китае отнесены биоинженерия, космическая техника, информатика, лазерная техника, энергетика, электроника, новые источники энергии.

Одним из ключевых здесь является развитие целой индустрии промышленной робототехники. На сегодняшний день в двадцати провинциях и городах по всему Китаю разрабатываются проекты строительства предприятий робототехнической отрасли в целях стимулирования местной экономики. В 2016 году в КНР было произведено около 72 тысяч промышленных роботов, что на 34.3% больше, чем в 2015 году.

Вместе с тем китайские компании и сами намерены вкладывать средства в заграничные прибыльные проекты, полезные с точки зрения последующей локализации наукоёмких производств в Китае либо заимствования передовых технологий. Так, в докладе об инвестиционной деятельности Китая за рубежом в 2017 году, опубликованном компанией Deloitte China, отмечается, что в деятельности китайских инвесторов за рубежом акцент будет сделан на поглощении и приобретении предприятий в отрасли "умных" производств, цифровой экономики и новых форм потребления

Реализуя инновационную стратегию развития своей экономики, Китай нацеливается в первую очередь на создание совместных предприятий с зарубежными партнёрами в области НИОКР, то есть там, где научные исследования перетекают в перспективные технологические разработки в конкретных производствах. Как итог, крупные китайские компании, овладевая всей инновационной цепочкой, ставят разработку новых технологий на поток. А это и есть главное условие технологического, а в перспективе и экономического лидерства Китая.

В данном отношении примечателен пример совместного китайско-новозеландского Центра исследований и разработок компании Haier-Fisher & Paykel (F&P) в Окленде (Новая Зеландия), посещение которого премьером Госсовета КНР Ли Кэцяном в ходе его визита в эту страну было выделено в отдельную программу. Центр в Окленде был основан в 2014 году совместно китайской Haier Group с новозеландской F&P – крупнейшей местной торговой маркой бытовой техники. Центр успешно разрабатывает современные модели бытовой техники для сбыта на рынках не только КНР и Новой Зеландии, но и третьих стран.

Для координации и управления зарубежной деятельностью китайских компаний, например филиалов их предприятий в других странах, в городе Тяньцзинь в марте был создан Союз зон международного сотрудничества в области производственных мощностей в рамках инициативы "Один пояс и один путь". Необходимость в такой координации назрела, так как на данный момент Китай уже создал 56 зон торгово-экономического сотрудничества в 20 странах, расположенных вдоль "Пояса и пути".

Что важно подчеркнуть в итоге?

Во-первых, реализуя программы форсированного инновационного развития экономики, Китай ставит задачу повысить конкурентоспособность китайских предприятий на базе высоких технологий и лучшего качества, а не за счёт низкой стоимости продукции. Дело в том, что под влиянием роста стоимости рабочей силы потенциал конкурентоспособности китайских компаний на внешних рынках за счёт дешевизны их продукции уже практически исчерпал себя. Отметим, что руководство КНР очень своевременно отреагировало на изменение внешнеэкономической конъюнктуры вокруг китайского экспорта.

Во-вторых, бесспорные успехи Китая в создании инновационной экономики обеспечены научно обоснованной государственной политикой. К либеральным россказням о «минимальном государстве» здесь никогда не прислушивались. Централизованные и спланированные усилия государства очерчивают пределы рынка, определяя его роль и место на каждом отдельном направлении экономической политики и в каждой конкретной инновационной программе.

Китай. Новая Зеландия > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > fondsk.ru, 1 апреля 2017 > № 2143263


Тайвань. Весь мир > СМИ, ИТ. Образование, наука > russian.rti.org.tw, 1 апреля 2017 > № 2124157

Тайваньские изобретатели завоевали 24 золотых, 13 серебряных и 4 бронзовых медалей на ежегодной Международной выставке изобретений в Женеве.

Как сообщается в опубликованном 1 апреля пресс-релизе Тайваньской ассоциации изобретателей, в этом году на выставке демонстрировались более 1000 изобретений из 40 стран мира. Тайвань представил 43 изобретения, созданных как предпринимателями, так и учёными.

Например, студент факультета информационных технологий и компьютерного проектирования Тайбэйского городского университета науки и технологии Лу Чу-и получил золотую медаль за изобретение «Умной и безопасной коляски» для маленьких детей. Коляска оборудована датчиком механического давления, который определяет, когда ребёнка кладут в коляску и автоматически включает блокировку колёс.

По словам главы делегации Чэнь Цзун-тая, на Тайване инновации поддерживаются как частным сектором, так и государственными и общественными организациями, поэтому тайваньские достижения на выставках изобретений в разных странах мира получают всё большее признание, как и «мягкая сила» Тайваня.

Виталий Самойлов

Тайвань. Весь мир > СМИ, ИТ. Образование, наука > russian.rti.org.tw, 1 апреля 2017 > № 2124157


Россия. Весь мир > Химпром. Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > rusnano.com, 31 марта 2017 > № 2136220 Сергей Калюжный

Сергей Калюжный: Миссия выполнима. Десятилетний юбилей — отличный повод подвести итоги.

Автор: Любовь Стрельникова

Десять лет назад в России стартовала президентская инициатива «Стратегия развития наноиндустрии». Тогда же, в сентябре 2007 года, была создана «Российская корпорация нанотехнологий», которая в 2011-м превратилась в акционерное общество «РОСНАНО». 100% его акций находятся в государственной собственности. Десятилетний юбилей — отличный повод подвести итоги, обсудить удачи и неудачи строителей наноиндустрии в России. И поговорить с тем, кто прошел весь этот путь. С первых шагов.

Сергей Владимирович КАЛЮЖНЫЙ

Выпускник химфака МГУ им. М. В. Ломоносова, доктор химических наук, профессор, советник председателя правления УК «РОСНАНО» по науке — главный ученый, член Правления ФИОП

«Нанотехнологии уже в ближайшее время принципиально изменят наш мир!» С таких лозунгов начиналась технологическая революция в мире в 2001 году, когда в США была принята Национальная нанотехнологическая инициатива. Прошло 16 лет. Нанотехнологии изменили мир?

На мой взгляд, ожидания в целом сбываются, просто мы не отдаем себе в этом отчета и все принимаем как должное. Если посмотреть на прошедшие 16 лет, то наноэлектроника, главнейшая составная часть нанотехнологий, сделала колоссальный рывок вперед. Мы уже забыли, что в 2001 году мобильные телефоны были только у состоятельных людей. Сегодня мобильников в два раза больше, чем жителей нашей планеты. Причем это ведь не только телефон, но еще и телевизор, и магнитофон, и диктофон, и фотоаппарат… В результате многие традиционные товары просто исчезли с рынка. Триумф цифровых технологий стал возможным только потому, что нанотехнологии предложили соответствующую элементную базу. За прошедшие полтора десятка лет топологический размер интегральных схем уменьшился на порядок — до 14 нм, а мощность устройств возросла многократно. Прогресс в информационных технологиях, которые сегодня творят чудеса, был сделан в значительной степени за счет нанотехнологий. Точно так же и фотовольтаика. Сейчас никому не приходит в голову строить в неэлектрифицированных деревнях Африки линии электропередач — они вряд ли нужны. Устанавливаете небольшие модули на крышах и получаете электроэнергию, которой хватает для жизни семьи — смотреть телевизор, заряжать мобильник, питать холодильник и обеспечивать освещение. Очень многое перешло на элементную базу нано, поэтому у нас действительно совершенно другая жизнь. И возникла она благодаря нанотехнологиям. Не будь их — ничего бы такого не было, точнее, так быстро не случилось бы. Ведь благодаря государственным нанотехнологическим программам разных стран большие деньги пошли в науку, в разработки, в промышленность. И вот результат: мир изменился.

Россия присоединилась к нанотехнологической революции в 2007 году, когда по решению президента была провозглашена государственная стратегия развития наноиндустрии и создана соответствующая госкорпорация. Что можно сказать об успешности американской и нашей нанотехнологических программ?

Американская наноинициатива направлена, в первую очередь, на финансирование науки. За прошедшие годы только в науку, в исследования в области нано, США вложили $22 млрд. В этом финансовом году, который начался в США 1 октября, в американскую нанотехнологическую науку поступят еще $1,5 млрд. Причем американская Национальная нанотехнологическая инициатива (NNI) увязана с множеством других федеральных программ — «Инновационные исследования в малом бизнесе», SBIR (Small Business Innovation Research), «Трансфер технологий малого бизнеса», STTR (Small Business Technology Transfer), программами Национального научного фонда NSF (National Science Foundation), Национального института здоровья NIH (National Institute of Health). Так что задача американской инициативы — поднять уровень американской науки в области нано. РОСНАНО было создано, в общем, для другого. Правительство поставило перед нами задачу создать в России наноиндустрию, то есть производства, новые и модернизированные, на которых используют нанотехнологии, и новые рабочие места по всей стране.

Эту задачу решить удалось?

В значительной степени. Представьте себе: в 2007 году, когда никто еще толком ничего не понимал, утверждается стратегия, в которой записано черным по белому, что выручка портфельных компаний РОСНАНО в 2015 году должна составить 300 млрд рублей, а выручка всей российской наноиндустрии — 900 млрд (3% от мировой наноиндустрии). Тогда, в 2007 году, время было другое, в России экономика росла по 7–8% в год. Денег было много. От нефтяных денег РОСНАНО и выделили 130 млрд рублей — давайте, развивайте нанотехнологии, стройте отечественную индустрию. Но результат, записанный в стратегии, обеспечьте. Тогда многим казалось, что миссия невыполнима. Однако прошел 2015 год, и объем продаж российской наноиндустрии составил около 1,3 трлн рублей, из них почти четверть, 341 млрд рублей, — продажи портфельных компаний РОСНАНО. Получается, что мы выполнили правительственное задание, причем эти цифры считаем не мы, а Росстат, независимо от нас. За весь период деятельности профинансировано 107 проектов, запущено 77 новых заводов, фабрик, цехов и R&D-центров, создано более 30 тысячи рабочих мест. И это, безусловно, наше главное достижение.

Конечно, десять лет назад, когда мы только начинали, абрис будущей наноиндустрии представлялся несколько иным. Казалось, что будет гораздо больше отечественных достижений в области наноэлектроники, в «зеленых» технологиях, но какая получилась — такая и получилась. Сегодня основной вклад в выручку у нас вносит производство наноматериалов и композиционных материалов на их основе.

Что вы расцениваете как самую большую удачу в наноиндустрии, которую создало РОСНАНО?

Нам удалось создать несколько подотраслей в стране, и в первую очередь солнечную энергетику. Солнечной энергетикой занимались и в Советском Союзе, но прицельно для космических программ. Источник энергии для работы космических станций один — Солнце, топлива в космос не навозишься. Тогда была такая оценка: чтобы вывести один килограмм груза на орбиту, требуется потратить тысячу долларов. Сейчас цены в несколько раз выросли. Для космоса требуются максимально эффективные солнечные батареи, с максимальным КПД. В то время предприятие «Квант» делало уникальные солнечные батареи с высоким КПД — под 40%. Столь высокую эффективность обеспечивала многослойная структура батареи, которая могла по максимуму использовать весь солнечный спектр, а не только видимый свет. Кремний, арсенид галлия, фосфиды индия и алюминия — все это позволяло преобразовывать в электричество не только видимый свет, но и УФ,- и ИК-излучение. Поэтому солнечные батареи для космоса были столь же уникальными, сколь и дорогими, хотя за ценой никто не стоял — это ведь была приоритетная государственная космическая программа. Так что индустрия солнечной энергетики в каком-то виде существовала, для специальных нужд, но она была, скажем так, бутиковая.

РОСНАНО удалось запустить механизм по серийному созданию солнечных электростанций (СЭС) в стране, которые производят электроэнергию для россиян. У нас есть компания «Хевел» — совместное предприятие с компанией «Ренова»: у РОСНАНО 49%, у «Реновы» 51%. Мы построили завод в Новочебоксарске, который начал производить солнечные модули. Но жизнь оказалась сложнее — быстро выяснилось, что просто модули никому не нужны. Потребителю нужен лишь электрический ток, чтобы подключиться к розетке. Поэтому нам пришлось вложиться в инжиниринговую компанию, которая из этих модулей строит электростанции. А это не только солнечные батареи, производящие постоянный ток, но еще и инверторы, преобразующие постоянный ток в переменный — именно такой мы можем давать в сеть, — автоматика и система управления ею. Получается готовая электростанция, которая уже интересна потребителю.

В 2015 году мы построили солнечные электростанции суммарной мощностью 30 мегаватт, еще 70 МВт добавили в 2016-м. Наши станции пока строятся в трех регионах. Во-первых, это Республика Алтай, где во многих горных районах нет линий электропередач и централизованного электричества. Прежде сюда машинами возили солярку и производили электричество с помощью дизель-генераторов. Второй регион — Оренбургская область, где вполне достаточно солнца (сравнимо с Южной Европой), и третий — Башкирия. Казалось бы, Башкирия находится в Европейской части РФ — какие проблемы с электричеством? Но, оказывается, и в Башкирии есть энергодефицитные регионы. Поэтому мы строим СЭС в первую очередь в таких регионах и потихоньку расширяем географию. В этом году намерены укрупнить некоторые уже построенные станции, скажем, с 5 до 15 МВт.

Солнечная энергетика в России пока работает в льготных условиях — благодаря государственной программе стимулирования возобновляемых источников энергии, которая была создана в том числе и при нашем участии. В результате инвесторы смогли вложиться в солнечные электростанции и рассчитывают вернуть свои инвестиции в разумный срок и с приемлемой доходностью.

Такая же система стимулирования у нас в стране разработана для ветроэнергетики, и мы сейчас активно включаемся в это направление. Первая ветровая электростанция на 35 МВт будет построена финской компанией «Фортум» в Ульяновской области уже в этом году. Но вообще, мы хотим с этой компанией организовать совместный фонд, который будет не только строить ветроэлектростанции, но и налаживать производство необходимых для них элементов в России. Ведь программа стимулирования устроена таким образом, что в нее попадают только те электростанции, которые в основном сделаны на территории России. Для солнечных электростанций порог локализации — 70%. То есть вы не можете ввозить китайские модули, строить здесь электростанции и получать субсидию — в этом случае мы субсидировали бы чужую промышленность. Для ветровых электростанций этот порог — 65%. Конечно, что-то пока придется импортировать, но мы планируем, например, изготавливать средние по размеру лопасти (до 60 метров) в Ульяновске.

