Всего новостей: 2186846, выбрано 967 за 0.134 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Персоны, топ-лист Армия, полиция: Стуруа Мэлор (76)Фельгенгауэр Павел (68)Меркачева Ева (65)Путин Владимир (65)Муртазин Ирек (61)Скосырев Владимир (39)Бараникас Илья (38)Романова Ольга (38)Иванов Владимир (37)Масюк Елена (36)Каныгин Павел (32)Латынина Юлия (31)Млечин Леонид (31)Милашина Елена (29)Канев Сергей (27)Минеев Александр (27)Перевозкина Марина (27)Полухина Юлия (26)Рогозин Дмитрий (26)Лукьянов Федор (25) далее...по алфавиту
КНДР. США. Китай. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 14 августа 2017 > № 2275132 Андрей Ланьков

Как изменится мир, когда Северная Корея станет ядерной державой

Андрей Ланьков

Новая фаза кризиса вокруг Северной Кореи, скорее всего, не настолько драматична, как настаивают многие СМИ, и не представляет непосредственной угрозы для корейцев и их соседей. Однако в долгосрочной перспективе северокорейская проблема стала еще более сложной и потенциально еще более взрывоопасной

Четвертого июля 2017 года, то есть в День независимости США, северокорейские ракетчики «преподнесли американцам подарок» – именно так, «подарком» назвал случившееся не кто иной, как лично Высший руководитель КНДР маршал Ким Чен Ын. В этот день в КНДР был проведен успешный испытательный запуск новой ракеты «Хвасон-14», которая, как заявили северокорейские СМИ, является межконтинентальной ракетой, способной поразить территорию Соединенных Штатов, – первой ракетой такого рода, разработанной в КНДР.

Анализ данных радиолокаторов показал, что испытанная 4 июля ракета имела потенциальную дальность порядка шести-семи тысяч километров, то есть она в состоянии поразить Аляску и некоторые заморские территории США. После первого испытания, впрочем, зазвучали сомнения по поводу того, действительно ли на этот раз была испытана МБР.

Чтобы рассеять сомнения, северокорейцы 28 июля повторили испытания. Показательно, что второй запуск проводили ночью и в не самых благоприятных погодных условиях. Скорее всего, это было сделано специально для того, чтобы продемонстрировать: северокорейские ракеты пригодны не только к испытаниям, но и к запускам в условиях, максимально приближенных к боевым. Вдобавок во время второго запуска стало ясно, что дальность ракеты «Хвасон-14» (как, впрочем, давно уже предсказывали некоторые специалисты) в действительности существенно больше, чем казалось из результатов испытаний 4 июля. Похоже, что новая северокорейская ракета имеет дальность порядка 10 тысяч километров и способна поразить Нью-Йорк, Чикаго и Сан-Франциско.

Ничего неожиданного в произошедшем нет: северокорейские власти самым официальным образом сообщили, что межконтинентальная ракета будет ими испытана в самое ближайшее время. Это сообщение содержалось в новогоднем выступлении Ким Чен Ына. Дональд Трамп, тогда еще не вступивший в должность, отреагировал немедленно – буквально на следующий день он написал твит, в котором заверил, что, хотя северокорейцы сообщают о запуске ракеты, «этого не произойдет» («it won't happen»).

Такое категорическое замечание вызвало тогда немало споров. Многие восприняли твит как предупреждение, что все попытки запуска будут пресечены военными средствами. Другие предполагали, что в распоряжении почти президента имеются секретные данные разведки, которые показывают, что Северная Корея блефует. Но на практике выяснилось, что Дональд Трамп просто сказал то, что ему в тот момент хотелось сказать, а вот Высший руководитель Ким Чен Ын сказал как раз то, что имеет место на самом деле.

После июльских испытаний по-прежнему нет уверенности в том, что северокорейские инженеры успешно решили непростой вопрос с защитой боеголовки на заключительном этапе полета, при вхождении в плотные слои атмосферы. Но в любом случае вопрос этот технически разрешим, и приходится признать, что Северная Корея то ли уже стала, то ли вот-вот станет третьей страной мира, способной нанести ядерный удар по любому объекту на территории Соединенных Штатов Америки.

Военный откат

Вот уже много лет и в официальных, и в неофициальных разговорах многие американские эксперты и официальные лица заявляли, что Америка «никогда не потерпит» создания Северной Кореей межконтинентальной баллистической ракеты, способной нанести удар по континентальным США. Автору этих строк, как и многим моим коллегам, приходилось не раз видеть неожиданно посуровевшие лица американских аналитиков, которые объясняли, что, дескать, Соединенные Штаты не допустят такого поворота событий и ответом на подобную северокорейскую дерзость станет ошеломляющий и обезоруживающий удар. Особенно часто такие разговоры звучали в начале этого года, когда администрация Трампа только приступила к своим обязанностям.

Скорее всего, люди, близкие к Трампу, тогда не лукавили – они искренне считали, что северокорейскую ядерную проблему еще не поздно решить одним мощным ударом. Однако уже к марту-апрелю ситуация изменилась. В публичных выступлениях американские военные стали очень часто говорить о возможности военного решения, но за закрытыми и полузакрытыми дверями зазвучали совершенно другие интонации.

С некоторым опозданием люди в окружении Трампа открыли для себя то, что специалисты знали всегда: попытка нанести военный удар по северокорейским политическим и военным объектам с большой долей вероятности спровоцирует ответный удар по сеульскому мегаполису, который располагается на самой границе и целиком простреливается северокорейской тяжелой артиллерией. Такой удар, в свою очередь, спровоцирует южнокорейский контрудар, за которым последует вторая корейская война, от которой США не смогут остаться в стороне.

При этом конфликт на Корейском полуострове не будет похож на обычный конфликт на Ближнем Востоке, где все решает небольшая авиационная группировка и, если совсем уж надо, несколько подразделений спецназа. К таким молниеносным и почти бескровным войнам и Америка, и отчасти Россия уже привыкли. Но в случае с Кореей конфликт, скорее всего, превратится в полноценную наземную войну, во многом похожую на войну во Вьетнаме, которая и поныне остается кошмаром для американского военного и политического руководства.

Вдобавок теоретически в такой войне на стороне КНДР должен принять участие Китай, который остается союзником Северной Кореи. Недавно китайское правительство выразило свою позицию, которая сводится к тому, что Китай не будет поддерживать КНДР, если Пхеньян сам начнет военные действия, но окажет КНДР поддержку, если та станет жертвой первого удара со стороны США.

Все это делает военное решение крайне непривлекательным, и, судя по всему, где-то в начале весны это обстоятельство уяснил и президент Трамп, и его ближайшие советники. В последнюю неделю Трамп выступил с целым рядом беспрецедентно грозных заявлений, пообещав северокорейскому руководству, что ответом на возможные провокации станет «пламя и ярость», – таким выспренним языком до сего времени обычно пользовалась исключительно северокорейская пропаганда. Он также пообещал, что КНДР ждут «немалые неприятности», если она и далее будет вести себя неправильно.

Как и следовало ожидать, Высший руководитель и его дипломаты за словом в карман не полезли: лично Ким Чен Ын пообещал, что американцев вслед за подарком ко Дню независимости, к которому было приурочено испытание первой северокорейской межконтинентальной ракеты, ждет немалое количество новых подарков.

Следует ли внешнему миру начинать беспокоиться по поводу возможной войны в Корее? Если учитывать личные особенности нынешнего обитателя Белого дома, то некоторые основания для беспокойства есть, но, скажем прямо, не слишком большие.

Позиция Китая

О неприемлемости военного решения я уже говорил, но дело в том, что в распоряжении США и их союзников вообще нет никаких инструментов, применение которых могло бы всерьез повлиять на ситуацию. Не исключено, что это обстоятельство у многих в России вызовет злорадство. Но радоваться тут нечему, потому что новая ситуация весьма неблагоприятно скажется в том числе и на России.

Понятно, что, помимо обмена угрозами и принятия воинственных поз, США придется предпринять какие-то меры, и первые контуры этих мер уже очевидны. Речь идет о санкциях и о попытках надавить на Китай, чтобы заставить его наконец покончить с северокорейским вопросом.

Северокорейская пропаганда испокон века рассказывала об экономической блокаде, в которой, дескать, находится КНДР, но в действительности первые международные санкции против Северной Кореи были введены только в 2006 году – до этого ограничивалась только торговля с США, которой Северная Корея и без всяких ограничений не занималась бы по причинам экономическим и географическим.

Любопытным образом введение санкций, которое последовало за первыми ядерными испытаниями, совпало с началом выхода северокорейской экономики из жесточайшего кризиса 1995–2000 годов. Примерно в это время, в 2002–2003 годах, был преодолен голод, свирепствовавший в 1990-е годы, и возобновился экономический рост. Показательно, что санкции никакого влияния на этот рост не оказали.

Еще более парадоксальным может показаться то, что экономический рост в Северной Корее стал существенно ускоряться в 2012–2013 годах, то есть как раз тогда, когда санкции были реально ужесточены. Связано это в первую очередь с тем, что новый руководитель страны Ким Чен Ын стало активно, хотя и осторожно осуществлять в стране рыночные реформы китайского образца, заканчивая таким образом демонтаж того немногого, что к тому времени осталось в Северной Корее от советской социалистической модели. Тем не менее факт остается фактом: начало того экономического мини-бума, который сейчас испытывает Северная Корея, совпало с резким ужесточением санкций против этой страны.

Основное внимание в своих усилиях сейчас США уделяют Китаю, что и понятно: Китай контролирует около 90% всей внешней торговли Северной Кореи. Понятно, что Китай в принципе в состоянии спровоцировать в КНДР жесточайший экономический кризис. Для этого достаточно полностью прекратить торговлю или хотя бы приостановить поставки в Северную Корею нефти и жидкого топлива по сниженным ценам. Именно этого и добивается от Китая администрация Трампа. Однако все эти усилия обречены на провал, о чем предупреждали многие специалисты, в том числе и американские.

С одной стороны, Китай крайне недоволен северокорейской ядерной программой, которая ставит под угрозу привилегированный статус самой КНР, одной из «официально признанных» ядерных держав. Кроме этого, северокорейские ядерные амбиции создают основания для сохранения или даже увеличения американского военного присутствия около китайских границ.

С другой стороны, Китай совершенно не хочет столкнуться с жесточайшим северокорейским экономическим кризисом и его политическими последствиями. Понятно, что если санкции и смогут привести к успеху, то только путем полного обрушения северокорейской экономики и возможных вспышек народных волнений в КНДР. Подобный сценарий Китаю совершенно не улыбается.

Китай сейчас сталкивается с типичным для подобных ситуаций выбором между двух зол. С одной стороны, злом для Китая является Северная Корея, развивающая ядерную программу, а с другой – Северная Корея, находящаяся в состоянии хаоса. Из этих двух зол Китай резонно выбирает меньшее – и это, как нетрудно догадаться, именно ядерная Северная Корея.

Таким образом, тщетны расчеты на то, что Китай удастся сделать полноценным участником санкционного режима. Столь же тщетны и надежды на то, что прямые санкции окажут серьезное влияние на поведение руководства самой Северной Кореи. Даже если в стране в результате санкций начнется экономический кризис (такой поворот событий сейчас кажется маловероятным), проблемы простого народа не заставят северокорейскую элиту отказаться от ядерного оружия, которое они считают оружием сохранения как собственной власти, так и собственной жизни.

Ближайшие перспективы

Все эти обстоятельства хорошо понимают специалисты в Соединенных Штатах, в том числе и те из них, кто находится на госслужбе. Однако очевидно, что санкции будут приняты, а давление на Китай продолжено. Причина тут проста: столкнувшись с явной и реальной угрозой извне, и американское политическое руководство, и в особенности Конгресс должны принять какие-то меры, которые убедят американских избирателей в том, что власти предержащие не дремлют и делают все, что только возможно.

Санкции, несмотря на свою неэффективность, выглядят жесткой мерой, которая может быть понятна массам, включая и продавщицу из Миннесоты, и водителя грузовика из Небраски. Таким образом, активная поддержка санкций может помочь какому-нибудь сенатору от штата Небраска выиграть следующие выборы.

В целом же ситуация безвыходная. Северная Корея ни при каких обстоятельствах не откажется от ядерного оружия. В Пхеньяне хорошо помнят, что случилось с Саддамом Хусейном и Муаммаром Каддафи. Последний пример особенно важен для КНДР, потому что ливийский лидер был единственным руководителем, который добровольно отказался от программы создания ядерного оружия, поверив в обещанную в обмен экономическую помощь. Как известно, эта доверчивость стоила Каддафи жизни, и понятно, что этот урок в Пхеньяне усвоен самым лучшим образом.

Впрочем, и без печального примера Каддафи и Саддама в Пхеньяне хорошо знают: доверять Вашингтону, равно как и другим ведущим державам (включая и Китай, и Россию), ни в коем случае не следует. Неслучайно, в частных разговорах северокорейцы упоминают не только печальную судьбу полковника Каддафи, но и историю с Будапештским протоколом 1994 года, который гарантировал сохранение тогдашних границ Украины в обмен на согласие сдать оставшееся от Советского Союза ядерное оружие.

Итак, что же изменилось в мире после запуска МБР? С одной стороны, существует определенная, хотя и не очень большая вероятность, что США все-такие пойдут на какие-то военные операции и попытаются превентивно парализовать северокорейскую ядерную программу, нанеся удары по важнейшим промышленным и военным объектам на территории КНДР.

Вероятность такого поворота событий, который еще весной казался вполне возможным, резко снизилась, но все-таки не является нулевой – во многом благодаря личным особенностям президента Дональда Трампа, который, как известно, человек эмоциональный и порой не слишком разбирается в хитросплетениях мировой политики. Однако, скорее всего, нас ждет сохранение статус-кво.

Долгосрочные проблемы

Другое дело – долгосрочная перспектива. Тут ядерная программа Северной Кореи заставит мир столкнуться с рядом достаточно неприятных проблем.

Первая – это вновь ставшая актуальной проблема ядерного распространения в Восточной Азии. После того как Северная Корея испытала МБР, способную нанести удар по США, у многих политиков и экспертов в Южной Корее появились сомнения, может ли в создавшейся ситуации Южная Корея и дальше рассчитывать на американский «ядерный зонтик».

Южная Корея, несмотря на соседство с Кореей Северной, десятилетиями достаточно спокойно относилась к вопросам своей безопасности, подразумевая, что в крайнем случае на выручку всегда придут Соединенные Штаты. Но в новой ситуации возникает вопрос, готовы ли будут США вмешаться в межкорейский конфликт, если возможной ценой такого вмешательства станет, скажем, превращение прекрасного города Сан-Франциско в радиоактивные руины.

В Южной Корее немало людей опасается того, что Ким Чен Ын, создав достаточно большой ядерный потенциал, может попытаться завершить то дело, которое не удалось его деду Ким Ир Сену в 1950 году, то есть объединить страну военной силой. Наличие ядерного потенциала дает ему надежду на то, что в подобный конфликт американцы не вмешаются. Хотя вероятность такого поворота событий невелика, в южнокорейских политических кругах возникла ощутимая нервозность, и в последнее время в Сеуле всерьез заговорили о создании собственного ядерного оружия.

Удастся ли это начинание – вопрос спорный. В отличие от Северной Кореи Южная Корея – это демократия, население которой весьма чувствительно к возможным экономическим проблемам. Попытка создать собственное ядерное оружие в Южной Корее неизбежно приведет к экономическим санкциям со стороны международного сообщества.

Даже если эти санкции будут существенно слабее тех, с которыми приходится иметь дело Северной Корее, для Южной Кореи, которая крайне зависима от международной торговли, они будут весьма болезненны. Можно предположить, что в таком случае южнокорейские избиратели решат отделаться от правительства, политика которого принесла им житейские трудности, даже если эта политика оправданна с точки зрения интересов национальной безопасности.

Тем не менее от вероятности превращения Южной Кореи в ядерную державу больше отмахиваться нельзя. Такой поворот событий почти наверняка вызовет разработку ядерного оружия в целом ряде государств в регионе, включая Японию, Тайвань, а возможно, и некоторые страны в Юго-Восточной Азии, особенно Вьетнам, который с немалым подозрением относится к своему гигантскому соседу и с удовольствием бы обзавелся средствами адекватной защиты на случай возможных проблем с Китаем.

Северокорейская ядерная программа чревата и другими проблемами. Рост количества ядерных зарядов и их носителей существенно увеличивает и вероятность инцидентов. Не стоит сбрасывать со счетов и то, что Северная Корея – это абсолютная монархия, где власть высшего руководителя непререкаема. Пока Ким Чен Ын показал себя человеком вполне рациональным и здравомыслящим, хотя в то же время вспыльчивым и даже капризным. Однако с годами характер человека имеет свойства портиться, а власть, в первую очередь власть абсолютная, человека развращает. В этой ситуации есть основания беспокоиться, что ядерную войну с непредсказуемыми для всего мира последствиями, по крайней мере теоретически, может начать один человек только по своему разумению.

Наконец, нельзя исключать того, что северокорейское руководство рано или поздно столкнется с внутриполитическим кризисом или, говоря прямо, революцией. Хотя Ким Чен Ын сейчас весьма популярен в народе (в основном благодаря своей экономической политике, ощутимо улучшившей условия жизни большинства населения), народное сердце – штука переменчивая. Николая Чаушеску, чья печальная кончина памятна многим, в начале своего правления был едва ли не самым популярным лидером в Восточной Европе.

Если в Северной Корее начнутся волнения, нельзя исключать того, что северокорейское правительство и лично Ким Чен Ын, не видя для себя никаких шансов на спасение, решат, что пришла пора «погибать с музыкой», и пойдут на применение ядерного оружия против США, а возможно, и других соседних стран, которых они будут считать виновниками своей печальной судьбы.

С точки зрения руководства России, которую многие из описанных проблем тоже касаются, главным негативным последствием может стать увеличение американского военного присутствия в Восточной Азии. До недавнего времени Южная Корея стремилась маневрировать между США и Китаем. Такая политика была бы идеальной и с точки зрения нового президента Мун Чжэ Ина, который, собственно, это и обещал во время избирательной кампании.

Однако в нынешней непростой ситуации Мун Чжэ Ину совсем не до маневров между великими державами. В настоящее время гарантией безопасности страны являются Соединенные Штаты, так что можно быть уверенным, что новая сеульская администрация, несмотря на сдержанное отношение к американским ценностям и глубокий национализм, сделает все возможное для усиления американо-южнокорейского союза.

Возможные решения

Есть ли у «северокорейской проблемы» решение? Здесь многое зависит от того, что понимать под решением. Если подразумевается отказ Северной Кореи от ядерного оружия, то решения у проблемы нет вообще.

Однако возможны и менее радикальные подходы, одним из которых является замораживание ракетной и ядерной программ. В рамках такого соглашения Северная Корея, сохраняя в своем распоряжении уже созданный ядерный потенциал, отказывается от новых испытаний ядерного оружия и новых запусков МБР в обмен на разнообразные экономические льготы, щедрую финансовую и материальную помощь, равно как и на военно-политические уступки.

В принципе одна из возможных уступок уже названа – прекращение совместных американо-южнокорейских военных учений. Правда, скорее всего, конкретно эта уступка малореальна, потому что с точки зрения Вашингтона и Сеула она будет выглядеть как дополнительное разоружение перед лицом вероятного противника, ныне обладающего уже и ядерным оружием. Однако компромисс и в этой, и в других областях возможен.

Впрочем, особой надежды на успех переговоров по замораживанию ядерного оружия тоже нет, ведь к нему не стремятся не только американские конгрессмены, но и Северная Корея. Действительно непонятно, готовы ли к переговорам сами северокорейцы. Как уже говорилось, экономическая ситуация в Северной Корее сейчас лучше, чем когда-либо за последние 30 лет. Экономика, движимая в основном отпущенными на свободу силами рынка, растет быстрыми темпами. Даже пессимисты говорят о росте ВВП на 3,9% в прошлом году. В этих условиях Северная Корея не испытывает былой нужды в американской или южнокорейской материальной и финансовой помощи.

В Вашингтоне желания пойти на уступки тоже не наблюдается. Попытка заключить соглашение о замораживании будет воспринята в Конгрессе как «выплата выкупа удачливому шантажисту» и поощрение Северной Кореи за то, что та бесцеремонным образом нарушила международный режим нераспространения еще в 1980–1990-х годах. Подобное соглашение будет воспринято как признак слабости, а ни нынешний президент, ни его преемники не в состоянии совершать поступки, которые позволят оппозиции (не важно, республиканской или демократической) представить их слабаками.

Таким образом, северокорейский ядерный кризис вступил в новую фазу. Она, скорее всего, не настолько драматична, как настаивают многие СМИ, и не представляет непосредственной угрозы для корейцев и их соседей. Однако в долгосрочной перспективе северокорейская проблема стала еще более сложной и потенциально еще более взрывоопасной.

КНДР. США. Китай. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 14 августа 2017 > № 2275132 Андрей Ланьков


США. Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 12 августа 2017 > № 2272791 Кристель Неан

США поставляют оружие Украине, чтобы та возобновила войну

Кристель Неан (Christelle Néant), AgoraVox, Франция

Хотя официально США не поставляют Украине наступательного оружия, из утечки документов стало ясно, что на самом деле, несмотря на запрещающие это в настоящий момент американские законы, Киев подписал соглашение с компанией AirTronic USA о закупке 100 гранатометов PSRL-1 на сумму в 554 574 долларов.

Договор был пописан 11 ноября 2016 года администрацией Обамы три дня спустя после победы Дональда Трампа. Видимо, Обама решил напоследок подпортить жизнь преемнику…

По имеющимся в настоящий момент данным, эти гранатометы были поставлены национальной гвардии, и в частности батальоны «Азов» (организация запрещена на тнрритории РФ — прим.ред.), в нарушение действующих запретов продажу оружия и подготовку украинских неонацистских отрядов.

Тем временем 7 августа Порошенко запустил кампанию по мобилизации украинцев в возрасте от 20 до 27 лет в национальную гвардию в рамках обязательной военной службы. Стоит отметить, что именно национальная гвардия и неонацистские батальоны активнее всего проявили себя в начале войны в Донбассе, когда регулярная армия отказывалась вести огонь по мирным жителям.

Все это указывает на намерение Порошенко возобновить в скором времени боевые действия в Донбассе, о чем недавно говорил лидер Донецкой народной республики. Эти слова были подтверждены перемещением тяжелого оружия к линии фронта украинской армией, которая не чурается размещения артиллерии в жилых зонах, например, в той же Авдеевке.

Или уничтожения камер ОБСЕ, которые не дают действовать в полной безнаказанности, например, стрелять по водоочистной станции Донецка. Всего через день после установки камера была так сильно повреждена украинской армией, что перестала работать, и наблюдателям ОБСЕ пришлось забрать ее.

Сотрудники Совместного центра контроля и координации (СЦКК) находятся едва ли в большей безопасности, чем камеры ОБСЕ, поскольку вчера вечером в 22:30 украинская армия обстреляла из танков и минометов село Безыменное и в том числе зону расположения поста наблюдателей СЦКК, вынудив их укрыться в убежище.

Всего за последние сутки украинская армия 54 раза нарушила прекращение огня, выпустив в общей сложности 315 снарядов запрещенного по Минским соглашениям калибра, в том числе 30 артиллерийских снарядов калибра 120мм и 152мм, 34 танковых снаряда и 251 минометный снаряд 82мм и 120мм.

Число нарушений со стороны украинской армией и количество снарядов запрещенного калибра стабильно растут, это не говоря уже о стрельбе по наблюдателям ОБСЕ и СЦКК и их оборудованию. Это означает, что Украина все больше игнорирует свои обязательства по Минским соглашениям и ищет войны.

ДНР в свою очередь все еще выступает мирное урегулирование конфликта, продолжая переговоры по проекту нового государства, которое должно прийти на смену Украине. Глава ДНР получил множество комментариев на этот счет, и, хотя идея переформирования государства пользуется широкой поддержкой, название «Малороссия» не встретило положительного отклика.

Как бы то ни было, в этом нет ничего страшного, поскольку, как с самого начала говорил Александр Захарченко, главная цель в том, чтобы положить начало широкому обсуждению и рассмотреть предложения каждого, чтобы сформировать привлекающий наибольшее число людей общий проект.

Раз большинству не по душе это название, будет найдено новое по согласованию с населением. В этом как раз-таки заключаются принцип демократии и ценности, которые глава ДНР отстаивает и хочет заложить в основу нового государства. Главное — это не название, а фундамент нового государства.

Украина же в такой перспективе становится примером того, как поступать не следует. Так, украинский профсоюз журналистов сообщил о 40 случаев физической агрессии в отношении его членов во время работы за первую половину года. Причем даже в зонах, которые не имеют никакого отношения к конфликту в Донбассе. Нападавшие остались безнаказанными, что лишь способствует новым проявлениям агрессии.

Стоит напомнить, что после Майдана на Украине погибли несколько журналистов и сотрудников СМИ, в том числе (неполный список): Андрей Стенин, Анатолий Клян, Игорь Корнелюк, Антон Волошин и Андреа Роккелли (Andrea Rocchelli) — все они погибли в 2014 году в Донбассе в результате преднамеренного обстрела со стороны украинской армии (причем той зачастую было известно, что речь шла о журналистах). Олесь Бузина умер 18 апреля 2015 года в Киеве после того, как его персональные данные появились на сайте «Миротворец». 20 июля 2016 года Павел Шеремет скончался в Киеве в результате взрыва его машины.

С учетом набирающих силу столкновений между украинскими неонацистскими батальонами и регулярной армией, хаос в стране будет только расти. Так, 59-я бригада ВСУ обстреляла позиции «Правого сектора» (организация запрещена на тнрритории РФ — прим.ред.) у Пищевика из комплексов «Град», что, разумеется, пришлось вовсе не по вкусу нацистам, которые решили отомстить. Бойцы «Правого сектора» отправились в зону ответственности 59-й бригады на автобусе, бронетехнике и грузовиках.

Не отступивший при виде этого украинский командующий привел местные подразделения в боевую готовность и намеревается переложить возможные потери на обстрелы со стороны ДНР. Хорошо, когда есть виноватый, даже если армия разваливается на части, а батальоны грызутся между собой.

Стоит сказать, что состояние Украины приближается к точке невозврата. Ей придется вновь начать войну (пусть и заранее проигранную), потому что иначе власти должны будут признать перед населением ответственность за разруху Майдана.

США. Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 12 августа 2017 > № 2272791 Кристель Неан


Иран. США. Ближний Восток > Армия, полиция > iran.ru, 11 августа 2017 > № 2273133 Генри Киссинджер

Киссинджер озаботился тем, что Иран заполнит вакуум, остающийся от ИГИЛ

Бывший госсекретарь США Генри Киссинджер предупредил в статье для информационного издания CapX на прошлой неделе, что Ирану не должно быть позволено заполнить вакуум власти, который будет создан, когда ИГИЛ будет уничтожен.

«В этих обстоятельствах, традиционная поговорка о том, что враг вашего врага может считаться вашим другом, больше не применяется. На современном Ближнем Востоке враг вашего врага может также быть вашим врагом. Ближний Восток влияет на мир изменчивостью своих идеологий, а также своими конкретными действиями», - написал он, обращаясь к администрации Трампа.

«Война внешнего мира с ИГИЛ может служить иллюстрацией. Большинство сторон, не относящихся к ИГИЛ, включая шиитский Иран и ведущие суннитские государства, согласны с необходимостью его уничтожить. Но какая организация должна наследовать их территорию?»- задался вопросом Киссинджер, предполагая, что итоговая ситуация «может привести к появлению иранской радикальной империи».

Эти заявления Киссинджера не единственные в этом отношении. Он рассказал еврейской международной газете «Algemeiner» в ноябре 2016 года, что самой большой проблемой, стоящей перед Ближним Востоком, является «потенциальное господство в регионе со стороны Ирана, который является имперским и джихадистским», отмечает иранский аналитик Мехди Сепахванд в Tehran Times.

Но Киссинджер здесь не является беспрецедентным. Ральф Петерс, отставной полковник армии США и постоянный комментатор «Фокс Ньюс», написал в «Нью-Йорк пост» в феврале 2015 года: «Иран сбивает один кирпич за другим .... Сегодняшние иранцы со своим персидским наследием находятся в том же состоянии, как и армии Ксеркса 2500 лет назад».

Замечания Киссинджера и Петерса сводятся к тому, чтобы не иметь дело с Ираном, кроме как в виде нанесения ударов. Такие мнения прямо противоречат мудрости Европы и других мировых держав, которые предпочли разрядку с Тегераном, считая его оазисом, на котором сохраняется мир на Ближнем Востоке, охваченном войной и экстремизмом.

Эти господа, похоже, больше беспокоятся об интересах американской империи как раз над стенами Ирана, от Ирака до Афганистана.

В статье в «Аль-Джазире», в мае 2015 года, Хамид Дабаши, профессор иранских исследований и сравнительной литературы в Колумбийском университете заявил: «Больше нет персидской, арабской, османской, индийской, китайской, британской, испанской или монгольской империй, и пусть радуются об этом ангелы милосердия и справедливости. Единственная империя, которая существует… - это американская империя. Это своего рода постмодернистская империя, как бы правящая или желающая управлять, посредством беспилотных летательных аппаратов, прокси-средств, наемных армий и выгодных продаж оружия богатым, коррумпированным и озадаченным властелинам».

Если аморфная империя Соединенных Штатов перерабатывает остатки партии БААС Саддама Хусейна, чтобы сформировать государство, которое является исламским только для того, чтобы осуществлять свои военные операции на Ближнем Востоке, какое оправдание существует тому, чтобы Иран не пытался распространять свои планы…?, - задается вопросом автор материала.

Может быть, реальный вопрос заключается в том, почему Тегеран должен думать, что его называют экспансионистским и стремящимся к империи, в то время как все вокруг его разрушается и сжигается до золы?

Даже на том основании, что Киссинджер имел в виду, чтобы правительство США заполнило пробел ИГИЛ реальным правительством с мирными устремлениями, было бы трудно представить, что Вашингтон радикально изменит свой подход к нынешней сирийской проблеме.

Однако Иран никогда не претендовал на дюйм территории за своими пределами, чтобы называться империей, пишет Сепахванд. Что остается, Иран усиливает свое региональное влияние через дипломатические, экономические или другие широко применяемые средства.

Иран. США. Ближний Восток > Армия, полиция > iran.ru, 11 августа 2017 > № 2273133 Генри Киссинджер


Польша. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 10 августа 2017 > № 2271147 Томаш Соммер

80 лет назад начался геноцид поляков

Томаш Коланек (Tomasz D. Kolanek), Polonia Christiana, Польша

Интервью с Томашем Соммером — автором книги «Антипольская операция НКВД 1937-1938 годов».

— Polonia Christiana: 11 августа 1937 года началась «Польская операция НКВД». Такая дата стоит на Оперативном приказе № 00485 народного комиссара внутренних дел СССР Николая Ежова. Этот документ положил начало геноциду поляков, живущих на советской территории.

— Томаш Соммер (Tomasz Sommer): На самом деле все началось примерно тремя месяцами раньше. В первую очередь убивали членов разных коммунистических организаций, в том числе Коммунистической партии Польши. Кроме этого, в особенности на Украине, шли начавшиеся в 1933 году процессы членов Польской военной организации. «В полную силу» геноцид, однако, развернули 11 августа 1937 года.

— Почему Вы не используете официальное название, а называете истребление поляков в 1937-1938 годах «Антипольской операцией»?

— Название «Польская операция» придумали историки, оно появлялось в некоторых документах. Но вы же не станете называть Холокост «еврейской операцией», вас в лучшем случае обвинят в антисемитизме. Поэтому, на мой взгляд, называть геноцид поляков «Польской операцией» нельзя, ведь такое название указывает, будто сами поляки что-то делали, или что эти действия носили польский характер.

Но операция НКВД — это нечто противоположное, поэтому название «Антипольская операция» кажется мне самым точным и верным.

— Как выглядела «техническая сторона» этой смертоносной операции?

— Если описывать кратко: появился официальный приказ, начались убийства. Поляков убивали одновременно с жертвами прочих «операций». Они попали в списки людей, подлежащих истреблению, вместе со многими другими. Те, кто приводил смертный приговор в исполнение, не вникали, на каком основании он вынесен, они просто спускали курок.

— Сотрудники НКВД не только убивали. Из Ваших книг следует, что они также занимались грабежами и разбоем.

— Да, но самым страшным была закрепленная оперативными приказами полная конфискация имущества: все, что принадлежало расстрелянному, конфисковали, а его семью выбрасывали на улицу. С родственниками поступали согласно Оперативному приказу № 00486: жен «врагов народа» отправляли в лагеря для взрослых, а детей — в лагеря для несовершеннолетних, которые преобразовали позже в нечто вроде детских домов. Из-за огромного масштаба репрессий их не удалось довести до конца. По примерным оценкам, такая участь постигла около 8 тысяч польских женщин и детей.

— Существовало ли какое-то юридическое основание, вердикты судов, на основании которых можно было «законно» убивать поляков?

— Геноцид проводился во внесудебном режиме, который в СССР начали использовать в 1936 году и постоянно «совершенствовали». Никаких приговоров или вердиктов о виновности не было! Основанием для выполнения приказа Сталина было соответствие определенным параметрам.

— Как выясняли, что человека им соответствует?

— Было семь пунктов. Подчеркну, что ни в одном из них слово «поляк» не звучит. Там идет, в частности, речь о членах Польской военной организации, «диверсионно-шпионских и повстанческих кадрах», а также о «наиболее активной части местных антисоветских националистических элементов польских районов». Если объединить эти пункты, четко видно, что этим параметрам соответствовали практически все поляки, жившие на территории СССР.

Это напоминает ситуацию с Холокостом. Ведь нет такого документа, в котором прямо сказано «истребить всех евреев». Немцы использовали разные формулировки, например, «окончательное решение еврейского вопроса». То же самое и с «Антипольской операцией»: формулировки «убить всех поляков» в документе нет, но там перечислены «категории врагов народа».

— Как выглядели казни?

— Как в Катыни: офицеры НКВД стреляли полякам в затылок.

— Что происходило потом с останками убитых? Ведь их было в несколько раз больше, чем погибших в Катыни офицеров.

— Даже в полтора десятка раз больше. Напомню, что помимо «Антипольской операции», которая была вторым по величине «компонентном» Большого террора, была также «Кулацкая» и другие менее крупные «национальные» операции, например, немецкая. Большой террор в целом унес жизни 750 тысяч людей.

Тела жертв лежат в безымянных могилах, которые находятся в окрестностях почти каждого крупного города СССР. Под Москвой, Киевом и Минском есть по меньшей мере несколько таких мест. Некоторые могилы уже обнаружены, но большинство до сих пор скрывается под землей.

— Удастся ли когда-нибудь установить имена всех жертв?

— Я думаю, при наличии политической воли это бы не представляло особенных трудностей. Мы знаем, где находятся интересующие нас документы, но без решения политиков не можем получить к ним доступ. Если в случае Холокоста никакой информации не было, часто приходилось ориентироваться на сообщения свидетелей или палачей, то в Советском Союзе все записывалось и попадало как минимум в три разных архива.

— Зачем геноцид так тщательно документировали?

— Все дело в коммунистической бюрократии и системе, в рамках которой она функционировала. Существовало нечто такое, как особый режим утверждения таких решений. Списки с фамилиями подлежащих расстрелу поляков отправлялись в Москву — «двойке», которая состояла из Николая Ежова и прокурора Андрея Вышинского. Именно они еще раз внимательно просматривали эти документы и утверждали их. Так что все списки с именами убитых поляков находятся, по всей видимости, в Москве. После утверждения документы возвращали на региональный уровень с приказом привести приговор в исполнение. После расстрела составлялись протоколы, которые возвращались в Москву. Эти документы доступны, например, на Украине.

Возвращаясь к вашему последнему вопросу: я думаю, при соответствующем желании властей мы смогли бы найти и идентифицировать всех убитых поляков.

— Почему все документы, связанные с «Антипольской операцией» сохранились, а на тему Холокоста почти никаких документов нет?

— У немцев было очень много времени (больше двух лет) на то, чтобы уничтожить все бумаги. Они знали, что проигрывают войну, и решили избавиться от улик. Кроме того, де-факто они убивали «незаконно», ведь их вождь, Адольф Гитлер, не отдавал официального приказа начать Холокост. В свою очередь, официальный приказ Сталина относительно «Антипольской операции» сохранился и находится сейчас в московских архивах.

Сталин оставался у власти до 1953 года, то есть в течение 15 лет «Антипольская операция» считалась не преступлением или геноцидом, а чем-то вроде «секретной акции». Позже, когда генералиссимуса сменил на посту Хрущев, сообщать об этом деле тоже не было нужды, тем более что украинец сам принимал активное участие в истреблении поляков. Потом об этой операции все забыли. Документы лежали в архивах, и никто в них не заглядывал.

— Пытались ли поляки спастись?

— Чаще всего они просто прятались во время советских облав, бывали случаи, когда люди объявляли себя умершими. Но, к сожалению, чаще всего поляки просто не знали, что происходит даже в тот момент, когда в их городке или деревне появлялись сотрудники НКВД.

— Почему «Антипольскую операцию» решили прекратить?

— Большую роль в этом сыграли кадровые перестановки, которые готовил Сталин: он хотел убрать товарища Ежова и поставить на его место товарища Берию. Большой террор, в том числе «Антипольская операция», был остановлен по его приказу от 22 ноября 1938 года. Уничтожение «недобитков» продолжалось до января 1939 года.

— И здесь появляются, пожалуй, самые важные вопросы. В чем был смысл Большого террора? Почему Сталин решил остановить машину истребления?

— Сталин хотел избавиться от реальных и воображаемых врагов, а поляки были одними из них. Руководствуясь принципом «смерть одного человека — трагедия, смерть миллионов — статистика», он решил уничтожить всех одним махом. Однако в определенный момент созданная им система начала буксовать: на содержание убийц из НКВД и производство пуль для выстрелов в затылок не хватало денег. Здесь следует подчеркнуть один аспект: все привыкли говорить, что убийство поляков — дело рук НКВД. Но это не так, ведь эта организация только выполняла приказ Сталина! Конечно, сотрудники этого преступного органа выполняли приказ с особым рвением, но, тем не менее, ответственность за все несет Сталин, который контролировал ситуацию.

— Как относилось к «Антипольской операции» советское население?

— Так, как его научила пропаганда, называвшая поляков врагами народа. Простой советский гражданин не знал, чем занимается НКВД, но в 1937-1938 годах произошел резкий скачок количества доносов. В те годы, как во время Французской революции, для вынесения смертного приговора было достаточно одних подозрений, даже если приговоренный не был ни в чем замешан. Как я уже сказал выше, никто не занимался доказыванием вины, цель состояла в том, чтобы уничтожить «врагов народа»!

— По официальным данным НКВД, было убито более 111 тысяч поляков. Вы бы могли…

— Простите, но я вас перебью. Чего-то такого, как «официальные данные НКВД», не существует. 111 тысяч — это лишь приблизительная оценка, которую в начале 1990-х обнародовало общество «Мемориал». В своих изысканиях оно опиралось на документы, которые касались лишь части операции — как в плане временного отрезка, так и категорий расстреливаемых людей. Доклады о ходе «Антипольской операции» составляли в НКВД каждые 10 дней. Для этого создали специальное статистическое бюро, которое на основании поступающих рапортов подсчитывало количество убитых. Данные «Мемориала» — это лишь один из этапов этих подсчетов, и неизвестно — какой именно.

Есть еще данные профессора Мозохина, по оценкам которого до середины июля 1938 года погибли 93 тысячи поляков. Есть полные данные, касающиеся Украины. Эта цифра больше чем та, о которой говорит «Мемориал». На этом основании, как я полагаю, мы можем с большой степенью уверенности говорить, что жертвой Большого террора пали как минимум 200 тысяч поляков. С такой оценкой согласен историк Никита Петров, он называл эту цифру во время конференции, прошедшей в начале июля в польском Сейме.

— В конце нашей беседы я бы хотел задать вопрос о следующей «Антипольской операции», которая разворачивалась в 1941-1942 годах. Тогда СССР начал массовую депортацию поляков с польских территорий, захваченных им после 17 сентября 1939 года. Можно ли назвать убийства и отправку нескольких сотен тысяч поляков в Сибирь продолжением событий, происходивших двумя годами ранее?

— Разумеется. Это было то же самое, только в другой форме. Цель тоже состояла в том, чтобы уничтожить «самых активных поляков».

— Благодарю за беседу.

Польша. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 10 августа 2017 > № 2271147 Томаш Соммер


США. Сербия. Хорватия. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 10 августа 2017 > № 2271088 Жарко Пуховски

Это Америка дестабилизирует Балканы, а не Россия

У Запада идея-фикс: вырвать Сербию из русских тисков. Хорватия обеспокоена тем, что Меркель поддерживает Белград

Юрица Керблер (Jurica Kerbler), Вечерње новости, Сербия

Вот уже несколько раз, начиная с миграционного кризиса и далее, Ангела Меркель выказала свою поддержку Белграду. Она просто хотела сократить институциональное преимущество Хорватии, которая является членом Евросоюза, перед Сербией, которая членом не является. Желание Меркель — сравнять позиции и вырвать Сербию из русских тисков. Об этом недавно говорил и американский вице-президент Пенс в Подгорице. Вероятно, сейчас это их общая идея-фикс.

Об этом в интервью Вечерње новости говорит Жарко Пуховски, наиболее авторитетный хорватский политический аналитик. На вопрос о том, каким он видит будущее сербско-хорватских отношений, он отвечает: «Происходят неутешительно медленные улучшения. Подчеркну — неутешительно медленные. Эти улучшения по-прежнему отстают от объективных потребностей. Но с обеих сторон все больше людей, которые не заинтересованы в националистических конфликтах».

Пуховски утверждает: то, что хорватско-сербские отношения улучшаются, подтверждает, в частности, отсутствие (до нынешнего лета) серьезных инцидентов на Адриатическом море с участием сербских туристов.

«Десять лет назад, при той риторике, которую мы слышим даже сегодня, у нас было бы с десяток таких инцидентов. Но, по всей видимости, граждане Хорватии и Сербии больше не восприимчивы к резкой риторике».

— Вечерње новости: Это влияет и на то, что в этом году об операции «Буря» вспоминают в мирной атмосфере, да и оценки, звучащие из Хорватии и Сербии, не столь резки, как в прошлые годы.

— Жарко Пуховски: Во-первых, обе стороны получили определенного рода предупреждение из Берлина, и хорватская власть оказалась в ситуации, когда она больше не контролирует Книн и вынуждена вести себя осторожнее, чем прежде. Поэтому, действительно, все ограничилось переговорами на высшем уровне. И нужно помнить, что парламентское большинство нынешней власти очень щепетильно. Партии SDSS и HNS так просто не «проглотят» некоторые вещи, а от них зависит большинство в парламенте.

— А какая ситуация сложилась с сербской стороны?

— Там тоже получили предупреждение из Берлина, да и инаугурационная речь Александра Вучича, а также все, что за ней последовало, подтверждают: новый президент прекрасно справляется с ролью лидера того, что осталось от Югославии (без Хорватии и Словении). Вучич решил действовать как государственник.

— Мы уже видели много примеров того, как сербско-хорватские отношения продвигались на шаг вперед и делали два назад. Есть ли предпосылки к тому, чтобы летопись разногласий закончилась навсегда?

— Есть. Поскольку в ближайшее время ни с одной, ни с другой стороны не планируется проведение выборов, лидеры (Вучич и Пленкович) могут спокойно договориться обо всем, начиная с вопроса о границах и заканчивая судьбами пропавших без вести. Вспомните одну важную вещь, сказанную Вучичем, о том, что нужно дать возможность бывшим узникам лагерей посетить в Сербии те места, где они пребывали, хотя до сих пор сербская сторона в этом отказывала. Этот знак теперь многое означает.

— Кто будет «главным игроком» в нормализации отношений между Сербией и Хорватией: Вучич, Пленкович, Грабар-Китарович или Ана Брнабич?

— Во всем этом дамы будут играть меньшую роль — первые роли будут у Вучича и Пленковича. И плохое, и хорошее будет результатом действий Вучича и Пленковича. Все остальное — только пустые бумажки, потому что у хорватского президента нет никаких возможностей повлиять на реализацию того, что она подписывает.

— Сейчас опять стали актуальны экономические проблемы между Сербией и Хорватией… Как они будут решаться?

— Вот уже тысячу лет между Сербией и Хорватией происходит оживленный товарообмен, который прекращался только из-за ударов тяжелой политической артиллерии. То есть здесь применима либеральная модель «не мешай», и тогда экономическое сотрудничество будет процветать, начиная со сферы туризма и заканчивая сельским хозяйством. Возникают определенные трудности, типа Тодорича, но они вполне мирно разрешаются в рамках сербско-хорватских отношений. Тут важно, чтобы правительства придерживались традиционной либеральной доктрины и не вмешивались в дела, не мешали друг другу.

— Насколько Хорватия способна помочь Сербии войти в ЕС?

— По-моему, в ближайшие десять лет Сербии не войти в Европейский Союз. Сейчас у ЕС нет институциональных возможностей принимать новых членов, и маловероятно, чтобы страны-члены пришли к консенсусу о приеме кого бы то ни было, кроме Черногории. Так что, я думаю, Черногория первой войдет в ЕС менее чем через десять лет. Остальные будут ждать, и будут разные договоренности о том, войдут ли одни с другими «в пакт». Также важно, как будут развиваться сербско-косовские и косовско-сербские отношения, как пойдут дела с Македонией и Боснией и Герцеговиной.

— Какую позицию в этой связи займет Хорватия?

— Хорватии не следует поступать с Сербией так, как поступила Италия в отношении Словении, и Словения — в отношении Хорватии. Не нужно вставлять палки в колеса.

— Насколько в действительности сильно российское влияние на Западных Балканах, о котором в Подгорице говорил Майк Пенс?

— На международной арене проводится совершенно шизофреническая политика. Ее лучше всего иллюстрирует тот факт, что президент Трамп в разговоре с Путиным упрекал его в том, что русские помогли кандидату Трампу стать президентом Америки. Вопрос, решится ли Трамп продолжить обострение отношений с Россией. Сам же Пенс сказал полную ерунду о том, что Россия дестабилизирует наш регион. Это делают США, потому что это Америка меняет лицо региона, и большая часть государств это понимает. Хотя Сербия — не до конца.

— Если международная обстановка ухудшится, то насколько это ощутит юго-восток Европы?

— Проблемы возникнут, если Трамп начнет выполнять свои обещания, и если США и Россия выступят против Китая, а также Евросоюза. Тогда весь наш регион может оказаться в крайне тяжелой ситуации.

— Как будет развиваться диалог Белграда и Приштины?

— Единственный смысл этого диалога — тянуть его как можно дольше, чтобы спала напряженность, реальных же результатов пока не предвидится. Сейчас предпринимаются экстренные меры, однако ни у кого нет концепции, приемлемой для обеих сторон, так что исход ясен. Будут два независимых государства, которые, возможно, вместе войдут в ЕС, и их отношения останутся прежними, то есть не слишком дружественными. Кстати, подобный пример — отношения Хорватии и Словении. Членство в ЕС не положило конец их конфликтам.

США. Сербия. Хорватия. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 10 августа 2017 > № 2271088 Жарко Пуховски


Сирия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 10 августа 2017 > № 2271051 Фейсал Аль-Микдад

Аль-Микдад: Сирия не откажется от своей территориальной целостности

Sana, Сирия

Заместитель министра иностранных дел доктор Фейсал Аль-Микдад заявил, что сирийское правительство не поступится своими принципами во всем, что касается территориальной целостности Сирии и ее народа, и не откажется от 185 квадратных километров принадлежащих стране земель.

В ходе своего интервью для канала BBC и информационного агентства Reuters Аль-Микдад также отметил: «Победа, которая в скором времени будет одержана в Эс-Сухне, откроет путь на осажденный Дейр-Аз-Зор, который не получает продуктов питания, воды и медикаментов и не удостаивается реакции тех, кто называет себя "международным сообществом". Мы продвинемся в сторону Дейр-Аз-Зора и других районов. Что касается северных районов, то мы с сожалением вынуждены констатировать, что ситуация в Ракке и севернее остается неутешительной».

Заместитель министра добавил, что, нанося удары по позициям сирийской армии в Танфе и Джабаль Ат-Тарде и сбивая сирийский самолет, так называемая «международная коалиция» доказала факт своего сотрудничества с террористическими силами. По этой причине тем, кто утверждает, что борется с терроризмом, нельзя наносить удары по сирийской армии и ее союзникам, которые преследуют ту же цель.

Что касается снабжения сирийских террористических группировок оружием, Аль-Микдад сказал: «Мы не хотим враждовать ни с какими государствами, особенно в сложившихся условиях». Он также указал на существование секретной американской программы по поддержке боевиков, посредством которой вооруженным группировкам передавались все необходимые химические компоненты, бомбы и снаряды. Аль-Микдад также добавил: «Мы рады, что реализация этой программы была прекращена, насколько нам известно из СМИ». Замминистр внешнеполитического ведомства обратил внимание и на другой факт: «Известна и роль Великобритании в поставках вооружения боевикам. Я считаю, что наличие тех химикатов, которые мы обнаружили, указывает на то, что западные страны поставляют боевикам химическое оружие, чтобы впоследствии возложить вину на сирийские власти».

Фейсал Аль-Микдад отметил: «После неоправданного удара, нанесенного силами США по авиабазе Шайрат, мы не удивимся любым недружественным шагам Америки, совершенным в одностороннем порядке либо совместно с "международной коалицией", которая на данный момент бомбит больницы и убивает невинных людей в Дейр-аз-Зоре и Ракке, обвиняя в этом правительственные силы».

Заместитель главы сирийского внешнеполитического ведомства пояснил, что целью кампании, развязанной против Сирии, сопровождающейся обвинениями в использовании химического оружия, является оправдание тех неловких действий, которые западные страны могут осуществить в будущем. Все это объясняется тем, что усилия по осуществлению собственных целей с указанием на то, что Израиль стоит за попытками ослабить сирийскую армию и отвлекает ее внимание от основной борьбы за законные исторические права на Голанские высоты и оккупированные палестинские земли, не дали результатов.

Было также сказано, что Россия и Сирия ежедневно согласовывают свои действия. Как заметил Фейсал Аль-Микдад, «вне зависимости от того, отдаются ли приказы в Москве или Дамаске, их исполнение происходит на территории Сирии. А теми, кто помогает сохранить единство страны, сирийской народ, независимость и суверенитет, являются наши российские друзья. Они приняли участие в сирийских событиях по просьбе сирийских властей, потому что с уважением относятся к суверенитету страны. На высшем уровне между сторонами происходит согласование всех действий по различным вопросам, в том числе, по техническим, и мы очень это ценим».

Что касается стремления некоторых регионов Сирии провести выборы в местные органы власти, Аль-Микдад заметил: «Если существующие условия позволяют кому-то витать в облаках и думать, что это возможно, то мы хотим, чтобы они спустились на землю. Естественно, мы не признаем никаких местных властей, кроме тех, которые были утверждены сирийским руководством. Существуют особые условия и местные советы, которые существуют долгое время, но мы не признаем никаких из них, кроме тех, что ставят своей целью облегчить жизнь людей. Таких органов на данный момент не существует, и мы изучаем ситуацию с российской и другими заинтересованными сторонами, чтобы прийти к общему видению проблемы. Со стороны некоторых групп поступали запросы, и они изучаются соответствующими ведомствами с учетом идеи о сохранении единства страны. И пусть мечтатели забудут о воплощении своих дьявольских замыслов, которые не приведут ни к чему, кроме нового кровопролития, которые сирийское руководство стремится остановить».

Сирия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 10 августа 2017 > № 2271051 Фейсал Аль-Микдад


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inopressa.ru, 8 августа 2017 > № 2268918 Алексей Улюкаев

Показательный процесс против Алексея Улюкаева

Кристина Хебель | Der Spiegel

Впервые в новейшей истории в России судят экс-министра. Алексея Улюкаева обвиняют в получении взятки в размере 2 млн долларов. По всей видимости, его дело должно стать наукой для других, считает обозреватель Der Spiegel Кристина Хебель.

"Эта новость шокировала политическую элиту России: министр экономического развития Алексей Улюкаев задержан сотрудниками ФСБ после получения взятки в размере 2 млн долларов. (...) Такого не было с момента развала СССР", - пишет издание.

Арест ключевого министра показал: "никто не может чувствовать себя в безопасности в высших эшелонах власти".

Во вторник начинается судебный процесс над экс-министром, сообщает журналистка. По словам представителя суда, слушания будут проводиться в закрытом режиме. Как напоминает автор публикации, 61-летнего Улюкаева обвиняют в получении взятки в обмен на одобрение продажи акций фирмы "Башнефть" государственному нефтяному концерну "Роснефть". Экс-министр все обвинения в свой адрес отрицает.

"Мало кто верит в официальную версию", - пишет Хебель, цитируя главу Transparency International, указавшего на то, что "размер взятки соответствует уровню мэра, но никак не министра".

"Кто поверит в то, что Улюкаев стал бы давить на концерн, который возглавляет Игорь Сечин, про которого говорят, что он - второй человек в российской властной иерархии после Путина". Тем более что сделка с "Башнефтью" была давно решенным вопросом.

Улюкаев, которого всегда считали лояльным чиновником, сопротивлялся этой сделке - "он, как и другие представители либерального экономического блока, критиковал тот факт, что речь идет о мнимой приватизации и одно госпредприятие продается другому". Правда, замечает автор, другие выражали это мнение осторожнее Улюкаева.

"По мнению экспертов, своей критикой Улюкаев перешел дорогу Сечину. Глава "Роснефти" - основной представитель "силовиков", выходцев из спецслужб и армии, которые пришли к власти в России вместе с бывшим офицером КГБ Владимиром Путиным", - говорится в статье.

"Следует исходить из того, что ФСБ не могла действовать без ведома Путина. Спецслужбы прослушивали Улюкаева в течение 6 месяцев до его ареста - это свидетельствует о том, что все было спланировано заранее и было направлено против министра лично, а не против лагеря сторонников экономических реформ".

Сегодня сложно предположить, чем закончится процесс над Улюкаевым. "Это может зависеть и от того, какая роль отведена экс-министру в СМИ на фоне избирательной кампании по выборам президента. С его помощью можно было бы инсценировать якобы имеющую место борьбу Кремля с коррупцией в высших эшелонах власти", - полагает журналистка.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inopressa.ru, 8 августа 2017 > № 2268918 Алексей Улюкаев


Украина. Хорватия > Армия, полиция > inosmi.ru, 7 августа 2017 > № 2267930 Александр Левченко

Почему у Хорватии получилось: как страна вернула территории после оккупации и гибридной войны

Александр Левченко, Українська правда, Украина

Украина — не первое государство Европы, столкнувшееся с проблемой временно оккупированных территорий. Есть те, кто десятилетиями не может вернуть свои земли, но есть и истории успеха, закончившиеся реинтеграцией. В украинских медиа, в дискуссиях политиков и экспертов часто вспоминают об успешном хорватском опыте.

Конечно, прежде всего вспоминают военно-освободительные операции «Молния» и «Буря» в начале мая и в начале августа 1995 года, которые позволили благодаря хорошо спланированным и материально обеспеченным действиям вернуть абсолютное большинство территорий, оккупированных еще с далекого 1991 года.

Поэтому 5 августа, день проведения операции «Буря», ежегодно отмечается в Хорватии на государственном уровне как праздник победы в Отечественной войне (а в соседней Сербии в то же время проводятся поминальные мероприятия по жертвам войны и беженцам из Хорватии).

Но Украине, которая также мечтает вернуть оккупированные территории, нужно знать, что предшествовало этой дате и что страна пережила после нее. Итак, 5 августа 1995 года вроде бы справедливая победа постучалась в двери страны, сражавшейся на смерть за сохранение своего государственного суверенитета и территориальной целостности.

Казалось бы, международное сообщество и весь цивилизованный мир должны были еще в начале конфликта помочь Хорватии отстоять свою независимость в соответствии с нормами и принципами международного права…

Но в жизни все было очень непросто, а часто даже весьма трагично. И этот опыт следует учитывать всем, кто занимается такой важной темой, как возвращение временно оккупированных территорий. Чуть ли не каждый хорват, который прошел войну, скажет вам, что рассчитывать нужно прежде всего на самих себя.

Если же спросить у хорватов об использовании контингента миротворцев в этой войне, то комментарий будет примерно таким: они больше мешали, чем помогали. Речь идет о том, что миротворцы фактически зафиксировали линию разграничения хорватских войск и временно оккупированных сепаратистами территорий, а вот международного мандата, а порой и политической воли для возвращения Хорватии этих территорий не было.

Конечно, это касается только проблемы военной реинтеграции, потому что с мирной составляющей все иначе. Без международного сообщества возвращение временно оккупированных территорий мирным путем было бы просто невозможным.

Но вернемся к вопросу, что полезного в опыте Хорватии для Украины? Есть ли сходство у ситуаций, развивающихся с разницей в 20-25 лет? Автор этих строк не сомневается: хорватский опыт, безусловно, заслуживает внимательного изучения и использования украинской стороной. Недаром Москва начала так нервничать, когда Хорватия начала сотрудничество с Украиной по этому вопросу.

Речь идет о визите в Киев хорватского премьера Андрея Пленковича в ноябре 2016 года, где он заявил о готовности передать Украине опыт (внимание!) мирной реинтеграции временно оккупированных территорий.

Тогда российский МИД и посол в Хорватии своими демаршами пытались поднять политическую бурю, намеренно перемешав вопросы военной реинтеграции и мирной, о которой в Киеве говорил хорватский премьер.

Чтобы преодолеть ту информатаку, потребовалась титаническая работа. К тому времени украинская позиция доминировала в медийном пространстве иностранного государства (к сожалению, сейчас ситуация изменилась, в Хорватии уже вырисовывается российское информационное доминирование, но это — тема для другой публикации).

А хорватский опыт победы в Отечественной войне говорит о необходимости превосходства над врагом в медийной борьбе. И не только в собственном, но самое главное — в международном информационном пространстве.

Итак, еще в начале 1990-х, перед началом боевых действий, агрессор совершил медиа-наступление на Хорватию. По телеканалам, которые часто смотрели и хорватские зрители, шел поток дезинформации о действиях официальных хорватских органов. В агрессии обвинили хорватскую сторону, которая в то время сама едва отбивалась от нападавших. Государственную элиту и всех, кто ее поддерживал, обвинили в фашизме (нам это что-то напоминает, не так ли?) Ничего удивительного. Просто в бывшей Югославии уже тогда использовали советские наработки по гибридной войне.

Сначала появляются блокпосты в районах компактного проживания нацменьшинства, затем из соседней страны массово прибывают добровольцы (там исторически нет казаков, так что их заменили футбольные фанаты), а за ними — кадровые военные.

Нацменьшинство получает оружие от тех, кто разжигает конфликт, и в какой-то момент становится военно-сепаратистским большинством.

Все эти действия курировали российский генштаб и внешняя разведка, югославское направление которой возглавлял перспективный генерал-лейтенант Сергей Иванов, будущий вице-премьер и министр обороны, а во время нападения России на Украину — руководитель путинской президентской администрации. Поэтому не удивляйтесь сходствам в сценариях организации войны в Хорватии и Украине.

Для компрометации хорватских добровольцев готовилось много фейков, в частности о защитниках Вуковара был подготовлен телесюжет о том, что они убивали маленьких детей, отрезали мизинчики и делали ожерелья.

Вот вам вариация на тему распятого мальчика. Теория ведения информационной войны учит, что сто удачно подготовленных пропагандистских статей или телерепортажей эффективнее ста самых современных танков.

Для Украины этот урок означает, что помимо строительства «Оплотов» для армии мы должны взять на вооружение передовые методы противодействия российской информационной агрессии. Надо постоянно готовить и подавать качественный информационный продукт на временно оккупированных территориях.

Борьба за умы людей на оккупированной части Донбасса должна идти непрерывно. Хорватский опыт напоминает еще об одном важном факторе победы — боевом духе войск.

Понятно, что когда защищаешь свой дом, свою семью, целостность государства — у бойцов высокая мотивация. Бывшие хорватские воины скажут вам о постоянном моральном превосходстве в борьбе с противником, хотя в первый год Отечественной войны были огромные проблемы с поставками вооружения, и тогда враг мог тактически побеждать.

В это время действовало международное эмбарго на поставки оружия в регион конфликта, так что хорватам приходилось находить скрытые каналы получения вооружения. Здесь значительный вклад сделала мировая хорватская диаспора, которая передавала в Загреб огромные средства (как видите, аналогий с Украиной действительно немало!) Вернемся к вопросу морального духа.

Нам нужно внимательно изучить проблему посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) среди бойцов и гражданского населения из прифронтовой полосы. В активной фазе конфликта эта проблема незаметна. Но как только наступает мирное затишье — человеческий организм может наконец расслабиться, и тут начинаются огромные проблемы.

Некоторые бойцы, страдающих ПТСР, кончают жизнь самоубийством. Были акты суицида, при которых гибли и окружающие. Появляются многочисленные небоевые потери…

Хорватия не сразу распознала масштабность проблемы ПТСР. Некоторые генералы возражали, мол, как боец-патриот, герой Отечества может иметь психическое заболевание? Но потом, когда случаи самоубийств затронули даже военное командование, проблему начали решать на государственном уровне, создав группы военных психологов и психиатров. Исследования подтвердили, что каждый седьмой боец рано или поздно испытает ПТСР.

Среди воинов, получивших ранения средней или тяжелой степени, процент заболеваемости достигает 43%. Причем это не неизлечимая проблема: чем раньше диагностируется ПТСР, тем успешнее будет лечение. Украине необходимо перенять хорватский опыт; еще при моем руководстве посольство инициировало приезд в Хорватию групп военных психологов и психиатров из Украины.

Очень ответственно к этой проблеме подошло руководство Национальной гвардии. Хорватский опыт борьбы с ПТСР стоит поставить на поток и в Минобороны.

Еще один важный фактор хорватской победы — динамичный рост экономики во время войны. В конце концов, у вооруженного конфликта есть свои расходы, которые нужно оплачивать. Лучшее, чем у противника, финансирование боевых подразделений создает основы для будущей победы.

С целью преодоления катастрофической ситуации после оккупации в конце 1991 года 26% хорватской территории было создано правительство национального спасения, в которое вошли лучшие представители всех политических сил страны. Это правительство проработало год, но сумело эффективно перевести хозяйство на рельсы военной экономики, остановить падение главных промышленных и сельскохозяйственных показателей, наладить эффективный менеджмент на государственных предприятиях и поощрить частные предприятия работать с полной отдачей на общегосударственные интересы. То есть в сжатые сроки экономику заставили расти. А теперь перейдем к другим факторам, которые помогли военной реинтеграции временно оккупированных территорий.

Важно понимать, что военным путем были возвращены территории, расположенные далеко от хорватско-сербской границы. Пожалуй, очевидно, что и нам было бы легче в военном смысле возвращать территории, где хозяйничают террористы, если бы они не имели прямого доступа к российской границе.

Конечно, и там были коридоры, связывавшие сепаратистов с территорией Сербии, но они были неширокими, могли простреливаться, поэтому сравнивать их с географическим положением так называемых «Л/ДНР» некорректно.

Есть еще один фактор хорватского успеха. Лидеры сербских сепаратистов в Хорватии и Боснии (Милан Мартич и Радован Караджич), своеобразные Плотницкий и Захарченко, накануне 1995 года рассорились с президентом Сербии Слободаном Милошевичем. Тогда Белград даже сократил объемы помощи марионеточным армиям на оккупированных территориях.

Кроме того, в период, когда хорватская армия готовилась к заключительной освободительной операции «Буря», высшее политическое руководство Хорватии знало, что войска из Сербии не пойдут на помощь сепаратистам. Дело в том, что Милошевич получил заверения от влиятельных международных игроков о непривлечении его к ответственности за развязывание войны, если он перестанет оказывать военную помощь сербам в Хорватии и Боснии. А тут еще и наглое поведение Караджича и Мартича…

Поэтому когда хорватская армия начала масштабную освободительную операцию, главный штаб сепаратистов достал из сейфа запечатанный в Белграде конверт — официальный план противодействия хорватскому наступлению. Исследователи утверждают, что эти директивы содержали только одно слово: «Отступайте».

Это полностью деморализовало руководство т.н. Республики Сербская Краина (хорватского аналога «Л/ДНР»). Гражданское население получило приказ срочно паковать вещи и уходить к сербской границе. Армия сепаратистов оказывала лишь спорадическое сопротивление.

Хорватские военные тогда сознательно открыли коридоры для прохода гражданского населения и желающих армейцев. Это обеспечило хорватской стороне быструю и относительно бескровную окончательную победу.

В переводе на украинский — это если бы Путин отказался поддерживать ОРДЛО в ходе освободительной операции ВСУ в обмен на снятие санкций или гарантии непривлечения к международному суду.

Пока все это звучит совершенно невероятно. Но кто знает…

Однако сложно возразить, что здесь, то есть в ключевом вопросе, украинский и хорватский сценарии слишком сильно отличаются.

Еще одна важная деталь: ни одна политическая сила в Хорватии не выступала за отсоединение сепаратистских территорий.

Если на Украине порой приходится слышать такие идеи от политиков, то в Хорватии никому даже в голову не приходила такая мысль. Это в хорватском понимании — полный идиотизм, потому что за каждый клочок своей территории хорваты боролись веками, и отдать их — предательство высшего разряда! Даже если местные сербы на этих территориях подняли оружие против хорватского государства.

Хорватский опыт также учит, что всегда есть негодяи, которые на войне и человеческих страданиях зарабатывают большие деньги. Поэтому политикам надо осознавать, что эта категория лиц будет выступать за длительный конфликт. И наконец, еще одна важная деталь. Конфликт в Хорватии носил явные признаки межнационального и межрелигиозного столкновения — сербов с хорватами, православных с католиками.

На Донбассе мы имеем противостояние больше мировоззренческого характера, без четкого разделения по религиозному или национальному признаку.

Возможно, это несколько облегчает нашу ситуацию, ведь на протяжении жизни человек может несколько раз пересматривать свое мировоззрение и ценности, но очень редко меняет свою национальность или вероисповедание.

Украина. Хорватия > Армия, полиция > inosmi.ru, 7 августа 2017 > № 2267930 Александр Левченко


Туркмения > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > camonitor.com, 5 августа 2017 > № 2265557 Кирилл Семенов

Эксперт: Туркменское общество не ограничено от влияния политического ислама и джихадисткого салафизма

Руководитель Центра исламских исследований Института инновационного развития Кирилл Семенов в интервью корреспонденту Пресс-Клуба «Содружество» рассказал об идеологических процессах в туркменском обществе и о состоянии дел в сфере безопасности Туркмении:

- Туркменистан сегодня переживает экономический кризис. Как это отражается на социальной и идеологической сфере?

- Действительно, падение цен на углеводороды самым негативным образом сказалось на финансовом положении Туркмении. Это усугубляется и невозможностью республики увеличивать экспорт газа. На фоне жёсткого политического режима в этой стране сворачивание многих социальных программ, безусловно, скажется на его устойчивости, ввиду устойчивого роста протестных настроений среди граждан этой страны. Самое главное, что, несмотря на все попытки, руководству республики не удалось добиться полной изоляции страны, по примеру КНДР, и жители Туркмении так или иначе могут оценивать собственное положение в сравнение с другими странами.

Естественно, имеет место тенденция распространения воззрений политического ислама, в которых туркмены видят шанс установления справедливого, с их точки зрения, государственного устройства. Следует учитывать и турецкое влияние, ведь многие туркмены обучаются в вузах Турции. Конечно, речь в таких «кружках» идёт лишь об увеличении роли ислама в жизни туркменского общества, совмещённой с запуском демократических процессов, как и в эрдогановской Турции, а не о полной исламизации страны.

В то же время туркменское общество не ограничено и от влияния так называемого джихадисткого салафизма. Первые группы подобного спектра появлялись на территории этой страны с начала 2000-х годов. Такие группы были, по всей видимости, связаны с ИДУ (Исламское движение Узбекистана, запрещённая группировка - Прим. ред.) и состояли в основном из представителей узбекского меньшинства.

Этому влиянию были подвержены и другие меньшинства, пусть и считающиеся туркменами, но испытывающие определенные виды дискриминации, как то мервские таты из Марыйского велаята и т.д.

После провозглашения ИГ (запрещённая террористическая группировка – Прим. ред.) туркмены, наряду с иными гражданами республик ЦА, также присоединились к этой террористической организации.

Тяжелое материальное положение часто было ключевым фактором, из-за которого туркмены выбирали этот путь. Поиск работы и средств к существованию заставлял многих граждан Туркменистана отправляться на заработки в Турцию, многие находились там нелегально, нарушали нормы и туркменского законодательства, касающегося выезда и сроков возврата. В итоге часть из работавших в Турции граждан Туркмении присоединились к ИГ.

- Туркменистан граничит с Афганистаном. Ранее в СМИ публиковались сообщения о стычках на афгано-туркменской границе и нападениях талибов на туркменские погранпосты. Какова сейчас обстановка на афгано-туркменской границе?

- Вопреки часто распространяемой, с подачи официального Кабула, информации об угрозе, исходящей со стороны Талибан, соседним государствам, случаев нападения афганских талибов на пограничников прилегающих государств в последнее время зафиксировано не было. Руководство движения заявляет об уважении территориальной целостности и границ соседних государств, констатирует готовность развивать со всеми ними без исключения добрососедские отношения. Это находит отражение и в практической деятельности «Талибана». Собственно, подобная позиция движения встречает поддержку и у стран афганской тройки (Россия, Пакистан, Китай), которые предпринимают усилия, чтобы снять с движения часть санкций ООН и допустить его представителей за стол переговоров...

Что касается ИГ, то действительно эта группировка, а точнее её «велаят Хорасан» проявляет активность вдоль границ республик СНГ. Это связано во многом с «этническим фактором». То есть встречая жесткое сопротивление в преимущественно пуштунских районах Афганистана, где высока популярность и влияние «Талибан», ИГ пытается перенести свои базы в узбекские, таджикские и туркменские районы, где шансы распространить собственное влияние у ИГ возрастают, с учетом того, что «Талибан» многими рассматривается как движение с руководящей ролью пуштунов.

Однако говорить о каком-то твёрдом закреплении ИГ в приграничных с Туркменией районах, наверное, пока рано. Хотя присутствие там групп ИГ постоянно фиксируется. Можно также ожидать, что туркменская граница станет горячей точкой после поражение ИГ в Сирии и Ираке. Именно велаят Хорасан ИГ может после этого стать «центральным» в иерархии «халифата» и точкой притяжения радикальной молодёжи, будет пытаться перенести операции в соседние страны. Туркмения с ее слабыми вооруженными силам и сложными внутренними противоречиями выглядит в этом плане весьма привлекательно для ИГ.

Евгений Погребняк (Джалал-Абад, Кыргызстан)

Источник – Пресс-клуб «Содружество»

Туркмения > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > camonitor.com, 5 августа 2017 > № 2265557 Кирилл Семенов


США. Украина. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 3 августа 2017 > № 2263080 Леонид Бершидский

Поставки «оборонительных» вооружений на Украину принесут лишь смерть

Российские и американские генералы проявляют интерес к испытанию друг на друге новейших вооружений.

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

В рамках последнего обострения российско-американского кризиса сообщается, что Пентагон и Госдепартамент выработали совместный план по снабжению Украины «оборонительным оружием смертельного действия». Что представляет собой заманчивую перспективу как для американских, так и для российских генералов, которым представится возможность испытать друг на друге некоторые из своих самых современных вооружений. Но при этом возрастет число жертв конфликта на востоке Украины.

В статье Wall Street Journal отмечается, что США будут поставлять Украине противотанковые ракеты «Джавелин», а, возможно, и зенитно-ракетные комплексы. Поскольку воздушная война на востоке Украины в данный момент не идет, необходимость в последних невелика, если только Россия не перейдет в полноценное наступление — маловероятное, учитывая множество уже упущенных ею возможностей. «Джавелины» — совсем другое дело. Украинцам они нужны по практическим соображениям.

Новый спецпредставитель США по Украине Курт Волкер заявил, что на Украине «сейчас больше российских танков, чем у всех стран Западной Европы, вместе взятых». Вполне возможно, что данную информацию он получил в Киеве, где отсутствует единое мнение о количестве танков, выступающих под знаменами двух непризнанных пророссийских «народных республик» — Донецкой и Луганской. Порой цифры достигают 1 000, а российское телевидение как-то мельком показало таблицу соотношения военной мощи сторон, согласно которой у повстанцев значилось 700 танков. К слову сказать, общее количество танков Германии и Франции — 949.

Россия опровергла поставки танков сепаратистам, утверждая, что их добыли в бою или нашли среди оставшихся с советских времен огромных складов оружия. Однако действительности это, похоже, не соответствует. Стокгольмский институт исследования проблем мира (СИИПМ), следящий за международными поставками и продажей вооружений, зафиксировал передачу повстанцам российских танков. Существуют доказательства того, что в 2015 году Россия уже проделывала подобное для обеспечения условий крупнейшего поражения украинской армии у Дебальцево, одного из крупнейших железнодорожных узлов Украины.

«Противотанковые комплексы „Джавелин" пришлись бы очень кстати, — заявил председатель украинского парламента Андрей Парубий на пресс-конференции в июне. — Если бы у Дебальцево нам удалось сжечь несколько сотен российских танков, это стало бы важным шагом на пути восстановления мира на востоке нашей страны».

Фактически использование «Джавелинов» против большинства танков сепаратистов — как и против большинства задействованных в восточной части Украины российских танков — не более чем попытка прихлопнуть муху кувалдой. У России танков намного больше, чем у любой другой страны — более 20 000 — и они представляют собой по большей части расходный материал, который легко сжечь — а именно старые модели, такие как впервые представленная в 1973 году Т-72 и появившаяся десятилетием позже Т-80. Многие из них необходимы лишь для формирования численного преимущества, и сколько бы танков враг не сжег, некоторым в любом случае удастся прорваться.

Россия с переменным успехом задействовала их в локальных конфликтах, начиная с гражданской войны в Чечне 1990-х, когда повстанцы быстро научились превращать их в погребальные костры, до непродолжительного вторжения в Грузию в 2008 году, когда силы маленькой закавказской страны были попросту смяты в ходе стремительного российского маневра. А теперь на эти древние технологии полагается и украинская армия. Обе страны проводили модернизацию Т-72, но удалось им это лишь отчасти.

До сих пор Т-72 и Т-80 удавалось успешно обезвредить с помощью советского оружия, имеющегося в распоряжении как украинских войск, так и пророссийских сепаратистов. ПТРК «Джавелин», принятый на вооружение американской армией в середине 1990-х годов, предназначен для подрыва лучших из имеющихся у России танков Т-90, оснащенных современной динамической защитой «Реликт» (разновидность защиты, при которой броню покрывают тонким слоем взрывчатого вещества). «Джавелин» справляется с такими системами эффективнее большинства существующих противотанковых ракет.

Однако ни одного случая поражения Т-90 «Джавелином» зафиксировано не было. В прошлом году сирийские повстанцы ударили менее современной американской ракетой BGM-71 TOW-2A по танку Т-90, оснащенному системой встроенной динамической защиты «Контакт-5», и он ушел практически не поврежденным. «Джавелин» мог бы его уничтожить, но неизвестно, чем обернулось бы дело при наличии у танка более современной защиты.

Россия утверждает, что новейшие танки Т-14 на универсальной боевой платформе «Армата» будут способны выстоять против любых противотанковых средств Североатлантического альянса: их защитные системы превосходят даже «Реликт». Но «Армата» еще не прошла все испытания.

Россия рассматривает недавние и текущие конфликты в качестве полигонов для испытания своих вооружений. Президент Владимир Путин заявил, что участие в сирийской войне оказалось более рациональным с точки зрения использования бюджета на проведение учений и боевую подготовку, чем сами учения: «только в боевых условиях то, что применялось, можно было по-настоящему проверить, выявить имеющиеся проблемы и устранить их». И у него явно возникнет искушение испытать против «Джавелинов» предыдущее, а, возможно, и новое поколение российских танков.