Госпрограмма стимулирования альтернативной энергетики работает до 2024 года. Будем надеяться, что к тому времени появятся и опыт, и много электростанций и себестоимость производства их компонентов заметно снизится.

Согласна, это впечатляющий результат. Но успех надо развивать. Есть ли какие-то новые идеи в области энергетики?

Мы хотим вместе с «Ростехом» заняться производством «зеленой» электроэнергии — из мусора, из органики природного происхождения. Ее переработка не дает дополнительного выброса углекислого газа в атмосферу — что растения забрали из воздуха для своего роста, то мы и отдали. Баланс по СО2 нулевой. Мы планируем построить четыре таких завода в Московской области и один в Казани, пока. Это будет пятилетняя программа, поскольку требуется время, чтобы все построить и запустить.

А есть ли удача такого же рода в области медицины?

Мы развиваем ядерную медицину, в основном для диагностики, но также и для терапии. У нас есть совместная компания вместе с частными инвесторами «ПЭТ-Технолоджи», которая создает позитронно-эмиссионные центры (ПЭТ-центры) в России и производит радиофармпрепараты. Мы построили уже восемь таких центров в регионах — в Липецке, Курске, Белгороде, Уфе, Екатеринбурге, Орле, Тамбове и Москве, еще несколько создаются и строятся. Позитронно-эмиссионную томографию используют для ранней диагностики онкологических заболеваний, в кардиологии и неврологии. В одном приборе совмещаются функции ПЭТ и КТ (компьютерной томографии), поэтому мы получаем трехмерную картину функциональных изменений в тканях, которая накладывается на пространственное изображение внутренних органов с высоким разрешением.

Суть диагностики в том, что быстрорастущие раковые клетки потребляют много глюкозы. Если пациенту вводить в кровь вещество с радиоактивной меткой — фтордезоксиглюкозу с О18, то она будет концентрироваться в клетках злокачественной опухоли и мы увидим ее в нашем аппарате. Эти радиометки для диагностики мы производим в Ельце и Уфе. Сами томографы пока импортные. Но надеемся, что «Росатом», который всегда выражал заинтересованность, начнет делать эти аппараты.

Вообще, Россия — самый большой в мире экспортер изотопов. На Западе наши изотопы расфасовывают в ампулы и продают нам же как препараты, но уже по другим ценам. Мы решили это положение исправить и создали в Дубне производство микроисточников полного цикла по немецкой технологии, которое производит «пистолеты» и «пульки» для лечения аденомы простаты. В крошечных пульках находится радиоактивный изотоп иода. Пульки выстреливают точно в опухоль в простате, и радиоактивный препарат начинает уничтожать вокруг себя злокачественные клетки. Метод гораздо более щадящий, нежели хирургическое вмешательство. Отработавшие пульки, правда, остаются в простате на всю жизнь, но они не мешают — они маленькие, пациент их не чувствует. Хотя, возможно, в аэропорту такой пациент может и «звенеть». Наша страна и так производила изотопы, а мы просто упаковали их в правильный инструмент, на который есть спрос в стране.

А что касается обычных лекарств — здесь РОСНАНО участвует?

История с фармой у нас в стране тяжелая. В Советском Союзе была негласно принята такая концепция: новые лекарства — дело дорогое и непонятное, а население надо лечить массово, не только богатых. Поэтому будем ждать 20 лет, когда истечет срок патентной защиты, затем наши умелые химики раскроют формулу, синтезируют действующее вещество, и будем производить. Вот такой прагматичный подход. Кроме того, мы входили в состав Совета экономической взаимопомощи (СЭВ), где было разделение труда — высокая фарма была отдана Венгрии, Югославии, и все современные лекарства мы как правило импортировали оттуда. А все недорогие, проверенные временем массовые препараты — аспирин, анальгин, пирамидон, антибиотики и другие — производила советская фармацевтическая промышленность. Рынок был закрытый, государство требовало дешевых лекарств для населения, вот и производили. А когда рынки открылись, то оказалось, что значительная часть наших фармацевтических заводов устарела. И продукты устарели. Поэтому сегодня важно строить в России современные заводы, что и предусматривает государственная программа «Фарма-2020», так ее коротко называют.

Мы построили два фармацевтических завода с высокотехнологическим производством полного цикла по стандартам GMP (Good Manufacturing Practice — системе норм и правил фармпроизводства, принятой в развитых странах и гарантирующей качество продукции). Один из самых успешных у нас — «Нанолек» в Кировской области, который делает лекарства на импортных субстанциях, в том числе биопрепараты, и инновационные вакцины в сотрудничестве с зарубежными фармацевтическими компаниями, в ближайшие год-два планируется полная локализация производства вакцин, включая собственную вакцину против гриппа. У этого завода большие мощности, которые пока до конца не загружены. Здесь можно выпускать лекарственные препараты по контрактам — приходите со своим лекарством, и будем производить, если, разумеется, есть все необходимые разрешительные документы. Еще один завод — в Обнинске (Калужская область). Он выпускает собственные препараты и диагностические тест-системы.

Другая наша портфельная компания «НовоМедика» заключила генеральное соглашение с одним из лидеров мировой фармацевтики, — компанией Pfizer. Мы начинаем совместное строительство крупного предприятия в Калужской области, на котором будем производить несколько десятков препаратов самой компании Pfizer и новые отечественные препараты, разработанные в исследовательском подразделении нашей портфельной компании. Пять уже практически готовы к производству, и, видимо, вскоре они будут запущены.

Мы вкладываем деньги и в разработку новых лекарственных препаратов, хотя быстрого результата здесь ждать не приходится — путь от найденной мишени, скажем, фермента, и подобранного ингибитора до лекарства занимает не менее десяти лет, такова мировая практика. У нас довольно много медицинских проектов, но они в большинстве своем находятся как раз на стадии разработки или оформления разрешительной документации. Часто мы вкладываем деньги в разработку технологии, а потом технологию продаем кому-то из большой фармы.

Например, долю нашей дочерней компании «РоснаноМедИнвест» в капитале компании Tobira Therapeutics (разрабатывает препараты для лечения заболеваний печени, воспалительных заболеваний, фиброза и ВИЧ-инфекции) выкупила одна из крупнейших мировых фармацевтических компаний Allergan.

Мир устроен так, что удачи не живут без неудач, и одно часто бывает следствием другого. Что бы вы отнесли к самым большим неудачам РОСНАНО за эти десять лет?

Действительно, неудачи связаны с нашими успехами. В начале нашего первого инвестиционного цикла мы довольно сильно вложились в солнечную энергетику. В соответствии с тенденциями того времени мы сделали ставку как на поликристаллический, так и аморфный кремний, или метод тонких пленок. Элементы на основе поликристаллического кремния дороже, но их КПД выше. Аморфный кремний дешевле, его просто наносишь на стекло тонкой пленочкой — и вот тебе фотоэлемент. Однако КПД у него ниже. С модулями на аморфном кремнии, который мы производим на заводе в Новочебоксарске, все нормально, а вот проект «Усолье-Сибирский Силикон» по производству поликремния лопнул. Когда мы его начинали, килограмм поликристаллического кремния солнечного качества стоил $400. Пока мы строили и налаживали производство, стоимость поликремния благодаря Китайской Народной Республике на мировом рынке упала в 20 раз, до $20. Завод наш оказался неконкурентоспособным. Это одна из самых больших неудач РОСНАНО.

Но из удач и неудач мы делаем выводы. Мы понимаем, что КПД наших фотоэлементов, которые мы производим на «Хевеле» в Новочебоксарске, недостаточно высокий. С помощью нашего Научно-технического центра, который находится в Физико-техническом институте имени А. Ф. Иоффе РАН в Санкт-Петербурге, мы разработали тандемную технологию для фотовольтаики, которая включает в себя и поликристаллический кремний, и аморфный кремний, в результате КПД стал больше 20%. И сейчас мы интенсивно реконструируем наш завод под новую технологию. Вообще, тонкопленочная технология производства солнечных модулей методом напыления нанослоев позволяет многократно сократить использование кремния, а солнечные модули, производимые в Новочебоксарске, способны вырабатывать электричество даже в пасмурную погоду.

На этом рынке конкуренция очень большая, требуется постоянно улучшать производство, повышать КПД, потому что стоимость киловатта солнечной энергетики падает с каждым годом. Как говорила Алисе в Зазеркалье шахматная Королева, для того чтобы удержаться на месте, нужно бежать. Вот и бежим.

В конце марта будет завершен монтаж нового оборудования, и в этом году, после отладки, завод даст рынку более совершенные модули, на которые есть хороший спрос. Наша компания, например, участвует в тендерах по строительству СЭС в Южной Африке.

Мы многому научились за эти годы и продолжаем учиться. Потребитель хочет платить за электрический ток или газ и больше ни о чем не думать. Главное — чтобы они были. Это совершенно другая бизнес-модель. Поэтому мы сейчас движемся еще в одном направлении — делаем комбинированные электростанции, которые состоят из фотовольтаического модуля, дизель-генератора и системы аккумуляторов. Когда солнце светит хорошо, работают солнечные элементы, а аккумуляторы запасают энергию. Когда перестает светить — используется энергия аккумуляторов, а когда солнца долго нет — в ход идет дизель. Для российского климата это очень хороший вариант. Сейчас мы построили и запустили в Забайкальском крае такую комбинированную электростанцию — 120 киловатт дает солнце, 200 кВт — дизель и 300 кВт — система аккумуляторов. Их делает еще один наш завод, «Лиотех», в Новосибирске.

Не тот ли это «Лиотех», который едва не обанкротился в 2014 году?

Да, тот самый. Мы построили крупнейший в Европе завод по производству литий-ионных аккумуляторов, но, к сожалению, оказалось, что просто аккумуляторы никому не нужны. Потребителю нужна система аккумулирования энергии, которая включала бы помимо аккумулятора еще инвертор для преобразования постоянного тока в переменный и систему управления этими аккумуляторами. И чтобы работала автоматика, желательно, — без операторов, без обслуживания. Человеческий труд дорог.

Поэтому пришлось перезапустить этот проект. Промахнулись с рынком, с экспортом в условиях санкций у завода тоже не очень получается. Но потихоньку портфель заказов складывается. Компания «Лиотех-Инновации» начала взаимодействовать с крупнейшим в России заводом по производству троллейбусов «Тролза» в Энгельсе в Саратовской области. Они производят троллейбусы с автономным ходом. Впервые такой троллейбус сделали в Новосибирске — что называется, нужда заставила. В этом городе два троллейбусных кольца, которые не связаны друг с другом. Горожане ехали по одному кольцу, затем пересаживались на автобус, добирались до второго кольца и опять пересаживались на троллейбус. Тогда-то и решили, что нужен троллейбус с автономным ходом. Пока он едет, используя усики, аккумуляторы заряжаются. На участке, где нет проводов, он усики складывает и едет своим ходом, как электроавтобус.

Интересно, что на такие троллейбусы с автономным ходом есть спрос, например — в Аргентине. В больших городах троллейбусные парки занимают много земли. Парки можно вынести в пригород, но тащить туда линию электропередачи накладно. Здесь и выручат троллейбусы с автономным ходом на наших аккумуляторах. Еще одно их приложение — автопогрузчики на разного рода складах. Они должны быть абсолютно автономными для маневренности и не выделять никаких выхлопных газов. Или вот пример: мусоровоз. Вы знаете, сколько он тратит бензина на 100 километров? Сто литров! Потому что останавливается через каждые 100 метров, пока грузит мусор, а двигатель работает. С точки зрения экологии это просто ужасно. Поставьте аккумуляторную батарею — и проблема решена. Так что ниши на рынке есть, просто их надо искать. Мы начали перезапуск проекта и производства в 2014–2015 годах. Надеемся, что теперь он будет успешным.

Нанотехнологии — это инструмент, который может быть приложим едва ли ни в любой отрасли промышленности, даже в самой традиционной. Какой пример здесь вы считаете наиболее показательным?

Россия — чемпион мира по строительству трубопроводов. Так сложилось — страна большая, много нефти и газа, основной транспорт — трубопроводный. В 1970 году между Советским Союзом и ФРГ был заключен эпохальный контракт «Газ — трубы», который предусматривал, что в обмен на газ ФРГ поставляет нам трубы большого диаметра, которые мы не умели делать, как это ни поразительно. Кстати, благодаря этому контракту произошла разрядка международной напряженности и были построены газопроводы Оренбург — Западная граница, Уренгой — Помары — Ужгород и Ямбург — Западная граница. Полагаю, что этот контракт подтолкнул и наших металлургов, которые активно взялись за решение проблемы в 70-х годах, когда начали появляться первые отечественные трубопрокатные станы.

Сегодня наши металлурги и трубники умеют делать трубы любого разумного диаметра (как правило, не более двух с половиной метров). Более того, они научились упрочнять сталь методом термомеханической обработки — нагрев-давление-нагрев-давление… В результате в матрице металла меняется размер зерна. Оптимальный размер для металла с высокой прочностью — несколько сот нанометров. Трубы получаются тоньше, легче, но столь же прочные. А вес трубы и ее прочность — это очень существенно. Мы вложились и сюда, в такую консервативную и традиционную область индустрии.

Но к трубам требуется много разных других вещей — антикоррозионное покрытие, например. Если покроем просто полиэтиленом, то труба будет ржаветь, потому что полиэтилен пропускает кислород и воду. Кислород и чуть-чуть воды — все, что надо для коррозии. Поэтому сегодня трубы покрывают более сложным композиционным материалом, изготовленным с применением нанотехнологий. В толщу полимера вводят нанопластинки глины. Гидрофильная глина просто так не смешивается с гидрофобными полимерами, поэтому ее поверхность специальным образом модифицируют четвертичными аммониевыми основаниями и делают гидрофобные стопки пластинок глины внутри матрицы полимера. Когда пластинок глины в толще полимера много, кислород вместо прямого пути преодолевает очень сложный. Через глину он проникнуть не может, поэтому обходит ее, а там следующая пластинка. Таким образом скорость диффузии кислорода замедляется в десятки раз. С идеей производства наноглины из монтмориллонита к нам пришел предприниматель Сергей Штепа, а теперь он директор нашей портфельной компании «Метаклэй».

Полимеры с наноглиной — вещь интересная. Они огнестойки, и потому их можно использовать для оплетки кабелей. Из них сегодня делают упаковку для разных жидких пищевых продуктов, майонеза и кетчупа например. В результате срок их хранения резко увеличился, потому что диффузия кислорода через такую упаковку затруднена. У компании «Метаклэй» не все сразу получилось. Сергей Штепа сначала хотел делать наноглину, но просто полупродукт никто особо покупать не хотел. После длительного периода балансирования на грани банкротства компания все-таки разработала технологию для «Газпрома» — антикоррозионное покрытие для труб. Прошли сертификацию, договорились со всеми трубниками. В прошлом году более 50% антикоррозионной обработки труб делали из отечественного материала. А сейчас, наверное, еще больше. Всего лишь однослойное покрытие трубы нанокомпозиционным полимером с наноглиной защищает ее от коррозии на 80 лет. В результате структуры «Газпрома» захотели купить у нас эту компанию и выкупили нашу долю с определенной доходностью для нас. Так что теперь этот действующий завод в городе Карачев Брянской области, производящий полимерные нанокомпозиционные материалы нового поколения для упаковочной, кабельной, строительной, энергетической, нефтегазовой и автомобильной отраслей, принадлежит «Газпрому».

Этот пример показывает, что нанотехнологии — это прежде всего вещества в наноформе. Когда мы добавляем их в материал, то меняем его свойства. Велик ли сегодня перечень таких наноматериалов и где их используют?

Истинных наноматериалов не так много. Углеродные нанотрубки, графен, фуллерены, диоксид кремния, наноалмазы — добавляете в покрытие и увеличиваете его износостойкость. Еще — диоксид титана. Это не только белая краска, но и все кремы, защищающие от солнца, — в них сидит диоксид титана в наноформе. Конечно — сажа, которая содержит фракции до 100 нм. Сажа используется миллионами тонн для производства шин, это самый дешевый в мире краситель черного цвета. Если нужно покрасить пластмассу в черный, просто добавьте сажу, и все будет отлично. Это один из старейших наноматериалов. Так что истинных наноматериалов мало, а вот нанокомпозитных материалов уже много, все и не перечислить.

Делаем ли мы эти истинные наноматериалы? Да. Один из ярких примеров — наша компания OCSiAl («Оксиал»), производящая одностенные углеродные нанотрубки. Она выросла из стартапа в Новосибирске. Вот ради таких историй мы и создали четырнадцать наноцентров в разных городах России — фабрики по производству стартапов. Изобретатель, ученый может получить в центре услуги, которые ему требуются, чтобы завести свое дело. Патентные поверенные посоветуют, что и как лучше патентовать — а может, лучше хранить свое изобретение в виде ноу-хау. В центрах есть мастерские с хорошими станками, где можно изготовить прототип, что-то вырезать, сварить, выточить, добавить… Вокруг наших наноцентров образовалось более 400 стартапов. Конечно, это, образно говоря, — жертвенное поле: до 90% из них погибнет или не выйдет из категории малых предприятий. Одно дело изобрести что-то, а другое — создать продукт и выйти с ним на рынок. OCSiAl — один из немногих счастливчиков, который состоялся. Многостенные нанотрубки могут получать многие, а вот одностенные — редко кто, в основном в лабораториях. Еще недавно их килограмм, произведенный в лабораторных условиях, стоил $100 000. И понятно, что использовали их только в научных исследованиях, где требуются маленькие количества.

OCSiAl сумел сделать промышленную технологию и успешно запустил пилотную установку, производящую 5 тонн нанотрубок в год. Сейчас компания строит установку на 50 тонн. Кто покупает? Например — аккумуляторщики, чтобы увеличить срок жизни аккумуляторов. Литиевые аккумуляторы хороши, но пережить цикл «зарядка-разрядка» они смогут не более тысячи раз. После этого происходит деградация материала, он теряет емкость, в материале возникают трещины, и прочее. Свинцовый аккумулятор выдерживает 400 циклов, и через три года аккумулятор в автомобиле надо менять. Трубки увеличивают срок жизни аккумулятора на 10—20%. Для аккумулятора даже 5% — это много.

Углеродные нанотрубки — это наноаддитив, его можно добавлять куда угодно, в самые разные матриксные материалы, в полимеры, в керамику, даже в металлы. Вот пример: покраска автомобиля. Корпус и дверцы металлические, электростатические краски быстро и плотно ложатся на металл. Но если вы переходите на полимерный композитный материал, то электростатическое окрашивание уже не работает, потому что пластик — диэлектрик. Однако на автомобильных заводах технология автоматической покраски давно отлажена, перестраивать ее — это большие деньги и время. Гораздо проще сделать полимер токопроводящим, а для этого в него надо добавить углеродные нанотрубки. И тогда электростатическая краска будет ложиться так же легко и прилипать так же прочно, как на металл.

Конечно, все это просто на словах. На деле же каждая такая история, каждый нанокомпозитный материал требует отдельной опытно-конструкторской работы. Это ведь не соль в воду насыпать, и она растворится сама собой, в крайнем случае, можно нагреть. С наноаддитивами есть проблема их гомогенного распределения в матрице материала, чтобы не было их скоплений, потому что это потенциальные очаги деформации, деградации материала и так далее. Вот такая имманентная особенность нанотехнологий, ничего не поделаешь.

У РОСНАНО поменялась ориентация с внешнего рынка на внутренний?

РОСНАНО — глобальная инестиционная компания. Россия целиком — это маленькая, но открытая экономика. Каждое слово здесь ключевое. Маленькая, потому что весь наш внутренний валовый продукт (ВВП) составляет около 80 триллионов рублей, то есть чуть больше $1 трлн. В Америке — 17, в Китае — 16, в Объединенной Европе — 20. Россия обеспечивает 1,7% валового мирового продукта, а СССР имел почти 20%. Открытая, потому что сегодня мы конкурируем с международными компаниями, конкурируем, где можем. Поэтому мы не производим телевизоры. Машины производим, но по импортным технологиям. Даже на внутреннем рынке мы конкурируем с западными и глобальными компаниями. Сейчас запретили ввоз из Европы мяса, фруктов, прочего. Чуть-чуть дали нашим производителям передышку, но при этом качество сыра у нас стало куда хуже. Конкуренция нужна. Нужно развивать экономику и конкурировать там, где мы можем. А закрываться от мира — это есть сыр плохого качества.

Источник: Химия и Жизнь

Россия. Весь мир > Химпром. Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > rusnano.com, 31 марта 2017 > № 2136220 Сергей Калюжный


Россия. СЗФО > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука > minpromtorg.gov.ru, 31 марта 2017 > № 2132657

Российские компании представили изобретения, готовые к применению в деятельности городских предприятий.

29 марта на площадке Национального минерально-сырьевого университета «Горный» состоялась первая практическая конференция «От импортозамещения к инновациям и экономике знаний». Её организатором выступили Комитет по энергетике и инженерному обеспечению и другие комитеты, курируемые вице-губернатором Игорем Албиным, который инициировал мероприятие. В деловой программе и выставочной части конференции приняли участие более 500 человек – представители федеральных органов власти и органов исполнительной власти Санкт-Петербурга, ведущих городских инженерно-энергетических, транспортных и строительных компаний, общественных организаций и объединений, производители и разработчики наукоемкой и инновационной продукции, а также высших учебных заведений Санкт-Петербурга.

В университете развернулась экспозиция наукоемких производственных разработок петербургских и российских компаний, обзор патентов и изобретений, готовых к применению в деятельности городских предприятий. Так, ГУП «Пассажиравтотранс» представил молекулярный модификатор топлива «Экос», который тестируется в одном из автобусных парков. Предварительные результаты испытаний показали, что его применение приводит к снижению дымности автобусов на 36%. ГУП «Водоканал» на экспозиции представил макеты и опытные образцы изобретений и полезных моделей, разработанные сотрудниками предприятия. Это и запорная арматура, и водоразборная колонка бесколодезного исполнения, и очистные установки для питьевой и сточной воды. Все разработки запатентованы «Водоканалом», часть уже прошла опытно-промышленные испытания. По итогам экспертно-оценочных мероприятий 31 разработка отобрана для внедрения в энергетической отрасли, 5 изобретений внедрены после опытной эксплуатации в городском транспорте.

Ключевыми спикерами пленарного заседания конференции стали заместитель директора Департамента региональной промышленной политики Министерства промышленности и торговли Российской Федерации Олег Радионов, член совета директоров ООО «НПО Инноватех» Алексей Градов, генеральный директор ПАО «Федеральный испытательный центр» Александр Дюжинов, технический директор ООО «Сименс. Технологии Газовых Турбин» Александр Лебедев. Участники обсудили такие темы, как роль науки и инноваций в обеспечении устойчивого развития России и Санкт-Петербурга, региональная практика внедрения инноваций.

Россия. СЗФО > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука > minpromtorg.gov.ru, 31 марта 2017 > № 2132657


Эстония > Образование, наука > delfi.ee, 31 марта 2017 > № 2124491

Балтийская ассамблея обсудит в Тарту развитие профессионального образования

Сегодня в Тарту комитет Балтийской Ассамблеи по образованию, науке и культуре обсудит развитие профессионального образования и курсов по повышению квалификации в Балтийских странах.

По словам председателя комиссии Рийгикогу по культуре Ааду Муста, Балтийские страны должны более тесно сотрудничать друг с другом в вопросах развития профессионального образования. ”Наши заботы похожи на заботы коллег из Латвии и Литвы. Например, как повысить престижность профессионального образования и как привести учебные программы в соответствие с современными требованиями. Важно, чтобы профессиональные училища преподавали в соответствии с современными и новейшими технологиями, поскольку в долгосрочной перспективе это влияет на стабильность экономики”, — сказал руководитель эстонской делегации в Балтийской ассамблее.

По оценке члена комиссии по культуре Кристы Ару, вопрос о профессиональном обучении и сотрудничестве в Балтийских странах шире, чем современная сеть профессиональных учебных заведений или уровень преподавания.

”Вместе мы должны не бояться смотреть в будущее, чтобы в ближайшие годы, используя в наших государствах новейшую аппаратуру и технологии, быть готовыми учить и переобучать на специальности, у которых сегодня, возможно, еще нет и названия”, — сказала председатель комитета Балтийской Ассамблеи по образованию, науке и культуре Ару. Она добавила, что у нас есть отличная возможность перенять опыт Северных стран в этом вопросе.

На заседании также обсудят рекомендации Балтийской ассамблеи Балтийскому Совету Министров по улучшению сотрудничества в сферах образования, науки и инноваций. Также будут подведены итоги результатов PISA прошлого года.

В заседании, которое пройдет в Министерстве образования и науки, примут участие Северный совет, Балтийский совет министров и эксперты из соответствующих областей. Рийгикогу представят Ааду Муст, Криста Ару и Виктория Ладынская.

Эстония > Образование, наука > delfi.ee, 31 марта 2017 > № 2124491


США. Весь мир > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 31 марта 2017 > № 2124450 Руслан Алиханов

Армагеддон начнется в твиттере. Как социальные сети формируют восприятие мира

Алиханов Руслан

Президент инвестиционной компании «Арго»

Роботы, Трамп и конец демократии – какие последствия повлечет за собой увеличение продолжительности жизни и почему опасна твиттеризация мышления

Незаслуженно забытый политический философ середины XVII века Томас Гоббс в своем произведении «Левиафан» описал естественное состояние человеческого существования как «одинокое, бедное, жестокое, мерзкое и короткое». Пожалуй, есть только одно состояние человеческой жизни, которое сравнительно хуже: это одинокая, бедная и длинная жизнь. В начале 2001 года, будучи молодым аналитиком, я занимался математическим моделированием средней продолжительности жизни человека. Поразивший нас результат говорил о росте ожидаемой продолжительности жизни на 2–3 месяца каждый год и скорой планке в 100 лет как совершенно реалистичной. Посчитав это ошибкой модели, мы с коллегами проигнорировали результаты. Как выяснилось, напрасно.

Сегодня ребенок, рожденный на Западе, имеет 50%-ную вероятность дожить до 105 лет. А 20-летние с вероятностью в 50% пересекут рубеж 100 лет, 40-летние с 50% вероятностью будут жить до 95 лет. Мне как 40-летнему мужчине интересны последствия столь кардинального изменения продолжительности жизни. Представляется, что их как минимум три.

Масштабная безработица и разрыв в уровне доходов

25 октября прошлого года частично управляемый роботом грузовик Uber осуществил 120-мильную поездку, доставив адресату 50 000 банок пива. Как известно, над технологией самоуправляемых автомобилей помимо Uber работают Tesla и Google. В ближайшие несколько лет роботы приведут к исчезновению профессии водителя. Поскольку она является широко распространенной (в США, например, это крупнейший вид занятости — водителями работает свыше 3,5 млн человек), мы говорим о масштабном изменении рынка труда. Роботизация и автоматизация в ближайшее время поставит под угрозу такие профессии, как официант (на Тайване уже открылся первый в мире ресторан с роботами-официантами), страховой агент (23 декабря прошлого года страховой клейм был урегулирован и выплачен роботом за рекордные 3 секунды), журналист (с конца прошлого года роботы пишут статьи о спорте в Великобритании), переводчик, юрист, архитектор и даже программист.

По данным недавнего исследования McKinsey, к функциям, которые можно автоматизировать, имеют отношение более 1,1 млрд рабочих мест с полной занятостью в мире, из них более 100 млн — в США и Европе. Перекликаясь с данным мнением, оксфордские ученые Фрей и Осборн считают, что в США почти половина рабочих мест под угрозой. Данные факты не следует относить к современной техноутопии. Для иллюстрации: индустриальная революция привела к потере 70% рабочих мест. Например, в Западной Европе и США до индустриальной революции свыше 70% населения занималось сельским хозяйством, а сегодня — 1% работающего населения. Особенно удручает грядущая безработица среди молодежи и отсутствие так называемых социальных лифтов. Уже сейчас в США безработица среди молодежи составляет около 12%, а в Испании — 27%. Где будет подрабатывать молодежь, если исчезнет профессия официанта? Это 2,3 млн рабочих мест только в США.