Американские генералы тоже, вероятно, заинтересованы в такого рода испытаниях — ведь США необходимо найти наиболее эффективные средства защиты против современных российских танков.

Хотя группа гражданских журналистов Bellingcat, отслеживающая все аспекты вмешательства России в ситуацию на востоке Украины, обнаружила в зоне конфликта танки Т-90, боевые действия проводились с использованием в основном советского оружия. Было бы, однако, разумно ожидать, что при появлении на сцене вооружений из США в руки повстанцев попадет еще более передовая техника. Но это лишь сделает войну, уже унесшую 10 000 жизней, еще ожесточеннее.

После того, как на протяжении двух лет стороны старались придерживаться существующих демаркационный линий (за исключением незначительных вмешательств), снабжение Украины оружием смертельного действия нецелесообразно с военной точки зрения, если только США не стремятся поспособствовать ее попыткам вернуть в свой состав «народные республики». Это было бы ошибкой. Хоть Россия и не располагает таким количеством ресурсов, чтобы захватить и удерживать Украину, не переставая при этом проявлять осмотрительность в отношении других военных угроз, денег, огневой мощи и решимости для защиты сепаратистских образований у нее предостаточно. Отказ от них будет означать разрушение ореола непобедимости Путина и поставит его в уязвимое положение как в России, так и за рубежом.

Весьма вероятно, однако, что к усилению противостояния США подтолкнут внутриполитические причины — те же, что побудили вице-президента США Майка Пенса отправиться в Эстонию, Грузию и Черногорию с целью заверения этих стран в американской поддержке, и те же, что подталкивают президента Трампа подписать законопроект о санкциях против России. Однако в отличие от вышеозначенных действий, вооружение Украины с высокой долей вероятности приведет к еще большему кровопролитию.

США. Украина. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 3 августа 2017 > № 2263080 Леонид Бершидский


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > camonitor.com, 3 августа 2017 > № 2261983 Дмитрий Евстафьев

Россия – главная угроза для США: что стоит за заявлениями Пентагона?

Заявления председателя Комитета начальников штабов Вооруженных сил США генерала Джозефа Данфорда, сделанные на знаковой для американского истеблишмента конференции по вопросам безопасности в Аспене, привлекли значительное внимание СМИ. Широко обсуждается его высказывание, что Россия в военном отношении – «самая серьезная угроза» для США. Исходящие от Пентагона заявления можно было бы «списать» на становящуюся навязчивой антироссийскую истерию, которую, кажется, перестали контролировать даже ее инициаторы, если бы не одно «но». Под ними есть реальные основания.

Чем Россия угрожает США?

С одной стороны, заявления главы Комитета начальников штабов (КНШ) отражают понимание того, что Россия оказалась единственной страной в мире, которая обладает комплексными возможностями конкуренции с США в военно-силовой сфере. Именно об этом и сказал Дж. Данфорд, выделяя Россию из ряда стран, которые он рассматривает в качестве «соперников» США (Китай, Иран и КНДР), подчеркивая ее совокупные возможности. Не забыв, естественно, и о возможном доминировании Москвы в киберпространстве. Председатель КНШ действует вполне в русле современных политических тенденций в США, где упоминание России в качестве «главного противника» является условием выживания любой крупной фигуры.

Россия рассматривается Вашингтоном в качестве значимой военной угрозы не только потому, что она обладает способностью уничтожить США как экономическую и социальную систему.

Россия является угрозой для США, прежде всего, поскольку обладает способностью к удержанию США от агрессивных силовых действий, причем не только в отношении себя. А это – гораздо сложнее как с военно-технической, так и с политической точки зрения.

Россия уверенно восстанавливает и психологические аспекты ядерного сдерживания, практически утраченные к 2010-м гг. Появляется все больше понимания того ранее отрицавшегося обстоятельства, что ядерный стратегический паритет имеет значение.

Восстановление принципов классического ядерного сдерживания, что произойдет при сохранении нынешних тенденций в ближайшие 3-5 лет, а, возможно, и раньше, существенно сократит «свободу рук» США в отношении ситуаций, где так или иначе затронуты интересы России или российского бизнеса, аффилированного с государством, да и стран-союзников России. И таких ситуаций будет все больше и больше.

Вспомним и широко обсуждаемую в военно-политических и экспертных кругах США концепцию А2АD (anti-access and area denial – ограничение и воспрещение доступа и маневра), что можно было бы расшифровать как стратегию ограничения доступа в критические регионы с использованием комплекса военно-силовых и военно-технологических мер, которую приписывают России.

Эта ситуация исключительно некомфортна для американской политической элиты, но в гораздо большей степени – для военных, которые лучше политиков понимают, что это означает с «операционной» точки зрения. Дж. Данфорд своим заявлением, которое никак нельзя ни по форме, ни по сути, отнести к «мнению частного лица», подводит американскую элиту к признанию неприятного факта завершения эпохи безусловной глобальной силовой монополярности США. А сами военные оказываются перед необходимостью масштабного пересмотра ключевых постулатов военной политики, господствовавших в США последние 25 лет.

Конкуренция на рынке «услуг по стабилизации»

С другой стороны, есть и более глубокая угроза со стороны России. «Услуги по стабилизации» дружественных режимов, связанные с применением военной силы, были одним из наиболее значимых «товаров», экспортируемых США. В чем-то значение «услуг по стабилизации» можно сравнить с глобальной экспансией доллара (которая сама по себе вряд ли была возможной без американского военно-силового доминирования). Несмотря на необходимость значительных первоначальных инвестиций в разработку и производство вооружений, эта «отрасль» оказалась фантастически выгодной. Особенно, если пользоваться этим инструментом с сугубо экономическими, а не с идеологическими целями.

Но в последние годы Россия становится альтернативой США в оказании услуг по обеспечению безопасности и стабильности значимых государств в ключевых регионах мира. Причем, одновременно за несколько лет санкций доказав относительную резистентность [сопротивляемость – прим. «ЕЭ»] к несиловому (экономическому) и даже к ограниченному силовому внешнему давлению. Прежде всего, со стороны США.

В итоге, США начинают утрачивать почти монопольное положение на этом «рынке». Вопрос в том, насколько они готовы к «конкуренции» на нем.

Но Америка сама создала такую ситуацию, увлекшись «геополитическим рэкетом» ряда значимых государств, причем не только на Ближнем Востоке, хотя этот регион и был ключевым в их стратегии – особенно учитывая, что там они действовали в условиях практически полной «свободы рук». Но не забудем и весьма топорные действия по дестабилизации в целом нейтрально-дружественного Вашингтону режима в Бразилии, приведшие к долговременному системному кризису в этом государстве, а также целенаправленное раздувание очагов военной напряженности на Корейском полуострове и в Восточной Азии. Эти действия, как это тогда виделось, должны были сплотить вокруг США их региональных союзников, но оказались контрпродуктивными. США не демонстрировали убедительные примеры успешных стабилизирующих военно-силовых действий, хотя требования к лояльности союзников выдвигались все более жесткие.

После того, как Россия буквально «вытащила» Сирию из-за грани развала, к «расширенным» взаимоотношениям с Москвой в сфере безопасности склоняются такие государства, как Турция, Катар, Ирак, Египет, не говоря уже о влиятельных силах в странах, которые находятся в состоянии кризиса государственности или ее распада (Афганистан, Ливия, Пакистан и проч.).

Борьба за союзников

Конечно, масштаб внешней стабилизационной деятельности России по сравнению с американским глобальным силовым активизмом невелик и вряд ли он даже в далекой перспективе будет существенно расширяться. Признаков «головокружения от успехов» в российском руководстве пока не наблюдается, – да и объективно, ресурсы, доступные России, не столь велики.

Но в данном случае важно уже то, что Россия оказывается третьей в мире после США и Франции страной, которая в принципе способна осуществлять стабилизационные мероприятия на значительном удалении от своей территории (сделаем скидку и на особенности французского опыта применения силы). И только у России в последние годы есть значимый опыт успешных силовых стабилизационных мероприятий.

США и Франция могут похвастаться только «спорными» сюжетами (Афганистан, Мали), либо провалами (Ливия, Ирак, Сомали и т.п., не исключая и ситуацию на Украине). Китай, несмотря на претензии на глобальное лидерство, пока не имеет заметных достижений в этой области.

Мировой рынок услуг по стабилизационному применению военной силы и обеспечению с использованием военных инструментов государственных и корпоративных интересов, вероятно, будет в ближайшее время только расти, ибо даже радикальный исламизм был побежден в Восточном Средиземноморье только в силовом плане (и то – весьма условно), но никак не политически или идеологически.

В той или иной степени очаги проявившегося в арабских странах в 2010-2017 гг. исламского радикализма будут проявляться и дальше, причем, в самых неожиданных местах. Помимо исламского радикализма могут возникнуть и новые идеологии радикализма, которые по форме могут быть локальными, региональными, но, по сути, создавать угрозу глобальному миропорядку. Да и в целом конкуренция ключевых субъектов мировой экономики может приобрести куда более острые формы.

К тому же «борьба за союзников» становится в условиях формирующейся «практической» многополярности одним из ключевых факторов развития глобальной политики.

И экономический потенциал, оставаясь важным, уже не является безусловно доминирующим компонентом, «обнуляющим» все иные факторы привлекательности того или иного глобального «центра силы».

Эволюцию легко проследить по изменениям в отношениях России и КНР за последние 5 лет. В рамках стратегического партнерства двух стран военно-силовые факторы, являющиеся геополитическим «активом» России, играют все более значимую роль, эффективно балансируя бесспорное китайское экономическое доминирование. Таким примером стали совместные российско-китайские действия вокруг КНДР. Вероятно, эти тенденции вполне приложимы и к другим глобальным процессам.

Поэтому, если разобраться, то заявления начальника КНШ Д. Данфорда о том, что Россия является, если не главной, то центральной угрозой для США, не так уж далеки от истины, как кажется первоначально.

Дмитрий Евстафьев, профессор НИУ ВШЭ

Источник – Евразия Эксперт

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > camonitor.com, 3 августа 2017 > № 2261983 Дмитрий Евстафьев


Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 1 августа 2017 > № 2261276 Юрий Аллеров

Глава Нацгвардии Украины: Война на Донбассе продлится недолго, либо на Путина надавят, либо его не станет

Генерал-лейтенант Юрий Аллеров о боях за Лисичанск, реформе НГУ и окончании войны.

Лилия Рагуцкая, Апостроф, Украина

Командующий Национальной гвардией Украины генерал-лейтенант Юрий Аллеров в интервью «Апострофу» рассказал о боях за Лисичанск в 2014 году, о введении стандартов НАТО и реформы в НГУ и о том, когда завершится война на Донбассе.

«Апостроф»: Зимой экс-комбат «Азова», а ныне — народный депутат Андрей Билецкий сделал резкое заявление в адрес командования Нацгвардии. И передал в ГПУ документы, которые, по его словам, свидетельствуют о том, что в НГУ процветает коррупция и служат офицеры-сепаратисты. Что можете сказать по этому поводу? Какие у вас вообще отношения с Билецким?

Юрий Аллеров: Билецкий — это народный депутат, который сегодня занят построением политической карьеры. И площадкой для реализации каких-то его планов и деклараций стал «Азов». «Азов» сегодня существует фактически на двух уровнях. Первый — это воинское подразделение, где есть действительно много людей, которые Билецкому верят. И второй — это Гражданский корпус «Азов», который сплачивает вокруг себя молодых людей. Благодаря этой составляющей он имеет возможность позиционировать себя как политического лидера. Нет у меня сегодня личных отношений с ним, нет на него никакой злости.

— И все-таки, что можете сказать о тех бумагах, которые Билецкий передавал в прокуратуру? О его обвинениях в ваш адрес, в адрес командования НГУ вообще?

— Все те заявления и факты проверили прокуратура и СБУ. Это все сделано. Более того, мы сами просили, чтобы эта проверка была проведена. Потому что мы стараемся быть максимально открытыми.

Еще с 2016 года действует закон, согласно которому все закупки проводятся через Prozorro. Есть некоторые позиции, связанные с государственной тайной. А все остальное идет на площадке Prozorro. Это все — на виду, проводится сравнение с другими военными формированиями. Мы нигде не преувеличивали предложенную стоимость.

— Результаты этой проверки уже были опубликованы где-то?

— Билецкому на его обращения отвечал главный военный прокурор [Анатолий] Матиос. Была проведена еще одна проверка, на этот раз уже МВД. И из озвученных Билецким фактов почти ничего не подтвердилось. Говорю «почти», потому что была одна ситуация по закупке палаток. Но там надо учитывать действующую ценовую политику и предложения, которые нам поступали. Старые палатки, изготовленные более 9 лет назад, нам предлагали дешевле. Там, где уже и нитки сгнили, и все остальное, и ремонтных комплектов нет… А мы закупили новые. И эти новые стоили дороже.

— Логично.

— К сожалению, во время проведения тендеров качество не является основным фактором. Хотя при выборе, как по мне, разумнее было бы сначала смотреть на качество, а уже потом — на цену. И сама система баллов или оценки критериев, считаю, нуждается в доработке. Поэтому и в отношении этих палаток были разногласия в подходах объяснения как моих финансистов, так и аудита МВД. Итог — все процедуры проведены в соответствии с законом.

— Кроме «Азова» в состав Нацгвардии входит и батальон «Донбасс»…

— Да. В составе НГУ также сегодня есть подразделение «Донбасс», есть батальон имени Кульчицкого. И они находятся в составе воинских частей. То есть то состояние, которое было в начале боевых действий — когда добровольцы, которые имели желание и стремление защитить государство, шли на войну, и каждый воевал, как хотел, по-разному — уже ушло в историю. Сегодня настало время для воинских формирований с четко определенными функциями и возможностями.

Безусловно, мы изменили организационно-штатные структуры, вывели их в состав воинских частей, провели дополнительную военную подготовку по всем направлениям и критериям, которым должны соответствовать вооруженные формирования. Сегодня они воюют. «Донбасс» в Попасной находится, батальон Кульчицкого — в промзоне Авдеевки. Проходят регулярные ротации.

— У батальона «Донбасс» тоже был достаточно одиозный командир — Семен Семенченко. Не возникало с ним конфликтов?

— Что касается Семена Семенченко — это тоже политическая фигура. И я, если честно, считаю его сложным человеком. Впервые я с ним пересекся в Славянске. Мне тогда сказали, что «Донбасс» прибыл в подчинение частей и подразделений, которыми мы управляем. Очень хорошо помню наше знакомство. Был уже поздний вечер, около 22 часов. Он пришел ко мне, у нас такой там условный штаб был… Я ему говорю: «Добрый вечер! Ты кто?«

— Он еще в балаклаве был или уже нет?

— Нет. В балаклаве он только на людях ходил и перед камерами… Так вот, спрашиваю у него: «Вы кто?» Жестко ему тогда высказал… А он: «Чего это вы со мной так говорите?» Я ему тогда рассказал о себе, что я постепенно шел от курсанта до генерала, от ступени к ступени. И для того, чтобы разговаривать с ним на какие-то военные темы, я должен понимать, на каком уровне он находится. А уровня там никакого нет. Он что-то там рассказывал, что учился в военном училище каком-то и почему-то не закончил.

— Тем не менее есть те, кто считает, что без него батальон «Донбасс» бы не состоялся.

— На войне к нему можно относиться по-разному. Сказать, что он так уж прекрасно руководил подразделением, неправильно. Во многих случаях подразделением руководил на то время Филин, начальник штаба батальона (подполковник Вячеслав Власенко, сейчас — командир 46-го отдельного батальона специального назначения «Донбасс-Украина», — прим. ред.).

Знаете, есть правда войны. Когда в Лисичанск мы начали заходить — был бой. У нас ничего не было, мы на автобусах и УАЗиках атаковали населенный пункт. На Первомайск шли, на Лисичанск, где погиб у меня командир [21-й отдельной криворожской] бригады Александр Радиевский…

Мы взяли у 51-й бригады ВСУ один танк и две БМП — и на автобусах заходили со стороны Северодонецка. Так получилось, что у танка было только четыре выстрела, у БМП текла солярка, и она (БМП) не была рабочей… Они зашли — и сразу вышли. Около 200 гвардейцев начали атаку на Лисичанск без поддержки (на автобусах и пешим порядком). Их начали серьезно обстреливать. Это было недалеко от заправки. Там снайпер убил командира бригады, командира одного из батальонов, контрактника…

Бой продолжался более четырех часов… Я с Радиевским разговаривал в 10. Тогда, к большому сожалению, управление боем осуществлялось с помощью обычного мобильного… А когда позвонил в 11 — он уже не ответил…

Трудно было понять, что там происходит. Это уже потом начались доклады, мы связались с другими офицерами. И узнали о том, что в этом бою потеряли четырех убитыми и заместитель комбрига (Александр Пискун, полковник Нацгвардии, заместитель командира бригады криворожской воинской части 3011, попал в плен 23 июля 2014 года, — прим. ред.) получил ранение. Это случилось за четыре часа — мне доложили, что люди вышли обратно, но не хватает пять человек. Хотя были подтверждены данные о четырех погибших.

А еще через некоторое время мне позвонили на мобильный — не сложно было, очевидно, просчитать. И тот, кто был на том конце, представился «казаком Сережей» и говорит: «Вот тут ваш полковник лежит на столе — раненый…» Оказалось, что у заместителя комбрига были очень серьезные осколочные ранения спины, и они его хотели вывезти в Россию.

— А для чего звонили, если хотели вывезти?

— Звонили потому, что мы были на командном пункте, там был и Муженко Виктор Николаевич, тогда уже руководитель АТО. 95-я и 24-я бригады ВСУ и моя — 3011 [воинская часть НГУ] отбили юг Лисичанска… В городе была Центральная больница с моргом. Было предположение, что людей, которых мы не досчитались, забрали. Все видели, что они погибли, их просто не вынесли с поля боя. Такая динамика была, что не успели. Лисичанск тогда окружили настолько, что ускользнуть было довольно сложно. Заминировали даже некоторые направления… И этот «казак Сережа» просил лишь об одном: чтобы им дали возможность выйти. Поэтому он и звонил.

В то же время по мобильным телефонам эти проходимцы начали требовать у родственников 15 тысяч долларов за тело Радиевского. Они понимали, что он командир…

— А заместитель комбрига?

— Он был в очень тяжелом состоянии. В больнице не было электричества. Ситуация была критической. И тогда я Семену Семенченко поставил задачу… 24-ю и 95-ю бригады ВСУ остановили боевики на крутых склонах вблизи Лисичанска. А они — батальон «Донбасс» — зашли в город. Зашли через частный сектор, с западного направления, ночью. Закрепились. И отчитались: все, мы закрепились и будем здесь. Потому что на севере Лисичанска нам пришлось отойти в связи с потерями, отсутствием поддержки.

Нам также удалось выйти на врачей той больницы, к поискам я подключил также местных патриотов — они мне начали давать информацию. Привлекал даже кое-кого из Северодонецка. И мне рассказали, что нашего раненого заместителя комбрига готовятся вывезти в Россию. И что больницу охраняли боевики с Кавказа.

И действительно, его люди пошли к той больнице. Вооруженные охранники больницы оттуда сбежали. Мы нашли тогда в морге тела наших ребят и подполковника. И тогда Голяков (Александр Голяков, заместитель начальника центрального территориального управления НГУ по общественной безопасности, один из фигурантов обращения Билецкого к ГПУ, на момент описываемых событий сыграл важную роль в спасении Пискуна, — «Апостроф«), он был гражданским на то время, приехал… Время шло на часы. Они его довезли из Лисичанска почти до Красного Лимана (сейчас город Лиман Донецкой области — прим. ред.), а оттуда на «вертушке» доставили в Днепропетровск (сейчас город Днепр — прим. ред.). Где он сразу оказался на операционном столе. Еще бы пара часов — и мы бы его потеряли…

Я это все рассказываю к тому, что Лисичанск стал знаковым и для Семенченко. Он тоже там участвовал. А потом они захватили какую-то базу с кучей имущества и расположились подразделением там.

— Давайте немного о возглавляемой вами структуре поговорим. Вы на момент прихода в Нацгвардию 1,5 года назад подтверждали стремление внедрять в НГУ стандарты НАТО. Как успехи? В чем за это время изменилась Нацгвардия?

— Здесь не ограничишься констатацией фактов с перечнем достижений и проблем. Сегодня наша страна движется в направлении евроинтеграции. Когда мы столкнулись с внешней агрессией, поняли, что такой мощный враг, как Россия, будет постоянно давить на нас и в поисках возможностей влияния постоянно будет раздувать национальные, религиозные проблемы, еще что-то… А объединение с Европой даст нам возможность получить и военную помощь.

И то, что мы взяли курс на евроинтеграцию, очень возмутило Россию. Не могут они смириться с тем, что через границу у них будет страна, которая будет исповедовать европейские принципы и подходы. На месте Украины России нужна не европейская страна, а буферная зона, которая позволит сдерживать своих граждан. Иначе россияне рано или поздно взорвутся: а чего это на Украине хорошо, а у них — плохо? Значит — власть плохая!

Сейчас много разговоров идет о том, что нам необходимо внедрять стандарты НАТО. Но речь не идет о копировании. Это, скорее, направление движения. Я общался со специалистами военной и даже политической сфер, ибо мы имеем Офис НАТО на Украине. В конце мая они провели на базе нашей академии (Национальной академии Национальной гвардии Украины, — «Апостроф) серьезный семинар. Представители НАТО обратились к нам, мы помогли организовать…

Собрали представителей стран НАТО, непосредственно военных атташе стран НАТО и стран, не входящих в Североатлантический альянс, и вместе с руководителем Офиса НАТО провели семинар, на котором задекларировали наше стремление к евроинтеграции, признание и соблюдение их стандартов. Тех, которые нам подходят и к которым мы будем стремиться. И вместе с тем определили последовательные пути, которыми мы хотели бы получить от них помощь для того, чтобы как можно быстрее все реализовать.

Я всегда повторяю: сегодня нам не надо копировать Германию или США. Зато — мы выбираем ключевые нормы, которых следует придерживаться. Это может быть вооружение, определенные требования к одежде, обуви, оружию, средствам связи… И обязательно их учитываем. Этих стандартов — больше тысячи. И сказать, что мы сейчас все скопировали, значит, готовы идти в НАТО — это полный бред.

Сегодня на фоне интеграционных мероприятий, которые проводятся в стране, нам надо изменить ударение в вопросах, связанных с системностью в воинских формированиях.

— В чем это проявляется на практике?

— Мы задекларировали, что планируем в этом году изменить в соответствии со стандартами НАТО управленческую структуру. То есть Главное управление НГУ будет адаптировано под их стандарты. Речь идет не о копировании названий. Речь идет о том, чтобы при взаимодействии военных формирований НАТО и Украины, мы руководствовались едиными системными подходами в организации связи, управления, системы логистики, работы штабов. И как раз в этом направлении мы сейчас ведем определенную работу. Совместные со специалистами НАТО рабочие группы оценивают процесс.

Кстати, мы разработали организационно-штатную структуру Главного управления, передали нашим западным партнерам, а они отправили в Брюссель. Ответа нет уже более двух месяцев, но у нас нет возможности так долго ждать, имеем программу и идем вперед.

Мы четко понимаем, что мы очень отличаемся от других стран, у нас свое историческое наследие, собственная украинская ментальность. Важное видение: какого конечного результата мы хотим и как собираемся этого результата достигать.

Например, мы меняем систему оборота документов, приводим ее в соответствие со стандартами НАТО. Мы это делаем, используя тот потенциал, который у нас есть, и то финансирование, которое есть. И в этих пределах планируем.

Я им так и говорю: «То, что мы концептуально наработали, мы стараемся сразу же и выполнять. И со временем покажем, что это сказали — сделали, это сказали — сделали… А если вы еще и материально нам поможете!.. Нам не надо ваших денег, нам нужно обучение наших специалистов, участие ваших экспертов, подготовка к изучению иностранного языка и т. п…. С вашей помощью мы просто сделаем это быстрее». Нашим западным партнерам очень нравится, когда у них деньги не просят. А я не прошу.

— И чем можете похвастаться сейчас?

— Например, в феврале 2016 года мы задекларировали изменения системы подготовки войска. И сегодня мы полностью переработали программы профессиональной подготовки по разным специальностям. Мы ввели институт инструкторов в военных частях. Разработали штатные изменения. Основали институт главных сержантов, начали уже выпуск сержантов по этим направлениям. Выбрали главного сержанта, старшину Национальной гвардии, уже его познакомили с главным сержантом Вооруженных сил и планируем на перспективу, чтобы он прошел базовый курс подготовки сержантов за рубежом, чтобы дальше распространять и способствовать развитию института сержантов в Национальной гвардии.

Мы пригласили советников из Национальной гвардии США штата Калифорния, у нас есть советники из Румынии, а в перспективе — и из Франции и Турции.

В прошлом году мы стали наблюдателем FIEP — Ассоциации сил жандармерии и полиции стран Европы и Средиземного моря. В этом году мы подали заявку, чтобы стать уже полноправным членом.

— Насколько это реально?

— Жандармерия Румынии стала членом FIEP до того, как Румыния вступила в Евросоюз. Мы имеем все шансы повторить этот путь в этом году!

Спрашиваете, чем горжусь? Тем же институтом сержантов. Институтом военного капелланства, который все декларировали и только мы ввели… На самом деле, есть много вещей, которые мы не только задекларировали, но и успели реализовать. Так что нам есть что показать нашим зарубежным партнерам.

— А на что вам сейчас больше всего нужны деньги?

— Много на что.

— Например?

— Среди задекларированных изменений на первом месте у нас стоит изменение системы управления. Система управления — это пункты управления. Мы полностью ликвидируем сейчас систему связи, которая была отработана в советские времена. Это старые радиостанции, это старые системные подходы, которые до сих пор пытаются контролировать российские спецслужбы — все это надо полностью ликвидировать и построить новую систему.

Речь идет о современных пунктах управления, как те, что базируются в местах постоянной дислокации, так и на подвижных базах. У нас есть возможность прямо сейчас выйти на видеоконференцсвязь с зоной АТО. Там у нас есть современные транспортные средства, есть коммуникации, связанные со спутниковым телевидением…

(Во время чрезвычайной ситуации в Балаклее, когда взрывались склады, мы одними из первых организовали охрану общественного порядка, охрану имущества граждан, эвакуацию населения, обеспечивали питание людей с помощью наших полевых кухонь, психологическую помощь).

Современные радиостанции очень дорого стоят сегодня. Поэтому и приходилось в свое время управлять боем с помощью мобильных телефонов или пользоваться дешевыми радиостанциями. У меня в зоне АТО был свой позывной. И когда я выходил в эфир по радиостанции, бывали случаи, что за 10-15 минут после этого, квадрат, в котором я был, накрывали артиллерией. Так не должно быть. Поэтому средства связи — это крайне важно.

Не менее важной является система подготовки войск — это подготовка инструкторов и, главное, развитие и модернизация учебных центров. Нам нужны современные учебные центры, новые учебные программы и новые тренажеры, которые дадут возможность получать профессиональные навыки и при этом не тратить боеприпасы и не уничтожать потенциал техники. Нужны тренажеры, которые позволят привлекать боевое оружие и боевую технику только на конечной фазе учений. Но это дорогое удовольствие. Например, система имитации боя MILES в США стоит около 5 миллионов долларов.

«Нам нужны современные учебные центры, новые учебные программы и новые тренажеры, которые позволят получать профессиональные навыки и при этом не тратить боеприпасы и не уничтожать потенциал техники», — говорит Юрий Аллеров

— Дорогое удовольствие!

— А умножьте еще на курс доллара — кругленькая сумма в гривнах получается, правда? Вот я и прошу у них: дайте такую систему. Вкладывайте в свое производство, передайте нам готовый продукт. И они на это идут. В этом году США обещают помощь разнообразным оборудованием на сумму около 20 миллионов.

В Старом (поселок в Киевской области — прим. ред.) мы планируем развернуть международный центр профессиональной подготовки по трем направлениям. Там будет подготовка специалистов, которые будут выполнять правоохранительные функции, подготовка спецназовцев и подготовка миротворцев (которые смогут выполнять миротворческие задачи в разных местах планеты). Будет макет города, будут киллер-хаусы, будут макеты стандартных помещений, где можно отрабатывать алгоритмы действий на случай борьбы с терроризмом, охраны общественного порядка и тому подобное. Будет имитация боя, фиксация огневых поражений с двух сторон.

— И западные партнеры готовы это финансировать?

— Они будут приезжать и учиться здесь. И уже выразили готовность помогать нам в реализации этих планов.

Кроме системы подготовки, учебной базы, этих всех модулей и тренажеров, мы переходим совсем в другую плоскость в системе логистики. Мы делаем сегодня центры, которые будут отвечать за требования к качеству продукции, за прозрачность торгов. И в контексте логистики сегодня — это создание современных моделей военных городков, решение вопросов проживания личного состава.

На годовщине бригады быстрого реагирования, например, после того, как мы поздравили личный состав с праздником, начали с ребятами общаться. В 1-м батальоне уже более 600 человек. Бригада еще создается, а личный состав уже выполняет задачи в зоне АТО. Прямо сейчас 200 человек из этой бригады находятся в зоне АТО.

— На какой линии?

— И первая, и вторая, и третья.

— И первая тоже есть? Потому что вас обвиняли как раз в том, что боевая бригада не воюет, как ребятам обещали изначально.

— Есть, сегодня уже есть. Я о них вспомнил, потому что у нас для бригады быстрого реагирования нет ни спортзала, ни общаги. А где жить членам семей? Мы начали развивать инфраструктуру, которая будет давать возможность спокойно служить — их семьи и дети развиваются, а они сами в современных условиях занимаются и спортом, и боевой подготовкой… Это комплексные вопросы.

— Разве сегодня госбюджет сможет потянуть реализацию таких масштабных планов?

— В том-то и дело, что деньги, которые мы берем, используем очень прозрачно. Даже недоброжелатели не смогут нас упрекнуть, потому что мы исключили теневые схемы. По нашим подсчетам, для создания с нуля новой бригады (как та, что мы в Гостомеле сделали) нужно примерно от 4 до 5 миллиардов гривен. Бюджет НГУ на год составляет 9,6 миллиарда гривен. То есть половина финансирования. А мы с начала войны создали 5 новых бригад! Вот представьте — где брать деньги?

— Мне тоже интересно. И где вы брали деньги?

— Четыре бригады мы организовали на базе уже существующих военных формирований — где батальоны, где полки были. А это с нуля вообще. И поэтому, если нам не будут помогать, до полной готовности мы будем двигаться очень долго.

Мы сегодня используем любой потенциал помощи: иностранный, волонтерский, депутатов, просто граждан, которые имеют возможность и желание помочь. Есть такие системные подходы сегодня, которые помогают нам выживать. Вот говорят: «Сколько вы денег тратите на рекламу?» Вы видели, сколько плакатов везде развешаны? А мы ни копейки не потратили! Это все — помощь.

— Вы говорите, что к концу года структура Главного управления НГУ будет изменена. Насколько кардинально?

— Процентов на 70. Я уже говорил, что мы не копируем «натовские» стандарты управленческих структур — мы идем дальше и делаем больше. Потому что у них одни проблемы, у нас — другие.

Например, документооборот между структурными подразделениями должен происходить так: нажал кнопку — и получил необходимую информацию на каждого солдата в любой части военного формирования. У нас сегодня этого нет. У нас компьютеров даже не хватает!.. И я считаю, что создать новую структуру, задекларировать ее и ничего под это не дать — глупо как минимум!

А если я вам скажу, что у меня есть план на территории НГУ поставить здание — восемь этажей вверх и два — вниз, где разместить новый современный центр боевого управления с новой инфраструктурой? На строительство мне надо где-то 120 миллионов гривен, еще 80 — на «начинку». Пока их нет. Но мы делаем проекты. И когда нам предоставят средства — мы уже будем знать четко, на что их направить. Мы сегодня создаем автоматическую систему управления. Я думаю, что до декабря у меня новая современная бригада будет в отделении иметь планшеты — и будем видеть, где каждый солдат находится (в частности, на передовой).

Мы понемногу приходим к тому, что давно уже функционирует в странах НАТО. Но на это нужны время и деньги. Мы не сидим на месте.

— Какие еще новые направления, проекты, на которые не нужны такие средства?

— Сегодня в стране не отработана система психологической реабилитации. А синдром войны — штука сложная. И мы сегодня начали психотренинговый комплекс. То есть бойцы, которые идут на передовую, будут проходить диагностику. Потом, когда они возвращаются, с ними работают, их выводят из этого психического состояния, пытаются ресоциализировать… У нас есть полный план по созданию современного психотренингового комплекса.

— То есть речь идет о том, что наконец будет предоставляться централизованная психологическая помощь для участников АТО, которые возвращаются с фронта? Вы всех будете прогонять через этот центр?

— Да, мы будем делать это постепенно. И еще больше — будем делать выездные группы, которые будут выезжать непосредственно в воинские части и там работать. Для этих нужд закупаем в этом году два автобуса. А вы видели наши автобусы-столовые, кстати?

— Нет.

— Такого нигде больше нет. Представьте: несколько сотен людей стоят в центре города. Как их покормить? Куда им в туалет сходить? И мы делаем такие комплексы, что люди садятся, едят, уходят, сменяют друг друга… Не надо ни мусорить, не надо ходить с котелками. Мы эти вещи сегодня внедряем. Причем все продумано, мы тщательно изучаем аналогичный опыт в других странах, где-то что-то свое придумываем…

Кроме того, мы уже разработали образцы новой формы. Продумали все до мелочей. Включая новую символику и головные уборы — и фуражки, и зимние шапки. Нас пытались троллить в свое время за эти зимние шапки, что они какие-то не такие… (волонтер-инструктор из Израиля Цви Ариэли критиковал командование НГУ за закупку меховых зимних шапок вместо значительно более дешевых флисовых, — прим. ред.).

— И я понимаю, почему троллили. На меховую шапку каску не натянешь!

— Да нет… Скорее, причина в том, что в Израиле в такой шапке очень жарко… Когда ко мне приходила ваша коллега из другого издания, примерила ту шапку на себя. И президенту я показывал, что изготовлена она из натурального меха, а не невесть из чего, как об этом рассказывали критики. Потому что президент не верил, пока сам не увидел.

— Хорошо. А с каской что делать?

— А она спокойно одевается. Опускаешь «уши», завязываешь снизу — и спокойно надеваешь себе каску! Хотя, если уж на то пошло, под каску всегда, как правило, одевается подшлемник — зимой он еще и лицо от холода защитить может помочь. Но на эту шапку, повторюсь, каску можно надеть.

Вернемся к форме. Синего цвета форма предусмотрена для частей, которые охраняют консульства, представительства, занимаются охраной общественного порядка. Цвета оливы — для военных оперативных частей.

— А почему это важно сейчас? Я понимаю, почему важно менять во время войны систему управления, систему подготовки… Но изменение внешнего вида формы?..

— Знаете, что нас подтолкнуло к пониманию, что это правда необходимо? Двигаясь в направлении евроинтеграции, мы заметили, что там очень серьезно различают полицию и жандармерию. Последняя — это военизированное формирование, или, как у нас говорят, воинское формирование с правоохранительными функциями.

Общество зеленую военную форму воспринимает настороженно. Мы создали подразделение для несения службы по охране общественного порядка в горной местности. Как это делается в европейских странах? Жандармы Румынии, карабинеры Италии, жандармы Франции — они все присутствуют там, где люди на лыжах катаются, туризмом занимаются. И они там организовывают отдельные пункты — комендатуры. И кроме правоохранительных функций они еще оказывают помощь и спасают, если это нужно.

И когда мы пришли в Яремче, возле Буковели, вдруг выяснилось, что люди воспринимают нас в штыки. Говорят: «Что вы тут, ребята, делаете? Езжайте к себе в АТО!» Это один такой звоночек был.

А когда мы во время Евровидения проводили экспериментальное ношение новой формы — люди нас воспринимали совсем иначе. Они чувствуют, что в синей форме идет милиционер. Нет никакой внутренней настороженности.

Эта зеленая форма, которая есть в НГУ сейчас — это полевая форма. Мы все равно когда-то должны были бы перейти на новую униформу. Мы не говорим, что то, что здесь нарисовано (показывает толстый альбом с образцами новой формы), будет все и сразу. Понятно, что должно пройти время, мы должны доносить то, что носили раньше — мы же государственные деньги считаем. Цветовые гаммы подобраны, чтобы этот переходный период прошел не так больно. И вот с созданием новых подразделений эта синяя форма как раз будет лучшим сигналом для людей: это — новое формирование, созданное народом, которое предназначено не только для того, чтобы воевать, но и выполнять задачи внутри страны.

— Не жалеете, что в свое время согласились прийти сюда, в Нацгвардию?

— А вы знаете, когда меня спрашивают: «Ну как ты там?», я отвечаю, что сегодня с удовольствием иду на работу. Причина в том, что когда удается все, что мы начинаем командой, которая есть в Нацгвардии, я получаю огромное удовольствие…

— А что ваш опыт, ваши военные знания подсказывают вам относительно того, не грозит ли нам серьезная активизация боевых действий — вплоть до, возможно, полномасштабного вторжения? Насколько долго вообще, по-вашему, продлится война?

— Вы знаете, у меня такое внутреннее ощущение, что война продлится недолго.

— Как она может прекратиться? Благодаря чему?

— Или будут найдены действенные рычаги влияния на Путина, или его просто не станет. Знаю, нельзя никому желать смерти, но так действительно было бы лучше для всех.

Ибо вспомните Гитлера — народ принимал его на ура, а когда его не стало — и война закончилась, и Германия выбрала другой путь развития, превратившись в процветающую страну Европы. В Советском Союзе после периода сталинского террора, когда сам Сталин умер, началась «оттепель». И это — судьба всех тех «вождей»…

Россия также после краха СССР пережила свой период «оттепели» — во времена Ельцина. И есть надежда, что второго Путина там сейчас не будет.

Но это мое личное мнение и надежда. Как руководитель НГУ я могу сказать, что, независимо от правового режима, независимо от политических изменений в стране, Национальная гвардия будет развивать свой потенциал, повышать профессионализм и боеспособность, чтобы защищать безопасность и права своего народа, выполнять свои функции согласно законам Украины и как можно эффективнее противодействовать различным угрозам правопорядку.

Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 1 августа 2017 > № 2261276 Юрий Аллеров


Венесуэла > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 31 июля 2017 > № 2260390 Евгений Бай

Мировая война может начаться с Венесуэлы

Евгений Бай, Haqqin.az, Азербайджан

Венесуэла переживает один из самых драматичных периодов своей новейшей истории. Со среды в стране проводится всеобщая забастовка и одновременно не прекращаются массовые демонстрации протеста. Эти акции неповиновения призваны оказать давление на правительство Николаса Мадуро с тем, чтобы он отменил назначенные выборы в так называемую Конституционную ассамблею. Ей будет поручено внести принципиальные поправки в конституцию, что по мнению оппозиции, превратит Венесуэлу во вторую Кубу с однопартийной системой и отсутствием какой бы то ни было демократии.

Накануне американская газета El Nuevo Herald сообщила со ссылкой на свои источники о том, что президент Мадуро предлагает перенести выборы в Конституционную ассамблею на 45 дней для того, чтобы, как он выразился, «охладить уличные протесты».

В пользу такого развития событий говорила и информация, полученная из моих источников на Кубе о том, что время своего визита в Гавану в середине июля колумбийский президент Хуан Мануэль Сантос убедил кубинского лидера Рауля Кастро повлиять на Мадуро, чтобы тот отказался от выборов в Конституционную ассамблею. Одновременно с этим сообщается, что правительства 13 латиноамериканских стран, среди них таких крупных, как Бразилия, Аргентина, Чили также добиваются отмены выборов, которые могут привести Венесуэлу на грань гражданской войны.

Гражданская война выходит из берегов

Сейчас в Венесуэле складывается качественно иная ситуация. Общее число жертв составило 106 человек, но это число с каждым днем растет. Многие улицы венесуэльской столицы — Каракаса перегорожены баррикадами из мусора и практически пусты. На стенах домов надписи «Нет диктатуре!» По призыву «Круглого стола демократического единства», объединяющего около 20 оппозиционных партий, в столице был проведен многотысячный марш под названием «Взятие Каракаса».

Но одновременно не менее горячая атмосфера складывается и вокруг самой страны. Президент США Дональд Трамп пригрозил, что если Мадуро не откажется от выборов в Конституционную ассамблею, он введет против его страны жесткие санкции. «Соединенные Штаты не будут сидеть сложа руки, в то время как Венесуэла разрушается, — написал Трамп в своем твиттере. — Если режим Мадуро навяжет стране 30 июля Конституционную ассамблею, США примут мощные и быстрые экономические меры».

Отношения между США и Венесуэлой остаются напряженными уже 18 лет, с момента прихода к власти в этой латиноамериканской стране Уго Чавеса. В 2010 году две страны отозвали своих послов из Вашингтона и Каракаса соответственно. Однако демократическая администрация Барака Обамы пыталась снизить взаимное раздражение и неприязнь. А после того, как в Белый дом пришел республиканец Дональд Трамп, стало ясно, что эти отношения будут обостряться еще больше. Неформальным советником нынешнего президента по Латинской Америке взялся выступать сенатор от Флориды кубинских корней Марко Рубио. Он уже давно ратует за сворачивание политики Обамы в отношении Гаваны, но еще более непримиримо относится к Мадуро. Хорошее знание латиноамериканских реалий позволяет ему нажимать на болевые точки венесуэльских правителей.

Санкции или «сострадание»

Чем же угрожает Белый дом Каракасу? По мнению многочисленных экспертов в США и Латинской Америке, речь может идти о полном или частичном прекращении импорта нефти и нефтепродуктов из Венесуэлы. По данным испанской газеты El Pais, Венесуэла поставляет в США 36 процентов всей добываемой страной нефти, и в случае бойкота ее бюджет будет терять 11 миллиардов 700 миллионов долларов ежегодно. Для переживающей острейшую нехватку валюты венесуэльской экономики это будет катастрофой. Как говорит бывший губернатор Каракаса и экс-представитель Венесуэлы в ООН Диего Ариас, «только сострадание Трампа может спасти Мадуро». И вероятно, не только его. Бойкот венесуэльской нефти может привести к гуманитарному бедствию огромных масштабов. Уже сейчас десятки тысяч венесуэльцев, спасаясь от голода, переходят границу с соседней Колумбией в надежде получить там хлеб и убежище от нарастающего насилия.

И такой поворот вызывает серьезную озабоченность у американских экспертов. Жесткие экономические санкции могут не только оказаться неэффективными. США своими санкциями могут выстрелить в самих себя. Джордж Тейл, аналитик WOLA (Washington Office on Latin America) утверждает, что это вызовет лишь «патриотический подъем со стороны режима Мадуро, который обвинит во всех бедах страны империализм США».

Дэвид Шмилд, профессор университета Нового Орлеана, считает, что «венесуэльское правительство выйдет укрепившимся после этого нового конфликта с США». Кроме того, считает ученый, «нет возможности ввести экономические санкции против Каракаса без последствий для населения». Он боится, что венесуэльцы, уже давно страдающие от дефицита продовольствия и высочайшей инфляции, одной из самых высоких в мире, «будут просто умирать от голода».

А американские представители в последнее время сами провоцируют венесуэльских руководителей, выступая с заявлениями, которые лишь дают повод президенту Мадуро обвинить США в подготовке государственного переворота в Венесуэле. Так в конце прошлой недели директор ЦРУ Майк Помпео сказал, отвечая на вопрос одного из участников Конференции по безопасности в Аспене о том, что он провел встречи в столицах Мексики и Колумбии с тем, «чтобы дать им (представителям этих стран) понять, что нужно сделать для достижения лучшего результата в Венесуэле». Венесуэльские власти отреагировали немедленно, обвинив главу ЦРУ в подготовке правого переворота, вроде тех, которые были осуществлены США в свое время в Чили и Гватемале. «Общеизвестно, что правительство Трампа является одним из самых неопытных в сфере внешней политики за всю новейшую историю Америки, — пишет в этой связи известный латиноамериканский колумнист Андрес Оппенгеймер. — Однако то, что заявил Помпео, является величайшей глупостью даже на фоне общих низких параметров нынешнего кабинета США».

Выстрел с сильной отдачей

Действительно, времена, когда ЦРУ могло сравнительно безболезненно осуществлять перевороты в латиноамериканских странах, прошли. Мир стал настолько взаимозависимым, что любая необдуманная силовая акция может резонансом ударить по тому, кто бьет. И если отношения между Каракасом и Вашингтоном накалятся добела, это может стать серьезной угрозой для национальной безопасности Соединенных Штатов. Ведь по данным ЦРУ в Венесуэле скопилось гигантское количество оружия, большая часть которого была приобретена на кредитной основе в России. В частности там, как подсчитали эксперты, может быть до миллиона «стингеров» (в российской терминологии ПЗРК «Игла»), которые в случае эскалации конфликта могут стать смертельным оружием и для американских гражданских самолетов.

Но и это не все. Первая мировая война, как известно, началась после убийства эрцгерцога Фердинанда в Сараево, которое никто не мог предвидеть. Сейчас мир ожидает, что Трамп может в своих внутриполитических интересах нанести удар по северокорейскому хулигану Ким Чен Ыну или попытаться вновь блокировать Иран с его ядерной программой. Но нельзя исключать, что эпицентром конфликта, который сейчас является региональным, но может стать и мировым, будет Венесуэла.

Москва предельно раздражена новыми бессрочными антироссийскими санкциями, которые одобрил Конгресс США. Президент Владимир Путин и вся его команда, похоже, полностью разочаровались в Трампе. И если до первой встречи двух лидеров в Гамбурге Кремль еще испытывал какие-то иллюзии в отношении того, что президенту США удастся преодолеть сопротивление Конгресса, то теперь им пришел конец. В неофициальных разговорах российские политики называют Трампа «слабаком», не оправдавшим их надежды.

Россия уже дала первый ответ на санкции. Как уже сообщал haqqin.az, у американского посольства отобрана дача в Серебряном бору в Москве (напомним, что еще в декабре американцы запретили использовать посольские дачи России в штатах Мэриленд и Нью-Йорк). Кроме того, Госдепартаменту предложено сократить численность представительств США в Москве до уровня, который имеют российские миссии в США. В результате Вашингтон вынужден будет отправить на родину группу дипломатов, значительно превышающую 35 человек — по численности российских сотрудников, которые были высланы из США в конце прошлого года.

Венесуэла как зона противоборства двух держав

А что будет дальше, не знает никто. Путин, похоже, настроен весьма серьезно. И, вероятно, он рассматривает и новые ответы дяде Сэму. Где Москва может противостоять американцам? В Сирии это маловероятно, там две страны при всех имеющихся разногласиях имеют одного врага — ИГИЛ. По отношению к молодому хулигану Киму Россия на словах до сего времени соглашалась с США, но на деле оберегает северокорейского диктатора, хотя в случае, если американские авианосцы нанесут по его режиму удар «томогавками», заступаться за него не будет. Что касается Ирана, то если Трамп откажется от многосторонней сделки по ограничению иранской ядерной программы и вновь ведет санкции, то Москва будет находиться в стороне в ожидании экономических дивидендов от этой новой ссоры Запада с Ираном.

А вот Венесуэла стоит отдельно в этом списке. Там у России серьезные нефтяные интересы и уже инвестированы миллиарды долларов. Так почему бы не использовать гражданскую войну в этой стране, чтобы показать американцам «кузькину мать»?! Почему не поставить Каракасу современное оружие, пусть даже в долг, почему не провести «показательные» морские учения в Карибском море с участием венесуэльцев, да еще пригласить на них Китай? Таким образом, Путин заявит Трампу: Америка вторглась в сферу контроля России, проведя переворот на Украине, а мы будем действовать неподалеку от ваших берегов. И если раньше функцию непотопляемого советского авианосца выполняла Куба, то теперь российская база может быть в Венесуэле.

Так что у Мадуро есть шансы устоять в противоборстве с американцами, как в свое время устоял Кастро. История развивается по спирали, но никто не знает, на каком из ее витков человечество ждет обвал.

Венесуэла > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 31 июля 2017 > № 2260390 Евгений Бай


Россия. Белоруссия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > interaffairs.ru, 28 июля 2017 > № 2258206 Александр Дюков

К вопросу о численности расстрелянных органами НКВД в Куропатах

Александр Дюков, Директор фонда «Историческая память», член попечительского совета Ассоциации историков «Союзная инициатива памяти и согласия»

Массовые репрессии 1937-1938 годов до сих пор остаются одной из наиболее болезненных страниц отечественной истории ХХ века. Хотя со времени трагических событий «Большого террора» минуло уже 80 лет, память о них до сих пор жива. Этой осенью в Москве будет установлен монумент жертвам политических репрессий «Стена скорби». Свой мемориал появится и в Белоруссии, в урочище Куропаты. «Там будет мемориал. Это будет общее место поклонения людям, которые там погибли», - сказал в марте 2017 года Президент Республики Беларусь Александр Лукашенко, подчеркнув, что установка мемориала - способ уйти от политизации трагического прошлого1.

С подобным подходом невозможно не согласиться, тем более что захоронения жертв советских репрессий в Куропатах окутаны плотным туманом мифов и домыслов, используемых белорусской «оппозицией» в неблаговидных политических целях. В первую очередь это касается численности людей, похороненных в лесном урочище на северо-восточной окраине Минска. Белорусские «оппозиционеры» утверждают, что в Куропатах лежит до четверти миллиона расстрелянных НКВД. Но так ли это на самом деле? Попробуем разобраться.

О массовых захоронениях в Куропатах стало известно 3 июня 1988 года. В этот день в белорусской газете «Лiтаратура i мастацва» была опубликована статья «Куропаты: дорога смерти», написанная инженером Е.Шмыгалевым и археологом З.Позняком. Авторы рассказывали, что к северу от минского микрорайона «Зеленый луг» обнаружены массовые захоронения жертв сталинских политических репрессий. Основываясь на показаниях опрошенных ими местных жителей, авторы статьи утверждали, что расстрелы в Куропатах осуществлялись органами НКВД практически ежедневно с 1937 по 1941 год2. Статья произвела эффект разорвавшейся бомбы; тема Куропат была немедленно политически инструментализирована белорусскими националистами3.

Для националистической мобилизации использовалось место, в котором действительно покоились тела расстрелянных органами НКВД. Проведенное в 1988-1989 годах прокуратурой Белорусской ССР расследование установило, что расстрелы в Куропатах проводились органами НКВД со второй половины 1930-х годов до начала войны4. В дальнейшем эти выводы были подтверждены Генеральной прокуратурой Республики Беларусь - в 1995 и 2001 годах5. К настоящему времени в белорусском обществе в целом установился консенсус относительно вопроса, кем были расстреляны похороненные в Куропатах6.

К сожалению, точное число покоящихся в безымянных могилах в Куропатах до сих пор скрыто туманом необоснованных предположений и прямой лжи. Не имея доступа к документам архива КГБ7, работавшие по делу в 1988-1989 годах следователи могли ориентироваться лишь на данные раскопок. При этом из 510 предполагаемых захоронений вскрыто и исследовано было лишь восемь; полученные данные экстраполировались на все захоронения Куропат.

По заданию следствия раскопки летом 1988 года проводила группа археологов Института истории АН БССР во главе с З.Позняком. Было вскрыто восемь предполагаемых захоронений, в двух из них (захоронения №4 и №7) никаких останков обнаружено не было. В остальных шести были обнаружены останки не менее 356 человек, в том числе в захоронении №1 - не менее 55 человек, в захоронении №2 - не менее 69, в захоронении №3 - не менее 37, в захоронении №5 - не менее 107, в захоронении №6 - не менее 36, в захоронении №8 - не менее 52 человек. Вычислив среднее число останков на одно захоронение (59 человек), следователи экстраполировали эти данные на общее число предполагаемых захоронений в Куропатах. Было объявлено, что в захоронениях на территории Куропат покоится «не менее 30 тыс. граждан»8.

Однако проводившие раскопки археологи под руководством З.Позняка были не согласны с этой цифрой. Позняк сформулировал предположение о том, что захоронения уже вскрывались и часть трупов изъята властями. Несмотря на то, что это предположение было отвергнуто специалистами (в том числе руководителем отдела археологии Института истории АН БССР9), группа Позняка решила считать не только реально обнаруженные в захоронениях останки, но и останки, якобы изъятые оттуда. Таким образом, число найденных останков было произвольно увеличено в три раза: средняя численность останков на одну могилу была определена в 200 человек. Экстраполяция этих данных на общее число предполагаемых захоронений дало число в 102 тыс. захороненных в Куропатах. Однако даже это число, по мнению Позняка и его коллег, было слишком незначительным. «Настоящая цифра захороненных должна быть в 2-2,5 раза больше и достигать примерно 220-250 тысяч» - говорилось в итоговом отчете группы Позняка10. Впоследствии З.Позняк неоднократно заявлял, что в Куропатах захоронено около 250 тыс. человек11, не упоминая о том, что эта цифра основывается на шаткой пирамиде не выдерживающих элементарной критики предположений.

На фоне построений Позняка цифра, названная следствием (30 тыс. захороненных) смотрится правдоподобно. Однако на самом деле она также не соответствует действительности. Это наглядно было продемонстрировано в ходе раскопок, произведенных в 1997-1998 годах (в рамках проводившегося Генпрокуратурой РБ дополнительного расследования). Тогда были произведены раскопки 23 предполагаемых захоронений в Куропатах, только в девяти были обнаружены человеческие останки, остальные впадины захоронениями не являлись12.

Следует отметить, что метод экстраполяции применительно к советским расстрельным полигонам не работает вообще. Это, в частности, показали раскопки на другом месте захоронений жертв советских репрессий - Бутовском полигоне под Москвой. Специалисты-археологи, проводившие раскопки на полигоне в августе 1997 года, так же как и их коллеги, работавшие в Куропатах, прибегли к методу экстраполяции и оценили общее число захороненных в 70 тыс. человек13. Однако число приговоренных к расстрелу в 1937-1938 годах Московским УНКВД (именно в ведении этого подразделения находился Бутовский полигон14) известно абсолютно точно: в начале 1990-х годов в архиве управления Министерства безопасности РФ по Москве и Московской области обнаружено 18 томов дел с предписаниями и актами о приведении в исполнение высшей меры наказания (ВМН) в отношении 20 765 осужденных15. Число приговоренных к ВМН в последующие годы было невелико, так что реально на Бутовском полигоне захоронено не 70 тыс. расстрелянных, а гораздо меньше - 21-22 тысячи.

К сожалению, белорусские историки, в отличие от своих российских коллег, не получили шанса поработать с документами архива КГБ Белоруссии и установить точное число приговоренных к расстрелу в Минске в 1937-1941 годах. Однако опубликованные к настоящему времени данные статистики репрессивной деятельности НКВД все же позволяют понять, какого порядка это число.

Прежде чем перейти к рассмотрению данных статистики НКВД о репрессиях в Белоруссии, позволим себе небольшое отступление. Оперативно-статистическая отчетность органов НКВД активно используется современными историками. Но можно ли ей доверять? Не носит ли эта отчетность сфальсифицированный и/или заведомо неполный характер?

Отвечая на этот вопрос, историки из общества «Мемориал» высказываются совершенно определенно. «Полагаем, что да. Подлинность самих документов сомнений не вызывает - и внешний вид, и атрибутика убеждают в том, что они составлены именно в 1939-1941 годах. А разумного обоснования, зачем надо было фальсифицировать данные в ту эпоху, мы не находим. Союзные статсводки были предназначены лишь для крайне узкого круга лиц в НКВД - наркома, его заместителей и начальников двух-трех основных отделов, а также для высших руководителей Политбюро и СНК; все эти лица имели свои дополнительные источники информации - лгать им в цифровых показателях арестов было просто бессмысленно. Сводки к тому же являлись базовым документом, на основании которого НКВД испрашивал у СНК бюджетные средства на проведение операции (которая, безусловно, стоила очень дорого - командировочные и другие сопутствующие расходы, увеличение штатов оперативников и тюремных работников и т. д.), на содержание и перевозку арестованных. Странно было бы для НКВД в этой ситуации сознательно преуменьшать масштабы своей деятельности. Наконец, многие отдельные цифры из представленных в сводках мы встречали (с небольшими отклонениями в ту или иную сторону) в различных документах независимого происхождения - в справках по отдельным линиям работы НКВД, в отчетных материалах судебных органов и т. д.»16.

Разумеется, статистика репрессивной деятельности НКВД не свободна от погрешностей17, однако эти погрешности не носят масштабного характера и могут быть выявлены исследователями.

В отличие от других бывших советских республик (России, Украины, Грузии, Молдавии), в Белоруссии оперативно-статистическая отчетность о репрессивной деятельности органов госбезопасности, к сожалению, до сих пор остается недоступной для исследователей. Тем не менее в начале 1990-х годов некоторые белорусские историки получили возможность ознакомиться с документами органов госбезопасности. Опубликованные ими статистические данные о репрессиях могут быть проверены и дополнены данными, введенными в оборот историками России и других стран. В итоге мы имеем возможность получить вполне достоверное (хотя и требующее дальнейшей детализации) представление о масштабах советских репрессий в Белоруссии в целом и в годы «Большого террора» 1937-1938 годов в частности.

Первым историком, получившим доступ к закрытым документам КГБ Белорусской ССР, стал начальник отдела Комитета по архивам и делопроизводству при Совете министров Республики Беларусь В.И.Адамушко. В 1994 году он опубликовал книгу, посвященную сталинским политическим репрессиям в Белоруссии, впервые введя в научный оборот данные о численности осужденных по политическим статьям, в том числе приговоренных к высшей мере наказания, а также о динамике репрессий.

«По официальным данным, начиная с ноября 1917 и по апрель 1953 года судебными и внесудебными органами в республике было рассмотрено свыше 170 тыс. дел в отношении 250 тыс. человек, которые привлекались к ответственности по политическим мотивам. Из этого количества 10 тыс. человек были репрессированы в 1917-1929 годах, 46 тыс. - в 1929-1934 годах, 55 тыс. - в 1941-1945 годах, 50 тыс. - в 1946-1953 годах. Пик репрессий пришелся на 1935-1940 годы. Свыше 85 тыс. наших соотечественников пострадали от политических репрессий в этот период. Более 28 тыс. были расстреляны. Всего же в 1920-1950-х годах за «контрреволюционные преступления» было приговорено к высшей мере наказания свыше 35 тыс. человек. Таким образом, судебными и внесудебными органами в республике по политическим причинам было привлечено к ответственности свыше 250 тыс. граждан. Все эти дела полностью сохранились и находятся в архивах Комитета государственной безопасности республики»18.

Речь шла лишь об осужденных по политическим мотивам; люди, высланные в отдаленные районы страны в административном порядке, в приведенной В.И.Адамушко статистике органов госбезопасности не учитывались, и историку пришлось реконструировать численность этой категории репрессированных19.

В подготовленной позднее для «Белорусской энциклопедии» статье о сталинских репрессиях В.И.Адамушко привел те же цифры, но уже с точностью до человека: «250 499 человек осуждены судами или наказаны решениями внесудебных органов… В 1935-1940 годах… пострадали 86 168 жителей Беларуси, из них 28 425 расстреляны... Всего в ноябре 1917 - апреле 1953 года за контрреволюционные преступления к смертной казни приговорено 35 868 человек»20.

Давайте посмотрим, насколько приведенные В.И.Адамушко данные согласуются с документами, введенными в научный оборот российскими историками. Для начала проведем выборочную проверку данных об общем количестве арестованных. По данным В.И.Адамушко, в период с 1935 по 1940 год было репрессировано в общей сложности 86 168 человек. Обратимся к данным сводной статистики репрессивной деятельности органов госбезопасности, опубликованной историком О.Б.Мозохиным. В 1935 году НКВД БССР было арестовано 7309 человек, в 1936-м - 4602, в 1937-м - 39 049, в 1938-м - 19 918, в 1939-м - 10 196 (в том числе 8818 человек - в Западной Белоруссии), в 1940 году - 1094 человека21.

Суммировав эти данные, мы получаем 82 168 арестованных за период с 1935 по 1940 год. Полученная цифра несколько меньше, чем приводимая В.И.Адамушко, однако этому есть рациональное объяснение: дело в том, что В.И.Адамушко пишет не об арестованных, а о «пострадавших от репрессий». Между тем далеко не все, привлеченные органами НКВД к уголовной ответственности, арестовывались. Так, например, в 1935 году по делам органов НКВД БССР были привлечены 9221 человек, из них арестованы 7309 человек22. В 1936 году республиканскими органами госбезопасности были привлечены 5155 человек, из них арестованы 4602 человека23. В 1937-1938 годах привлечение без ареста органами НКВД не практиковалось, а за 1939-1940 годы в опубликованной статистике данные отсутствуют. Тем не менее, учтя данные о привлеченных без ареста в 1935-1936 годах, мы получаем 84 633 пострадавших от репрессий - цифру, практически не отличающуюся от данных В.И.Адамушко. Таким образом, данные В.И.Адамушко прекрасно соотносятся с данными общесоюзной репрессивной статистики.

Теперь перейдем к вопросу о численности приговоренных к высшей мере наказания. По данным В.И.Адамушко, всего за 1917-1953 годы в БССР было вынесено 35 868 расстрельных приговоров, из них 28 425 - в период с 1935 по 1940 год24. Проверка этих данных оказывается немного сложнее, чем данных о численности репрессированных в 1935-1940 годах. Дело в том, что в опубликованной сводной отчетности репрессивной деятельности органов госбезопасности данные о расстрельных приговорах приводятся, как правило, без разбивки по территориальным и структурным органам НКВД. Такая разбивка есть лишь за период с 1927 по 1933 год, причем имеющиеся данные касаются лишь осужденных местными «тройками». Между тем приговоры по делам белорусских органов госбезопасности также выносились судами.

Согласно опубликованной О.Б.Мозохиным статистике, в 1927 году «тройкой» при белорусском полпредстве ОГПУ были приговорены к ВМН 94 человека, в 1928-м - 81, в 1929-м - 54, в 1930-м - 997, в 1931-м - 124, в 1932 году - 28 человек25. Таким образом, по данным общесоюзной статистики, общее число приговоренных к расстрелу в БССР в период с 1927 по 1932 год составило 1378 человек. Данные общесоюзной статистики по вынесенным в 1933 году расстрельным приговорам дефектны, что убедительно продемонстрировано А.Г.Тепляковым26. Поэтому нам приходится ориентироваться на имеющиеся фрагментарные данные. Известно, что к началу мая 1933 года в БССР органами госбезопасности были осуждены 13 414 человек, в том числе 2158 - к расстрелу27. Нет никаких сомнений, что вынесение смертных приговоров продолжалось и во второй половине 1933 года (хотя, как показывают исследователи, интенсивность вынесения приговоров заметно снизилась28); по всей видимости, общее число расстрелянных в этом году составило не менее 3500 человек - рекордное для республики число.

Таким образом, нам известно, что в 1927-1933 годах в Белоруссии было вынесено не менее 5 тыс. расстрельных приговоров. Эти цифры не противоречат приводимым В.И.Адамушко данным, однако и прямым подтверждением их не являются.

К счастью, гораздо лучше документированы репрессивные кампании периода 1935-1940 годов. По данным В.И.Адамушко, за эти годы в БССР было вынесено 28 425 расстрельных приговоров. Из опубликованной общесоюзной статистики мы знаем, что в 1935-1936 и 1939-1940 годах число выносимых по делам органов госбезопасности смертных приговоров было невелико. В 1935 году по всему Советскому Союзу к ВМН были приговорены 1229 человек, в 1936-м - 1118, в 1939-м - 2601, в 1940 году - 1863 человека29. Общее число расстрелянных за эти годы в Белоруссии едва ли в общей сложности превышает 400-500 человек; основная масса расстрельных приговоров, таким образом, приходится на 1937-1938 годы.

Общесоюзная статистика «Большого террора» 1937-1938 годов хорошо известна. За два года было вынесено рекордное для всей советской истории количество смертных приговоров - в отношении 681 692 человек30. Подавляющее большинство этих приговоров было вынесено внесудебными органами в рамках так называемых «массовых операций» НКВД - операции по приказу №00447 (так называемой «кулацкой», хотя в ее рамках репрессировались далеко не только кулаки) и «национальных» операций («польской», «немецкой», «латышской» и т. д.). В рамках «кулацкой» операции было осуждено к ВМН 386 798 человек31, в рамках «национальных» операций - 247 157 человек32. Таким образом, репрессированные по «массовым операциям» составляют 93% от общего числа репрессированных в 1937-1938 годах.

По данным ГУГБ НКВД СССР, к 1 марта 1938 года по приказу №00447 в БССР было арестовано 24 209 человек, из них по первой категории (расстрел) было осуждено 6869 человек (в том числе 3943 «бывших кулака, 996 уголовников и 1930 «других контрреволюционных элементов»)33. К 1 июля 1938 года численность арестованных по «кулацкой» операции в БССР увеличилась незначительно, достигнув 25 414 человек34; как и во всем СССР, «кулацкая» операция была фактически завершена. Впрочем, 17 июля 1938 года НКВД БССР направил на дополнительные лимиты: 
5 тыс. человек, в том числе 2 тыс. по первой категории. Были ли эти лимиты утверждены центром, остается неизвестным, но скорее всего - нет; современные исследователи не учитывают этот лимит в общей статистике «кулацкой» операции35.

Данные о результатах «национальных» операций в Белоруссии мы находим в датируемой декабрем 1938 года справке НКВД БССР «Об итогах операций по польской, немецкой и латвийской агентуре в БССР». Согласно этому документу, с августа 1937 по конец октября 1938 года по «национальным» операциям было арестовано 23 439 человек, в том числе по «польской» операции - 21 407 человек, по «немецкой» операции - 563 человека и по «латышской» операции - 1459 человек. По состоянию на 1 июня 1938 года, из этого числа было осуждено 22 517 человек, в том числе к ВМН - 18 687 человек36. Разумеется, эти цифры неполны: приговоры по первой категории выносились и после 1 июня 1938 года, хотя и с меньшей интенсивностью.

По данным «Мемориала», базирующимся на сводной оперативно-статистической отчетности НКВД, в БССР по «польской» операции за август 1937 - ноябрь 1938 года было осуждено 20 772 человека, в том числе к расстрелу - 18 530 человек37. По «немецкой» операции в БССР было в общей сложности осуждено 355 человек, 243 из них - к расстрелу38. Данные о расстрельных приговорах по «латышской» операции отсутствуют, однако известно, что в среднем по Советскому Союзу в рамках «латышской» операции 74% выносимых приговоров были приговорами к ВМН39. Экстраполяция этих данных на число арестованных по «латышской» операции в СССР дает нам около 1100 смертных приговоров. Таким образом, общее число осужденных к ВМН по «национальным» операциям в республике можно определить в районе 20 тыс. человек.

Соответственно, общее число приговоренных к ВМН по «кулацкой» и «национальным» операциям в БССР - около 27 тыс. человек, что составляет 96% от названного В.И.Адамушко числа расстрелянных в годы «Большого террора». Этот процент немного выше, чем в целом по Советскому Союзу (92%), однако с учетом того, что основная часть приговоров вне «массовых операций» выносилась в Москве, ничего подозрительного в этом нет.

Мы продемонстрировали, что приведенные В.И.Адамушко данные о масштабах репрессий в 1935-1940 годах подтверждаются независимыми источниками. Таким образом, мы можем с уверенностью утверждать, что в 1935-1940 годах в БССР по делам органов НКВД было расстреляно 28 425 человек40.

Из этого, однако, следует, что оценка проводившегося в 1988-1989 годах следствием общего числа захороненных в Куропатах («более 30 тыс. человек») является ошибочной. Куропаты представляют собой типовую «спецзону», созданную местным НКВД для захоронения расстрелянных. Подобные «спецзоны» начали создаваться после начала «массовых операций» 1937-1938 годов по достаточно простой причине: число расстрельных приговоров было столь высоко, что традиционная схема тайного захоронения расстрелянных на обычных кладбищах перестала работать. Историкам известны распоряжения о создании «спецзон»; так, например, начальник УНКВД по Западно-Сибирскому краю С.Н.Миронов-Король летом 1937 года инструктировал своих подчиненных: «Чем должен быть занят начальник оперсектора, когда он приедет на место? Найти место, где будут приводиться приговоры в исполнение, и место, где закапывать трупы. Если это будет в лесу, нужно, чтобы заранее был срезан дерн и потом этим дерном покрыть это место, с тем чтобы всячески конспировать место, где приведен приговор в исполнение - потому что все эти места могут стать для контриков, для церковников местом религиозного фанатизма»41. «Спецзоны» создавались не только при УНКВД, но и при подчиненных им оперсекторах. Наиболее известные «спецзоны» в Москве (Бутовский полигон и полигон «Коммунарка»42), Ленинграде (Левашовская пустошь43), Киеве (Быковня44). В Белоруссии, по недавнему признанию первого заместителя председателя КГБ РБ генерал-майора И.П.Сергеенко, существовало 11 мест захоронений - в Минске, Бобруйске, Борисове, Витебске, Гомеле, Могилеве, Мозыре, Орше, Полоцке, Слуцке, Червене45.

Понятно, что при таких условиях в Куропатах не могло быть захоронено «более 30 тыс. человек» - реальное число расстрелянных в республике в период функционирования этой «спецзоны» составляет 28,5 тыс. человек. И похоронены они не в одном месте, а на 11 разных «спецзонах». Но сколько же тогда тел в действительности захоронено в лесном урочище под Минском? До открытия доступа к фондам Центрального архива КГБ РБ точного ответа мы не узнаем. Однако обоснованное предположение сделать все-таки можно.

В 2010 году начальник Центрального архива КГБ РБ В.Дорошевич обнародовал данные о численности хранящихся в архивах белорусской госбезопасности архивно-уголовных дел сталинского периода. При этом были также обнародованы данные о числе лиц, в отношении которых заводились эти уголовные дела, с разбивкой по областям. Общее число архивно-уголовных дел (235 552 человека) немного меньше, чем общее число репрессированных по делам органов госбезопасности, названное в свое время В.И.Адамушко (250 499 человек). Это объясняется тем, что часть дел в советское время могла передаваться в архивы КГБ других республик, а также в Центр. Тем не менее, благодаря данным, обнародованным В.Дорошевичем, мы получили возможность узнать, какой процент дел хранится в архиве КГБ в Минске. Оказывается, в Минске хранятся дела на 64 022 репрессированных, что составляет 27% от общего числа имеющихся в наличии дел46.

Получается, что в Минске велись дела 27% репрессированных. Если число расстрельных приговоров составляло примерно такой же процент, то в 1937-1938 годах в Минске к ВМН было приговорено около 7,5 тыс. человек. Интересно, что в 1998 году генеральный прокурор РБ О.Бажелко, основываясь на результатах дополнительных раскопок в Куропатах, назвал схожую цифру - до 7 тыс. человек47.

Как бы того ни хотелось лицам, в политических целях инструментализирующим трагедию Куропат, в лесном урочище под Минском лежат не сотни и даже не десятки тысяч расстрелянных. Однако из этого не следует, что память жертв сталинских репрессий не заслуживает увековечения. Недавнее заявление Президента Республики Беларусь А.Г.Лукашенко о планируемой установке в Куропатах мемориала - наглядное свидетельство того, что в Беларуси помнят о трагедии 1937-1938 годов и ее многочисленных жертвах. Помнят о них и в России.

 1Лукашенко: в ближайшее время в Куропатах создадут мемориальный комплекс //URL: http://www.belta.by/president/view/lukashenko-v-blizhajshee-vremja-v-kuropatah-sozdadut-memorialnyj-kompleks-239198-2017/ (дата обращения: 06.06.2017).

 2Пазьняк З.Шмыгалеў Я.Крывальцэвіч М.Іоў А. Курапаты. Мiнск, 1994 //URL: http://knihi.com/Zianon_Pazniak/Kurapaty.html (дата обращения: 06.06.2017).

 3Ушакин С. В поисках места между Сталиным и Гитлером: О постколониальных историях социализма // Ab Imperio. 2011. №1.

 4По итогам следствия была опубликована книга: Тарновский Г.С.Соболев В.В.Горелик Е.Г. Куропаты: следствие продолжается… М., 1990.

 5Кондратьев В. Куропаты: прокуратура еще раз подтверждает // Свабода. 1996. 21 июня; Прокуратура признала Куропаты местом захоронения жертв сталинских репрессий // Интернет-сайт «Хартия-97». 2001. 14 декабря // URL: http://katyn.ru/index.php?go=Pages&in=view&id=287 (дата обращения: 06.06.2017).

 6См., напр., материалы «круглого стола» «Куропаты - мемориал памяти и скорби», проведенного редакцией газеты «Советская Беларусь» в феврале 2017 г.: История должна нас объединять //URL: https://www.sb.by/articles/istoriya-dolzhna-nas-obedinyat.html (дата обращения: 06.06.2017).

 7Тарновский Г.С.Соболев В.В.Горелик Е.Г. Указ. соч. С. 44.

 8Там же. С. 196.

 9Там же. С. 194-195.

10Справаздача аб археалягічных раскопках (эксгумацыі) пахаваньняў ва ўрочышчы Курапаты (Брод) Менскага раену Бараўлянскага сельсавету // Пазьняк З.Шмыгалеў Я.Крывальцэвіч М.Іоў А. Курапаты. Мiнск, 1994 //URL: http://knihi.com/Zianon_Pazniak/Kurapaty.html (дата обращения: 06.06.2017).

11Зянон Пазьняк: Слова на Дзяды 2015 года //URL: https://pieramoha.org/artykuly/zianon-pazniak-slova-na-dziady-2015-hoda (дата обращения: 12.01.2017).

12Пресс-релиз Белорусского Хельсинкского комитета №19 от 27.10.1998 // URL: http://www.hrights.ru/text/belorus/b6/Chapter16.htm (дата обращения: 12.01.2017).

13Каледа К.Алексеев С.Разумов А.Головкова Л. Исследования последних лет на Бутовском полигоне // Бутовский полигон, 1937-1938. Книга памяти жертв политических репрессий. М., 1999. Вып. 3. С. 15.

14Расстрельные списки: Москва, 1935-1953. Донское кладбище (Донской крематорий). Книга памяти жертв политических репрессий / Под ред. Л.С.Ереминой, А.Б.Рогинского. М., 2005. С. 568.

15Рогинский А.Б. Послесловие // Расстрельные списки: Москва, 1935-1953. Донское кладбище (Донской крематорий). С. 565-566; Каледа К. Опыт создания общественно-церковного мемориального комплекса памяти жертв террора ХХ столетия на примере Бутовского полигона и феномен возникновения христианских музеев в России // Историческая экспертиза. 2015. №4. С. 167-168. См. также: Данные о числе расстрелянных на полигоне Бутово по дням в период с августа 1937 года по октябрь 1938 года // Бутовский полигон, 1937-1938. Книга памяти жертв политических репрессий. М., 1999. Вып. 3. С. 342-343.

16Горланов О.А.Рогинский А.Б. Об арестах в западных областях Белоруссии и Украины в 1939-1941 гг. // Репрессии против поляков и польских граждан. М., 1997 //URL: http://www.memo.ru/history/POLAcy/GORROG_C.htm (дата обращения: 25.07.2011).

17См., напр.: Тепляков А.Г. Динамика государственного террора в СССР в 1933 году: новые данные // Вестник Новосибирского государственного университета. Серия: История, филология. 2013. №1. С. 50-54.

18Адамушка У.I. Палiтычныя рэпрэсii 20-50-ых гадоў на Беларусi. Мiнск, 1994. С. 9.

19Там же. С. 9-10. К слову сказать, эта реконструкция оказалась ошибочной: В.И.Адамушко серьезно завысил численность «кулацкой ссылки» начала 1930-х гг. из БССР. Подробный разбор проблемы см.: Каралеў Ю. Аб рэальных маштабах сталінскіх рэпрэсій у Беларусі // ARCHE. 2014. №5.

20Адамушка У.I. Рэпрэсii палiтычныя рэпрэсii ў СССР // Беларуская энцыклапедыя. Мiнск, 2002. Т. 14. С. 21.

21Мозохин О.Б. Статистические сведения о деятельности органов ВЧК-ОГПУ-НКВД-МГБ (1918-1953 гг.): Статистический справочник. М., 2016. С. 153, 159, 164, 168, 173, 180.

22Там же. С. 153.