Проблема безработицы с отсутствием перспектив занятости коренным образом меняет и структуру пенсий. Например, как с меньшей долей трудозанятых обеспечить выплату пенсий стареющему населению при условии продолжительного сохранения отрицательных ставок процента и неизменном возрасте выхода на пенсию.

Неоколониализм и сверхъестественные монополии

Основным активом сельскохозяйственной эры была земля; основным активом индустриальной эры — железо. У информационной эры два ключевых актива: информация и капитал. Оба полагаются на интеллект (IQ) и имеют тенденцию к сверхмонополизации. Пикантность ситуации в том, что сравнительно бедные страны, в особенности страны с высоким уровнем образования и низкими зарплатами, лишаются своего ключевого актива — интеллекта, экспортируя его в богатые страны. Странам-экспортерам нужно измерять число отъезжающих не в единицах, а в размере потерянного IQ и утраченной потенциальной капитализации. Условно говоря, Украина, лишившись одного Яна Кума, потеряла на данной транзакции одного человека и почти $20 млрд (стоимость покупки WhatsАpp).

Поскольку основной рычаг создания стоимости уже сегодня находится не в производстве, а в инновациях, формируется гигантская диспропорция в ценности, создаваемой отдельным работником на развитых и на развивающихся рынках. Для сравнения: ценность (value-add), создаваемая каждым работником Apple, составляет свыше $640 000 в год, в то время как ценность, создаваемая в тайваньской компании Foxconn, физически производящей iPhone, составляет около $2000 на работника в год. И это еще не худшая новость: в конце 2016 года Foxconn, в которой работает свыше 1 млн рабочих, заявила о планах полностью заменить весь свой штат рабочих роботами в ближайшее время. Прощай, миллион рабочих мест.

Неоколониализм ХХI века заключается в том, что ценность переводится из разных точек планеты в географическую локацию размером всего лишь 50 км на 20 км — Кремниевую долину, где происходит нечто невиданное в мировой экономике. Компании практически без физических активов, со сравнительно небольшим персоналом создают запредельную ценность в сжатые сроки. Условно говоря, Uber, уже имеющий капитализацию $70 млрд (сегодня компания сотрудничает примерно с 1,1 млн водителей), представляет, по сути дела, пример трансфера в США (а точнее, в Кремниевую долину) создаваемой ценности и, соответственно, ВВП прочих стран мира. Как было написано в журнале TechCrunch, «Uber, самая большая такси-компания, не владеет автомобилями. AirBnb, самый крупный отельер, не владеет недвижимостью. Facebook, самый большой владелец медиа, не создает контента».

Мы по привычке думаем, например, о Facebook как о социальной сети. Однако компания сама себя воспринимает как индивидуализированный источник контента — новостей и, соответственно, восприятия мира примерно для полутора миллиарда человек. Если бы Facebook был отдельным государством, это была бы самая многочисленная нация в мире (почти все работники которой работают бесплатно, создавая и распространяя ценный контент).

Поскольку в XXI веке владеть активом стало не так важно, как иметь доступ к нему, устойчивость сверхмонополий, в первую очередь информационных, в перспективе будет только расти: нет необходимости инвестировать масштабные капитальные затраты в поддержание роста. С этим есть как минимум одна большая проблема: информационные сверхмонополии подвержены исключительной манипуляции. Не зря Оксфордский словарь английского языка назвал слово post-truth («постправда») ключевым словом 2016 года. «Постправда» — это «обстоятельства, при которых объективные факты менее значимы при формировании общественного мнения, чем обращения к эмоциям и личным убеждениям». В мире «постправды» царствуют «альтернативные факты», по меткому выражению Келлэйн Конвей, помощницы Дональда Трампа. Именно он, первый в истории twitter-президент, как никто другой использовал факт прихода новой эры в демократиях — эры популизма.

Эра популизма и манипуляции общественным сознанием

Человечество никогда с таким энтузиазмом не лишало себя работы. Если при переходе от аграрного общества к индустриальному человек мог приспособиться к новым навыкам (условно говоря, вчерашний фермер мог трудоустроиться фрезеровщиком), то сегодня сложно представить себе водителя-дальнобойщика, переквалифицировавшегося в программисты.

Приход к власти Трампа на волне популизма может показаться случайностью. Однако, вполне возможно, данное событие является предвестником гораздо более фундаментальных изменений. Популизм, который можно определить как новую политическую религию и реалию ХХI века, имеет сравнительно неглубокие, но уже состоявшиеся исторические корни. Для примера, ровно четверть века назад эпатажный миллиардер, противопоставивший себя истеблишменту, уже чуть не стал президентом США. Фраза, вошедшая в анналы истории: «Нужно перестать переводить наши рабочие места за границу. [Мы слышим] громкий свистящий звук (the «giant sucking sound») наших рабочих мест». Выборы 1992 года выиграл Клинтон (Билл), а не Росс Перо. Выборы 2016 года выиграл Трамп, а не Клинтон (Хиллари). Одна из причин — во все большем разочаровании в ситуации на рынке труда. Вторая связана с возросшей способностью манипулировать общественным мнением с помощью социальных сетей.

В начале 2017 года стало известно, что к избирательной кампании Дональда Трампа в июне 2016 года привлекли компанию Cambridge Analytica, членом совета директоров которой является главный стратег г-на Трампа Стивен Баннон. Cambridge Analytica успешно использовала достижения психометрики, науки на стыке психологии и статистики, для проведения успешной кампании по выходу Британии из Евросоюза. Схожие приемы были использованы и во время кампании Трампа. Представляется совершенно неслучайным, что в двух наиболее устойчивых демократиях (Великобритания и США) произошли, пожалуй, самые масштабные манипуляции общественным сознанием. Сложно представить, как будет голосовать оставшийся без работы водитель-дальнобойщик, но ясно, что он (она) вряд ли проголосует за леволиберальную повестку дня с акцентом на глобализацию.

Твиттеризация мышления (мысли длиной не более 140 знаков) вкупе с разочарованием в публичной политике и склонностью к ярким фразам приводит к самоценности эпатажа — как раз в то время, когда ситуация требует обдуманных, долгосрочных решений. Как сказал Герберт Маркузе, философ конца XX века, «население мутирует прочь от свободы…» Скорее всего, нас ждут масштабная безработица, интеллектуальный эскапизм в форме сериалов, антидепрессанты (уже сегодня — самое распространенное в США лекарство для пациентов младше 60 лет) и выборы. С самыми непредсказуемыми результатами.

США. Весь мир > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 31 марта 2017 > № 2124450 Руслан Алиханов


Казахстан. Финляндия > Внешэкономсвязи, политика. Экология. Образование, наука > dknews.kz, 30 марта 2017 > № 2126780

KFEIG: молодо, зелено, действенно

Финляндия готова продемонстрировать на ЭКСПО уникальные проекты в области энергосбережения, переработки бытовых отходов, альтернативные методы получения чистой энергии, а главное разработать адаптированные для Казахстана проекты и подготовить для них специалистов. В том числе, преподавателей, которые смогут готовить новые кадры для нового, совершенного с точки зрения отношений человека с природой, типа экономики, которая характеризуется словом Cleantech.

Эту готовность высказали в ходе пресс-тура казахстанских журналистов в Финляндию представители Казахстанско-Финского образовательного и инновационного сообщества – KFEIG. Это образовательный кластер, который представлен тремя ведущими университетами прикладных наук городов Хямеенлинна (HAMK), Лахти (LAMK), Ювяскюля (JAMK), и Центром профессионального образования взрослых города Тампере (TAKK).

IT- Лахти

KFEIG базируется на базе университета LAMK в Лахти, где и проходила наша встреча. Беседе предшествовала экскурсия по вузу, где учатся студенты со всего мира, в том числе и из Казахстана. И интерьер, и атмосфера, и организация учебного процесса – ломают все наши представления об учебе, как строгом, академическом с жестким контролем процессе. Здесь основа основ – доверие и свобода: выбора, общения, рабочего распорядка, дискуссией. А результат? Результат – экономика, насквозь пронизанная идеями гармонии жизни человека в природе, в которой все взаимоувязано: кадры, технологии, мотивация общества и его поведение. Финны уже вырастили поколение специалистов с зеленым мышлением. Если лет двадцать назад назвали «Чистые технологии» своей религией, то ей подчинено все: и сознание, и действия.

«Cleantech – или «Чистые технологии» – это общий термин, который используется для любого вида технологий или бизнеса, чья цель - повышение деятельности, производительности и эффективности и в то же время уменьшение вредного влияния на окружающую среду, - так финны отвечают на вопрос о том, что такое Cleantech. А как это реализуется, и чем финны могут помочь в этом движении Казахстану, нам рассказали представители этих четырех научно-образовательных центров.

– Сообщество KFEIG объединяет 37 тысяч студентов, которых обучают 2 200 преподавателей, – приводит ключевые данные Хейкки Пуса из Университета прикладных наук Йювяскюля. – Мы предлагает студентам 150 учебных программ по восьми сферам образования. KFEIG имеет до 700 международных партнеров, а годовой бюджет составляет 200 миллионов евро. В Казахстане, где мы работаем около 5 лет, нашим основным партнером является международная стипендиальная программа «Болашак». HAMK и JAMK одобрены в списке ведущих иностранных вузов для обучения по этой стипендии.

В рамках этой программы совместно с JAMK и TAKK были подготовлены 20 преподавателей старших классов и учреждений профобразования. В их числе была группа так называемых агентов-реформаторов, которые получили особый мандат на внедрение новшеств в Казахстане.

– Они все - хорошие профессионалы в своих областях, – отметил Хейкки Пуса. –Их подготовка была индивидуально подобрана под их профессиональные потребности. А они смотрели, как можно адаптировать наши методики в РК. Курс обучения был рассчитан на 9 месяцев и включал практический сегмент, который позволял лучше понять ценности и стереотипы, а также особенности образовательной системы Финляндии.

Как отмечал господин Пуса, по окончании учебы, у многих из казахстанских слушателей произошли позитивные перемены в карьере: например, один из них стал «Учителем года», другой – директором школы. Преподаватели из Казахстана смогли увидеть, ощутить и «прочувствовать вкус» Финляндии и ее образовательной системы, и в KFEIG ожидают, что осенью удастся запустить новую программу. По этому поводу уже прошли переговоры в посольстве Казахстана, продолжается и тесное сотрудничество с Национальной академией образования имени И. Альтынсарина. Не исключено, что будут организованы курсы на русском языке. Пока же обучение ведется на английском.

Также партнером KFEIG является Холдинг Кәсіпқор. Это сотрудничество предусматривает консультирование по развитию реформы профессионального развития учителей и учителей педагогики среднего профобразования, различные тренинги, кураторство программ. С KFEIG сотрудничают Назарбаев интеллектуальные школы. Как рассказала старший консультант Университета прикладных наук Лахти Ханнеле Тииттанен, в области медицины у вуза с Казахстаном стратегические партнерские связи.

– Наши основные партнеры - Министерство здравоохранения РК, Всемирный банк, Корпоративный фонд «University Medical Center», Медицинский центр Президента Казахстана, ведущие колледжи и вузы республики, – говорит госпожа Тииттанен, которую проще заставь в Казахстане, чем в Финляндии. – Мы способствуем реформированию казахстанской системы подготовки медицинского персонала. Мы ставили цель – повысить качество подготовки до мирового уровня. С нами работают 6 колледжей, и за это время их статус повысился. Это стало возможно благодаря тому, что мы сотрудничаем здесь по проекты Всемирного банка. Сейчас мы ведем переговоры о нашем участии в новом проекте ВБ, который продлится до 2019 года. Еще одно направление – консалтинг и обучение. В том числе по программе «Эразмус», в рамках которой были проведены мастер-классы в Астане и Алматы для терапевтов, медсестер и преподавателей, а также тренинги в Финляндии. Всего около 700 человек разных специальностей принимали участие в наших разных программах. Мы не только помогаем реализовывать реформу в здравоохранении, но и ведем мониторинговые посещения этих проектов. В частности, посетили в целях мониторинга Павлодарский медицинский высший колледж.

Чисто, Cleantech

Лахти – это город Cleantech. В первую очередь именно этим город известен во всем мире. Лахти - центр высоких чистых технологий не только Финляндии, но и северных стран. Здесь работают 130 компаний, так или иначе связанных с чистыми технологиями и вузы, которые готовят для них специалистов. В Финляндии выстроена полноценная концепция Cleantech, продуманы все ее звенья. И все эти звенья – работающие.

– Cleantech, который воспринимается как инструмент перехода к

зеленой экономике, охватывает обширную базу товаров, услуг, процессов и технологий, позволяющих экологически устойчивое использование природных ресурсов, – рассказывает директор по исследованиям, развитию и инновациям

Университета прикладных наук Лахти, доктор Кати Манскинен. – Новые чистые технологии включают инновации. Например, в сфере эффективности применения энергии и переработки материалов, круговорота питательных

веществ, увеличения жизненного цикла продукта. Чистые технологии помогают нам двигаться вперед к зеленой экономике, которая стимулирует устойчивое развитие наций.

В Лахти Cleantech – действующая модель. Например, здесь гордятся тем, что в стране действует эффективное природоохранное законодательство. В том числе в вопросах защиты грунтовых вод. Поэтому, благодаря хорошему качеству грунтовые воды Лахти могут использоваться без какой-либо обработки. Горожане гордятся тем, что переработка городских отходов основана на разделении и использовании чистых технологий. А бывшая городская свалка стала средой для роста циркулярной экономики – это новый пока для нас термин означает возвращение отходам второй жизни.

Финская гармония

– Лахти - лидер в области переработки и утилизации отходов. И сейчас мы говорим о том, что существует утилизационная экономика, – рассказывает доктор Кати Манскинен. – Больше нет полигонов свалок мусора. Есть процесс рекультивации. Наша реальность в том, что до 94% отходов утилизируются и получают вторую жизнь. Мы получаем полезные вещи – топливо, удобрения, материалы. Лишь 6% отходов заканчивают жизнь на свалке. У нас вместо свалки – центр. Мы – мировые лидеры по уменьшению выбросов парниковых газов в атмосферу. Благодаря чистым технологиям мы скоро мы перейдем к такому функционированию общества, экономики, в котором выбросов в атмосферу не будет.