23Там же. С. 159.

24Адамушка У.I. Op. cit.

25Мозохин О.Б. Указ. соч. С. 82, 93, 107, 114, 122, 129. Стоит отметить, что данные о численности расстрелянных в 1932 г. подтверждаются независимыми источниками. См.: Тепляков А.Г. Динамика государственного террора… С. 52, сноска 8.

26Тепляков А.Г. Динамика государственного террора… С. 50-54.

27Там же. С. 52. Эта же цифра приводится белорусской исследовательницей Т.С.Протько, в начале 1990-х гг. работавшей в Центральном архиве Министерства безопасности РФ (ныне - ЦА ФСБ России). См.: Протько Т.С. Становление советской тоталитарной системы в Беларуси (1917-1941 гг.). Минск, 2002. С. 549.

28Протько Т.С. Указ. соч. С. 189.

29Мозохин О.Б. Указ. соч. 151, 158, 172, 179.

30Там же. С. 14.

31Юнге М.Бордюгов Г.Биннер Р. Вертикаль большого террора. История операции по приказу НКВД №00447. М., 2008. С. 598.

32Петров Н.В.Рогинский А.Б. «Польская операция» НКВД 1937-1938 гг. // Репрессии против поляков и польских граждан. М., 1997 //URL: http://old.memo.ru/history/POLAcy/00485ART.htm (дата обращения: 14.06.2017).

33Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание, 1927-1939: Документы и материалы. М., 2006. Т. 5. Кн. 2. С. 57.

34Там же. С. 161.

35Юнге М.Бордюгов Г.Биннер Р. Указ. соч. С. 522, 600.

36Адамушка У.I. Op. cit. С. 55-57.

37Петров Н.В.Рогинский А.Б. указ. соч. //URL: http://old.memo.ru/history/POLAcy/00485-2.htm (дата обращения: 14.06.2017).

38Охотин Н.Рогинский А. Из истории «немецкой операции» НКВД 1937-1938 гг. // Наказанный народ. Репрессии против российских немцев. М., 1999 //URL: http://old.memo.ru/history/nem/Chapter2.htm (дата обращения: 14.06.2017).

39Охотин Н.Рогинский А. «Латышская операция» 1937-1938 гг.: Архивный комментарий // Даугава. 2000. №4. С. 124-129.

40Стоит отметить, что в оперативно-статистическую отчетность о репрессивной деятельности органов госбезопасности не были включены данные о Катынском расстреле (см., напр.: Мозохин О.Б. Указ. соч. С. 14). Однако у нас нет оснований не доверять высшим должностным лицам Белоруссии, неоднократно заявлявшим, что никаких данных о расстрелах польских граждан по т. н. «белорусскому катынскому списку» в архивах республики не выявлено.

41Тепляков А.Г. Процедура: исполнение смертных приговоров в 1920-1930-х годах. М., 2007. С. 53.

42Расстрельные списки…

43Иофе В. Проблема Левашовского могильника //URL: http://www.gulagmuseum.org/getFile.do?object=521653053&language=1 (дата обращения: 06.06.2017).

44Історична довідка. Національний історико-меморіальний заповідник «Биківнянські могили» // URL: http://ua.bykivnya.org/page/storichniy_oglyad (дата обращения: 06.06.2017).

45История должна нас объединять //URL: https://www.sb.by/articles/istoriya-dolzhna-nas-obedinyat.html (дата обращения: 06.06.2017).

46Волков В. История без секретов // Рэспублiка. 2010. №85 (12 мая). С. 6.

47Пресс-релиз Белорусского Хельсинкского комитета…

Россия. Белоруссия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > interaffairs.ru, 28 июля 2017 > № 2258206 Александр Дюков


Франция. Украина. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > interfax.com.ua, 27 июля 2017 > № 2264573 Изабель Дюмон

И.Дюмон: Важно сопровождать проголосованные реформы реальными шагами по их внедрению

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" посла Франции в Украине Изабель Дюмон

На днях состоялся телефонный разговор лидеров "нормандской четверки". Удастся ли президенту Франции активизировать переговорный процесс?

Я считаю, что Президент Республики, принимая Президента Порошенко в Париже, менее двух месяцев после своего вступления в должность, продемонстрировал, что не намерен поворачиваться спиной к украинскому вопросу. Он напомнил также о своей приверженности соблюдению суверенитета Украины

Франция будет и в дальнейшем участвовать в «нормандском формате», но, чтобы говорить о динамичном, либо «активизированном» диалоге, прежде всего необходимо, чтобы дискуссии о выходе из кризиса приводили к конкретным результатам. Именно такая задача будет стоять в рамках предстоящего телефонного общения лидеров государств.

Существует мнение, что до выборов в Германии серьезных сдвигов в разрешении ситуации на Донбассе не будет. Вы согласны с этим?

Для меня было бы непозволительно высказываться от имени немецкого руководства, но убеждена, что в Германии, как и во Франции на момент выборов, имеет место осознание того, что не стоит выпускать из виду русско-украинский конфликт, поскольку работа дипломатов не должна зависеть от избирательного календаря.

Глава МИД ФРГ Зигмар Габриэль недавно заявил, что урегулировать конфликт на Донбассе в краткосрочной перспективе будет очень трудно. Каких шагов ожидают наши французские партнеры от Украины для выполнения Минских договоренностей? Какие от России?

Конфликт такой сложности не может быть решен за короткое время, поэтому задача Минских договоренностей и переговоров в «нормандском формате» как раз и заключается в том, чтобы позволить двигаться вперед шаг за шагом,

основываясь на детальной дорожной карте, прингятой руководителями государств и правительств. Россия и Украина подписали Минские договоренности, подкрепленные в «нормандском формате», а также на уровне Совета Безопасности ООН.

С украинской, как и российской, стороны мы ожидаем соблюдения обязательств, взятых на себя в рамках подписанных соглашений, которыми предусматривалось, в частности, установление режима прекращения огня, создание демилитаризованной зоны по обе стороны линия соприкосновения, а также принятие четкого правового статуса для Донбасса в составе украинского государства. Соблюдение отдельных пунктов договоренностей является ключевым условием для выхода из кризиса. Однако, ежедневно происходят нарушения режима прекращения огня, а за последние дни ситуация снова ухудшилась, что выражается в постоянно возрастающем количестве погибших и раненых.

Вместе с тем у нас есть понимание роли России в этом конфликте, в частности влияния, которое она имеет на сепаратистов. Исходя из этого, мы ожидаем от нее, чтобы она создала условия, которые позволят обеспечить выполнение части соглашений, касающейся безопасности, а также окажет необходимое давление для того чтобы, среди прочего, были возвращены украинские предприятия, конфискованные в марте этого года.

Мы также ожидаем от нее, чтобы было сделано все необходимое для освобождения пленных.

Считаете ли вы целесообразным создание отдельного формата переговоров по Крыму? Или включение этого вопроса в повестку дня "нормандского формата"?

По отношению к Крыму мы проводим политику непризнания и осуждения, которая реализуется через санкции, запрещающие инвестиции на полуострове и импорт продукции на рынок ЕС. Действие этих санкций было продолжено до 23 июня 2018 года в дополнение к другим санкциям, направленным против России, которые касаются банков, предприятий нефтяной и оборонной сферы, а также частных лиц, внесенных в «черный список» ЕС.

Мы поддерживаем украинские инициативы на уровне международных организаций, как это имело место при принятии Генеральной Ассамблеей ООН резолюции «О территориальной целостности Украины», которую 27 марта 2014 года представил украинский Министр иностранных дел. Наша позиция не изменилась, и мы продолжаем с особым вниманием следить за действиями и инициативами с украинской стороны.

Какова позиция Вашей страны по инициативе Киева ввести на Донбасс вооруженную миротворческую миссию ОБСЕ? Новое правительство готово поддержать эту инициативу Украины?

Миссия ОБСЕ присутствует на Донбассе с весны 2014 года. Наблюдателям из ее числа приходится работать в сложных условиях, рискуя жизнью: один из членов миссии погиб, подорвавшись на мине, во время следования патруля через зону, контролируемую сепаратистами, в апреле этого года. Вместе с тем, миссия имеет ключевое значение для продвижения вперед в разрешении конфликта.

Обсуждение средств для усиления эффекта от международного присутствия должно проходить в Вене при участии всех 57 членов ОБСЕ.

Создание "представительства" ДНР" в Марселе, визиты ряда французских парламентариев в Крым и на Донбасс. Какова Ваша позиция по этим вопросам? Францию втягивают в гибридную войну против Украины?

На самом деле, 9 июня 2017 года в супрефектуре Экс-ан-Прованса была зарегистрирована организация, именуемая «Центр официального представительства Донецкой народной республики (ДНР) во Франции». Но следует внести ясность: речь идет о частной инициативе локального характера. Мы, естественно, не имеем двусторонних контактов с фактическим

руководством этой территории и сохраняем приверженность суверенитету Украины в рамках признанных границ. Для французского государства упомянутая организация никоим образом не является «представительством» ДНР. Министерство иностранных дел Франции призвало соответствующие органы изучить случай этой новообразованной организации.

Что касается визитов некоторых французских избранников в Донбасс и Крым, хотела бы напомнить, что речь идет о частных инициативах, воспрепятствовать которым, в рамках правового государства, мы не имеем возможности, хотя и пытались, по мере возможного, отговорить их от реализации такого намерения. В рамках таких поездок депутаты не пользуются государственными средствами, а их действия не накладывают никаких обязательств на официальную власть. Подобные инициативы, вызывающие сожаление, не ставят под сомнение позицию Франции, которая сводится к твердой и неизменной поддержке суверенитета и территориальной целостности Украины.

Как вы оцените способность НАТО и ЕС противостоять гибридным угрозам со стороны России?

Мы предельно жестко осуждаем действия России на востоке Украины. Как об этом напомнил Президент Республики, «агрессия исходит не от Украины». Европейский Союз применяет весомые санкции по отношению к России, которые имеют значительное воздействие на российскую экономику и, несомненно, отражаются на внешней политике официальной Москвы.

В рамках НАТО всякое практическое сотрудничество с Россией было приостановлено вследствие противоправной и нелегитимной аннексии Крыма. Кроме того Альянс с повышенным вниманием следит за передвижениями российских войск и уже неоднократно высказывал свою обеспокоенность военной активностью со стороны России.

Тем не менее речь не идет о том, чтобы побуждать к какому-либо противостоянию либо же поддерживать существующее напряжение. Каналы для

коммуникации остаются открытыми и необходимо всячески способствовать политическому диалогу.

Считаете ли Вы санкции эффективным инструментом давления на Россию, и насколько при этом эти санкции отражаются на французской экономике? По вашему мнению, каковы должны быть основания для снятия или ослабления санкций?

Вам наверное известно, что французская экономика и ее предприятия почувствовали на себе влияние санкций, введенных против России. В частности, аграрный сектор пострадал от санкций и контр-санкций, введенных Россией. Но необходимо помнить о том, что Европейский Союз решил ввести ряд экономических санкций против России в ответ на ту роль, которую она играет в конфликте, полыхающем на востоке Украины. Длительность этих санкций напрямую связана с реализацией Минских договоренностей. Мы не пересматриваем занятую позицию и не ставим под сомнение мотивы, подвигшие нас на принятие данного решения. Без выполнения Минских договоренностей не может идти речь о снятии санкций; их действие, к слову, было продолжено Европейским Союзом до января 2018 года.

Как Вы оцените темп проведения реформ в Украине? В частности, судебной?

Некоторые реформы были осуществлены, некоторые находятся на этапе разработки. Украина начала очень амбициозный процесс. Франция всецело поддерживает его, делая свой взнос, в частности, в управленческой и судебной составляющей. К примеру, уполномоченный французский оператор Justice Coopération Internationale объединил усилия с представителями Литвы, Польши и Германии для содействия реформированию судебной системы.

С момента приезда в Украину, я уже могла отметить некоторые достигнутые результаты, но речь идет о долгосрочном процессе, для которого потребуется

еще не один год работы и неизменная политическая воля; пока же ситуация еще далека от идеала. Во время саммита ЕС-Украина в Киеве, 13 июля текущего года, руководители Евросоюза снова призвали украинское руководство ускорить борьбу с коррупцией, поскольку речь идет о настоящей проблеме, как об этом заявили Жан-Клод Юнкер, президент Европейской комиссии, и Дональд Туск, Президент Европейского Совета. В этом контексте судебная реформа и, в конечном итоге, создание независимых и избавленных от коррупции судов является, на мой взгляд, ключевым вызовом для модернизации страны, от которого зависит конечный успех в борьбе против коррупции.

По Вашему мнению, является ли работа Верховной Рады слабой в вопросе принятия необходимых законодательных актов для осуществления реформ?

Осуществление реформ представляет собой колоссальную задачу, а некоторые решения, которые должна принять Верховная Рада, являются крайне непопулярными. Я отмечаю, что, несмотря на противодействие, Парламенту удается принимать законопроекты, априори весьма чувствительные для украинцев, поскольку касаются вещей, имеющих символическое значение.

Крайне важно, чтобы проголосованные реформы сопровождались реальными шагами по их внедрению. В частности, я имею в виду реформу системы правосудия.

Каковы перспективы выхода французских компаний на украинский рынок, в частности для развития возобновляемой энергетики?

Французские компании уже работают и развиваются на украинском рынке; кстати, Франция является крупнейшим иностранным работодателем в Украине. Целый ряд компаний хотели бы зайти сюда и развивать новые проекты, в частности, в области возобновляемой энергии, поскольку, как вы справедливо

заметили, речь идет об отрасли, в которой французский опыт может немало принести вашей стране.

В то же время, нужно признать, что бизнес-климат остается довольно проблематичным. Президент Республики коснулся этого вопроса на встрече с Президентом Порошенко в Париже: несмотря на интерес к украинскому рынку со стороны все новых французских компаний, де- факто они пока не склонны начинать работу здесь по причине правовой незащищенности и коррупции.

К счастью, в составе украинского Правительства есть люди и структуры, которые пытаются решать проблемы и иногда устраняют возникшие препоны, несмотря на оказываемое противодействие. В частности, я имею в виду Офис привлечения и поддержки инвестиций Ukraineinvest, а также Офис национального инвестиционного совета при Президенте Украины.

Франция. Украина. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > interfax.com.ua, 27 июля 2017 > № 2264573 Изабель Дюмон


Киргизия. США. СНГ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 26 июля 2017 > № 2255599 Владимир Лепехин

Наболело! — эксперт о том, почему Атамбаев не боится США

Безопасность Кыргызстана и любой другой страны Евразии зависит сегодня от поддержки родственных стран, а также от надежности региональной системы безопасности, которую сегодня в Центральной Азии обеспечивает ОДКБ, считает эксперт.

Полагаю, что многие журналисты поняли, кого имел в виду президент Кыргызстана, рассказав об угрозах ракетных ударов, которые поступали в его адрес до 2014 года, когда в аэропорту "Манас" находилась американская военная база. С другой стороны, очевидно, что главной угрозой для страны Алмазбек Атамбаев считает все-таки не южных соседей Кыргызстана, а американских военных.

Он открыто обвинил США во вмешательстве в дела своего государства, напомнив журналистам об имевшем место три года назад конфликте между Кыргызстаном и Узбекистаном из-за воды. По словам Атамбаева, в тот момент американцы "фактически подталкивали, вели к тому, чтобы столкнуть два братских народа — кыргызский и узбекский".

Многие эксперты задают себе вопрос: почему глава Кыргызстана столь откровенен сегодня? Почему он не побоялся сказать правду о "мировом жандарме", который держит в страхе большую часть мира?

Полагаю, что наболело. Не только у главы Кыргызстана, но у многих других государств, где американские военные так или иначе попытались навязать свое понимание демократии. По сути, кыргызстанский лидер поднял весьма актуальную тему, обратив внимание мировой общественности на то обстоятельство, что НАТО и США — это военные хищники, в заложниках у которых находится сегодня любая страна, которая не смогла отказаться от присутствия в ней военных США или НАТО.

Под предлогом защиты тех или иных государств от терроризма и в контексте обещаний решить тот или иной территориальный конфликт США фактически оккупировали множество стран, не снизив, а, напротив, повысив всевозможные геополитические и региональные риски своих протекторатов.

В заложниках у США и НАТО находятся сегодня практически все восточноевропейские страны (за исключением Беларуси) и Балканы, большая часть Ближнего Востока и ряд государств Юго-Восточной Азии. При этом американские политики утверждают, что американские войска находятся там, где имеют место военные конфликты и требуется их миротворческая роль, хотя на самом деле все обстоит ровным счетом наоборот: конфликты разогреваются и вспыхивают, как правило, там, где появляются либо военные США и НАТО, либо эмиссары Вашингтона и Брюсселя.

К счастью для стран Центральной Азии, политики этих государств давно поняли истинную цену американской "демократии" и сегодня стремятся к позиции нейтралитета. От патроната американских военных сегодня избавляется и Турция, также испытавшая ровно год назад (15 июля 2016 года) на собственной шкуре цену присутствия в стране военных "союзников" из США и НАТО. Так, буквально сегодня президент Турции Реджеп Эрдоган дал достойный ответ американскому руководству, выразившему недовольство тем, что Турция намеревается приобрести у России зенитные ракетные комплексы С-400. От посредничества со стороны США в разрешении карабахского конфликта стремятся отказаться сегодня Азербайджан и Армения. Чрезвычайно недовольны присутствием на своей территории американских военных политики Афганистана и Пакистана.

К нейтралитету — правда, без особого успеха — стремятся сегодня и балканские страны. За последние полтора-два десятилетия НАТО проглотило уже пять государств "западно-балканской семерки" и намерено оккупировать два оставшихся (Македонию и Сербию), что гарантирует региону не мир, а череду конфликтов на межнациональной и межконфессиональной почве на обозримую перспективу.

В такой ситуации внеблоковый статус, а еще лучше — дистанция той или иной страны от США и НАТО — не полная, но все же некоторая гарантия того, что в этой стране в какой-то момент не произойдет госпереворот или же по ней не ударят ракетами те, кто, не имея ничего против самой страны, решится нанести ответный удар по находящейся в ней американской военной базе.

Безопасность Кыргызстана и любой другой страны Евразии зависит сегодня от поддержки родственных стран (для Кыргызстана это тюркоязычные государства и участники ЕАЭС), а также от надежности региональной системы безопасности, которую сегодня в Центральной Азии обеспечивает ОДКБ.

Еще одна гарантия против стремления США взять в заложники те или иные страны Центральной Азии под предлогом борьбы с ИГ (запрещена в Кыргызстане, России) или "Аль-Каидой" — расширение состава Шанхайской организации сотрудничества. Сегодня в нее, помимо ближайших соседей Кыргызстана (Казахстана, России, Китая и Таджикистана) входит и Пакистан, а не сегодня-завтра войдет, как я полагаю, и Иран. И вот такая региональная конфигурация — основа подлинного национального суверенитета Кыргызстана и других участников евразийской интеграции.

Владимир Лепехин, директор Института ЕАЭС

Источник - Sputnik

Киргизия. США. СНГ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 26 июля 2017 > № 2255599 Владимир Лепехин


США. КНДР. Россия > Армия, полиция > carnegie.ru, 25 июля 2017 > № 2257039 Тонг Чжао

Китайский эксперт: «Ядерная война может начаться случайно»

Tong Zhao

Обострение конфронтации на Корейском полуострове заставляет аналитиков все чаще задумываться о вероятности ядерного конфликта в мире. По имеющимся официальным данным, ядерным оружием в настоящее время обладают как минимум восемь стран. Исходит ли от какой-либо из них угроза ядерной войны? Каковы ядерные планы США на ближайшее время? Способствует ли наличие у стран ядерного оружия поддержанию мира в глобальном масштабе, и что может стать спусковым крючком новой ядерной гонки? Своим экспертным мнением по этим и другим вопросам с «Евразия.Эксперт» делится китайский аналитик Тонг Чжао, сотрудник программы ядерной политики Центра глобальной политики Карнеги-Цинхуа. Ранее он работал в Управлении иностранных дел Народного правительства муниципалитета Пекина.

- Насколько реальна ядерная война в обозримом будущем?

- Вероятность ядерной войны нельзя полностью исключать. Северная Корея — страна, обладающая ядерным оружием, — в случае наличия серьезной военной угрозы и опасности свержения правительства могла бы пустить это оружие в ход. У Индии и Пакистана, конфликт между которыми носит длительный характер, также есть ядерные вооружения, запас которых всё возрастает. Учитывая неравенство военных сил двух стран, существует реальная опасность нанесения одной из сторон ядерного удара во избежание поражения в конвенциональной войне.

Кроме того, помимо случаев умышленного использования ядерного оружия ядерная война может начаться случайно. Непреднамеренный или неправомочный запуск ядерных ракет — это давно существующая угроза для мирного положения дел на планете. Полностью полагаться на радары или спутники раннего предупреждения для инициирования ответно-встречного удара — значит также создавать риск по ошибке начать ядерную войну, поскольку из-за несовершенства технологий невозможно исключить вероятность ложной тревоги.

- США утверждают, что Северная Корея может развязать ядерную войну. Действительно ли от Пхеньяна исходит ядерная угроза?

- Северная Корея не станет совершать суицид. Применение ядерного оружия в отсутствие нападения со стороны другого государства лишь приведёт страну к краху.

Если же Северная Корея посчитает, что она подвергается атаке, и правительство находится под угрозой — и неважно, намерены ли при этом США на самом деле ей угрожать — она может использовать свой ядерный арсенал.

Между этими двумя странами существует глубокое недоверие и при этом отсутствует эффективный механизм коммуникации. Во время кризиса, в условиях крайне высокого напряжения и давления, будет велика вероятность недопонимания и неверной оценки ситуации.

В данных обстоятельствах крайне важно, чтобы обе стороны понимали, что существует риск непреднамеренной эскалации конфликта и, в конце концов, использования ядерного оружия, даже если изначально подобный исход не предполагался. Северная Корея — страна-параноик. Она считает, что ей серьезно угрожают, и наращивает ядерную мощь из-за её сдерживающего фактора, надеясь этим отпугнуть США от попыток начать против неё какие-либо военные действия. Если же международное сообщество создаст атмосферу, в которой Северная Корея будет чувствовать себя под защитой, в безопасности, то и причин для использования ядерного оружия у нее, я думаю, не будет.

- Многие эксперты утверждают, что наличие ядерного оружия у нескольких стран сдерживает третью мировую войну. Вы согласны?

- Быть может, это и верно, что угроза так называемого «взаимного гарантированного уничтожения» помогала странам, обладающим ядерной мощью, избегать серьёзных конфликтов и, таким образом, вносила свой вклад в предотвращение третьей мировой войны.

Однако поддержание мира благодаря постоянно нависающей угрозе ядерного удара имеет свою цену. Уже далеко не единожды были случаи, когда человечество было на волосок от ядерной войны, и только по счастливой случайности катастрофы удавалось избежать.

Пока существует ядерное оружие, и пока страны готовы использовать его для защиты своих интересов, будет существовать и риск ядерной войны. Вопрос состоит в том, насколько долго человечеству посчастливится избегать её начала.

- В ближайшие 20 лет Пентагон намеревается потратить $230-290 млрд на модернизацию ядерных сил, об этом на днях заявил заместитель помощника министра обороны США Роберт Суфер, представляя бюджетный запрос в сенате. Среди причин, оправдывающих необходимость развития ядерного оружия, Суфер назвал обновление Россией своего ядерного арсенала, который по размерам не уступает американскому. Кроме того, заместитель помощника министра обороны отметил, что угрозу представляет и Китай, который наращивает собственный ядерный арсенал, и Северная Корея. Зачем Вашингтон это делает?

- Каждая страна, обладающая ядерным оружием, модернизирует свой арсенал. Имеющиеся на данный момент у США средства доставки ядерного оружия спроектированы десятки лет назад и должны быть заменены на новые, если США не хотят потерять свой фактор ядерного сдерживания. Я не думаю, что подобные программы ядерной модернизации обусловлены какими-либо агрессивными целями, например, стремлением подорвать безопасность соперников.

Ядерное оружие призвано предотвратить нападение на страну, обладающую им, из-за страха ответно-встречного ядерного удара. Таким образом, каждая страна, располагающая ядерным арсеналом, рассматривает чужое ядерное вооружение как угрозу, и вследствие этого испытывает потребность в постоянной модернизации. Таков типичный цикл действия и противодействия соперников, между которыми существует глубокое недоверие. До тех пор, пока существует ядерное оружие, будет продолжаться и противостояние ядерных держав.

- В последнее время в американском истеблишменте активно обсуждается возможность выхода США из Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (РСМД) с Россией. Насколько реален такой шаг и каковы его возможные последствия?

- США считают, что РСМД утрачивает свою роль, поскольку Россия нарушает договор, развивая наземные крылатые ракеты. Имел ли место факт преднамеренного нарушения Договора со стороны России — это вопрос, по которому на мировой политической арене нет единого мнения, однако большинство американских чиновников и экспертов твёрдо верят, что Россия уже предприняла шаги в сторону нарушения данного соглашения.

В данных обстоятельствах основной вопрос состоит в том, каковы будут ответные действия США. Некоторые эксперты из США утверждают, что Вашингтону следует выйти из Договора, поскольку Россия уже нарушила его условия. Другие же американские эксперты полагают, что существуют иные способы привлечь Россию к ответственности без необходимости выхода из Договора со стороны Штатов. В любом случае споры о соблюдении Россией Договора и обсуждения, касающиеся ответных мер США, уже подорвали один из самых важных договоров о контроле над вооружениями в мире.

Если РСМД будет расторгнут, это станет ещё одной причиной краха текущего режима контроля над ядерными вооружениями, и мы увидим новый виток ядерной гонки.

- Как вы знаете, первые атомные бомбы были испытаны на жителях Хиросимы и Нагасаки. Вы посещали Нагасаки. Как вы думаете, простил ли японский народ американцев?

- Японцы, определенно, по сей день не забыли тех трагических событий. У меня была возможность пару раз посетить Нагасаки, и я видел, что школы со всей Японии организуют посещение детьми мемориалов и музея атомной бомбы Нагасаки, показывая молодому поколению ужасы войны и прививая ценности мира.

Думаю, для японцев акцент здесь ставится не на том, простили они американцев за атомную бомбардировку или нет; они понимают, что она стала результатом ужасной войны, которую развязала Япония. Что действительно важно, так это то, чтобы все народы и все страны навсегда осознали необходимость разрешать свои разногласия мирно, без жестокости и насилия.

Евразия Эксперт

США. КНДР. Россия > Армия, полиция > carnegie.ru, 25 июля 2017 > № 2257039 Тонг Чжао


Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > gazeta.ru, 22 июля 2017 > № 2252328

«Мы их «Патриота» тоже не боимся»

Интервью с генеральным конструктором системы РЭБ Юрием Маевским

Отдел «Армия»

Радиоэлектронная борьба (РЭБ) — это воздействие радиоизлучениями (радиопомехами) на радиоэлектронику систем управления, связи, разведки и оружия противника. Поэтому средства РЭБ, воздействуя на самые уязвимые узлы вооружений и военной техники вероятного противника, лишают его преимуществ использования самых передовых информационных технологий. О перспективах развития отечественной техники РЭБ «Газета.Ru» побеседовала с генеральным конструктором системы РЭБ, заместителем генерального директора АО «КРЭТ» (входит в «Ростех») по научной работе Юрием Маевским.

— Насколько верны утверждения отдельных специалистов, что наши системы РЭБ сильно отстают от западных? Некоторые считают, что современные американские средства — это какая-то недостижимая для нас величина.

— Абсолютно неверное утверждение. Потому что по целому ряду основных параметров наши системы гораздо сильнее и совершеннее, чем американские. Такой вывод позволяет сделать анализ материалов, поступающих из различных источников. Естественно, что мы постоянно отслеживаем тенденции и основные направления развития техники РЭБ за рубежом, в том числе в США. Должен сказать, что эффективность техники РЭБ оценивается опосредованно, по результатам конфликта с радиоэлектронными средствами противника.

То есть мы боремся с их системой управления, с их оружием, а они борются с нашей системой управления и оружием.

Если у них достаточно высокоэффективная система управления оружием, мы должны применить еще более высокоэффективные средства радиоэлектронной борьбы, чтобы в этом конфликте снивелировать достоинства самых современных их систем. Поэтому, если мы боремся с «Аваксом» (авиационный комплекс радиолокационного обнаружения воздушных и наземных (морских) целей и наведения авиации. — «Газета.Ru»), то наша система электронной борьбы по определению должна быть эффективнее, чем все остальные.

— А мы можем заглушить «Авакс»?

— Да, конечно. Мы вынуждены разрабатывать и производить такую технику. Полагаю, что американцы поступают точно так же в отношении наших радиоэлектронных средств.

— Помимо Соединенных Штатов кто с нами конкурирует в РЭБ?

— Традиционные конкуренты — это Израиль, Франция, Италия. Конкурентами являются, естественно, основные страны НАТО…

— Скажем, у любого противника всегда есть слабые и сильные стороны. Где мы сильнее, где отстаем в плане РЭБ?

— Я бы сказал так, что в концептуальном плане мы находимся на острие развития в области электронной борьбы или обгоняем в этом зарубежные страны. Опыт показывает, что наши идеи, наши концепции, как правило, опережают современный мировой уровень развития техники РЭБ. Вместе с тем существуют некоторые сложности с реализацией наших концепций и идей. Но это наблюдается не только в области радиоэлектронной борьбы. Это вопрос наличия или отсутствия определенных технологий на территории Российской Федерации. В ряду этих задач импортозамещение ряда элементов электронной компонентной базы.

На протяжении последних лет мы усиленно работаем над собственной электронной компонентной базой, и эта программа реализуется достаточно хорошо.

— А вообще, такой переход от заимствования иностранной базы к созданию отечественной, наверное, повышает надежность техники, устойчивость ее к воздействиям вероятного противника?

— Резкого перехода в этом смысле не было и не могло быть. Несмотря на то что ранее мы использовали ряд элементов импортного производства, их доля была незначительной. И мы всегда имели в виду, что наша военная техника должна функционировать в любых условиях обстановки, в том числе в условиях конфликта. А если бы мы создавали наши средства с большей долей импортных комплектующих, то это неминуемо делало бы их производство зависимым от их поставок, а также восприимчивым к потенциальным внешним воздействиям. Именно поэтому никакого резкого перехода не было и не должно было быть.

— Можете привести пример, не раскрывая каких-то государственных секретов, удачной технологии, когда мы, скажем, нестандартно отвечаем на существующие вызовы и опережаем конкурентов?

— В качестве примера не имеющей в мире аналогов техники РЭБ могу назвать изделие для групповой защиты летательных аппаратов «Рычаг-АВ». Нетрадиционные решения применены также на имеющем очень хорошие характеристики комплексе «Президент-С». Есть серия станций помех, не имеющих аналогов в мире, типа «Красуха». Примеров у нас достаточно.

При этом должен обратить ваше внимание на то, что

в силу сложившихся обстоятельств мы вынуждены проводить разработки техники в рамках, как правило, ограниченных ресурсов, но опыт и талант наших разработчиков позволяют находить оригинальные технические решения и за счет этого создавать высокоэффективную технику РЭБ.

Об этом свидетельствует опыт ряда последних разработок. У наших же оппонентов совершенно другие условия, у них ресурсов достаточно. Может быть, поэтому они решают свои задачи несколько иначе, не встречая наших трудностей.

— Встречаются заявления со стороны американских военных, что они не боятся наших систем ПВО, потому что способны своими средствами РЭБ подавить буквально всю их электронику.

— Вы не поверите, но мы тоже не боимся их систем ПВО, потому что мы их тоже можем подавить помехами. При этом не надо забывать, что такой их «оптимизм» может базироваться только на опыте борьбы с советскими средствами ПВО в странах третьего мира разработки в основном 70-х годов. Не уверен, что они сохранят такой «оптимизм», столкнувшись в реальном бою с современными (вновь разработанными и модернизированными в последние годы) комплексами ПВО РФ и тем более с нашими боевыми расчетами.

При этом я должен заметить, что их «Патриот», даже отдавая должное его помехозащищенности, тоже далеко не идеален, и мы точно так же располагаем эффективными средствами РЭБ для борьбы с ним. Если они нас не боятся, то мы их «Патриота» тоже не боимся.

— Учитывался ли нашими разработчиками средств РЭБ опыт, например, американской военной кампании в Ираке?

— Несомненно.

Любой опыт применения РЭБ в вооруженном конфликте нами оценивается как экспериментально полученные данные.

Поэтому все конфликты, возникающие на современном этапе, мы обязательно анализируем с позиции применения электронных средств, алгоритмов функционирования и общей эффективности. Все конфликты находятся под пристальным взглядом разработчиков. И весь опыт учитывается при совершенствовании техники, при задании новых разработок. Я думаю, что и любая другая сторона делает то же самое.

Для нас существует, в принципе, два типа современных конфликтов: «югославский», когда на территорию страны не ступает сапог солдата, и «иракский», когда было классическое вторжение — сначала завоевали господство в воздухе, а потом уже решали задачу в ходе наземной операции.

Мы это всё анализируем, чтобы наша техника была конфликтно-устойчивой. Поэтому разрабатываемые нами алгоритмы функционирования средств РЭБ должны позволить технике РЭБ оставаться эффективной в течение как минимум 10–15 лет.

— Какие актуальные процессы происходят в плане перевооружения и переоснащения современными образцами РЭБ наших Вооруженных сил?

— Существует известный указ президента России о том, что к 2020 году Вооруженные силы России должны быть переоснащены и иметь не менее 70% техники современного уровня. В области электронной борьбы мы эту задачу решаем успешно. По ряду позиций указ президента уже выполнен.

— Можно ли сравнивать характеристики самолетов РЭБ Ил-22пп «Порубщик» и ЕА-18 «Гроулер»? Если да, по каким показателям наш самолет превосходит американский? По каким уступает?

— «Порубщик» — в своем сегменте это высокоэффективное средство, решающее задачи не менее качественно, чем «Гроулер», а я бы сказал, по ряду параметров — лучше.

Но сам выбор носителей комплексов РЭБ (Ил-22 и F-18А) указывает на то, что эта техника РЭБ напрямую не может сопоставляться. Различна также и тактика их применения.

— Как ведут себя наши средства РЭБ в Сирии?

— В Сирии российская группировка авиации надежно защищена нашими комплексами радиоэлектронной борьбы. Летчики достаточно уверенно себя чувствуют и обеспечивают высокую боевую эффективность применения самолетов и вооружения. Вертолеты защищены комплексом «Витебск». Применялись там также определенные средства парка наземной техники РЭБ. Они также показали высокую эффективность в решении поставленных задач. Можно говорить о том, что на современном этапе, даже при ограниченных масштабах боевого применения техники РЭБ, мы достигли достаточно высоких результатов.

Но мы на этом не останавливаемся, и поэтому учет той информации, которую мы получили в этом конфликте, конечно, закладываем в модернизацию техники, в новые разработки, так как всякое применение техники в области вооруженного конфликта дает новый импульс развития. Это прежде всего стремление к многофункциональности техники РЭБ, повышению ее надежности за счет стандартизации и унификации конструктивного исполнения на базе хорошо отработанных технологий и новых технических решений, повышение интеллектуальности и защищенности от скрытых воздействий и так далее.

Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > gazeta.ru, 22 июля 2017 > № 2252328


Украина > Экология. Армия, полиция > interfax.com.ua, 19 июля 2017 > № 2251988 Вадим Черныш

Вадим Черныш: Вопрос экологии и обеспечения водой на Донбассе требует участия центральных и инициативы местных властей

Эксклюзивное интервью министра по вопросам временно оккупированных территорий и внутренне перемещенных лиц Вадима Черныша агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: В последнее время достаточно много говорится об экологических проблемах на Донбассе. Как вы оцениваете ситуацию?

Ответ: Традиционно ситуация с экологией на Донбассе была сложная, и сейчас этому вопросу на фоне боев уделяется не так уж и много внимания. Старые проблемы накапливаются и обостряются. Такие проблемы носят разноплановый характер: качество питьевой воды, неконтролируемая вырубка лесов, уничтожение флоры и фауны. Много там и промышленных объектов, которые считались опасными еще в советские времена.

Вопрос: На Донбассе есть и опасный с точки зрения радиации объект?

Ответ: Речь идет о так называемом объекте "Кливаж", где в 1979 году был произведен небольшой ядерный взрыв мощностью 0,3 кт. Взрыв был произведен на шахте "Юнком" на глубине около 900 м, его целью было прекращение накопления метана в стволах шахты. В результате взрыв не помог, и через год на шахте снова случился выброс метана. Раньше на шахте действовала система откачки воды, которая не допускала ее к зоне взрыва. Сейчас же шахта находится на неподконтрольной территории, соответственно, никакой мониторинг ситуации на ней не производится. Мы точно не знаем, что там происходит, каковы могут быть последствия остановки откачки воды. Гидрологическая модель территории не известна.

Вопрос: Есть ли другие подобные объекты?

Ответ: Шахт с радиационной опасностью нет, но есть "Донецкий казенный завод химических изделий", где хранятся радиационные отходы, они законсервированы, но оба объекта необходимо постоянно мониторить. Кроме того, есть объекты, угроза от которых не связана с радиацией. Например, шахты в районе Первомайска, затопление которых может привести к затоплению действующих шахт на подконтрольной территории.

Вопрос: Поднимается ли этот вопрос на заседаниях Трехсторонней контактной группы в Минске?

Ответ: Мы неоднократно говорили о создании группы экспертов, которая должна посетить каждый из опасных объектов и реально установить, что там происходит. Тут мы говорим о полноценном анализе, а не поверхностном осмотре. В частности, если мы говорим о затоплении шахт, то необходим анализ сложных гидрологических моделей: необходимо поехать, посмотреть, взять документацию, часть из которой остается на неподконтрольной территории.

Вопрос: Такая экспертная группа должна быть международной?

Ответ: Конечно, но к ее работе должны быть привлечены и те, кто знаком с ситуацией, в частности эксперты с Донбасса. Некоторые из них находятся сейчас в Киеве, некоторые остались на неподконтрольной территории.

Вопрос: Как продвигаются эти переговоры?

Ответ: Представители отдельных районов, поддерживаемые Россией, не дают согласия предоставить доступ к объектам с целью исследования.

Вопрос: А делятся ли они информацией о том, что происходит на шахтах и предприятиях?

Ответ: Нет, но мы знаем из других источников, что на некоторых шахтах перестали откачивать воду, как в вышеупомянутом Первомайске.

Вопрос: Базовым элементом, который необходим для выживания людей, является вода. Как обстоит ситуация с ней?

Ответ: Тут необходимо говорить о двух аспектах: качестве воды и доступе к ней. Существует проблема высокого уровня минерализации воды на всем Донбассе. В советское время были построены существующие схемы водоснабжения для разных населенных пунктов. Они были построены исходя из тогдашних научных достижений, но уже устарели. Сейчас уровень примесей в воде очень высокий, и качественной питьевой воды в регионе нет в принципе.

Вопрос: Ситуация обострилась из-за боевых действий?

Ответ: Мы не контролируем всю систему водоснабжения, поэтому не можем оценить и отремонтировать существующие повреждения. Водоснабжение крупнейшего города подконтрольной части региона, Мариуполя, идет по водопроводу, который проходит через Пески, Авдеевку – зону активных боевых действий. Вопрос об этом водоканале поднимался в Минске, но там мины, неразорвавшиеся снаряды, - эксперты просто не смогут исследовать эту территорию без разминирования, а для этого необходимо соблюдение боевиками "режима тишины".

Вопрос: Сильно ли влияние промышленных предприятий на качество воды?

Ответ: На многих промышленных объектах плохо работает или даже вообще не работает очистное оборудование. Причиной тому боевые действия. С другой стороны, те предприятия, которые не пострадали от боевых действий либо пострадали в меньшей степени, работают над модернизацией процессов производства. Когда мы с премьер-министром Владимиром Гройсманом посещали Мариуполь, то были на местных предприятиях и нам показывали планы их развития, которые расписывают по годам модернизацию фильтров и уменьшение выбросов, в том числе атмосферных.

Вопрос: А касательно доступа к воде, ее достаточно?

Ответ: Если говорить о Мариуполе, то трубопровод "Южнодонбасского водоканала", который обеспечивает город, проходит частично по неконтролируемой территории. Поставки воды упали, видимо, есть повреждения, но оценить их, а, тем более, ликвидировать мы не можем. Результат - система водоснабжения неэффективна: идут потери воды, электричества, падает качество воды.

Вопрос: То есть в городе имеются проблемы с водой?

Ответ: Поставки воды упали до очень низкого уровня, и в городе могут испытывать потребность в питьевой воде. Той воды, которая поступает в город сейчас, недостаточно. А та, что поступает, – низкого качества. Мэр Мариуполя заявляет, что минерализация воды в городе в 25 раз превышает норму. Пока обеспечение идет из альтернативных источников. Нехватка есть, но что это значит? Если поставляется меньший объем, чем обычно – это уже нехватка, но это не значит, что люди останутся совсем без воды.

Вопрос: Какие существуют альтернативные источники воды, кроме канала?

Ответ: У Мариуполя несколько источников водоснабжения, конечно, самый большой – это канал, куда вода поступает из Северского Донца. Альтернативные – это другие водоемы и несколько водохранилищ, в частности, Павлопольское. Они постепенно истощаются, особенно сложной будет ситуация, если лето и осень будут засушливыми. Кроме того, вокруг Мариуполя имеется около 20 скважин, однако их назначение – мониторинг качества подземной воды. Сейчас эти скважины не функционируют.

Вопрос: Проводилась ли комплексная оценка ситуации с водой?

Ответ: Наше министерство выступило с инициативой перед ЮНИСЕФ, и организация согласилась за собственные средства провести оценку рисков, связанных с поставками воды в Донецкой области, и технически это исследование уже завершено. Исходя из него, мы понимаем, что необходимы колоссальные инвестиции в этот сектор, чтобы обеспечить людей качественной водой.

Вопрос: Для гуманитарных организаций приоритетом является обеспечение базовых потребностей жителей пострадавших территорий, в том числе водой. Какую практическую поддержку они оказывают?

Ответ: ЮНИСЕФ провел анализ ситуации, Международный комитет Красного Креста обеспечивает поставки коагулянтов и хлора для очистки воды в Донецкой и Луганской областях, Швейцарское агентство сотрудничества и развития обеспечивает поставки фильтров. Все доноры активно помогают нам уже более года.

Вопрос: Но тут речь идет о помощи, которая позволяет сохранять поставки воды, а не кардинально решить вопрос.

Ответ: Да, задача гуманитарных организаций обеспечивать людей водой здесь и сейчас, а совместно мы работаем над тем, чтобы не дать советской системе водоснабжения развалиться.

Вопрос: Есть ли у правительства единое видение решения существующей проблемы?

Ответ: У правительства должно быть решение только в том случае, если не справляется местная власть, ведь мы говорим о децентрализации.

Вопрос: То есть это вопрос областного уровня?

Ответ: "Вода Донбасса" – это коммунальное предприятие области, "Попасная водоканал" – коммунальное предприятие Попасной. Там, где местная власть не справляется, вмешивается центральное правительство, но, мне кажется, у местной власти есть достаточно финансов и специалистов.

Вопрос: И о каких суммах речь?

Ответ: По данным Государственного казначейства, только за счет экологических платежей в 2016 году в спецфонд областного бюджета Донецкой области поступило более 1 млрд грн (1,011 млрд грн), из них использованы только 20%, или около 200 млн грн. А еще 800 млн грн остаются на счетах. По данным Фискальной службы, уже в этом году - в период январь-май - налогоплательщики Донецкой области заплатили 514 млн грн. 80% из них, а это 411 млн грн, так же засчитаны в спецфонд областного бюджета. В сумме, за полтора года получаем около 1,5 млрд грн. Тут я хочу напомнить, что весь бюджет министерства составляет 24 млн грн – этого хватает только на зарплаты сотрудников. Таким образом, можно прийти к выводу, что у местных властей есть средства.

Вопрос: Понимают ли местные власти сложность проблемы и намерены ли ее решать?

Ответ: У обеих областей есть местные стратегии развития. Например, в стратегии развития Донецкой области о воде написано всего 2 строчки, о том, что необходимо обеспечить население качественной водой, без деталей. Ответов на вопрос, что делать с КП "Вода Донбасса", которое и занимается поставками воды, там нет.

Вопрос: А каково ваше видение?

Ответ: Мы считаем, что в среднесрочной перспективе необходимо отходить от большого предприятия.

Вопрос: Вы считаете, что водоснабжением в регионе должны заниматься небольшие компании?

Ответ: Да, но это мое мнение, оно не окончательное, потому что это вопрос громад, с ними необходимо прорабатывать различные варианты выхода из ситуации. Если денег на местах не будет хватать, то тогда можно обращаться за поддержкой к правительству.

Вопрос: Каким образом Кабинет министров намерен участвовать в разработке решений данной проблемы?

Ответ: При правительстве создана группа по вопросам обеспечения Донбасса водой во главе с заместителем министра регионального развития, строительства и жилищно-коммунального хозяйства Эдуардом Кругляком, в нее входит и наш эксперт. Группа готовит рекомендации.

Вопрос: То есть заминка в отсутствии инициативы местных властей?

Ответ: Мы говорим, кричим о проблеме, и международные организации также акцентируют на этом внимание. Но, как следует из планов развития, местные власти не уделяют должного внимания этому вопросу. При этом официальной позиции руководства Донецкой области мы не знаем. Хотя есть и исключения.

Вопрос: Какие?

Ответ: Некоторые населенные пункты имеют альтернативные источники и восполняют нехватку воды из них, а из старых водоканалов берут меньшую часть.

Вопрос: Возвращаясь к вопросу о промышленности. Есть ли риски на предприятиях в зоне противостояния, на подконтрольной территории?

Ответ: Да, конечно, в случае попадания снарядов на объекты могут произойти чрезвычайные ситуации. Но в целом на подконтрольной территории значительных угроз нет, поскольку там есть законная власть, есть контроль и адекватная реакция на возможные проблемы.

Вопрос: Достаточно ли эффективен экологический контроль на подконтрольной территории?

Ответ: Он проводится, но его недостаточно, потому что из-за боевых действий данная территория находится в зоне повышенного экологического риска. Даже простое отключение электроэнергии может привести к негативным последствиям, например, на "Северодонецком азоте", где есть риск аварии при прекращении электроснабжения. Наше министерство просило 1 млн грн на проведение экологических наблюдений, но Министерство финансов нас не поддержало, поэтому работаем с донорами для получения необходимых средств.

Вопрос: Вице-спикер Верховной Рады Ирина Геращенко предлагала создать своего рода зоны безопасности вокруг промышленных объектов. Возможно ли это?

Ответ: Прямой источник таких идей – Женевская конвенция, где есть понятие "безопасных зон". Такие предложения поступали и от ОБСЕ, и от МККК, но для их реализации необходимо согласие всех сторон Минских переговоров. Мы предлагали обсудить создание нескольких зон для защиты инфраструктуры. Они должны быть официально утверждены в Минске. Таким образом, мы сможем не только сохранить инфраструктуру, но и дать возможность ее отремонтировать. Такие зоны могли бы распространяться и на пункты пропуска.

Вопрос: Какое отношение к подобным идеям у противоположной стороны?

Ответ: Такие идеи не находят поддержки со стороны России и отдельных районов Донецкой и Луганской областей. Ключевую роль, конечно, тут играет позиция России, если бы они были не против, то никаких проблем с установлением таких зон не было бы. А без гарантий безопасности для тех, кто будет там проводить разминирование, ремонт, работать там нельзя. Хотя стоит отдать должное смелости тех, кто даже сейчас там осуществляет ремонтные работы часто под обстрелами.

Вопрос: Ваш заместитель Георгий Тука в эфире одного из телеканалов призвал готовиться к эвакуации населения с Донбасса.

Ответ: Не думаю, что он имел в виду именно это. Я считаю, что если мы говорим о возможных радиационных угрозах или отсутствии доступа к питьевой воде, то, возможно, эвакуация и нужна. Стоит помнить, что существует действующий Кодекс гражданской защиты, где предусмотрена система управления чрезвычайными ситуациями, как со стороны Государственной службы чрезвычайных ситуаций, так и со стороны местных властей, процедура реагирования на чрезвычайные ситуации. Законодательством предусмотрена необходимость анализировать и готовить планы реагирования на все виды угроз, а мы понимаем, что в том регионе сейчас таких угроз много. Например, когда возникла ситуация в Авдеевке, то был подготовлен план эвакуации, просчитаны риски.

Вопрос: Вначале среди экологических проблем вы упомянули уничтожение флоры и фауны.

Ответ: Мы не понимаем, что происходит с животными, растениями, птицами – а ведь это тоже наше богатство. Много природных ландшафтных парков сейчас в зоне боевых действий. Я понимаю, что сейчас гибнут люди и всем не до этого, но забывать о таких вопросах не стоит, ведь это наша земля.

Вопрос: Говоря о Донбассе, нельзя не упомянуть готовящийся в Совете национальной безопасности и обороны законопроект о реинтеграции Донбасса. Вам известно о его содержании?

Ответ: Нет, мне известно только то, что было в прессе. Я могу отметить, что президент имеет право законодательной инициативы, и он выразил желание стать инициатором такого закона. У президента есть возможность поручить разработку законопроекта СНБО или администрации, правительство тут не задействовано.

Вопрос: Но правительство должно будет реализовывать такой закон в случае его принятия.

Ответ: Да, но, согласно процедуре, после внесения законопроекта в Верховную Раду он будет направлен в Кабмин, всем заинтересованным органам, которые изучат его и могут внести свои предложения. Если законопроект касается системы военного управления или безопасности, то правильно, что СНБО включено в этот процесс.

Вопрос: Должны ли там быть пункты, касающиеся гражданского населения на Донбассе?

Ответ: Когда народные депутаты говорят, что у нас нет необходимого гуманитарного законодательства, то они либо лукавят, либо не знают. Международные договора, согласие на обязательность которых предоставил парламент, являются частью национального законодательства. Такими документами являются четыре Женевские конвенции, среди них и о защите гражданского населения. Получается, что существует и действует в Украине международное гуманитарное право, его просто необходимо имплементировать. Принимать законы, которые бы повторяли их нормы, нет необходимости.

Вопрос: Но определено не все?

Ответ: Некоторые моменты - нет. Наше суверенное право как государства определять систему управления войсками и территорией. Также наше право определять методы противодействия агрессору. Вопросы разминирования, обеспечения водой, предупреждения гражданского населения – это предмет гуманитарного права, и Украина должна выполнять эти нормы, независимо от наличия внутреннего законодательства.

Вопрос: В вопросе реинтеграции Донбасса существуют нормы международного права, которые бы определяли ее принципы?

Ответ: Мы взяли на себя обязательство выполнять пункты Минских договоренностей, без них разрешить ситуацию нельзя - такова наша позиция и позиция международного сообщества. При этом договоренности являются своего рода рамкой, а вот детали этих действий за нами. Необходим был бы закон, который определил бы наши приоритеты, базовые вещи.

Украина > Экология. Армия, полиция > interfax.com.ua, 19 июля 2017 > № 2251988 Вадим Черныш


Россия > Армия, полиция. Транспорт > mvd.ru, 18 июля 2017 > № 2265734 Дмитрий Шаробаров

Путешествие требует правопорядка.

На вопросы корреспондента журнала «Полиция России» отвечает начальник Главного управления на транспорте МВД России генерал-лейтенант полиции Дмитрий ШАРОБАРОВ.

– Дмитрий Владимирович, лето – время школьных каникул и отпусков, в связи с чем пассажиропоток на всех видах транспорта возрастает многократно. Какова общая оперативная ситуация на начало этого сезона на объектах, находящихся в зоне ответственности транспортной полиции?

– В целом ситуация контролируемая. Так, в 2016 году благодаря совместным усилиям транспортной полиции, других федеральных органов исполнительной власти и организаций транспорта удалось не допустить террористических актов, а также снизить общий уровень преступности на транспорте более чем на 8 процентов.

Уменьшилось количество преступлений против личности и собственности, особенно умышленных причинений тяжкого вреда здоровью, разбоев и грабежей. Более чем на 15 процентов сократилось количество краж, в том числе перевозимых грузов и цветных металлов.

Нам удалось выявить больше преступлений, совершённых организованными преступными группами, в первую очередь в сфере грузовых перевозок и экономики транспорта.

Традиционно особое внимание уделяется выявлению преступлений, связанных с нарушениями требований безопасности при выполнении работ по перевозке пассажиров и доставке грузов. В прошлом году таких зарегистрировано 313. И каждое несло угрозу жизни и здоровью значительного числа людей, наносило ущерб экономике транспорта. Эти тенденции сохраняются и в нынешнем году.

После передачи МВД России функций ФСКН России в транспортной полиции увеличен штат подразделений по контролю за оборотом наркотиков. Это позволило значительно улучшить результаты – из незаконного оборота изъято более тонны наркотических средств. За пять месяцев текущего года рост выявленных наркопреступлений составил почти 8 процентов.

Например, был перекрыт канал поставки синтетических наркотиков из Китая, транзитом через Европу в морской порт Усть-Луга в Санкт-Петербурге. Оттуда наркотики, упакованные в заводские банки с кормами для животных, отправлялись партиями в Москву и другие крупные города России. Нам удалось задержать организаторов наркосообщества, курьеров оптовых поставок и ликвидировать 4 преступные группы. Их теневая бухгалтерия свидетельствовала о ежемесячном сбыте наркотических средств более чем на 45 миллионов рублей. Из незаконного оборота изъято свыше 200 килограммов различных наркотических средств.

Делаем всё возможное, чтобы и впредь держать ситуацию под контролем. На некоторых направлениях, особенно напряжённых в курортное время, принимаются усиленные меры по обеспечению безопасности граждан. Например, в морских портах «Кавказ», «Крым» и аэропорту Симферополя. Сейчас здесь задействованы сотрудники кинологической службы для проведения обследований объектов транспорта, дополнительно привлечены силы управлений на транспорте МВД России из других федеральных округов, военнослужащие Росгвардии.

– От каких преступлений чаще всего страдают пассажиры?

– Наибольший удельный вес составляют кражи. Сегодня это почти треть от всех зарегистрированных преступлений. На железнодорожном транспорте пропадают в основном мобильные телефоны и другие портативные устройства, оставленные хозяевами без присмотра.

При осуществлении авиаперевозок чаще всего совершаются кражи из багажа пассажиров. Причин здесь несколько: нарушения технологического процесса обработки багажа, отсутствие возможности эффективного контроля за деятельностью работников аэропортов, осуществляющих погрузку–выгрузку и, конечно, излишняя доверчивость самих пассажиров, которые оставляют в багаже крупные суммы денег, документы, ювелирные украшения.

Так, в ноябре прошлого года в дежурную часть аэропорта «Шереметьево» обратился иностранный гражданин, у которого похитили 20 000 долларов США. Выявленный нами работник аэропорта выдал похищенное и сознался в содеянном. Такие факты не единичны.

– Насколько эффективны технические новшества, используемые транспортными полицейскими в работе?

– Прежде всего нужно сказать, что у нас на вооружении современная техника, позволяющая выявить в пассажиропотоке лиц, находящихся в розыске, перевозящих оружие, наркотики или другие запрещённые предметы. Использование современных технологий позволяет раскрывать значительное количество тех же краж, особенно при своевременном обращении в полицию.

Кроме того, органы внутренних дел на транспорте являются пользователями Единой государственной информационной системы обеспечения транспортной безопасности (ЕГИС ОТБ), которая создана с целью контроля за обстановкой на объектах транспорта и выявления потенциальных угроз. Возможности специализированных программных продуктов, входящих в ЕГИС ОТБ, позволили в прошедшем году выявить и задержать более 4700 человек, находившихся в розыске, а также установить более 400 без вести пропавших.

– Какие меры принимают транспортные полицейские, чтобы обезопасить авиапассажиров?

– Это комплекс мероприятий. Определяем так называемые мёртвые зоны обработки багажа, в том числе в районе дальних стоянок воздушных судов. Работы по их прикрытию камерами видеонаблюдения проводим с руководством аэропортов.

Транспортные полицейские осуществляют оперативно-разыскные мероприятия в аэропортах и на наиболее криминогенных авиарейсах. Так, в марте этого года мы возбудили несколько уголовных дел по фактам хищений из багажа авиапассажиров. Удалось задержать преступную группу. Её участники, как правило 4–5 человек, брали билеты на один из ночных рейсов и рассаживались в различных частях салона самолёта. На багажных полках они помещали свою ручную кладь и нарочно разбрасывали её содержимое. Уже в полёте, когда пассажиры засыпали, злоумышленники начинали ходить по салону и якобы искать свои пожитки. При этом они потрошили сумки, портфели и борсетки соседей...

– Мы довольно часто слышим о выходках авиадебоширов. Какие меры применяются к ним?

– Действительно, эта проблема становится всё более ощутимой. За 2016 год транспортной полицией совместно с авиаперевозчиками не допущено к перевозке воздушными судами 1786 авиапассажиров, из них 151 привлечён к уголовной, остальные – к административной ответственности. Практически каждый второй из не допущенных к полёту находился в состоянии алкогольного опьянения.

ГУТ МВД России принял активное участие в разработке положений Федерального закона от 03.04.2017 г. № 60-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и статью 151 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации». Этим нормативным актом введена уголовная ответственность за хулиганство, совершённое на железнодорожном, морском, внутреннем водном или воздушном транспорте, а также на любом ином транспорте общего пользования. Максимальным наказанием за это преступление определён штраф до 500 тысяч рублей либо лишение свободы на срок до пяти лет. Надеюсь, эта мера станет весомым аргументом в правоприменительной практике.

– Не планируется ли организовать сопровождение воздушных судов сотрудниками полиции?

– Действительно, подобное практиковалось в советское время. Но сейчас нет. Однако сегодня активно прорабатывается вопрос о наделении таким правом субъектов транспортных перевозок. Так что, вполне возможно, когда будет завершено создание подразделений транспортной безопасности, их сотрудники начнут сопровождать отдельные маршруты, на которых чаще всего проявляют себя дебоширы.

– Зато на железнодорожном транспорте подобное полицейское сопровождение практикуется…

– Сопровождение нарядами патрульно-постовой службы полиции поездов дальнего следования и пригородного сообщения способствует предупреждению преступлений, обеспечению личной и имущественной безопасности граждан. К сожалению, возможности выделения для этого личного состава у нас не так уж велики. Тем не менее с начала 2017 года обеспечивается сопровождение практически каждого пятого из числа курсирующих поездов дальнего следования и пригородного сообщения. И это помогает оздоровить криминогенную обстановку. Так, по итогам 2016 года количество преступлений в сопровождаемых поездах снизилось на 20,5 процента.

– Многие пассажиры следуют на отдых за границу, поэтому обеспечение правопорядка на объектах транспорта невозможно без международного сотрудничества в данной сфере…

– У нас налажены партнёрские отношения с коллегами из стран ближнего зарубежья и других государств, заинтересованных в объединении усилий. Активно сотрудничаем с правоохранительными органами Таджикистана, Казахстана, других стран СНГ. Расширяется взаимодействие с Китаем, Израилем. Например, задержанию участников наркосообщества в порту Санкт-Петербурга предшествовала кропотливая работа с китайскими коллегами. Участвуем в деятельности группы АТЭС по борьбе с терроризмом, на площадках других международных организаций.

– А каким образом организовано взаимодействие полиции с представителями транспортных предприятий?

– По существующему законодательству обеспечение транспортной безопасности возложено на субъекты транспорта. Они обязаны формировать подразделения транспортной безопасности с функцией проведения досмотров. Но при этом наши сотрудники в обязательном порядке находятся на каждом досмотровом пункте. Их основная задача – выявлять факты перемещения запрещённых предметов и лиц, которые пытаются незаконно пройти в транспортную зону.

Помимо этого, чтобы выявить тех, кто склонен к противоправным действиям в сфере авиаперевозок, мы проверяем кандидатов на работу на авиапредприятиях. В 2016 году нами было подготовлена 31 тысяча таких материалов, из них более тысячи – с отрицательным заключением. Этих людей не рекомендовалось допускать к обеспечению транспортной безопасности.

– Какие меры предпринимаются для обеспечения безопасности детей, направляющихся к местам отдыха?

– Чтобы не допустить чрезвычайных происшествий с участием детей, нарушений общественного порядка, сотрудники ОВДТ присутствуют при их посадке, высадке и нахождении на объектах транспорта. По итогам 2016 года более двух третей перевозок организованных групп детей осуществлено железнодорожным транспортом. Ожидаем, что и в этом году будет примерно столько же. Поэтому традиционно с 1 июня нарядами полиции организовано сопровождение всех специальных детских поездов по всему маршруту следования к местам отдыха и обратно.

Наиболее подвержена риску стать жертвой транспортного происшествия такая категория молодёжи, как «зацеперы». К сожалению, экстремальный способ передвижения или развлечения остаётся популярным с апреля и вплоть до наступления зимы.

Сегодня каждый пятый травмированный на железной дороге несовершеннолетний пострадал в результате падения с подвижного состава. В прошлом году таких оказалось около 30, для 7 это закончилось смертью.

Транспортные полицейские вместе с железнодорожниками предпринимают усилия, направленные на профилактику детского травматизма, в том числе и «зацепинга». На постоянной основе проводится мониторинг Интернета для выявления групп «зацеперов», активистов этого движения и для недопущения противоправных действий с их стороны. Многие несчастные случаи удаётся предотвратить – в прошлом году сотрудники ОВДТ доставили в подразделения полиции 567 детей, которые могли стать жертвой транспортного происшествия.

Следует подчеркнуть, что после вступления в силу Федерального закона № 60-ФЗ любителям экстрима грозит уголовное преследование за совершение из хулиганских побуждений действий, угрожающих безопасной эксплуатации транспортных средств, и наказание в виде штрафа до 300 тысяч рублей или лишения свободы на срок до двух лет.

– Отличительной особенностью нынешнего лета стало проведение впервые в нашей стране Кубка конфедераций по футболу. Какие задачи в этой связи решали транспортные полицейские?

– В целях координации всех сил органов внутренних дел был создан Временный оперативный штаб МВД России. В ГУТ МВД России в круглосуточном режиме функционировала рабочая группа для организации контроля за оперативной обстановкой на объектах транспорта. В помощь сотрудникам управлений на транспорте по федеральным округам, где проводился Кубок конфедераций, были направлены группы усиления из других округов.

При посадке осуществлялся досмотр всех пассажиров и их багажа силами сотрудников региональных дирекций железнодорожных вокзалов, прошедших специальную подготовку и имеющих допуск для работы на досмотровом оборудовании.

Полученный опыт мы будем широко использовать во время работы на чемпионате мира по футболу 2018 года и на других международных соревнованиях.

Беседу вёл Игорь БЫСЕНКОВ

Россия > Армия, полиция. Транспорт > mvd.ru, 18 июля 2017 > № 2265734 Дмитрий Шаробаров


Сирия. США. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 18 июля 2017 > № 2247087 Марианна Беленькая

Без Ирана и Израиля. Что мешает договоренности Трампа – Путина по Сирии

Марианна Беленькая

Израиль требует гарантий, что в результате соглашений Иран и его союзники отодвинутся от израильских границ. Вашингтон надеется, что Москва повлияет на Иран и проиранские силы будут соблюдать условия перемирия. Но реакция Ирана пока очень сдержанная

Шаг вперед и два назад – так идут переговоры об урегулировании в Сирии. Новую страницу в процессе должна была открыть договоренность о прекращении огня на юго-западе страны, о которой было объявлено по итогам встречи Путина и Трампа в Гамбурге 7 июля, но и она вряд ли станет исключением. Слишком много нюансов и заинтересованных сторон, чтобы пазл сложился. Настораживает отсутствие официальной реакции Дамаска и очень сдержанные комментарии Тегерана. А также почти неожиданная реакция Израиля: «Это плохое соглашение». Но главное – спустя неделю после того, как договоренность вступила в силу, все еще не определен механизм мониторинга за ее соблюдением. А значит, основные сюрпризы еще впереди.

О чем договорились

В Гамбурге было объявлено, что как раз накануне встречи Трампа и Путина в иорданском Аммане завершились консультации российских, американских и иорданских экспертов. Результатом их работы стал Меморандум о создании юго-западной зоны деэскалации. Она включает три сирийские провинции – Дераа, Эль-Кунейтра и Эс-Сувейда.

«Россия и США взяли на себя обязательство обеспечить соблюдение режима прекращения огня всеми группировками, которые там находятся, обеспечивать гуманитарный доступ и наладить контакты между находящимися там оппозиционерами и мониторинговым центром, который создается в столице Иордании. На первых порах безопасность вокруг этой зоны будет обеспечиваться с использованием сил и средств российской военной полиции при координации с США и Иорданией», – заявил глава МИД РФ Сергей Лавров.

Суть соглашения в том, что каждый из трех гарантов перемирия будет оказывать влияние на соответствующие стороны конфликта. В зону ответственности Москвы входят официальный Дамаск во главе с президентом Сирии Башаром Асадом, а также Иран и подконтрольные ему военизированные структуры, включая шиитское движение «Хезболла». США и Иордания отвечают за различные группы сирийской оппозиции.

Консультации в Аммане продолжались несколько месяцев. В Госдепе отметили, что юго-западная зона была сознательно выбрана с самого начала переговоров как самый управляемый район из всех, где ведутся боевые действия. Здесь ситуация не столь запутанна, как на севере. На происходящее никак не влияют Турция и курды, то есть несколькими игроками меньше. Если пример юго-западной зоны окажется удачным, то его можно будет применить и на другие районы Сирии, отмечают американские дипломаты. Но ведь есть и другой опыт – зоны, которые создаются при участии России, Турции и Ирана. Означают ли новые договоренности, что он неудачный?

Плюс или минус Астана

Первый вопрос, который возникает после сделанных в Гамбурге заявлений, – как связаны амманские консультации с переговорами в Астане при посредничестве России, Турции и Ирана? Именно в столице Казахстана в начале мая было объявлено о создании четырех зон деэскалации. Первая, на севере Сирии, включает провинцию Идлиб, а также граничащие с ней районы провинций Латакия, Алеппо и Хама. Вторая – север провинции Хомс. Третья – Восточная Гута. Четвертая – районы на юге Сирии в провинциях Дераа и Эль-Кунейтра. Запрет на ведение боевых действий в этих районах введен на полгода. Соглашение не распространялось на ИГИЛ и «Джебхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джебхат ан-Нусра», обе запрещены в РФ). Несмотря на то что к этому перемирию присоединились десятки группировок, оно многократно нарушалось.

За два последующих месяца так и не было решено, кто отвечает за безопасность в этих зонах, не определены и их четкие границы. Зато оговаривалась возможность сформировать дополнительные зоны безопасности и увеличить число ответственных сторон. Еще в мае российские военные заявили, что к соглашению может присоединиться Иордания.

В июле, на очередной встрече в Астане накануне переговоров Трампа и Путина, было объявлено, что стороны окончательно договорились о границах зоны в районе Хомса и Восточной Гуты. Нерешенными оставались только вопросы на севере – там переговоры увязли из-за Турции. Что касается юга, то там, по словам спецпредставителя президента РФ по сирийскому урегулированию Александра Лаврентьева, нельзя было обойтись без участия США и Иордании.

Договоренность в Гамбурге такое участие обеспечила. Правда, по сравнению с тем, о чем говорили в Астане в мае, южная зона расширилась. В нее включили еще и провинцию Эс-Сувейда. Причин для такого расширения может быть много. Например, по сравнению с маем ситуация в районе границы Сирии с Иорданией и Ираком существенно изменилась в пользу Дамаска и близких к нему прошиитских формирований. Неслучайно представители нескольких группировок сирийской оппозиции, действующих на юге, отказались от участия в последнем раунде Астаны. Амманские консультации возвращают их в переговорный процесс.

Западные СМИ подчеркивают, что астанинские и амманские соглашения никак не связаны. Мол, майские договоренности реализовать не удалось, поэтому России понадобились переговоры с США. В Москве же всячески демонстрируют, что это два параллельных процесса. «По четвертой зоне согласование идет не только в астанинском формате, но и в формате Россия, США и Иордания», – сказал 15 июля постпред России при Отделении ООН и других международных организациях в Женеве Алексей Бородавкин. Ранее глава МИД РФ Сергей Лавров подчеркивал, что по южной зоне без США и Иордании договариваться невозможно, и в Астане уделяли внимание прежде всего другим зонам деэскалации. Вопрос, знали ли об амманских консультациях в Турции, а главное – в Иране.

Антииранская сделка?

«Похоже, что США согласились с тем, что Асад должен будет остаться у власти, по крайней мере пока. Россия будет решать, когда Асад должен уйти, и США будут ждать этого дня. Взамен Россия признала, что влияние Ирана на Ближнем Востоке должно быть ослаблено», – так турецкая газета Daily Sabah комментирует итоги переговоров Путина и Трампа.

Однако это описание скорее желаемое, чем действительное. Никаких новых договоренностей о дальнейшей судьбе сирийского президента не появилось. Еще до встречи Трампа и Путина американская сторона дала понять, что будущее Асада – вопрос не первой важности. Сначала нужно покончить с ИГИЛ, наладить стабильный политический процесс, тогда и станет понятно, что делать с сирийским президентом.

Что касается Ирана, то здесь Россию также убеждать не надо. В Сирии Москва и Тегеран хоть и находятся по одну сторону баррикад, но все равно соперничают друг с другом. Если бы Россия могла избавиться от иранского влияния в регионе, она бы это непременно сделала. Проблема в том, что Иран – один из самых влиятельных игроков в Сирии и во многом определяет линию поведения сирийского руководства. Поэтому Москва предпочитает договариваться и с Тегераном, и с Вашингтоном, ценя оба переговорных процесса – в Аммане и в Астане. В идеале они должны дополнять, а не исключать друг друга.

Другое дело, что Москве непросто лавировать между разными посредниками – в первую очередь между Ираном и США. Но от этого зависит и судьба сирийского урегулирования в целом и успех амманских соглашений в частности.

Пока реакция Ирана очень сдержанная. Перемирие должно быть всеобъемлющим и не ограничиваться одной зоной, заявляют иранские дипломаты. Кроме того, официальный представитель МИД Ирана Бахрам Касеми подчеркнул, что никакое соглашение не станет успешным, если не будет учитывать ситуацию на местах. А ситуация на местах такова, что во многих регионах Сирии, в том числе на юге, находятся проиранские военизированные формирования – «Хезболла» и иракские шиитские отряды.

В первые дни после гамбургских заявлений все западные источники утверждали, что результатом реализации российско-американских договоренностей должен стать вывод проиранских формирований из зоны деэскалации. Особо подчеркивалось, что иранские силы и их союзники не должны находиться в приграничном с Израилем районе. И естественно, возникал вопрос, сможет ли Россия добиться этого от Ирана.

Израиль в этом раскладе появился неслучайно. Американские посредники неоднократно обсуждали с израильскими властями детали переговоров в Аммане и обещали учесть их требования. Прежде всего, как пишет «Гаарец», Израиль настаивал на том, чтобы из переговорного процесса о судьбе южной зоны деэскалации были исключены Турция и Иран. То есть никакой связи с переговорами в Астане быть не должно. Далее израильтяне требовали гарантий, что в результате соглашений Иран и его союзники отодвинутся от израильских границ. Опасаясь связей с иранцами, Израиль также выступал против размещения в зоне деэскалации российских военных, предпочитая им американцев.

Девятого июля, в день, когда российско-американское соглашение вступило в силу, премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху сказал, что разговаривал и с Трампом, и с Путиным. Оба обещали учесть израильскую точку зрения. Но спустя неделю Нетаньяху объявил, что выступает против планов Москвы и Вашингтона. Со ссылкой на дипломатические источники «Гаарец» утверждает, что тональность израильского премьера изменилась после того, как израильтяне получили текст соглашения и не нашли в нем ни единого слова об Иране, «Хезболле» или других шиитских формированиях в Сирии. То есть документ вообще не учитывает интересы Израиля, а также интересы сирийской оппозиции, которая кровно заинтересована в том, чтобы проиранские формирования оставили их в покое.

Какую именно бумагу показали Нетаньяху, непонятно. Российско-американо-иорданский меморандум не опубликован. Сомнительно, что Россия действительно была готова открыто внести в документ пункты, касающиеся Ирана. Да и вопрос, как будут реализованы соглашения на практике, еще прорабатывается. Очень многое зависит от договоренностей о механизме мониторинга в зоне деэскалации.

Проблемы деэскалации

Вашингтон надеется, что Москва все же окажет влияние на Иран и проиранские силы будут соблюдать условия перемирия. Это непросто, на местах ситуация очень хрупкая. В первые же дни после прекращения огня было зафиксировано несколько нарушений. Сирийские военные настаивают, что ведут бои только против ИГИЛ, но оппозиция утверждает, что удары были нанесены по подконтрольной им территории. Спровоцировать ситуацию могут и сирийские радикальные группировки, и Иран – особенно если почувствует, что его выдавливают из зоны деэскалации. Таким образом уже были сорваны многие перемирия.

Именно поэтому так важен механизм мониторинга в зоне деэскалации. Кто должен осуществлять наблюдение? Как доверять наблюдателям? Какие полномочия будут у сил, гарантирующих соблюдение перемирия? И очень важно разграничить конфликтующие стороны, хотя это крайне сложно с учетом того, что различные группировки перемешиваются друг с другом.

В этих вопросах увязли переговоры в Астане по трем зонам деэскалации. Судя по последним заявлениям российских дипломатов, урегулировать их надеются к сентябрю. Возможно, в Аммане договорятся быстрее. По крайней мере, было объявлено, что соглашение о мониторинге в юго-западной зоне может появиться уже на этой неделе.

Главное, чтобы оно устроило не только дипломатов, но и военных, а также тех, кто непосредственно находится в зоне конфликта. В СМИ уже появились сообщения, что гамбургские заявления стали сюрпризом как для американских военных, участвующих в сирийской операции, так и для многих командиров отрядов сирийской оппозиции.

Поэтому пока невозможно сказать, насколько конструктивными окажутся очередные договоренности по Сирии между Москвой и Вашингтоном. Да, это шаг вперед. Госсекретарь США Рекс Тиллерсон назвал соглашения «первым признаком того, что США и Россия способны вместе работать в Сирии». Но «первый» тут относится только к администрации Трампа, а до него у Москвы несколько раз получалось договориться с президентом Обамой относительно развития событий в Сирии. Однако каждый раз идиллия была недолгой. Либо что-то случалось в Сирии, где хватает самых разнообразных провокаторов, либо в целом обострялись российско-американские отношения. И все начиналось с начала.

Сирия. США. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 18 июля 2017 > № 2247087 Марианна Беленькая


Турция > Армия, полиция > carnegie.ru, 17 июля 2017 > № 2247085 Екатерина Чулковская

Год попытке переворота в Турции: что это было и что из этого стало

Екатерина Чулковская

Прошлогодний июльский путч – парадоксальное явление: вроде бы переворот был предотвращен и демократия одержала верх над военной хунтой. Но спустя год можно сказать, что происходящее в стране ничем не отличается от полноценного военного переворота и все больше турок воспринимают случившееся не как один, а как два конкурирующих переворота, в борьбе которых демократическая Турция потерпела поражение

Год назад, в ночь с 15 на 16 июля, в Турции была предпринята попытка государственного переворота. Группа военных попыталась силой захватить власть в стране. Но им это не удалось – откликнувшись на призыв президента Эрдогана, тысячи людей вышли на улицы поддержать действующее руководство. Более 250 человек погибли в ходе противостояния, а его итог в Турции тогда называли победой демократии – турецкий народ выступил единым фронтом, понимая, что, какой бы плохой ни была нынешняя власть, она все же лучше, чем военная хунта. Но уже вскоре разгром путчистов обернулся укреплением личной власти Эрдогана, и теперь все больше турок воспринимают случившееся не как один, а как два конкурирующих переворота, в борьбе которых демократическая Турция была обречена на поражение.

Кто против кого

Хотя прошлогоднюю попытку переворота по традиции называют военной, не меньшую роль в ней сыграл конфликт между разными движениями турецких исламистов. По версии лидеров правящей исламистской Партии справедливости и развития, взбунтовавшиеся части военной полиции и ВВС тогда действовали по распоряжению известного турецкого богослова Фетхуллаха Гюлена.

Гюлен, который с конца 1990-х годов живет в США, влиятельная фигура не только в Турции, но и во многих других странах, где у его движения «Хизмет» немало последователей. В первое десятилетие правления Эрдогана Гюлен тесно сотрудничал с исламистским руководством Турции. При попустительстве турецких властей движение Гюлена на протяжении многих лет активно внедряло своих людей в судебную и образовательную систему Турции, полицию, МИД и так далее. Но в 2013 году пути Гюлена и Эрдогана разошлись: из союзников, разделяющих консервативные исламистские взгляды, они превратились в заклятых врагов. После июльского путча движение Гюлена было признано в Турции террористическим – его стали называть FETO (Fetullahçı Terör Örgütü – Террористическая группировка фетхуллахчистов).

По версии турецких властей, именно FETO стояла за организацией переворота. Эту версию подтвердила и специальная парламентская комиссия, которая занималась расследоваем событий ночи с 15 на 16 июля 2016 года. В опубликованном в мае подробном докладе комиссия, состоящая из представителей всех четырех парламентских партий, делает вывод, что бунт в вооруженных силах начали люди Гюлена.

Правда, версия оппозиционных депутатов более сложная, чем официальная. Они согласны, что за попыткой госпереворота стояло движение Гюлена, но добавляют, что власти Турции знали о готовившемся путче и осознанно не пытались его предотвратить. В альтернативном докладе специальной парламентской комиссии от главной оппозиционной Народно-республиканской партии отмечается, что путч был контролируемым, спрогнозированным и не был подавлен заранее, чтобы достичь определенных целей в интересах правящего режима.

Эту версию подтверждает то, что парламентской комиссии, которая занималась расследованием, власти Турции не дали получить показания главы разведки MIT Хакана Фидана, начальника ВС Турции Хулуси Акара и некоторых других ключевых фигурантов дела, находящихся под стражей. Члены комиссии от правящей Партии справедливости и развития отклонили это требование оппозиции. В свою очередь популярная оппозиционная газета «Джумхуриет» в мае опубликовала свое собственное расследование, согласно которому турецкая разведка знала о готовившемся перевороте.

Своя версия событий есть и у движения Гюлена. Сторонники «Хизмета» полагают, что никакой попытки переворота вообще не было. А была инсценировка властей с целью сплотить вокруг себя турецкое общество и устранить оппозицию. На следующий день после путча Гюлен заявил, что его движение не имеет отношения к попытке переворота, и осудил произошедшее. Сторонники этой версии обращают внимание на то, что еще в мае 2016 года президент Эрдоган предупреждал, что в скором времени движение «Хизмет» Гюлена будет признано террористической организацией. По их мнению, путч был нужен Эрдогану, чтобы воплотить эти планы в жизнь.

Движение Гюлена действительно стало для турецких властей удобным внутренним врагом еще до переворота. На гюленистов без суда и следствия списывают все подряд: сотрудничество с Рабочей партией Курдистана, помощь ИГИЛ (группировка запрещена в РФ), убийство российского посла Андрея Карлова в декабре прошлого года и так далее. Но в случае с попыткой переворота похоже, что обвинения не лишены оснований.

По всей видимости, угрозы Эрдогана окончательно расправиться с движением Гюлена подтолкнули сторонников проповедника и военных-кемалистов из числа оппонентов турецкого режима организовать переворот. Разведка, скорее всего, знала о готовившемся путче, но предпочла ничего не делать для его предотвращения. Логика проста: пусть и ненадолго, но победа над путчистами сплотила турецкое общество, рейтинг Эрдогана вырос и, самое главное, путч дал возможность турецким властям легально устранить своих оппонентов.

Режим 15 июля

Прошлогодний июльский путч – парадоксальное явление: вроде бы переворот был предотвращен и народная демократия одержала верх над военной хунтой, но спустя год можно сказать, что происходящее в стране ничем не отличается от полноценного военного переворота, а возможно, имеет даже худшие последствия.

Сразу после путча в Турции был введен режим чрезвычайного положения, который несколько раз продлевался и продолжает действовать до сих пор. На деле это означает, что власти имеют право задерживать граждан на неопределенный срок без предъявления обвинений, полицейские могут останавливать любого для досмотра, все обязаны иметь при себе удостоверение личности и соблюдать комендантский час.

Борьба с путчистами дала турецким властям основания провести масштабные чистки в самых разных областях общественной жизни. За прошедший год 138 тысяч человек были уволены, 55 тысяч – арестованы, закрыто около двух тысяч образовательных учреждений. Сильнейший удар был нанесен по свободе слова: более 260 журналистов были арестованы, закрыты 149 СМИ. В основном это оппозиционные медиа, связанные с движением Гюлена, а также прокурдские СМИ. Тем не менее такие светские оппозиционные газеты, как «Джумхуриет», «Созджю», «Биргюн» и крупнейший независимый медиахолдинг «Доган», который владеет газетой «Хюрриет» и телеканалом CNN Turk, продолжают работать в привычном режиме.

Эрдоган призывает всех доносить на гюленовцев, объявив это долгом каждого патриота. Родственники и близкие арестованных не имеют возможности обратиться куда-либо за помощью, им самим в любой момент грозит арест.

Чистки и аресты коснулись не только тех, кто так или иначе связан с Гюленом. Турецкий режим прошелся и по другим оппозиционным силам: светским политикам и журналистам, курдским активистам и так далее. В ноябре прошлого года по обвинению в связях с террористами был арестован лидер прокурдской оппозиционной Демократической партии народов Селахаттин Демирташ и его заместитель Фиген Юксекдаг.

В июне был приговорен к 25 годам лишения свободы Энис Бербероглу, депутат Народно-республиканской партии – крупнейшей оппозиционной силы в парламенте. Его обвиняют в разглашении государственной тайны. В 2015 году Бербероглу передал информацию, что турецкая разведка предоставляет оружие сирийским радикалам, газете «Джумхуриет», которая их опубликовала. Арест Бербероглу – это первый случай в турецкой истории, когда депутат самой старой партии современной Турции получил реальный тюремный срок. Приговор показал, что в условиях чрезвычайного положения никто из политических оппонентов турецкого режима больше не может чувствовать себя в полной безопасности.

Турецкая оппозиция слишком разобщена, чтобы успешно сопротивляться концентрации власти в руках Эрдогана. Националистические и исламистские политические силы, за редким исключением, поддерживают нынешний режим. Курды, как и движение Гюлена, попали под жесткие репрессии.

Организованно противостоять властям сейчас способен разве что светский сегмент оппозиции. По инициативе Народно-республиканской партии и ее лидера Кемаля Кылычдароглу в июне состоялся Марш справедливости. Протестующие прошли от Анкары до Стамбула с требованием справедливости для всех тех, кто стал жертвами послепереворотных чисток. Завершивший марш многотысячный митинг в Стамбуле стал крупнейшей акцией протеста со времен попытки переворота. Но и этот митинг не удалось сделать по-настоящему объединяющим для всех оппозиционных сил: хотя организаторы и говорили, что выступают в защиту всех, кто был осужден и уволен после переворота, они предпочли не упоминать про курдских заключенных. Курды, которых в Турции более 20 миллионов, все больше вытесняются из легальной турецкой политики.

Военные, которые в Турции традиционно наводили порядок во время политических кризисов, больше не способны выполнять эту функцию. После путча состав армии сократился на треть, многие представители военной элиты или под арестом, или получили политическое убежище в Европе. Нынешняя армия лояльна Эрдогану. Так же, как и бизнес-сообщество. Турецкие бизнесмены предпочитают не комментировать происходящее в стране: все крупные бизнес-ассоциации так или иначе зависят от действующей власти.

На волне беспрецедентного роста рейтинга Эрдогана после «победы турецкой демократии» властям удалось успешно провести апрельский референдум о поправках в Конституцию, по которым форма правления в Турции меняется на президентскую и полномочия президента значительно расширяются. Идея такого референдума появилась задолго до прошлогоднего путча, но именно общий враг и рост поддержки властей после путча помогли получить необходимые 51,4% за изменение Конституции.

Неудавшийся переворот так сильно изменил страну, что вполне может стать своего рода точкой отсчета в истории новой Турции. Если для старой кемалистской Турции главной датой было 29 октября – день провозглашения Турецкой Республики, то для новой эрдогановской Турции таким знаменательным днем становится 15 июля – день победы турецкой демократии над путчистами, а заодно и всеми остальными внутренними и внешними врагами.

Однако не все в Турции разделяют радость от такой победы. Турецкое общество расколото на два противоборствующих лагеря, это подтверждает и прошедший недавно многотысячный Марш справедливости, и результаты конституционного референдума, где голоса разделились почти пополам – 51% на 49%. Спустя год многие из тех, кто поначалу выступил против путча, разочаровываются в действующей власти, осознавая, что «победа демократии» обернулась ростом авторитаризма, гонениями на оппозицию и ухудшением отношений с Западом. Пока половина Турции отмечает победу демократии, другая половина чувствует себя все более чужими в собственной стране.

Турция > Армия, полиция > carnegie.ru, 17 июля 2017 > № 2247085 Екатерина Чулковская


Россия. ЦФО > Армия, полиция. СМИ, ИТ > mvd.ru, 15 июля 2017 > № 2265748 Юрий Ваксман

Юрий ВАКСМАН: «Ничего случайного в жизни не бывает»

В гостях у журнала «Полиция России» актёр и продюсер Юрий ВАКСМАН.

– Юрий Михайлович, вы приехали в Ярославль на работу много лет назад. И здесь остались. Чем вам так приглянулся этот город?

– Ярославль – не случайный город в моей жизни, здесь мои корни: отец родом из Ярославля. А я оказался здесь в 1982 году после окончания Воронежского театрального института по распределению в Театр юного зрителя. В то время это был новый, только что построенный областной театр. У меня была масса предложений, и все – в театры юного зрителя: трудно поверить, но в молодости я был худеньким и подходил для детских ролей. Главным же аргументом стала рекомендация сына великого драматурга Виктора Розова – Сергея Викторовича, руководившего в ту пору местным драматическим театром. Это льстило самолюбию молодого начинающего актёра. Был и ещё бонус в виде квартиры, которые, к слову, в те годы давали всем сотрудникам театра вплоть до водителей. И до Москвы отсюда недалеко.

– У вас более 80 разноплановых ролей в кино, среди которых встречаются и стражи правопорядка…

– Есть неплохие картины, где я играл сотрудников правоохранительных органов. К сожалению, одна, где я «был» полковником полиции, так до зрителя и не дошла.

В показанной на России-1 картине «Цветы зла», вышедшей два года назад, играю судмедэксперта. Зачитался сценарием, который был написан умно и профессионально. Потому и фильм получился интересным и правдивым. Ведь не секрет, что многие картины, которые сегодня выходят на экраны, у действующих сотрудников вызывают ироническую улыбку.

– Чувствуете ли вы ответственность за созданный образ?

– Ответственность – огромная. Не хочется, чтобы сказали: «Ряженый стоит в кадре». Тем более что, если где-то схалтурю, мои друзья и знакомые, которых немало среди действующих и бывших сотрудников полиции, не упустят случая поиронизировать.

Впрочем, создаётся реалистичный образ не только игрой отдельных актёров. Картина в целом не должна обмануть ожидания тех, о ком снимается. Чётко и ясно понял это, когда продюсировал сериал «Шелест», который вышел недавно на НТВ – о честном и неподкупном подполковнике полиции, сотруднике уголовного розыска Павле Шелесте. Сериал в корне отличается от того, что массово идёт сегодня на телеканалах. Снят фильм на Ярославщине, в нём даже на машинах номера ярославские. Нас консультировали сотрудники ярославского УМВД. Конечно, сериал не снимали в реальных отделах полиции: это нарушило бы трудовой график полицейских. Но был построен очень реалистичный павильон, по всем параметрам соответствующий настоящим полицейским отделам.

Работа шла непросто. Во время съёмок возникали спорные этические вопросы. Пример тому – жёсткий спор между Шелестом, который считает, что важен результат, и начальством, которое говорит: «Результат важен, но не любой ценой». В оценке таких моментов, кстати, нет единого мнения и у самих сотрудников органов внутренних дел.

Но надо понимать, что кино и телефильмы – это художественные произведения, которые будут просто скучны, если снимать их «как в жизни». Почему мы любим книгу Льва Шейнина «Записки следователя»? Там есть место художественному вымыслу автора, его оценкам и настроению – то, что делает и фильмы, и детективы захватывающими.

– У вас крепкие многолетние взаимоотношения с Управлением внутренних дел региона. Когда началось ваше сотрудничество?

– Больше 20 лет назад. Один из моих друзей был командиром ярославского ОМОНа. Через него я познакомился и с другими ребятами, в то время ещё действующими сотрудниками милиции. Это был 1994 год. Сегодня все они на пенсии. Но мы дружим и, когда появляется такая возможность, встречаемся. Благодаря моей деятельности как члена Общественного совета при УМВД России по Ярославской области у меня и сейчас появляются новые приятели, работающие в полиции.

Несколько лет назад было подписано соглашение о сотрудничестве УМВД России по Ярославской области и нашей кинокомпании. Но совместная творческая работа началась раньше, несколько лет назад, когда ярославскую полицию возглавил генерал-майор полиции Николай Трифонов, который предложил снять документальное кино об органах внутренних дел. Так у нас появились новые проекты – документальные фильмы.

– На тот момент у вас был серьёзный опыт работы в художественных картинах, которые участвовали в крупных международных фестивалях в Китае, Германии. Документальное кино – это другой опыт и другая ответственность. Хотелось испытать себя или были иные серьёзные причины?

– Наверное, ничего случайного в жизни не бывает. Идея первого фильма – «Спасём и сохраним» родилась после одного разговора с Николаем Ивановичем, который показал мне документальную картину о лётчиках палубной авиации. О том, как происходило становление этой службы. Фильм тонкий, умный, снятый со знанием дела, с пониманием особенностей редкой профессии. И мне подумалось: «Почему бы не снять такой же о ярославской полиции?» И работа закипела… Не скрою, было сложно: ребята не привыкли работать на камеру и очень смущались в кадре. Но в результате получился неплохой почти получасовой документальный фильм. Единственное, чего, мне кажется, можно было бы добавить, – каких-то человеческих историй, характеров.

В прошлом году сняли ещё один документальный фильм о наших земляках – Героях России. К этой картине мы шли долго.

Есть в истории ярославской полиции трагические страницы, которые навсегда запечатлели память о трёх наших ярославских ребятах, в одном бою совершивших подвиги. Три разных подвига в одном бою. К сожалению, высоких званий они были удостоены посмертно. Мы решили сделать фильм не о подвиге этих героев, о чём хорошо знают ярославцы, а о тех людях, которые живут уже 10 лет без своих мужей, сыновей, братьев. О том, что чувствуют дети, которые выросли без своих отцов. Мы написали сценарий. Не все родственники, к сожалению, откликнулись. И их понять можно. Есть открытые люди, которые могут поделиться своими эмоциями. А для других это внутренняя, интимная вещь, которая принадлежит только им. Было очень тяжело уговорить родственников погибших ребят согласиться на сьёмку. И мы затормозились. Прошёл целый год, прежде чем была достигнута договорённость с ними, и мы смогли продолжить работу. В течение месяца картина была собрана. Есть в ней очень откровенные места. Мне очень дорога сцена, когда сослуживцы собираются в квартире одного из погибших ребят и его мама вспоминает о нём…

– Ваша актёрская и продюсерская жизнь расписана по минутам. Но вы ещё и член Общественного совета при УМВД России по Ярославской области. Зачем вам нужна такая дополнительная нагрузка?

– Это не нагрузка, а взаимодействие. И вот почему. Кинокомпания «ЯрСинема» серьёзно занимается кинопроизводством. Ярославль давно стал третьей после Москвы и Питера киношной столицей, где снимается большое количество фильмов. Вообще, кино к нам начало заезжать в 1999 году. В 2000 мы совместно с телекомпанией «Телеостров» сняли свой первый фильм – юмористический сериал о жизни студентов «Общага». Потом полный метр «Мусорщики» Георгия Шенгелия. Так потихонечку родилась наша кинокомпания «ЯрСинема».

Часто в фильмах, в том числе боевиках, которые снимаются у нас, появляются сцены с участием сотрудников милиции или полиции. Серьёзную помощь в организации некоторых съёмок оказывает УМВД России по Ярославской области. Например, у нас были сцены захвата бандитов отрядом спецназначения. Консультация профессионалов в таких эпизодах просто необходима. Но чаще всего мы обращаемся за помощью к нашим правоохранительным органам для оценки форменной одежды актёров. Благодаря таким консультациям картины выглядят более реалистично. В том, что мы не допускаем ляпов в наших фильмах с экипировкой сотрудников милиции-полиции, можете убедиться лично, посмотрев их.

Особое внимание я и мои коллеги по актёрскому цеху стараемся уделять детям. Театр, которым я руковожу, каждый год даёт спектакли для детей сотрудников Управления внутренних дел области. Выделяем билеты и на детей погибших сотрудников и детей-сирот, воспитанников ярославских детских домов.

Помогаем снимать для Управления профилактические ролики. Например, ролик «Против коррупции» вошёл в число четырёх размещённых на сайте МВД России по этой тематике.

Скажу так: на своём месте честно делаю то, что могу – как профессионал, гражданин и человек, живущий на прекрасной ярославской земле и любящий её людей.

Беседу вела Тамара ВОЙНОВСКАЯ

Визитная карточка

Родился 17 июня 1961 года в Тирасполе. Окончил Воронежский театральный институт. Работал в Ярославском театре юного зрителя.

В 1999 году открыл в Ярославле Камерный театр – единственный в стране частный репертуарный театр с постоянной труппой. Является его директором и актёром.

Основатель частной кинокомпании «ЯрСинема» – единственной провинциальной студии, самостоятельно производящей фильмы.

Широкую известность получил благодаря роли Николая Шульмана («Колюни») в телесериале «Молодёжка» (2014).

Всего в его фильмографии – около 80 фильмов и сериалов. Среди них – «Мусорщик» (2001), «МУР есть МУР» (2004), «Слепой –2» (2005), «Ярослав. Тысячу лет назад» (2010), «Штрафник» (2016), «Шелест» (2016).

Играл роли сотрудников правоохранительных органов: следователя в фильме «Тело» (1990), помощника следователя в фильме «Гастролёр» (2007),эксперта-криминалиста в фильме «Цветы зла» (2013).

В списке продюсерских работ – пять картин: «Снег на голову» (2009), «Клоуны» (2009), «Гербарий Маши Колосовой» (2010), «Гидравлика» (2010), «Осколки снов» (2016).

Председатель ярославского отделения кинематографистов России. Член Общественного совета при УМВД России по Ярославской области. Награждён благодарностью Президента Российской Федерации (2014).

Россия. ЦФО > Армия, полиция. СМИ, ИТ > mvd.ru, 15 июля 2017 > № 2265748 Юрий Ваксман


Казахстан. Россия. Весь мир > Армия, полиция > mvd.ru, 14 июля 2017 > № 2265745 Калмуханбет Касымов

Казахстанская полиция в новых реалиях.

23 июня казахстанская полиция отметила 25-летие со дня своего образования. За четверть века органы внутренних дел республики прошли огромный путь, сохранив славные традиции прошлого и вобрав лучший мировой опыт. Сегодня стражи порядка независимого Казахстана готовы встать на защиту прав граждан от любых криминальных проявлений, дать достойный ответ новым вызовам и угрозам.

О том, как шло становление одной из ведущих правоохранительных структур страны, о достижениях сегодняшнего дня и о том, что предстоит сделать в ближайшем будущем, – в интервью Министра внутренних дел Республики Казахстан генерал-полковника полиции Калмуханбета Касымова.

– Калмуханбет Нурмуханбетович, почему именно 23 июня казахстанские полицейские отмечают свой профессиональный праздник?

– Потому что впервые в истории суверенного государства 23 июня 1992 года был принят Закон «Об органах внутренних дел Республики Казахстан», ставший первым актом, определившим задачи и функции ведомства.

После распада Советского Союза отлаженные годами механизмы взаимодействия правоохранительных органов в борьбе с преступностью уже не работали. Совершаемые тогда преступления приобрели более дерзкий и изощрённый характер, их количество значительно увеличилось, участились преступления с применением оружия. С учётом новой реальности органам внутренних дел надо было пересматривать принципы и методы своей работы.

Итогом этих первых непростых лет было становление вполне современной по тем меркам полицейской системы. Удалось решить множество серьёзных и новых для нас проблем в организации борьбы с преступностью и укреплении правопорядка. МВД был принят целый ряд мер по борьбе с преступностью и профилактике правонарушений, отражавших приоритетные для каждого этапа задачи борьбы с криминалом, конкретные меры по обеспечению защиты граждан от преступных посягательств.

В 1998 году милиция Казахстана была переименована в полицию, а в 2007 году утверждён профессиональный праздник «День полиции». Отмечу также, что, в соответствии с поручением Главы государства Нурсултана Назарбаева, в 2014 году был разработан и принят новый Закон «Об органах внутренних дел».

За все эти годы в Казахстане удалось сформировать достаточно эффективную систему противодействия преступности.

– За годы независимости страны система органов внутренних дел претерпела значительные структурные изменения – одни службы выводились из состава МВД и, наоборот, появлялись новые. Как все эти реформы отразились на деятельности возглавляемого Вами ведомства?

– В конце 1990-х годов такие функции МВД, как обеспечение пожарной безопасности, формирование уголовно-правовой статистики, производство криминалистических экспертиз, борьба с экономическими преступлениями, документирование и регистрация населения были переданы в ведение других госструктур. Органы внутренних дел были освобождены от не свойственных им функций по проведению гостехосмотра транспортных средств и контроля за ним, а также от охранной деятельности (за исключением охраны особо важных стратегических объектов).

Кроме того, мы передали в ведение Министерства здравоохранения вытрезвители, а Министерства образования – центры временной изоляции, адаптации и реабилитации несовершеннолетних. В 2011 году в МВД была возвращена уголовно-исполнительная система, почти 10 лет находившаяся в ведении Министерства юстиции. Такое решение было обусловлено необходимостью принятия срочных мер по оздоровлению оперативной обстановки, наведению должного порядка и режима содержания осуждённых в исправительных учреждениях. В этом же году в МВД из органов юстиции были возвращены функции документирования и регистрации населения. Кроме того, в ходе реформирования системы государственного управления в стране в 2014 году было упразднено Министерство по чрезвычайным ситуациям. В этой связи в состав МВД передана система органов гражданской защиты.

На деятельность полиции существенное влияние оказала такая новелла, как отказ от старой советской системы критериев оценки деятельности полиции.

Ранее работа полиции положительно оценивалась только тогда, когда повышался «процент раскрываемости» и снижался уровень преступности. Это вынуждало сотрудников полиции манипулировать отчётными сведениями, укрывая от регистрации массу мелких преступлений. Иначе говоря, полиция работала «на статистику», а не в интересах защиты прав наших граждан.

Сейчас эта «палочная система» искоренена, а главным критерием оценки нашей работы стал уровень доверия населения.

– Уровень преступности, превысивший в начале 1990-х годов двухсоттысячный рубеж, неуклонно снижался и к 2009 году достиг 120 тысяч преступлений. Но в последние годы вновь отмечается рост преступности. Чем это можно объяснить?

– Такая ситуация в уголовной статистике вполне объяснима. Подчеркну, что речь идёт о статистике, реальная же криминальная ситуация в целом остаётся стабильной. В соответствии с поручениями Главы государства, МВД, совместно с Генеральной прокуратурой реализуется политика обеспечения полного и объективного учёта и регистрации сигналов о преступлениях, а также искоренения практики укрытия правонарушений.

Сегодня гражданам выдают электронный талон-уведомление, что позволяет им через интернет-сайт, через сall-центры и SMS-сервис органов прокуратуры отслеживать ход разрешения заявлений. С 2012 года внедрена электронная регистрация заявлений и сообщений о преступлениях. Эти сведения в режиме «онлайн» передаются в органы прокуратуры.

С января 2015 года вступили в действие новые Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы. Внедрена новая модель уголовного судопроизводства, предусматривающая упрощение уголовного процесса, упразднена доследственная проверка. Теперь все правонарушения регистрируются в Едином реестре досудебных расследований (ЕРДР). Сейчас уже сама регистрация преступления в ЕРДР считается началом досудебного расследования.

В результате произошёл резкий статистический рост преступлений – до 330 тысяч в 2015 году. Как я уже пояснил, это связано не с реальным ростом преступности, а с изменением порядка регистрации преступлений и введением в уголовный кодекс нескольких десятков составов так называемых уголовных проступков.

– Что делается МВД для профилактики преступности, привлечения к этой работе общественности, обеспечения принципа «нулевой терпимости»?

– Главным направлением борьбы с преступностью была и остаётся профилактика. Ключевой же фигурой профилактики является участковый инспектор полиции. Ведь значительная часть преступлений совершается на бытовой почве, а кому как не участковому знать и местных хулиганов, и «нехорошие» квартиры, где собираются сомнительные компании, и семьи, в которых ежедневные скандалы могут закончиться рукоприкладством. Поэтому в последние годы мы постарались усилить службу участковых инспекторов. Увеличена их заработная плата, принимаются меры по дальнейшему ресурсному и штатному укреплению службы.

В охрану общественного порядка активно вовлекаем и граждан. Сейчас насчитывается около 5 тысяч общественных формирований, которые объединяют более 27 тысяч человек. Неравнодушные жители городов и сёл помогают предупреждать кражи, участвуют в охране подъездов многоэтажных домов, обеспечении порядка в студенческих общежитиях.

По поручению Главы государства внедряется принцип «нулевой терпимости» к мелким правонарушениям. Брошенный мимо урны окурок, сломанная скамейка, хулиганская выходка, шум ночью, если оставлять такое асоциальное поведение без внимания, следующим шагом может стать серьёзное преступление. Поэтому сегодня полиция стала активнее выявлять и пресекать административные правонарушения на улицах и в общественных местах. Такой подход способствует оздоровлению криминальной обстановки в целом.

Повышенное внимание уделяем профилактике подростковой преступности, развитию и укреплению подразделений по делам несовершеннолетних. С 2000 года у нас внедрён институт школьных инспекторов полиции, они работают совместно с учителями и родительскими комитетами. Наша задача – при поддержке местных исполнительных органов ввести их в каждой городской и крупной сельской школе.

– В 2013 году по поручению Президента страны были объединены функции дорожной и патрульной полиции. Что это дало?

– Объединение этих служб позволило исключить дублирование нарядов на одном маршруте, на одном участке патрулирования. В результате увеличилась их плотность на улицах и в других общественных местах, а это значит, что стражи порядка стали более оперативно прибывать к месту происшествия, своевременно выявлять и пресекать административные правонарушения. Больше стало возможностей раскрывать преступления «по горячим следам».

– Ещё одним существенным нововведением стало создание местной полицейской службы…

– Да, в соответствии с Планом нации «100 конкретных шагов», такая служба с января 2016 года функционирует во всех регионах. На неё возложены задачи по охране общественного порядка, обеспечению общественной и дорожной безопасности, а также профилактике правонарушений. Для этого сформирована необходимая законодательная база, совместно с местными исполнительными органами укомплектованы должности руководителей местной полиции. В состав службы вошли подразделения участковых инспекторов, дорожно-патрульной, ювенальной, природоохранной полиции, по защите женщин от насилия, приёмники-распределители и спецприёмники. Местная полицейская служба не входит в состав местных исполнительных органов, но она подотчётна и подконтрольна им и местному сообществу.

– Помню, в начале 1990-х полицейские жаловались на плохую оснащённость. Не хватало даже самого необходимого – того же бензина для патрульных машин. Эти проблемы остались позади, сейчас на повестке дня – расширение применения новых технологий. Как обстоят дела в этом направлении?

– Новые технологии активно внедряются, в том числе в сфере охраны общественного порядка и обеспечения общественной безопасности. При поддержке местных исполнительных органов расширяем систему видеонаблюдения.

Для управления комплексными силами полиции, круглосуточно несущими службу на улицах городов, во всех областных центрах созданы Центры оперативного управления (ЦОУ). В настоящее время МВД прорабатывает вопросы строительства ЦОУ в 27 моногородах и 8 малых городах со сложной криминогенной обстановкой. Такие ЦОУ уже действуют в Жанаозене, Рудном, Щучинске, Семее и Хромтау. По мере финансирования будет завершено их строительство в Риддере, Степногорске, Темиртау и Шу.

В регионах успешно реализуется проект «Безопасный двор», в рамках которого используется почти 20 тысяч камер видеонаблюдения с охватом свыше 8 тысяч дворов жилых домов. Это позволяет круглосуточно вести мониторинг состояния правопорядка на улицах, в жилых массивах и оперативно реагировать на правонарушения.

Развивается система автоматической фото- и видеофиксации нарушений Правил дорожного движения. Расширяется сеть интеллектуальных систем «Перекрёсток», позволяющих выявлять нарушения ПДД и устанавливать разыскиваемый автотранспорт. При контроле дорожного движения используем также мобильные скоростемеры. Во исполнение Плана Нации «100 шагов» МВД проводит работу по оснащению сотрудников дорожно-патрульной полиции портативными видеорегистраторами.

– На сегодняшний день наряду с чисто правоохранительными функциями на МВД возложены функции по оказанию населению государственных услуг…

– Да, мы оказываем 39 видов госуслуг – оформление и выдача гражданам удостоверений личности и паспортов, вида на жительство, адресных справок, регистрация граждан, регистрация гражданского оружия и другие.

Для облегчения доступа к нашим услугам некоторые из них переведены в электронный формат, они оказываются через портал «электронного правительства». Значительная часть услуг оказывается через общие центры обслуживания населения (выдача паспортов, удостоверений личности, адресных справок, регистрация по месту жительств).

В 12 областных центрах уже действуют специализированные Центры обслуживания населения, где регистрируется автотранспорт, выдаются на него технические паспорта, принимаются экзамены и выдаются водительские удостоверения.

– В стране проводится масштабная пенитенциарная реформа. Каковы её результаты?

– В результате гуманизации уголовной политики, численность «тюремного населения» с 1990-х годов сократилась почти в три раза. Новое уголовное законодательство позволило шире применять меры наказания, не связанные с лишением свободы, что также «разгрузило» колонии. Казахстан в мировом рейтинге «тюремного населения» с 3-го места, занимаемого в 1990-е годы (после США и РФ), в 2016 году переместился на 62-е место.

За последние годы принят ряд серьёзных мер по улучшению производственно-хозяйственной деятельности предприятий УИС и созданию дополнительных рабочих мест для осуждённых. Сегодня законодательство даёт возможность осуждённым даже заниматься индивидуальной предпринимательской деятельностью. Это важно, ведь помимо компенсации ущерба пострадавшим работа даёт возможность осуждённым помогать своим семьям и копить деньги, которые будут им необходимы после освобождения.

В колониях осуждённые также получают общее и профессиональное образование по 35 различным рабочим специальностям. Это немаловажный фактор успешной ресоциализации отбывших наказание, их возвращения в общество в качестве полноценных граждан.

Постепенно переводим учреждения УИС на покамерное содержание осуждённых, прорабатываем вопросы строительства новых учреждений.

Гуманизация уголовной политики вызвала значительный рост численности лиц, получивших наказания, не связанные с лишением свободы.

Вместо лишения свободы суды чаще стали применять отсрочку исполнения наказания, ограничение свободы, условное осуждение, исправительные работы и другие альтернативные виды наказаний. В связи с этим мы развиваем службу пробации, на которую возлагаются функции по контролю за условно-осуждёнными лицами, осуждёнными к наказанию в виде ограничения свободы, освобождённых условно-досрочно, а также тех, в отношении которых установлен административный надзор. Совместно с местными исполнительными органами им оказывается содействие в трудоустройстве, лечении, овладении профессией и оказании правовой помощи.

Сейчас также существенно гуманизированы условия содержания в местах лишения свободы. Теперь правовое положение осуждённых меняется в зависимости от их поведения. По закону, если осуждённый не исправляется, продолжает нарушать режим, он переводится на строгие условия содержания. При надлежащем поведении он переводится на облегчённые условия содержания. В конечном счёте осуждённый осознаёт, что свою судьбу он решает сам. Такой метод стимулирует правопослушное поведение.

– С 2014 года в состав МВД переданы функции и полномочия Министерства по чрезвычайным ситуациям. Как сегодня работает созданный в МВД Комитет ЧС?

– Органами и подразделениями гражданской защиты накоплен большой опыт защиты и спасения людей. Приведу лишь такие цифры: за годы независимости спасено более 320 тысяч человек, эвакуировано из опасных зон порядка 280 тысяч человек, оказана медицинская помощь свыше 40 тысячам пострадавшим, совершено более 1,1 миллиона выездов на аварийно-спасательные работы. Ежегодно службой пожаротушения спасается более 1,5 тысячи жизней, эвакуируется свыше 20 тысяч человек.

В настоящее время Комитет ЧС со своими территориальными и подведомственными подразделениями, силами и средствами представляет собой современную мощную систему. В составе органов гражданской защиты – более 400 пожарных подразделений, 16 оперативно-спасательных отрядов, центры управления в кризисных ситуациях, медицины катастроф и другие подразделения. Это силы и средства постоянной востребованности и круглосуточной готовности.

Развиваем систему экстренного медицинского реагирования при ЧС. Медики и психологи Центра медицины катастроф принимали участие в ликвидации медико-санитарных последствий более 40 крупных чрезвычайных ситуаций, оказана квалифицированная медицинская и психологическая помощь более 20 тысячам пострадавшим, как в Казахстане, так и за рубежом.

На аварийно-опасных участках дорог создано 40 трассовых медико-спасательных пунктов, бригады которых оказывают медпомощь пострадавшим в ДТП, а также неотложную помощь самостоятельно обратившимся. С момента создания таких пунктов оказана помощь более 17 тысячам пострадавших.

– С момента объявления независимости МВД практически заново выстроило свои международные отношения….

– За четверть века нами достигнуты значительные результаты в укреплении международно-правовой базы взаимодействия с иностранными правоохранительными органами. МВД участвует в 127 международных договорах по основным направлениям правоохранительной деятельности, прорабатывается ещё более 60 проектов таких договоров.

В числе партнёров МВД – органы внутренних дел и полиции государств – участников СНГ, ряда стран Европы. Установлены профессиональные отношения с правоохранительными органами Китая, США, продолжается работа по установлению сотрудничества с компетентными органами Ближнего и Среднего Востока, Азиатско-Тихоокеанского региона.

Развивается сотрудничество в рамках следующих международных структур: ООН, ОБСЕ, ОДКБ, ШОС, СНГ, Европейского союз. Отлажены достаточно эффективные механизмы взаимодействия с ОВД стран Содружества в формате ежегодных заседаний Совета министров внутренних дел. Для совместного противодействия преступности и выработки практических мер создана Объединённая коллегия с МВД России.

– Нельзя не заметить, что в последние годы МВД активно взаимодействует с общественностью.

– Да, мы работаем в этом направлении. Создан официальный сайт МВД, где размещена информация об участковых пунктах полиции, угнанном автотранспорте, похищенных мобильных телефонах, задолженности по штрафам и другая полезная и нужная населению информация.

С 2009 года функционирует Блог министра внутренних дел. Кроме того, в МВД круглосуточно действует «Единый телефон доверия» (14-02). По нему граждане обращаются в нашу службу собственной безопасности. Аналогичные телефоны доверия имеются во всех ДВД. По каждому сигналу граждан либо по критическому материалу в СМИ проводятся проверки. К сотрудникам, нарушившим закон, принимаются меры.

В соответствии с принятым в 2015 году Законом «Об общественных советах», на уровне министерства создан Общественный совет по вопросам деятельности органов внутренних дел. В территориальных ДВД созданы консультативно-совещательные органы.

– Что бы вы хотели пожелать своим коллегам в связи с праздником?

– Наверное, не открою особого секрета, если скажу, что работа в полиции сложна и опасна, и не всем под силу вынести этот груз ежедневной ответственности, днём и ночью служить закону и справедливости.

Защищая права граждан, нужно быть готовым в любой момент встать на пути вооружённого преступника. Поэтому мы по праву гордимся своими героями. За образцовое исполнение воинского и служебного долга, мужество и самоотверженность при обеспечении законности и правопорядка с 1993 года более тысячи сотрудников органов внутренних дел и военнослужащих Национальной гвардии награждены государственными наградами, из них 115, к сожалению, посмертно.

За годы независимости Казахстана 764 сотрудника погибли при исполнении служебных обязанностей, в том числе при задержании преступников – 73 человека. Ранены при исполнении служебных обязанностей 2 186 сотрудников органов внутренних дел и военнослужащих Национальной гвардии МВД Казахстана.

В связи с праздником мне хотелось бы от всей души поздравить наших сотрудников, стоящих на страже закона, и поблагодарить их семьи за терпение и понимание.

Особая благодарность – нашим ветеранам, вносящим свой вклад в воспитание молодых сотрудников и сохранение славных традиций полиции.

А всех казахстанцев хочу заверить в том, что полиция всегда готова защитить их конституционные права и законные интересы от любых преступных посягательств.

Ольга Семёнова

Казахстан. Россия. Весь мир > Армия, полиция > mvd.ru, 14 июля 2017 > № 2265745 Калмуханбет Касымов


Россия. Украина > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 14 июля 2017 > № 2243667 Марат Гельман

Марат Гельман: Путин хочет стать «Вовой Крымским», но войну за украинцев он проиграл

Демонтаж империи довести нужно до конца, уверены на Западе.

Светлана Шереметьева, Сергей Харченко, Апостроф, Украина

На сегодняшний день в украинско-российском кризисе наступил момент, когда можно достигнуть значимых результатов в его разрешении. Это связано как с назначением нового представителя США по Украине Курта Волкера, так и с желанием администрации Дональда Трампа добиться каких-либо побед. О том, как изменится в ближайшие 15 лет мир, почему на Украине мало тех, кто ради Родины готов отодвинуть свои интересы на второй план, что будет с Россией, застрявшей в ХIХ веке и воспроизводящей плохих парней, и почему Владимир Путин проиграл войну за украинцев, в интервью «Апострофу» рассказал российский политтехнолог, галерист и арт-менеджер Марат Гельман.

«Апостроф»: Ваш визит в Киев совпал с важными событиями, которые прямо или косвенно влияют на ситуацию на Украине. В том числе, с посещением Украины Рексом Тиллерсоном, Антониу Гутеррешем, Йенсом Столтенбергом. Каждый из них говорит о необходимости прекращения войны и восстановлении территориальной целостности Украины. Но за три года ситуацию так и не удалось переломить — конфликт затягивается. По-вашему, когда может наступить переломный момент, и каким он будет?

Марат Гельман: Знаете, когда я у себя в дневнике иногда комментирую ситуацию на Украине, обязательно набегает огромное количество людей, которые говорят: «Ты кто такой, как ты можешь комментировать, оценивать? Живешь там в своей Черногории, что ты можешь знать про нашу внутреннюю ситуацию?» Но меня это не сильно смущает, потому что я часто встречался с такой ситуацией, везде и всегда. Приезжаешь в Самару, там тебе объяснят, насколько они другие и не такие, как в Нижнем Новгороде.

Я, честно говоря, настроен оптимистически. Этот новый представитель США по Украине Курт Волкер — человек с очень ясным мышлением. Как мне кажется, эта проблема [выход из кризиса на Востоке], в отличие от культурной политики, которая не требует на Украине особых интеллектуальных усилий, а требует лишь выбора направлений, то здесь нужны интеллектуальные усилия, потому что это сложная шахматная задача.

Мы перед интервью с вами говорили о ситуации на Украине, будущих президентских выборах, и ты говорил, что Донецк не участвует, поэтому возможны различные сценарии. Поэтому ситуация очень сложная. Заинтересован ли Порошенко в том, чтобы до президентских выборов это (возвращение Донбасса — прим. ред.) произошло — мы не знаем, я не уверен. Это задача не давления, чтобы выяснить, кто окажется сильнее, Россия или Америка. Это задача красивого решения. В этом смысле я в него, Волкера, верю, поскольку понимаю, как у него устроены мозги.

Второе. В прошлый свой визит я был на культурном форуме во Львове и очень много общался со своей клиентелой — ситуация печальная. В том смысле, что мобилизация происходит на ритуальном уровне, а на уровне действий и решений — нет. Я был на одном из каналов, там была игра такая — «Родина или жизнь?» У меня спрашивают: «Марат, что вы выбираете, Родину или жизнь?» Я говорю, что выбираю жизнь, иначе остался бы в России и боролся бы там с Путиным, а я уехал.

К сожалению, здесь не так много людей выбрало Родину. Человек принимает решение, исходя из собственных интересов, и это, конечно, печально, так же печально, как конформизм в России. Здесь ты понимаешь, что много людей не может даже на время сказать себе: «Нет. Родина!» Хотя, конечно, мы видели… Пассионарные 5%, достаточные для того, чтобы сделать революцию, в Киеве есть. А те, которые должны сделать не такую огромную ставку — не жизнью рисковать, а временно поставить свои интересы на второй план — таких не нашлось 50%.

— Вы считаете, что ситуацию на Украине, в частности на Донбассе, можно разрешить с помощью американцев?

— Я готов даже спорить. Первый раз за все время этой украинской ситуации. Я готов спорить, что эти ребята выправят ситуацию. В том числе, и потому, что их к этому вынуждают следующие президентские выборы в Штатах. У них практически нет побед. И здесь можно достичь чего-то. Даже если мы верим в то, что Трамп — агент Путина: «Ты дай мне выиграть вторые выборы в Америке». Вам-то какая разница, в результате чего прекратится война, сговора или не сговора? Пусть сговор, замечательно.

— Саммит «Большой двадцатки» по визуальной составляющей для Путина был вполне удачным — фото с мировыми лидерами, рукопожатия с Трампом. Но с точки зрения политики — малоэффективным, а заявления главы МИД РФ Сергея Лаврова насчет вмешательства в выборы американцы вообще опровергли. Получается ситуация, когда контакт есть, но смысла в нем практически никакого. Как можно оценить внешнюю политику России? Каковы ее цели? Как в эту концепцию сейчас вписываются Донбасс и Крым?

— У Путина, в отличие от Трампа, нет проблем с выборами. Он будет такой же невменяемый, как и раньше. Мне кажется, хотя это не общее место, и многие со мной не согласны, что Путин — уже не политик. Он уже пытается понять, кто он: Юлий Цезарь, Александр Македонский.

— Николай II?

— Нет. Николай II для него уже пройденный этап. Он живет в историческом будущем прошлом. Он смотрит на ситуацию из 2100 года и листает страницы, посвященные годам его правления, как его будут называть: Путин Крымский, Вова Крымский. Я абсолютно серьезно уверен, что он так мыслит. То, что он «взял» Крым — это же XIX век. Он живет в XIX веке. В ХХ веке никто не воюет за территорию — воюют за ресурсы. А в XХI веке война идет за людей, за вас — он ее проиграл. Сколько людей в мире считают Россию привлекательной страной — это и есть территория страны в XХI веке. Есть маленькая Япония, и она интересует огромное количество людей — страна такого размера, но насколько она привлекательная.

Путин, с моей точки зрения, неадекватен. Когда они делали путч в Черногории, у меня спрашивали: «Зачем? Почему?» Не было никаких шансов — они стали жертвой собственной пропаганды. Получается, что нельзя разделить аналитическую записку и рекламную статью — если ты везде говоришь и пишешь, что в Черногории народ против НАТО, хотя это не так, то постепенно для людей, которые принимают решения в высоких кабинетах, такие статьи становятся источником информации. И он сейчас в такой нереальной ситуации. Это плохо. Ведь сегодня важнее рациональное.

— Ситуация в Черногории во многом напоминала то, что произошло на Украине: они думали, что здесь все ненавидят власть и любят Россию и завтра станут на ее сторону. Но это не сработало, и они перешли к более изощренной тактике, в частности, терактам. Вам не страшно приезжать в Киев, и как далеко могут зайти российские спецслужбы на Украине?

— Моя жена, когда я приехал, говорит: «Ты будешь в отеле Premier Palace!» Мне поздно бояться. Со мной они пытались разные вещи делать. Поэтому нет. Но это не значит, что не надо беспокоиться о безопасности. Надо, конечно. Когда эти ребята узнают, что мир устроен не так, как им казалось, они начинают действовать такими способами. Там же внутри тоже есть дискуссия. В этот момент выигрывают ястребы.

Внутри этой кремлевской дискуссии были люди, которые говорили: «Ну, с Гельманом. Надо уговорить. Может купить. Нет, нельзя. Ну, ты говорил. Надо замочить». Все может быть. После истории с Pussy Riot они поняли, что со мной будет больше проблем, если они начнут… Дело в том, что люди искусства показали фантастическую мировую солидарность.

В России тысячи политических заключенных которые, как Надя Толоконникова и Маша Алехина (участницы группы Pussy Riot, которые уже отбыли тюремные сроки, — прим. ред.), сидят ни за что. Никто не рыпнулся, никто про них практически не знает. Как только люди искусства — то же самое с Олегом Сенцовым — сразу серьезные проблемы. Не было ни одного международного форума, где бы мы не договорились. Когда Саша Чепарухин (российский музыкальный продюсер, — прим. ред.) привез, а я опубликовал [открытое письмо участницам группы Pussy Riot] Пола Маккартни, который для Путина кумир, мне сказали, что в тот момент прозвучало: «Вы, (далее нецензурное выражение — прим. ред.), все неправильно. Не надо было их сажать». Я думаю, что я нахожусь в сравнительной безопасности. Депутатов, бизнесменов там… А от людей искусства больше шума. Я гораздо больше других связан с международной какой-то деятельностью, это моя защита.

— Сначала казалось, что санкции несколько успокоят путинскую политику. По вашему мнению, санкции оказались эффективными или нет? Как сейчас международное сообщество реагирует на происходящее в России?

— Санкции про другое, они очень эффективны, но не в том смысле, в котором вы предполагаете, что включились санкции — стало плохо, и они поменяют свою политику. Вот Югославия была 10 лет под санкциями — там выжженная земля в плане индустрии. Убита вообще вся индустрия. Задача санкций — не повлиять на власть Путина. Задача санкций — развал страны.

Как менялось отношение к России за последние пять лет? Первоначально была идея убедить Путина быть хорошим парнем: «Что, ему жалко быть хорошим парнем? Мы тебя научим. У нас будет всемирная организация по правам человека, которая научит, как соблюдать права. У нас будут институты свободной прессы — они вам покажут, как надо с прессой. У вас плохая демократия — мы сделаем вам хорошую». Потом поняли, что на Путина не повлияешь, и начали влиять на людей — ребята, перестаньте выбирать этого плохого парня. Решили как-то влиять на общество. Это было после Крыма.

Когда началась вся эта донецкая ситуация, я все это слышал в Брюсселе, через меня все проходило, то разговоры были такие: «Ну, хорошо. Допустим, политика замены Путина на хорошего парня достигнет успеха. Ельцин был хорошим парнем, после него пришел плохой парень. Ситуация возобновляется». Империя требует плохого парня, хороший парень не может управлять страной с такими разными условиями. Это проблема не последних двадцати лет, а проблема трехсот лет. Это проблема, которая была решена в мире в конце ХIХ — начале ХХ века. Это великое разрушение империй — Британской, Австро-Венгерской, а здесь процесс не завершился.

Поэтому для того, чтобы не вернулось «хороший-плохой парень», страна должна быть модернизирована. Я управлял регионами. Не может такая большая страна управляться из одного центра — разная экономика, разные люди, разная культура и прочее. Нужно демонтаж империи довести до конца. Поэтому я считаю, что санкции эффективны, но не в том смысле, что Путин испугается или кошельки уменьшатся. У них столько денег, что на них это никак не повлияет. На людей повлияет. Это в том смысле, что экономика будет двигаться таким образом: децентрализация либо мирная федеральная, либо немирная — раскол страны.

— Вы не исключаете такой вариант?

— Я почти уверен. Я так осторожно говорю, потому что меня уже один раз… Я два года не въезжал в Россию — они завели уголовное дело из-за того, что я призываю к насильственной смене власти. А я просто сказал, что не вижу, как убрать Путина, кроме дворцового переворота. Здесь я как-то осторожничаю, но думаю, что это самый вероятный сценарий. Мы можем обсуждать, как долго это будет продолжаться, но, в конце концов, решение внутри принято, что эта страна воспроизводит этих плохих парней, а не плохие парни захватывают эту страну. Надо что-то делать со страной.

— Если, реагируя, они пойдут по пути Ирана или Северной Кореи? Сгруппируются, сожмутся, но будут жить под санкциями.

— Замечательно. Сжаться такой стране нельзя. Сжаться — это один из вариантов раскола. Читайте «Теллурию» Владимира Сорокина. Много разных княжеств: кто-то полетит вместе с Европой в будущее, кто-то сожмется и превратится в Иран. Центробежные силы — это неизбежная ситуация по России.

— Вопрос времени и ресурсов?

— Вопрос времени и твердости Европы.

— Этими осколками не придавит Украину?

— Что значит придавит? С моей точки зрения, глобальные процессы все перекроют. Сейчас мы живем в такой момент, что в мире происходит такое, что не имеет отношения ни к Украине, ни к России. Это переформатирует все через 15 лет. Я считаю, что страны останутся, но будут выполнять роль оболочек для международных организаций. Все существенное для нас уйдет в локации, туда, где мы живем. Человек живет в городе, местности. Я думаю, что через 15 лет мы будем говорить про города, а не про страны.

Россия. Украина > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 14 июля 2017 > № 2243667 Марат Гельман


Россия > Миграция, виза, туризм. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 13 июля 2017 > № 2242761 Владимир Попов

Владимир Попов: жизнь офицера КГБ

Андреас Селлиос (Andreas Selliaas), Ян Йенсен (Jan Jensen), Nettavisen, Норвегия

В эксклюзивном интервью с Nettavisen и Ekstra Bladet бывший офицер КГБ Владимир Попов рассказывает об угрозах убийством, вмешательстве в международный спорт и о том, как он с семьей должен был бежать из России, чтобы обрести свободу.

Мы тревожно сидим в ресторане на открытом воздухе в канадском городе и пытаемся связаться с бывшим подполковником секретной службы безопасности КГБ бывшего СССР. Не потрачены ли деньги наших работодателей на эту поездку впустую?

Мы не можем связаться с ним по Skype, который использовали раньше, или по адресу электронной почты разведчика, через которую он связывался с нами. Журналисты Nettavisen и Ekstra Bladet проделали большой путь, чтобы услышать историю о Владимире Попове, офицере, 20 лет проработавшем в КГБ. В течение 14 лет он работал в 11-мотделе Пятого Главного Управления КГБ. Задачей этого отдела является предотвращение попыток спортсменов и руководителей спортивных делегаций сбежать на Запад. Этот отдел также собирал разведданные через агентов и таких сотрудников, как Владимир Попов и его коллеги, во время их многочисленных поездок за границу.

Не только эта поездка в Канаду заняла у нас много времени. Мы, два отчаявшихся журналиста, кроме того, совершили путешествие в мир коррупции, власти, шпионажа и спортивных интриг.

Поездка началась с нашего стремления понять, как Россия получила право на проведение ЧМ по футболу 2018 года. И вот теперь мы сидим в канадском городе, название которого мы обещали Попову не раскрывать, чтобы услышать, как КГБ вербует агентов. Мы хотели узнать, как этот комитет работает, чтобы помешать своим спортсменам сбежать на Запад во время участия в спортивных состязаниях за границей. Мы хотели также узнать, как КГБ действовал, чтобы скрыть использование допинга.

Вдруг мы получаем сообщение по электронной почте о том, что можем встретиться в 10.00 на следующий день по указанному адресу. Мы смотрим друг на друга, поднимаем бокалы с остатками хорошего красного вина, которое помогало нам найти утешение, произносим тост и готовимся к путешествию по секретным службам Советского Союза. Мы снова полны ожиданий, ведь мы скоро напишем статью.

Имя Владимира Попова всплыло, когда мы наткнулись на книгу «КГБ играет в шахматы», вышедшей в 2009 году. Здесь Попов вместе с гроссмейстерами Борисом Гулько и Виктором Корчным, а также известным русским историком Юрием Фельштинским рассказывает историю о том, как КГБ в 1981 году вмешалось в соревнование по шахматам между Борисом Гулько и Анатолием Карповым. Они также рассказывают о том, как КГБ сумел разделаться с президентом Международной шахматной федерации (FIDE) шведом Фредриком Улафссоном (Fredrik Olafsson) и заменил его на филиппинца Флоренсио Кампоманеса (Florencio Campomanos), который, видимо, был агентом КГБ.

В книге много сообщений и историй об агентах КГБ, которые в последствии получили главные посты в Международном олимпийском комитете (МОК) и Международной футбольной ассоциации (ФИФА). Мы приехали как раз, чтобы услышать побольше об этих и, возможно, других событиях.

На следующий день мы приезжаем по указанному адресу за 20 минут до оговоренного времени. Чтобы не производить впечатление слишком усердных в нашей погоне за эксклюзивными историями о КГБ, мы убиваем время в кофейне Starbucks в нескольких кварталах от условленного места. Мы еще раз просматриваем вопросы, которые приготовили для Попова. Точно в 10 часов мы приходим к условленному месту.

В одном из четырех кожаных кресел вестибюля высотного здания, в которое мы входим, сидит седой, но ухоженный отставной сотрудник КГБ. Он сидел там 20 минут назад и видел нас. Он улыбается, ведет нас к лифту, мы поднимаемся на третий этаж и входим в конференц-зал в середине этого этажа, у которого вместо стен — окна. Все проходящие мимо конференц-зала могут видеть нас, но никто не может слышать то, о чем мы говорим. На шпионском языке это называется «экспонированием». Здесь Попов представляет нас женщине, которую он называет своим деловым партнером и советником.

«Сегодня вечером я поссорился с женой. Поэтому я не отвечал на ваши электронные послания и телефонные звонки», — говорит Попов с извиняющейся улыбкой.

«Я становлюсь таким старым, что уже больше ничего не боюсь, в отличие от моей жены. «Зачем тебе это надо?— спросила она меня. —Тебе не следует встречаться с незнакомыми людьми». Но я должен это сделать. Я должен рассказать то, что я знаю. Я не совсем понимаю, что нужно делать правильно, но я чувствую, что обязан сделать это. Мне нечего скрывать».

Владимир Попов говорит, что не боится за свою жизнь.

«Лично за себя мне не страшно, но я боюсь того, что может произойти с моей семьей. Мы знаем, что произошло с другими, предавшими КГБ», — говорит он.

Деловой партнер и советник прерывает нашу беседу и переходит сразу к делу.

«Что мы получим за беседу с вами?» — спрашивает она.

Мы чувствуем смущение и неуверенность. Они хотят получить деньги? Нам ясно, что мы не можем заплатить, если они это имеют в виду. Мы говорим, что можем рассказать историю Попова, чтобы прояснить, что же происходило в мире спорта во время Советского Союза, и что мы таким образом можем привлечь больше внимания к книге в тысячу страниц «Почему Путин является Путиным», которую, как он нам рассказал, он пишет.

«Я доверяю вам», — говорит Попов, отклоняя попытку коллеги, и заявляет, что ему не нужны никакие ответные услуги. Он хочет только, чтобы стала известна его история.

Хочет занять место Литвиненко

Nettavisen и Ekstra Bladet — первые СМИ, с которыми Попов общается лицом к лицу и рассказывает о своем прошлом в КГБ.

Попов: Я порвал все связи с Россией. Я не разговариваю с журналистами из России или с журналистами, которые имеют связи с Россией.

Журналисты: Почему вы хотите рассказать нам свою историю?

— Хочу занять место Литвиненко и рассказать, как КГБ действовал в Советском Союзе, и как ФСБ, преемница КГБ, действует сегодня.

Александр Литвиненко — бывший офицер КГБ, умерший мучительной смертью в Лондоне в 2006 году после отравления радиоактивным полонием. Убийство, следы которого ведут к президенту России Владимиру Путину в Кремле, произошло, в частности, из-за того, что Литвиненко написал доклады о связях Путина с российским криминалом. Дело привело к большому дипломатическому скандалу между Россией и Великобританией, и этот конфликт по-прежнему продолжается.

Историк Юрий Фельштинский помог Литвиненко осуществить трудную поездку из Сочи через Грузию и Турцию в Лондон.

Позднее Владимир Попов связался с Фельштинским, чтобы сказать ему, что КГБ занес его имя в «список смерти». Кроме того, Попов хотел, чтобы Фельштинский написал его историю. В результате появилась книга «КГБ играет в шахматы».

— После того, как Литвиненко был отравлен в Лондоне, но до его смерти, я начал писать о моей работе в качестве сотрудника КГБ. Поэтому я обратился в Юрию. Сначала это были короткие письма, но потом я послал длинное письмо о своем положении. Так начался наш книжный проект.

— Вы встречались с Литвиненко?

— Нет. Ни разу.

Попытка покушения

В ходе беседы у нас возникает чувство, что Попов глубоко и сильно ненавидит КГБ. Он говорит, что несколько раз пытался вырваться из его липких рук.

— Три раза я пытался уволиться из КГБ, но это оказывалось невозможным. Если бы я ушел из КГБ, то это имело бы серьезные последствия для меня и моей семьи. Если ты уходишь из КГБ или тебя оттуда выкидывают, ты уже никогда не сможешь найти работу. То же самое произошло бы и с членами семьи уволившегося.

Поэтому я должен был дождаться срока в 20 лет работы. Это произошло в 1991 году. Тогда наконец-то я ушел из КГБ.

После этого я начал заниматься бизнесом в Москве. Я, в частности, помогал другим импортировать товары из-за границы. Я понял, что в России никогда не будет лучше. Несколько раз со мной связывались мои коллеги из КГБ и просили меня вернуться в комитет и снова наладить его работу. Но я не хотел этого.

Поэтому некоторые из моих коллег попытались убить меня, ведь я предал КГБ.

— Каким образом?

— Они пытались сбить меня автомобилем, были нападения с ножом, были попытки столкнуть меня на рельсы в метро. К счастью, мне удалось избежать этих нападений.

Попов показывает нам шрам на пальцах после покушения с ножом.

— Кто делал это?

— Это были люди, нанятые моими коллегами. Все происходило в Москве в 1992-93 году.

После неудачной попытки уехать в США в 1994 году он сумел в 1996 году получить визу в Канаду через туристическую фирму в Москве. Но жизнь в Канаде оказалась не совсем такой, какой он ее себе представлял.

«Я получил статус беженца, но два года не видел своей семьи. Я был здесь один и не знал, увижу ли я когда-нибудь свою семью. Я много думал о том, как им живется в Москве», — говорит он.

По словам Попова, в родной стране жизнь была тяжелой.

«КГБ попытался похитить моего сына, чтобы испугать мою жену, мою мать пытались запугать, кто-то пытался убить моего племянника, потому что он похож на меня, а соседа убили. Это были печальные времена», — говорит Попов с печальным выражением лица.

— Я планировал забрать жену и сына. Раньше мы несколько раз выезжали из России и у нас были загранпаспорта. Моя жена в отпуск заказала поездку в Диснейленд во Флориде, но вместо этого вылетела в Сиэтл и оттуда — в Канаду. Пограничникам она рассказала, что у меня был статус беженца. Жена с сыном сначала получили разрешение на ПМЖ и позднее — канадское гражданство.

А я здесь — как в ловушке. Как бывший офицер КГБ я не могу получить канадское гражданство. У меня статус беженца, и я не могу получить собственный паспорт. Поэтому мне запрещен выезд из Канады. Но если бы я не уехал из России, я бы, вероятно, сегодня уже был бы мертв. В КГБ есть кодекс чести — точно так же, как в СС (бывшая военная организации Германии).

— Почему вас хотели убить?

— Потому что я предал КГБ и потому что я не захотел помочь им вернуть былую мощь комитета. В советское время в КГБ работали 8 тысяч человек.

Отказался от предложения пообедать

Мы — все четверо, сидящие в стеклянной клетке на третьем этаже здания в канадском городе, — начинаем чувствовать усталость от всех этих историй о тайной деятельности КГБ и решаем встретиться еще раз на следующий день. В качестве жеста вежливости мы приглашаем Попова и его деловую партнершу на обед.

— Нет, спасибо. Не принимайте это за грубость, вы просто должны понимать, что я вынужден быть осторожным.

— Мы можем сначала перекусить?

— Вспомните, что Литвиненко, когда его отравили, пил чай с двумя людьми, которых он считал своими друзьями.

— Вы каждый день принимаете такие меры предосторожности?

— Не каждый день. Но когда я встречаюсь с новыми людьми, я вынужден быть острожным. Никогда не знаешь, что может произойти.

Когда мы выходили из здания, начался сильный дождь, и Попов предложил нам воспользоваться его зонтиком.

«Нет, спасибо. КГБ и зонтики — плохая комбинация. В свое время многие погибли от таких зонтиков», — говорим мы и хитро улыбаемся.

Мы договорились с Поповым о встрече на следующий день.

Владимир Попов: Так меня завербовали в КГБ

Когда Попов учился, с ним связались сотрудники КГБ. Они хотели завербовать его и попросили рассказать о том, чтобы он мог сделать для Советского Союза. Обращение ему не понравилось.

— Я учился на юриста и окончил второй курс университета, когда мне пришло письмо из КГБ, в котором меня просили сообщить о своих желаниях на будущее. В КГБ считали, что моей обязанностью гражданина Советского Союза было сообщить им, что я мог сделать для страны. Мне это было не интересно, потому что я хотел стать ученым. Я хотел продолжить учебу на третьем курсе юридического факультета и уже много сделал со своей курсовой.

Но представители КГБ настаивали, чтобы я сообщил о том, что я могу сделать для страны, и заявили, что моей обязанностью является защита родины. Подумав, я совершил свою большую ошибку.

По словам Попова, представители КГБ сказали, что он мог один год поработать в КГБ и после этого решить, подходит ли ему служба в секретной организации. Это было в 1972 году.

«Я согласился поработать там один год, и моей первой работой в КГБ была работа в секретариате, где я много занимался с бумагами. Я разносил архивные материалы по всем отделам, которым нужна была информация. Спустя год меня вызвали в КГБ для продолжения вербовки, и я заявил им, что мне больше не интересно работать здесь. Но мне сказали, что я уже был в комитете и должен продолжать работу. Вот так КГБ вербовал молодежь», — сказал он.

— Почему они хотели, чтобы именно вы работали там?

— Что бы я ни делал, начиная с 15 лет, когда я выполнял какую-либо работу и когда я три года был в армии, я всегда изо всех сил старался выполнить свою работу хорошо. Я не хотел выглядеть глупо и делал поэтому все как можно лучше.

В комитете я просто настолько хорошо делал свою работу, что они решили оставить меня.

Владимир Попов с улыбкой говорит о том, почему он следующие 20 лет оставался в КГБ: «Сначала мне присвоили младшее офицерское звание и поручили проверять людей, которые хотели выехать из Советского Союза по служебным делам. И эту работу я выполнил очень хорошо. Спустя два года меня направили в пятый отдел на оперативную работу. Мне поручили проверять писателей и поэтов».

Постепенно задания становились все более серьезными. Советский Союз получил право провести летнюю Олимпиаду в Москве в 1980 году, и советским властям нужен был большой аппарат разведки, чтобы обеспечить безопасность на Олимпийских играх. Поэтому в 1977 году в Пятом главном управлении КГБ был создан 11 отдел по спорту, который должен был заниматься вопросами безопасности на Олимпиаде.

«Я был направлен в этот отдел в сентябре 1977 года и моим первым заданием офицера КГБ был чемпионат Европы по стрельбе в Копенгагене в 1978 году», — сказал он.

Принимать участие в этих поездках было очень интересно, потому что это давало возможность покупать западные товары, которые было чрезвычайно трудно купить в Советском Союзе. Это могли быть дорогие ковры, электроника и магнитофоны. Часто мы продавали это на черном рынке после возвращения домой.

Слушая Попова, можно было подумать, что политическая элита Советского Союза не совсем была довольна тем, что страна получила право провести Олимпиаду.

«Олимпиада была очень дорогая! Леонид Брежнев, генеральный секретарь коммунистической партии, был страшно зол, когда ему сказали, сколько денег было истрачено на эти игры.«Чья эта была идея?» — кричал он», — говорит Попов и громко смеется.

«Но мы завоевали много золота, и в руководстве Советского Союза это рассматривалось как успех. Конечно, это было из-за серьезного западного бойкота, который являлся ответом на вторжение Советского Союза в Афганистан в 1979 году, и из-за коррупции и употребления допинга. Вспомните, что это была Олимпиада без единой положительной пробы на допинг»,- говорит Попов и хитро улыбается.

После Олимпиады в Москва Владимир Попов продолжал поездки с советскими спортсменами и руководителями.

Бывший подполковник Владимир Попов участвовал как офицер КГБ в пяти олимпийских играх. Его главной задачей было сделать так, чтобы ни один спортсмен или руководитель не сбежал на Запад.

Во время зимней Олимпиады он сопровождал команду легендарных советских хоккеистов. Он рассказал Nettavisen и Ekstra Bladet о большой власти КГБ над спортсменами.

КГБ стремился сделать так, чтобы Самаранч стал президентом МОК

В Норвегии бывший президент Международного олимпийского комитета Хуан Антонио Самаранч (Juan Antonio Samaranch) известен прежде всего своей фразой, что «самые лучшие зимние олимпийские игры» в истории — это Олимпиада в Лиллехаммере в 1994 году. Тогда лишь немногие знали, что он, вероятно, был агентом КГБ.

«Это я составлял телеграмму КГБ ко всем секретным службам Варшавского пакта о том, чтобы они способствовали избранию Хуана Антонио Самаранча на пост президента МОК», — утверждает Владимир Попов.

И теперь он рассказывает нам о том, как КГБ в свое время, если верить его словам, завербовал президента МОК Хуана Антонио Самаранча в качестве своего агента.

В июле 1980 года Хуан Антонио Самаранч был избран президентом МОК на 83-й сессии МОК в Москве. Вместе с Самаранчем баллотировались еще четыре кандидата: юрист из Канады Джим Уоррол (Jim Worral), один из главных организаторов Олимпиады в Мюнхене в 1972 году Вилли Дауме (Willi Daume), президент Международного союза конькобежцев швейцарец Марк Ходлер (Marc Hodler) и руководитель ТВ Новой Зеландии Ланс Кросс (Lance Cross).

Самаранчу в то время было 60 лет, и о нем достаточно мало писали в международных СМИ. В период между 1977 и 1980 годом он был первым послом Испании в Советском Союзе, а место в МОК получил в 1966 году благодаря президенту МОК американцу Эвери Брандаджу (Avery Brundage), хотя это противоречило правилам МОК. В 1966 году не разрешалось иметь более одного члена МОК из страны, где не проводились олимпийские игры. В то время Испания еще ни разу не проводила олимпиаду, однако у Испании в МОК было больше одного представителя.

С 1974 по 1978-й год Самаранч был вице-президентом МОК, а когда его избирали президентом МОК, он был начальником службы протокола МОК. Принято считать, что он был избран президентом МОК из-за работу на этом посту и хорошим отношениям с олимпийскими комитетами как на Западе, так и на Востоке.

«Хуан Антонио Самаранч был завербован в качестве агента КГБ в 1980 году, его поймали, когда он пытался незаконно вывести из Советского Союза русские иконы. В СССР это было строго запрещено. Он получил иконы от крайне националистически настроенного художника Ильи Глазунова, который организовал клуб художников, интеллектуалов и других друзей. Хуан Антонио Самаранч часто посещал этот клуб. Когда это произошло, Самаранч был послом Испании в Москве», — рассказал он.

Хуан Антонио Самаранч очень интересовался русским искусством и русской культурой и получил несколько картин от скандального русского художника. КГБ следил за Самаранчем, который не знал, что КГБ за много лет до этого завербовал Глазунова в качестве агента. Поэтому и была выявлена его попытка тайно вывезти иконы.

Самаранча поставили перед выбором — арест и наказание либо сотрудничество с с КГБ. Он выбрал последнее. Когда Самаранча завербовали, мы задействовали большие ресурсы для того, чтобы его избрали президентом МОК», — говорит Попов.

По словам бывшего офицера КГБ, он играл главную роль в выборах президента МОК.

«Я составил совершенно секретную телеграмму, которую КГБ послал Штази (тайной полиция в бывшей Восточной Германии), Секуритате (тайная полиция Румынии) и другим секретным службам стран Варшавского договора, чтобы они заставили своих представителей голосовать за Самаранча во время сессии МОК в Москве перед началом Олимпиады. Самаранч был выбран президентом МОК и стал важной персоной для КГБ и Советского Союза. Советский Союз и позднее Россия хотели показать миру, что мы были великой спортивной державой, что мы могли завоевать много золотых медалей и что мы могли проводить большие спортивные соревнования, и в этом он должен был помочь нам. В то же время он мог передавать нам дипломатическую информацию из Испании», — рассказывает Попов.

В то время, когда Самаранч был избран президентом МОК, КГБ уже имел в МОК своего вице-президента. Виталий Смирнов, руководитель российского олимпийского комитета, был в 1978 году завербован КГБ одним из коллег Владимира Попова в Пятом главном управлении КГБ. Ранее уже были разговоры о том, что Смирнов был агентом КГБ. Эти утверждения можно найти и в книге «КГБ играет в шахматы».

— Что конкретно Самаранч делал для КГБ?

— С ним работало Второе главное управление, но я знаю, что у него был доступ к сверхсекретным телеграммам, которые он получал от министра иностранных дел Испании и что у него было контакт с послами в НАТО (Испания стала членом НАТО в 1982 году, прим.ред.). Однако я не знаю, что именно он делал.

— Вы в книге «КГБ играет в шахматы» написали небольшой отрывок о том, как КГБ завербовал Хуана Антонио Самаранча перед играми в Москве в 1980 году. Как семья Самаранча реагировала на эти утверждения?

— Сначала со мной связался его секретарь, который грозил иском, а позднее пришел Самаранч-младший (который в настоящее время занимает один из главных постов в МОК — прим.ред.) и грозился сделать то же самое. Я просто отмахнулся от них и сказал, что только рассказал правду и не придумал. Это точные факты.

Самаранч, как говорят, поддерживал тесную дружбу с Ильей Глазуновым. Сразу после того, как его избрали президентом МОК, он попросил Глазунова написать портрет Моники Берлиу (Monique Berliou — первая женщина-генеральный секретарь МОК, бывшая пловчиха и министр спорта Франции). Она была близким партнером Самаранча и сотрудничала с ним в МОК, когда он переехал в Лозанну в Швейцарии в 1980 году.

Согласно статье в Sports Illustrated, опубликованной в 1981 году, этот портрет висел вместе с десятками русских икон в квартире, которую МОК предоставил Берлиу. Еще долго после того, как распался Советский Союз, а Хуан Самаранч ушел с поста президента МОК, Самаранч поддерживал дружеские отношения с Глазуновым.

Когда в 2009 году благодаря книге «КГБ играет в шахматы», стало известно, что Самаранч был завербован КГБ, МОК раскритиковал эти заявления и назвал их злонамеренными слухами.

Мы также связались с МОК и задали вопрос обо всех утверждениях, которые Попов сделал в беседе с Nettavisen и Ekstra Bladet. Руководитель отдела по связям с общественностью МОК Эммануэль Моро пишет в электронном письме, что эти необоснованные утверждения не имеют достоверных доказательств.

Мы также связались с Ильей Глазуновым, чтобы услышать его версию о дружбе с Хуаном Антонио Самаранчем, но ответа не получили.

КГБ в МОК и ФИФА

Когда Владимир Попов работал в КГБ, комитет использовал громадные ресурсы, чтобы усиливать свое влияние в международных спортивных организациях.

Копенгаген занимает важное место в жизни Владимира Попова. В 1978 году его первой поездкой за границу была поездка в датскую столицу. Предлогом был Чемпионат Европы по стрельбе в Доме спорта в Брёндбю. Это были соревнования, на которых советская команда набрала много медалей.

Во время этой поездки он, как говорят, завербовал врача Геннадия Маркова. В 1980 году Марков стал руководителем допинг-контроля Олимпиады в Москве.

Поскольку целый ряд стран бойкотировал игры из-за вторжения Советского Союза в Афганистан в 1979 году, Олимпиада стала большим триумфом советской команды, которая завоевала 80 золотых медалей. Но в Советском Союзе очень немногие знали о том, как были завоеваны эти медали. В олимпийском допинг-центре в Москве, руководителем которого был Марков, положительные советские допинг-пробы заменялись на отрицательные точно так же, как это происходило во время Олимпиады в Сочи в 2014 году.

Олимпиада в Москве в 1980 году была «самой чистой» из всех Олимпиад, проводимых ранее. Позитивные пробы западных спортсменов тоже заменялись. Это делалось для того, чтобы не создавать проблем самим себе. Было бы странно, если бы ни один советский спортсмен не был уличен, а пойманными оказались только западные спортсмены.

Nettavisen и Ekstra Bladet несколько раз пытались связаться с комитетом спорта в Москве, чтобы получить комментарии Маркова. В мэрии Москвы изданиям Nettavisen и Ekstra Bladet подтвердили, что он был директором медицинского института в Москве до своей смерти и умер от рака в 2010 году. Марков не давал комментариев по этому делу.

Но русские, по словам Попова, вероятно, также использовали свое влияние и в других сферах международного спорта. Это был не только Хуан Антонио Самаранч, президент МОК, на которого, как заявляют, оказывал влияние КГБ. Комитет, вероятно, также контролировал и вице-президента МОК Виталия Смирнова.

Попов в книге «КГБ играет в шахматы» рассказывает о том, как глава Советского олимпийского комитета Виталий Смирнов был завербован генерал-майором КГБ Иваном Абрамовым в 1978 году. Смирнов был вице-президентом МОК до 2006 года и в настоящее время является его почетным членом.

Смирнов и Самаранч, вероятно. тесно сотрудничали в течение многих лет. Это может быть одной из причин того, что Смирнов лишь однажды получил предупреждение от Самаранча после коррупционного скандала в связи с Зимней Олимпиадой в Солт-Лейк-Сити в 2002 году. Ряд членов МОК были наказаны за получение взяток. Смирнова, в частности, обвинили в том, что он получил деньги и очень дорогое охотничье ружье.

Nettavisen связалась с МОК в связи с заявлениями Попова, но в МОК опровергли обвинения в адрес Смирнова, назвав их безосновательными. В электронном письме от МОК сообщалось, что эти утверждения не могут быть подтверждены.

— Для России по-прежнему важно контролировать высокопоставленных персон в международных спортивных организациях?

— Конечно, но не только в спорте. Это относится и к политике, и к обществу как таковому.

— Так вы считаете, что бывшие агенты КГБ по-прежнему работают, например, в МОК?

— Да, там есть бывшие сотрудники КГБ, а также офицеры ФСБ или представители других российских служб безопасности.

— Они по-прежнему занимаются спортивными делами?

— Абсолютно.

— Везде?

— Абсолютно.

— Можете вы рассказать нам, что Россия делает, когда представители международных организаций приезжают в Россию? Где их размещают? Например, президента МОК или ФИФА?

— Это относится не только к известным представителям спортивных организаций. Все персоны, представляющие интерес для КГБ, а теперь ФСБ, получают в гостиницах специальные номера — так называемые «номера плюс». В этих номерах установлены камеры наблюдения, микрофоны и системы прослушивания телефонов. Служба безопасности полностью контролирует происходящее в этих номерах. Все записывается и все анализируется таким образом, чтобы служба безопасности могла в последствии использовать эту информацию. Иногда это используется против нее.

— Речь идет о том, чтобы скомпрометировать важных лиц и затем установить над ними контроль?

— Совершенно верно. Речь идет о том, чтобы получить какие-либо компрометирующие сведения о них. Но и не только об этом. Речь может также идти и о работе на улучшение имиджа России. Все виды информации полезны для службы безопасности.

— Значит, вы уверены в том, что Самаранч, когда он был президентом МОК, Зепп Блаттер (Sepp Blatter), когда он был президентом ФИФА, Томас Бах (Thomas Bach), который сейчас является президентом МОК, и Джанни Инфантино (Gianni Infantino), который в настоящее время является президентом ФИФА, жили в «особых номерах» в Москве?