Лахти в 2040 году планирует стать углеродно- нейтральным городом. Он стал на этот путь после того, как началось массовое производство биогаза из отходов. Это вскоре сказалось на экологии атмосферы: текущий уровень выбросов CO2 в Лахти ниже уровня 1990 года на 30%. К 2025 году он снизится вдвое в сравнении с датой отсчета. В Лахти решают и задачи повышения энергоэффективности объектов.

– У нас на законодательном уровне регламентированы показатели энергоэффективности для больших компаний, - продолжает Кати Манскинен. – В жилых комплексах уже широко используются возобновляемая и комбинированная энергетика. Есть зданиям, где применяются гибридные технологии – солнце, геотермальные источники дают свет и тепло. А наши учебные заведения обладают всеми компетенциями Cleantech. Наш консорциум готов поделиться этими компетенциями, привезти их в Казахстан. Мы можем разработать для РК различные программы подготовки бакалавров и магистров, комплексные образовательные программы по биоэкономике, реконструкционной экономике. Мы можем участвовать в проектах в качестве партнеров, консультантов по таким вопросам, как повышение энергоэффективности, переработка отходов. KFEIG будет широко представлен на ЭКСПО в Астане, как этими программами, так и программами подготовки специалистов.

В дополнение к этому предложению, международный консультант Центра профессионального образования взрослых в Тампере Улла Виртанен рассказала о возможностях обучения в TAKK. Центр готов предоставить совместные программы развития навыков и компетенций, а также проекты для

образовательных учреждений и бизнес-среды. Ключевая тематика - качество, экология и безопасность, эффективность использования ресурсов, переработка отходов, очистка сточных вод. О возможностях центра и KFEIG будут рассказывать на ЭКСПО в Астане 15 гидов.

– Заниматься экологией можно по двум причинам: из-под палки, потому что этого требует закон, а можно в удовольствие, потому что это важно, это интересно, – заключила, подчеркивая важность образовательных программ центра, Улла Виртанен. – У финских организаций есть потребность в таких задачах, и мы разрабатываем для них такие программы. Нам же интересно предложить и в Казахстане образовательные услуги постдипломного образования, повышения квалификации. Мы можем предложить обучение, в том числе по специальностям, которые есть только в Финляндии и только в 2 учебных заведениях.

Узнать же более подробно о новом чистом будущем, которое могут обеспечить, в том числе и новые разработки финских ученых, предпринимателей можно будет на ЭКСПО, в павильоне Финляндии, где в числе гидов будут казахстанские студентки из KFEIG Эльмира Сарбасова и Жансая Касымтаева. Обе девушки обучаются азам международного бизнеса, обеих покоряет чистота финских технологий и обе готовы рассказать землякам и гостям ЭКСПО, о финском стиле жизни. Стиле, который предполагает чистоту и гармонию жизни с природой.

Алевтина ДОНСКИХ, Алматы - Хельскинки – Лахти - Алматы

Казахстан. Финляндия > Внешэкономсвязи, политика. Экология. Образование, наука > dknews.kz, 30 марта 2017 > № 2126780


Россия. ЮФО > Образование, наука > fadm.gov.ru, 30 марта 2017 > № 2122315

Краевая студенческая конференция пройдет на Кубани

Отечественный и зарубежный опыт молодежного самоуправления, его роль в формировании духовно-нравственных ценностей, развитие студенческих СМИ, - эти и другие вопросы стали темой обсуждения на научно-практической конференции «Современные механизмы развития органов студенческого самоуправления». Мероприятие прошло 30 марта в Кубанском государственном технологическом университете.

Основной целью конференции стало формирование комплексных мер и механизмов по развитию студенческого самоуправления в регионе. Экспертами стали депутаты Законодательного Собрания края, представители православной церкви, преподаватели кубанских организаций высшего образования, краевого студенческого совета. Росмолодежь на мероприятии представил заместитель начальника отдела регионального взаимодействия Александр Левит.

«Необходимо сформировать у молодежи потребность в самоорганизации, уверенности в собственных силах и инициативности», - отметил в приветственном слове на пленарном заседании заместитель министра образования, науки и молодежной политики Краснодарского края Сергей Килин.

На мероприятии уделено внимание ключевому событию молодежной политики 2017 года - XIX Всемирному фестивалю молодёжи и студентов. Об организации мероприятия всемирного масштаба рассказал Александр Левит: «Проведение Фестиваля становится для России знаковым событием. На его площадке будет закладываться плацдарм будущей смены общественных и политических лидеров, к нам приедут те, кто через 10-15 лет возьмет бразды правления разных сфер деятельности в своих государствах».

Отметим, что срок заявочной кампании на фестиваль для российской молодёжи продлен до 1 мая, а это значит, что у молодых людей еще есть возможность принять участие в Фестивале.

После пленарного заседания работа конференции продолжилась: в рамках тематических секций прошло обсуждение опыта организации студенческого самоуправления, роли студенческих советов в противодействии экстремизма, инноваций и студенческой науки, развитие студенческих СМИ. Помимо этого студенты рассмотрели опыт трудового воспитания.

Конференция стала площадкой для обмена опытом и научными знаниями среди студенчества Кубани, в ней приняли участие около 300 человек. Организатором выступил Краевой студенческий совет при поддержке Министерства образования, науки и молодежной политики Краснодарского края.

Россия. ЮФО > Образование, наука > fadm.gov.ru, 30 марта 2017 > № 2122315


Вьетнам. Весь мир > Образование, наука > ru.nhandan.com.vn, 30 марта 2017 > № 2121658

Вьетнам присоединится к международной конвенции о признании квалификаций в области высшего образования

28 марта в Ханое состоялась национальная конференция о признании квалификаций в области высшего образования.

Организаторами конференции стали ЮНЕСКО, Министерство образования и подготовки кадров (МОиПК) и Национальная комиссия Вьетнама по делам ЮНЕСКО при МИД.

Согласно статистике МОиПК, по состоянию на октябрь 2016 г., около 130 000 вьетнамских граждан учились за рубежом. С 2000 г. по март 2016 г. во Вьетнаме реализировались 485 совместных учебных программ между зарубежными и вьетнамскими вузами, по 96,7% из которых выданы заграничные аттестаты и дипломы. По МОиПК в настоящее время многие зарубежные учебные заведения учредили свои филиалы во Вьетнаме.

На протяжении многих лет ЮНЕСКО является первопроходцем в поддержке 6 конвенций о взаимном признании документов об образовании в 6 регионах, и стремится к взаимному признанию документов об высшем образовании во всем мире. Под председательством ЮНЕСКО на конференции с официальным названием «Международная конференция государств по пересмотру Региональной конвенции 1983 г. по признанию периодов обучения, дипломов и степеней высшего образования», состоявшейся 25-26 ноября 2011 года, был принят текст Азиатско-Тихоокеанской региональной конвенции о признании квалификаций в высшем образовании (также известный как Токийская конвенция 2011 г.).

Выступая на конференции, заместитель министра Образования и подготовки кадров Вьетнама Буй Ван Гa сообщил, что МОиПК в настоящее время ускоряет проведение процедур для присоединения Вьетнама к конвенции о признании квалификаций в высшем образовании Азиатско-Тихоокеанского региона (Токийская конвенция 2011 г.).

Директор отделения образовательных инноваций и развития навыков при комитете ЮНЕСКО в Азиатско - Тихоокеанском регионе Либинг Ванг подтвердил: «Конференция не только убеждает правительство Вьетнама о важности Конвенции, но и подчеркивает важность такого факта, что вьетнамские студенты смогут получить высшее образование в зарубежных вузах по всему миру. При этом увеличится число тех иностранных студентов, которые приезжают учиться во Вьетнам, и тех вьетнамских студентов, которые учатся за рубежом».

Вьетнам. Весь мир > Образование, наука > ru.nhandan.com.vn, 30 марта 2017 > № 2121658


Россия > Образование, наука > inosmi.ru, 29 марта 2017 > № 2120464

Вечная революция российской науки

Давид Ларуссри (David Larousserie), Le Monde, Франция

В потемках московской ночи тусклый свет лишь добавляет таинственности удивительному комплексу. О расположенных наверху двух двадцатиэтажных башен конструкциях ходят самые безумные теории. Аллюзия на космические путешествия? Новый тип аккумулятора? Реверанс в сторону сверхпроводимости? Непонятное и бесполезное нечто?

Здание президиума престижной Российской академии наук отражает в некоторых случаях противоречивую сущность национальной науки. Смесь традиций и современности. Сомнения по поводу модели развития. Сложности с восстановлением (башни были заняты только через 25 лет). И символ резкого поворота: в 2013 году неожиданная и раскритикованная многими реформа РАН перевернула с ног на голову насчитывающую почти три столетия историю основанной в 1725 году организации.

Иначе говоря, это идеальное место, чтобы начать формировать представление о состоянии науки в России, как решили (быть может, непроизвольно) авторы идеи пресс-тура, который был организован одним из главных московских вузов, Московским физико-техническим институтом, известным также как Физтех. «Государство делает ставку на науку, и плоды начинают созревать», — утверждает наверху одной из башен Сергей Матвеев, представитель Министерства науки. В рамках принятого в декабре 2016 года закона была утверждена научная стратегия: «независимость», «наука как фактор развития», «конкурентоспособность»… При этом никто не отрицает слабые стороны страны. Так, хотя Россия занимает четвертое место в мире по числу ученых (450 тысяч по данным ОЭСР и 720 тысяч по данным ЮНЕСКО), уступая лишь США, Японии и Китаю, на ее счету всего 1,6% научных публикаций против 3,5% у Франции и 21,4% у США (в 2013 году).

Ее расходы на научные исследования растут не быстро и составляют в настоящий момент немногим больше 1% ВВП против 2,2% во Франции. Что, тем не менее, не отменяет ее бесспорных достижений вроде недавнего открытия носящих связанные с ней названия сверхтяжелых элементов (московий и оганесон), участия в космической программе Exomars, успеха системы геопозиционирования ГЛОНАСС и поисковой системы «Яндекс».

«Мы поставили рекорд с самым большим в мире космическим телескопом: диаметр запущенного в 2011 году «Радиоастрона» составляет 10 метров», — говорит физик Юрий Ковалев, член сформированного в 2013 году Совета по науке при Министерстве образования и науки. Как бы то ни было, разрыв между Россией и другими развитыми странами грозит будущему страны, весомо отмечается в тексте закона.

На деле отставание России и стремление наверстать его видны невооруженным глазом. Темные коридоры Института биоорганической химии имени Шемякина и Овчинникова освещаются обычными лампочками. Словно время тут остановилось в 1970-х годах. В то же время в этом строении, которое напоминает при взгляде сверху двойную спираль ДНК, расположен крупнейший в России центр ядерного магнитного резонанса с тремя новейшими установками (они позволяют изучить молекулярную структуру синтезированных химиками веществ).

Здесь также производится 12 из 500 кг инсулина, которые ежегодно потребляются в стране. Именно тут была создана программа Oncofinder, которая помогает онкологам подобрать наиболее подходящий для пациента препарат и сейчас начинает находить применение в Канаде. В лаборатории также имеется широчайшая в мире база данных змеиных и паучьих ядов, из которых извлекают представляющие интерес для медицины соединения.

В то же время эти успехи не отменяют слабых позиций страны в сфере медицины и биологии. Число статей по математике практически равно количеству публикаций по биохимии и молекулярной биологии. На медицину и биологию приходится менее 10% всех научных инвестиций против как минимум трети в большинстве государств.

Директор Института биоорганической химии Вадим Иванов не жалуется на финансы, хотя средств явно не хватает на поездки, что ограничивает доступ к международным конференциям и перспективы сотрудничества. Как бы то ни было, он в штыки воспринял реформу 2013 года. До нее РАН напоминала, скорее, французский Национальный центр научных исследований, чем собственно Французскую академию. У нее были свои НИИ (порядка 500), множество зданий, земля (260 тысяч га)… Она сама распоряжалась бюджетом. «Государство в государстве», — подводит итог Даниил Александров из Высшей школы экономики в Санкт-Петербурге. Он указывает на растраты и злоупотребления и считает, что реформу провели слишком поздно.

Она лишила Академию всего ее имущества и передала его Федеральному агентству научных организаций, которое выделяет ученым средства в рамках политики тендеров. «Сейчас над лабораториями двойной контроль, академии и агентства. И всем им нужны отчеты, — сокрушается зампред Совета по науке Аскольд Иванчик. — Причем у них нет четко прописанных контрольных функций». «Слишком много бюрократии, — уверен Вадим Иванов, который также полагает, что реформа лишила его части влияния в академии. — Мы стали клубом экспертов, советниками».

«Реформа продвигается вперед очень медленно, и пока что ее плодов не видно», — считает Алексей Кавокин, один из российских ученых нового типа. Он уехал во Францию в 1990-х годах, стал там профессором, а затем переехал в Англию и получил «мегагрант» на создание физической лаборатории в Санкт-Петербурге. Но при этом сохранил пост в Саутгемптоне.

«Внутренняя утечка мозгов»

Последние десятилетия выдались для российских ученых особенно трудными. В 1980-х годах при Горбачеве стартовала первая волна отъездов, тогда как толчком для второй стал распад СССР в 1991 году. В результате исчезла треть всех научных сотрудников. Это не говоря уже о «внутренней утечке мозгов, то есть о физиках и инженерах, которые перешли в финансы», как отмечает Даниил Александров. Россия — одна из редких стран, где более 15 лет наблюдался застой в числе научных публикаций (пусть даже в базах данных не отмечается литература на русском языке). Средняя зарплата ученого на 20% ниже средней по стране. Запущенная в 2010 году система мегагрантов позволила вернуть обратно 200 специалистов. Но некоторые опасаются, что реформа 2013 года вновь начнет толкать людей за границу.