— Да, несомненно. Позвольте мне привести пример того, как мы использовали эти номера. Мы могли сказать какому-либо лицу, что если он хочет помочь нам, то должен получить деньги за свою работу. Этот человек возвращался назад в свой номер и звонил кому-нибудь, чтобы рассказать о нашем предложении. Все, что было сказано в этом разговоре, мы могли использовать позднее. Он гарантированно рассказывал это кому-нибудь по телефону или кому-либо другому, находившемуся в этом номере.

— Это была обычная практика?

— Да, речь шла о том, чтобы собрать всевозможную информацию.

— Вы считаете, что Россия использовала такие методы, чтобы получить право на проведение ЧМ по футболу в 2018 году?

— Да, я так думаю. Россия подала заявки на проведение двух больших спортивных мероприятий: Олимпиады в Сочи и ЧМ по футболу. И совершенно ясно, что она не была готова к такой работе. Город Сочи находится в тропической зоне, и там не было никакой инфраструктуры. Тем не менее, Россия провела право на зимние игры. То же самое относится и к ЧМ по футболу в 2018 году. Там были проблемы со стадионами, это катастрофа. Но как мне сказал один человек, большие деньги могут открыть большие двери», — сказал Попов в заключение, улыбаясь.

В воскресенье 2 июля репетиция ЧМ в России закончилась победой в финале Германии над Чили 1:0. После турнира президент ФИФА Джанни Инфантино похвалил страну-организатора. Перед началом были опасения, что игры не вызовут большого интереса, что будут хулиганы, насилие и расизм, но ничего подобного не произошло, сообщило NTB.

«Мы ничего такого не видели. Никаких неприятных эпизодов, все прошло хорошо, это было великолепно. Если так выглядит проблемный турнир, я с удовольствием буду смотреть такие проблемные турниры, потому что это было большим успехом», — сказал Инфантино.

Руководитель ФИФА заявил также, что ему понравились прекрасные стадионы, отличные матчи и количество зрителей — примерно 38 тысяч на одну игру. Он также был очень доволен использованием судьями видеозаписи. Этот метод испытали на Кубке конфедераций — «репетиции» Чемпионата мира.

Историк, вытащивший Александра Литвиненко из России

«Уважаемый м-р Фельштинский! Я пишу Вам после долгих раздумий о моей судьбе и судьбе всех, покинувших Россию по различным причинам в 90-е годы… Я обращаюсь к вам не только потому, что Вы сотрудничали с Александром Литвиненко, убитым в Лондоне в ноябре 2006 года, и не только потому что хочу, чтобы вы не остались равнодушным к тому, что я должен рассказать вам. Но и потому, что у меня есть информация о том, что в ФСБ на вас заведено досье и ваша жизнь находится в опасности», — так бывший подполковник КГБ Владимир Попов начинает свое письмо, которое он послал русскому историку Юрию Фельштинскому 15 июля 2007 года.

Юрий Фельштинский известен главным образом тем, что помог бывшему сотруднику КГБ Александру Литвиненко бежать из России в Великобританию. Однако он также написал много книг по русской истории и о борьбе власти и совести — в частности, «Поражение мировой революции» (The Failure of the World Revolution, 1991), «Взрывая Россию» (Blowing up Russia, об Александре Литвиненко, 2007), Век убийц (The Age of Assassins), Взлет Владимира Путина (The Rise and Rise of Vladimir Putin, 2008), «Корпорация (The Corporation), Россия и КГБ в век президента Путина (2009 Russia and the KGB in the Age of President Putin).

Письмо Попова стало началом сотрудничества между Фелштинским и Поповым, что привело к появлению книги «КГБ играет в шахматы», вышедшей в свет в 2009 году.

Когда Nettavisen и Ekstra Bladet рассказывают Юрию Фельштинскому о том, что Владимир Попов хочет взять на себя роль Александра Литвиненко, Юрий Фельштинский реагирует следующим образом: «Да, верно, так началось наше сотрудничество. Когда Литвиненко был отравлен и позднее скончался, Попов связался со мной по электронной почте, я храню эти электронные сообщения. Там Попов пишет о том, что сожалеет об убийстве Литвиненко в Лондоне, но также что он был подполковником КГБ и что у него есть для меня информация. Прошло много времени, прежде чем я получил подтверждение того, что он является тем, за кого себя выдает. Я ему не верил. Сначала он не сообщил мне ни своего имени, ни места жительства. В то время я получал много электронных сообщений от незнакомых людей из всего бывшего Советского Союза, которые хотели связаться со мной, чтобы я написал их историю».

Постепенно все прояснилось. Фельштинский получил необходимое подтверждение.

«Я спросил, не мог ли он послать мне документы или доказательства, подтверждающие его личность. Неожиданно он дал мне очень необычное поручение, благодаря которому я получил подтверждение того, кем Попов являлся на самом деле», — говорит он.

Попов сообщил, что есть один человек, который знает, кем он был и который встречался с ним, когда он был офицером КГБ. Этим человеком был гроссмейстер Борис Гулько. Попов сказал мне, чтобы я связался с ним и спросил его о том, как он был арестован на Арбате в Москве и как его в течение долгих часов жестко допрашивали. Он подтвердит, что Попов говорит правду.

Я позвонил Гулько и рассказал ему эту историю. Он подтвердил ее. Гулько также рассказал, что думал о том, чтобы убить человека, допрашивавшего его, потому что он вел себя совершенно невыносимо. «Мне кажется плохим то, что такие люди, как он, уехали из России и теперь мирно живут в другом месте, сказал Гулько», — добавил он.

После беседы с Гулько Фельштинский позвонил Попову и рассказал ему об этой беседе. Гулько также сообщил ему, что был зол на Попова после допроса в КГБ.

«Тогда Попов сказал, что во время допроса он исполнял роль доброго полицейского. Тут я понял, кем он был, и мы начали сотрудничество. Это привело к созданию книги «КГБ играет в шахматы», где речь идет о шахматисте Гулько, за которым охотился офицер КГБ Владимир Попов», — сказал он.

Владимир Попов хотел рассказать свою историю, когда Александр Литвиненко был убит, и сказал, что хочет занять его место в роли борца за правду из коридоров КГБ. Но Фельштинский говорит, что между Литвиненко и Поповым есть большая разница.

«Литвиненко был оперативным офицером разведки, в то время как Попов занимался вербовкой агентов и следил за советскими гражданами. Во время моей работы с Литвиненко я часто уличал его во лжи. Это было частью игры, которую он играл как офицер КГБ.

Литвиненко хотел сместить Владимира Путина. Если это означало необходимость лгать, то он лгал. Попов никогда не участвовал в борьбе с Путиным в отличие от Литвиненко. Я ни разу не уличил Попова во лжи. Он скорее скажет, что не знает, чем будет рассказывать что-нибудь, что не является правдой, таково мое впечатление», — заявил Фельштинский.

— Значит, когда он рассказывает нам одну невероятную историю за другой, мы можем ему верить?

— Да! Он никогда ранее не хотел привлекать к себе внимание, как это делал Литвиненко. Вы — первые журналисты, с которыми он встречается лицом к лицу.

Это много говорит о Попове.

— Значит, когда он называет людей, которые были завербованы, когда рассказывает, как они были завербованы, когда он рассказывает истории о попытках покушения, то мы можем верить ему?

— На 100%.

— Подвергает ли Попов себя опасности, когда рассказывает нам свою историю?

— Конечно. Все офицеры КГБ, раскрывающие имена агентов и методы работы, подвергают себя большой опасности. За это грозит смерть. Но он уже сделал это в книге, написанной нами, и я не думаю, что опасность будет для него вырастет, если он больше расскажет вам.

В то же время у меня создалось впечатление, что Попов передает КГБ. Когда мы опубликовали нашу книгу про шахматы, издательство получило заказ из главного штаба КГБ. Комитет хотел купить все книги. Это произошло или из-за того, что в комитете решили использовать книгу в своей работе, или из-за того, что там решили скупить весь тираж, не дав другим прочитать эту работу. Все закончилось тем, что мы напечатали новый тираж», — заключил Фельштинский.

Россия > Миграция, виза, туризм. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 13 июля 2017 > № 2242761 Владимир Попов


Украина. Евросоюз > Таможня. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 13 июля 2017 > № 2242759 Андерс Фог Расмуссен

Аргументы в пользу таможенного союза ЕС и Украины

Андерс Фог Расмуссен (Anders Fogh Rasmussen), Project Syndicate, США

Копенгаген — Настроение на саммите ЕС-Украина на этой неделе будет приподнятым. Реформы и международная поддержка начали приносить плоды украинской экономике. Заключено соглашение о свободной торговле с ЕС. Для поездок в Евросоюз украинцам теперь достаточно иметь биометрический паспорт — такая перспектива большинству казалась нереалистичной буквально несколько лет назад, когда для перехода к безвизовому режиму стране предстояло выполнить 140 предварительных условий.

Последние успехи Украины совпадают с ростом оптимистичных настроений внутри ЕС. Тем не менее, несмотря на все свои достижения, Украина еще не вышла из опасной зоны, а процесс реформ далек от завершения. Евросоюзу не следует поддаваться чувству удовлетворения от проделанной нами успешной работы. А лучше всего от этого убережет учреждение таможенного союза между ЕС и Украиной.

Президент Украины Петр Порошенко лично предан делу модернизации страны и борьбы с коррупцией. Но европейским лидерам надо понять, что ему предстоит тяжелая битва за проведение крупных реформ: популистские силы в украинском парламенте — Верховной Раде — начали давить на правительство в преддверии выборов, которые пройдут менее чем через два года.

В Киеве ЕС будет подчеркивать необходимость продолжения реформ и внедрения технических стандартов Евросоюза. Но если мы хотим, чтобы Украина продолжала двигаться вперед, мы не можем ограничиваться взаимными похвалами по поводу уже пройденного пути. Самым мощным рычагом Европы, содействующим продвижению стабильных, жизнеспособных и успешных демократических режимов, всегда являлась ее практика выдвижения условий, которые устанавливают связь между реформами и четкими, осязаемыми выгодами. Мы должны продолжать ставить новые вехи на этом пути, демонстрируя свою заинтересованность в успехе Украины и серьезную готовность вознаграждать за реформы.

Перспектива таможенного союза является сильнейшим стимулом к введению в действие согласованного договора о свободной торговле и к продолжению долгосрочной экономической интеграции Украины с Европой. Это не краткосрочный проект; потребуется больше десятилетия, прежде чем Украина будет готова. Но когда это произойдет, украинский бизнес сможет присоединиться к производственным цепочкам в европейской промышленности, а у правительства появится возможность приступить к реализации столь необходимой стратегии диверсификации экономики с целью получения выгод от географической близости к крупнейшему в мире рынку. Вместо того чтобы быть придатком европейской экономики, Украина станет переплетена с нею.

Почему это важно? С точки зрения Евросоюза, экономика страны с населением 46 миллионов человек обладает значительными перспективами для торговли и коммерции. С тех пор как Турция вступила в таможенный союз с ЕС в 1996 году, объемы двусторонней торговли товарами выросли более чем в четыре раза. Кроме того, Украина, которая ранее колебалась между ЕС и Россией, сейчас четко выбрала европейское будущее. Какого рода сигнал мы подадим другим соседним странам или президенту России Владимиру Путину, что не менее важно, если мы отвергнем Украину?

Я не смотрю на перспективы таможенного союза ЕС и Украины сквозь розовые очки; есть и некоторые недостатки. (Аргументы за и против такого союза каждый день повторяются в ходе дебатов о Брексите в Великобритании). Вступление в таможенный союз ограничит способность Украины самостоятельно вести переговоры по поводу торговых соглашений. И хотя ЕС на сегодня является крупнейшим торговым партнером Украины, более половины ее торговых оборотов приходится на остальные страны мира. Украина не сможет вести переговоры с Евразийским таможенным союзом — это будет сфера ответственности Брюсселя.

В некоторых странах Восточной Европы уже проявляются протекционистские тенденции: их правительства (что, возможно, неудивительно) озабочены потенциальными негативными последствиями торговой либерализации для сельского хозяйства. Тем не менее, структура торговли и инвестиций Украины все больше сближается с ЕС. Если подводить итог, экономические аргументы в пользу союза — сильны, а политические — убедительны: потенциальные выгоды намного перевешивают любые скрытые недостатки.

У Евросоюза и Украины есть много поводов для праздника на этой неделе: обе стороны миновали важный этап. Но ограничившись торжествами, можно упустить важный шанс. ЕС надо подумать о следующих шагах вперед для Украины, чтобы удержать ее на пути реформ и к лучшему будущему. А кроме того, Евросоюзу надо продемонстрировать, что он по-прежнему является для соседних стран трансформирующей силой.

Андерс Фог Расмуссен — бывший генеральный секретарь НАТО.

Украина. Евросоюз > Таможня. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 13 июля 2017 > № 2242759 Андерс Фог Расмуссен


Казахстан > Армия, полиция > dknews.kz, 13 июля 2017 > № 2240915 Карим Масимов

Надежный щит Отечества

25 лет назад, 13 июля 1992 года Указом Президента Республики Казахстан Нурсултана Назарбаева была образована самостоятельная спецслужба независимого государства – Комитет национальной безопасности.

В 1991 году, на осколках рухнувшей «красной империи» – Советского Союза – в условиях неопределенности, тревогах и сомнениях зарождалась история нашего суверенного государства.

И именно сегодня, спустя четверть века, приходит осознание верности и исторической важнос­ти решений Первого Президента, принятых в первые и последующие годы строительства независимой Республики Казахстан.

Феномен Елбасы, его стратегическое видение, взвешенная внут­ренняя и внешняя политика сохранили общество от потрясений, а страну от развала, позволили преодолеть все риски и трудности переходного периода. За короткий по историческим меркам период Казахстан уверенно вошел в число 50 самых конкурентоспособных стран мира, стал полноправным членом международного сообщества, образцом поступательного развития, стабильности и согласия.

Уникальная формула Президента – «нет национальной безо­пасности – нет государства» с позиций сегодняшнего дня становится еще и универсальной. Воля и стратегическое видение Нурсултана Абишевича стали судьбоносными как для всей страны, так и для органов национальной безопасности как самостоятельной спецслужбы, начавшей отсчет своей новой истории с 13 июля 1992 года. Тогда, 25 лет назад, все приходилось начинать практически с чистого листа, выстраивать работу КНБ в непростых и динамично меняющихся условиях политической и оперативной обстановки, появления новых вызовов и угроз жизненно важным интересам Казахстана. Все это требовало от руководства и личного состава ведомства наличия нравственного стержня и понимания ситуации, умения своевременно выделить главные приоритеты, совершенствовать стратегию, тактику и методы работы, «на марше» решать возникающие проблемы.

Невероятная трудоспособность и воля, колоссальная харизма и потрясающая интуиция Елбасы помогали Комитету национальной безопасности последовательно накапливать профессиональные навыки, интеллектуальный и технический потенциал. За годы независимости была выстроена принципиально новая система обеспечения национальной безо­пасности, которая гарантирует защиту личности, общества и государства от любых внешних и внутренних угроз. Преодолев синдром периферийного органа бывшего КГБ СССР, перелистнув мрачные страницы тоталитарного прошлого и отойдя от репрессивных методов работы, молодая спецслужба Казахстана взяла на вооружение лучшие традиции и опыт сильнейших спецслужб мира. Поэтому любые попытки ставить знак равенства между историческим наследием советских спецслужб и современной деятельностью КНБ Казахстана в корне неверны. Органы нацио­нальной безопасности были соз­даны на заре независимости, развивались и состоялись вместе со страной и своим Президентом. Были на этом пути сложности и потери, предательство и ошибки, но они только сделали нас сильнее.

Сегодня КНБ – современная, мобильная и эффективная спецслужба, надежно стоящая на страже национальных интересов государства и основ региональной безопас­ности. Его история – это история успешного лидерства Елбасы. Развитие главной спецслужбы страны с первых дней независимости пользовалось повышенным вниманием и постоянной поддержкой Нурсултана Абишевича. За 25 лет были законодательно закреплены правовые основы деятельности органов КНБ, их роль и место в сис­теме обеспечения безопаснос­ти. Принят целый ряд важнейших законодательных и подзаконных актов, в числе которых законы «О национальной безопасности», «О специальных государственных органах», «О контрразведывательной деятельности», «О Государственной границе», «О противодействии терроризму», «О государственных секретах».

15 лет назад Глава государства посетил КНБ и уже тогда четко обозначил свое видение и приоритеты, вокруг которых должна строиться работа спецслужбы. Время показало, что они актуальны и поныне. Елбасы подчерк­нул: «По мере возможности мы оснащали вас необходимым оборудованием, укомплектовывали высококвалифицированными кадрами. Всем нам приходилось учиться новым условиям, новым понятиям. Все мы вышли «из одной шинели» – были традиции, все это пригодилось, но эти понятия пришлось менять. Непросто было сотрудникам комитета. Я уделил особое внимание соз­данию правовой базы, которая регламентирует деятельность казахстанских спецслужб. Органы национальной безопасности совместно с другими правоохранительными структурами надеж­но обеспечивали верховенство закона, защиту интересов личности, общества и государства. В этом – коренное отличие КНБ нового, независимого Казахстана. Сегодня вы призваны решать самые сложные государственные задачи, а их перед органами безо­пасности стоит немало. Время выдвигает новые вызовы, угрозы, на которые спецслужба должна адекватно реагировать».

Строя новую государственность, Елбасы очень четко видел и понимал функциональную роль спецслужбы как одного из важнейших инструментов реализации государственной политики, помогал синтезировать лучший международный опыт. Поэтому сегодня КНБ имеет правовую платформу, детально регламентирующую все аспекты его работы и позволяющую эффективно решать поставленные задачи. Реализуются государственные программы в сфере обеспечения национальной безопасности, важнейшая из которых – Государственная программа по борьбе с терроризмом и религиозным экстремизмом. Усилия органов КНБ также сосредоточены на реализации установок Президента, озвученных им в ежегодных Посланиях народу Казахстана и других программных документах.

Благодаря мудрой политике и выверенным действиям Елбасы за четверть века заинтересованным силам не удалось «раскачать лодку» и повлиять на выбранный Казахстаном курс поступательного демократического и экономичес­кого развития. В русле его стратегии КНБ совместно с другими государственными органами обеспечиваются внут­риполитическая стабильность, межнациональное и межконфессиональное согласие.

Сегодня Казахстан и органы КНБ впервые столкнулись с такими явлениями, как международный терроризм и религиозный экстремизм. Мы получили тяжелейшие уроки, заплатив за них жизнями наших товарищей. Тогда Президент поставил конкретную задачу – защитить казахстанцев от этих угроз. В сжатые сроки органам КНБ удалось сделать правильные выводы и взять ситуацию под контроль. Были сорваны попытки создания в стране террористической инфраструктуры, на стадии подготовки пресечен ряд терактов. Только за истекшие 10 лет Службой антитеррора КНБ предотвращено около 100 насильственных акций террористического характера. Нейтрализованы устремления к Казахстану со стороны международных террористических организаций. Проведены уникальные по сложности операции – ликвидация структур «Жамаата моджахедов Центральной Азии», «Джунд-аль-Халифат», «Хизб-ут-Тахрир» и других. Совместно с партнерскими спецслужбами разысканы и экстрадированы десятки террористов и экстремистов.

Огромный вклад в успех этих операций внесли сотрудники Службы специального назначения «А», которые провели более 160 антитеррористических и оперативно-боевых мероприятий. Многие из них за мужество и героизм были удостоены государственных наград, некоторые, к сожалению, посмертно. Сейчас Служба спецназначения «А» представляет собой высокопрофессиональное подразделение, оснащенное самыми современными образцами вооружения, экипировки и техники. Ее бойцы – элита спецназа, которой по силам круглосуточно решать самые сложные боевые задачи. Это особо подчеркнул Глава государства во время своего посещения службы в декабре 2016 года, где он тепло общался с личным составом и ознакомился с материально-технической базой под­разделения.

Учитывая рост угрозы терроризма, двенадцать лет назад распоряжением Президента был создан межведомственный ­Антитеррористический центр Республики Казахстан. Время показало дальновидность Елбасы­ и абсолютную правильность этого шага. Сегодня с позиций АТЦ РК выстроена общегосударственная система противодействия терроризму и координация дея­тельности государственных и местных исполнительных органов, совершенствуется правовое, организационное и материально-техническое обеспечение данной работы. Под эгидой АТЦ реализованы 3 государственные программы борьбы с терроризмом и религиозным экстремизмом, действуют антитеррористические комиссии и оперативные штабы, проводятся совместные учения и тренировки. Усилена профилактика терроризма и экстремизма, создан Объединенный банк данных государственных органов.

Наработан бесценный опыт обеспечения безопасности крупных общественно-политических, культурных и спортивных мероприятий. В их числе саммиты ОБСЕ, СНГ и ШОС, Съезд мировых религий, Азиада и Универсиада. Сегодня, по поручению Главы государства, с позиций АТЦ проводится работа по обеспечению безопасности Международной выставки «ЭКСПО-2017». Наши сотрудники гордятся тем, что на недавней встрече в Акорде ­Нурсултан Абишевич в числе других ведомств поблагодарил органы КНБ за эффективное обеспечение безопасности церемонии открытия ЭКСПО.

«Хочу объявить благодарность всей полицейской службе страны, Комитету национальной безопас­ности, Службе внешней разведки «Сырбар» и другим органам, которые обеспечивали безопас­ность на церемонии открытия ЭКСПО-2017 с участием большого количества глав государств и других гостей. Мы провели открытие организованно», – сказал Президент Казахстана.

Доверие окрыляет. Но для нас не менее важно и другое – мы работаем в команде политика с огромным авторитетом и умением действовать рационально и решительно. Поэтому органами КНБ на постоянной основе обеспечивалось информирование Президента и инстанций о возможных угрозах национальным интересам. Добывались важные сведения, ставшие основой для принятия руководством страны выверенных политических решений. За прошедшие 25 лет наши контрразведчики наработали такой опыт и навыки. Была выстроена собственная система защиты государственных секретов, противодействия разведывательно-подрывной деятельности и незаконному вмешательству во внутренние дела Казахстана. Сорван ряд попыток инициативного шпионажа, а также планы отдельных зарубежных спецслужб и организаций по проникновению в государственные органы и получению доступа к секретной информации.

Достоянием истории стали блес­тящие операции контрразведки «Сапфир» и «Виктория». И не случайно в 2007 году Президент США Дж. Буш сказал: «В истории США еще не было лучшего партнера в деле ядерного нерас­пространения, чем Казахстан».

Региональное лидерство и активная позиция Казахстана в решении проблем глобальной безопасности нацеливает сотрудников КНБ принимать превентивные меры, призванные поставить заслон негативному внешнему воздействию на нашу страну и дискредитации инициа­тив республики. Как и у каждой спецслужбы, перед КНБ стоит задача своевременно выявлять потенциальные угрозы и конфликты, прогнозировать возможные последствия для упреждения негативных сценариев.

Кризисные явления в мировой экономике несут риски стагнации бизнеса, сокращения инвестиций, снижения благосостояния населения. Поэтому органы национальной безопасности обеспечивают сопровождение реформ Главы государства, выявляют факторы, способствующие нанесению ущерба экономическим интересам страны, включая искусственно создаваемые административные барьеры. В нынешних условиях обществу важно понять, что все меры, принимаемые на государственном уровне, направлены на повышение благосостоя­ния нации.

Мировой прогресс ведет к активному появлению и применению новых технологий и отраслей. Мы стоим на пороге глобальной промышленной революции. Казахстан должен быть готов к новым реалиям. Искусственный интеллект и автоматизация, биоинженерия и другие прорывные проекты в ближайшие 10–15 лет значительно изменят структуру экономики, рынок труда, системы образования и социального обеспечения. По некоторым оценкам, в ближайшие годы от 10 до 40% различных специальностей попросту перестанут существовать, что вызовет массовую безработицу.

Этот тревожный прогноз требует надежной защиты экономического потенциала страны, конкретных мер по ограждению государственных программ и инвестиционных проектов от прес­тупных посягательств. Пример этому – ряд резонансных уголовных дел и предотвращение Службой экономической безопас­ности КНБ только за последние пять лет ущерба на сумму свыше 2,4 трлн тенге, а также возврат государству более 80 млрд тенге.

Нанесены серьезные удары по транснациональной организованной преступности и международному наркобизнесу. Проведенными КНБ операциями, в том числе совместно с инопартнерами, было ликвидировано 120 международных наркогруппировок, из незаконного оборота изъято более 400 тонн наркотиков. В 2013–2015 годах во взаимодействии со спецслужбами стран СНГ и правоохранительными органами республики была проведена единовременная операция по нейтрализации лидеров транс­национального преступного сообщества «Братский круг». По итогам расследования 90 уголовных дел впервые в практике стран СНГ осуждены 59 фигурантов.

Мы видим, как динамично меняются формы и методы работы спецслужб. КНБ Казахстана тоже перестраивается, чтобы соответствовать вызовам времени. Это – современные средства защиты информации, интернет-технологии, анализ больших объемов данных, проведение форсайт-исследований и долго­срочного прогнозирования, обмен опытом и применение достижений лучших зарубежных спецслужб. Мы должны уметь моделировать различные решения и в упреждающем режиме выявлять риски, которые могут нанести ущерб национальным интересам. Время требует адаптации и к стремительной виртуали­зации социальных отношений. Негативные тренды, такие как «арабская весна» и другие, имеют возможность молниеносно распространяться по всему миру и в считанные часы дестабилизировать ситуацию.

Поэтому не случайно в Послании «Третья модернизация Казахстана: глобальная конкурентоспособность» Елбасы еще раз акцентировал внимание на том, что «состояние безопасности становится мерилом сильного и дееспособного государства». Среди новых глобальных угроз, с которыми неизбежно столкнется наша страна, Президент особо выделил киберпреступность и поручил Правительству и КНБ принять меры по созданию системы «Киберщит Казахстана». Этой же теме было посвящено заседание Совета безо­пасности, которое состоялось 11 июля текущего года. Елбасы также обратил внимание на последствия деструктивной деятельности террористических группировок в стране и мире, подчеркнул необходимость выстраивания эффективной работы по противодействию им. Надо сказать, что это только часть масштабных поручений и установок Главы государства в сфере обеспечения национальной безопасности.

Особым предметом внимания Президента постоянно являются вопросы обустройства границы и совершенствования деятельности Пограничной службы КНБ. По его инициативе принята и реализуется соответствующая среднесрочная государственная программа, в которую включены все аспекты обеспечения охраны границы, внедрения современных систем контроля и вооружения, авиа- и морской техники, развития инфраструктуры пограничных застав и отрядов, в том числе приграничных населенных пунк­тов. Благодаря данной программе только за последние 2 года были введены в эксплуатацию 15 погранзастав, начато строительство еще 7 современных комплексов. Морской и авиапарк Погранслужбы пополнился 2 современными кораблями, 6 вертолетами и 1 самолетом. Последовательно решаются социально-бытовые проблемы пограничников. Ярким примером этому является недавнее решение Елбасы о повышении денежного содержания военнослужащим ПС КНБ. Эти меры укрепляют уверенность и боевой дух воинов-пограничников, способствуют повышению авторитета и имиджа Пограничной службы. Попасть служить в пограничные войска снова становится мечтой многих молодых людей.

Какой бы совершенной ни была любая система, успех начатого дела решают люди, работающие в ней. И можно с уверенностью констатировать – нами восстановлена элитарность и престижность службы в КНБ. За годы независимости в работе органов национальной безопасности сложились свои уникальные принципы и ценности. Они основаны на преданности Родине, служении долгу, народу и Президенту Казахстана, профессионализме и командной работе. Это основной стержень, характеризующий и пронизывающий профессию сотрудника Комитета национальной безопасности. Мы гордимся своей 25-летней историей и накопленными традициями. В своей статье «Взгляд в будущее: модернизация общественного сознания» Елбасы написал: «На наших глазах мир начинает новый, во многом неясный, исторический цикл. Занять место в передовой группе, сохраняя прежнюю модель сознания и мышления, невозможно. Поэтому важно сконцентрироваться, изменить себя и через адаптацию к меняющимся условиям взять лучшее из того, что несет в себе новая эпоха».

В складывающихся условиях меж­дународной обстановки КНБ продолжает работу по модернизации и ребрендингу ведомства. Время ставит перед страной новые вызовы, требует от ее главной спецслужбы большей бдитель­ности, мобиль­ности, технической оснащенности и нестандартных решений. Мы уже научились дейст­вовать на упреждение, и сегодня можно сказать, что органам КНБ по плечу решать самые сложные задачи. К этому нас обязывало и обязывает доверие народа и Президента Казахстана.

В день 25-летнего юбилея поздрав­ляю весь личный состав и ветеранов органов национальной безопасности с профессио­нальным праздником, желаю крепкого здоровья, семейного благополучия и новых успехов!

Автор: Карим Масимов, председатель КНБ Республики Казахстан

kazpravda.kz

Казахстан > Армия, полиция > dknews.kz, 13 июля 2017 > № 2240915 Карим Масимов


Украина. Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 июля 2017 > № 2241159 Ярослав Грицак

Главная ставка Путина в войне — не Донбасс и не Крым

Ярослав Грицак о реформах, третьем Майдане и декоммунизации

Светлана Шереметьева, Апостроф, Украина

Известный украинский историк и публицист, доктор исторических наук, профессор Украинского католического университета Ярослав Грицак в интервью «Апострофу» рассказал, как государственная система начала «переходить в наступление», потому что Украина потеряла время для реформ, почему европейский кризис — это хорошо, какие шансы дает Украине потеря контроля над Крымом и Донбассом, что может скрываться за декоммунизацией и какую ставку в своей войне сделал Владимир Путин.

«Апостроф»: Мы с вами беседуем во Львове, поэтому первый вопрос — как оцениваете сегодняшнюю ситуацию в городе? Как на львовян влияет проблемная ситуация с мусором?

Ярослав Грицак: Львов был, есть и останется очень важным городом с точки зрения политической борьбы в Украине. Если должно что-то важное произойти в Украине, прежде всего оно должно произойти во Львове. И то, что именно во Львове появилась партия «Самопомощь», некая новая политическая модель, которая построена на принципе открытого доступа, является символическим тому подтверждением. Принцип открытого доступа заключается в том, что все процессы должны пройти соответствующие конкурсы или соревнования, тогда партия будет иметь правильное направление. А так у нас все политические образования старые, просто переименованные. Потому этот львовский эксперимент очень важен. Но чтобы это влияло на ситуацию в стране, таких партий должна быть не одна, а 5, 10 или 15, вот тогда наша жизнь пойдет иначе, и мы поймем, что народных депутатов можно не то чтобы любить, но, по крайней мере, не ненавидеть, как сейчас.

Вообще, я считаю, то, что произошло во Львове, — это удар не по мне или львовянам, это удар по самой системе, которая не только не перешла к принципу открытости, а наоборот, перегруппировалась и перешла в тихое наступление. Вы же понимаете, кто начал эту блокаду и кем она контролируется? Для меня это признак, что страна пошла в непонятном направлении. Понимаете, мы сейчас позади перезапуска. А запуск новой системы начнется только тогда, когда произойдет переход к открытому доступу, когда появятся открытые конкурсные должности, когда будет прозрачная судебная система, когда заработает, наконец, партийное строительство и тому подобное.

— И куда это движение в другую сторону нас заведет?

— Никуда не заведет. Вместо того, чтобы реформировать эту страну, запускать ее, наша система идет потихоньку в наступление. Главное, как по мне, почему она идет в наступление — это не реформы, а борьба за политическую власть на следующих парламентских и президентских выборах.

— Возвращаясь к вашему тезису о львовском политическом эксперименте, вы считаете, что во Львове люди сознательнее?

— Галичина — это австрийское творение, где и образ жизни, и политическая система были другими. На этих землях не просто гражданское общество создавалось. Власть очень много чего делала, чтобы общество консолидировалось. Не только воспитывала его, а где-то и финансово помогала. Власть решила, что поскольку там много проблем, то эти проблемы самостоятельно она не решит, а делегирует местным властям. И чем больше города развивались, тем легче становилось самой власти.

— Недаром магдебургское право в Украине начало свою историю именно с галицких городов.

— Магдебургское право появилось раньше. Но сама идея всем делегировать право на самоуправление дальше по Украине пошла из Галичины. И, что интереснее, это зародило в дальнейшем и саму идею парламента. Это стало своеобразным механизмом политической борьбы. Раз есть политическая борьба, значит, надо иметь какой-то электорат, чтобы иметь электорат, надо иметь резерв, чтобы иметь резерв, надо иметь конституцию. Это закрученный механизм. И этот механизм сохранился даже через 100 лет чужой власти: польской, нацистской, советской. Этот механизм сломать крайне трудно, потому что он очень устойчив. Из-за этого Львов — очень атмосферный город, такого города в Украине, к сожалению, больше нет.

— А что вы имеете в виду, когда говорите об атмосферности?

— Приведу простой пример: если ты идешь по Львову на работу, то скорость твоего движения замедляется с каждым шагом, потому что ты постоянно встречаешь знакомого; ты у него что-то спросишь, он тебя пригласит на кофе — и все. Город институционально очень густо застроен. Чтобы вы понимали, по количеству трамвайных линий, количеству мест в театре, мест в кафе на одного жителя Львов не имел себе равных на этом пространстве, даже в сравнении с Китаем XV века Львов был более развитым. Если взять показатели газет на душу населения, Львов отставал только от Петербурга и Варшавы, о Москве даже и не говорилось тогда. Поэтому всякий раз, когда что-то во Львове важное делается, это не потому, что он такой красивый, а потому, что мы эту традицию сохраняем. Очевидно, каждая власть, которая хочет иметь влияние, должна со Львовом что-то делать. Властям очень важно иметь Львов как свой плацдарм на следующих выборах. Поэтому сейчас они пробуют зачистить территорию от возможных конкурентов.

— Удается ли власти такая зачистка сейчас?

— Пока удается, как видите. Рейтинги партии, городской власти начали падать, и власть видит, что это действует. Но надо понимать, что проблема с мусором — это политическая проблема. Власть не может уладить ситуацию на востоке страны, власть не может поделить территорию с Тимошенко и Радикальной партией, поэтому проблема мусора превращается в политический шантаж, такой себе политический квест. Я не хочу сказать, что знаю хорошо, как ведутся дела в «Самопомощи», я не агитирую за Садового, нет, речь о структурных вещах. Я скорее агитирую за то, что страна должна делать определенные шаги к нормальности, а нормальность означает то, что мы с вами должны выполнять правила игры.

Я не могу себе представить подобные мусорные блокады в Париже, Берлине или даже в Севилье. Когда проблема превращается в политическую, это признак того, что что-то ненормально в этой стране. Это еще не красный свет, но уже желтый, понимаете? Здесь что-то очень серьезное делается, и мне как жителю Львова очень обидно, что делается это у нас. Дело же не только во Львове, а дело в том, что страна является наследием Советского Союза. Очень многое из того, что у нее есть, — это наследие советской инфраструктуры. Эти структуры во многих случаях не ремонтировались, не улучшались все 25 лет. И мусорная проблема — это же та самая наследственная проблема, потому что города растут.

— То есть система прогнила?

— Не то чтобы прогнила… Она могла существовать в таком состоянии еще долго, но это состояние выживания. А выживание — это состояние стагнации. Вместо того, чтобы эту систему менять, ее превращают в инструмент политической борьбы. И меня сегодня именно это тревожит, потому что я считаю, что революция в Украине закончилась, но результаты достигнуты лишь частично. Главные крепости, которые должны были атаковать, остались неподвижны. К чему это приведет — не знаю, но я предполагаю, что в следующие два-три года политическая жизнь будет иметь вид борьбы за то, кто поделит власть между собой. По сути, негласные избирательные кампании уже начались год назад.

— Довольно долго в кулуарах говорили о досрочных парламентских выборах, думаете, это возможно?

— Это ничего не даст, потому что определенные решения были уже приняты год назад, а именно — кто будет идти на эти выборы. Возможно, даже немножко больше, чем год назад. И, опять же, то, что подобные решения принимаются, и никто о них не знает, еще раз показывает, что мы живем в закрытом пространстве.

— А как общественность должна реагировать на подобное закрытие пространства властью?

— Общественность должна кричать, если ее это волнует. Если ее это не волнует, то она кричать не будет. Я не знаю, почему сейчас в основном тишина. Я бы сказал, что это совокупность причин: и усталость, и война, и вообще желание комфортно жить. Но ответственность падет на власть, потому что в таких ситуациях власть несет ответственность за страну. Вся история реформ говорит, что именно власть их перезапускает. Общество никогда само перезапуститься не может, оно может только давить. Я думаю, что в какой-то степени общество будет давить дальше, потому что и журналисты, и масс-медиа, и общество сейчас собираются, хотят эти вещи обсудить. Но общество не может просто давить и победить, потому что все рычаги изменений есть у власти. Надо эти рычаги брать. А для этого надо, чтобы был политический класс, который готов прийти к власти, который имеет политическую волю и может вытащить этот самолет из ситуации пике.

Но я не говорю, что виновато только государство. Государство должно быть подчинено гражданскому обществу. А сейчас оно живет в красивом мыльном пузыре, само по себе. Значительное число общественных институтов закрылись в себе. Есть, конечно, часть общества, которая к этому не относится, это нормальное волонтерство, и слава богу, что они это делают. Но общество должно выйти за пределы этого пузыря и выдать политические кредо, потому что если эта политическая власть не может этого сделать, то это должен сделать новый политический класс.

— А откуда должен появиться новый политический класс?

— Его должно породить гражданское общество. Но пока что мы видим, что из этих гражданских проектов не выходит никаких жизнеспособных долговременных политических проектов. Поэтому ситуация в Украине патовая: власть не хочет, а общество не может.

— А вам не кажется, что власть все больше идет по принципу узурпации? Поэтому и общество не может.

— Да, власть собирает власть, стерилизует процесс. И я не был бы против, если бы власть этот инструмент использовала для того, чтобы реформировать страну, например, потому что реформы очень часто имеют сопротивление. Я не был бы против, если бы власть таким образом подталкивала общество. Но мы видим, что власть это делает для какой-то другой цели — для сохранения власти. Такая глупая тавтология. Поэтому ситуация действительно патовая. Увидим, к чему это приведет.

— Уже месяц прошел с момента вступления в действие безвизового режима Украины с ЕС. По вашему мнению, можно ли это решение воспринимать действительно как элемент разрыва отношений с Россией?

— Как историк могу вам сказать, что строительство государства, особенно успешного государства, никогда не обходилось без миграции. Например, Польша вряд ли могла бы так хорошо развиваться в 90-х годах, если бы не произошла миграция поляков в страны Запада. Польша не была такой закрытой, к их счастью, как советская Украина, например.

Миграция — это всегда определенный капитал. Но в то же время миграция — иногда это и трагедия для многих людей, для тех, кто уезжает, и для тех, кто остается. Дедушка и бабушка никогда не увидят внуков, или они их увидят, но не смогут поговорить, потому что дети разговаривают на другом языке. Это всегда сторона человеческой драмы или трагедии. Но в то же время ни одно доброе дело без эмиграции не решается. Это та жертва, которую порой надо принести. Если она полезна, конечно. Миграция означает набор привычек, правил поведения, которые затем распространяются. Мы давно заметили во Львове (не знаю, есть ли такое в Киеве), что водители останавливаются, когда переходят прохожие, например. Люди меньше переходят на красный свет, потому что жили в более цивилизованной стране, где такие вещи являются нормальными. Миграция порождает бациллу нормальности.

— Но будут ли люди возвращаться потом?

— Будут ли возвращаться? Скорее всего, нет. Я это вижу по своим студентам. Те, кто ищет лучшей жизни, не возвращаются. Как бы там тяжело ни было, как бы иллюзия о хорошей жизни, которую они себе представляют, ни рушилась, но если они находят просто комфорт — то не возвращаются. Но амбициозные всегда возвращаются. Одно дело — быть успешным и богатым, но одним среди 100 тысяч, а другое дело — быть одним из 10 или одним из 100. У нас в Украине очень не хватает честных и успешных людей. И поэтому те люди, которые приезжают сюда после учебы за рубежом, или те, которые успешно стартовали на Востоке или на Западе, делают страну лучше. Там они чужие, там уже поле засеяно.

— Имеете в виду конкуренцию?

— Понимаете, здесь чистое поле, тут выходишь — и ты как пионер, как ковбой в прерии или казак в степи. За более короткий срок ты добиваешься высоких должностей и имеешь влияние. Это одна плоскость. Поэтому амбициозные будут возвращаться. И, с другой стороны, сейчас мы живем во времена, когда физическое присутствие играет все меньшую роль. Сейчас, чтобы взять у меня интервью, вы могли бы со мной и не встречаться, можно было бы и по Skype поболтать. Физическое присутствие не играет такой роли, как раньше. Благодаря этому, я надеюсь, что, даже выезжая из страны, эти молодые люди будут поддерживать связи.

Потому что у Европы нет выбора, кроме как распространяться на Восток. Или политически, или экономически — это уже другой вопрос, но Европа возникла не по доброй воле, а из чисто прагматического соображения. Евросоюз тонет, каждая страна в отдельности не может выжить в таких условиях, если она не будет членом чего-то общего. С такими соперниками, как Китай или США, европейские страны не имеют шанса на конкуренцию по отдельности, Европа сможет конкурировать только как большое сообщество. И в тех масштабах Европа просто обречена к расширению, в частности на Восток. А Украина — это огромный потенциал, огромный человеческий капитал. Поэтому те люди, которые уехали на Запад или Восток, так или иначе будут пользоваться тем, что кто-то будет иметь контакты с Украиной.

— А Европа не устанет от украинцев?

— Европа устала от украинцев уже давно. Но Европа устала и от самой Европы. Европа трещит уже 20 лет.

— Я к тому, что когда мы будем готовы вступать в Европейский союз, такого союза уже может и не быть.

— Да, Украина вступит в Европейский союз, если к тому времени этот Европейский союз еще будет существовать. Вы понимаете, дело в другом: Европейский союз в глубоком кризисе. Но кризис — это краткая формула успеха Европы. Потому что Европа всегда была в кризисе.

— Но кризис в ЕС во многом спровоцирован именно миграцией, и это уже вторая сторона трагедии, о которой вы говорили.

— Есть разные типы кризиса. Наш кризис — это революция, война. В Европе кризис очень часто приводит к некоей новой развязке. То есть это не просто кризис, а кризис-вызов.

— Конец перед началом чего-то нового?

— Да. Все развивается через кризис. Чтобы выбиться на какое-то новое видение или парадигму, нужно пройти через кризис. У Европы каждый кризис приводит к чему-то эволюционному. Европейский союз к этому времени был уже нежизнеспособен. Это даже хорошо, что он зашел в тупик, и что сейчас Европа этот кризис переживает, потому что у меня есть надежда, что это новое качество. Имеем Брексит с одной стороны, а с другой стороны — имеем Францию и Германию. И то, на что рассчитывал Путин, что за Украиной падет Венгрия, падет Польша, не сработало. Вспомните, сколько про Грецию говорили. Но сейчас видим, что процессы исчезли. Брексит приостановился, движение началось в другую сторону.

Мало кто помнит, но Британия очень долго вступала в ЕС, ей постоянно отказывали, так же как Украине. В мире для Европы нет такого гарантированно красивого сценария. Все сценарии проходят через кризис. Европа создалась с очень прагматичной целью, у нее прагматичная конструкция. Но эта конструкция в значительной степени или устаревшая, или уже настолько забита, что в нее ничего не лезет. Европа говорит о ценностях, в которые в Европе уже мало кто верит, и еще меньше готовы защищать. И тут вдруг у вас есть страна, которая называется Украина, где люди не просто верят в европейские ценности…

— А готовы пожертвовать даже жизнью ради этих ценностей.

— Да. Это достоинство, которого вы сейчас не увидите в Лондоне или в Париже. В Украине возможны определенные инъекции, потому что если есть кризис, то у Украины есть шанс в этом кризисе. Как говорил очень метко Тимоти Снайдер: «Европа — это проза, а Украина — это поэзия». Вы можете писать прозу, а можете быть поэтом. Но это можно и совмещать. Поэтому Европа и Украина сейчас в самых перспективных местах, кризис может найти новую развязку.

— А как не упустить этот момент?

— К сожалению, мы знаем из истории, что в большинстве случаев наши мечты не реализуются, а остаются просто мечтами. Чем мне нравятся Европа и Украина, так это тем, что ни Европа, ни Украина не сдаются. Есть ощущение, что игра продолжается. Пока руки не опускаются — шансы остаются.

— Возвращаясь к вопросу о разрыве отношений с Россией, готовы ли мы к этому? Ведь годами мы жили едиными ценностями, советскими.

— Я думаю, что это уже произошло. Отношения между Украиной и Россией уже никогда не будут такими, какими были раньше. Точка. И это надо признать. Вряд ли это можно назвать пропастью, но это пункт невозврата. В этом были особенности отношений Украины и России — наши страны никогда не имели открытой войны. С поляками было очень много всего, у них был образ нас как врага, и это муссируется сейчас с Бандерой, была Волынь, была битва за Львов. В случае с Россией этого не было. То есть именно широкомасштабной войны между Украиной и Россией не было. Наоборот, чаще всего, когда была война, Украина по своей воле всегда оказывалась в союзниках России. А сейчас Путин создает ситуацию, когда Украина и Россия не только не являются союзниками — между ними война. И это один фактор. Второй — у Украины забрали сначала Крым, потом Донбасс. А такое уже не забывается. Но даже в такой ситуации Украина находится в более выгодном положении. Кризис национализируется, общество становится более-менее однородным. Это создает условия для того, чтобы Украина и Россия расходились, как в море корабли. Как далеко это зайдет и как дальше будет — я не знаю.

— Но Россия не очень отпускает.

— Россия не может даже предположить такого сценария. Война, собственно, идет вокруг вопроса, останется ли Украина в орбите «русского влияния». Именно в этом заключается главная ставка войны. Не Янукович, не Донбасс, не Крым. Для Путина отклонение Украины в сторону Европейского союза является стратегической угрозой для безопасности России. И это было известно еще после Революции Достоинства. Путин не даст согласия на вступление Украины в Европу. Несмотря на то, что ассоциация Украины с Европой ничего, по сути, не дает.

— Получается, что разрыв был неизбежным?

— Украина и Россия расходятся. Расходятся политически, национально, расходятся в ценностях. Расхождение есть сейчас уже и в том, что в Украине появилась новая группа людей, которой не было еще 15-20 лет назад. Это преимущественно молодые люди, вашего поколения, из больших городов, метрополий, таких как Львов, Киев, Одесса, Харьков, Днепр и Донецк. Это новый средний класс, образованный, который не готов воспринимать любую тоталитарную систему, будь то Янукович, Путин или Порошенко даже. И который имеет тот набор ценностей, который мы условно называем европейскими.

Известная песня о Путине возникла в Харькове, в среде харьковских хулиганов. А кто эти люди? Это молодые люди, которые имеют в большинстве своем высшее образование. Я об этой среде. Эта среда создает главную точку различия между Украиной и Россией. И вопрос в том, может ли эта среда оторвать Украину от России не только политически, но и целостно. Очень важно, сможет ли среда сломать этот политический проект. Культура, политика, экономика тесно связаны, это как шестерня. Их нельзя рассматривать отдельно. Чтобы зацепилась экономика, нужно, чтобы она сначала зацепилась политически, но чтобы эта политическая шестерня повернулась, надо, чтобы были определенные ценности в обществе. Если ценностей не будет — срываются зубцы. Я считаю, что произошло важное совпадение — все завертелось вместе. Но сейчас я с некоторой грустью скажу: этот механизм опять проскакивает. Нам снова не удалось.

— А вы как объясняете, почему не удалось?

— Быстрые рывки появляются только тогда, когда реформы делают очень быстро. Потому что реформа возможна в то время, когда для нее есть возможности. Спросите Бальцеровича (известного польского реформатора Лешека Бальцеровича, работающего сейчас в Украине, — «Апостроф»), он вам расскажет, как делал реформы за полгода.

— Так мы уже упустили свое время?

— Да, мы потеряли время. Я не говорю, что мы полностью лишились возможности, никогда в Украине так много не сделали, как за эти последние три года, но нет никаких гарантий, что мы не сможем вернуться назад. Точку невозврата мы еще не прошли. Это не мое мнение, это мнение многих экспертов, причем не только украинских. Я в этом уверен, потому что система теперь переходит в наступление. Ближайшие 2-3 года еще будет политическая турбулентность.

— Это, наверное, уже особенность украинской политики.

— Это особенность любой политики. Если ты подходишь к снаряду и не выполняешь упражнение, тогда ты должен делать новый подход. Так же и это. Украина была очень близка к тому, чтобы это засчиталось, но этого не произошло. И теперь вопрос нового подхода к снаряду. Когда это произойдет, я не знаю. Я надеюсь, что не будет Майдана, потому что я представляю, что должно произойти, чтобы был новый Майдан.

— Кстати, есть мнение, что если будет третий Майдан, то он будет более жестким, чем предыдущий, потому что общество стало более милитаризированным. Согласны с этим?

— Да, но шансы на третий Майдан очень низки. Их преувеличивают. Это, знаете, все страхи и запугивания. Во времена Януковича было несколько майданов: налоговый майдан, например, и еще очень много других. Но ни один из них не стал настоящим Майданом, пока не произошло еще что-то. Для того, чтобы протестное движение превратилось в массовое, должно еще что-то произойти. Этого еще нет сегодня, и еще долго не будет, скорее всего. Говорю же, посмотрите на экономику. И первый, и второй Майданы произошли на волне экономического подъема. И это не случайно.

— А с чем это связано?

— Революция очень часто начинается не тогда, когда становится хуже, а когда становится лучше. В режиме выживания люди понимают, что надо выживать, у них надежды высокой нет. Это сложная теория. Понимаете, изменился характер бедности. Сейчас бедность относительная, это означает, что если я живу во Львове, то мне хотелось бы жить так, как живут мои сверстники в Париже. Или если у меня есть машина одной марки, то я считаю себя бедным по сравнению с тем, у кого есть машина другой марки. Это относительная бедность. Абсолютной бедности у нас нет, почти нет. Есть, конечно, случаи. Но историй, когда люди умирают от голода или холода, становится меньше. Это не означает, что механизмом революции является бедность относительная, а не абсолютная. Нет. Но эта относительная бедность проявляется тогда, когда есть высокие ожидания, когда мы хотим иметь больше, чем имеем.

— То есть высокие ожидания рождают большие разочарования?

— Не то чтобы разочарования, разочарование всегда есть. Просто когда люди имеют завышенные ожидания, тогда революция очень возможна. А завышенные ожидания возможны тогда, когда есть экономический подъем.

— А в России такая революция возможна?

— Если бы она была возможна, то уже произошла бы. Но она была на Болотной площади и не удалась.

— А последние антикоррупционные протесты в России?

— Нет, в России это не произошло потому, что для того, чтобы произошло, также нужны определенные политические условия. Условно говоря, если в стране существует хотя бы какая-то демократия, если есть разнообразие мнений, разнообразие масс-медиа и все остальное, тогда это может произойти. В России не происходит, потому что там есть так называемая телевизионная кнопка, а ценности формируются не только экономически. В этом преимущество Украины. Украина не поддалась на соблазн авторитарного общества. В принципе, Россия в 90-х годах была в похожих условиях — и там и там ситуация была очень плохая, это ужас населения, экономические трудности, государство находится в коррумпированной схеме, демократия была только прикрытием для олигархических схем и так далее. Но Россия полностью превратилась в авторитарные владения Путина. Зато в Украине это привело к тому, что образовались определенные правила игры. В России всегда можно предсказать результаты выборов.

— А у нас разве нет?

— В Украине нет, потому что тут совсем другой механизм. Я не говорю, что это совершенный механизм, но это первое условие демократии. Правила таковы: если ты сегодня выиграешь, то ты не посадишь оппозицию в тюрьму, потому что завтра ты также можешь оказаться в оппозиции. Понимаете, в чем дело? Янукович был первым, кто пытался нарушить это правило, он отправил свою оппозицию, своих врагов в тюрьмы, и за это он был наказан.

Сейчас ни один из оппонентов Порошенко, которые были на выборах в 2014 году, в тюрьме не сидит. У нас нет кого-то типа Ходорковского, в этом принципиальная разница. Это несовершенная демократия, эта демократия скорее похожа на анархию, но она есть. Но она будет функционировать, когда станет социализированной. А для этого надо осуществить смену партийных систем, партийного строительства, возможно, даже конституции. Пока мы пробуем, шанс есть. Главное — не переставать пробовать.

— Вы сказали, что сейчас Украина такая однородная, потому что отпали Крым и Донбасс.

— Скажем так, она стала более однородной, чем раньше.

— Стоит ли в таком случае бороться за эти территории? Пытаться ментально возвращать этих людей?

— Всегда стоит, потому что это дело международного права. Чего мы должны отдавать эти территории? Это не какие-то абстрактные понятия, а выписанные годами принципы. Вся история Европы и мира — это борьба за территории, за границы и прочее. И это возникло не где-нибудь, а в Европе. Потому что Европа всегда была территорией, на которой велась борьба. Но после войн появилась новая политическая система, при которой не может так случиться, чтобы одна европейская государственность воевала с другой европейской государственностью. Это означает, в первую очередь, принцип неприкосновенности границ. Во-вторых, все несут ответственность.

Почему Путин так не любит европейцев? Потому что нарушил геополитическую систему, которая складывалась десятки, сотни лет. А Путин пришел и эту систему поломал. Причем поломал цинично. Это как, знаете, кто-то строит стеклянный дом, а кто-то приходит с железным ломом и ломает этот дом. Вот это наглядный пример того, что делает Путин. Путин поломал систему. И сделал это именно из-за Украины, в Украине. И это не было бы преступлением, если бы Украина не требовала по отношению к себе, к геополитике, к миру и Европе уважения и возвращения этих территорий. Потому что иначе это вернет нас всех к старым принципам.

— Но как возвращать эти территории?

— Отсутствие Донбасса и Крыма — это трагедия, но в то же время это дает шанс Украине, возможность стать однородной и лучше пройти процесс реформ. Меньше будет различных споров относительно языка, относительно Януковича и так далее. Надо воспользоваться отсутствием Крыма и Донбасса сейчас для того, чтобы делать быстрые реформы. Там (на Донбассе — «Апостроф») стреляют, но стреляют не потому, что это выбор Украины, а потому, что идет война. А вторая вещь — делать консолидацию, когда страна обращается в Евросоюз. И тут я говорю, что это не уникальность страны, такие ситуации очень часто случались. Надо посмотреть, какие системы можно рассматривать. Мне кажется, что это система примирения. Примирение сначала должно быть отречением от чего-то. Таких схем очень много, просто есть вопрос относительно качества этих схем. Я думаю, что, к сожалению или к счастью, это возвращение не является предметом ближайших лет.

— И Крыма, и Донбасса?

— Да, мы должны смириться с тем, что это надолго. Но этот вопрос не вечный. И Путин, думаю, это тоже почувствовал. Нам надо думать, как дальше примиряться (с жителями оккупированных территорий Украины — «Апостроф»), и думать об этом сейчас. Но главное для меня в этой ситуации, кроме того, что война, что стреляют, — то, что надо держать двери открытыми, держать контакты, не закрывать дверь для этих территорий, для людей, которые там. Надо готовиться к этому сегодня. Я не говорю, что это совершенный процесс, но мы должны его пройти.

— Но такие акции, как блокада Крыма и Донбасса, ведь не являются открытыми дверями?

— Это что-то другое, но да, оно в определенной степени ведет к закрытию дверей. Это наказание за коррупцию, за коррупционные схемы, за то, что не произошло того пересмотра, о котором говорили в начале революции. Понятно, что эта блокада является политически двусмысленной, экономически вредной. Но я понимаю, что это наказание за то, что политическому классу не удалось перейти к новым условиям, жить по-новому, как они это обещали.

Мой бывший аспирант, который воевал в АТО, рассказывал, как ставят перед тобой задачу взять высоту, ты ищешь добровольцев, долго думаешь, идти или не идти, а у тебя за спиной едет поезд, нагруженный углем, ты понимаешь, какое это имеет моральное влияние. Изменения быстро не происходят. Изменения можно быстро инициировать. Надо сделать окно возможностей, а изменения далее уже будут идти десятки лет. Вряд ли эти изменения будут всех удовлетворять. Скорее всего, они удовлетворят даже не нас, а уже следующие поколения, потому что этот процесс длится 40-50 лет. Но, по крайней мере, должно быть заложено базовое чувство справедливости — когда одни воюют, и за их спиной не идет вагон с углем. Пока этого элементарного чувства справедливости нет. Знаете, я убежден, что мы еще долго будем жить в состоянии политической турбулентности, где все, даже мусор, может стать большой политической игрой.

— Вы обмолвились об идеологии. Интересна ваша позиция относительно политики декоммунизации. Как историк как вы относитесь к этим изменениям?

— Как историк хочу сказать, что это побочный эффект революции. В истории первые массовые переименования городов, улиц, даже календаря произошли во время Великой французской революции. Каждый новый режим, пришедший к власти, хочет избавиться от старого режима. И это такой образ, такой символ. И я понимаю, что это цена революции. Я только очень боюсь, когда эта декоммунизация становится дымом, за которым мы не видим отсутствие реформ. Чем меньше реформ, тем больше переименований. Когда ты переименовываешь, ты имеешь дело не с реальными вещами, а с символами. Я не говорю, что символы не важны. Но когда ты платишь коммунальные — ты имеешь дело с вещами, которые реально можешь почувствовать.

У меня есть подозрения, что чем меньше реформ, тем больше будет переименований. Создается впечатление, что декоммунизацией, переименованием улиц мы избавляемся от коммунистического прошлого. Но это очень поверхностное впечатление. Коммунистическое прошлое — это не только символы, это еще и коррупция, которая в советские времена процветала, это закрытость политической жизни, которая всегда была. Есть вещи намного более глубокие, чем вопрос переименования. У нас куча старой советской системы, которая просто переименовывается, но по факту не меняется. Конечно, много старого отменено, но мы не идем глубже. Подытоживая, можно так сказать: с декоммунизацией у нас более-менее в порядке, а с реформами — сомневаюсь.

Украина. Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 июля 2017 > № 2241159 Ярослав Грицак


Белоруссия. Польша. Украина. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 12 июля 2017 > № 2241136 Владимир Макей

Владимир Макей: «Мы против развертывания вооружений НАТО в Польше и Прибалтике»

Министр иностранных дел заявил, что Белоруссия готовит «новые идеи», чтобы активизировать мирный процесс на Украине

Пилар Бонет (Pilar Bonet), Пилар Бонет (Pilar Bonet), El Pais, Испания

«Когда двое братьев дерутся, третий должен помирить их», — считает министр иностранных дел Белоруссии Владимир Макей, имея в виду Россию и Украину — две соседние славянские страны, между которыми возник конфликт из-за желающих отделиться от Украины Донецкой и Луганской областей и присоединения Крыма. «Мы не могли оставаться в стороне»,- заявил Макей в интервью El País в Минске, добавив, что Белоруссия готовит «новые идеи» чтобы сдвинуть с мертвой точки минский процесс, в котором под эгидой ОБСЕ участвуют Германия, Россия, Франция и Украина, а также представители мятежных республик.

«Мы крайне заинтересованы в том, чтобы мирный процесс на Украине динамично развивался. Раздувание конфликта, помимо экономических убытков, создает также военную опасность», — предупреждает Макей, который с 2008 по 2012 год возглавлял администрацию президента Александра Лукашенко. «У нас с Украиной более тысячи километров общей границы, что создает угрозу контрабанды оружия и нелегальной миграции. Президент Белоруссии выступил с рядом инициатив, но не все получили поддержку», — поясняет министр. «На некоторые конфиденциальные предложения не было получено ответа»,-уточняет Макей, имея в виду те, которые Лукашенко передал в Евросоюз через Дональда Туска, когда тот был премьером Польши.

Лукашенко хотел сыграть более активную посредническую роль в конфликте при помощи «более решительной позиции», но в то время «роль Белоруссии была неприемлема для наших западных партнеров ввиду санкций и его негативного образа»,- подчеркнул Макей. Впоследствии Лукашенко предложил, чтобы Белоруссия взяла на себя главную ответственность за «строгий контроль» на российско-украинской границе. «Эту идею не приняла ни одна из сторон»,- говорит министр, по мнению которого белорусская пограничная миссия могла бы быть претворена в жизнь при «помощи наших сил или с участием других».

Когда 12 февраля 2015 года были подписаны Минские соглашения, они казались «приемлемыми для всех, но потом, когда их участники разъехались по домам», начались разногласия, и «сейчас трудно сказать, кто прав. Необходим объективный механизм, который позволил бы точно контролировать степень совместного выполнения достигнутых соглашений или тех, которые могут быть достигнуты в будущем, и, в случае возникновения проблемной ситуации, предпринять меры по ее урегулированию. С этой целью необходимо созвать еще одну встречу, неважно где, возможно, с участием других игроков, таких как Евросоюз и США, в ходе которой обязать стороны прийти к конкретному соглашению и выполнять его»,- сказал министр, не вдаваясь в подробности и добавив, что урегулирование украинского кризиса вскоре будут обсуждать в Киеве Лукашенко со своим украинским коллегой Петром Порошенко.

После президентских выборов 2015 года в Белоруссии, прошедших без применения насилия, отношения между этой страной и Евросоюзом улучшились. Брюссель отменил санкции в отношении 170 граждан Белоруссии, включая самого президента, был возобновлен диалог о правах человека с Минском. Начиная с весны, граждане Евросоюза могут совершать безвизовые поездки в Белоруссию длительностью до пяти дней. Сейчас рассматривается возможность увеличения этого срока.

«У западной общественности меняется представление о Белоруссии»,- уверен Макей. Страна сейчас «находится в качественно иной ситуации». Во внешнеполитическом плане эта ситуация характеризуется «ухудшением отношений и противоречиями между двумя наиболее близкими нам славянскими народами». Во внутриполитическом — «положительными изменениями, которые позволили нам выйти на более высокий уровень отношений с Евросоюзом. Наша независимость укрепилась в результате наших усилий по развитию торговых и гуманитарных отношений с европейскими и американскими партнерами», — говорит он. С 7 по 9 июля в Минске проходило заседание парламентской ассамблеи ОБСЕ, на котором были приняты резолюции с осуждением российской политики на Украине.

У Белоруссии много визитных карточек: она член Союзного государства; вместе с Россией, Казахстаном, Арменией и Киргизией входит в ЕврАзЭС; участвует с НАТО в программе «Партнерство во имя мира» и с Евросоюзом в «Восточном партнерстве». Совместно с Россией и другими бывшими республиками СССР является членом ОДКБ и одновременно состоит в Движении неприсоединения. По словам министра, «Восточное партнерство» и ЕврАзЭС «совместимы, и, более того, мы хотели бы, чтобы между ЕврАзЭС и Евросоюзом установились более тесные отношения». Как считает Макей, сближение «необходимо и рано или поздно оно произойдет». «Если сейчас оно не происходит, то это из-за кризиса на Украине, уровень недоверия между Востоком и Западом огромный».

«Мы не стремимся вступить в Евросоюз, но хотим более активно работать в интеграционных структурах, возникших на постсоветском пространстве, такими как ЕврАзЭС, и одновременно развивать более тесное экономическое сотрудничество с Евросоюзом, поскольку оно усиливает нашу экономику, что в свою очередь позволит укрепить наш суверенитет и политическую независимость», — отметил глава дипломатического ведомства. «У нас нет намерения наносить ущерб отношениям с Россией, поскольку это наш союзник и главный партнер, но мы хотели бы, чтобы наша экономика была более диверсифицирована»,- подчеркнул Макей. На долю России приходится почти 52% всего торгового оборота Белоруссии. На втором месте находится Евросоюз, на долю которого приходится 22,5% белорусской торговли.

Россия имеет в Белоруссии два военных объекта, унаследованных от СССР (РЛС в Ганцевичах и центр морской связи недалеко от Вилейки). В 2016 году Москва хотела развернуть также свою группировку ВВС, но Лукашенко этого не разрешил. «Развертывание новых военных контингентов не способствовало бы укреплению стабильности и безопасности в этом регионе, поэтому мы категорически против развертывания натовских вооружений в Прибалтике и Польше. Ведь это вынуждает другую сторону принимать ответные меры и вызывает увеличение количества вооружений, как во времена холодной войны». С другой стороны, «еще одна иностранная военная база в Белоруссии не имеет смысла, поскольку современное оружие позволяет России столь же оперативно реагировать на ситуацию со своей территории. Мы не хотим быть еще одним фактором напряженности в нашем регионе».

Запад обеспокоен совместными военными учениями, которые Белоруссия и Россия намерены провести в сентябре. «Это военные учение, которые проходят каждые два года. Нужно дождаться их окончания, чтобы все убедились в абсурдности предъявляемых обвинений. Наши соседи могут быть спокойны, поскольку на территории Белоруссии никогда не возникнет война или угроза войны, а учения будут прозрачными, и мы пригласим наблюдателей из соседних стран, представителей ОБСЕ и аккредитованных здесь работников дипломатических миссий», — подчеркнул министр.

В то время как санкции и контрсанкции отягощают отношения между Россией и Западом, Белоруссия приглашает европейский бизнес к себе, чтобы таким образом получить доступ к евразийскому рынку. Россия не разрешает реэкспорт санкционных товаров через Белоруссию, но готова закупать товары, произведенные в Белоруссии. «Мы хотим создать совместное производство товаров, которые уже будут считаться белорусскими и смогут экспортироваться в другие страны ЕврАзЭС», — сказал в заключение министр. В июне Макей совершил первый визит главы белорусской дипломатии в Испанию. «Некоторые испанские компании уже развивают у нас активную деятельность», — отметил он.

Белоруссия. Польша. Украина. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 12 июля 2017 > № 2241136 Владимир Макей


Италия. ЕАЭС > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 июля 2017 > № 2241097 Ламберто Заньер

Различия во взглядах на украинский кризис плодят недоверие и напряженность

Бывший генеральный секретарь ОБСЕ Ламберто Заньер делает выводы из своей работы на этом посту и призывает дипломатов всего мира обратить внимание на различия в восприятии великих держав, которые могут привести к конфликту.

Ламберто Занньер (Lamberto Zannier), Le Monde, Франция

На этой неделе десятки дипломатов и военных экспертов из Европы, Северной Америки и бывшего СССР собрались в замке Хофбург в Вене, чтобы обсудить вопросы безопасности и провести ежегодный анализ ситуации с контролем над вооружениями и мерами укрепления доверия в евроатлантическом регионе.

11 июля министры иностранных дел 57 государств-членов ОБСЕ собрались на неформальной встрече в австрийском Мауэрбахе, чтобы обсудить существующие в настоящий момент угрозы для безопасности. Помимо нынешних конфликтов в регионе ОБСЕ в повестке дня значатся миграционные движения, терроризм, а также посягательства на права человека, правовое государство и демократию.

Эти собрания проходят в трудный и решающий момент для европейской безопасности. Возвращение геополитики ставит под вопрос сформировавшуюся после холодной войны модель сотрудничества, а в межгосударственных отношениях на первое место все чаще выходит антагонистическая игра. Поляризация мнений набирает обороты, взаимное доверие тает, а ситуация в военной сфере становится все более непредсказуемой, что ведет к усилению напряженности на нашем географическом пространстве.

Расхождения в восприятии угроз обостряют эти негативные тенденции. Расширение НАТО и Европейского союза воспринимается Москвой как дестабилизирующий фактор или даже угроза. В ответ Россия увеличила инвестиции в оборону и стала активнее проводить военные учения. Эскалацию усиливает растущее число опасных инцидентов со сближением военных самолетов и кораблей.

Риск эскалации

В такой атмосфере неопределенности и непредсказуемости нас вполне может затянуть в порочный круг эскалации, которая в перспективе чревата конфронтацией. Именно такая динамика работает в украинском кризисе: совершенно разные восприятия конфликта и его причин обостряют недоверие и напряженность, тогда как давление в пользу силовых решений становится все сильнее.

Кризис подорвал фундамент утвердившейся после холодной войны системы безопасности и посеял сомнения по поводу прочности основанного на четких правилах режима отношений наших стран. Прогресс в реализации Минских соглашений не назвать удовлетворительным, а за последние месяцы мы стали свидетелями подъема напряженности в Донбассе на фоне постоянного риска эскалации.

Что мы можем сделать, чтобы восстановить атмосферу стабильности и безопасности в Европе? В период холодной войны паритет между военными блоками был ключевой концепцией для поддержания стратегической стабильности: в СБСЕ/ОБСЕ велось наблюдение за соотношением обычных вооруженных сил двух блоков по различным категориям военной техники вроде боевых самолетов и вертолетов, а также регламентирование их количества и территориального распределения.

Была разработана сложная система правил регулирования военной деятельности, чтобы обеспечить прозрачность и предсказуемость, укрепить доверие и не допустить расхождений в восприятии ситуации. Этот количественный подход во многом базировался на принципе симметрии. Дело в том, что симметрия — важнейшее условие равновесия.

Восприятия и реальность

В нынешней атмосфере все более острой нехватки доверия мы видим, что меры обеспечения отношений в сфере безопасности быстро становятся все более неэффективными.

В нашем многополярном мире ни о какой симметрии больше не идет и речи: старые блоки исчезли или претерпели серьезные преобразования, природа конфликтов изменилась, военные технологии развиваются быстрыми темпами, а на фоне устаревания прошлых соглашений доминирующий менталитет антагонистической игры становится препятствием для реформ инструментов регулирования наших отношений в сфере безопасности.

Нам как никогда нужно стараться восстановить стратегическую стабильность. Необходимо сделать так, чтобы асимметрия сил, военной деятельности, развертывания войск и армий сама не стала дестабилизирующим фактором.

Сегодня нам пора взять на вооружение логику «асимметричной стабильности». В нынешней обстановке с безопасностью в Европе esse est percipi: восприятия так сильно влияют на действительность, что некоторым образом становятся ей. Нам же нужны широкие взгляды, чтобы выработать подходы, которые позволят учесть одновременно различия восприятий и военную асимметрию в нашей политике безопасности. Мы должны разрабатывать новые инструменты, поскольку те, которыми мы располагаем в настоящий момент, дают сбой.

Как они могли бы выглядеть? Они должны вести к сокращению рисков практическим образом и с внимательным отношением к тревогам всех вовлеченных сторон, причем их формирование должно вестись сообща. Они должны опираться на принципы предсказуемости и прозрачности, а также восприятие угроз и прочие качественные и политические соображения, а также количественную составляющую.

Асимметричная стабильность

Так, например, можно было бы ввести ограничения на российские военные учения поблизости от границ ряда соседних стран и в частности прибалтийских республик, а также добиться большей прозрачности по таким учениям на данном пространстве в целом. В ответ Москва могла бы получить сведения о силах НАТО, их развертывании и деятельности в регионе.

Можно ввести систему обоюдного наблюдения, пусть даже и в меньших масштабах. Процедура обмена данными о передвижениях войск и техники в некоторых регионах вроде Прибалтики и Черного моря могла бы уменьшить напряженность и риск инцидентов. Следует также рассмотреть механизм сотрудничества с обеспечением незамедлительных консультаций и мер снятия напряженности в случае военного инцидента или опасного сближения.

Но как можно ввести фактор «восприятия» в наши стратегии? Можно ли найти равновесие в асимметрии? Реально ли прийти к более широким взглядам, приняв наши различия и найдя способ включить их в новую систему безопасности? Получится ли у нас руководствоваться логикой «асимметричной стабильности»?

Это лишь немногие из тех вопросов, на которые придется найти ответ дипломатам и военным экспертам. Надеюсь, они смогут преодолеть разногласия и решить проблемы прагматическим образом, чтобы укрепить тем самым нашу стабильность и безопасность.

Ламберто Занньер — посол Италии, бывший генеральный секретарь ОБСЕ с 2011 по 2017 год.

Италия. ЕАЭС > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 июля 2017 > № 2241097 Ламберто Заньер


Россия > Армия, полиция > forbes.ru, 11 июля 2017 > № 2240457 Владислав Иноземцев

Не много ли силы? За 15 лет число силовиков выросло более чем вдвое

Владислав Иноземцев

Директор «Центра исследований постиндустриального общества»

Эффективность основной деятельности силовых ведомств — борьбы с реально существующей в обществе преступностью, регулирования миграции, перекрытия каналов поступления в страну наркотиков и даже в ряде случаев борьбы с терроризмом — оказывается крайне низкой

Несмотря на вовремя подоспевшие матчи Кубка Конфедераций, ставшие формальным поводом для очередных масштабных запретов на массовые манифестации, День России запомнится как праздник, во время которого суть России как полицейского государства заметна как никогда прежде. Да, силовиков у нас достаточно, но не много ли их? И не слишком ли велики траты на эти структуры, особенно с учетом качества их работы? Эти вопросы слышатся часто — так что давайте посмотрим на цифры.

В России сегодня 914 500 человек числятся в штате Министерства внутренних дел. Это третья по численности полицейская сила в мире (понятное дело, после Китая — 1,6 млн человек) и Индии (1,5 млн). При этом по числу полицейских на 100 000 жителей Китай (120 человек) и Индия (128 человек) отстают от России (623 человека) приблизительно в пять раз. Стоит заметить, что отстают от нас по этому показателю и все развитые страны: в США соответствующая цифра составляет 256 человек, в странах ЕС — от 300 до 360. Впереди, не считая экзотических островов и карликовых государств, только наши ближайшие друзья — Белоруссия и Сербия (и непонятно как в эту компанию попавший Южный Судан). Во времена «авторитарного» СССР в советском МВД состояло на службе 623 000 человек и показатель «полицейскости» был почти втрое ниже.

Не менее важен вопрос о том, во сколько обходится отвлечение от экономически полезной деятельности такого количества граждан, которым можно было бы найти другое применение. В 2016 году на нужды МВД было выделено 1,08 трлн рублей, или 1,26% ВВП. В США на полицейские силы, оплачиваемые практически целиком из местных бюджетов, тратится $134 млрд, или 0,72% ВВП. Приблизительно такой же показатель у Германии (0,7% ВВП), на чуть более высоком уровне (почти 0,9%) он во Франции. При этом если борьбу с демонстрантами в России можно признать достаточно успешной, то борьбу с преступностью — вряд ли. В 2015 году в стране было совершено минимальное количество убийств за многие годы — 11 700, но это дает среднюю цифру 80,3 случая на 1 млн жителей — против 49 в США, 10,5 во Франции и 8,4 в Германии. Иначе говоря, учитывая число насильственных преступлений и расходы на полицейские силы, эффективность охраны общественного порядка в Германии превышает российские показатели в 20 раз! Зато, конечно, ни у немецкого, ни у французского министров внутренних дел нет такого служебного самолета со спальней и апартаментами, какой заказало для «первого лица» российское МВД всего за 1,7 млрд рублей. Пусть зарубежные коллеги обзавидуются.

Однако, разумеется, МВД хотя и самая многочисленная, но не единственная силовая служба в стране. Обособленно от нее существует Национальная гвардия, насчитывающая до 400 000 человек, Министерство по чрезвычайным ситуациям с 289 000 сотрудников, Федеральная служба исполнения наказаний, в которой работает 295 000 человек, Федеральная служба безопасности с засекреченным штатом, оценки численности которого составляют обычно 100 000–120 000 человек, а с погранслужбой — до 200 000, Таможенная служба (около 70 000), Прокуратура и Следственный комитет (более 60 000), Наркоконтроль (почти 34 000), Миграционная служба (до 35 000) и ряд других менее многочисленных по числу работников агентств типа ФСО, ФАПСИ и им подобных). Я опускаю вопрос про армию, а также про вполне гражданские службы, часто (и не без повода) относимые к силовым, такие как Налоговая полиция, судейский корпус и т. д. Однако даже в таком «неполном» виде численность работников силовых структур в России не опускается ниже 2,6 млн человек.

С точки зрения общего количества занятых эта цифра выглядит исключительно большой. В тех же США, где все полицейские силы, Национальная гвардия, персонал Министерства национальной безопасности и Федерального бюро расследований не превышают 1,2 млн человек, силовики составляют всего 0,78% от общего числа занятых, которое в марте 2017 года превысило 153 млн человек. В основных европейских странах показатели колеблются от 0,68% в Германии до 1,05% в Италии, но в целом остаются ниже или в пределах 1% от общей занятости. В России, где общая занятость не превышает 75 млн человек, доля силовиков приближается к 3,5%, что в четыре раза превышает показатели для большинства развитых стран. Если сравнить эту цифру с другими отраслями народного хозяйства, то окажется, что она соответствует общему числу занятых во всех лечебных организациях страны, немного недотягивает до работников всех видов транспорта и почти в два с половиной раза превышает занятость в добыче всех видов полезных ископаемых. Для сравнения: в США показатели занятости в здравоохранении превышают численность персонала силовых структур в 14 раз.

Еще интереснее статистика преступности, которую указанные силовики призваны сдерживать. В России, по официальным данным, в 2016 году было зарегистрировано 2,13 млн преступлений, тогда как в США — 9,18 млн. Это означает, что в среднем на российского полицейского приходилось 2,33 зарегистрированного преступления, а на американского — 11,5. Учитывая, что число убийств в России было всего на 30% ниже американского показателя, расхождение в общем числе зарегистрированных преступлений более чем в четыре раза представляется, скорее всего, следствием разного подхода к их регистрации и возбуждению дел. Я могу ошибаться, но похоже, что даже та гигантская полицейская машина, которая сегодня создана в России, регистрирует (и, следовательно, признает такими, какие она может или хочет раскрыть) от трети до (в лучшем случае) половины всех совершаемых в стране правонарушений.

Следует также заметить, что в России, в отличие от той же Америки или Европы, огромное место в деятельности силовиков занимают экономические преступления, которые в американской статистике, например, отсутствуют как класс, поскольку налоговые службы и суды занимаются расследованием соответствующих дел без участия полиции — и в большинстве случаев без арестов и задержаний предпринимателей. Масштаб, который принимает расследование такого рода дел в России, беспрецедентен в современном мире и говорит о несоразмерном вмешательстве в экономическую жизнь. Мало того что российские правоохранители обходятся налогоплательщикам существенно дороже, чем в любой западной стране, но они также наносят им колоссальный вред, подчас парализуя работу даже крупных компаний. Это относится ко всему российскому госрегулированию. Например, Федеральная антимонопольная служба в 2015 году возбудила 67 000 дел о нарушении законодательства о конкуренции, тогда как аналогичные ведомства в США — 1400 за 10 лет (2006–2015). Делается это для того, чтобы в большинстве случаев выписать штраф, не превышающий 100 000 рублей.

Я осознанно не касаюсь ничего из того, что почти всегда оказывается в центре отечественных публикаций о нашей правоохранительной системе: коррупции, нарушениях закона и прав граждан, заинтересованности полицейских и иных силовиков в том или ином решении вопроса и т. д. Как только мы переходим на такой уровень, мы начинаем пытаться понять, прогнила ли система или нет, но на каждый негативный пример можно найти позитивный и наоборот, и ни к какому выводу мы, мне кажется, не придем.

Гораздо важнее другое. Сегодня российские силовые ведомства достигли, на мой взгляд, критического момента в своем развитии. За последние 15 лет они увеличились количественно более чем вдвое при сокращающемся в стране числе трудоспособных граждан. Их финансирование выросло более чем в 5,5 раза. Это привело к ряду положительных сдвигов, например к существенному снижению числа убийств и некоторых особо тяжких преступлений, однако на большинстве иных направлений успехов практически не заметно. Эволюция российских силовых структур привела, с одной стороны, к тому, что они стали par excellence гарантами сохранения нынешнего политического режима, а с другой — активными экономическими субъектами, выстраивающими свои собственные отношения с предпринимательскими структурами. Эффективность же основной их деятельности — борьбы с реально существующей в обществе преступностью, регулирования миграции, перекрытия каналов поступления в страну наркотиков и даже в ряде случаев борьбы с терроризмом — оказывается крайне низкой. Заявленное с этого года сокращение финансирования большинства силовых ведомств ставит крайне сложные вопросы, на которые у властей, на мой взгляд, нет ответа.

Опыт работы правоохранителей в большинстве стран указывает на то, что сила в их деятельности редко оказывается главной. Куда важнее профессионализм и эффективная организация работы самих полицейских, с одной стороны, и доверие к ним со стороны общества — с другой.

В России сегодня нет ни того ни другого. В значительной мере это стало следствием превращения силовых органов в огромную и растущую, богатую и богатеющую корпорацию. И поэтому кто бы ни повел Россию в будущее в 2018-м, 2024-м или каком-то еще далеком году, задача превращения силовиков в правоохранителей еще долго будет оставаться, пожалуй, наиболее значимой из всех.

Россия > Армия, полиция > forbes.ru, 11 июля 2017 > № 2240457 Владислав Иноземцев


Россия > Армия, полиция. Экология > kremlin.ru, 7 июля 2017 > № 2235666 Владимир Пучков

Встреча с главой МЧС Владимиром Пучковым.

Накануне поздно вечером Президент провёл рабочую встречу с Министром по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий Владимиром Пучковым.

Владимир Пучков доложил о работе органов МЧС в регионах, пострадавших от природных пожаров и паводков, мерах, принимаемых для защиты населённых пунктов и восстановления объектов социальной инфраструктуры.

В этот же день Президент по телефону заслушал доклады глав ряда регионов, чьи территории больше всего пострадали от паводков и лесных пожаров.

О текущей ситуации Президенту доложили глава Республики Саха (Якутия) Егор Борисов, губернатор Иркутской области Сергей Левченко, губернатор Ульяновской области Сергей Морозов и президент Татарстана Рустам Минниханов.

Глава государства поручил приложить все усилия для скорейшей ликвидации ущерба, нанесённого стихией.

* * *

Начало встречи с главой МЧС Владимиром Пучковым

В.Путин: Владимир Андреевич, я уже разговаривал с руководителями регионов, которые больше всего пострадали от паводков и природных пожаров. Хотел бы от Вас услышать доклад, что сейчас у нас происходит в этих субъектах Федерации, как Вы оцениваете эту ситуацию, как работает МЧС и каково взаимодействие с региональными, местными властями. Как людям помощь оказывается? Как это организовано?

В.Пучков: Товарищ Президент Российской Федерации!

С учётом прогноза развития и паводковой ситуации, и рисков в природной сфере организована деятельность органов управления и группировки сил РСЧС.

В части, касающейся защиты населённых пунктов и объектов социальной инфраструктуры от природных пожаров, действует тяжёлая авиация федеральных органов исполнительной власти, все наземные группировки сил федеральных структур и субъектов Российской Федерации. В 41 регионе введён особый противопожарный режим.

Наиболее сложная обстановка складывается на территории Республики Саха (Якутия), а также в Иркутской области, в Республике Бурятия, в Забайкальском крае и ряде других регионов.

За прошедшие сутки действиями авиации и органов управления защищён 21 населённый пункт, в которых проживает более 70 тысяч человек. Наиболее сложная обстановка была в населённых пунктах Батамай, Республика Саха (Якутия), и Сухая [Республика Бурятия].

В.Путин: Сейчас там вроде на убыль пошло.

В.Пучков: Сейчас обстановка находится под контролем, но мы продолжаем перебрасывать группировку сил. Работает система космического мониторинга, при возникновении рисков усиливаем деятельность и авиации, и наземной группировки сил. На особом контроле находится более 130 крупных очагов возгорания.

Что касается выполнения задач по защите населения и создания комфортных условий проживания при возникновении неблагоприятных погодных условий: в течение последних трёх суток на территории десяти субъектов Российской Федерации в результате циклонов, больших осадков и возникновения скорости ветра до 22 метров в секунду были нарушены кровли жилых домов и социальной инфраструктуры, подтоплены придворовые участки, участки автодорог, нарушено энергоснабжение и деятельность социальной инфраструктуры.

Была своевременно развёрнута группировка сил. В настоящее время аварийно-восстановительные бригады работают и поэтапно восстанавливают энергетику. В настоящее время на контроле находятся населённые пункты, их 76, с населением более 40 тысяч человек.

В.Путин: В Ульяновской области как дела?

В.Пучков: В Ульяновской области работает группировка сил, обстановка стабилизируется.

Мы особое внимание уделяем адресной, конкретной помощи и поддержке населению. 388 частных домовладений, где пострадали кровли, уже сформированы комплексные аварийно-восстановительные бригады. Работают бригады энергетиков, есть все необходимые расходные материалы. Организовано взаимодействие всех служб.

Цель нашей работы – это, с одной стороны, восстановить в кратчайшие сроки всю инфраструктуру в пострадавших регионах, а с учётом прогноза развития погодных условий мы перебрасываем группировку сил, работает система профилактики и предупреждения чрезвычайных ситуаций.

Товарищ Президент Российской Федерации, на особом контроле находится оказание помощи пострадавшим, и мы выполняем те задачи, которые Вы поставили нам по оказанию помощи пострадавшим при пожарах в Сибири.

В настоящее время 1094 человека получили всю необходимую материальную помощь, компенсацию за утрату имущества, в пункте временного размещения проживают 188 человек, организовано питание, медицина, все службы.

И на контроле все вопросы восстановления жилья и всей инфраструктуры в пострадавших населённых пунктах.

По Ставропольскому краю: губернатор Ставропольского края Владимиров Владимир Владимирович лично возглавил комиссию по чрезвычайным ситуациям, развёрнута мощная группировка сил, которая завершает аварийно-восстановительные работы.

Из резервного фонда Правительства выплаты в виде материальной помощи пострадавшим, а также компенсацию за утрату имущества получили 17 600 человек. И соответствующая работа проведена из бюджета Ставропольского края.

В настоящее время на контроле обеспечение жильём и полное восстановление всей социальной инфраструктуры.

В.Путин: Хорошо. Держите меня в курсе.

У меня вопрос: нужна какая-то дополнительная помощь от других министерств, ведомств, от Правительства в целом?

В.Пучков: Товарищ Президент Российской Федерации! В соответствии с Вашими поручениями организовано взаимодействие в рамках РСЧС, действуют совместно, согласованно все федеральные структуры, работают соответствующие комиссии по чрезвычайным ситуациям в субъектах Российской Федерации, и мы энергично задействуем потенциалы и органов местного самоуправления, и всех вертикально интегрированных компаний: энергетика, связь, дорожные службы.

В.Путин: Эпидемиологическая ситуация в норме?

В.Пучков: Санэпидобстановка стабильная, но мы на особом контроле держим все потенциально опасные объекты в этой области.

В.Путин: Хорошо.

Россия > Армия, полиция. Экология > kremlin.ru, 7 июля 2017 > № 2235666 Владимир Пучков


Корея. США. Китай > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > russiancouncil.ru, 6 июля 2017 > № 2239339 Глеб Ивашенцов

Южная Корея — США: Трамп, Мун и THAAD

Приход к власти в США импульсивного Д. Трампа с установкой «Америка прежде всего» не мог не привнести нюансы в американо-южнокорейские отношения и по-новому расставить акценты в обстановке вокруг северокорейской ракетно-ядерной программы.

Д. Трамп крайне жестко отреагировал на испытания Пхеньяном новых ракет, которые, будь они снаряжены ядерными боеголовками, могли бы, по мнению экспертов, представить угрозу безопасности Соединенных Штатов. Вслед за целым рядом угрожающих заявлений в адрес Пхеньяна к берегам Кореи была направлена американская армада, в центре которой находился авианосец «Карл Винсон», сопровождаемый эсминцами с ракетами «Томагавк». В американских СМИ появились высказывания о возможности нанесения превентивного «точечного удара» по ядерным объектам КНДР. В Южной Корее якобы для защиты от северокорейских ракет началось развертывание американской системы противоракетной обороны THAAD.

«Табачок врозь»

В отношении Южной Кореи полностью проявился объявленный Д. Трампом курс на «табачок врозь» с союзниками. Намерение США поставить перед Южной Кореей вопрос о полной оплате расходов по содержанию американских войск, находящихся на территории страны, вызвало активное неприятие в Сеуле. Весьма примечательной была напряженность вокруг требования Д. Трампа в апреле 2017 г. заплатить 1 млрд долл. за размещаемую США систему ПРО THAAD и отказа Южной Кореи его удовлетворить.

Отрицательное отношение Сеула к линии Д. Трампа в международных делах вызвали и его протекционистские заявления по торгово-экономическим вопросам. Южнокорейцы, в частности, были весьма обеспокоены угрозой пересмотра заключенного в 2012 г. соглашения о свободной торговле (ССТ), крайне выгодного для южнокорейского бизнеса. Заключая соглашение, американцы рассчитывали, что их экспорт в Республику Корея будет расти на 10 млрд долл. в год. На практике в 2016 г. он оказался на 3 млрд долл. ниже, чем в 2011 г. Дефицит США в торговле с Южной Кореей вырос с 13,2 млрд долл. в 2012 г. до 27,7 млрд долл. в 2016 г. В интервью агентству «Рейтер» в апреле 2017 г. Д. Трамп назвал такое положение дел «ужасным» и заявил, что он добьется пересмотра соглашения или вообще его отмены.

Массу неприятностей Южной Корее может принести выход США из NAFTA, североамериканской зоны свободной торговли, в которую входят также Мексика и Канада. Даже просто радикальный пересмотр существующих в рамках NAFTA договорённостей может серьезно ударить по интересам южнокорейских фирм, которые построили в Мексике ряд крупных предприятий, работающих в основном на американский рынок.

Мун Чжэ Ин: ставка на диалог с КНДР

Новые значимые обстоятельства в корейские дела привнесла победа на президентских выборах в Южной Корее в мае 2017 г. представителя либеральных кругов Мун Чжэ Ина. Важное место в предвыборной программе президента занимали ставка на прямой диалог с Северной Кореей и поэтапное решение вопроса о северокорейской ракетно-ядерной программе. В то же время новый глава изначально дал понять, что он отнюдь не пацифист и не намерен сдавать позиций Пхеньяну в военном противостоянии. Высказываясь за диалог с КНДР — а речь шла в том числе о заключении мирного договора и поиске экономической интеграции двух Корей при условии денуклеаризации, — Мун Чжэ Ин одновременно подчеркивал необходимость скорейшего выполнения всех прежде разработанных программ южнокорейского военного строительства в тесном взаимодействии с США, с которыми Республика Корея находится в военном союзе согласно Договору о взаимной обороне 1953 г.

Подтверждая приверженность альянсу с Вашингтоном, Мун Чжэ Ин, тем не менее, дал понять, что выступает за большую автономию Сеула в этом альянсе. Характерный пример: в настоящее время Вооруженные силы Южной Кореи и находящаяся на территории Южной Кореи группировка войск США численностью 28,5 тыс. человек подчинены Объединенному американо-южнокорейскому командованию (ОАЮК). Сейчас, по двусторонним договорённостям, в мирное время ОАЮК возглавляет южнокорейский генерал, однако в случае войны командование ОАЮК автоматически перешло бы к США. Президент Республики Корея как Верховный главнокомандующий вооружёнными силами своего государства оказался бы в подчинении у генерал-лейтенанта Вооружённых сил США. Мун Чжэ Ин поставил вопрос о скорейшей передаче южнокорейской стороне командования ОАЮК в период военных действий.

THAAD между Вашингтоном и Сеулом

Другой острый вопрос касается развертывания в Южной Корее американской системы противоракетной обороны THAAD. Договоренность по THAAD была достигнута в июле 2016 г., когда у власти находилась президент Пак Кын Хе, позднее подвергнутая импичменту. Представители ее администрации и Вашингтона заверяли, что THAAD установлена с целью отражения северокорейских ядерных и ракетных угроз и не направлена против каких-либо других стран. «Даже если бы THAAD и был нацелен на Китай и Россию, он смог бы сработать только в случае запуска этими странами ракет малой или средней дальности в сторону Южной Кореи. Перехватчики THAAD не могут поразить китайскую или российскую ракету в случае, если они летят в другом направлении, например, в сторону США», — сказал в интервью «Известиям» американский эксперт Ричард Вайц, возглавляющий Центр военно-политического анализа в The Hudson Institute.

Тем не менее в Москве и Пекине сочли, что дело THAAD выходит далеко за северокорейские горизонты. Размещая THAAD в Южной Корее, США, по сути, дополняют свою восточноевропейскую ПРО дальневосточным сегментом. Помимо шести пусковых установок, 48 ракет-перехватчиков, а также пульта управления и электрогенератора, комплекс THAAD включает мощный радар TPY-2 TM, способный уверенно обнаруживать такие цели, как ракеты и самолёты на расстоянии до 1200 км, а в идеальных условиях — до 1500 км. Разместив такой радар в Южной Корее, американцы получили бы возможность держать под своим наблюдением акваторию Восточно-Китайского моря, Северо-Восток Китая и часть российского Дальнего Востока.

Но дело не только в этом. Ничто не мешает в дальнейшем развернуть эту систему до более совершенного ряда, сделав ее одним из компонентов стратегической ПРО США. Поэтому не случайно появление в Совместном российско-китайском заявлении по итогам официального визита В. Путина в Пекин 25 июня 2016 г. положения о том, что «Россия и Китай выступают против наращивания внерегионального военного присутствия в Северо-Восточной Азии, развёртывания там нового позиционного района ПРО как тихоокеанского сегмента глобальной ПРО США под предлогом реагирования на ракетно-ядерные программы КНДР. Стороны не приемлют эскалацию военно-политической конфронтации и раскручивание в регионе гонки вооружений».

Появление ПРО THAAD в стране вызвало сопротивление немалой части южнокорейцев. Они понимают, что THAAD — реальная угроза их безопасности. Речь может пойти о контрмерах со стороны КНДР, а также других государств. Жители района Сонджу, где размещаются установки THAAD, неоднократно выходили на акции протеста, заявляя, что не желают становиться целями для северокорейских ударов. Однажды они даже забросали бывшего премьер-министра Южной Кореи Хван Гё Ана бутылками и куриными яйцами, когда тот приехал к ним, чтобы убедить в безопасности THAAD.

Реакция Пекина

Особую остроту в вопрос о THAAD вносит кризис, возникший у Южной Кореи с КНР. О резко отрицательном отношении Пекина к поощрению Сеулом наращивания американского военного присутствия в Южной Корее свидетельствует целая серия прозвучавших из Пекина в течение последнего года заявлений на разных уровнях. Примером может служить заявление агентства «Синьхуа» от 31 июля 2016 г.: «То, что Сеул, предположительно, осознаёт все последствия размещения на своей территории THAAD, но всё равно выбирает сторону Вашингтона, руководствуясь пока не выясненными причинами, говорит о его близорукости и слабой способности к дипломатии».

За заявлениями политического характера со стороны Китая последовали и практические меры. Значительно уменьшился поток китайских туристов, а в последние годы на китайцев приходилось около половины всего турпотока в Южную Корею (в 2016 г. — 48%). Причина проста: руководство КНР «посоветовало» своим туроператорам прекратить продажу групповых туров в Южную Корею. «В мае 2017 г., — указывает сеульская газета Chosun Ilbo, — по данным Национальной организации туризма Кореи, в страну приехали 253 тыс. китайских туристов, что на 64,1% меньше, чем за тот же период прошлого года. А в целом за период с января по май 2017 г. число китайцев, посетивших РК, уменьшилось на 34,7%». Отменяются авиарейсы, китайские круизные суда минуют Пусан.

Ограничен бизнес южнокорейских компаний. Больше всего пока пострадала хорошо известная в России «Лотте», которая предоставила для размещения системы THAAD территорию принадлежавшего ей гольф-клуба. Агентство «Синьхуа» предупредило, что это «станет катастрофой» для южнокорейской компании, и к началу марта 2017 г. под предлогом нарушения санитарных и других норм власти закрыли 23 принадлежащих ей магазина в Китае. Остановлена также и кондитерская фабрика «Лотте». Причиной послужили многочисленные нарушения техники безопасности.

Китай — крупнейший торговый партнер Южной Кореи. По объемам товарооборота он превосходит США и Японию вместе взятых. С 1992 г. торговля РК с Китаем выросла с 6,4 млрд долл. до 235,4 млрд долл. в 2014 г. и сейчас едва ли не определяет экономическое благосостояние страны. Не исключено, что по мере наращивания китайских санкций, наносимый экономический ущерб станет по-настоящему ощутимым — Южную Корею накроет волна банкротств, увольнений, экономического спада. Это заставляет и южнокорейский бизнес, и широкие общественные круги задумываться над вопросом, нужна ли им вообще система THAAD. К тому же ее чисто военная отдача вызывает вопросы.

Находясь при правлении Пак Кын Хе в оппозиции, Мун Чжэ Ин заявлял, что если он придёт к власти, то проведёт независимую экспертизу, чтобы убедиться, насколько эффективно THAAD может защитить РК от северокорейских ракет и в чём польза этой системы для безопасности страны. 6 июня 2017 г. он принял решение о приостановке размещения и функционирования этой системы на территории страны. Причиной, по которой Мун Чжэ Ин пошел на такой шаг, названа необходимость «проведения экологической экспертизы». Южная Корея — страна с ограниченной территорией и очень высокой плотностью населения. Мощное излучение, исходящее от системы ПРО, представляет реальную угрозу здоровью жителей близлежащих территорий. Соответствующая проверка может занять до года.

Американо-южнокорейский саммит

Линия Мун Чжэ Ина на разрядку напряженности вокруг Северной Кореи позволяет надеяться на появление положительных подвижек на этом направлении. В любом случае воинственность Д. Трампа в отношении Пхеньяна, похоже, приглушена. Об этом свидетельствует, в частности, саммит Д. Трампа и Мун Чжэ Ина в Вашингтоне 29–30 июня 2017 г. В совместном заявлении по его итогам говорится, что стороны окажут максимум давления на Северную Корею. Однако отмечается, что «дверь для диалога с Северной Кореей остается открытой», правда, «при соответствующих обстоятельствах». Лидеры выразили намерение взаимодействовать в том, чтобы достичь денуклеаризации Корейского полуострова мирным путем и заявили, что они «не придерживаются враждебной политики в отношении Северной Кореи».

Мун Чжэ Ин, выступая на совместной пресс-конференции с Д. Трампом, отметил: «Мы согласны совместно работать над коренным разрешением северокорейской ядерной проблемы на основе поэтапного и всеобъемлющего подхода, используя как санкции, так и диалог». Поэтапный и всеобъемлющий подход к северокорейской ядерной проблеме, как отмечает сеульская «Ханкере», означает план Мун Чжэ Ина, предполагающий, что на первом этапе Северная Корея приостановит осуществление своей ядерной программы, чтобы в дальнейшем ее окончательно закрыть. Важно также, что президент Южной Кореи сумел добиться публичного согласия Д. Трампа на возобновление межкорейского диалога и предоставление Сеулу ведущей роли в создании условий для мирного объединения Корейского полуострова.

США в ходе саммита пошли навстречу целому ряду пожеланий Сеула по двусторонним вопросам, в том числе в отношении ускорения передачи южнокорейской стороне командования Объединенными вооруженными силами двух стран на Корейском полуострове в военное время. Вместе с тем Д. Трамп прямо призвал Сеул «справедливо разделить расходы по военному присутствию США в Южной Корее», т. е. взять на себя более весомую часть этих расходов. Острым вопросом в отношениях между Сеулом и Вашингтоном осталась проблема размещения в Южной Корее ПРО THAAD — она не затрагивалась ни в совместном заявлении, ни в выступлениях президентов двух стран на совместной пресс-конференции.

В Сеуле отмечают, что Д. Трамп не преминул на совместной пресс-конференции упомянуть, что после подписания в 2012 г. американо-южнокорейского ССТ ежегодный дефицит США в торговле с Южной Кореей вырос больше, чем на 11 млрд долл., что, по его словам, «не очень здорово». Сложившаяся ситуация, по мнению наблюдателей, указывает на намерение президента США под давлением американского бизнеса пересмотреть ССТ, хотя он и отметил, что «был рад услышать о новых инвестициях, которые южнокорейские компании делают в США». Отметим, что предвидев подобную постановку вопроса, Мун Чжэ Ин взял с собой в поездку представителей 52 ведущих южнокорейских компаний, которыми на встрече в Торговой Палате США на полях американо-южнокорейского саммита было заявлено, что в течение ближайших пяти лет они вложат в экономику США инвестиции на сумму 12,8 млрд долл.

Глеб Ивашенцов

Чрезвычайный и Полномочный Посол России, член РСМД

Корея. США. Китай > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > russiancouncil.ru, 6 июля 2017 > № 2239339 Глеб Ивашенцов


Катар. Саудовская Аравия. ОАЭ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 6 июля 2017 > № 2235286 Дмитрий Фроловский

Чем закончится блокада Катара

Дмитрий Фроловский

После начала блокады Катара Эр-Рияд неожиданно выяснил, что Дохе есть что сказать в ответ, и с этими аргументами придется считаться. Теперь перед Саудовской Аравией стоит непростой вопрос, как лучше договориться с Катаром, чтобы не показать слабость. Саудовская позиция наверняка будет смягчаться, а Доха в ответ придет на помощь «старшему брату», выполняя наименее радикальные требования

Конфликт небольшого эмирата Катар и группы государств во главе с Саудовской Аравией вышел на новый этап. Катарцы отказались выполнять требования предъявленного им ультиматума, а значит, противостояние теперь затянется на несколько месяцев, а возможно, и лет. Отношения между союзниками США на Ближнем Востоке никогда не были идеальными, но нынешний кризис не имеет аналогов в истории. И даже если дальше он будет развиваться по самому консервативному и спокойному сценарию, то все равно необратимо изменит правила, по которым строится международная политика в регионе.

Катарское упорство

Продолжающаяся уже несколько недель блокада Катара − это результат коллективных действий целой группы стран во главе с Саудовской Аравией: Бахрейна, ОАЭ, Египта, Йемена и Ливии. Они разорвали с эмиратом дипломатические отношения, закрыли сухопутную границу, прервали морское и авиасообщение. Неформальным сигналом к началу блокады стал недавний визит президента США Дональда Трампа в Эр-Рияд. В конце мая глава Белого дома на полях антитеррористического саммита провел встречи с представителями более пятидесяти государств исламского мира. Поездка должна была вернуть надежду на объединение суннитских стран для коллективной борьбы с экстремизмом, а возможно, и дать импульс к созданию местной версии НАТО.

Однако пока вместо единства возникают только новые конфликты. В ходе визита Эр-Рияд заключил рекордные по суммам военные контракты с США и воспринял это как карт-бланш для жесткого внешнеполитического курса. Уверовавшие в собственные силы саудиты с особым рвением принялись укреплять свои позиции в регионе. Соседний Катар пришелся как нельзя кстати для демонстрации амбиций и мощи Эр-Рияда. Небольшой, но богатый эмират хоть и входит в Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) и воюет бок о бок со странами саудовской коалиции в Йемене, умудрялся сохранять собственный внешнеполитический курс.

На протяжении многих лет Катар активно поддерживал исламистские группировки по всему региону (например, движение «Братья-мусульмане»), многие из которых раздражали и Эр-Рияд, и Тель-Авив. Доха стала одним из центров поддержки «арабской весны», из студий «Аль-Джазиры» открыто звучала критика внутренней и внешней политики Саудовской Аравии, ее союзников, а также Израиля. По слухам, фотография с сайта телеканала, на которой изображен саудовский король Салман, сидящий рядом с женщиной с непокрытой головой из команды Трампа, вызвала особый гнев саудовского правителя.

Эр-Рияд давно планировал приструнить Доху, но все время оглядывался на Вашингтон. Саудовские и израильские лоббисты много лет уговаривали Белый дом решить катарский вопрос, но Обама стоял до последнего. Зато визит Трампа на фоне его обещаний бороться с терроризмом развязал саудитам руки. Администрации Трампа нужна была показательная жертва, чтобы продемонстрировать серьезность своих антитеррористических намерений, и под давлением Израиля и Саудовской Аравии выбор пал на Катар.

Решающую роль саудовского и израильского давления подтверждает то, что ни по тесноте связей с Ираном, ни по масштабам поддержки экстремистских группировок Катар не сильно выделяется на фоне других монархий Персидского залива. Широко известно, что семьи и фонды из Саудовской Аравии оказывают даже более масштабную поддержку различным радикальным группировкам, а ОАЭ за последние годы выстроили прочные бизнес-отношения с иранской элитой. Но подогретый усилиями лоббистов Вашингтон проигнорировал факты и дал саудитам добро на усмирение Дохи.

В первые дни новость о блокаде вызвала в Катаре состояние близкое к панике. Почти половина продуктов питания импортируется из Саудовской Аравии по наземной границе, а другая часть через морские порты, среди которых Джебель-Али в ОАЭ. Закрытие этих каналов снабжения могло обернуться массовым голодом. Кроме того, блокада страны, владеющей крупнейшим флотом по перевозке сжиженного газа, не сулила ничего хорошего и в энергетической сфере.

Однако Катар оказался готов к сопротивлению, застав врасплох многих в саудовском руководстве. Худшие опасения не подтвердились: эмират быстро нашел альтернативные каналы поставки продовольствия, а Иран предоставил морской и воздушный коридор.

Ожидаемый отказ выполнять 13 пунктов ультиматума, поддержка со стороны Анкары и Тегерана, а также решение увеличить добычу и поставки СПГ на 30% к 2024 году (до 100 млн тонн в год) – все это однозначно указывает на то, что Доха не намерена сдаваться.

Интервенция или переворот

Катарское упорство поставило Саудовскую Аравию в неловкое положение, и теперь уже Эр-Рияду надо искать способ выйти из сложившейся ситуации, сохранив лицо.

Наименее вероятный вариант – это военная интервенция. Всего несколько лет назад, в 2011 году, Саудовская Аравия при поддержке Катара и других монархий Залива уже вводила войска для подавления шиитских демонстраций в Бахрейне. Применение саудитами военной силы против одной из стран-союзниц по ССАГПЗ до сих пор свежо в памяти у многих в регионе.

После Бахрейна ввод саудовских войск в Йемен в 2015 году уже не вызвал такого шока, но добавил Эр-Рияду опыта военных интервенций в соседних государствах.

На фоне низких цен на нефть, бюджетного дефицита и высокой безработицы у саудовского руководства есть все основания и дальше придерживаться жесткого внешнеполитического курса для консолидации общества внутри страны. Еще органичнее такой курс будет смотреться, если проводить его будет новый, молодой и активный король Мухаммед бин Салман. Тридцатиоднолетний наследник явно скоро сменит на престоле своего отца, восьмидесятиоднолетнего короля Салмана ибн Абдул-Азиз Аль Сауда.

Однако провести военную кампанию в Катаре, где расположены американская и турецкая военные базы, невозможно без согласования с США. А Вашингтон, несмотря на активную работу лоббистов, хорошо осознает важность Дохи как посредника при общении с исламскими радикалами всех мастей и вообще как важного союзника США на Ближнем Востоке.

К примеру, в мае 2014 года Катар убедил талибов освободить американского солдата Боуи Бергдала, а пару месяцев спустя поспособствовал освобождению журналиста Питера Тео Кертиса из сирийского плена «Фронта ан-Нусра». Несмотря на общение с радикалами, катарская разведка плотно сотрудничает с американскими коллегами, и в этом вопросе Доха полностью лояльна Вашингтону. Поэтому Белый дом вряд ли одобрит военное вмешательство, а нынешняя показательная порка Катара – это максимум, на что готова команда Трампа.

Руководство США уже смягчает свою позицию по катарскому кризису: на смену фактическому одобрению блокады Трампом в твиттере пришел призыв госсекретаря Тиллерсона к переговорам и компромиссу.

Военное вмешательство хоть и принесет Эр-Рияду дивиденды в краткосрочной перспективе, но в долгосрочной поставит под удар привычный формат взаимодействия в регионе. Другие монархии Залива начнут искать возможность обезопасить себя от потенциального вторжения, налаживая связи с Ираном или Турцией.

Другой вариант саудовской реакции – это подготовка в Катаре государственного переворота. Эр-Рияд давно мечтает сместить нынешнюю правящую династию Аль Тани, поскольку воспринимает их как выскочек и угрозу для целостности саудовского блока.

Род Аль Тани перебрался в Катар из Неджда, центрального региона Саудовской Аравии, и правит эмиратом с самого обретения независимости в 1971 году. Катарская династия принадлежит к племени бану Тамим, представители которого известны в Саудовской Аравии как члены влиятельного консервативного духовенства. Получается, что род, который в Саудовской Аравии является просто влиятельным, в Катаре руководит целой страной и даже осмеливается противоречить саудовским королям.

Поэтому в Эр-Рияде были бы рады поставить во главе эмирата кого-нибудь из представителей конкурирующих внутри королевской семьи кланов или даже катарской армии. По слухам, спецслужбы Саудовской Аравии работают над реализацией подобного плана на протяжении многих лет, и именно страх государственного переворота стал одной из основных причин неожиданной передачи власти от эмира Хамада бен Халифы Аль Тани его сыну Тамиму бин Хамаду Аль Тани.

Но даже если эти обвинения против Эр-Рияда верны, нынешний кризис, наоборот, укрепил позиции катарской династии. Катарцы сейчас испытывают чувства, знакомые россиянам по событиям в Крыму 2014 года. На крупнейшем базаре Катара в Сук-Вакифе массово продаются футболки с патриотическими надписями поддержки шейха Тамима. В соцсетях проводятся крупномасштабные кампании солидарности. Свою поддержку правительству выражают не только граждане эмирата, но и иностранные рабочие, которых в десять раз больше. Сложно представить себе успешный переворот в такой атмосфере всеобщего единения. Блокада сплотила даже конкурирующие кланы внутри королевского рода.

Примирение с осадком

Несмотря на активные разговоры о возможной интервенции или перевороте, по всей видимости, катарский кризис и дальше будет развиваться относительно мирно. Специфика арабской дипломатической культуры и разветвленные родственные связи со временем неизбежно смягчат позиции сторон. Всем известно, что у арабов принято торговаться, а торг всегда следует начинать с завышенных позиций, постепенно снижая требования и приходя к общему знаменателю.

Ультиматум, выдвинутый Катару, был заведомо обречен на провал. В Эр-Рияде понимали, что Доха откажется выполнять все 13 пунктов, и заранее планировали, что делать дальше. Однако саудиты не ожидали, что Катар способен так быстро заручиться поддержкой Турции и Ирана.

Анкара ждет от союза с Дохой помощи в реализации собственных региональных амбиций, а также вполне осязаемой финансовой благодарности катарцев за поддержку в трудную минуту. Тегеран поддерживает Доху из желания ослабить суннитскую коалицию в рамках большого регионального противостояния с Эр-Риядом.

Обе страны не только активно вступились за Доху и поставляют в Катар продовольствие, но также заявили о возможной военной помощи. Сообщения о присутствии в эмирате Стражей исламской революции остаются неподтвержденными, но вот совместные катаро-турецкие военные учения на базе Тарик-бин-Зияд вполне реальны и уже вызвали широкий резонанс в саудовском блоке. Общая численность армии Катара не превышает 17 тысяч человек, большую часть составляют наемники из других арабских стран, а также Индии и Пакистана, поэтому эмирату жизненно необходима военная поддержка внешних союзников.

После начала блокады Эр-Рияд неожиданно выяснил, что Дохе есть что сказать в ответ, и с этими аргументами придется считаться. Теперь перед Саудовской Аравией стоит непростой вопрос, как лучше договориться с Катаром, чтобы не показать собственную слабость. Поэтому саудовская позиция по отношению к Катару наверняка будет смягчаться в самое ближайшее время, а сама Доха в ответ придет на помощь «старшему брату» и согласится на новые условия.

Скорее всего, в перспективе из ультиматума исчезнут самые жесткие требования – например, закрытие «Аль-Джазиры» и турецкой базы или выплата репараций. Останутся более туманные – например, отказ от спонсирования терроризма. В ответ на такое требование Катар может прекратить поддержку ХАМАС и финансирование проектов в Палестине, чем заодно спасет себя от многих нападок израильского лобби в Вашингтоне. За последний год Доха и так существенно сократила вложения в палестинские проекты, предчувствуя, что рано или поздно ей придется это сделать.

Несмотря на сотрудничество с Ираном в разработке нефтегазового месторождения «Южный Парс», вероятность создания полноценного альянса Дохи и Тегерана остается крайне низкой. Масштабы взаимодействия двух стран вряд ли уйдут далеко от нынешнего состояния. Иран и Катар до сих пор не восстановили полноценные дипотношения после казни шиитского шейха Нимр ан-Нимра в Саудовской Аравии и последующего погрома саудовского посольства в Тегеране. Кроме того, в катарском обществе сохраняется крайне негативное отношение к Ирану и четкая позиция, что их страна должна выступать на стороне суннитов.

Многочисленные родственные связи, общая этническая и конфессиональная принадлежность делают примирение практически неизбежным исходом катарского кризиса. Тем не менее даже если полное примирение в конце концов будет достигнуто, этот конфликт все равно необратимо изменит формат взаимодействия в регионе и существенно понизит уровень доверия между странами Залива.

Катару и другим монархиям Залива придется принять новые правила игры, демонстрировать лояльность Саудовской Аравии и не отклоняться от общего курса суннитской коалиции. Но при этом они начнут держать в уме план «Б» на случай ослабления саудитов, а ослабление это неизбежно из-за стремительно растущих внутренних проблем Эр-Рияда.

Катар. Саудовская Аравия. ОАЭ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 6 июля 2017 > № 2235286 Дмитрий Фроловский


Украина. Евросоюз > Армия, полиция > inosmi.ru, 6 июля 2017 > № 2234272 Радослав Сикорский

Радослав Сикорский: Я не уверен, что членство в НАТО должно стать неотложной целью для Украины, шансы достичь этого очень малы

Елена Бекетова, 112.ua, Украина

Экс-глава МИД Польши и бывший глава Министерства обороны этой страны Радослав Сикорский в интервью «112 Украина» рассказал, какой формат мог бы способствовать наиболее успешным переговорам об урегулировании ситуации на Донбассе, о том, чего ожидать от следующей встречи «нормандской четверки» и о перспективах Украины стать членом НАТО.

«112»: Во время встречи Петра Порошенко и Эммануэля Макрона мы услышали о так называемой формуле Макрона. К тому же, если вспомнить, были план Мореля и формула Штайнмайера. Может ли любой план решить конфликт на востоке Украины, или все зависит от воли России выполнять такой план?

Радослав Сикорский: Я не знаю деталей этих инициатив. Но для того, чтобы наступил мир, обе стороны должны хотеть этого, и они должны быть связаны определенным соглашением. В этом случае легче всего будет, если Россия отведет свои войска и прекратит поддерживать тех, кто находится по ту сторону границы, и восстановит контроль Украины над границей.

— А какой идеальный план относительно Донбасса? Какие пункты там должны быть?

— Не мне давать советы вашему народу или правительству. Вы знаете собственные интересы лучше. Но мы все знаем, в чем заключается игра. Если игра по поводу языка, местной или региональной автономии, есть принцип Совета Европы, различные документы ООН по правам национальных меньшинств, которые все цивилизованные страны, конечно, уважают. Но из того, что я знаю, игра касается более амбициозных целей России. Федерация хочет быть уверенной, что Украина ограничивает иностранную политику, так как того хочет Россия. И хочет использовать этот замороженный конфликт, чтобы постоянно ограничивать Украину от присоединения к западным институтам. А это, конечно, уже сложнее, на это суверенное государство не может согласиться.

— Господин Сикорский, а Украине вообще нужен этот новый план? Или следует просто придерживаться минских договоренностей?

— Любой план хорош, если обе стороны готовы выполнять его. Очень сложно готовить новые планы, если старые не выполняют. Я просто надеюсь, что Российская Федерация поймет: ЕС настроен серьезно, санкции продлены и будут действовать дальше. И с другой стороны, Украина становится все ближе к Европейскому Союзу. И сейчас у вас есть доказательство этого. Теперь есть безвизовый режим. То есть это означает, что украинский паспорт более ценный, чем российский. Украинцы увидят, что их приветствуют в ЕС, и мы будем придерживаться наших обещаний, если вы будете осуществлять реформы в различных отраслях экономики, и в государстве в целом.

— Министр иностранных дел Польши Ващиковский отметил, что «нормандский формат» необходимо расширить — должны присоединиться США И Польша. Есть шанс того, что Польша присоединится, и при каких обстоятельствах?

— Я никогда не был фанатом «нормандского формата», потому что он не включал США, и Польши, конечно. Но прежде всего ЕС должен быть приобщен. Ведь Украина желала глубокую и всеобъемлющую зону свободной торговли с ЕС, что Россия считала недопустимым. Поэтому Европейский Союз должен брать на себя инициативу в таких переговорах.

— Но насчет Польши — мы же знаем, что в «нормандском формате» уже есть Украина, Россия, Германия и Франция, — может быть расширение круга участников? С последующим присоединением к переговорам Польши?

— Я всегда поддерживаю, когда моя страна присутствует за столом переговоров, где принимают важные решения. И, конечно, Польша — соседка России и Украины, и, конечно, более близкая, это все давние исторические связи, общие интересы… Чем, например, Франция, которая чуть дальше. Но если мы примем решение, что вместо стран, которые уже присутствуют, Европейский Союз представляет все страны, тогда, конечно, это будет интересно. Поэтому две стороны — Россия и Украина, и далее США и Европейский Союз (что означает все его члены) — это и есть «женевский формат», это, я думаю, было самым правильным с самого начала.

— Мы от Макрона слышали, что следующая встреча в «нормандском формате» должна состояться в конце июня — начале июля. Вы, конечно, сказали, что не фанат «нормандского формата», но пока что — это единственный, который есть у Украины. Следует ли ожидать результатов от анонсированной встречи в «нормандском формате«?

— Я не знаю. Но то, что я знаю, Россия предпочитает иметь дело с отдельными странами ЕС, по сравнению с которыми она — очень большое государство. Если сравнивать с ЕС в целом — у нас крупнейшая экономика мира, и вместе мы очень сильны во многих областях, вместе — мы гораздо мощнее. Я за то, чтобы предоставить Европе большее влияние, и действовать через европейские институты, которые мы уже создали. Президент Европейского совета, который кстати был моим боссом, Дональд Туск, кто может говорить за все страны-члены ЕС, также по Лиссабонскому договору мы создали институт, ответственный за внешние дела, он также должен сейчас играть роль лидера.

— Говоря про Европу сейчас — вы имеете в виду Францию или Германию?

— Нет, Европейский Союз не принадлежит конкретным отдельным государствам. И Франция, и Германия не имеют даже половины голосов в Европейском совете. И ни одна из этих стран не является соседкой стороны конфликта. И да, я считаю, что роль ЕС в целом будет более уместной.

— Все же нам стоит ожидать какой-то результативной встречи в «нормандском формате«? Она сможет изменить ситуацию на Донбассе или нет?

— Я настроен скептически. Потому что если бы российские партнеры хотели нормализовать отношения и увидеть смягчения санкций, они знают, что надо делать, но они этого не делают. Для Украины критически важно не использовать конфликт на Донбассе как оправдание для остановки или задержки реформ. 93% вашей территории — под контролем демократически избранного президента, демократически избранного парламента. И вам надо имплементировать Соглашение об ассоциации с ЕС на 93% своей территории, которую вы контролируете. И если вы сделаете это — Украина и дальше будет расти, бороться с коррупцией, и даст надежду гражданам, что строится лучшая страна, тогда в конце концов люди Донбасса и Крыма снова увидят преимущества жизни под суверенитетом Украины.

— Значит, вопрос не в форматах, которые могут работать, а в реформах, которые должны быть внедрены?

— Да. Посмотрите на Германию прошлых лет. Это потому, что Западная Германия стала богаче, Восточная — захотела объединиться. И в конце концов это произошло. Для этого понадобилось 45 лет. Я надеюсь, это произойдет быстрее в вашем случае. Но просто не верю в какие-то быстрые решения.

— Сегодня спикер парламента Андрей Парубий заявил, что сотрудничество с Украиной выгодно для НАТО. Ведь украинская армия может оказывать поддержку в том числе соседям — из стран Балтии и другим, граничащим с Российской Федерацией. А раньше, напомню, председатель военного комитета НАТО отмечал, что российская угроза возрастает по всем фронтам. И обратил внимание на размещение в аннексированном Крыму и Калининграде межконтинентальных баллистических ракет. НАТО готово защищать свои государства-союзники?

— Как я знаю, баллистические ракеты никогда не забирали из Калининграда. Они были и остаются там с советских времен. Новый элемент — это новый вид баллистических ракет, которые, по достоверным американским докладам, имеют дальность свыше 500 километров. Что означает — нарушение последней части архитектуры безопасности Европы. Я имею в виду договор, подписанный Горбачевым и Рейганом в восьмидесятых, — о ликвидации ракет средней и малой дальности, ограничивающий использование ракет с поражением от пятисот до двух с половиной тысяч километров. Это будет очень серьезно, потому что можно не только достичь Варшавы из Калининграда, но и Берлина и других столиц мира. То есть, с таким тактическим вооружением можно достичь любой стратегической цели. Это, конечно, вызывает обеспокоенность. И надо проверить, что там задумали россияне.

— Как заместитель министра обороны Польши вы способствовали быстрому вхождению вашей страны в НАТО. В начале июня украинский парламент проголосовал за то, что членство в Альянсе — приоритетная цель. По вашему опыту — что Украине нужно сделать, чтобы стать членом НАТО?

— Я вообще не уверен, что это должно стать неотложной целью для Украины. Шансы достичь этого — очень малы. Я был на саммите НАТО в Бухаресте, где Украина вместе с Грузией подали заявки на членство. Но тогда лидеры вашей страны не могли решить до последнего, подавать ли эту заявку. Они подписали, кажется, этот документ за несколько недель перед саммитом. Не оставалось уже времени, чтобы убедить другие страны, что это нужно. Как следствие — в НАТО не было консенсуса. Президент Путин тогда угрожал — если Украина получит такой шанс, он «сделает» Абхазию и Южную Осетию. Мы не дали такого шанса — он все равно сделал то, что сделал в Грузии…

Думаю, что гарантии безопасности полезны, если действуют… Европе надо сейчас работать над этими гарантиями безопасности… Чтобы они были эффективными для нынешних стран-членов НАТО, а они еще не такие… Нет инициативы со стороны НАТО увеличивать потенциал и привлекать страны, такие как Украина. То есть, подавая заявку на членство в Альянсе сейчас — вы будете раздражать Россию, давать ей повод, чтобы она реагировала, в то же время усиливая свои оборонные возможности. Я бы концентрировался на других прозападных перспективах, и верьте мне — они достаточно амбициозные! Это трансформировать вашу судебную систему под европейские стандарты. Вам нужно имплементировать 80 тысяч страниц законодательства, это то, что переведет вас в ранг современных европейских стран. И это, например, то, что мы сделали перед тем, как войти в ЕС. И это то, что вам нужно сделать, чтобы мечтать о членстве. Это путь защищенной западной страны, без провокации России. Что не в интересах ни одной страны. Особенно вашей.

Украина. Евросоюз > Армия, полиция > inosmi.ru, 6 июля 2017 > № 2234272 Радослав Сикорский


Турция. США. Сирия > Армия, полиция > carnegie.ru, 6 июля 2017 > № 2232617 Екатерина Чулковская

Конфликт Турции и НАТО: возможен ли разрыв

Екатерина Чулковская

Турция все смелее провоцирует НАТО своими заигрываниями с Москвой и конфликтами с отдельными странами альянса. Она хочет быть ведущей региональной державой и сама принимать решения, не оглядываясь ни на кого. В НАТО понимают, что Эрдоган – провокатор, но он все-таки натовский провокатор, поэтому пока закрывают глаза на отдельные его выходки

Пока Эрдоган грозит своим союзникам по НАТО, что пересмотрит условия военного сотрудничества, в Брюсселе активно обсуждают турецкую угрозу для альянса. Отношения сторон, которые в феврале этого года отметили 65-летие своего союзничества, переживают самый глубокий кризис за всю историю.

С турецкой стороны все чаще доносятся голоса, что Турция должна покинуть альянс. Депутат правящей Партии справедливости и развития Шамиль Тайар и вовсе назвал НАТО «террористической организацией, участвовавшей в операциях против Турции». Представители НАТО ведут себя более сдержанно, но у обеих сторон накопилось немало претензий друг к другу, взаимное недовольство растет, как увеличивается и круг вопросов, по которым у Анкары и Брюсселя почти нет шансов договориться.

Претензии Анкары

В конце июня президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган в очередной раз обвинил союзников по НАТО в том, что они «сотрудничают с террористами», а это несовместимо с партнерством с Турцией. «В таком случае придется пересматривать саму суть деятельности НАТО. Эти действия являются грубым нарушением норм и принципов Североатлантического альянса», – заявил турецкий лидер.

Говоря про террористов, Эрдоган имел в виду отряды сирийских курдов, воюющих в Сирии против группировки «Исламское государство» (запрещена в России), которым Пентагон начал поставлять оружие еще в мае 2016 года. Анкара рассматривает отряды сирийских курдов как ответвление Рабочей партии Курдистана (РПК), с которой она больше 30 лет ведет войну на юго-востоке Турции. РПК действительно признана террористической не только Турцией, но и НАТО.

Однако в альянсе придерживаются иной точки зрения на сирийских курдов (возможно, закрывая глаза на предоставляемые Турцией свидетельства о связях отрядов сирийских курдов с РПК). В руководстве НАТО полагают, что сирийские курды – эффективная военная сила против «Исламского государства» и сотрудничество с ними крайне необходимо для успеха операций в Сирии и Ираке. Турция, в свою очередь, не проводит разграничения между отрядами сирийских курдов и радикалами из «Исламского государства», утверждая, что и те и другие «террористы». Эрдоган неоднократно предупреждал союзников, что в случае необходимости Анкара может начать новую военную операцию на севере Сирии против курдов.

Разногласия по курдам не единственное, что осложняет взаимоотношения сторон. После неудавшейся попытки военного переворота в июле 2016 года турецкое руководство все активнее превращает свою внешнюю политику в продолжение внутренней. Все основные внутренние проблемы Турции: конфликт с курдами, разборки с организаторами путча, референдум по поправкам в Конституцию и так далее – так или иначе отражаются на взаимоотношениях Турции с международными партнерами, включая НАТО.

Например, Анкара блокирует участие Австрии в некоторых программах НАТО только потому, что Вена запретила проводить агитационные митинги среди турецкой диаспоры в Австрии накануне апрельского референдума в Турции.

Германия вообще была вынуждена покинуть турецкую военно-воздушную базу Инжирлик и на некоторое время прервать свое участие в антитеррористической операции в Сирии и Ираке из-за того, что турецким властям не понравилось решение Берлина предоставить политическое убежище военным, которых Анкара обвиняет в участии в прошлогоднем путче.

По Конституции Германии немецкая армия подчиняется Бундестагу, поэтому депутаты обязаны посещать немецких солдат за рубежом. Они больше месяца пытались получить разрешение Анкары посетить своих военнослужащих, дислоцированных на базе Инжирлик, но их старания не увенчались успехом – Анкара разрешение не дала. Урегулировать кризис не помог даже специальный визит министра иностранных дел Германии Зигмара Габриэля в Турцию.

В итоге в начале июня правительство Германии приняло окончательное решение покинуть турецкую базу и передислоцировать своих военных и технику в Иорданию. В Германии такое развитие событий рассматривают не иначе как предательство со стороны союзника по НАТО. В Турции отказ объясняют «внутренними причинами».

Учитывая то, что в Германии проживает самая крупная турецкая диаспора в мире, «внутренние причины» могут и дальше быть поводом для разного рода конфликтов в отношениях Германии и Турции. Спасаясь от преследований дома, многие сторонники движения «Хизмет» проповедника Фетхуллаха Гюлена, которого Анкара обвиняет в организации попытки военного переворота, а также курдские активисты бежали в Германию. По подсчетам турецкой стороны, свыше четырехсот человек обратились за политическим убежищем к немецким властям, среди которых много военных и дипломатов. Турция требует их немедленной экстрадиции.

НАТО выжидает

В свою очередь у НАТО к Турции тоже накопилось немало претензий, но в отличие от турецкой стороны альянс предпочитает занимать выжидательную позицию и не спешит предъявлять какие-либо обвинения Анкаре. Один из главных источников беспокойства НАТО – нынешнее состояние турецкой армии, второй по численности в альянсе.

После неудавшегося переворота турецкие власти начали массовые аресты и увольнение лиц, по их мнению, причастных к путчу. Больше всего досталось военным. Аресты сильно сократили ряды турецкой армии. По данным вооруженных сил Турции, которые приводит газета Hurriyet Daily News, за две недели до путча турецкая армия насчитывала свыше 518 тысяч человек, сейчас – 355 212 человек. На треть сократился и состав генералов. Турция столкнулась с серьезной нехваткой военных летчиков.

Союзники по НАТО с тревогой следят за происходящими переменами в турецкой армии. Ранее высший состав вооруженных сил Турции уже подвергался чисткам. Исламистское правительство Эрдогана совместно со своим бывшим союзником богословом Фетхуллахом Гюленом и его последователями в свое время инсценировали судебные дела «Бальоз» и «Эргенекон» против военной элиты. Сотни генералов и офицеров турецкой армии были арестованы. Это в основном были светские прозападные военные-кемалисты, которые представляли угрозу для исламистского союза Партии справедливости и развития и движения Гюлена.

Однако в отличие от «Бальоза» и «Эргенекона» нынешние чистки в армии беспрецедентны по масштабам. Власти стран НАТО и сами видят, что сотни турецких военных, находящихся в зарубежных миссиях в государствах альянса, обратились к ним за политическим убежищем. Они отказываются возвращаться в Турцию, объясняя это тем, что там для них небезопасно и они могут быть в любой момент арестованы.

Также НАТО настороженно следит за сближением Турции с Россией и участием Анкары в инициированном Москвой трехстороннем формате по урегулированию в Сирии. Не может не волновать альянс и возможная сделка Анкары с Москвой по покупке российских зенитно-ракетных комплексов С-400.

Общего мнения среди западных экспертов по поводу этой сделки нет. Многие полагают, что разговоры о покупке российских С-400 нужны Турции только для того, чтобы заставить союзников по НАТО понервничать и лишний раз продемонстрировать им свою независимость. Не исключено, что туркам переговоры с Москвой нужны из прагматических соображений: они просто хотят сбить цену на натовские системы. Однако чем дальше заходит конфликт НАТО и Турции, тем менее невозможной выглядит такая сделка.

Провокатор, но наш

Турция все смелее провоцирует НАТО своими заигрываниями с Москвой и конфликтами с отдельными странами альянса. Тем самым Анкара хочет показать союзникам свою значимость и независимость. Эрдогановской Турции тесно в статусе просто верного союзника НАТО, пусть и со второй армией в альянсе. Она хочет быть ведущей региональной державой, сама принимать решения, не оглядываясь ни на кого.

Именно это она, собственно говоря, в последнее время и делает – на Ближнем Востоке, в отношениях с Россией, Израилем и странами ЕС. Очередным наглядным проявлением самостоятельности Турции стала та поддержка, которую Анкара оказывает Катару, изолированному другими арабскими союзниками США. Турция сказала, что не только не оставит «своих катарских братьев», но еще и создает там свою военную базу.

В НАТО отчасти понимают логику новой Турции. Эрдоган – провокатор, но он все-таки натовский провокатор, поэтому на отдельные его выходки (как в случае с базой Инжирлик) альянс попросту закрывает глаза. Турция занимает важнейшее стратегическое положение в регионе неспокойного Ближнего Востока, имеет выход к Черному и Средиземному морям. «Налаживание прочных отношений с Турцией является одним из приоритетов НАТО», – сказал недавно в интервью Politico генерал Петр Павел, председатель Военного комитета НАТО. Бывший генеральный секретарь альянса Андерс Фог Расмуссен в другом интервью Financial Times заявил, что если НАТО порвет связи с Турцией, то она переориентируется на Восток и это будет не в стратегических интересах Североатлантического альянса.

Выход из НАТО также не в стратегических интересах и самой Турции – у Анкары попросту нет альтернативы участию в альянсе, а экономика страны прочно связана с Западом. Анкара не собирается покидать альянс, как бы этого не хотелось любителям теорий евразийского братства, популярных в России и Турции. Турция по-прежнему дорожит своим членством в НАТО, а НАТО также дорожит Турцией. Но по конкретным вопросам сторонам будет все сложнее договариваться, а порой и вовсе невозможно.

Турция. США. Сирия > Армия, полиция > carnegie.ru, 6 июля 2017 > № 2232617 Екатерина Чулковская


Россия > Армия, полиция. Транспорт > mvd.ru, 5 июля 2017 > № 2265747 Андрей Клименко

Нарушение и наказание.

Ответственность за нарушения Правил дорожного движения постоянно усиливается. Поправки в Кодекс Российской Федерации об административных нарушениях вносятся с завидным постоянством. О последних изменениях в законодательстве, касающихся обеспечения безопасности на дорогах, в рамках совместного проекта радиостанции «Милицейская волна» и газеты «Щит и меч» мы беседуем с начальником отдела обеспечения правоприменительной деятельности Главного управления обеспечения безопасности дорожного движения МВД России подполковником полиции Андреем КЛИМЕНКО.

- Андрей Борисович! Год назад вступили в силу правила, согласно которым суды обязаны принимать в качестве доказательств материалы, снятые на фото- и видеорегистраторы. Сейчас обсуждается возможность участникам движения самим снимать и отправлять в органы ГИБДД кадры с нарушениями. Дали ли эффект принятые нововведения?

- Анализ показывает, что граждане проявляют всё большую активность в обеспечении безопасности дорожного движения, стараются информировать о правонарушениях, свидетелями которых стали. Только в прошлом году к нам поступило свыше 140 тысяч обращений граждан, содержащих данные фото- и видео­съёмки. И по результатам проверок более 80 тысяч водителей были привлечены к административной ответственности. Хочется сказать, что впереди нас ожидают ещё более существенные подвижки, связанные с возможностью фиксации правонарушений гражданами. Этот процесс предполагается значительно упростить. В марте прошлого года было дано поручение МВД России подготовить проект, предполагающий возможность фиксации гражданами правонарушений в области дорожного движения и направление их в подразделения МВД России, где эти материалы будут рассматриваться, если, конечно, окажутся надлежащего качества.

- В КоАП РФ были также внесены поправки, усиливающие наказание за вождение в нетрезвом виде. Однако даже с учётом того, что ответственность за это постоянно ужесточается, всё равно такие правонарушения остаются довольно распространёнными. Какова сейчас ситуация?

- Вождение в нетрезвом состоянии является одной из основных причин дорожно-транспортных происшествий, существенно влияет на тяжесть последствий, потому что они зачастую заканчиваются гибелью людей.

Действительно, в последние годы ответственность за данный вид правонарушения планомерно ужесточалась. С 1 июля 2015 года вступила в силу норма, согласно которой водитель, управлявший транспортным средством в состоянии опьянения, либо отказавшийся от медицинского свидетельства, может теперь быть привлечён к уголовной ответственности.

За последние пять лет подобные правонарушения совершили 27 тысяч человек. То есть усиление карательных мер вполне оправдано. Кроме того, в настоящее время в Государственной Думе рассматривается законопроект, предполагающий задержание и транспортного средства до уплаты административного штрафа, назначенного за управление транспортным средством в состоянии опьянения.

- Но есть и послабления нарушителям. К примеру, недавно у них появилась возможность оплачивать штрафы с 50-процентной скидкой. Дало ли это положительные результаты?

- Такое положение действует в течение 20 дней с момента вынесения постановления о наложении взыскания. Для отслеживания своих штрафов сейчас созданы все условия: есть сайт ГИБДД, различные мобильные приложения, глобальная информационная система gosuslugi.ru. Преимущество здесь в том, что граждане, которые пользуются этими сервисами, могут получать СМС-сообщения о штрафах. И, как показывает практика, многие, даже не дожидаясь, когда копия постановления придёт по почте, спешат воспользоваться скидкой.

В целом же статистика свидетельствует о том, что в прошлом году в стране было зарегистрировано свыше 91 млн правонарушений в области дорожного движения. Из них 61 млн был выявлен средствами автоматической фикса­ции. Сотрудниками Госавтоинспекции было составлено 85,5 млн документов о наложении административных штрафов. Это огромные цифры! Общая сумма взысканий достигает 74 млрд рублей. И большинство нарушителей воспользовались скидкой. Предоставленная возможность, на наш взгляд, существенно сказалась на исполнении постановлений.

- Вопрос, который актуален в период отпусков. Если у человека имеются неоплаченные штрафы, когда у него могут начаться проблемы? После какой суммы накопленных штрафов наступают меры дополнительного воздействия на нарушителя?

- Здесь можно обозначить два момента. Временной и количественный, выраженный в денежном эквиваленте. Что касается первого, то это два месяца с момента вступления постановления в законную силу. Когда человек получает документ о наложении взыскания, у него есть 10 суток на его обжалование в установленном порядке. По истечении этого срока даётся два месяца на оплату штрафа. Если человек этого не сделает, материалы отправляются в Федеральную службу судебных приставов.

Хотелось бы отметить, что в рамках совершенствования правоприменительной деятельности с конца 2015 года внедрён электронный документооборот между подразделениями ГИБДД и ФССП. Постановления направляются на принудительное исполнение к приставам в электронном виде, что позволяет оптимизировать взаимодействие между нашими службами и соответственно ускоряет процесс.

Что касается количественного фактора, то с нарушителя взыскивают деньги в принудительном порядке, когда сумма неоплаченных штрафов превышает 10 тысяч рублей. Тогда уже пристав может применить запрет на выезд за границу и даже ограничить право пользования транспортным средством.

- Каким образом в нашей стране осуществляется правоприменительная практика в отношении иностранцев? Как привлечь к ответственности за нарушение Правил дорожного движения гражданина другого государства?

- В соответствии с российским законодательством иностранные граждане и лица без гражданства за совершённые правонарушения несут административную ответственность на общих основаниях. Соответственно все меры, которые применяются в отношении водителей, распространяются и на них. За исключением обладающих дипломатическим иммунитетом. Если нарушение фиксируют автоматические камеры, то обращаемся в Федеральную таможенную службу за сведениями о собственниках транспортных средств, которые пересекали границу. Только в Москве в прошлом году к административной ответственности были привлечены свыше шести тысяч зарубежных водителей. В отношении злостных правонарушителей могут применяться такие меры, как запрет въезда в Российскую Федерацию и решение о нежелательности пребывания человека на территории нашей страны.

- Сейчас активно внедряются камеры фото- и видеофиксации. А как выявить правонарушения, которые техника «увидеть» не может? К примеру, непристёгнутый ремень, разговор по мобильному телефону во время движения…

- Прогресс не стоит на месте. На начальном этапе аппаратура фиксации выявляла единственный вид правонарушения - превышение скорости. Но впоследствии появились камеры, которые стали фиксировать и проезд на запрещающий сигнал светофора, и нарушение правил пересечения железнодорожного переезда, и выезд на встречную полосу, и движение по обочине, и многое другое. Сегодня значительное количество правонарушений фиксируется камерами. И если разработчики нам предоставят технику, способную выявлять другие правонарушения, мы будем её использовать.

- Прокомментируйте, пожалуйста, ещё одно нововведение, а именно - госпрограмму, согласно которой в каждом автомобиле будет устанавливаться аналог авиационных чёрных ящиков.

- Все вновь вводимые в эксплуатацию транспортные средства действительно должны оснащаться gps-приёмниками программы «Эра-ГЛОНАСС», которые будут обеспечивать оповещение в случае, если автомобиль попал в дорожно-транспортное происшествие. Соответствующий сигнал поступает на пульты полиции и службы спасения, что поможет своевременно реагировать на происшествия.

- В КоАП РФ за отдельные нарушения предусмотрена «вилка» наказаний, скажем, либо штраф, либо лишение водительских прав. Каким образом сотрудник полиции принимает решение в подобных случаях? Чем он должен руководствоваться?

- Система административного наказания, которая применяется сейчас, довольно многогранна. За проступки в области дорожного движения предусмотрены преду­преждение, административный штраф, лишение, конфискация орудий или предмета совершения правонарушения, административный арест и даже дисквалификация. Если же санкция статьи предполагает так называемую вилку, то есть либо штраф, либо лишение, всё зависит от обстоятельств и личности правонарушителя. Например, если деяние совершено человеком впервые, он искренне раскаялся, возместил причинённый ущерб, законодатель позволяет ограничиться минимальным наказанием. Однако если имеются обстоятельства, отягчающие ответственность, если он злостный нарушитель, сотрудник Госавтоинспекции объективно готовит документ, обосновывающий, что к нему необходимо применить более серьёзное наказание, например, в виде лишения права управления. Напомню, что такое наказание назначается судом.

Беседу вели Станислав КОМИССАРОВ и Андрей ШАБАРШОВ

Россия > Армия, полиция. Транспорт > mvd.ru, 5 июля 2017 > № 2265747 Андрей Клименко


Ирак. Сирия. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 4 июля 2017 > № 2232556 Марианна Беленькая

Что означает референдум о независимости Иракского Курдистана

Марианна Беленькая

Формально идея референдума воспринята отрицательно, но крест на независимости Иракского Курдистана никто не ставит. Из-за войны с ИГИЛ и экономических интересов внешние силы не могут однозначно выбрать между Багдадом и Эрбилем. А значит, референдум – это только начало долгого торга о статусе Иракского Курдистана

Чем ближе становится победа над ИГИЛ (запрещено в РФ), тем острее встает вопрос, как будут строиться отношения потом между победителями. Первые заявки уже звучат: иракские курды объявили, что 25 сентября проведут референдум о независимости этого региона от Ирака. Речь идет не только о территории, которая официально находится под юрисдикцией Эрбиля, но и о выходящих за ее пределы «спорных районах» вокруг Киркука, Мосула и Синджара. Курды уже взяли их под свой контроль, воюя против ИГИЛ в рядах антитеррористической коалиции.

Спор о будущих границах в этой части Ирака – это в первую очередь спор о судьбе одного из самых богатых нефтью районов страны. Запасы нефти на обозначенных курдами территориях оцениваются примерно в 45 млрд баррелей. Это примерно треть всех нефтяных богатств Ирака. Кроме того, регион имеет и стратегическое значение, связывая Ирак, Турцию, Сирию и Иран.

Решение иракских курдов уже вызвало негативную реакцию в регионе, особенно среди ближайших соседей – Турции, Ирана и Сирии, которые опасаются, что курдские меньшинства в их странах последует примеру собратьев в Ираке. Багдад предсказуемо выступил против любых односторонних действий Эрбиля. В неловкой ситуации оказались и западные союзники курдов, прежде всего США, а также Россия.

При этом большинство из упомянутых государств приложили немало сил для того, чтобы помочь Иракскому Курдистану стать политически и экономически самостоятельным. И всех внешних игроков вполне устраивала ситуация, которая складывалась вокруг иракских курдов в последние 14 лет, после того как в Багдаде пал режим Саддама Хусейна. Всех, но не самих курдов. И теперь они вынуждают международное сообщество сделать выбор.

Противоречия, годами существовавшие между Багдадом и Эрбилем, в очередной раз обострились еще в 2013–2014 годах. Тогда курды обвиняли центральное правительство Ирака в том, что получают меньше доходов от нефти, чем им положено по договору. А Багдад считал, что курды чересчур самостоятельны, в том числе в сотрудничестве с иностранными компаниями, которым они предлагают более выгодные условия работы, чем в других нефтеносных провинциях Ирака. Особенно болезненным шагом стало заключение Иракским Курдистаном соглашения с Турцией об экспорте нефти без санкции иракского правительства.

Неизвестно, чем бы закончилось противостояние, если бы летом 2014 года террористическая группировка «Исламское государство Ирака и Леванта» не заняла территории вокруг Мосула и не приблизилась к Киркуку. Под контроль террористов попали и нефтяные месторождения, и военные базы.

В борьбе с ИГИЛ курдские отряды были более боеспособны, чем иракская армия. Против ИГИЛ воевали и продолжают воевать иракские, сирийские и пришедшие им на помощь турецкие курды. В результате на их стороне впервые за долгое время оказались симпатии мирового сообщества. Самое время, чтобы отстаивать свои интересы. Сейчас ситуация уже не такая шаткая, ИГИЛ терпит поражение по всем фронтам. Курды не хотят ждать, когда их помощь перестанет быть нужной и им укажут на дверь, как это уже не раз бывало в прошлом.

Обманутые надежды

Севрский договор, подписанный в 1920 году по итогам Первой мировой войны странами Антанты и их союзниками с Османской империей, предполагал создание независимого курдского государства. Но уже в Лозаннском договоре 1923 года эта территория была поделена между Турцией, Ираком и Сирией (две последние страны были под протекторатом Великобритании и Франции). Курды боролись с турками за независимость с конца XIX века, но в итоге остались ни с чем.

Затем десятилетиями мировые и региональные державы использовали курдский фактор в своих интересах, обещая курдам если не независимость, то широкую автономию. Но обещания оставались пустыми. Война для курдов никогда не заканчивалась.

Курдский автономный район в Ираке был создан в 1970 году на территории трех иракских провинций: Дахук, Эрбиль и Сулеймания. Это была примерно половина исторических территорий Иракского Курдистана. В автономию не вошел Киркук. Это, а также ограничение прав курдов послужило причиной для начала одного из самых массовых курдских восстаний. В итоге с 1975 и до конца 1980-х годов в Ираке по приказу Саддама Хусейна проводилась политика арабизации курдских районов. Против курдов применяли химическое оружие, сотни тысяч были казнены, многие курдские города и деревни сровняли с землей. На помощь им никто не пришел, пока это не стало выгодно.

Ситуация резко изменилась в апреле 1991 года, когда после очередного потерпевшего крах курдского восстания СБ ООН объявил территорию Ирака к северу от 36-й параллели зоной безопасности. Это произошло спустя несколько месяцев после операции «Буря в пустыне», в ходе которой международная коалиция во главе с США впервые выступила против Багдада. Наказав режим Хусейна за попытку аннексировать Кувейт, Вашингтон решил не останавливаться, и к октябрю 1991 года международная коалиция во главе с США и курдские военизированные формирования пешмерга заставили иракские войска покинуть Дахук, Эрбиль и Сулейманию.

На 12 лет Иракский Курдистан был полностью оторван от Ирака и жил своей жизнью – политической и экономической. Выросло целое поколение, которое не знало арабского и ничем не было связано с Багдадом, разве что контрабандной торговлей. Представить воссоединение было практически невозможно. Но после свержения Саддама Хусейна курдам не дали отделиться от Ирака. Международное сообщество не могло допустить раскола страны, да и курды претендовали на гораздо большую территорию, чем та, что находилась под их контролем до 2003 года.

Речь шла о традиционных курдских землях, прежде всего нефтеносном районе Киркука, который еще в 1992 году курдский парламент объявил своей столицей, хотя город и находился под юрисдикцией Багдада.

После долгих споров и попыток учесть все интересы в 2005 году была одобрена Конституция Ирака, закрепившая за Иракским Курдистаном право самостоятельно распоряжаться нефтяными доходами и иметь собственное вооруженное ополчение – пешмерга. При этом статья 140 Конституции признавала наличие спорных территорий и предписывала провести референдум по их самоопределению не позднее 31 декабря 2007 года.

Но этого не случилось. Поэтому в 2009 году Национальная ассамблея Иракского Курдистана в одностороннем порядке утвердила проект новой Конституции автономии, где включила Киркук в состав Курдистана. Это стало своеобразной декларацией о намерениях. Оставалось только ждать, когда курды попробуют эти намерения реализовать.

Война с ИГИЛ только укрепила позиции курдов. Еще в марте над Киркуком по инициативе губернатора провинции Наджм ад-Дина Карима был поднят курдский флаг. Примерно тогда же в Эрбиле объявили, что референдум о независимости пройдет до конца года.

Спорных территорий больше нет

Премьер-министр Иракского Курдистана Нечирван Барзани уже выразил надежду, что термин «спорные территории» исчезнет из политического словаря Эрбиля и Багдада. «У нас больше нет спорных территорий… Впрочем, эти районы никогда и не были спорными. Они часть курдского региона и были освобождены благодаря крови, пролитой мучениками и пешмерга. Все разговоры на эту тему не должны больше походить на те, что велись несколько лет назад», – заявил он.

Его дядя, президент Иракского Курдистана (официально – глава регионального правительства Курдистана) Масуд Барзани утверждает, что референдум о независимости предотвратит новое кровопролитие в Ираке. Во многом он прав. В сложившейся ситуации важно договориться с иракскими властями и раз и навсегда разграничить территорию. Иначе столкновения неизбежны. Но уступит ли так легко Багдад – большой вопрос. Очевидно, что потребуются длительные переговоры, в которые будут вовлечены и региональные, и мировые державы, в том числе США и Россия.

Впрочем, проведение референдума еще не означает, что сразу после него курды в одностороннем порядке объявят независимость. Они всего лишь рассчитывают получить юридическое обоснование для переговоров (а на самом деле торга) с Багдадом.

Барзани уже пообещал, что сохранит контакты с иракским правительством во всем, что касается борьбы с терроризмом, а курдские пешмерга будут сотрудничать с иракской армией. «Мы хотим решить вопрос путем диалога», – сказал он в интервью Foreign Policy, добавив, что премьер-министр Ирака Хейдар аль-Абади в разговоре с ним был настроен позитивно.

Такая оценка расходится с официальной реакцией Багдада, но, с другой стороны, премьер аль-Абади вполне мог быть доволен обещанием Барзани не делать резких шагов в одностороннем порядке.

В Эрбиле не все спокойно

Есть и еще один потенциальный источник рисков. Барзани сейчас может обещать что угодно, но нет гарантий, что он останется у власти после 6 декабря, когда в Иракском Курдистане должны пройти парламентские и президентские выборы. Семидесятилетний Масуд Барзани, чей срок полномочий истек еще в 2015 году, заявил, что не будет выставлять свою кандидатуру на пост президента. Сдержит ли он слово? А если да, то кто его заменит? Не вспыхнет ли очередной внутрикурдский конфликт? Опыт гражданской войны у иракских курдов уже был.

Даже решение провести референдум о независимости поддержали хоть и большинство, но не все политические силы Иракского Курдистана. Против выступили две партии: Движение за перемены («Горран») и Исламская группа Курдистана. Они считают, что подобное решение может принять только парламент, работа которого приостановлена с октября 2015 года из-за разногласий между «Горраном» и Демократической партией Курдистана (ДПК), возглавляемой Барзани.

Противники референдума опасаются, что он принесет дополнительные очки клану Барзани на предстоящих в декабре президентских и парламентских выборах.

Следует также учитывать, что на «спорных территориях» находятся курдские вооруженные формирования, неподконтрольные Эрбилю. Например, отряды турецкой Курдской рабочей партии – давнего врага и Анкары, и Барзани. С ними вопрос о референдуме Эрбиль не согласовывал.

Поэтому возникает еще один вопрос: кто же будет контролировать территорию, которую Барзани хочет официально включить в Иракский Курдистан? Особенно с учетом того, что у всех курдских сил разные зарубежные покровители. Так, Демократическая партия Курдистана Барзани всегда тяготела к Анкаре. А вот ее основному конкуренту в Иракском Курдистане – Патриотическому союзу Курдистана (ПСК), базирующемуся в Сулеймании, всегда благоволил Тегеран. Так же как и партии «Горран». Тегеран поддерживал контакты и с турецкой Рабочей партией Курдистана (РПК). Даже в самый разгар войны с ИГИЛ случались столкновения между отрядами Барзани и силами турецкой РПК.

Запутанные интересы

Соседи курдов были готовы смотреть на многосторонние контакты Эрбиля сквозь пальцы. Но референдум о независимости пошатнет статус-кво и может привести к переделу зон влияния, и не только в Иракском Курдистане.

В Тегеране и в Москве опасаются, что раскол Ирака станет прецедентом, который потом отразится на Сирии. Ситуация в других странах с курдскими меньшинствами – Турции и Иране – все-таки относительно стабильна, а вот тема раздела Сирии постоянно возникает в политической повестке дня. Кроме того, иранские власти связаны с Багдадом тесными союзническими отношениями и поэтому не могут открыто поддержать Барзани.

Анкару беспокоит активная деятельность на территории Ирака и Сирии отрядов турецкой Рабочей партии Курдистана. Заботит ее и потенциальный центробежный эффект. Но при этом и Иран, и Турция очень активны в экономике Иракского Курдистана, в том числе в нефтяных проектах, поэтому в конфликте с Эрбилем не заинтересованы.