Работавший в Англии француз Фабрис Лосси (Fabrice Laussy) решил устроиться в Москве в одну достаточно оригинальную организацию, с которой сотрудничает и уже упоминавшийся выше Алексей Кавокин: Российский квантовый центр. Эта частная лаборатория включает в себя 185 специалистов по квантовой физике. Государство профинансировало его создание в 2012 году, а затем обеспечение его проектов взял на себя фонд Газпрома. РКЦ был сформирован в рамках другой инициативы, Сколково, самопровозглашенной «российской Кремниевой долины». В истории созданного в 2010 году по инициативе президента Медведева технополиса были взлеты и падения. Его промоутеры говорят о 1 тысяче 600 стартапах, о сумме в 1,6 миллиарда рублей, о 21 тысячи 800 рабочих мест, о партнерстве с Массачусетским технологическим институтом, с Samsung, Siemens, IBM…. Громкая кампания урезала финансирование прочих «наукоградов», особенно в регионах. Сказались на его развитии и коррупционные скандалы.

«Первые российские кубиты были получены здесь», — напоминает директор РКЦ Юрий Поздняков. Он не скрывает стремления поучаствовать в мировом состязании за квантовый компьютер, который должен осуществлять расчеты быстрее современных систем. Раньше такие исследования были уделом исключительно научных организаций, однако теперь в авантюру пустились частные игроки вроде IBM, Google и Microsoft.

В подвале же занимаются другим направлением развития квантовых технологий, системой передачи кодированных сообщений по каналу, безопасность которого обеспечивается свойствами квантовой физики. Швейцария, США и Китай уже проводили демонстрацию этого жизненно важного для обороны и банковской сферы ноу-хау.

Несмотря на красивую витрину, России характерна нехватка частных инвестиций в науку. Почти 70% финансирования предоставляются государством, что выделяет Россию на международном уровне. Возможно, страна стала жертвой нидерландского синдрома: эта экономическая концепция описывает то, как нефтегазовая рента ведет к недостатку инвестиций в будущее. Кроме того, все это можно отнести к наследию прошлого: НИИ были ориентированы главным образом на оборону, ядерную отрасль и космос, и их никто не подталкивал к тому, чтобы попытаться извлечь прибыль из результатов исследований.

Причем касается это не только Сколково. Созданная в 2012 году Российская венчурная компания выделяет на основное направление, то есть инновации, всего 10% средств, отмечает Ирина Дежина, руководитель группы по научной и промышленной политике Сколковского института науки и технологий. Остальное (неожиданно, но небесполезно) идет на образование, конференции и связи с общественностью (что свидетельствует об определенной зрелости). Фонд «Роснано» отправил в отставку 60% руководства после разгромного аудита Счетной палаты.

Если верить презентации проректора МФТИ по научной работе и стратегическому развитию Тагира Аушева, в институте наблюдается та же динамика. Россия хочет подняться в мировом рейтинге университетов, для чего была даже запущена программа «5-100» (пять вузов должны пробиться в сотню лучших к 2020 году). Тагир Аушев демонстрирует графики МФТИ, только вот старт приходится брать далеко, очень далеко. С промежутка между 600 и 400 местами, в зависимости от рейтинга. В некоторых дисциплинах (в математике и физике) дела обстоят несколько лучше. На национальном уровне Физтех находится в тройке лучших (как и МГУ).

В стремлении подняться на вершину Россия начала революцию в системе, которая традиционно была разделена на НИИ под началом Академии и университеты. Первые занимались преимущественно научной деятельностью, тогда как вторые — образованием. Теперь же вузам придется расширять свои исследовательские возможности (больше статей, больше громких имен…), чтобы подняться вверх в рейтингах. Созданная в 1992 году по такой модели Высшая школа экономики сегодня насчитывает 30 тысяч студентов и расширяет сферы интереса. Во Франции ситуация менее контрастная, однако и она последние 15 лет следует той же тенденции: объединение учреждений, формирование заметных на международном уровне вузов, множество тендеров… Последствием в обоих случаях становится сокращение средств для научных исследований (в России это касается бывших институтов Академии). Показательный для этой волны момент: в МФТИ все больше занятий проводятся на английском языке, чтобы привлечь не владеющих русским студентов из Азии.

Страсть к библиометрии

Санкт-Петербургский национальный исследовательский университет информационных технологий, механики и оптики (ИТМО)идет тем же путем. Получивший «мегагрант» Павел Белов начинает презентацию с графиков, которые демонстрируют увеличение числа статей от его команды. Такая страсть к критикуемой на Западе библиометрии говорит о сближении и униформизации научно-исследовательских систем.

Кроме того, выступления Павла Белова и прочих отражают другую, быть может, несколько карикатурную российскую особенность: находчивость или умение быть впереди с меньшими, чем у конкурентов, ресурсами. Так, ученый придумал систему для повышения чувствительности МРТ с помощью «простой» (разумеется, с большим умом сконструированной) решетки. Сейчас проводятся совместные испытания с английским предприятием.

Одна его коллега работает с перовскитами, которые активно применяются при создании солнечных батарей. Тем не менее она не слепо бросается в гонку, а стремится найти упущенный соперниками функционал (для хранения данных или расчетов) или же внести в вещество изменения, чтобы повысить его эффективность. «В наших традициях делать многое за небольшое время. Говорят также, что россияне считают иностранных коллег друзьями, что помогает работать продуктивнее», — полагает Даниил Александров. Фабрис Лосси же приехал ради контактов и знаменитых российских семинаров, которые не ограничены по времени, и где могут хлопнуть дверью и прервать доклад… «Очень стимулирует», — улыбается он.

В тот же день перед гостями раскрывается и другая выдающаяся российская черта: страсть и успех на научных конкурсах. Страна давно зарекомендовала себя на международных математических олимпиадах благодаря прекрасной системе подготовки. Но ИТМО также господствует в науке и робототехнике на мировом уровне. С 2004 году вуз шесть раз выигрывал Международную студенческую олимпиаду по программированию (всего Россия побеждала девять раз). «Это отлично мотивирует, — уверен заведующий кафедрой высокопроизводительных вычислений Александр Бухановский. — Кроме того, это открывает перед победителями двери университетов и предприятий».

Местный клуб робототехники добился успеха на Всемирной олимпиаде роботов. Подростки собирают роботов с помощью кубиков Lego и электронных деталей той же компании. А их старшие товарищи запускают работающие с дронами стартапы. Чтобы, наконец, взлететь?

Россия > Образование, наука > inosmi.ru, 29 марта 2017 > № 2120464


Россия. ЦФО > Образование, наука > zavtra.ru, 28 марта 2017 > № 2120435

 «По долинам и по взгорьям …»

без создания современной научно-исследовательской базы никакого "инновационного прорыва" нет и быть не может

Олег Щукин

24 марта распоряжением правительства РФ исполняющим обязанности президента Российской Академии наук назначен вице-президент РАН Валерий Козлов. В тот же день президент России подписал перечень поручений премьер-министру Дмитрию Медведеву по вопросу привлечения инвестиций для финансирования вузов и научных организаций, в котором предусмотрено создание на базе МГУ им. М.В. Ломоносова научно-технологической долины "Воробьёвы горы".

Причиной тому стал, как сообщается, демарш президента РАН Владимира Фортова, который неожиданно для "верхов" отказался выставить свою, уже вроде бы согласованную, кандидатуру на мартовских выборах — в знак личного несогласия с ситуацией вокруг отечественной фундаментальной науки. Точно так же поступили два других кандидата, Александр Макаров и Владислав Панченко. "Бунт" на академическом корабле был не то чтобы подавлен, но пресечён в зародыше — выборы перенесены на осень, а за оставшееся время с академиками, видимо, будет проводиться разъяснительно-воспитательная работа. Ну, не в первый и не в последний раз, правда же?

Относительно того, насколько оправдан подобный стиль отношений между большой политикой и большой наукой, и к чему он может в итоге привести, существуют различные мнения. Причём пример советской науки сталинской эпохи может быть использован для обоснования полярно противоположных мнений: от апологии "академической свободы" до апологии "шарашек" и репрессий. Бесспорно только одно: без создания современной научно-исследовательской базы в общенациональных масштабах никакой системной модернизации отечественной экономики, никакого "инновационного прорыва" нет и быть не может. Пока в США президент Дональд Трамп назначает своего зятя Джареда Кушнера руководителем офиса Белого дома по инновациям, шефом Илона Маска, Трэвиса Каланика и прочих гуру "постпостиндустриальной" экономики XXI века, Владимир Путин озаботился созданием к декабрю текущего года собственной "Силиконовой долины" — правда, на Воробьёвых горах: с льготами для частных инвестиций, выделением необходимой территории и имущества…

"Горные вершины спят во тьме ночной, тихие долины полны свежей мглой…", "По долинами и по взгорьям шла дивизия вперёд…" У них — просто долина, а у нас — долина в/на горах, что выше? "Роснано" и Сколково уже стали притчей во языцех, и не только научных — сможет ли обойти те же грабли Московский университет? Всё-таки "вузовская" наука традиционно имеет свои отличия и от фундаментальной, и от "отраслевой". Конечно, исключать возможности чуда вследствие активизации научно-исследовательской деятельности студентов-аспирантов нельзя, но и рассчитывать на него всерьёз не слишком приходится. Тем более что "внедренческий" потенциал отечественной промышленности, за исключением ряда традиционно сильных и критически важных для государства отраслей — таких, как нефтегаз, оборонка, атом и космос, — всё откровеннее стремится к отметке "околонуля". В результате чего прибыль от самых перспективных разработок российских учёных и конструкторов получают наши конкуренты: США, Европа, Китай, Япония…

Общие потери от "бегства мозгов" и технологических инноваций из России за период 1992-2016 годов, по некоторым расчётам, достигают 2,5 трлн. долл., то есть вполне сопоставимы с потерями от прямого "бегства капиталов" и неравноправного торгового обмена. Кажется удивительным, что задача создания необходимой научно-технологической инфраструктуры, осознанная и сформулированная больше полувека назад академиком В.И.Глушковым, провозглашённая более 30 лет назад — правда, ненадолго — как политическая доктрина М.С.Горбачёвым ("ускорение"), — до сих пор не только не реализована, но к её реализации, по сути, даже не приступали, более того — даже соответствующего "рабочего проекта", "дорожной карты" как не было, так и нет…

"Если звёзды зажигают, значит — это кому-нибудь нужно", — писал Владимир Маяковский. А если звёзды научно-технологической модернизации никак не могут "зажечь", а, напротив, усиленно "гасят" — это кому-нибудь нужно или же просто "само собой" получается? Тем более в условиях негласного, но всё-таки существующего и нарастающего конфликта между научным сообществом и "властной вертикалью", который тоже не сам по себе столько лет поддерживается и разжигается? Что, в свою, очередь, тоже отнюдь не способствует плодотворной исследовательской и теоретической работе, стимулирует эмиграцию научных кадров из России, снижает глобальную конкурентоспособность российского государства.

Одними реорганизациями и кадровыми перестановками эту проблему не решить, но пока имеем то, что имеем, теперь ждём осени…

Россия. ЦФО > Образование, наука > zavtra.ru, 28 марта 2017 > № 2120435


Израиль > Образование, наука > forbes.ru, 28 марта 2017 > № 2119144

Обетованные стартапы: за счет чего Израиль стал крупнейшим игроком в трансфере технологий

Андрей Яшунский, Максим Волков, Роман Гольд

В радиусе часа езды от Тель-Авива находятся более 300 инновационных центров международных корпораций и он может поделиться технологиями с Россией

О феномене израильской индустрии инноваций не говорит сегодня только ленивый. Имидж Startup Nation (по названию одноименной книги) прочно закрепился и в России: лидеры российского венчурного рынка — Altair Capital, Flint Capital, LETA Capital, Waarde Capital и др. — системно инвестируют в израильские стартапы, число делегаций из России в Израиль (и наоборот) из года в год растет по экспоненте, а осенью прошлого года Израиль даже стал страной-партнером крупнейшего российского форума «Открытые инновации».

Вместе с тем потенциал российско-израильского сотрудничества в сфере инноваций раскрыт лишь фрагментарно. В инвестиционной сфере наблюдается устойчиво положительная динамика: сегодня на израильском стартап-рынке присутствуют и венчурные фонды из России, и фэмили-офисы, и бизнес-ангелы. Набирает обороты академическое сотрудничество, есть существенный прогресс в рамках межгосударственных экономических соглашений, в частности, создании зоны свободной торговли между Израилем и ЕАЭС. Однако Израиль может предложить России намного больше, чем привлекательный инвестиционный климат и доступ к глобальному рынку инноваций. В первую очередь, речь идет о трансфере технологий — одном из стагнирующих элементов в российско-израильских отношениях. Технологическое сотрудничество между Израилем и Россией традиционно выстраивалось между крупными корпорациями: еще пару десятилетий назад таким образом на российский рынок вошли израильские лидеры в сфере телекоммуникаций, агротехнологий, управления водными ресурсами и др.

Израильский же стартап-бум привлек внимание многих российских инвесторов и очень немногих корпораций. В результате сложилась весьма необычная ситуация. С одной стороны, первым целевым рынком для израильского стартапа по-прежнему остаются США, вторым — Китай, третьим — ЕС, четвертое место в списке приоритетов делят Латинская Америка и Индия, на пятое вырвалась Япония, Россия же практически не присутствует на этой карте интересов. С другой стороны — наш опыт демонстрирует, что целый ряд израильских стартапов готов поставлять свои решения на рынок РФ при наличии операционного партнера с российской стороны. В первую очередь, интерес к российскому рынку проявляют компании из сфер электронной коммерции, финансовых технологий, логистики и ритейла.

На сегодняшний день израильские стартапы могут предложить редкое сочетание высоких технологических компетенций и рыночной валидации — готовые к выходу на российский рынок компании, как правило, имеют в портфеле успешные кейсы с американскими и европейскими корпорациями масштаба tier-1.

Доступность венчурного капитала — лишь одно из достоинств израильской стартап-экосистемы. Не менее значимым фактором является доступность экспертизы и возможность пилотных проектов с крупнейшими международными корпорациями. В радиусе часа езды от Тель-Авива находятся более 300 инновационных центров международных корпораций, значительная часть которых сосредоточена не только на R&D, но и на технологическом скаутинге. За последние несколько лет в Израиле сформировалась целая плеяда корпоративных структур, сфокусированных, помимо венчурной активности, на трансфере технологий: акселераторы Citi и Barclays, центр технологического трансфера UK Israel Tech Hub (чью модель, успешно показавшую себя в Израиле, Великобритания решила экстраполировать на другие страны), первый в мире акселератор IBM Alpha Zone, первый за пределами США центр инноваций Samsung NEXT, стартап-хаб Visa Europe и т.д.