Открыто дать согласие на раздел Ирака не сможет и Вашингтон. Свергув Саддама Хусейна, США взяли на себя ответственность за реконструкцию Ирака и обязались сохранить его территориальную целостность. Но в то же время для Вашингтона важны военные контакты с иракскими курдами. Ведь противостояние с ИГИЛ все еще продолжается, да и в дальнейшем неясно, каким будет расклад сил в регионе. Работают в Иракском Курдистане и западные нефтяные компании.

Москва нуждается в поддержке курдов в Сирии. Что касается Иракского Курдистана, то здесь она наращивает в первую очередь экономическое сотрудничество. В феврале «Роснефть» подписала с Эрбилем контракт о покупке нефти на период с 2017 по 2019 год. А в июне в ходе визита в Россию Нечирвана Барзани была достигнута договоренность о монетизации проекта по эксплуатации экспортного нефтепровода на территории Иракского Курдистана. «Роснефть» получила доступ к управлению крупной региональной транспортной системой, мощностью 700 тысяч баррелей в сутки с планируемым расширением до 1 млн баррелей до конца 2017 года. Есть и другие проекты в сфере энергетики. Все они ориентированы на длительное сотрудничество и требуют стабильности.

В итоге однозначно выбрать Багдад или Эрбиль внешние силы не могут. Неслучайно так похоже расплывчаты официальные заявления Госдепа США и МИД РФ.

«Мы поддерживаем единый, стабильный и федеративный Ирак. Мы ценим и понимаем законные чаяния народа Иракского Курдистана, – заявили в Госдепартаменте. – Мы будем поощрять региональные власти к взаимодействию с правительством Ирака по целому ряду важных вопросов, среди которых будущее отношений между Эрбилем и Багдадом».

«Исходим из того, что все известные проблемы в отношениях между курдскими властями и федеральным центром в Багдаде, в том числе по вопросу формата их сосуществования, должны решаться путем конструктивных переговоров и с непременным учетом общих приоритетных задач, прежде всего борьбы с международным терроризмом», – назвала российскую позицию Мария Захарова.

То есть формально идея референдума воспринята отрицательно, но крест на независимости Иракского Курдистана никто не ставит. При этом официальной реакции глав США и РФ пока нет. По словам Барзани, американский президент Дональд Трамп просил его перенести референдум, но получил отказ. Президент России Владимир Путин пообещал выстраивать свою позицию по курдскому вопросу в рамках международного права.

Эрбиль, конечно, заинтересован в международной поддержке – несмотря на браваду, курдские политики не хотят остаться в изоляции. Поэтому референдум – это только начало торга о статусе Иракского Курдистана. И исходы тут возможны самые разные. В конце концов, Палестина получила статус государства – наблюдателя в ООН, но по-прежнему зависима от Израиля, а статус многих территорий давно висит в воздухе. Переговоры можно вести годами, если бы не нефть и не постоянная угроза со стороны террористов в регионе.

Ирак. Сирия. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 4 июля 2017 > № 2232556 Марианна Беленькая


Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231558 Ангелина Кречетова

В правительстве задумались об отсрочке запуска «закона Яровой» на пять лет

Ангелина Кречетова

Редактор Forbes.ru

Согласно действующему документу, антитеррористические поправки вступят в силу 1 июля 2018 года

Вступление в силу пакета антитеррористических поправок Ирины Яровой и Виктора Озерова могут отсрочить на пять лет — с 2018 года на 2023 год, сообщает газета «Ведомости» со ссылкой на источники в правительстве.

Издание отмечает, что правительственная комиссия по законопроектной деятельности рассматривает положительный отзыв на соответствующий законопроект сенатора Антона Белякова и депутата Олега Шеина. Собеседники газеты отмечают, что авторам документа дали время на его доработку.

О том, что комиссия рассмотрела проект положительного отзыва на законопроект, газете рассказал источник, близкий к комиссии, и подтвердил участник заседания. «Ведомости» уточняют, что замечания к проекту высказал представитель ФСБ, но какие именно замечания, источник не уточнил.

Один из источников газеты объяснил, что необходимость доработки отзыва на практике означает, что в целом проект поддерживается, но нуждается в уточнениях. Газета напоминает, что на подготовку к исполнению закона у операторов есть лишь один год — антитеррористические поправки Яровой и Озерова, согласно действующему документу, вступят в силу 1 июля 2018 года. Беляков и Шеин предложили отсрочить на пять лет его вступление в силу, уточняет издание.

Сам депутат от «Справедливой России» Шейн считает, что «пакет Яровой» может быть со временем значительно скорректирован, а то и вовсе не вступить в силу, передает «Интерфакс». «Мы предлагаем перенести вступление в силу этого «пакета» (его авторами являются депутат Госдумы Ирина Яровая и сенатор Виктор Озеров). Соответствующий законопроект сейчас находится на рассмотрении в правительстве, и, насколько мне известно, по нему готовится положительный отзыв», — заявил он в беседе с агентством.

В то же время, по его мнению, возможное положительное решение по отсрочке вступления в силу этого «пакета», по сути, означает, что он может претерпеть серьезные содержательные изменения. «Пауза просто так не берется, обычно она означает, что содержательно документ будет меняться, и вообще хочу напомнить известный закон Мерфи, суть которого в том, что отсрочка — это ужасная форма отказа», — уверен парламентарий.

Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231558 Ангелина Кречетова


США. Россия. Весь мир > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 3 июля 2017 > № 2258200 Александр Колбин

От стратегической к тактической стабильности

Почему контроль над вооружениями больше не работает?

Александр Колбин - консультант ПИР-Центра, советник президента группы- компаний «Волга-Днепр».

Резюме Новое определение стабильности, которая должна поддерживаться на нескольких тактических уровнях гонки вооружений для достижения общей стратегической цели предотвращения войны, могло бы служить концептуальным обоснованием контроля над вооружениями.

Контроль над вооружениями помогал сохранять стратегическую стабильность во время холодной войны. Однако после ее окончания понятие стратегической стабильности перестало быть заложником советско-американского противостояния и гонки ядерных вооружений между СССР (Россией) и Соединенными Штатами. В понятие стратегической стабильности стали включаться дополнительные международные игроки и угрозы безопасности. В результате сегодня Россия и США по-разному смотрят на факторы, влияющие на стратегическую стабильность, а границы этого понятия стали размытыми. Вместе с общим пониманием стратегической стабильности исчезло и общее понимание необходимости контроля над вооружениями как фактора, который должен способствовать ее сохранению. Нужен перезапуск стабильности в российско-американских отношениях на нескольких тактических уровнях – или реализация идеи «тактической стабильности» как новой концептуальной основы для двустороннего контроля над вооружениями.

Чем была холодная война?

Большинство исследователей соглашаются с тем, что советско-американское соперничество было центральным вопросом холодной войны, закончившейся исчезновением Советского Союза. Как пишет английский историк Оливер Эдвардс, «термин “холодная война” означает состояние постоянной вражды между двумя державами, которая не перерастает в вооруженную конфронтацию или горячую войну». Сходное определение давал в 1951 г. и будущий лидер британской лейбористской партии Ричард Кроссман: «Определение термина “холодная война” кажется довольно очевидным. Термин описывает тот факт, что мы не находимся в состоянии войны и не находимся в состоянии мира с Советским Союзом, но находимся в состоянии необъявленной вражды». Однако до сих пор среди ученых нет единства в оценках содержания, сроков и причин данной «вражды».

Как пишет американский историк Ури Раанан, «немного терминов использовалось столь непоследовательно, как “холодная война”. В случае почти каждой смены советского руководства после смерти Сталина западные комментаторы говорили о “холодной войне” для описания почти всего, что делалось предыдущим советским правительством, и противопоставляли этому период предполагаемой “разрядки”, который ожидался от новой советской администрации».

Советские исследователи определяли холодную войну как «политику реакционных и агрессивных кругов Запада в отношении Советского Союза и других социалистических стран, а также народов, борющихся за национальную независимость, мир, демократию и социализм». Определение, данное американским философом Роландом Вегсо, делает акцент на идеологическом противостоянии: «Фундаментальный конфликт был не между двумя враждующими идеологиями, а между идеологией зла, с одной стороны, и идеологически нейтральной концепцией универсальной человеческой природы и генерализированной концепцией свободы – с другой».

Еще одной характеристикой периода холодной войны, по мнению британских историков Дэйла Уолтона и Колина Грея, было то, что «большая часть исследований концентрировалась на советско-американской конкуренции в гонке ядерных вооружений». Вместе с тем, продолжают они, фокус на ядерных вооружениях был понятен, но ограничен в способности дать определение термину «холодная война»: «Нужно помнить, что советско-американские отношения никогда не определялись ядерным оружием – ядерное оружие было средством, которое каждая сверхдержава, глубоко не доверяя своему противнику, аккумулировала в огромном количестве. Однако более глубокие причины недоверия были идеологическими, историческими и геополитическими по своему характеру: ядерное оружие не являлось причиной холодной войны – точно так же, как танки и авианосцы не являлись причиной Второй мировой войны».

Существует и множество других определений. Я буду подразумевать под термином «холодная война» период идеологического, военно-политического, экономического и культурного противостояния СССР и США, который продолжался с 1945 по 1991 годы. Данное противостояние не дошло до прямого вооруженного столкновения благодаря наличию у Советского Союза и Соединенных Штатов арсеналов ядерного оружия, способных многократно уничтожить жизнь на Земле.

Стратегическая стабильность во время холодной войны

Как пишет сотрудник вашингтонского Центра новой американской безопасности Элдридж Колби, «стратегическая стабильность возникла как концепция в период холодной войны в рамках усилий по поиску modus vivendi для двух враждующих сверхдержав. Базовой логикой этой концепции была стабилизация биполярной конфронтации путем обеспечения того, чтобы каждая сторона имела возможность эффективного ответного удара даже после попытки первого обезоруживающего удара со стороны противника».

В то же время бывший старший научный сотрудник американского Совета по международным отношениям и колумнист газеты The Washington Post Майкл Герсон считает, что «стратегическая стабильность является – и всегда являлась – широко используемой концепцией без общепринятого понимания. Не существует единого, общепризнанного определения понятия “стабильности”, факторов, оказывающих на нее влияние, или средств измерения уровня стабильности. Соответственно, есть значительные пробелы в понимании в Соединенных Штатах и других странах того, как ядерные державы определяют требования к стабильности». В то же время Герсон подчеркивает взаимосвязь между наличием у СССР и США ядерного оружия и возникновением ситуации стратегической стабильности. В частности, он пишет, что «ключевые идеи, лежащие в основе концепции стратегической стабильности, возникли еще в начале 1950-х, когда и Соединенные Штаты, и Советский Союз начали создавать арсенал атомных бомб». Известный теоретик международной безопасности, профессор Калифорнийского университета Марк Трачтенберг добавляет, что «теория стабильности возникла довольно неожиданно в конце периода правления Эйзенхауэра, или, если быть более точным, в 1959 и 1960 годах».

Дэвид Холловэй, автор бестселлера «Сталин и бомба», называет два признака стратегической стабильности в период холодной войны: конфронтация между двумя сверхдержавами и наличие у них ядерного оружия. По его мнению, «стратегическая стабильность в годы холодной войны определялась в терминах сдерживания: отношения между Соединенными Штатами и Советским Союзом были стабильными настолько долго, насколько обе стороны знали, что каждая способна ответить самым серьезным образом на ядерную атаку противника».

При этом и Холловэй, и ведущие российские эксперты согласны в том, что одним из основных источников определения термина «стратегическая стабильность» в годы холодной войны могли бы служить двусторонние документы по контролю над вооружениями, прежде всего – Договор о ПРО 1972 г. и Совместное Заявление двух стран 1990 года. Холловэй утверждает, что хотя термин «стратегическая стабильность» не используется в Договоре о ПРО, базовые элементы этого термина отражены в преамбуле к нему: «Эффективные меры по ограничению систем противоракетной обороны явились бы существенным фактором в деле сдерживания гонки стратегических наступательных вооружений и привели бы к уменьшению опасности возникновения войны с применением ядерного оружия».

Коллектив российских ученых под руководством Алексея Арбатова в исследовании под названием «Стратегическая стабильность после холодной войны», опубликованном в 2010 г., приводит в пример другой двусторонний документ. В частности, авторы пишут о том, что, согласно названному выше Заявлению 1990 г., стратегическая стабильность – «это такое соотношение стратегических сил США и СССР (или состояние стратегических отношений двух держав), при котором отсутствуют стимулы для нанесения первого удара».

Даже несмотря на то что в 1972 г. и в 1990 г. СССР и США смогли договориться об общем толковании стратегической стабильности, советские (российские) исследователи (как в период холодной войны, так и после ее окончания) имели собственное понимание термина. Как пишет Арбатов, среди них «распространилось определение стратегической стабильности в широком и узком смыслах. В широком смысле стратегическая стабильность рассматривалась как результирующая политических, экономических, военных и других мер, проводимых противостоящими государствами (коалициями), вследствие которой ни одна из сторон не имеет возможностей для осуществления военной агрессии. В узком смысле под стратегической стабильностью понималось состояние стратегических группировок вооруженных сил и военных отношений между государствами (коалициями), характеризующееся примерно равными военными потенциалами, отсутствием попыток одной из сторон изменить военный баланс сил и добиться реализуемого путем военных операций превосходства над другой стороной на достаточно продолжительный период времени».

Документы 1972 г. и 1990 г. демонстрируют, что до окончания холодной войны российские и американские эксперты практиковали «узкое» понимание стратегической стабильности, выделяя две концепции внутри стратегической стабильности – кризисную стабильность и стабильность гонки вооружений. Как пишет Арбатов, «в первом случае подразумевалось, что ситуация является стабильной, когда даже в кризисной ситуации у каждой из противостоящих сторон отсутствуют серьезные возможности и стимулы для нанесения первого ядерного удара. Во втором случае стабильность оценивалась по наличию стимулов для резкого наращивания своего стратегического потенциала».

При этом Трачтенберг, описывая в 1991 г. американский подход к проблеме стратегической стабильности, считал интересным то, «сколько веса продолжает придаваться теории стабильности по сей день», и объяснял это «отсутствием интеллектуально проработанных альтернатив». Ниже я представлю свою точку зрения, согласно которой причина того, что в мире после холодной войны не находится былого места концепции стратегической стабильности, кроется не в «интеллектуальной слабости» западных и российских теоретиков, а в том, что после окончания холодной войны исчезли условия для существования стратегической стабильности в ее «узком» понимании.

Наконец, я склонен согласиться с определением стратегической стабильности в годы холодной войны, данным Арбатовым в упомянутой работе. Тогда стратегическая стабильность была определена как «устойчивость стратегического ядерного равновесия, которое сохраняется в течение длительного периода времени, несмотря на влияние дестабилизирующих факторов».

Контроль над вооружениями в период холодной войны

Английский исследователь Стюарт Крофт в работе, опубликованной в 1996 г., предлагает «широкое» определение понятия «контроль над вооружениями», не проводя границы между контролем над вооружениями, разоружением и нераспространением. По его мнению, контроль над вооружениями включает в себя не только «ограничения на использование и обладание вооружением», но также «договоры о разоружении», «законы военного времени», «ограничения на распространение», «разоруженческие усилия ООН». Взгляд Крофта контрастирует с традиционным подходом, выразителем которого в частности является Хедли Булл, считающийся одним из отцов-основателей контроля над вооружениями. По Буллу, разоружением следует называть «сокращение или уничтожение вооружений», тогда как контроль над вооружениями подразумевает «ограничение, накладываемое на международном уровне, на политику в отношении вооружений, включая уровень вооружений, их характер, развертывание или использование». Я склонен соглашаться с определением, предлагаемым Буллом.

Однако подходы и Крофта, и Булла не противоречат оценке Трачтенберга о том, что «какие бы иные функции ни имел контроль над вооружениями, его основной целью является предотвращение войны». В этом смысле контроль над вооружениями предотвратил эскалацию холодной войны между сверхдержавами в вооруженный конфликт с возможностью применения ядерного оружия. Другими словами, в годы холодной войны контроль над вооружениями помогал сохранять стратегическую стабильность. Как пишет Трачтенберг, в период холодной войны контроль над вооружениями перестал быть самоцелью. Его целью стала стратегическая стабильность, «определяемая как ситуация, в которой ни одна из сторон не стремится к началу кризиса».

Наконец, согласно Крофту, контроль над вооружениями, призванный укрепить стратегическую стабильность, имел (как и сама стратегическая стабильность) два измерения – укрепление кризисной стабильности и укрепление стабильности гонки вооружений. Эта логика работала до окончания холодной войны и перестала работать после ее окончания.

Контроль над вооружениями и стратегическая стабильность после холодной войны

Логика, согласно которой контроль над вооружениями способствует сохранению стратегической стабильности, после окончания холодной войны дала сбой. Это произошло, по моему мнению, по трем причинам.

Во-первых, с точки зрения кризисной стабильности новая Россия в 1990-е гг. больше не рассматривалась Соединенными Штатами в качестве противника, сравнимого с СССР. Любой возможный кризис в отношениях с Россией, возглавляемой демократической администрацией Бориса Ельцина и стремящейся к интеграции в «западный мир», представлял бы собой нечто слишком отличное от, скажем, Кубинского или Берлинского кризисов, просто потому что у России не было бы ресурсов для подобного рода противостояния.

Во-вторых, с точки зрения стабильности гонки вооружений, из-за кризисных явлений в российской экономике США и их союзники в 1990-е гг. могли не опасаться наращивания ядерных вооружений со стороны России. Скорее речь была о том, чтобы уничтожить «излишки» в ядерном арсенале России и обеспечить безопасность оставшегося оружия, чему и были посвящены несколько двусторонних программ сотрудничества.

В результате после окончания холодной войны из-за ухода на второй план в отношениях России и США этих двух элементов – кризисной стабильности и стабильности гонки вооружений – контроль над вооружениями в отношениях двух стран потерял одну из своих функций – сохранение стратегической стабильности. Соединенные Штаты вышли из договора по ПРО, возникли кризисы вокруг договоров РСМД, ДОВСЕ, в сотрудничестве в сфере ядерной безопасности, а также появились новые сферы потенциальной гонки вооружений (включая наступательные операции в киберпространстве, размещение оружия в космосе, стратегические вооружения в неядерном оснащении), практически не покрытые сегодня мерами контроля над вооружениями.

Третьей причиной кризиса в сфере контроля над вооружениями стало то, что после окончания холодной войны само понятие стратегической стабильности перестало быть заложником российско-американского противостояния и гонки ядерных вооружений между СССР (Россией) и США. Обе страны значительно расширили свое понимание стратегической стабильности как с точки зрения географии, так и с точки зрения влияющих на нее факторов. Фактически возобладал тот «широкий подход» к определению стратегической стабильности, который упоминался выше.

От стратегической стабильности к стабильности на тактическом уровне

Российские официальные документы, описывающие текущую стратегию в области внешней политики и национальной безопасности, в настоящее время перечисляют среди факторов, способствующих сохранению стратегической стабильности, не только «действия, направленные на реализацию соглашений в сфере ограничения и сокращения вооружений», но также усилия по предотвращению появления «новых типов вооружений», «сохранению стабильности международной правовой системы», «формированию системы международной информационной безопасности» и «меры по противостоянию природным и техногенным катастрофам». Кроме того, даже санкции, введенные США против России, также называются в числе факторов, создающих угрозу стратегической стабильности.

Что касается Соединенных Штатов, то акцент на роли стратегических ядерных сил в сохранении стратегической стабильности остается актуальным. С другой стороны, Вашингтон считает необходимым выстраивать отношения стратегической стабильности не только с Россией, но и с Китаем, а также с «другими крупными державами». Последняя редакция Обзора ядерной доктрины США 2010 г. гласит: «Учитывая, что Россия и Китай в настоящее время модернизируют свои ядерные силы, а также то, что оба государства утверждают, что программы США по развитию ПРО и конвенциональных ракетных вооружений являются дестабилизирующими, сохранение стратегической стабильности с этими двумя странами будет важным вызовом в ближайшие годы». В то же время целью диалога о стратегической стабильности с Китаем должно быть «предоставление площадки и механизма для каждой стороны для обсуждения их взглядов на стратегии, политики и программы друг друга в сфере ядерных вооружений и других стратегических возможностей».

Очевидно, что и в России, и в Соединенных Штатах сегодня размываются старые (времен холодной войны) географические и содержательные границы концепции стратегической стабильности, в которую начинают инкорпорироваться «другие крупные державы» и «другие стратегические возможности». В отсутствие общего понимания стратегической стабильности, хотя бы на двустороннем уровне, одно из традиционных обоснований для контроля над вооружениями – сохранение стратегической стабильности – исчезает. В то же время появляются новые сферы потенциальной гонки вооружений между двумя государствами, которые до сих пор не покрыты сколько-нибудь существенными мерами контроля над вооружениями, но которые определенно оказывают влияние на стратегическую стабильность. Оказывают потому, что эти новые сферы гонки вооружений, не будучи контролируемыми, могут создать условия, благоприятные для нанесения первого удара.

Учитывая все это, пришло время найти новое обоснование необходимости контроля над вооружениями как фактора, важного для сохранения стабильности в межгосударственных (и прежде всего в российско-американских) отношениях. Перефразируя определение стратегической стабильности, данное Арбатовым, в контексте сегодняшних российско-американских отношений стабильность могла бы быть определена как «устойчивость равновесия стратегических возможностей, которое сохраняется одновременно в нескольких сферах гонки вооружений в течение длительного периода времени, несмотря на влияние дестабилизирующих факторов, с целью уменьшения возможностей для нанесения первого удара».

Такое новое определение стабильности, которая должна поддерживаться одновременно на нескольких тактических уровнях гонки вооружений для достижения общей стратегической цели предотвращения войны, могло бы служить новым концептуальным обоснованием для контроля над вооружениями. В рамках такой концепции «тактической стабильности» и Россия, и США могли бы перезапустить совместную работу по отдельным «тактическим» направлениям контроля над вооружениями и в перспективе включить в эту работу третьи страны.

США. Россия. Весь мир > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 3 июля 2017 > № 2258200 Александр Колбин


КНДР > Армия, полиция > globalaffairs.ru, 3 июля 2017 > № 2258198 Андрей Ланьков

Темнота в конце туннеля

Ядерная программа КНДР и перспективы решения вопроса

Андрей Ланьков – историк, кореевед, преподаватель Университета Кукмин (г. Сеул)

Резюме Ни один из сценариев решения северокорейской проблемы – переговоры, санкции, военное решение – не может считаться приемлемым и удовлетворительным. Значит США и миру придется сосуществовать с ядерной Северной Кореей.

Девятого октября 2006 г. сейсмические станции во всем мире зарегистрировали подземный толчок, центр которого находился вблизи селения Пунге-ри в северокорейской провинции Северная Хамгён. Так прошло испытание первого северокорейского ядерного заряда. С того момента вопрос о ядерной программе КНДР перешел в качественно другую фазу.

Истоки

Полной неожиданностью это не стало ни для кого. Интерес к созданию собственного ядерного оружия Северная Корея проявляла по меньшей мере с 1960-х годов. Еще в 1956 г. КНДР подписала с Советским Союзом соглашение о научно-техническом сотрудничестве в области ядерных исследований, и вскоре после этого северокорейские студенты, практиканты и ученые стали регулярно появляться в Дубненском Объединенном институте ядерных исследований.

Северокорейские ядерные поползновения, которые стали очевидными к началу 1960-х гг., немало беспокоили Москву, так что советское руководство стало использовать программы сотрудничества с Пхеньяном, чтобы отчасти взять северокорейские ядерные исследования под контроль и снизить вероятность использования их результатов в военных целях. В 1960-е гг. северокорейская сторона была вполне готова пойти на подобный компромисс. Руководство КНДР, никогда не питавшее особых симпатий к Советскому Союзу, рассчитывало использовать сотрудничество, чтобы ускорить развитие собственных ядерных исследований, и ради этого было готово идти на временные уступки. СССР согласился оказать техническое содействие в строительстве ядерного исследовательского центра и экспериментального реактора в Ёнбёне (установлен в 1965 г.).

Северокорейская ядерная программа стала набирать темп в 1970-е годы. С большой долей вероятности можно предположить, что немалое влияние на Ким Ир Сена и его окружение оказала попытка Южной Кореи создать собственное ядерное оружие. Работы над южнокорейским ядерным проектом были остановлены в конце 1970-х гг. в результате активного вмешательства Соединенных Штатов, но сам факт работ был известен в Пхеньяне.

В начале 1980-х гг. КНДР и СССР подписали соглашение о строительстве в Северной Корее атомной электростанции (проект этот так и не был осуществлен). По-прежнему обеспокоенный потенциальной угрозой, которую представляла ядерная программа Пхеньяна, Советский Союз настоял на том, что строительство АЭС начнется только в том случае, если Северная Корея подпишет Договор о нераспространении ядерного оружия. Выбора у Пхеньяна не было, и в 1985 г. Северная Корея стала участником ДНЯО.

Случилось это как раз в тот момент, когда в Советском Союзе появились первые признаки внутриполитической нестабильности, и мир вокруг КНДР стал стремительно меняться (не в лучшую для северокорейской элиты сторону). В подобной ситуации Пхеньян решил ускорить ядерную программу. К началу 1990-х гг. мало кто сомневался, что северокорейские ученые и инженеры активно работают над созданием ядерного оружия плутониевого типа, используя плутоний из топливных стержней имевшихся у КНДР реакторов. Понятно, что новость не вызвала энтузиазма у мирового сообщества, и в первую очередь у США. Результатом стал кризис 1993–1994 гг., который иногда называют «первым северокорейским ядерным кризисом». По просочившимся впоследствии данным, американское военно-политическое руководство всерьез размышляло о нанесении превентивного удара по северокорейским ядерным объектам. С другой стороны, именно во время этого кризиса северокорейцы обещали «превратить Сеул в море огня» – эта угроза стала впоследствии стандартной частью риторики Пхеньяна.

Ядерная программа становится реальностью

Первый северокорейский ядерный кризис завершился, когда в 1994 г. в Женеве было подписано т.н. Рамочное соглашение. Оно предусматривало строительство на территории Северной Кореи двух ядерных реакторов на легкой воде. Последние технически малопригодны для производства оружейного плутония, но могут использоваться для выработки электричества. Строительство реакторов брал на себя специально созданный с этой целью международный консорциум KEDO, в финансировании которого решающую роль играли Южная Корея, Япония и США (соответственно, 57,9%, 19,8% и 16,1% всего бюджета организации – в то время как совокупный взнос всех остальных участников составил 6,2%). В соответствии с условиями Рамочного соглашения, до завершения строительства реакторов Северная Корея должна была регулярно получать от KEDO бесплатные поставки сырой нефти в объеме 500 тыс. тонн в год.

Главная из причин, по которой Соединенные Штаты и союзники подписали Рамочное соглашение, заключалась в распространенной тогда уверенности, что полностью выполнять договоренности не придется. Только что произошел распад мировой социалистической системы, многие аналитики не только в Вашингтоне, но и в иных столицах (включая, кстати, и Москву) были уверены, что у северокорейского режима нет будущего, а Ким Ир Сена ждет судьба Николае Чаушеску.

Однако, несмотря на жесточайший голод 1996–1999 гг., который унес от 600 до 900 тыс. жизней, и международную изоляцию, режим устоял. Более того, северокорейские ученые, вынужденно приостановив работу над плутониевой программой, замороженной по условиям Рамочного соглашения, начали разработку ядерного заряда с использованием обогащенного урана. Разумеется, урановая программа являлась нарушением Рамочного соглашения, и когда о ней стало известно в 2002 г., американцы потребовали объяснений. Так начался «второй ядерный кризис».

Скорее всего, Пхеньян изначально рассчитывал на то, что и по урановой программе удастся добиться компромисса, в целом сходного с Рамочным соглашением 1994 г., – обратимого замораживания программы в обмен на экономическую помощь и политические уступки со стороны США. Однако администрация Джорджа Буша от переговоров отказалась и в одностороннем порядке вышла из KEDO. Рамочное соглашение прекратило существование.

На протяжении нескольких лет северокорейцы отрицали сам факт наличия у них урановой программы, но в 2010 г. они пригласили американскую делегацию во главе с бывшим директором Лос-Аламосской лаборатории Зигфридом Хеккером в Центр обогащения урана, который к тому времени, насколько можно судить, уже давно работал на полную мощность.

После развала Рамочного соглашения КНДР начала интенсивную подготовку к ядерным испытаниям, первое из которых и состоялось в октябре 2006 года. За ним последовали еще четыре подземных взрыва – в 2009, 2013 и, дважды, в 2016 году.

Точные размеры северокорейского ядерного арсенала неизвестны, по оценкам ведущих американских экспертов, на начало 2016 г. в распоряжении КНДР предположительно находилось от 20 до 40 кг оружейного плутония (достаточно для изготовления 4–8 ядерных зарядов) и от 200 до 450 кг обогащенного урана (достаточно для 10–25 зарядов). Производительность оценивалась в 6 кг плутония и 150 кг урана в год – то есть ежегодно количество зарядов увеличивается на 8–10 единиц.

Параллельно Северная Корея начала активно работать над средствами доставки ЯО. Долгое время разведка КНДР пыталась получить доступ к советским ракетным технологиям, которые Москва им не предоставляла, и по меньшей мере дважды усилия увенчались успехом. Около 1980 г., предположительно через Египет, северокорейцы получили несколько советских ракет Р-17 (по классификации НАТО – SCUD). Вскоре в Северной Корее началось производство копий Р-17, которые были не только приняты на вооружение, но и экспортировались – в частности, этими ракетами активно пользовался Иран в период ирано-иракской войны 1980–1988 гг. (сейчас официально признано Тегераном).

Второй успех северокорейской разведки, скорее всего, случился в начале 1990-х гг., когда удалось получить чертежи и какую-то технологическую информацию, связанную с ракетой Р-27. Эта твердотопливная ракета, разработанная в СССР в середине 1960-х гг., предназначалась для запуска с подводных лодок. Именно Р-27 стала основой северокорейских твердотопливных ракет, созданных в 2000-е годы. Первую попытку запустить искусственный спутник Земли, отрабатывая таким образом технологию запуска ракет большой дальности, КНДР предприняла еще в 1998 году. Северокорейская пресса сообщила, что запуск прошел успешно; в действительности и эта, и несколько последующих попыток окончились неудачно.

Первых серьезных успехов северокорейские ракетчики добились уже при Ким Чен Ыне, третьем правителе семьи Кимов, который унаследовал власть в декабре 2011 года. В декабре 2012 г. северокорейцам удалось вывести на орбиту искусственный спутник и провести успешные испытания целого ряда ракет. В настоящее время ракетные системы способны уверенно поражать цели на территории всего Корейского полуострова, а также на значительной части территории Японии. Важно, что в феврале 2017 г. Северная Корея успешно испытала твердотопливную ракету дальностью около 1200 км, которая легко маскируется, может запускаться с подвижных установок, трудно обнаруживаемых техническими средствами разведки, и готовится к запуску за несколько минут (учитывая высокие темпы развития северокорейских ракетных систем, не следует удивляться тому, что информация о них быстро устаревает; обзоры текущего состояния дел регулярно публикует Владимир Хрусталев). Вскоре после этого, в мае 2017 г., проведен успешный запуск новой баллистической ракеты максимальной дальностью около 3 тыс. км, способной нанести ядерные удары по Аляске и Гуаму, а также американским базам в АТР.

Параллельно велись работы над созданием баллистических ракет для подводных лодок. Весьма трудная с технической точки зрения задача решена в рекордно короткие сроки, существенно быстрее, чем ожидали иностранные эксперты. В августе 2016 г. КНДР провела успешный запуск баллистической ракеты с подводной лодки, находящейся в подводном положении – и, судя по данным анализа спутниковых фотографий, в ближайшее время работа над баллистическими ракетами подводных лодок ускорится.

В начале 2017 г. Северная Корея недвусмысленно заявила о том, что собирается в самое ближайшее время разработать и принять на вооружение межконтинентальную баллистическую ракету, способную наносить удары по территории континентальных Соединенных Штатов. Это заявление отражает новый курс Ким Чен Ына и его окружения. Если покойный Ким Чен Ир был в целом готов ограничиться небольшим ядерным арсеналом, его сын настроен обзавестись полноценными ядерными силами, скажем так, второго эшелона. Ким Чен Ын стремится к обладанию тем, что именуется «потенциалом второго удара». Иначе говоря, он намерен создать ядерные силы, которые, даже подвергшись внезапной неядерной атаке, будут в состоянии пережить ее и сохранить некоторое количество зарядов и средств доставки для нанесения удара возмездия. В настоящий момент основными компонентами подобных ядерных сил мыслятся МБР, размещенные на подвижных пусковых установках, и подводные лодки, вооруженные ракетами с ядерными боезарядами и находящиеся на патрулировании у берегов США.

Задачи и надежды Пхеньяна

С момента возникновения северокорейский ядерный проект преследовал три основные стратегические цели. С течением времени их порядок и сравнительная важность менялись, однако сами цели, скорее всего, неизменны уже почти полвека.

Первая и главная (на настоящий момент) цель ядерного проекта – сдерживание. Ким Чен Ын и его окружение хорошо помнят, что в свое время Джордж Буш отнес Северную Корею к «оси зла», причем оказалась она в этом списке вместе с Ираком и Афганистаном, впоследствии атакованными и оккупированными США. Важным уроком для северокорейского руководства послужила печальная судьба Муаммара Каддафи – единственного правителя в истории, согласившегося обменять ядерную программу на экономические льготы Запада. В том, что Пхеньян извлек серьезные уроки из ливийского опыта, сомневаться не приходится. Смерть Каддафи от рук повстанцев наглядно продемонстрировала северокорейской элите, что она была права: обладание ядерным оружием – важнейшее условие сохранения существующего режима (или, если хотите, государственности). По мнению Пхеньяна – скорее всего, оправданному, – наличие ядерного оружия резко снизит вероятность вмешательства внешних сил в случае внутреннего конфликта.

Во время ливийской революции, в марте 2011 г., представитель МИД КНДР заявил: «Ливийский кризис... наглядно продемонстрировал, как ядерное разоружение Ливии, широко разрекламированное США, закончилось агрессией. Вероломное нападение произошло после того, как агрессор сладкими посулами гарантий безопасности и улучшения отношений уговорил свою жертву разоружиться, а затем поглотил ее при помощи силы. Что еще раз доказало простую истину: мир можно сохранить, только если у страны хватит собственных сил обеспечить сдерживание».

Второй стратегической целью северокорейской ядерной программы является укрепление «дипломатического потенциала». Северная Корея – страна маленькая и бедная. Даже по оптимистическим оценкам CIA World Factbook (КНДР не публикует никакой экономической статистики уже более полувека), уровень ВВП на душу населения составляет всего 1800 долларов, примерно в 20 раз меньше такого же показателя в Южной Корее. Учитывая численность населения и размеры ВВП, наиболее близкими аналогами являются Мадагаскар и Мозамбик. Однако в последние 25 лет КНДР неизменно привлекает к себе внимание международного сообщества – в первую очередь благодаря ядерной программе.

Ядерная программа сыграла немалую роль в том, что в голодные 1996–1999 гг. Северная Корея получала заметную иностранную продовольственную и гуманитарную помощь. Главными поставщиками продовольствия тогда являлись страны, с которыми КНДР находится во враждебных отношениях, а формально – вообще в состоянии войны. По данным WFP, на протяжении 1996–2011 гг. из 11,8 млн тонн бесплатной продовольственной помощи формально дружественный Китай поставил только четверть – 3 млн тонн. Остальными главными поставщиками бесплатного продовольствия являлись «враждебные» США (2,4 млн тонн), Япония (0,9 млн тонн) и Южная Корея (3,1 млн тонн).

Формально, конечно, помощь Соединенных Штатов или Японии не была увязана с желанием Северной Кореи выполнять условия Рамочного соглашения 1994 г. и временно заморозить ядерную программу. На практике в существовании подразумевающейся связи между ядерным проектом и гуманитарной помощью сомневаться не приходится. Коллапс Рамочного соглашения в 2002 г. привел к почти полному прекращению американских и японских поставок.

В последнее время северокорейская экономика находится в куда лучшем положении, чем 15–20 лет назад. Начатые Ким Чен Ыном реформы, попытка создать «рыночный авторитаризм» привели к оживлению экономической деятельности и, самое главное, к повышению уровня жизни большинства населения. В этих условиях потребность в ядерном оружии как средстве дипломатического нажима для получения продовольственной помощи объективно снизилась. Однако оно остается важным дипломатическим инструментом и, скорее всего, будет оставаться таковым в обозримом будущем.

Третьей стратегической целью, которой служит ядерная программа, является дальнейшая легитимация режима. В большинстве стран мира население позитивно относится к росту военной мощи своей страны, и КНДР не исключение.

Кроме того, сам факт работы над ядерной программой широко используется во внутренней пропаганде для объяснения экономических трудностей и явного отставания от соседей. Северокорейские пропагандисты активно апеллируют к ядерной программе, когда им надо объяснить населению причины голода 1996–1999 гг. (сам факт голода не скрывается, хотя статистики о количестве жертв в официальной печати не опубликовано). Голод теперь объясняют сочетанием беспрецедентных наводнений, «экономической блокады» империалистов и, конечно же, стратегической необходимостью создания ядерного оружия для сохранения страны и физического выживания населения. В рамках этой пропагандистской доктрины жертвы голода представлены как солдаты, отдавшие жизнь за сохранение северокорейской государственности и общественно-политической модели. Населению объясняют, что единственная сила, которая предотвращает разрушительную войну на Корейском полуострове, – ядерный потенциал сдерживания, для сохранения и развития которого необходимо идти на любые жертвы.

Международное сообщество: единство в теории, несогласованность на практике

Большинство стран мира отрицательно относится к северокорейской ядерной программе, причем особо негативно воспринимают ее ведущие державы, большинство из которых, в соответствии с ДНЯО, являются «официально признанными ядерными державами» и уже по этой причине враждебно смотрят на возможность распространения ЯО. Именно поэтому после каждого ядерного испытания Совет Безопасности ООН принимает очередную резолюцию, не только осуждая действия Пхеньяна, но и вводя санкции – с каждым разом все более жесткие. Однако на практике, несмотря на частичное совпадение интересов, создать единый фронт не удалось и едва ли удастся. Подавляющее большинство ключевых игроков, несмотря на желание предотвратить ядерное распространение, имеют и иные интересы, зачастую для них более важные, чем ядерное разоружение КНДР.

Пожалуй, наиболее последовательным сторонником денуклеаризации являются Соединенные Штаты. Ядерная программа с самого появления была направлена в первую очередь именно против США – обстоятельство, о котором Пхеньян не устает напоминать. Например, в конце марта 2013 г., во время очередного кризиса, северокорейская печать опубликовала фотографии Ким Чен Ына и северокорейских генералов на фоне карты Соединенных Штатов, где были нанесены цели ядерных ударов. Правда, на тот момент у КНДР не было ракет, способных поразить эти объекты, так что фотографии отчасти проходили по категории дипломатических демонстраций, а отчасти – заявлений о намерениях.

Кроме восприятия Северной Кореи как вероятного противника на позицию Вашингтона оказывает влияние и то, что действия Пхеньяна создают рискованный прецедент для политики нераспространения ядерного оружия. В отличие от других «новых ядерных держав» (Израиля, Индии, Пакистана), КНДР в свое время согласилась подписать Договор о нераспространении ядерного оружия и взяла на себя обязательства соблюдать налагаемые этим договором ограничения. Краткое пребывание в рамках ДНЯО Северная Корея, насколько известно, использовала, чтобы получить дополнительный доступ к ядерным технологиям, после чего заявила о выходе из режима нераспространения. В этих условиях признание КНДР ядерной державой де-факто – на которое, по индийскому или пакистанскому образцу, рассчитывают в Пхеньяне – неизбежно превращается в опасный прецедент, ставящий под сомнение стабильность системы контроля за нераспространением ЯО.

Остальные ведущие державы, надо признать, воспринимают северокорейскую ядерную программу куда спокойнее. Китай, например, в целом относится к ней негативно, ибо заинтересован в сохранении за собой привилегированного статуса. Однако на практике его куда больше занимают другие вопросы – в первую очередь поддержание стабильности у собственных границ, равно как и сохранение Корейского полуострова в его нынешнем разделенном состоянии. Ни серьезный хаос на территории КНДР, ни ее поглощение куда более развитым и богатым Югом не входят в планы Пекина.

Сеул в целом также относится к северокорейской ядерной программе на удивление спокойно, хотя, разумеется, ни в коем случае ее не одобряет. Парадоксальным образом появление в КНДР ядерного оружия пока не слишком сильно изменило баланс сил на Корейском полуострове. Около половины населения Южной Кореи так или иначе проживает на территории Большого Сеула, большая часть которого уже почти полвека находится в зоне досягаемости северокорейской тяжелой артиллерии, расположенной в непосредственной близости от мегаполиса, на противоположной стороне т.н. «демилитаризованной зоны». Появление на вооружении армии КНДР нескольких ядерных зарядов, конечно, до определенной степени меняет картину, но к жизни в этих условиях южнокорейцы давно привыкли. Поэтому для РК приоритетным является, во-первых, сохранение стабильности и статус-кво, а во-вторых, снижение напряженности в межкорейских отношениях. Некоторая часть общества по-прежнему всерьез относится к вопросу объединения и считает, что налаживание отношений с КНДР станет первым шагом к нему. Впрочем, среди южнокорейского населения, особенно среди молодежи, объединение с бедным Севером вызывает все меньше энтузиазма.

Подобные разногласия означают, что создание единого фронта держав по северокорейскому вопросу невозможно. Решающую роль играет позиция Китая, который, как говорилось выше, при всем своем негативном отношении к северокорейскому ядерному проекту, стремится к сохранению статус-кво на полуострове. КНР контролирует около 90% внешней торговли Северной Кореи, так что эффективное осуществление международных санкций без Пекина невозможно в принципе. Китай не заинтересован в введении максимально жестких санкций, ибо результатом может стать серьезный экономический кризис и последующая внутриполитическая дестабилизация в соседней стране. Нестабильная Северная Корея, равно как и объединенная по германскому образцу, то есть оказавшаяся под фактической властью Сеула, крайне нежелательна для Китая, и реализации именно этих двух сценариев в Пекине хотят избежать. Именно с этим связаны и крайняя осторожность, с которой китайцы относятся к режиму международных санкций, и их склонность игнорировать, а временами и прямо саботировать этот режим.

США: приемлемых вариантов нет

Вот уже много лет официальной позицией Соединенных Штатов является требование полного, проверяемого и необратимого ядерного разоружения Северной Кореи (complete, verifiable and irreversible denuclearization). Эта формула повторяется с такой же монотонной регулярностью, с которой Пхеньян говорит о неприемлемости ядерного разоружения.

Такой подход понятен, но, увы, его трудно считать реалистичным. Это, кстати, понимают и американские официальные лица, которые в частных беседах признают, что требование денуклеаризации не может быть реализовано в обозримом будущем. Полуофициальным выражением этой позиции, которой придерживается едва ли не большинство американских специалистов, стало заявление Джеймса Клэппера о том, что попытки добиться ядерного разоружения КНДР являются «проигранным делом».

Для такого скептицизма есть основания. С точки зрения США, задача ядерного разоружения Пхеньяна может быть теоретически решена тремя способами, но на практике нет ни одного, который бы, с одной стороны, являлся политически приемлемым, а с другой – имел бы сколь-либо реальные шансы на успех.

Первый способ – переговоры, то есть попытка повторить сценарий, реализованный в свое время в Ливии, который до определенной степени применяется в Иране (надо, конечно, иметь в виду, что ни Иран, ни Ливия не имели ядерного оружия, а разговор шел о свертывании его разработки). В рамках этого сценария речь идет о том, что КНДР отказывается от ядерного оружия в обмен на серьезные экономические и политические уступки Соединенных Штатов. На практике, однако, крайне маловероятно, что Пхеньян пойдет на подобное соглашение. Северокорейская политическая элита, наученная горьким опытом международной жизни последних 20–30 лет, рассматривает отказ от ядерного арсенала как вариант коллективного политического самоубийства, и принять этот вариант не готова ни при каких обстоятельствах.

Вдобавок надо помнить, что заинтересованность северокорейской элиты в подобных вознаграждениях невелика. Иностранная помощь при грамотном использовании могла бы существенно улучшить жизнь большинства населения, но она не оказывает влияния на принятие политических решений. Для руководства сохранение режима куда более важная задача, чем экономический рост или повышение уровня жизни – и поэтому ставить под угрозу безопасность страны и режима ради шансов на улучшение экономического положения они не хотят (как наглядно показал пример Каддафи, такие шансы могут оказаться иллюзорными).

Вторым теоретически возможным вариантом решения ядерной проблемы по-американски (то есть путем достижения полной денуклеаризации) является политика санкций. Расчет на то, что Пхеньян, столкнувшись с вызванным санкциями жестким экономическим кризисом и перспективами массового (или элитного) недовольства, решит пожертвовать ядерным оружием. Однако и это имеет мало шансов на успех.

Главную проблему для США, конечно, создает Китай, который, стремясь к сохранению статус-кво как наименьшему из зол, не собирается создавать в Северной Корее кризисную ситуацию и поэтому не только участвует в санкциях без излишнего энтузиазма, но и продолжает оказывать КНДР ощутимую помощь. Главной формой ее являются субсидируемые поставки жидкого топлива по так называемым «ценам дружбы». Однако китайская пассивность, вполне оправданная и понятная, – лишь один из факторов, обрекающих на провал политику санкций. Даже если предположить, что Китай по тем или иным причинам согласился принять полное участие в режиме международных санкций по американскому сценарию, это обстоятельство, скорее всего, мало повлияет на политику Пхеньяна в ядерном вопросе. Спора нет: прекращение субсидируемых поставок топлива из Китая, а в самом худшем случае – и введение Китаем частичного эмбарго на торговлю с Северной Кореей, станет для КНДР сильнейшим ударом. Однако резкое ухудшение экономической ситуации и даже новая вспышка голода едва ли заставит Пхеньян изменить позицию. В случае введения Китаем под давлением США «эффективных» санкций (то есть таких, которые могут привести к экономической дезинтеграции в КНДР) экономическая катастрофа обрушится на население, а не на элиту. И нет оснований думать, что сколь угодно сложное положение народа заставит Пхеньян отказаться от ядерного проекта.

В последнее время, особенно после прихода к власти Дональда Трампа, рассматривается и третий теоретически возможный вариант – военное решение. В качестве прецедента обычно вспоминают удары израильских ВВС по ядерным объектам в Ираке (1981 г.) и Сирии (2007 г.). Подразумевается, что Соединенные Штаты путем нанесения высокоточных ударов по ядерным объектам сумеют парализовать северокорейскую ядерную программу.

Подобная идея, пользующаяся особой популярностью у американских ястребов, на практике не выдерживает критики. Главная проблема связана с тем, что северокорейские вооруженные силы в состоянии отреагировать на подобные удары. Речь не о том, что их удастся предотвратить (силы ПВО в КНДР сильно устарели), но в ответ на такую атаку Пхеньян, вероятнее всего, нанесет удар по Сеулу и другим приграничным территориям Южной Кореи – в первую очередь концентрируясь на расположенных там американских военных объектах, но не ограничиваясь ими. Результатом станет южнокорейской контр-контрудар, после которого на полуострове начнется Вторая корейская война. Перспективы тяжелой и кровавой наземной операции в Азии не вызывают энтузиазма в Вашингтоне, прежде всего у руководства американской армии.

Есть и практические сомнения в том, что серия точечных ударов остановит ядерную программу. Большинство объектов, связанных с ракетной и ядерной промышленностью, надежно замаскированы и находятся в защищенных подземных сооружениях. В стране действует беспрецедентный по своей жесткости контрразведывательный режим. Шанс того, что в распоряжении американских спецслужб имеется достоверная информация о расположении необходимых объектов, невелик. И тем менее вероятно, что эти цели удастся успешно поразить.

Полностью исключить возможность конфликта нельзя. Как уже говорилось выше, Ким Чен Ын, в отличие от своего отца, настроен на создание т.н. «потенциала второго удара», основой которого должны стать МБР, способные поразить территорию континентальных США. Когда в новогодней речи в январе 2017 г. Ким Чен Ын открыто выразил намерение разработать такие ракеты, Трамп отреагировал твитом, сказав, что, дескать, «этого не случится». Но КНДР, скорее всего, завершит разработку ракет еще в период правления Трампа, который, как ясно из изложенного выше, недвусмысленно заявил, что не допустит появления у Пхеньяна такого оружия. Вдобавок сам факт превращения КНДР в страну, способную нанести ядерный удар по Соединенным Штатам, стал бы серьезным вызовом для любой американской администрации. Нельзя совсем исключать и того, что Трамп и его окружение проигнорируют риски большой войны и атакуют военные объекты КНДР. Впрочем, едва ли – готовность людей из окружения Трампа обсуждать возможность силового вмешательства резко снизилась в последние два-три месяца, главная надежда возлагается на попытки уговорить Китай занять более жесткую позицию (с сомнительными шансами).

Таким образом, ни один из возможных сценариев решения северокорейской проблемы – переговоры, санкции, военное решение – не может считаться приемлемым и удовлетворительным. Значит, США и весь мир с большой долей вероятности вынуждены будут долгое время сосуществовать с ядерной Северной Кореей. Решить проблему может только смена режима в Пхеньяне, но вероятность такого поворота событий не представляется особо высокой.

Вместо заключения: контуры неудобного компромисса

Злорадствовать по поводу беспомощности Вашингтона не следует: успех северокорейской ядерной программы не радует никого. Превращение КНДР в ядерную державу действительно создает опасный прецедент и в перспективе подрывает режим ядерного нераспространения. В долгосрочной перспективе стабильность режима семьи Ким вызывает сомнения. Получается, ядерным оружием обзавелась страна, способная впасть в хаотическое состояние, при котором контроль над ядерным оружием и средствами его доставки будет нарушен. Наконец, учитывая достаточно низкий уровень северокорейских средств разведки и связи, равно как и (предположительно) исключительную концентрацию власти в руках высшего руководителя, нельзя исключить и возможность применения ядерного оружия в результате неправильной оценки ситуации, паники или технической ошибки.

В долгосрочной перспективе частичным решением может стать компромисс, который условно можно назвать «замораживанием северокорейской ядерной программы». Соединенные Штаты и другие заинтересованные страны согласились бы предоставить КНДР щедрые политические и экономические уступки в обмен на введение моратория на испытания ядерного оружия и средств его доставки. Разумеется, учитывая опыт последнего десятилетия, выплаты должны проводиться не одноразово, а ежемесячно, ежеквартально или ежегодно и прекратятся, если Северная Корея сочтет себя свободной от обязательств, взятых по такому соглашению.

По большому счету, Женевское Рамочное соглашение 1994 г. можно считать первым договором подобного рода, так как оно предусматривало именно приостановку северокорейской ядерной программы в обмен на экономическую помощь. То обстоятельство, что оно успешно проработало восемь лет и было разорвано по инициативе США, говорит о том, что подобный компромисс теоретически возможен. Более того, частные разговоры с американскими официальными лицами показывают, что на уровне по крайней мере среднего дипломатического персонала существует понимание того, что замораживание является наиболее приемлемым из всех реалистически мыслимых вариантов. Впрочем, на настоящий момент вероятность заключения такого соглашения невелика.

Проблемы с обеих сторон. Американской администрации по внутриполитическим соображениям будет трудно признать Северную Корею де-факто ядерной державой – а именно такое признание является частью «замораживания». Вдобавок сделка подразумевает, что Соединенные Штаты будут выплачивать субсидии КНДР, сохраняющей ядерный статус (а без таких выплат Северная Корея на соглашение не пойдет). Оппозиция в Конгрессе и средства массовой информации, скорее всего, представят подобные договоренности как капитуляцию и уступку международному шантажисту. Понятно, что президент может пойти на подобный компромисс только при наличии серьезных и весомых соображений, причем особо это относится к Дональду Трампу.

С другой стороны, северокорейское руководство тоже, кажется, пока не намерено всерьез говорить о замораживании. Сейчас главная задача – создать «потенциал второго удара», и компромисса не будет до тех пор, пока Пхеньяну не удастся разработать и развернуть МБР, способные поражать цели на территории США. С другой стороны, развертывание МБР сделает переговоры еще более трудными для американцев, по крайней мере на первом этапе.

Никаких других контуров, кроме описанных выше, не просматривается. В долгосрочной перспективе именно соглашение о замораживании решит (на какое-то время, а не навсегда) северокорейскую ядерную проблему – или, скорее, снизит ее остроту. Однако сейчас до такого соглашения еще очень и очень далеко.

КНДР > Армия, полиция > globalaffairs.ru, 3 июля 2017 > № 2258198 Андрей Ланьков


Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 3 июля 2017 > № 2258197 Станислав Белень

НАТО в мире переоценки

Как вернуть альянсу смысл и перспективу

Станислав Белень – профессор Института международных отношений Варшавского университета, специалист по внешней политике России. В 1999–2014 гг. главный редактор журнала Stosunki Mi?dzynarodowe-International Relations.

Резюме Странам НАТО следует задуматься, быть ли альянсу наступательным оружием в глобальной идеологической войне (под лозунгом «тотальной демократии») или выполнять региональные (трансатлантические) оборонительные функции, для которых он и был создан.

Западное геополитическое и цивилизационное сообщество переживает сложную фазу переоценки своей роли в международной системе. Запад по-прежнему обладает мощью, чтобы жить хорошо, но у него больше нет сил, чтобы назидательно рассказать другим, как жить – такая точка зрения означает, что динамика цивилизационной экспансии утрачена, приоритет – защита своих активов, а не вычерчивание геополитической карты мира. На фоне кризиса западных ценностей стоит задуматься о том, выдержит ли сообщество испытание конфронтацией с реальностью. В конце концов десуверенизация Западной Европы произошла именно в рамках НАТО – главного альянса Запада. Европейские союзники США потеряли геополитическую субъектность. Их роль в международных отношениях деградировала до уровня пешек на глобальной шахматной доске. Все ходы определяются более сильным игроком из-за океана.

Западноевропейские союзники находятся в комфортной безопасности не только благодаря тесным связям с Соединенными Штатами и размещению американских войск на своей территории. Горячие точки и угрозы потенциального агрессора далеко. Страны же, расположенные на восточной границе Североатлантического блока, ощущают большую уязвимость и имеют меньше гарантий безопасности. Такое разделение нелогично и опасно для стабильности.

Страны Центральной и Восточной Европы безоговорочно поддерживали Америку во всех вмешательствах (в Югославии, Афганистане, Ираке), итог которых оказался противоположен заявленным целям. Стремление американцев к мировой гегемонии не только привело к катастрофе в Ираке и Ливии, но и подорвало веру в способность Запада и его институтов обеспечивать международный порядок. Под именем «гуманитарных интервенций» имело место самоуверенное применение силы, чтобы «потушить пожары», которые спровоцировал сам Запад.

При этом путь к полному преодолению противоречий, которые являлись смыслом существования двух основных военно-политических блоков во время холодной войны, так и не был найден. Не удалось создать единую систему международной безопасности. После того как Организация Варшавского договора прекратила существование, Запад взялся расширять свое геополитическое доминирование, ступив на территорию бывшего восточного блока. Это раздражало Россию, которая, вернувшись в игру, стала серьезным препятствием для Североатлантического альянса, стремившегося к дальнейшей экспансии, на этот раз на постсоветском пространстве. Россия продемонстрировала решимость защищать интересы своей безопасности силой – примером стали конфликты в Грузии и на Украине. Москва заявляет, что США вместе с европейскими союзниками нарушили обещание, данное Михаилу Горбачёву во время переговоров об объединении Германии: Североатлантический альянс не будет претендовать на страны Центральной и Восточной Европы. И рассекреченные документы из американских дипломатических архивов подтверждают версию России.

Саммит НАТО в Варшаве в июле 2016 г. дал пищу для размышлений по поводу функций альянса в современном мире. Из-за негативного опыта американской гегемонии и роста внутренних противоречий, парализующих принятие решений в блоке, многие страны-члены не настроены поддерживать свои обязательства в существующем объеме и даже хотят их сократить. На фоне обострения террористической угрозы и смены акцентов с военной безопасности на миграционную растут изоляционистские настроения, причем в первую очередь они исходят от Америки. Ее президент, еще будучи кандидатом, ставил под вопрос целесообразность участия США в дорогостоящем альянсе и призывал вернуться к традициям обособления, а, вступив в должность, совершенно смутил союзников своими противоречивыми заявлениями.

Трудно сказать, являются ли эти тенденции естественным результатом разрушения «старого альянса» или следствием близорукости и популизма политических лидеров, теряющих инстинкт самосохранения и неспособных отличать угрозы стратегического характера от воздействия постоянных террористических атак. Страх и паника, вызванные терактами, могут иметь более серьезные последствия для оборонных стратегий уязвимых государств, чем угроза ядерной атаки со стороны недружественных стран.

Проблема идентичности в альянсе

После окончания холодной войны Североатлантический альянс постепенно отходил от своей главной роли – оборонительного блока. Будучи региональной организацией коллективной безопасности, основанной на принципе «один за всех и все за одного», НАТО подчинилась глобальным интересам американского гегемона, стала инструментом укрепления глобального доминирования США за счет европейских союзников. Не все поддерживали интервенции, выходящие за территорию альянса и даже за рамки обязательств, записанных в статье 5 Вашингтонского договора (так, Франция выступила против ударов по Югославии в 1999 г., а вместе с Германией и Бельгией была против американского вторжения в Ирак в 2003 г.). Конфликт между ключевыми членами альянса парализовал процесс принятия решений, в результате произошло ослабление всей коалиции.

Причиной проблем Североатлантического альянса стало, с одной стороны, размывание общности стратегических целей из-за навязывания односторонней политики безопасности Соединенных Штатов и игнорирование существующих механизмов координации и консультаций (например, формирование так называемых «коалиций доброй воли»). С другой стороны, на единстве и эффективности блока негативно сказалось расширение НАТО. Чрезмерное количество участников создает проблемы координации и умножает противоречия и конфликты. В конечном итоге чем больше альянс, тем менее важным выглядит вклад отдельных, особенно небольших государств. Падает и значимость обязательств каждого участника.

Все это соответствует известному правилу, что оборонительные возможности не являются простой суммой слагаемых, т.е. потенциалов стран-участниц. Конечно, высокая степень интеграции, особенно в военной сфере (общая стратегическая доктрина, командование, механизмы коммуникации, схожесть оснащения, одинаковая военная структура, согласованная огневая мощь боевых подразделений, сочетаемость подготовки, совместные учения и т.д.), обеспечивает значительное качественное увеличение мощи и потенциала блока в целом по сравнению с арифметической суммой вкладов отдельных стран. Из-за несопоставимости возможностей лидера организации и ее новых членов, не имевших значения с чисто военной точки зрения, в НАТО естественным образом стала доминировать держава-гегемон. Соединенные Штаты провозгласили себя не только полностью ответственными за эффективность альянса, но и бесспорным лидером Запада, продвигающим свои идеологические ценности на новых геополитических пространствах.

Это привело к возражениям извне (в основном со стороны России) и разногласиям внутри альянса (критика Франции, Германии и некоторых стран Центральной Европы). Оказалось, что общая идеология, безусловно, укрепляющая внутреннюю коммуникацию и единообразие оценок, может вызвать напряженность и непонимание, если участники несоразмерны, а их связи асимметричны.

Пример НАТО показывает, что, вопреки широко распространенному убеждению, расширение союзнического взаимодействия не происходит автоматически. Дебаты по поводу легитимности запуска механизма, предусмотренного статьей 5 Вашингтонского договора, после атак «Аль-Каиды» на США в 2001 г. доказали, что обстоятельства, когда может быть востребована помощь союзников, неоднозначны. И положений, прописанных в учредительном договоре, недостаточно. Нужна воля стран выполнить взятые на себя обязательства.

Яркими примерами слабости системы принятия решений в НАТО можно назвать споры о безопасности Турции в случае вторжения в Ирак и отсутствие реакции на реальную угрозу энергетической безопасности во время российско-украинского газового конфликта в конце 2008 – начале 2009 годов. Следует, однако, признать, что благодаря инерции НАТО удалось избежать необдуманных шагов после аннексии Крыма и вспышки сепаратизма на востоке Украины в 2014 году. Разница в восприятии рисков, которые этот конфликт несет для альянса, еще раз продемонстрировала, что евроатлантическое сообщество путает реального врага с источниками других угроз (сепаратизм, реваншизм, терроризм, восстания).

До недавнего времени казалось, что после холодной войны конфликты между странами или их коалициями перейдут на другой уровень («межцивилизационные войны», по выражению Сэмюэла Хантингтона). На самом деле это лишь отвлекало внимание от реальных явлений, требующих нового определения противника. На смену старым экспансионистским тоталитарным державам пришли гибридные структуры – псевдогосударства, несостоявшиеся государства и страны-изгои. Столкнувшись с такими противниками, которые скрываются, например, под лозунгами джихадизма, действуют изнутри и извне, на неизученных пространствах, самый мощный западный альянс обнаружил необходимость новых стратегий и новых методов определения реальных угроз.

Странам НАТО следует задуматься, быть ли альянсу наступательным оружием в глобальной идеологической войне (под лозунгом «тотальной демократии») или выполнять региональные (трансатлантические) оборонительные функции, для которых он и был создан. В конце концов демократизация не является фундаментальной целью Североатлантического блока.

Наивная убежденность американских неоконсерваторов и интервенционистов в том, что делегитимация авторитарных режимов принесет человечеству счастье посредством переноса универсальных демократических моделей, к сожалению, ведет к усугублению хаоса и конфликтов. Это показали последствия «арабской весны» и различных «цветных революций». Даже если авторитарные режимы в Москве или Пекине утратят легитимность, им на смену необязательно придут демократии. Потому что демократия не является в современном мире универсальной ценностью или единственной политической моделью. Геополитически она также не предопределена.

Многие азиатские страны доказали возможность постепенных преобразований, которые не всегда ведут к воспроизведению западных образцов, но способствуют эволюционному восстановлению политических отношений и обретению властью новых форм социальной легитимности (как в Японии, Южной Корее, Малайзии, Индонезии, Турции, на Тайване и Филиппинах). В некоторых регионах, например в Латинской Америке, волны демократизации часто вызывали активное противодействие. Экономические кризисы и политические противоречия, сопровождающие системные преобразования, показывают, что население многих стран еще долго будет воспринимать демократию через призму страха перед обрушением уровня жизни, а также негативного опыта самих западных держав, переживающих экономические, демографические или миграционные кризисы.

Уклоняясь от определения своего цивилизационного противника (терроризм – лишь его инструмент), Запад совершает серьезную ошибку, и воспроизводит стратегическую нацеленность на Россию. Фактов, подтверждающих, что Москва намерена объявить войну Западу, нет. Россия, безусловно, не откажется от своего геополитического статуса и будет решительно защищать интересы безопасности. Тот, кто не хочет этого понимать, выбирает бессмысленную конфронтацию с Москвой. Руководствуясь старыми предрассудками, Североатлантический альянс под влиянием Вашингтона предпочел расширение на восток, вступив в борьбу за постсоветское пространство. Это вызвало антагонизм России по отношению к Европе и, что еще хуже, дестабилизировало и ослабило способность эффективно противодействовать угрозам цивилизационного характера.

Время идеологических крестовых походов во имя демократии и прав человека заканчивается. Неолиберальная доктрина на спаде, капитализм вступил в стадию повторяющихся кризисов и отсутствия перспектив, особенно с точки зрения тех, кто отвергнут или исключен. Понимание ценностного многообразия и признание системных различий – первый шаг для членов НАТО на пути к строительству modus vivendi с такими странами, как Россия или Китай. От мирных отношений с ними зависит стабильность мирового порядка. Нужно отказаться от наступательных стратегий на постсоветском пространстве и принять идею нового добрососедства между государствами на восточной границе НАТО и России. Стороны должны рационально развивать и свой потенциал сдерживания, чтобы избежать соблазна совершить неожиданное нападение, но это не означает отказа от совместного решения многочисленных общих проблем путем диалога и компромиссов.

Такая политика потребует от НАТО глубокой, кардинальной переоценки, и в первую очередь отказа от дальнейшей экспансии на восток. Для Польши и стран Балтии, выбравших конфронтацию с Россией, это станет сложно преодолимым психологическим барьером, особенно после того как эти государства встали на сторону Украины в конфликте с Россией, лишив себя пространства для маневра, которое понадобится в случае смены приоритетов. Но когда восприятие угрозы в Европе изменится, возможно, им удастся приспособиться к новым условиям без истерии, как это было в период разрядки. Пока для таких изменений нет эмоциональных и личностных оснований, но усугубление миграционного кризиса и проблем энергетической безопасности очень скоро потребует адекватных мер.

Сейчас время работает против НАТО, потому что альянс не в состоянии пересмотреть свой ошибочный анализ источников угроз. Пропагандистские тезисы, что «Путин играет мускулами» и «агрессивность России растет», лишь повышают градус эмоций и ведут к эскалации напряженности. Такая ситуация отвечает интересам США, стремящихся сохранить глобальную гегемонию, основанную на догме времен холодной войны о необходимости защищать «свободный» мир от произвольно выбранных противников. Это отвлекает внимание от поражений Соединенных Штатов в разных уголках мира, пока Вашингтон пытается сдерживать амбиции России и Китая и контролировать мировую торговлю энергоресурсами. Но в итоге Запад окажется в конфронтации со многими потенциальными союзниками в противодействии угрозам экстремистов.

После деструктивного опыта нарушения международного права самими Соединенными Штатами НАТО нужно заняться переоценкой ключевых стандартов, лежащих в основе мирового порядка. В первую очередь восстановить веру в верховенство международного права, которое подразумевает обязательства каждого государства соблюдать обычные и договорные нормы, в особенности императивные нормы и принципы Устава ООН.

Один из ключевых принципов – невмешательство во внутренние дела, подразумевающее уважение компетенций власти и автономности принятия решений отдельных стран, в особенности когда речь идет об их юрисдикции. Однако в рамках альянса непонятно, как отделить национальные политические интересы от союзнической солидарности и контроля. Когда и как позволительно давать инструкции другим государствам по поводу внутреннего политического выбора и необходимых реформ? Интервенции в любой форме нарушают классический принцип суверенного равенства государств. Поэтому союзники не имеют права оказывать давление с целью подчинить своим интересам суверенные страны. Они также не правомочны использовать прямое или косвенное содействие (террористического, подрывного, дискредитирующего или иного характера) для свержения политических режимов. В конце концов «цветные революции» не входят в число инструментов оборонительного альянса, а геополитическая экспансия ограничена интересами безопасности других участников международных отношений.

Угроза ослабления альянса

Заключая союзы, страны расширяют возможности реализовывать свои внешнеполитические и военные цели. Уровень безопасности повышается, как и уверенность в том, что в случае прямой угрозы их не бросят. Но чтобы защита союзников была эффективной, необходима общность интересов. В первую очередь речь идет об одинаковом восприятии источников угроз и уверенности в том, что жизненно важные интересы участников будут отстаиваться коллективными усилиями. Однако общность внутриблоковых интересов подрывается большим числом участников и многообразием их ожиданий. Адам Бромке сформулировал это следующим образом: союзники с разным статусом «хотят извлечь максимальную выгоду, заплатив минимальную цену. Слабый партнер нацелен на получение максимальных гарантий безопасности, минимизировав ограничения своей свободы в реализации собственной политики. Сильная страна стремится взять на себя минимальные обязательства по отношению к слабому партнеру, максимально контролируя его действия». Компромисс между двумя противоречащими тенденциями определяет характер альянса – будет ли он тесным и длительным или непрочным.

Безопасность небольших государств всегда зависит от гарантий, предоставляемых крупными державами. Последние способны обходиться без союзников, но для небольших стран единственная возможность защитить свои ключевые интересы – заключить союз с сильными. Они хотят непосредственного военного присутствия защитников, которое становится стимулом для их армий и политиков, позволяя участвовать в совместных учениях или консультациях по различным вопросам.

Страны, вносящие реальный вклад в эффективное функционирование альянса, называются его опорами. Те, кто пользуется защитой патронов, – просто клиенты. Чем прочнее связи между патронами и клиентами, основанные на общности угроз, тем эффективнее альянс. Но если восприятие угроз патроном и клиентом различаются, возможны два сценария. Клиент, ощущающий угрозу, становится все более зависимым от патрона. Или неуверенный, ощущающий угрозу патрон может потерять контроль над клиентом, несмотря на предоставленную помощь. Такая ситуация чревата распадом или перераспределением сил в альянсе (скажем, двустороннем), как случилось с Египтом в 1970-е годы. Интересен вариант Румынии в бывшем восточном блоке – несмотря на серьезную зависимость от СССР, страна пользовалась определенной свободой и проводила собственную политику по многим вопросам, например, в отношениях с Израилем, арабскими странами или Движением неприсоединения. Поведение Израиля, в свою очередь, показывает, что помощь, полученная от Вашингтона (по двусторонним договоренностям), не мешала ему предпринимать собственные инициативы. Об этом примере стоит помнить, учитывая частые сравнения Израиля и Польши, которая, мол, призвана выполнять роль форпоста в отношениях с Россией, как Израиль – в отношениях с арабскими странами и Ираном.

Лидеры альянса требуют абсолютной лояльности и преданности от небольших государств в обмен на свою помощь и защиту. История альянсов в Европе, с покупкой расположения патронов и нередко циничного культивирования чувства благодарности у более слабых, доказывает значимость экономической взаимозависимости как рычага для повышения эффективности. Можно сказать, что именно по этим причинам Западная Европа, чтобы сохранить высокий уровень жизни и экономический рост, отказалась от геополитической субъектности. Иерархический характер союза с Америкой и суперподчинение лидеру позволили снять ответственность за международную безопасность с плеч европейских политиков.

Качество руководства альянса всегда зависит от способности и решимости лидера защищать общие интересы. Богатая держава оказывает помощь союзникам и берет на себя ответственность за поддержание готовности к выполнению боевых задач коалиции без ущерба для собственного развития, в то время как слабеющая держава старается переложить затраты на небольшие государства. Как отмечалось выше, падение престижа и ослабление мощи Соединенных Штатов начинают негативно сказываться на других участниках НАТО и блока в целом. Поэтому во время недавней президентской кампании в США так много говорилось о необходимости восстановить волю к действию и чувство уверенности. Ослабление лидера требует консолидации против четко определенного противника. Поэтому Владимир Путин служит главным объектом пропаганды, хотя возникают угрозы совсем иного характера. Но чтобы сопротивляться «путинофобии», сегодня необходима особая интеллектуальная смелость. А между тем наиболее серьезную опасность представляют не стабильные автократии, а несостоявшиеся государства, на территории которых разрастаются явления, несущие угрозу всему цивилизованному миру (системные патологии, террористические армии, массовый исход населения).

Более важная тема, чем интервенции во имя распространения демократии и защиты прав человека, – ответственность за восстановление разрушенных государств, чтобы смягчить радикальные настроения среди обездоленных. Важно уменьшить миграционную нагрузку, подрывающую стабильность евроатлантической зоны. НАТО не угрожает агрессия. Опасность со стороны России скорее обусловлена неправильным восприятием и навязчивой идеей о «бандитском» поведении Путина. Главная проблема связана с отсутствием эффективной защиты западных культурных и цивилизационных достижений и необходимостью создать условия для реализации стратегических целей сотрудничества между членами сообщества.

Пример конфликта на Украине в 2013–2014 гг. и продолжающаяся деградация украинской государственности показывают, что НАТО концептуально и логистически не готова предотвращать кризисные ситуации вблизи своих границ, сдерживать конфликты, угрожающие перерасти в войну, или стабилизировать обстановку после конфликта. Лозунги о необходимости сочетать политические и военные шаги, которые провозглашались много лет, забыты, а идея сотрудничества в целях безопасности, предполагающая контакты со странами и организациями, даже если они занимают иную позицию, канула в Лету. Осенью 2013 г. превентивные дипломатические шаги закончились провалом – Запад решил воспользоваться ситуацией и ускорить вовлечение Украины в сферу Евросоюза. То, что такие действия вызовут недовольство России, можно было прогнозировать, но, как видим, США действительно были настроены на негативный сценарий. Был создан противник, чтобы консолидировать НАТО и вдохнуть в нее новую жизнь.

В любом альянсе есть две ловушки – слабого и сильного союзника. Первая подразумевает риск для крупных держав, прежде всего для лидера блока, оказаться втянутыми в конфликты из-за безответственной политики небольших государств. В НАТО такой непокорной сейчас стала Турция, амбиции которой на Ближнем Востоке (конфликты с региональными соперниками – Ираном, Саудовской Аравией, Израилем и особенно с Россией) опасны возможностью эскалации напряженности, которая затронет весь альянс. Точно так же антироссийские фобии в Польше и прибалтийских государствах и их стремление к размещению баз НАТО на своей территории чреваты вовлечением крупных держав альянса, прежде всего Германии и Франции, в конфронтацию с Россией.

Ловушка сильного союзника касается стран-клиентов, зависящих от флагмана альянса. Небольшие страны часто становятся жертвами иллюзорной уверенности в наличии «особых» отношений с государством-лидером, что якобы делает их равноправными партнерами. Но на самом деле асимметрия интересов и существенное различие потенциалов ведет к тому, что более сильный продвигает собственные цели за счет слабых. Если у слабых хватает смелости и решимости, они могут призвать сильного союзника пойти на уступки, рискуя быть обвиненными в отсутствии лояльности и преданности. Страх перед подобными упреками парализует волю политиков, считающих потерю расположения могущественного защитника самым главным риском, в том числе для себя лично.

В качестве примера можно привести польско-американские отношения после 1989 года. Ни одна правящая группа не решилась назвать цену, которую Варшава заплатила за безусловную поддержку Вашингтона. Польские политики, независимо от идеологической принадлежности, стали заложниками убеждения, что любое выступление против США будет означать возвращение к аффилированности с Россией. В политических кругах и СМИ была создана такая атмосфера, что у Польши просто не осталось пространства для маневра в отношениях с Соединенными Штатами. К примеру, польские правительства долгое время клали под сукно вопрос о смягчении визовых требований для граждан Польши, отправляющихся в США, что можно считать проявлением глубокой неравновесности в отношениях. Правящая элита не сумела побороть комплекс неполноценности и не понимает, что требуются прагматические, а не идеологические аргументы.

Запад и его крупнейший альянс нуждаются в обновлении лидерства. В свете нынешних и будущих угроз международной безопасности НАТО нужна новая стратегия, которая позволит отказаться от максималистских задач идеологического характера и даст возможность сосредоточиться на стабилизационных операциях. Североатлантический блок не сможет восстановить свою оборонительную роль, не прекратив повсеместно защищать интересы державы-гегемона. Не удастся сочетать функции оборонительного альянса с территориально ограниченными обязательствами и задачи института глобальной безопасности с экспансионистскими амбициями.

На фоне кризиса западных ценностей стоит задуматься, выдержит ли евроатлантическое сообщество испытание быстро меняющимися международными реалиями. Пока члены НАТО действуют как клиенты лидера-гегемона и не могут сообща выступить против его идей об устройстве мира, альянс будет оставаться инструментом экспансионистской и милитаристской политики, находясь в зависимости от большого капитала и оружейного лобби за океаном. Пора вернуться к уважению исторического суверенитета и геополитической идентичности соседних стран. НАТО не может оказывать давление на государства, не готовые сделать осознанный выбор своей принадлежности к кому-то на международной арене. Пример Украины особенно показателен. Многочисленные пороки в политической и экономической сферах (кумовство, кланово-феодальные связи, политическое покровительство, откаты, отчуждение общественных институтов, клептократия) ведут к предательству ценностей, проповедуемых Западом, а не приближают к ним. Чем быстрее Запад осознает необходимость пересмотра существующей стратегии, тем быстрее мир освободится от призрака глобальной катастрофы.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 3 июля 2017 > № 2258197 Станислав Белень


Россия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 3 июля 2017 > № 2258195 Дмитрий Ефременко

На реках Вавилонских

Ближневосточный миропорядок в состоянии полураспада

Дмитрий Ефременко – доктор политических наук, заместитель директора Института научной информации по общественным наукам РАН.

Резюме Момент, когда Москва могла ориентироваться на «стратегии выхода», похоже, в прошлом. Гарантировать мирное урегулирование сирийского конфликта или хотя бы обеспечить устойчивое перемирие теперь невозможно без существенного военного присутствия России.