Следует подчеркнуть, что интерес международных корпораций к трансферу технологий израильских стартапов и технологическому скаутингу на израильской стартап-сцене возник не на пустом месте. Оставляя за скобками сложности формирования внутрикорпоративных инноваций, отметим, что на рынке открытых инноваций Израиль уже давно стал серьезным конкурентом Кремниевой долине. Израильский баланс между стоимостью, скоростью, гибкостью и доступностью уникальных компетенций в сочетании с развитой экосистемой и прозрачным законодательством чрезвычайно сложно воссоздать в других регионах.

В качестве примера — индустрия автономных автомобилей, где Израилю удалось занять лидирующие позиции в кратчайшие сроки. В прошлом году свои центры инноваций в Израиле открыли автомобильные концерны Daimler и Qoros, активный технологический скаутинг развернули Renault и Tata, General Motors анонсировал удвоение своего R&D-центра, а Volkswagen стал стратегическим партнером израильского стартапа Gett. Характерно, что новые центры инноваций не будут ограничены исключительно внутренними исследованиями и разработками, а установят тесные связи с израильскими стартап-компаниями, технологическими акселераторами, инкубаторами, центрами компетенций и IT-корпорациями.

На момент написания этих строк стало известно, что корпорация Intel в рамках стратегии выхода на рынок автономных автомобилей объявила о поглощении израильской стартап-компании Mobileye за $15,3 млрд — рекордный экзит за всю историю израильской стартап-экосистемы. Нельзя не отметить, что бенефициарами феноменального успеха Mobileye стали не только акционеры компании: шампанское открыли и в Yissum — центре технологического трансфера при Еврейском университете в Иерусалиме, чьи технологии легли в основу израильского стартапа. Но главное — Intel приняла стратегическое решение о сохранении всей команды Mobileye в Израиле и формировании на ее основе собственного центра инноваций в автономном автомобилестроении. Сложно найти лучшее доказательство привлекательности израильского рынка со стратегической, а не ситуативной точки зрения.

Проектом технологического трансфера является и созданная Da Vinci Capital совместно с внешними инвесторами платформа передовых финансовых технологий – Global FinTech Solutions. Уже сейчас Global FinTech Solutions — это более $10 млн инвестиционных средств и портфель более чем из 20 лицензионных соглашений на доступ к пулу международных финансовых технологий, в том числе к ведущим израильским решениям. Штаб-квартиры Global FinTech Solutions созданы в Москве, Лондоне и Тель-Авиве.

Мы убеждены, что на сегодняшний день сложилась уникальная ситуация: российские компании посредством сравнительно небольших ресурсов могут получить доступ к новейшим израильским технологиям, успешно внедренным в глобальные корпорации. Воспользуются ли корпорации возможностью снизить технологический разрыв между российскими и международными инновациями — решать только им. Если ответ будет положительным — Израиль неоднократно доказал, что готов стать надежным партнером.

Израиль > Образование, наука > forbes.ru, 28 марта 2017 > № 2119144


Россия > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 23 марта 2017 > № 2114562

Почему «взлетает» только 1% стартапов — и это нормально

Михаил Соколов

CEO OneTwoTrip, бизнес-ангел

Повысить шансы на успех может только реальный опыт предпринимателей, эффективность бизнеса, налаженные связи, настрой, готовность вести дела до конца и не опускать руки

Абсолютному большинству людей венчурный рынок кажется непредсказуемым. Что справедливо. Профессиональные участники венчурного рынка верят, что инвестиции в новые бизнесы — это ремесло, которому можно научиться, чтобы извлекать целевой доход. Попробуйте первый раз сыграть в гольф или теннис: если вначале и получится один хороший удар, то за ним последуют сотни и тысячи «кривых». И только после них придут навыки, а для уверенной игры еще потребуется самоконтроль, психологическая устойчивость и способность доводить начатое до конца.

Вместо долгих и болезненных тренировок в реальном бизнесе и проектах, многим гораздо проще поверить в счастливую руку и кофейную гущу, положиться на советы друзей и прогнозы экспертов и аналитиков. Некоторым, возможно, и повезет, но процент «счастливчиков» ничтожно мал.

Все мы — инвесторы, руководители стартапов и проектные менеджеры одновременно — вкладываем свое время, здоровье, деньги и собственные внутренние ресурсы в других людей (будь то семья, сотрудники или партнеры), проекты, благотворительность. Есть небольшой процент людей, которые делают это максимально осознанно: они ценят приобретенные ресурсы, стремятся, развивая себя, наращивать этот «капитал» и эффективно им распоряжаться. Как правило, именно такие люди и становятся предпринимателями, профессиональными управленцами, инвесторами. Часто они совмещают несколько ролей — это еще один способ «обогатиться» . Именно поэтому так часто мы видим переход успешных предпринимателей в ряды профессиональных инвесторов и наоборот. Они постоянно принимают решения об инвестициях внутри своих компаний, планируют бюджеты, принимают и отвергают предложения по M&A-сделкам, работают с большим числом контрагентов, оценивают качества внутренних или приглашенных команд, ищут пути повысить эффективность бизнес-процессов. Они совершают ошибки, но в какой-то момент понимают, что с каждым годом их становится все меньше. Преодолевая трудности и зачастую опираясь на везение, рано или поздно они понимают: успех стал повторяющимся. На это может уйти пять, десять, пятнадцать лет, а может не произойти никогда. Взлеты и падения молодых предпринимателей за несколько лет — только исключения, доказывающие общий закон. Такой путь прошли практически все успешные инвесторы, включая участников рейтинга Forbes. Все они вначале развивали свои бизнесы или управляли чужими, а потом, накопив ресурсы и капитал, стали профессиональными инвесторами — теперь возвращаются к управлению лишь тогда, когда не могут найти достойный менеджмент. Спектр интересов и активностей у этих людей по-настоящему широк. По мере накопления капитала и ресурсов они, как правило, переходят от инвестиций на ранних стадиях к более поздним.

Но добивается успеха в построении бизнеса совсем небольшой процент предпринимателей и инвесторов, поверивших в их идеи. По подсчетам Startup Genome Report, умирают 92% запущенных стартапов, 74% интернет-стартапов закрываются из-за преждевременного масштабирования, переоценив свои силы и раздув штат компании в несколько раз. Половина стартапов закрываются в течение первых пяти лет, и это характерно для всех секторов. Это означает, что в начале пути у любого предпринимателя и инвестора, ставшего его партнером, риски максимальны. Может показаться безумием, что находятся люди, готовые поддержать проекты на ранних стадиях, несмотря на то, что вероятность преуспеть в моменте будет в несколько раз ниже, чем в казино, а ждать возврата на инвестиции придется несколько лет.

На успешность работы фонда влияют состав партнеров, география инвестиций и их история: к успешному фонду приходит больше классных проектов, у такого фонда накоплена экспертиза и нетворк, который может помочь как в развитии, так и с «выходом». Например, фонд Sequoia, работающий с 1972 года, сделал инвестиции, многие из которых уже «монетизированы» в компаниях, совокупная стоимость которых на сегодняшний день приближается к $1,5 трлн долларов. Вероятность «выхода» для инвесторов такого фонда возрастает в несколько раз. Как заполучить такого акционера стартапу? Это не так-то просто. Как правило, фонды такого уровня дают относительно низкую оценку компании в момент входа в проект, потому что знают, какую огромную ценность могут обеспечить начинающему бизнесу. Главное для стартапа — не перепутать фонд с большим набором портфельных компаний, который, тем не менее обладает ресурсами для плотной работы с каждой из них, с фондом, у которого просто много портфельных компаний, а его команда занимается расстановкой фишек на столе.

Как и во многих секторах экономики, на венчурном рынке есть «мафия». У этого термина, скорее, позитивный оттенок — речь идет о группе людей, которая видит весь рынок, эффективно распределяет ресурсы и может дотянуться до любого топ-менеджера, принимающего решения. В Кремниевой долине есть бизнес-ангелы и фонды, специализирующиеся исключительно на инвестициях ранних стадий, — и они успешны благодаря своей фокусировке. Например, сеть бизнес-ангелов Tech Coast Angels заявляет об IRR в 26%, в то время как по некоторым данным средняя ежегодная доходность портфеля американского бизнес-ангела составляет чуть более 20%. Однако нужно понимать, что компании зачастую рождаются не ради огромных заработков, а ради воплощения идеи предпринимателя, которому почти всегда важно развивать проект для самореализации. Предприниматель горит идеей и готов брать на себя риски (сейчас мы не берем нетипичные ситуации, когда человек начинает свое дело от безысходности или невозможности найти хорошую работу). Бизнес-ангелы и венчурные капиталисты, инвестируя в компании на ранних стадиях, диверсифицируют риски — формируют портфель из большого числа компаний. Но, как показывает глобальная статистика по средним значениям, они получают меньшую доходность на ряде отрезков времени и бОльшую волатильность инвестиций в сравнении с венчурными фондами более поздних стадий и фондами прямых инвестиций.

Как можно увидеть по данным результатов работы 1653 венчурных фондов (1 051 — ранних стадий, 190 - поздних стадий и стадии экспансии, 406 — ориентированных на проекты разных стадий и 6, предоставляющих венчурное долговое финансирование), созданных между 1981 и 2016 годом, горизонт инвестирования должен быть достаточно длинным. Доходность волатильна и сильно зависит от цикла и времени входа, при этом ликвидность далеко не самая высокая.

Для крупных компаний и индустриальных гигантов все чаще инвестиции становятся возможностью адаптироваться к изменяющимся условиями или переломным моментам на своих рынках. Недавний пример — активные инвестиции автопроизводителей в сервисы-агрегаторы такси. Этот тренд подтверждается глобальной статистикой, которая фактически говорит о том что условный «оффлайн» и уже не менее условный «онлайн» все чаще переплетается и становится неотделимым.

Разумеется, у инвесторов есть много альтернатив инвестициям в венчурные фонды. Среди них — фонды, облигации и акции ликвидных компаний любого сектора. Доходность вложений в этих сегментах часто оказывается выше венчурных инвестиций, если мы говорим о достаточно краткосрочных вложениях. В инвестициях в ликвидные активы вы получаете большую гибкость и по размеру инвестиции и по управлению рисками, в то время как в частных инвестициях, вы как правило имеете гораздо меньше гибкости и часто сталкиваетесь с кризисами разного характера.

Для серийных успешных инвестиций на венчурном рынке нужно обладать набором неординарных способностей и накопить большой багаж ошибок и знаний. Это касается и основателей стартапов и инвесторов, если они хотят, чтобы их инвестиции «выстреливали» в более чем в 10-50% случаев (в зависимости от стадии) и перекрывали с запасом неудачные вложения. Предприниматели и инвесторы стараются дисконтировать эмоциональный фон и зачастую иррациональную работу сознания, оценки и восприятия и все больше опираться на данные в своих решениях. Систематического успеха добиваются те, у кого в голове заработал эффективный «гибрид», сочетающий данные, опыт и интуицию. Правда «обучение» на венчурном рынке обойдется дорого: вместо MBA в топовой бизнес-школе на год-два с гарантированными «корочкой» и выпускным фото — годы проб и ошибок, неясные перспективы, а диплом никто не обещает. В общем, для обычного образованного человека, не хватающего звезд с неба, венчурный рынок — отвратительный и для большинства неприемлемый сценарий.

Давайте возьмем 100%-ную (в теории!) вероятность успеха родившейся компании и будем вычитать шансы на успех с порчей каждого «ингредиента» (возьмем лишь базовые: идея, бизнес-модель, рынок, основатели, команда, инвесторы) и посмотрим к какой вероятности успеха мы придем:

Идея и бизнес модель. Часто бывает, что идея звучит многообещающе, но бизнес-модель не дает возможности стартапу масштабироваться или для этого нужны тектонические изменения на рынке. Например, стартап, ориентирующегося исключительно на R&D-разработку продукта, без понятного и подтвержденного спроса со стороны заказчика, скорее всего, имеет шансы на успех, близкие к нулю. Но будем оптимистами: у компании действительно сильная идея, ее исполнение тоже оказалось на хорошем уровне, у стартапа не появились более сильные и более смышленые конкуренты до запуска, но могут появиться в будущем, — тогда «отрежем» условные 50% от вероятности успеха.

Рынок. Допустим, предприниматели переоценивают размер своего целевого рынка, не понимают на нем расстановки сил и механизмов входа на него, не учитывают необходимости законодательных изменений для распространения придуманной стартапом инновации. Опять же, все эти частые ошибки сводят вероятность успеха компании к нулю. Но мы снова будем верить в качественную проработку оценки рынка нашим стартапом: рынок есть, предприниматели его знают. Вместе с тем, показатели спроса на рынке и появление и развитие конкурентов все равно сложно спрогнозировать на старте, так что придется ополовинить шансы стартапа на «взлет».

Основатели. У них, возможно, нет опыта работы, нацеленной на конкретные результаты (такое случается сплошь и рядом, когда человек уходит из работы по найму ради новой компании), нет серьезных личных и командных достижений. Нередко налицо дефицит лидерских качеств и понимания психологии людей. Наконец, инвестор мог не слишком глубоко проверить заслуги основателя и не узнать о том, что он их приукрашивает. Шансы снова стремятся к нулю. Дополнительные риски несет ситуация, когда стартап возглавляет единственный основатель — это дополнительные риски (почти 60% успешных стартапов основаны как минимум двумя партнерами, следует из статистики Sage). Если в бизнесе два-три равноправных сооснователя, скорее всего, они работали вместе раньше, наступали на одни и те же грабли — и не разбежались, поссорившись. Но вернемся к нашему воображаемому проекту с оставшимися 25% шансов на быстрое развитие. Скажем, у нас два партнера, они не работали вместе до запущенного ими недавно бизнеса, но дружили. Оба - умные, порядочные и способные договориться парни. Но это на первый взгляд. Риски конфликтов или ухода из проекта одного из сооснователей, как и риски недостаточной компетенции в бизнесе молодых предпринимателей остаются. Очень может быть, наши предприниматели не научатся строить процессы внутри компании, развивать команду, мотивировать людей, принимать сложные и подчас очень болезненные решения. Снова вычитаем условные 50% от оставшихся шансов.