Минуло более века с тех пор, как державы Антанты произвольно поделили обширные территории Османской империи на зоны собственного послевоенного доминирования. Соглашение Сайкса–Пико положило начало выкраиванию на Ближнем Востоке государственных образований, разрезавших ареалы проживания арабов и тюрок, курдов и ассирийцев, суннитов и шиитов, христиан и иудеев… Границы перекраивались затем многократно, причем константой оставалась вовлеченность в эти процессы великих держав. Но, несмотря на искусственность границ и высокий внутренний конфликтный потенциал, ближневосточное мироустройство функционировало почти столетие (если брать за точку отсчета Севрский мирный договор 1920 г.), а созданные в его рамках государства развивались иногда достаточно успешно. Качество управления и функциональность государств, однако, никогда не достигали высокого уровня, а способность противостоять центробежным тенденциям обеспечивалась жесткими, в ряде случаев – откровенно репрессивными режимами. Но американская интервенция в Ирак с целью свержения Саддама Хусейна и «арабская весна» создали настолько мощную турбулентность, что ближневосточный миропорядок затрещал по швам, а Ирак, Сирия, Ливия и Йемен оказались на грани распада.

Парадокс в том, что краха существующих государств Ближнего Востока не хочет почти никто. И дело не только в защите важнейших принципов суверенитета и территориальной целостности, но и в том, что распад нынешнего регионального устройства порождает слишком много угроз и для соседних государств, и для более удаленных держав. Однако вместе с рисками неизбежно появляются новые геополитические возможности. И во всех столицах, где заявляют о приверженности территориальной целостности Сирии, Ирака, Йемена, Ливии и других стран региона, эти возможности просчитывают. В частности, калькулируются варианты, когда процессы хаотизации и внутреннего противостояния наберут такую силу, что их блокировка извне окажется заведомо неэффективной, а сторонние игроки предпочтут на время «умыть руки». В числе лежащих на переговорном столе вариантов деэскалации сирийского кризиса – обособление неподконтрольных правительству в Дамаске территориальных анклавов, которым могут быть предоставлены гарантии безопасности со стороны международных посредников.

Сегодня достаточно высока вероятность того, что военный разгром формирований запрещенной в России террористической группировки «Исламское государство» (ИГ), в частности, освобождение Мосула, Ракки и других захваченных экстремистами территорий Ирака и Сирии, окажется катализатором окончательного распада ключевых государств арабского Машрика. В этом смысле происходящую сейчас реконфигурацию внутренних и внешних сил, прямо или косвенно вовлеченных в конфликты в регионе, можно рассматривать и как подготовку к более масштабным трансформациям.

Америка возвращается

На протяжении последних полутора лет динамика вооруженного конфликта в Сирии и – шире – геополитических процессов на Ближнем Востоке претерпела радикальные изменения в результате операции Военно-космических сил России, направленной на поддержку правительственных войск. К концу лета 2016 г. начал складываться новый формат взаимодействия между Россией, Турцией и Ираном, основной задачей которого стало согласование позиций сторон по вопросам урегулирования сирийского конфликта и координации усилий по борьбе с запрещенной в России террористической группировкой «Исламское государство» (ИГ). В условиях снижения активности США на сирийском направлении, что во многом было обусловлено предвыборной ситуацией и неожиданной победой Дональда Трампа, треугольник «Россия–Турция–Иран» перешел из разряда гипотез в политическую реальность, а результатом стало начало переговорного процесса в Астане, дополняющего Женевские переговоры. В контексте взаимодействия между Россией, Турцией и Ираном следует рассматривать и успешное завершение операции Сирийской Арабской Армии (при поддержке России и Ирана) по вытеснению из Алеппо вооруженных группировок антиасадовской оппозиции, и формирований ИГ из г. Эль-Баб силами Свободной Сирийской Армии, опирающейся на поддержку Анкары. За исключением усилий, направленных на полное уничтожение ИГ, интенсивность вооруженного противостояния в Сирии значительно снизилась.

Приход в Белый дом 45-го президента США Дональда Трампа сопровождался надеждами на формирование широкого фронта сил во главе с Америкой и Россией, который сумеет в сжатые сроки завершить военный разгром ИГ. Однако эти надежды по меньшей мере преждевременны. Достижение договоренностей с Россией было заблокировано вследствие ожесточенной информационной кампании по обвинению окружения нового президента в «неподобающих» связях с Москвой. Вместе с тем Вашингтон предпринял действия, показывающие, что Америка «весомо, грубо, зримо» возвращается в Ближневосточный регион.

Трамп предпочел, чтобы возвращение было обставлено максимально эффектно – ракетным ударом по базе ВВС правительства в Дамаске. Достаточно успешно решив этим ударом ряд тактических задач, администрация Трампа тем не менее не только не прояснила, как она собирается одолеть ИГ, но, пожалуй, породила еще больше вопросов относительно долгосрочной стратегии. Тем не менее новая система координат начинает формироваться. В ее рамках важнейшее значение имеет возрождение полномасштабной поддержки Израиля и радикальный пересмотр политики Барака Обамы в отношении Ирана. Между Вашингтоном и Тегераном вновь формируются антагонистические отношения. Собственно, сам удар по авиабазе Эш-Шайрат во многом следует рассматривать в контексте выбора Ирана в качестве основного американского оппонента в регионе. Силы режима Башара Асада рассматриваются как мишень, поскольку новая администрация в первую очередь видит в Дамаске союзника и клиента иранских аятолл. Это, разумеется, серьезный сигнал и для России, которая отреагировала на действия США весьма сдержанно. Сдержанность Москвы не только позволила сохранить каналы российско-американского взаимодействия по проблемам кризисного урегулирования в регионе, но и разработать инициативы, которые, очевидно, учитывают новые подходы администрации Трампа. Однако сами эти подходы могут оказаться весьма проблематичными с точки зрения сохранения государственности Ирака и Сирии.

Американо-иранское противостояние и будущее Ирака

Парадоксальным результатом операции США по свержению режима Саддама Хусейна стало резкое укрепление позиций Ирана как в самом Ираке, так и в регионе Персидского залива. Как справедливо заметил бывший глава немецкого внешнеполитического ведомства Йошка Фишер, «Америка была достаточно сильной, чтобы дестабилизировать существующий порядок в регионе, но недостаточно сильной, чтобы установить новый». Тегеран во многом сумел заполнить этот вакуум. В результате уже в конце правления Джорджа Буша-младшего и особенно при Бараке Обаме сложилось фактическое разделение влияния в Ираке между Вашингтоном и Тегераном. Заключенная в 2015 г. сделка по ядерной программе Ирана не только открыла путь к снятию международных санкций в отношении этой страны, но, как казалось, создала предпосылки для начала диалога между Вашингтоном и Тегераном по вопросам устройства Ближнего Востока, к чему достаточно давно призывали Збигнев Бжезинский, Роберт Гейтс и ряд других ведущих внешнеполитических экспертов Соединенных Штатов.

Сегодня мы наблюдаем новый резкий поворот в американской политике по отношению к Тегерану. Возвращение к курсу на «отбрасывание» и изоляцию Ирана будет означать и попытку разорвать иракский сектор шиитской дуги. Но насколько это возможно? Разумеется, нельзя ставить знак равенства между Ираном и шиитским арабским большинством в Ираке. Последнее не является консолидированным, Тегеран занимает позицию не только союзника и покровителя, но также и своеобразного арбитра по отношению к иракским шиитам. США могут попытаться опереться на какую-либо из шиитских сил в Ираке, но, скорее всего, это приведет к нарастанию внутреннего конфликта между шиитами, в результате чего большинство из них сделает выбор в пользу единоверцев на востоке. Иначе говоря, новая конфронтация с Ираном приведет к тому, что центральное правительство в Багдаде, где преобладают шииты, сначала окажется еще более ослабленным, а затем станет все явственнее сближаться с Тегераном.

Очевидно, что вплоть до разгрома или по крайней мере вытеснения ИГ из Ирака американцы не смогут создать для себя надежную опору среди иракских суннитов. Конечно, Вашингтон может попытаться сформировать новый, постигиловский баланс сил в Ираке, который учитывал бы интересы умеренных суннитов, предоставлял бы им долю влияния в центральном правительстве и контроль над частью территорий, которые пока находятся под властью ИГ. Но эта задача чрезвычайно сложна сама по себе, даже без отягощения антииранскими установками. Собственно, очередная задержка наступления на Мосул связана не столько с военно-тактическими и гуманитарными соображениями, сколько с острыми противоречиями вокруг того, кто займет и будет контролировать этот город. Стремление США ослабить иранское влияние и укрепить позиции суннитов с достаточно высокой степенью вероятности приведет к подрыву позиций правительства Хайдара аль-Абади. Основной оппонент нынешнего правительства в Багдаде – бывший премьер-министр Ирака Нури аль-Малики, несмотря на усилия сформировать вокруг себя новую, достаточно широкую коалицию, остается фигурой, провоцирующей противоречия между основными конфессиональными и этническими группами.

Не завершив разгром ИГ и провозглашая курс на «отбрасывание» Ирана, американцы делают все более призрачным сохранение единства Ирака. И ключом к будущему не только этого государства, но и всего Большого Ближнего Востока становятся курды. Сегодня именно курды в Ираке и Сирии являются наиболее ценными союзниками Соединенных Штатов в борьбе против ИГ. Иракский Курдистан с 1991 г. остается важнейшим форпостом американского присутствия в Месопотамии. Союз между США и иракскими курдами обеспечил последним сначала выживание (при Саддаме Хусейне), а затем автономный статус, близкий к фактическому суверенитету, и ряд экономических преимуществ. При этом Вашингтон удерживал иракских курдов от провозглашения полной независимости. Однако теперь, после изменения приоритетов американской политики в этом регионе, ситуация становится чрезвычайно благоприятной для достижения Иракским Курдистаном суверенитета. Подталкивать к форсированию независимости иракских курдов будет и то обстоятельство, что сейчас под их контролем находятся многие спорные территории, в том числе и крупнейшие нефтяные месторождения Киркука. Вполне возможно, что уже через несколько месяцев ситуация в Ираке начнет меняться не в пользу курдов.

В связи с этим с полной серьезностью следует рассматривать заявление президента Иракского Курдистана Масуда Барзани о проведении в ближайшие месяцы референдума о независимости. По всей видимости, взаимопонимание по этому вопросу практически достигнуто между двумя основными партиями Иракского Курдистана и стоящими за ними племенами Барзан и Талабани. Центральному правительству в Багдаде, скорее всего, придется принять итоги референдума, поскольку для этого есть конституционные основания. Но оспариваться могут границы независимого Курдистана, так как, согласно действующей Конституции Ирака, курдская автономия локализована в провинциях Дохук, Хавлер (Эрбиль), Сулеймани и Халабджа. Принадлежность Киркука остается открытым вопросом по причине огромной ценности этого нефтеносного региона, а также из-за смешанного этнического состава населения. Идея провозгласить Киркук столицей Иракского Курдистана популярна у курдов, но ее практическое воплощение может привести к новой конфронтации между Демократической партией Курдистана (Барзани) и Патриотическим союзом Курдистана (Талабани), контролирующим этот город. Возможность того, что Багдад даже после разгрома ИГ попытается силой вытеснить курдов из Киркука, представляется маловероятной.

Соединенные Штаты официально поддерживают территориальную целостность Ирака. Однако при Трампе готовность Вашингтона инвестировать значительные ресурсы и влияние в предотвращение распада Ирака, скорее всего, будет куда меньшей, чем при Обаме и Буше-младшем. Следует учесть, что, с точки зрения Израиля, к голосу которого более чем внимательно прислушиваются в Вашингтоне, появление курдского государства является желательной опцией. Если лидеры Иракского Курдистана сумеют выбрать правильный момент для референдума и провозглашения независимости, то США, скорее всего, признают распад Ирака свершившимся фактом и сосредоточат внимание на закреплении своих доминирующих позиций в новом государстве Машрика. В случае дальнейшего укрепления иранского влияния в Багдаде именно Курдистан останется важнейшим американским плацдармом на территории, в настоящий момент входящей в состав Ирака.

Основную угрозу независимости любой части Большого Курдистана представляет Турция. Однако, если независимость будет провозглашена Эрбилем, Анкара едва ли решится на ее силовое подавление. Пешмерга – серьезная сила, и развязывание полномасштабной войны против иракских курдов неизбежно приведет к дестабилизации в Турецком Курдистане, а также вовлечению в конфликт курдов сирийских. По всей видимости, и США, и Россия используют свое влияние, чтобы удержать Реджепа Тайипа Эрдогана от чрезмерно жесткой реакции на появление первого курдского независимого государства. В то же время Турцию и Иракский Курдистан связывает нефтяной бизнес, который может стать еще более прибыльным в случае его полной легализации на уровне межгосударственного торгового взаимодействия. Разумеется, для успокоения Эрдогана лидерам Иракского Курдистана вновь придется отмежеваться от Рабочей партии Курдистана и вообще от идеи собирания курдских земель. От этих заверений, впрочем, сама курдская ирредента никуда не исчезнет.

Провозглашение независимости Иракского Курдистана (условно это государство можно называть Южным Курдистаном), с одной стороны, будет означать крах регионального устройства, начало которому было положено договором Сайкса–Пико. С другой стороны, уже в среднесрочной перспективе Южный Курдистан может стать фактором нового регионального равновесия, своеобразным балансиром, предотвращающим чрезмерное усиление как Турции, так и Ирана. В этом смысле появление Южного Курдистана может рассматриваться позитивно и с точки зрения Москвы.

Положение суннитов в Ираке выходит на первый план в связи с приближающимся поражением ИГ. Отделение от Ирака контролируемых курдами территорий приведет к тому, что доля шиитов среди населения оставшейся части страны возрастет еще больше. Соответственно, предпочтительным для шиитов окажется государственное устройство, исключающее территориальное деление по религиозным и этническим признакам. Суннитам будут предлагаться посты в центральном правительстве (возможно, по принципу квотирования) независимо от того, кто из шиитских политических лидеров будет его возглавлять. Могут быть скорректированы договоренности о распределении других значимых постов. В частности, должность президента, закрепленная в настоящее время за курдами, может стать частью «суннитской квоты». Но этот компромиссный вариант будет испытываться на прочность с обеих сторон. Радикальные шиитские группы продолжат настаивать на максимальной реализации преимуществ, связанных с доминированием шиитов. В свою очередь, многие сунниты потребуют контроля над населенными пунктами и территориями, где сохраняется их преобладание. Причем маловероятно, что сторонники создания «суннистана» ограничатся только политической борьбой. Если же власти в Багдаде смирятся с обособлением суннитских территорий, то это откроет путь к окончательному распаду Ирака.

Внешние силы, безусловно, окажутся вовлечены в эти процессы, причем основное противостояние развернется между Ираном и аравийскими монархиями; существенный вклад в динамику конфликта также внесут США и Турция. Что касается России, то в ее интересах укрепление политического, экономического и военно-технического сотрудничества с правительством в Багдаде, а также с автономным (сегодня) либо независимым Южным Курдистаном. Москве нежелательна прямая вовлеченность в процессы, результатом которых может стать появление «суннистана» на территории Ирака. В то же время уже сейчас важно поддерживать каналы коммуникации с теми суннитскими силами в Ираке, которые заинтересованы в поиске политических решений существующих проблем.

Территориальное обособление суннитов в Ираке, конечно, затронет Москву, но не напрямую, а через Сирию. Появление «суннистана» аукнется и в других частях Машрика и Аравийского полуострова. Но появится ли вместо нынешней карты Большого Ближнего Востока что-нибудь вроде карты полковника Петерса? Здесь надо исходить из того, что проведение границ в соответствии с этноконфессиональным делением возможно, когда ведущие внутренние и международные акторы не готовы привлечь необходимое количество ресурсов для противодействия такому сценарию. Специфика ситуации вокруг Ирака состоит в том, что основные игроки едва ли захотят в ближайшее время аккумулировать и задействовать ресурсы, достаточные для предотвращения его частичного или полного распада. Ситуация в Сирии имеет ряд существенных отличий хотя бы потому, что крупные внешние игроки уже вложили в поддержку противоборствующих сторон значительные средства для достижения своих геополитических целей.

Сирийские альтернативы

Подобно тому как освобождение Мосула станет рубежом для определения будущего Ирака, контуры будущего Сирии начнут проявляться после освобождения от ИГ Ракки и других сирийских территорий, контролируемых этой экстремистской группировкой. Хотя органы управления ИГ уже передислоцированы из Ракки в окрестности Дейр-эз-Зора, ее взятие будет иметь большое политическое и символическое значение. Судя по всему, между США и Россией достигнуто принципиальное понимание, что освобождение Ракки пройдет под американским контролем. Соответственно, за Вашингтоном остается и выбор ударной силы, которой предстоит вести действия «на земле». И основная ставка, похоже, сделана на сирийских курдов. А это, в свою очередь, задает серьезные ограничения для американо-турецкого взаимодействия в Сирии и в регионе в целом.

Такой выбор Вашингтона вполне приемлем для Москвы, поддерживающей с сирийскими курдами рабочее взаимодействие и выступающей за предоставление конституционных гарантий автономного статуса подконтрольных им территорий. При молчаливом согласии Соединенных Штатов и России курдские районы могут быть объединены в один массив. В то же время международные игроки в обозримом будущем не поддержат независимость Рожавы либо ее объединение с Иракским Курдистаном. Рожава может стать очень важным фактором стабилизации в Сирии, выступив заодно и фактором сдерживания для неoосманистских устремлений руководства Турции.

Скорее всего, после вытеснения ИГ из Ракки контроль над этим городом и частью прилегающих территорий будет передан одной или нескольким суннитским группам, выступающим против Башара Асада. К этому моменту должны проясниться и перспективы реализации договоренностей относительно создания зон деэскалации в Сирии. Дальше события могут развиваться по четырем сценариям:

Резкое возрастание интенсивности конфликта, перегруппировка сил и формирование широкой коалиции, направленной на свержение режима Асада.

Поддержание тлеющего конфликта, в котором будут сковываться силы режима Асада, противостоящих ему суннитских группировок, Ирана и «Хезболлы», России, Турции, аравийских монархий.

Новые усилия по урегулированию конфликта, основой которых станет согласование принципиальных позиций сначала Москвой и Вашингтоном, а затем и другими внутренними и внешними акторами.

Молчаливое согласие основных игроков на распад Сирии вслед за возможным распадом Ирака.

Первый вариант будет означать разрастание кризиса вплоть до большой региональной войны, поскольку широкая антиасадовская коалиция практически неизбежно вступит в противостояние с Ираном и Россией. Второй вариант гораздо менее рискован и для США, и для Израиля, хотя в его рамках тоже неизбежны обострения и перегруппировки сил. Кроме того, он не дает никаких гарантий от реинкарнации ИГ или ей подобных террористических структур.

Поиск политического решения может дать результаты, если контуры компромисса согласуют Москва и Вашингтон, причем в случае российско-американского диалога речь должна идти не только о Сирии, но обо всем Ближневосточном регионе. Также весьма вероятно, что формула компромисса включит договоренности, связанные с российскими и американскими интересами в других регионах мира. Следует, однако, учесть, что достижение договоренностей между Москвой и Вашингтоном – необходимое, но недостаточное условие для прорыва в мирном урегулировании сирийского кризиса. Оборотной стороной многополярного мира является то, что даже согласие между США и Россией не гарантирует достижения желаемого ими результата в такого рода региональных конфликтах.

В общих чертах политическое решение сирийского кризиса может состоять в выработке такой формулы политического устройства, распределения сфер экономического влияния и решения проблем безопасности, которая позволит обеспечить длительное мирное сосуществование различных этноконфессиональных групп при широкой автономии контролируемых ими территорий и инклюзивном характере центрального правительства. Здесь, в частности, можно использовать опыт Таифской «Хартии национального примирения», положившей конец гражданской войне в Ливане, а также Конституции Ирака 2005 года. Однако в случае с современной Сирией более высока непосредственная вовлеченность в конфликт таких игроков, как Россия, США, Иран, Турция, аравийские монархии. Соответственно, сирийское урегулирование потребует компромисса относительно характера их дальнейшего присутствия в стране, если все-таки удастся сохранить хотя бы формальное единство Сирии. Можно предположить, что та или иная форма присутствия части этих внешних игроков станет одним из элементов системы гарантий безопасности для различных сторон сирийского конфликта, причем создание зон деэскалации, фактически неподконтрольных центральному правительству, все процессы существенно ускорит. Территориальная конфигурация, очевидно, будет меняться, но уже сейчас можно ожидать, что американцы закрепятся в сирийском Курдистане, россияне – на средиземноморском побережье и на территориях с преобладанием алавитов, турки – в провинции Идлиб. Ключевой вопрос – военное присутствие в Сирии подразделений Корпуса стражей исламской революции и отрядов «Хезболлы». Для администрации Трампа, Израиля, Саудовской Аравии это неприемлемо, для Турции – весьма нежелательно. Вместе с тем для правительства Башара Асада именно эти силы служат надежнейшей опорой.

Если здесь в принципе возможен компромисс, заключаться он может в том, что роль основного гаранта для алавитов и контролируемых ими политических и силовых структур перейдет к России. Добровольный или вынужденный какими-либо чрезвычайными обстоятельствами уход России из Сирии означал бы возникновение вакуума силы, который постараются заполнить США, Турция, страны Залива, с одной стороны, и Иран – с другой. Негативные последствия для всего региона не заставят себя ждать. Иначе говоря, момент, когда Москва могла ориентироваться на разработку и реализацию «стратегии выхода», похоже, остался в прошлом. Гарантировать мирное урегулирование сирийского конфликта или по крайней мере обеспечить достаточно устойчивое перемирие теперь практически невозможно без существенного военного присутствия России.

Долгосрочное нахождение в Сирии российской военной группировки более приемлемо для Турции и Израиля, чем иранское присутствие. Вместе с тем только российское присутствие позволит обеспечить приемлемое для Ирана соотношение сил в Сирии, если под давлением других игроков и внутренних проблем ему придется отказаться от дислокации в Сирии собственных формирований и отрядов «Хезболлы».

Вопрос о судьбе Башара Асада способен затянуть переговорный процесс на неопределенный срок. Однако в конечном счете только его цивилизованное решение откроет путь к созданию инклюзивного центрального правительства в Сирии. В настоящий момент лишь Россия и Иран, действуя совместно, в состоянии продиктовать Асаду, сколь долгим может быть его нахождение у власти и как оно должно завершиться. Убедить Тегеран поддержать в этом Москву можно, если иранские лидеры увидят возможности обеспечить свои интересы при появлении новых фигур в сирийском руководстве. В целом Иран в Сирии стоит перед серьезной дилеммой. В Тегеране, разумеется, хотели бы закрепления нынешнего положения вещей, при котором иранское влияние в той или иной мере распространяется на Ирак, Сирию, Ливан и Йемен как составляющие единого «фронта исламского сопротивления». Естественно, там были бы не прочь увидеть укрепление позиций последователей шиитской ветви ислама на Аравийском полуострове, основным препятствием чему служит монархия Саудитов. Но в то же время острой проблемой становится перенапряжение сил, необходимых для достижения этих целей. Если, несмотря ни на что, Тегеран сделает ставку на сохранение и даже расширение военного присутствия в Сирии (включая создание военно-морских баз на средиземноморском побережье), в конечном итоге он может оказаться в опасной изоляции. Альтернатива состояла бы в получении гарантий политического влияния в Дамаске при одновременном выводе сил Корпуса стражей исламской революции, других вооруженных подразделений и отрядов «Хезболлы» с территории Сирии. Приемлемые для Ирана политические руководители в Дамаске должны сохранить силовые рычаги. Если говорить по существу, то речь идет о недопущении политически мотивированного переформирования эффективных в военном отношении подразделений Сирийской Арабской Армии (включая вновь создаваемый 5-й штурмовой корпус), «Республиканской гвардии», а также служб безопасности, где доминируют алавиты. По всей видимости, именно это будет «красной линией» и, соответственно, ценой, которую придется заплатить противникам режима в Дамаске, если они действительно стремятся к политическому урегулированию и сохранению территориальной целостности Сирии.

Распад Сирии будет означать признание ведущими акторами двух невозможностей – победы какой-либо из сторон конфликта и нахождения взаимоприемлемой формулы мирного сосуществования представителей основных этноконфессиональных групп. При этом присутствие внешних сил в различных частях нынешней Сирии сохранится и после ее фактического распада.

Частичная дезинтеграция соседнего Ирака (отделение Курдистана) может послужить внешним фактором разрушения Сирии, но по-настоящему серьезной проблемой станет обособление «суннистана» на территории Ирака. Вслед за этим резко возрастет вероятность его объединения с частью подконтрольных суннитским формированиям областей Сирии, причем конфигурация нового образования может практически совпасть с конфигурацией территории, подконтрольной ИГ до начала наступления на Мосул и Ракку. Но даже если мировое сообщество признает распад Сирии свершившимся фактом, относительное умиротворение будет достигнуто лишь на части ее территории. «Суннистан» будет претендовать на Дамаск и Алеппо, а внешнее давление на «алавистан» не спадет до тех пор, пока там будет сохраняться значительное иранское военное присутствие. Наконец, после краха Сирии трудно будет остановить распространение цепной реакции распада на Ливан и Иорданию, а также на Аравийский полуостров. Под угрозой дестабилизации окажутся турецкий Курдистан и иранские провинции с высокой долей курдского, азербайджанского и арабского населения.

Баланс сотрудничества/соперничества между Россией, Турцией и Ираном

В этом контексте стоит вновь взглянуть на перспективы трехстороннего взаимодействия Москвы, Тегерана и Анкары. Уровень сотрудничества, который они продемонстрировали во второй половине 2016 – начале 2017 гг., может показаться беспрецедентным. Но сама идея такого сотрудничества отнюдь не нова. Так, Исмаил Гаспринский – выдающийся крымско-татарский просветитель и идеолог джадидизма – еще в 1896 г. написал работу «Русско-восточное соглашение», где выдвинул идею позитивного и взаимовыгодного сближения Российской империи как с Турцией, так и с Персией. Исмаил-бей весьма критичен насчет целей Запада: «Действуя то против России, то против мусульман, европейцы в том и другом случае извлекают выгоду и идут вперед… Если же посмотреть, с какой бессердечностью Европа угнетает весь Восток экономически, делаясь зверем каждый раз, когда дело коснется пенса, сантима или пфеннига, то становится очевидным, что Востоку нечего ждать добра от Запада». Гаспринский предлагал достичь соглашения с Османской империей и Персией о создании российских военно-морских баз на Средиземном море и «где-то вблизи» Индийского океана. Для Турции и Персии, по мнению Исмаил-бея, такое соглашение дало бы возможность «спокойнее заняться внутренним возрождением, перенимая формы не с Запада, а из России, как из страны, более близкой им по цивилизации и складу народной жизни».

Спустя 120 лет Россия, Турция и Иран имеют достаточно сложные отношения с Западом, и в этом смысле идеи Исмаила Гаспринского как будто обретают новую жизнь. В определенных обстоятельствах можно ожидать, что отдельные элементы этого дискурса будут воспроизведены в современной политической риторике. Однако реальной основой для формирования треугольника «Россия–Турция–Иран» стало временное сближение разнонаправленных интересов каждой из трех стран, обусловленное совокупностью внутренних и внешних факторов. В конечном счете сплочение России, Турции и Ирана в основном будет происходить не на почве антизападных сантиментов, а возможное разобщение – не в силу внезапно пробудившейся у кого-либо из них любви к ценностям «свободного мира».

Устойчивость «треугольника» в среднесрочной и долгосрочной перспективе далеко не гарантирована. Даже частичное изменение комбинации факторов и условий, способствовавших сближению Москвы, Тегерана и Анкары, может сначала подорвать эффективность трехстороннего взаимодействия, а то и вовсе его разрушить. В частности, достаточно податливой давлению Вашингтона, направленному на подрыв «треугольника», может оказаться Анкара. Если это давление вступит в резонанс с внутренними изменениями, сопровождающими становление персоналистского режима Реджепа Тайипа Эрдогана, то пересмотр позиции Турции приведет к распаду «треугольника».

Вместе с тем ряд важных обстоятельств пока работает на сохранение трехстороннего формата, поскольку альтернативой астанинскому процессу является возобновление с новой силой вооруженной конфронтации в Сирии. Следует к тому же учесть, что вне рамок трехстороннего формата стороны утратят важные механизмы контроля действий друг друга. Дефицит взаимного доверия между Москвой, Анкарой и Тегераном может быть компенсирован при условии, что каждая из сторон предпочтет стратегию, обеспечивающую всем участникам позитивный баланс выигрышей/потерь при сведении сопутствующих рисков к приемлемому уровню.

Цели российской политики в регионе Большого Ближнего Востока

В целом для России актуальным становится переопределение целей своей политики на Большом Ближнем Востоке. Если решение осени 2015 г. о прямой военной поддержке Башара Асада принималось в значительной степени в контексте украинского кризиса и усилий Запада по изоляции России, то в 2017 г. закрепление позиций Москвы в качестве одного из центров силы в регионе может быть отнесено к числу приоритетных задач нашей внешней политики.

Речь идет именно о ключевой позиции, позволяющей оказывать влияние и иметь точки опоры в различных частях региона. Это означает, что Москва не должна рассматриваться только в качестве союзника Башара Асада или негласного покровителя шиитской дуги. Принципиально важно исключить ситуацию, когда действия России будут интерпретироваться как якобы пристрастные по отношению к тем или иным религиозным или этническим группам в регионе. России необходимо сохранить партнерские отношения с Ираном, Турцией, Израилем, Египтом и Иорданией, а также поднять диалог с Саудовской Аравией, Катаром и ОАЭ до уровня партнерства. И, разумеется, достичь приемлемого уровня взаимопонимания с Соединенными Штатами и их основными партнерами по НАТО относительно путей разрешения конфликтов в регионе (включая и координацию действий на случай распада Ирака и Сирии). В сущности, это можно рассматривать как попытку трансформировать треугольник «Россия–Турция–Иран» в многосторонний контур, включающий всех основных акторов Большого Ближнего Востока. Без России эту задачу решить просто невозможно.

Обеспечение длительного российского присутствия в регионе потребует привлечения значительных ресурсов. Очевидно, что России необходимо уравновесить затраты серьезными экономическими преференциями как в самой Сирии, так и в других частях Большого Ближнего Востока, включая участие в послевоенном восстановлении и разработке природных ресурсов. Политические и военно-стратегические достижения нужно конвертировать в экономические дивиденды.

В конечном счете наша политика в регионе должна стать составной частью комплексной стратегии, нацеленной на обеспечение благоприятных условий для развития России в качестве державы, обеспечивающей наряду с Китаем переформатирование геоэкономического и геополитического ландшафта Большой Евразии. Этот процесс связан с сопряжением развития Евразийского экономического союза и китайского проекта Экономического пояса Шелкового пути, расширением Шанхайской организации сотрудничества, выстраиванием в континентальном масштабе транспортно-логистических цепочек и коридоров развития в широтном и меридиональном направлениях. Треугольник «Россия–Турция–Иран» мог бы стать опорой этого процесса на Большом Ближнем Востоке. К тому же заинтересованность стран Ближневосточного региона в мегапроектах, связанных с геоэкономикой Большой Евразии, может стать важным фактором, побуждающим к поиску компромиссов и снижению уровня конфронтации. А Большая Евразия обретет целостность лишь тогда, когда стабилизированный Большой Ближний Восток станет ее органичной частью. Впрочем, последнее обстоятельство предвещает, скорее, новую турбулентность, поскольку глобальные геополитические трансформации неизбежно встретят сопротивление ряда национальных и наднациональных акторов, стремящихся сохранить привилегированные позиции в нынешнем мировом порядке.

Россия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 3 июля 2017 > № 2258195 Дмитрий Ефременко


США. Весь мир > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 3 июля 2017 > № 2258189 Алексей Арбатов

До основания, а затем…

Устарел ли контроль над ядерными вооружениями?

Алексей Арбатов – академик РАН, руководитель Центра международной безопасности Института мировой экономики и международных отношений им. Е.М. Примакова Российской Академии наук, в прошлом участник переговоров по Договору СНВ-1 (1990 г.), заместитель председателя Комитета по обороне Государственной думы (1994–2003 гг.).

Резюме Если откажемся от наработанных за полвека норм и инструментов контроля над ядерным оружием, останемся у разбитого корыта. Необходимо срочно спасать эту сложную и бесценную конструкцию и, опираясь на такой фундамент, продуманно ее совершенствовать.

Противостояние России и Запада и начало нового цикла гонки вооружений вернули проблемы ядерного оружия на авансцену мировой политики после двадцати лет забвения. Администрация Дональда Трампа не считает приоритетом прогресс в контроле над ядерным оружием, что по идее должно послужить стимулом для Москвы к существенному пересмотру курса в данной области. Но в какую сторону? Этот вопрос остается открытым.

Ядерный романтизм в консервативную эпоху

На Валдайском форуме в октябре 2016 г. президент России Владимир Путин заявил: «Ядерное оружие является фактором сдерживания и фактором обеспечения мира и безопасности во всем мире», его нельзя «рассматривать как фактор какой бы то ни было потенциальной агрессии». Следует отметить, что столь положительная и в чем-то даже романтическая оценка роли ядерного оружия высказывается у нас на самом высоком государственном уровне впервые – такого не было ни во времена СССР, ни в демократической России.

Впрочем, многое зависит от интерпретации. Если эти слова – пожелание того, как должно быть, пока ядерное оружие существует в качестве объективной реальности, на это нечего возразить. Возможно, имелось в виду, что ядерное оружие должно быть предназначено только для ответного удара, и этой возможностью следует сдерживать агрессора от нападения («фактор сдерживания»). И что его недопустимо применять в первом ударе («как фактор потенциальной агрессии»). В таком случае мы имеем дело с одним из вариантов формулировки концепции стратегической стабильности как состояния стратегических взаимоотношений сторон, при котором сводится к минимуму вероятность ядерной войны, во всяком случае – между двумя сверхдержавами.

Однако если приведенное высказывание отражает представление о существующем порядке вещей, то с ним нельзя согласиться без существенных оговорок.

Фактор агрессии или ее сдерживания?

Первая оговорка состоит в том, что все девять нынешних государств, имеющих ядерное оружие, в своих официальных военных доктринах или по умолчанию допускают применение его первыми.

До недавнего времени КНР и Индия были единственными двумя странами, принявшими обязательство о неприменении ядерного оружия первыми. Но в Китае идет дискуссия об отказе от этого принципа ввиду растущей возможности США поражать китайские ядерные средства высокоточными неядерными системами большой дальности. А Индия, судя по всему, изменила свое прежнее обязательство, заявив, что оно распространяется только на неядерные государства, и это сближает ее стратегию с доктринами России и Соединенных Штатов.

Американские союзники по НАТО – Великобритания и Франция – всегда доктринально допускали применение ядерного оружия первыми, хотя их ядерные силы в сокращенном составе технически более всего соответствуют концепции сугубо ответного удара, во всяком случае в отношении России (а до того – СССР).

Пакистан открыто и безоговорочно придерживается концепции первого применения ядерного оружия (как оперативно-тактического, так и средней дальности) против Индии, имеющей большое превосходство по силам общего назначения.

Израиль не признает и не отрицает наличия у него ядерного оружия. Но ввиду специфики его геополитического окружения ни у кого нет сомнений, что Тель-Авив негласно придерживается концепции первого ядерного удара.

У Северной Кореи вместо доктрины – идеологические декларации с угрозами применения ядерного оружия. В свете малочисленности и уязвимости ее ядерных средств в противоборстве с ядерной сверхдержавой в лице США первый удар – единственный способ применить ядерное оружие (и после этого погибнуть).

Тем более сказанное выше относится к двум ведущим ядерным державам. Российская официальная военная доктрина недвусмысленно предусматривает не только ответный ядерный удар (в качестве реакции на нападение на РФ и ее союзников с использованием ядерного и других видов оружия массового уничтожения, ОМУ), но также и первый ядерный удар: «Российская Федерация оставляет за собой право применить ядерное оружие… в случае агрессии против Российской Федерации с применением обычного оружия, когда под угрозу поставлено само существование государства». В таком случае ядерный удар будет иметь целью «нанесение неприемлемого ущерба агрессору в любых условиях обстановки».

В военной политике Соединенных Штатов тоже всегда допускалась возможность использования ядерного оружия первыми, как гласит американская ядерная доктрина от 2010 г., «для узкого набора сценариев». Обеспечивая гарантии безопасности союзникам в Европе и Азии, США имеют варианты ядерного ответа на нападение на них с использованием обычного оружия или других видов ОМУ и потому «не готовы в настоящее время принять безоговорочную политику сдерживания ядерного нападения как единственного предназначения ядерного оружия…».

Таким образом, Россия, Соединенные Штаты и другие государства, обладающие ядерным оружием, допускают, помимо ответного удара, те или иные варианты применения ядерного оружия первыми (т.е. как «фактор агрессии»). Такие варианты включены в их понимание ядерного сдерживания (т.е. «фактора обеспечения мира и безопасности во всем мире»). Объясняется этот доктринальный симбиоз тем, что все они без исключения считают «фактором агрессии» только первый ядерный удар вероятного противника. А сами намерены применить ядерное оружие первыми исключительно в ответ на агрессию с использованием других видов ОМУ или обычных вооружений.

В связи с этим следует подчеркнуть, что исторически во многих войнах, особенно после 1945 г., каждая сторона считала, что, даже ведя наступательные операции, она обороняется, отражая реальную или неминуемо грозящую агрессию. Это влекло за собой или могло повлечь эскалацию конфликта. Карибский ракетный кризис октября 1962 г. наглядно продемонстрировал возможность ядерной войны из-за потери контроля над событиями, а не в результате спланированной агрессии. Несколько раз чистое везение спасало мир от ядерной катастрофы, хотя тогда уже существовало взаимное ядерное сдерживание (пусть асимметричное) и ни одна из сторон не хотела прямого конфликта.

Похожие, хотя и не столь опасные ситуации эскалации взаимных оборонительных действий имели место во время берлинского кризиса 1961 г., в ходе вьетнамской (1964–1972 гг.), афганской (1979–1989 гг.) и первой иракской войн (1990 г.). То же можно сказать о четырех ближневосточных войнах (1957, 1967, 1973 и 1983 гг.), фолклендском конфликте (1982 г.), индо-пакистанской и ирано-иракской войнах (1971 и 1980–1988 гг.) и ряде других событий такого рода. Причем некоторым из них сопутствовали открытые угрозы применения ядерного оружия и повышение уровней его готовности ведущими государствами.

Нынешняя конфронтация России и НАТО в Европе, многосторонний характер кризисов на Ближнем Востоке в сочетании с развитием новейших ядерных и обычных высокоточных вооружений и изощренных информационно-управляющих систем порождают угрозу быстрой непреднамеренной эскалации обычного (даже локального) конфликта между великими державами к ядерной войне. Эта угроза усугубляется «новаторскими» концепциями применения ядерного оружия в стратегиях ведущих государств.

Опасные новации

Во времена прошлой холодной войны вероятность быстрой (и даже изначальной) эскалации крупного вооруженного конфликта в Европе к применению ядерного оружия со стороны НАТО и Варшавского договора принималась как данность (а на континенте было развернуто в общей сложности до 17 тыс. единиц тактических ядерных средств). После окончания холодной войны тактические ядерные силы сторон были многократно сокращены, а апокалипсические сценарии были на четверть века забыты.

Но кризис вокруг Украины и наращивание вооруженных сил по обе стороны новых границ между Россией и НАТО вернули прежние страхи в европейскую политику. Масштабные военные учения сторон стали регулярно проводиться с имитацией применения тактических ядерных средств. Оружие такого класса в количестве нескольких сотен единиц все еще размещено вместе с силами общего назначения на передовых базах России и в американских хранилищах на территории стран НАТО.

Однако есть и новшества, чреватые не меньшей опасностью: концепции избирательного применения стратегических ядерных вооружений. Соединенные Штаты с начала 1960-х гг. экспериментировали со стратегией контрсиловых ядерных ударов – поражения стратегических сил и других военных объектов СССР, избегая разрушения городов (во всяком случае, на первых этапах войны). Но все эти планы разбивались о вероятность массированного ядерного ответа другой стороны.

Перемены начались много лет спустя: в 2003 г. в официальных российских документах появились планы «деэскалации агрессии... угрозой нанесения или непосредственно осуществлением ударов различного масштаба с использованием обычных и/или ядерных средств поражения». Причем предполагалась возможность «дозированного боевого применения отдельных компонентов Стратегических сил сдерживания».

С тех пор издания военной доктрины РФ не упоминали подобных концепций, и на время они ушли в тень. Но в условиях нынешнего обострения напряженности в профессиональную печать стали периодически просачиваться сходные идеи, возможно, отражая закрытые стратегические изыскания уполномоченных организаций. Можно в связи с этим предположить, что в России, США (и, видимо, в КНР) прорабатываются концепции избирательного применения стратегического ядерного оружия.

Например, военные профессионалы из закрытых институтов Минобороны РФ подчеркивают «…ограниченный характер первого ядерного воздействия, которое призвано не ожесточить, а отрезвить агрессора, заставить его прекратить нападение и перейти к переговорам. При отсутствии желательной реакции предусматривается нарастающее массирование использования ядерного оружия как в количественном отношении, так и по энерговыделению. Поэтому… первое ядерное воздействие Российской Федерации может носить ограниченный характер. Реакция противника просчитывается в форме как массированного, так и ограниченного ядерного удара. Более вероятным, на наш взгляд, можно считать второй вариант. В его пользу говорит тот факт, что США являются страной, где родилась концепция ограниченной ядерной войны». В качестве возможных средств таких действий рассматриваются, в частности, новые тяжелые наземные ракеты шахтного базирования типа «Сармат», поскольку уязвимость пусковых установок не позволяет полагаться на них для осуществления ответного удара в случае массированной контрсиловой атаки США.

Судя по всему, и Соединенные Штаты, в свою очередь, реанимируют концепции ограниченной стратегической ядерной войны в виде «подогнанных (tailored) ядерных опций». Как оружие таких ударов обсуждаются, например, перспективные ядерные авиационные крылатые ракеты большой дальности (LRSO – long-range stand-off missile) и управляемые авиабомбы с вариативной мощностью заряда (В-61-12).

Чаще всего в России подобные избирательные удары предлагаются как ответ на массированную неядерную «воздушно-космическую агрессию» США и НАТО (вроде многократно расширенного варианта налетов на Югославию, Афганистан или Ирак). А в США такие «опции» прорабатываются как реакция на ограниченное «ядерное воздействие» со стороны России (а также имея в виду Китай). В реальности Соединенные Штаты не имеют ни планов, ни достаточных средств для неядерной «воздушно-космической агрессии» против России, особенно если речь идет об ударе по ее стратегическим ракетным силам. Эти сценарии существуют в воображении российских стратегов. Однако взаимная разработка планов избирательных стратегических ударов угрожает молниеносно перевести на глобальный уровень любое локальное (и даже случайное) вооруженное столкновение двух сверхдержав.

Хотелось бы спросить авторов российской концепции: почему они думают, что Соединенные Штаты в ходе обмена ограниченными ударами, в конце концов, первыми дадут «задний ход»? Видимо, подсознательно здесь присутствует стереотип: в США живут богаче и ценят жизнь выше, а патриотизм – ниже, чем в России. Возможно, применительно к большой и долгой обычной войне это не лишено оснований (достаточно сравнить отношение общества двух стран к войнам во Вьетнаме и Афганистане). Однако упускается из вида, что ядерное оружие и в этом смысле является «великим уравнителем»: и богатым, и бедным одинаково не хочется, чтобы они сами, их дети и внуки превратились в «радиоактивную пыль». Во всяком случае, исторический опыт кризисов холодной войны не подтверждает представления о трусливости американцев, а с тех пор уровень жизни в России и на Западе стал менее контрастным.

Сопутствующая идея, набирающая ныне обороты, состоит в том, что после большого сокращения ядерных арсеналов за прошедшие четверть века ядерная война снова стала возможна и не повлечет глобальной катастрофы. Вот один из образчиков такого прогнозирования: «Решившись на контрсиловой превентивный удар по России… США имеют основания рассчитывать на успех… В итоге до 90 процентов российского ядерного потенциала уничтожается до старта. А суммарная мощность ядерных взрывов составит около 50–60 мегатонн… Гибель миллионов американцев, потеря экономического потенциала будут перенесены относительно легко. Это умеренная плата за мировое господство, которое обретут заокеанская или транснациональная элиты, уничтожив Россию…» В качестве спасительной меры, утверждает автор, создание 40–50 «боеприпасов (в 100 МТ) в качестве боеголовок для тяжелых МБР или сверхдальних торпед гарантирует доведение до критически опасных геофизических зон на территории США (Йеллоустонский супервулкан, разломы тихоокеанского побережья США)... Они гарантированно уничтожат США как государство и практически всю транснациональную элиту».

Можно было бы отмахнуться от таких идей как не составляющих предмет стратегического анализа и требующих услуг специалистов другого профиля, но не все так просто. Их автор (Константин Сивков) много лет служил в Генеральном штабе Вооруженных сил РФ и принимал участие в разработке военно-доктринальных документов государства. В других работах этого специалиста, как и в публикациях упомянутых выше экспертов, вопреки официальной линии Москвы, приводятся вполне убедительные расчеты невозможности массированного поражения не только российских ракетных шахт, но и значительной части промышленности высокоточным неядерным оружием. Также следует напомнить, как пару лет назад один из центральных каналов российского телевидения в репортаже о заседании военно-политического руководства самого высокого уровня как бы «случайно» показал картинку именно такой суперторпеды, вызвав немалый ажиотаж на Западе.

Приведенные примеры не позволяют безоговорочно принять тезис известного российского политолога Сергея Караганова: «Наличие ядерного оружия с имманентно присущей ему теоретической способностью уничтожения стран и континентов, если не всего человечества, изменяло мышление, “цивилизовало”, делало более ответственными правящие элиты ядерных держав. Из этих элит вымывались или не подпускались к сферам, связанным с национальной безопасностью, люди и политические группы, взгляды которых могли бы привести к ядерному столкновению». И дело не в том, что до «ядерной кнопки» могут добраться экстремисты или умалишенные, а в том, что замкнутые институты имеют склонность генерировать узко технико-оперативный образ мышления, совершенно оторванный от реальности и чреватый чудовищными последствиями в случае его практической имплементации.

Так или иначе, приведенные концепции насколько искусственны, настолько и опасны. Россия и США уже второй год не могут договориться о координации обычных авиаударов даже по общему противнику в Сирии, а что уж говорить о негласном взаимопонимании «правил» обмена избирательными ядерными ударами друг по другу! Касательно приемлемости ядерной войны при сокращенных потенциалах, даже если принять крайне спорные прогнозы минимального ответного удара России мощностью в 70 мегатонн (10% выживших средств), надо обладать экзотическим мышлением для вывода, что российский ответ (5 тыс. «хиросим») не будет означать полного уничтожения Cоединенных Штатов и их союзников вместе со всеми элитами.

В реальности нет никаких оснований полагать, что ядерное оружие теперь и в будущем может стать рациональным инструментом войны и ее завершения на выгодных условиях. Однако есть риск (особенно после смены руководства США), что государственные руководители, не владея темой, не имея доступа к альтернативным оценкам и тем более не ведая истории опаснейших кризисов времен холодной войны, поверят в реализуемость подобных концепций. Тогда в острой международной ситуации, стремясь не показать «слабину», они могут принять роковое решение и запустить процесс неконтролируемой эскалации к всеобщей катастрофе.

Банализация и рационализация ядерного оружия и самой ядерной войны, безответственная бравада на эти запретные ранее темы – опаснейшая тенденция современности. Парадоксально, что отмеченные стратегические новации выдвинуты в условиях сохранения солидного запаса прочности паритета и стабильности ядерного баланса России и США. Похоже, что даже классическое двустороннее ядерное сдерживание в отношениях двух сверхдержав (не говоря уже о других ядерных государствах) «поедает» само себя изнутри. Впредь едва ли можно надеяться только на него как на «фактор обеспечения мира и безопасности».

Нельзя не признать, что традиционные концепции и методы укрепления стратегической стабильности не способны устранить данную опасность. Для этого нужны новые принципы стратегических отношений великих держав и механизмы обоюдного отказа от опасных стратегических новаций. Но их невозможно создать в условиях распада контроля над ядерным оружием и неограниченной гонки вооружений.

Спасло ли мир ядерное сдерживание?

Вторая оговорка в отношении упомянутой в начале статьи «валдайской формулы» заключается в том, что ядерный «фактор сдерживания» реализуется исключительно в рамках системы и процесса контроля над вооружениями и их нераспространения – и никак иначе. Сейчас, на кураже ниспровержения прежних истин, по этому поводу высказываются сомнения. Например, цитировавшийся выше Сергей Караганов пишет, что «…баланс полезности и вредности контроля над вооружениями подвести крайне трудно». Тем не менее это сделать легко – при всей сложности проблематики ядерных вооружений.

До начала практического контроля над вооружениями (ведя отсчет с Договора 1963 г. о частичном запрещении ядерных испытаний) мир неоднократно приближался к грани ядерной войны. Характерно, что упомянутый выше самый опасный эпизод – Карибский кризис – помимо конфликта СССР и США из-за Кубы, был главным образом вызван именно динамикой ядерного сдерживания. Отвечая на большой блеф советского лидера Никиты Хрущева о ракетном превосходстве после запуска спутника в 1957 г., Соединенные Штаты начали форсированное наращивание ракетно-ядерных вооружений. Администрация Джона Кеннеди, придя к власти в 1961 г., унаследовала от предшественников 12 старых межконтинентальных баллистических ракет (МБР) и две первые атомные подводные лодки с баллистическими ракетами (БРПЛ). Однако уже в 1967 г. американские стратегические ядерные силы (СЯС) увеличились по числу ракет в 40 раз (!). Поняв, куда идут процессы, Хрущев санкционировал переброску ракет средней дальности на Кубу, чтобы хоть замедлить быстро растущее отставание от США. Остальное хорошо известно.

Так ядерное сдерживание чуть не привело к ядерной войне. Можно до бесконечности спорить, спасло ли мир ядерное оружие или нет. И то и другое недоказуемо, поскольку, слава Богу, ядерной войны в те годы не случилось. Но в течение ста лет после битвы при Ватерлоо и до августа 1914-го большой войны в Европе тоже не произошло, хотя ядерного оружия не было, как и на протяжении полутора веков между Тридцатилетней войной и наполеоновским нашествием. А малых войн случалось множество, как и в годы холодной войны, причем через своих клиентов великие державы воевали и друг с другом.

После Договора 1963 г. в течение последующего полувека была создана обширная система ограничения и нераспространения ядерного оружия. Последний кризис холодной войны произошел осенью 1983 г., причем тоже из-за динамики ядерного сдерживания: развертывания новых ракет средней дальности СССР, а в ответ и аналогичных ракет США и провала переговоров по ограничению ядерных вооружений. Вывод очевиден: международные конфликты на фоне неограниченной гонки ядерных вооружений периодически подводят мир к грани ядерного Армагеддона. А в условиях процесса и режимов контроля над вооружениями – нет.

Отрицать прямую и обратную корреляцию мира и контроля над вооружениями можно, только если не желать признавать очевидного. Именно соглашения об ограничении и сокращении ядерного оружия стабилизировали военный баланс на пониженных уровнях и сыграли решающую роль в спасении мира от глобальной войны. Точно так же четко прослеживается взаимосвязь успехов и провалов диалога великих держав по ядерному разоружению и соответственно – прогресса или регресса режима нераспространения ядерного оружия.

Тем не менее, если исходить из того, что сдерживание, наряду с соглашениями великих держав, явилось одним из факторов спасения мира от ядерной войны в прошлом, то это отнюдь не значит, что так будет продолжаться в будущем. Отношения стабильного стратегического паритета сложились исключительно между СССР/Россией и США, хотя и здесь сейчас нарастают возмущающие факторы. Но нет оснований рассчитывать на тот же эффект в отношениях других ядерных государств, например, Индии и Пакистана. Тем более это относится к Северной Корее и возможным будущим обладателям ядерного оружия, если продолжится его распространение, что неизбежно в случае провала переговоров по дальнейшему сокращению ядерных арсеналов.

А через новые ядерные государства это оружие или оружейные материалы и экспертиза неизбежно рано или поздно попадут в руки террористов, что положит катастрофический конец роли ядерного оружия как «фактора обеспечения мира и безопасности». Ядерное сдерживание, согласно вечным законам гегелевской диалектики, убьет само себя. Это тем более так, поскольку в настоящее время разворачивается беспрецедентный кризис системы контроля над ядерным оружием.

Распад системы: есть ли повод для волнения?

Впервые за более чем полвека переговоров и соглашений по ядерному оружию (после Договора 1963 г.) мир оказался перед перспективой потери уже в ближайшее время договорно-правового контроля над самым разрушительным оружием в истории человечества.

Наиболее слабым звеном в системе контроля над ядерным оружием является Договор РСМД между СССР и США от 1987 года. Стороны уже несколько лет обвиняют друг друга в нарушении Договора, и после смены администрации в Вашингтоне в обозримом будущем он может быть денонсирован. В России к этому соглашению относятся скептически, что регулярно проявляется в высказываниях государственных руководителей. Еще более настораживает, что в новой «Концепции внешней политики» от 2016 г. он даже не упомянут в числе договоров, которым привержена Москва.

Обычно в вину Договору РСМД вменяется, что согласно его положениям было ликвидировано в два с лишним раза больше советских, чем американских ракет (соответственно 1836 и 859), и этой арифметикой до сих пор возмущаются многие российские эксперты в погонах и без. Но дело не просто в том, что советских ракет было развернуто намного больше и соответственно до «нуля» пришлось больше их сокращать. Еще важнее, что по высшей стратегической математике СССР все равно остался в выигрыше по качеству. Ведь для него был устранен, по сути, элемент стратегической ядерной угрозы, особенно ракеты «Першинг-2», способные с коротким подлетным временем (7 минут) наносить точные удары по подземным командным центрам высшего военно-политического руководства в Московском регионе. А непосредственно для американской территории Договор никак угрозу не уменьшил, поскольку советские ракеты средней дальности ее по определению не достигали.

Другой аргумент против Договора состоит в том, что ракеты средней дальности нужны России для ударов по базам ПРО США в Европе. Между тем все непредвзятые оценки показывают, что эти системы не способны перехватить российские МБР ни на разгонном участке, ни вдогонку. Кстати и президент Путин заявлял, что новые системы РФ могут преодолеть любую ПРО США.

Довод о том, что нужно отвечать на ядерные ракеты средней дальности третьих стран, не участвующих в Договоре, тоже неубедителен. Поскольку Великобритания и Франция не имеют ракет такого класса, из пяти остальных ядерных государств КНР и Индия – стратегические союзники России, Пакистан нацеливает ракеты только на Индию, Израиль – на исламских соседей, а КНДР – на американских дальневосточных союзников, а в перспективе – на США.

В любом случае Россия обладает большим количеством достратегических ядерных средств для сдерживания третьих стран, помимо стратегического потенциала для сдерживания Соединенных Штатов, часть которого может быть нацелена по любым другим азимутам. И уж если этой огромной мощи недостаточно для сдерживания третьих ядерных государств, то дополнительное развертывание наземных баллистических и крылатых ракет средней дальности делу не поможет. Придется рассчитывать на противоракетную оборону в составе модернизированной Московской ПРО А-235, новейших систем С-500 и последующих поколений подобных средств. А заодно пересмотреть позицию о необходимости отказа от систем ПРО или их жесткого ограничения.

Вопреки критике Договора при современном геополитическом положении России он намного важнее для ее безопасности, чем 30 лет назад. В случае его краха и в ответ на развертывание ныне запрещенных российских систем оружия возобновится размещение американских ракет средней дальности, причем не в Западной Европе, как раньше, а на передовых рубежах – в Польше, Балтии, Румынии, откуда они смогут простреливать российскую территорию за Урал. Это заставит Москву с огромными затратами повышать живучесть ядерных сил и их информационно-управляющей системы.

Кризис контроля над ядерным оружием проявляется и в том, что вот уже шесть лет не ведется переговоров России и США по следующему договору СНВ – самая затянувшаяся пауза за 47 лет таких переговоров. В 2021 г. истечет срок текущего Договора СНВ, и в контроле над стратегическими вооружениями возникнет вакуум. Времени для заключения нового договора, в свете глубины разногласий сторон по системам ПРО и высокоточным неядерным вооружениям, все меньше. При этом новая администрация Белого дома не проявляет заинтересованности в заключении нового договора СНВ до 2021 г. или в его продлении до 2026 года.

Именно с середины 2020-х гг. Соединенные Штаты приступят к широкой программе обновления своего стратегического ядерного арсенала (стоимостью до 900 млрд долл.), а также, вероятно, расширят программу ПРО, на что Россия будет вынуждена отвечать. Причем в отличие от периода холодной войны эта ракетно-ядерная гонка будет дополнена соперничеством по наступательным и оборонительным стратегическим вооружениям в неядерном оснащении, а также развитием космического оружия и средств кибервойны. Новейшие системы оружия особенно опасны тем, что размывают прежние технические и оперативные разграничения между ядерными и обычными, наступательными и оборонительными, региональными и глобальными вооружениями.

К тому же гонка вооружений станет многосторонней, вовлекая, помимо США и России, также КНР, страны НАТО, Индию и Пакистан, Северную и Южную Кореи, Японию и другие государства. Геополитическое положение России обуславливает ее особую уязвимость в такой обстановке.

Уже два десятилетия по вине Вашингтона в законную силу не вступает Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ). По их же вине недавно «заморожено» соглашение о ликвидации избыточного запаса плутония. Переговоры по запрещению производства разделяющихся материалов (оружейного урана и плутония) в военных целях (ДЗПРМ) много лет стоят в тупике на Конференции по разоружению в Женеве. По российской инициативе за последние три года прекратилось сотрудничество РФ и США по программам безопасной утилизации, физической сохранности и защите ядерных вооружений, материалов и объектов.

Конференция по рассмотрению Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) в 2015 г. закончилась провалом. Северная Корея, которая вышла из ДНЯО в 2003 г., продолжает испытания ядерного оружия и баллистических ракет. В апреле 2017 г. от нее дистанцировался даже главный покровитель – Китай. Настрой новой администрации и Конгресса против многостороннего соглашения об ограничении иранской ядерной программы от 2015 г. может нанести окончательный удар по ДНЯО. Дальнейшее распространение ядерного оружия будет происходить главным образом рядом с российскими границами (Иран, Турция, Египет, Саудовская Аравия, Южная Корея, Япония).

Если и когда это оружие попадет в руки террористов, Россия – с недавнего времени лидер в борьбе с международным терроризмом – может стать одним из первых объектов их мщения, тем более в свете уязвимости ее геополитического положения и проницаемости южных границ.

Рецепты летального исхода

Традиционный контроль над ядерным оружием зиждился на ярко выраженной биполярности миропорядка, примерном равновесии сил сторон и согласовании классов и типов оружия в качестве предмета переговоров. Ныне миропорядок стал многополярным, равновесие асимметричным, а новые системы оружия размывают прежние разграничения. Контроль над вооружениями и предотвращение ядерной войны необходимо своевременно адаптировать к меняющимся условиям. Но надстраивать здание нужно на твердом и испытанном фундаменте – таково элементарное правило любой реконструкции.

В упоминавшейся выше статье Сергей Караганов пишет о необходимости выработки «новых схем ограничения вооружений». В качестве таковых он предлагает «не традиционные переговоры по сокращению (ликвидации) ядерного оружия... Пора и в расчетах, и в переговорах, если их все-таки вести, отходить от бессмысленного принципа численного паритета… Вместо этого стоит начать диалог всех ядерных держав (в том числе, возможно, даже Израиля и Северной Кореи…) по укреплению международной стратегической стабильности. Сопредседателями диалога могут быть Россия, США и Китай. Цель – предотвращение глобальной войны, использования ядерного оружия. Он должен быть направлен именно на повышение стабильности, предсказуемости, донесения друг до друга опасений, предотвращения новых дестабилизирующих направлений гонки вооружений. Особенно основанных на новых принципах средств противоракетной обороны в динамическом взаимодействии с наступательными вооружениями. Естественно, диалог должен включать и обсуждение неядерных, но де-факто стратегических вооружений. А также средств кибервойны… Таким образом, – пишет этот авторитетный специалист, – цель диалога – не собственно сокращение арсеналов, а предотвращение войны через обмен информацией, разъяснение позиций, в том числе причин развертывания тех или иных систем, доктринальных установок, укрепление доверия или по крайней мере уменьшения подозрений».

Прежде всего по поводу приведенного подхода следует отметить, что у Москвы и Вашингтона уже есть совместная концепция стратегической стабильности, предметно согласованная в первый и, к сожалению, последний раз в 1990 году. Ее суть (состояние стратегических отношений, устраняющее стимулы для первого удара) вполне актуальна. Что касается конкретных способов укрепления стабильности (взаимоприемлемое соотношение наступательных и оборонительных средств, снижение концентрации боезарядов на носителях и акцент на высокоживучие системы оружия), они, безусловно, требуют обсуждения и дополнения. Нужно учесть появление новейших наступательных и оборонительных вооружений, затронутые выше опасные концепции их применения, киберугрозы, распространение ядерного и ракетного оружия. Но расширение круга участников таких переговоров преждевременно. В обозримом будущем было бы величайшим успехом достичь взаимопонимания хотя бы в двустороннем формате, а уже затем думать о его расширении.

Кроме того, отвлеченное обсуждение стратегической стабильности сродни популярным в Средние века схоластическим диспутам. Это не приведет к конкретному результату, вроде упомянутого Карагановым «предотвращения новых дестабилизирующих направлений гонки вооружений». Едва ли можно рассчитывать, что оппоненты просто силой аргументов убедят друг друга отказаться от вызывающих беспокойство программ – без достижения взаимных компромиссов в виде ограничения и сокращения конкретных вооружений. А раз так, то и «численному паритету» нет альтернативы: ни одна из сторон не согласится юридически закрепить свое отставание.

Это суждение подтверждает практический опыт. Ведущиеся в течение последних лет американо-китайские консультации по стратегической стабильности при неравенстве потенциалов не породили ничего (кроме совместного словаря военных терминов). Та же участь постигла переговоры «большой ядерной пятерки», начавшиеся с 2009 г.: ничего конкретного, кроме общих благих пожеланий, согласовать не удалось. Наконец, есть опыт диалога России и Соединенных Штатов, который шел до 2012 г. по системам ПРО в контексте стратегической стабильности. Интеллектуальное взаимодействие потерпело фиаско, поскольку США не соглашались ни на какие ограничения ПРО, а Россия их и не предлагала, требуя «гарантий ненаправленности».

Если бы удалось организовать предлагаемый Сергеем Карагановым форум «девятки» по стратегической стабильности, он в лучшем случае вылился бы в бесплодный дискуссионный клуб, а в худшем – в площадку для взаимной ругани (тем более с участием таких своеобразных стран, как Израиль и КНДР).

Единственное содержательное определение стабильности от 1990 г. потому и состоялось, что согласовывалось в рамках переговоров о Договоре СНВ-1 и нашло воплощение в его статьях и обширнейшей интрузивной системе верификации и мер доверия. Поэтому паритет, количественные уровни, подуровни и качественные ограничения являются самым оптимальным и доказавшим свою практичность фундаментом соглашений по укреплению стабильности. В достигнутых с начала 1970-х гг. девяти стратегических договорах сокращение и ограничение вооружений, меры доверия и предсказуемости – отнюдь не самоцель, а способ практического (в отличие от теоретического) приближения к главной цели – предотвращению ядерной войны.

Разрушить существующую систему контроля над вооружениями проще простого, для этого даже не надо ничего делать – без постоянных усилий по ее укреплению она сама разрушается под давлением политических конфликтов и военно-технического развития. А вот создать на ее обломках нечто новое невозможно, тем более если предлагается привлечь скопом все ядерные государства и говорить одновременно обо всех насущных проблемах.

Об интересах России

После смены власти в Вашингтоне сохранение и совершенствование режимов контроля над ядерным оружием впредь могла бы обеспечить только Россия. Конечно, в том случае, если бы она этого захотела. Однако ни на США, ни на КНР или НАТО/Евросоюз рассчитывать не приходится. Помимо ответственности России как великой державы и ядерной сверхдержавы за эту кардинальную область международной безопасности, побудительным мотивом могут быть и другие соображения. При трезвом анализе ситуации, избавленном от политических обид и «ядерного романтизма», Москва должна быть больше всех заинтересована в этом с точки зрения национальной безопасности.

Во-первых, потому что гонку ядерных вооружений теперь намерены возглавить Соединенные Штаты, так зачем предоставлять им свободу рук? В интересах России понизить стратегические «потолки», загнать под них гиперзвуковые средства, вернуться к вопросу согласования параметров и мер доверия применительно к системам ПРО. Тем более что РФ интенсивно строит такую систему в рамках большой программы Воздушно-космической обороны (ВКО).

Другой мотив в том, что, как отмечалось выше, Россия находится в куда более уязвимом геостратегическом положении, чем США и страны НАТО, не имеет союзных ядерных держав и вообще не богата верными военно-политическими союзниками. Соответственно, продуманные и энергичные меры контроля над вооружениями способны устранить многие опасности, которые нельзя снять на путях гонки вооружений.

И, наконец, последнее: новое военное соперничество потребует колоссальных затрат, тогда как российская экономика сегодня явно не на подъеме (в этом году грядет серьезное сокращение российского военного бюджета). Ограничение стратегических сил и другие меры позволят сэкономить изрядные средства и обратить их на другие нужды страны.

Тот факт, что от Вашингтона впредь не следует ждать новых предложений или готовности с энтузиазмом принять российские инициативы, должен рассматриваться как дополнительный аргумент в пользу активизации политики РФ на данном треке. Если со стороны России поступят серьезные предложения (но не такие, как в случае с утилизацией плутония), от них не получится просто так отмахнуться. Более того, с учетом трудностей в отношениях двух ядерных сверхдержав на других направлениях (Украина, Сирия, Иран, Северная Корея), указанная сфера способна быстро стать триггером возобновления их взаимодействия, о котором много говорил Дональд Трамп в ходе избирательной кампании. К тому же он сможет поставить себе в заслугу достижение успеха там, где прежнего президента постигла неудача. (В истории были прецеденты: Никсон и Джонсон, Рейган и Картер.)

Возобновление активных усилий Москвы в данной сфере, безусловно, вызовет поддержку всех стран «Старой Европы», Китая, Японии, мира нейтральных и неприсоединившихся стран, широких общественных движений (вроде кампании за запрещение ядерного оружия, ведущейся в ООН), а также среди либеральных кругов США, в основном настроенных ныне против России. В известном смысле наша дипломатия в сфере контроля над ядерным оружием может стать важнейшим направлением использования «мягкой силы» в российской политике расширения своего глобального влияния.

Первоочередной задачей является спасение Договора РСМД. Вместо бесплодного обмена обвинениями сторонам следует совместно выработать дополнительные меры проверки, чтобы устранить взаимные подозрения. Разумеется, это возможно, только если Россия сама для себя признает ключевое значение Договора в обеспечении собственной безопасности и отбросит недальновидные взгляды на это соглашение.

Затем – заключение следующего договора СНВ на период после 2021 г. и на этой основе – согласование мер в области систем ПРО и новых стратегических вооружений в обычном оснащении. Далее – шаги к закреплению практического эффекта, а затем и вступлению в законную силу ДВЗЯИ. Потом – прогресс по линии ДЗПРМ и утилизации плутония, возобновление сотрудничества России и других стран по физической защите ядерных объектов и сохранности ядерных материалов. Параллельно – укрепление ДНЯО и режима контроля над ракетными технологиями. После этого – ограничение достратегического ядерного оружия и в этом контексте поэтапное и избирательное придание процессу сокращения ядерного оружия многостороннего характера.

* * *

Как показал исторический опыт нашей страны в других общественных сферах, в реальной жизни (в отличие от идеальной) не удастся до основания снести старое, а затем на чистом месте воздвигнуть нечто новое и прекрасное. На деле, если откажемся от наработанных за предшествующие полвека норм и инструментов контроля над ядерным оружием, то в итоге останемся «у разбитого корыта». Вместо этого необходимо срочно спасать эту сложную и бесценную конструкцию и, опираясь на такой фундамент, продуманно совершенствовать систему, приспосабливая к новым вызовам и угрозам российской и международной безопасности. Как сказал великий русский историк академик Василий Ключевский, «где нет тропы, надо часто оглядываться назад, чтобы прямо идти вперед».

США. Весь мир > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 3 июля 2017 > № 2258189 Алексей Арбатов


Украина > Армия, полиция > inopressa.ru, 3 июля 2017 > № 2231391 Александр Хуг

Замглавы миссии ОБСЕ на Украине: "Мы регистрируем возросшее число раненых и убитых среди мирного населения"

Клаудиа фон Зальцен | Tagesspiegel

Заместитель главы миссии наблюдателей ОБСЕ на Украине Александр Хуг говорит в интервью Tagesspiegel о конфликте на Донбассе, угрозе новых интенсивных боев и шансах на мирное урегулирование.

"За последние полгода ситуация на Украине ухудшилась. Неизменными остаются обе причины, по которым бои продолжаются: во-первых, это слишком близкое расположение сторон конфликта относительно друг друга, во-вторых, тяжелое вооружение так и не было отведено от линии соприкосновения. Эта близость то и дело приводит к эскалации напряженности, а затем и к столкновениям", - рассказывает Хуг.

В этой связи, замечает он, выросло число убитых и раненых из числа мирного населения. "По нашим сведениям, с начала этого года были убиты 52 человека и ранены 233. В прошлом году за этот же период было зафиксировано 32 убитых и 126 раненых. Линия соприкосновения все глубже уходит в жилые районы, и из-за присутствующих вдоль нее единиц тяжелой военной техники эти районы становятся целями. Если в западной части Донецка или Авдеевки стоит танк, это место становится не только точкой, из которой открывается огонь, но и целью обстрела с противоположной стороны".

По мнению Александра Хуга, причина систематических нарушений режима перемирия заключается в отсутствии политической воли. "В последние дни мы регистрируем относительное сокращение нарушений режима перемирия, поскольку до этого была достигнута договоренность о прекращении огня в связи с посевной. Сегодня мы фиксируем от 100 до 600 нарушений, до этого их количество достигало 1000. Это значит, стороны могут контролировать огонь, по крайней мере, до какой-то степени. Но и эти изменения не долговременны - в любое время дело может дойти до более интенсивных столкновений. (...) Как показывает опыт последних лет, самые тяжелые бои приходятся на конец лета".

Как замечает в интервью заместитель главы миссии ОБСЕ, те, кто ставил свою подпись под Минскими соглашениями, должны принимать решения, требующие мужества. "Они должны отдать приказ не продвигаться вперед, отвести тяжелую технику и не стрелять в ответ. Это непростые решения как в политическом, так и в военном плане. Но если они не будут приняты, будет страдать гражданское население, разрушаться инфраструктура и будет еще сложнее найти решение. Прекращение огня - важное условие для реализации этих мер".

Комментируя заявления со стороны правительства ФРГ, касающиеся якобы появившихся в последние месяцы на востоке Украины "тенденций к отсоединению", Хуг говорит о том, что "в головах никакой линии соприкосновения нет". "На линии протяженностью 500 км существует 5 пунктов перехода. (...) Ежедневно мы наблюдаем, как линию в обе стороны пересекает от 15 тыс. до 30 тыс. украинцев. И это позитивный сигнал. В случае с другими конфликтами мы этого не видим - там существуют группы, которые воюют друг с другом. (...) Конечно, за годы конфликта линия соприкосновения укрепилась, но признаков отделения не наблюдается".

В задачу наблюдателей, указывает собеседник издание, не входит делать выводы о том, поставляет ли Россия оружие и военных на восток Украины. "Мы лишь можем указывать в своих отчетах, что видим определенные виды вооружений или замечаем конвой автотранспорта, который движется в определенном направлении. (...) Мы сообщали и о том, что встречаем людей, которые утверждают, что они не из Украины, мы говорили с пленными, которые рассказывали, что они - члены российских подразделений. Подобная информация публикуется, как и сообщения о специальной военной технике, например, которую мы видим в неподконтрольных правительству районах". Речь, по словам Хуга, идет о специальных приборах, которые создают помехи в работе телефонной связи и дронов".

"Наши жизни подвергались постоянной угрозе еще до 23 апреля (когда был убит санитар, сопровождавший патруль ОБСЕ. - Прим. ред.). Регулярно происходили инциденты, когда мы подвергались целенаправленному обстрелу". Кроме того, передает Хуг, наблюдателям затруднен доступ в те районы, в которых "имеется вооружение, которого там быть не должно. (...) Причем случаи проявления агрессии происходят по большей части на территории, неподконтрольной правительственным войскам. Там обстреливаются места в непосредственной близости от нас, имели место сексуальные домогательства".

"Возможности для мирного урегулирования существуют, до них практически подать рукой. Мы не имеем дело с конфликтом на религиозной или этнической почве, как в других местах. (...) Если те, кто отвечает за принятие решений, захотят, здесь воцарится мир. Но для этого нужна, прежде всего, политическая воля", - резюмирует Александр Хуг.

Украина > Армия, полиция > inopressa.ru, 3 июля 2017 > № 2231391 Александр Хуг


Россия. СКФО > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 2 июля 2017 > № 2228322 Марк Фейгин

В России будут новые политические убийства, Кремль нагнетает истерию — адвокат Марк Фейгин

Российский адвокат о вердикте присяжных в деле об убийстве Немцова

Юлия Забелина, Апостроф, Украина

В Московском окружном военном суде коллегия присяжных огласила вердикт по делу об убийстве оппозиционного политика Бориса Немцова, признав всех пятерых фигурантов дела виновными. В интервью «Апострофу» российский адвокат Марк Фейгин рассказал, почему в суде не были названы реальные заказчики и организаторы преступления, зачем президент РФ Владимир Путин покрывает убийц, будут ли в дальнейшем в России происходить подобные покушения на политических оппонентов власти, и чем отличается расследование громких преступлений в России и Украине.

— Почему имя заказчика убийства Бориса Немцова так и не было названо в суде?

— Не прозвучал ни организатор, ни заказчик, то есть он звучал, но только из уст адвоката потерпевших. Почему не звучал? Потому что эти фамилии известны. Они звучали не раз: Делимханов (депутат Госдумы Адам Делимханов, — «Апостроф»), Кадыров (глава Чечни Рамзан Кадыров, — «Апостроф»). Но все эти фамилии назывались стороной потерпевших. Приговора еще не было, пока только вердикт присяжных, который определяет «виновен — не виновен». Прозвучало только то, что эти пятеро исполнителей виновны, их признали причастными к убийству. А почему их (заказчиков, — «Апостроф») не называет сторона обвинения? Для этого есть политические причины, потому что эти люди пользуются прямой протекцией Кремля, в частности Владимира Путина. Я, признаюсь, не склонен думать, что именно он отдавал приказ или имел прямое отношение к заказу убийства Бориса Немцова, но это сугубо мое умозрительное заключение. Но то, что он покрывает убийц, организаторов, заказчиков, по мне — это точно. Кремлю хорошо известно, кто убил и заказывал.

— Получается, ваши недавние слова о том, что Кремль фактически дал индульгенцию заказчикам убийства, означают, что лично Путин дал такую индульгенцию?

— А выше его никого нет. Кто есть выше Путина, кто бы мог прикрывать этих людей? В России пирамидально устроена система, поэтому, конечно, речь идет о Путине. От Кремля есть прямой политический запрет. Но следствие не дает ответа на главный вопрос: хочет ли власть узнать имена организаторов и заказчиков для того, чтобы их наказать? Нет, не хочет. И делает это более-менее сознательно.

— Почему следствие все же главной и фактически основной версией оставило чеченский след? И означает ли это, что в убийстве непосредственно замешан глава Чечни Рамзан Кадыров? Ведь Руслан Мухудинов, которого следствие называет организатором убийства, вряд ли мог действовать самостоятельно?

— Сначала скажите, а зачем этому названному товарищу было убивать Немцова? Ответа-то нет. С Борисом мы были хорошо