Команда. Тут «подводных камней» множество - часто молодые руководители не любят, чтобы кто-то в коллективе имел собственное мнение, не дают хорошим профессионалам расти или нанимают слабых специалистов, чтобы выделяться на их фоне. На старте инвестор ничего не знает о столь низких навыках формирования команды у пришедших к нему предпринимателей, так что уже после закрытия сделки начинают сыпаться проблемы — замены людей на ключевых должностях, увольнения и заявления «по собственному желанию», внутренние конфликты. Все это не дает стартапу сфокусироваться на развитии бизнеса. Хорошо, в нашем придуманном случае команда двух давних друзей выглядит адекватно, но пока она небольшая и компетенций у нее не хватает. Когда они наработаются? Это большой вопрос и риски — поэтому из оставшихся 12% на успех остаются 6%.

Инвесторы. Тут нужно понимать, что, с одной стороны, стартапы, решившие не привлекать внешнего финансирования, отсекают от себя целую группу рисков, с другой — для некоторых стартапов отказ от денег инвестора может быть равен провалу (когда слишком важно масштабироваться быстро, а для этого нужно существенное финансирования). Предприниматель может целенаправленно и упорно искать инвестора, а может инвестор найти предпринимателя. Инвестор может быть пассивным или активным, он может ставить цель всесторонне помогать проекту и двигать бизнес к новым высотам, а может преследовать цель максимизации доли, добиться своих целей через дедлоки или стратегии по обезвоживанию компании будучи безальтернативным источником капитала в какой то момент. Условия сделки могут оказаться каббалой и умного предпринимателя они не радуют и демотивируют, хоть все и поздравляют с «успехом». Все это новые и новые риски. От того, как и с кем договорятся основатели проекта, будет зависеть то, превратятся ли оставшиеся 6% в ноль или нет. В любом случае: читая заголовки новостей о стартапах, закрывших раунды на миллионы и сотни миллионов долларов, нужно задуматься об условиях привлечения этих денег. Успех в мире стартапов, который ошибочно до сих пор пытаются приравнивать к объемам привлеченных венчурных инвестиций, очень часто оказывается эфемерным. В одних случаях инвесторы действительно помогают найти лучших людей в команду стартапа, отстроить процессы, во всю используют свою сеть контактов и даже становятся «психологами» для предпринимателей. Но такие инвесторы очень ценят свое время и даже бесплатно не возьмут у вас долю если не верят в успешность мероприятия и совместной работы. Для них важно, чтобы компания была по-настоящему сильной (часто не менее важна личная симпатия инвесторов к предпринимателям и бизнес идее). Такую ли помощь предложат вам инвесторы, на переговоры с которыми вы собрались завтра в кофейне в центре Москвы? В пестром мире финансовых инвесторов риски обжечься очень высоки, поэтому мы должны отрубить еще половину.

Что в итоге? Мы получили 3% вероятности успеха в базовом сценарии для типичного стартапа. При этом нужно помнить: шансы могут оказаться «нулевыми» из-за каждой рассматриваемой нами составляющей нового бизнеса, причем произойти это может как на старте, так и по пути. А еще вероятности накладываются друг на друга, поэтому реальные шансы на успех вряд ли можно оценить более чем в 1%. Прибавим к этому всевозможные форс-мажоры, страновые риски, изменения инвестиционного климата, вероятность личных проблем у ключевых людей в компании. Вспомним, что рынок может оказаться не готов к продукту или сервису, поэтому нельзя не учесть фактор времени и то, что в одной точке должны сойтись многие технологические тренды и глобальные тенденции в изменении привычек потребления. Повысить шансы на успех может только реальный опыт предпринимателей, эффективность бизнеса, налаженные связи, настрой, готовность вести дела до конца и не опускать руки. Но такие случаи все-таки редки — «дебютантов» на стартап-рынке намного больше немногих по-настоящему успешных серийных предпринимателей.

Читая в следующий раз об 1% стартапов, добравшихся до больших объемов продаж и принесших инвесторам высокий возврат инвестиций, не удивляйтесь — цифра закономерна. Но без предпринимателей и венчурных капиталистов не было бы мира, каким мы знаем его сегодня, и влияние этих людей в экономике, все более ориентированной на инновации и эффективность, только возрастает. Это сумасшедший мир сумасшедших людей. Не все выдерживают, но скучно не бывает.

Россия > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 23 марта 2017 > № 2114562


Россия > Армия, полиция. Образование, наука. СМИ, ИТ > mil.ru, 18 марта 2017 > № 2108597

ГУНИД Минобороны России и Фонд Олега Дерипаски заключили соглашение о сотрудничестве в научно-технической области

Главное управление научно-исследовательской деятельности и технологического сопровождения передовых технологий (инновационных исследований) (ГУНИД) Минобороны России заключило соглашение о сотрудничестве с Фондом поддержки социальных инноваций Олега Дерипаски «Вольное дело», реализующим Общероссийскую программу «Робототехника: инженерно-технические кадры инновационной России».

Соглашение подписано начальником ГУНИД Александром Мироновым и генеральным директором Фонда «Вольное дело» Тамарой Румянцевой по результатам проведения крупнейшего в мире молодежного фестиваля робототехники «РобоФест-2017».

Поводом для соглашения стала масштабная и содержательная программа фестиваля «РобоФест», которая заинтересовала экспертов и специалистов Минобороны России широкими возможностями для сотрудничества.

Речь идет о развитии сотрудничества с предприятиями и организации, которые специализируются на разработке и создании робототехники, о применении научного потенциала талантливой молодежи, направленного на решение прикладных задач в области робототехники, а также о перспективах проведения подобных состязаний на уникальной по инфраструктуре площадке Министерства обороны России – на базе Конгрессно-выставочного центра «Патриот» в Подмосковье.

Предметом соглашения является установление и развитие сотрудничества в научно-технической области, а также поиск и продвижение перспективных кадров для высокотехнологичных отраслей военно-промышленного комплекса и Минобороны России.

В рамках соглашения предусмотрено создание организационно-правовой основы для взаимовыгодного сотрудничества в вопросах обмена научно-технической информацией в области развития робототехники, реализации совместных программ научно-исследовательской деятельности и проведения экспериментальных работ.

В целях повышения престижа военных профессий планируется вовлечение в техническое творчество суворовцев и кадет, курсантов военных вузов и военнослужащих научных рот, которым интересна робототехника и моделирование.

Рассматривается инициатива создания общероссийской сети ресурсных центров, в которую будут включены свыше 50 площадок, развернутых в интересах кадетских корпусов и суворовских училищ, военных вузов и региональных отделений военно-патриотического движения «Юнармия».

Первые результаты сотрудничества были озвучены уже в ходе подписания соглашения. Победители конкурсов примут участие на II-й военно-научной конференции «Роботизация Вооруженных Сил Российской Федерации», которая состоится 23 марта 2017 года на базе КВЦ «Патриот». Наиболее интересные проекты и разработки «РобоФеста» будут представлены в рамках статической экспозиции на одной площадке с перспективными боевыми роботами. Кроме того, талантливая молодежь приглашена на Международный военно-технический форум «Армия-2017» в качестве участников экспозиции «Инновационный клуб».

В марте следующего года промежуточные турниры «РобоФеста» пройдут на базе КВЦ «Патриот», а суперфинал фестиваля станет частью программы Международного военно-технического форума «Армия-2018».

Департамент информации и массовых коммуникаций Министерства обороны Российской Федерации

Россия > Армия, полиция. Образование, наука. СМИ, ИТ > mil.ru, 18 марта 2017 > № 2108597


Россия > Образование, наука > ras.ru, 17 марта 2017 > № 2110357

«Отличительной чертой форума «Технопром» является его практическая направленность»

Заместитель президента Российской академии наук, член-корреспондент Владимир Иванов – постоянный участник международного форума «Технопром», и в этом году он снова посетит Новосибирск, чтобы принять участие в деловой программе форума и посетить выставку «НТИ Экспо».

В интервью пресс-центру Форума Владимир Викторович рассказал о приоритетных направлениях развития, о ситуации в сфере науки и технологий в России и о том, как ее можно изменить.

Как вы считаете, в современных условиях, на каких направлениях науки и технологий следует делать упор?

Не секрет, что в настоящее время отечественные технологии гражданского назначения существенно уступают зарубежным. Фактически иностранным производителям отдана значительная часть внутреннего рынка страны. Кроме того, это создает риски и для обеспечения национальной безопасности. Поэтому наша первая и важнейшая задача – создание отечественных технологий, обеспечивающих технологическую независимость страны. При этом особое внимание должно быть уделено использованию возможностей предприятий ОПК для выпуска гражданской продукции.

Вторым направлением является концентрация усилий на технологиях, направленных на повышение качества жизни. Это характерно для стран – глобальных лидеров. Причем, это касается не только производственных технологий, но и технологий здравоохранения, образования, продуктов питания и т.д.

Как можно оценить вклад таких масштабных мероприятий, как «Технопром» и «НТИ Экспо» в развитие науки, технологий и инноваций в нашей стране?

Отличительной чертой форума «Технопром» и его выставки является практическая направленность. Здесь, на мой взгляд, разумно сочетаются научные и практические вопросы. Что же касается конкретных результатов, то можно привести только один пример. На втором форуме в 2014 году представители РАН выступили с предложениями о разработке Стратегии научно-технологического развития и формировании новой системы управления научными исследованиями и разработками. К настоящему времени Стратегия утверждена Президентом Российской Федерации В.В. Путиным и им же дано поручение о разработке новой системы управления наукой.

Общей темой выставки и форума станет «Делай в России!», как вы считаете, какими инструментами можно мотивировать талантливых ученых, разработчиков и изобретателей заниматься наукой в России? Чего не хватает научному сообществу сейчас для еще более эффективной работы?

Тут ничего нового изобретать не надо. Практика уже показала, что самый лучший способ мотивации – это четкая постановка задачи и обеспечение ресурсами. Если хотя бы одно из этих условий не выполняется, то никакие ухищрения, никакие инструменты не помогут.

Что же касается мотивации ученых, то тут ситуация сложнее. К сожалению, реформы науки, особенно трансформация РАН, не привели к существенному улучшению ситуации в науке. Проблемы здесь две – отсутствие конструктивного диалога власти и научного сообщества и слабая заинтересованность бизнеса в отечественных разработках. Как следствие – недостаточное ресурсное обеспечение. Поэтому сейчас стоит задача реализации государственной научно-технической политики, учитывающей интересы всех сторон.

И самое главное – восстановление РАН как ведущей научной организации страны. Это, кроме всего прочего, послужит хорошим стимулом для повышения престижа научной деятельности.

В прошлом году вы модерировали мозговой штурм на тему «Наука 2035: образ желаемого будущего». Какие вопросы будут в центре вашего внимания на «Технопроме-2017»? Какие темы планируете поднять и в каких дискуссиях вам было бы интересно принять участие?

Сейчас ключевая проблема – запуск реализации Стратегии научно-технологического развития, о которой мы говорили выше. В Программе форума запланировано проведение соответствующей пленарной сессии, за организацию которой отвечают Минобрнауки и РАН. В первую очередь, постараюсь поучаствовать в мероприятиях, связанных с этой темой. А в целом по прошлым годам могу сказать, что на форуме интересны практически все мероприятия, поэтому постараюсь посмотреть всё по максимуму.

***

Международный форум технологического развития «Технопром» и выставка «НТИ Экспо» проводятся при поддержке Правительства РФ, коллегии ВПК, Минпромторга России, Минэкономразвития России, МИДа РФ, Правительства Новосибирской области. Организационный комитет возглавляет заместитель Председателя Правительства РФ Дмитрий Рогозин.

1-line.info

Россия > Образование, наука > ras.ru, 17 марта 2017 > № 2110357


Россия. СФО > Образование, наука. Авиапром, автопром > ras.ru, 16 марта 2017 > № 2107295

Полетаем! СО РАН подключилось к созданию самолета будущего

Объединенная авиастроительная корпорация (ОАК) ставит перед собой амбициозную цель: выйти на третье место в мире по производству и продаже самолетов гражданского назначения. И здесь не обойтись без фундаментальной науки. В Новосибирске авиастроители посетили Институт физики полупроводников и его филиал - Конструкторско-технологический институт прикладной микроэлектроники, Институт теоретической и прикладной механики, Институт автоматики и электрометрии, Институт катализа, Институт теплофизики СО РАН, а также отраслевой Сибирский НИИ авиастроения.

- Нам нужны свежие научные идеи, способные подтолкнуть к созданию новых проектов, - подчеркнул генеральный конструктор, вице-президент ОАК по инновациям Сергей Коротков. - Результаты, которые мы увидели в институтах Сибирского отделения, могут быть включены в планы реализации конкретных летательных аппаратов.

- Сибирское отделение и после реформы играет ключевую роль во взаимоотношениях академической науки и крупнейших промышленных корпораций страны, - отметил заместитель председателя СО РАН академик Василий Фомин, чей родной Институт теоретической и прикладной механики является флагманом сотрудничества с авиационной отраслью.

- В мировом авиационном сообществе уже сформулированы требования к “самолету-2050”, - пояснил директор департамента перспективных исследований ОАК Владимир Каргопольцев. - Объединив потенциал науки и промышленности, необходимо снизить среднее время создания новой модели летательного аппарата: с двух десятилетий до 5-7 лет.

Соглашение СО РАН и ОАК определяет конкретные проблемы, на решение которых будут направлены совместные усилия: безопасность, экологичность и комфортабельность летательного аппарата; прочность и аэродинамика; силовые установки; новые материалы и конструкции; электроэнергетика, бортовое радиоэлектронное авиационное оборудование; информационно-управляющие системы. Председатель СО РАН академик Асеев особо отметил роль в будущих исследованиях институтов математического профиля СО РАН, которые очень сильны в моделировании сложных процессов. В частности, тесное сотрудничество предусматривается при разработке суперсовременного российско-китайского широкофюзеляжного дальнемагистрального самолета - проект, который запускает Объединенная авиастроительная корпорация.

Ольга Владимирова, Поиск

Россия. СФО > Образование, наука. Авиапром, автопром > ras.ru, 16 марта 2017 > № 2107295


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter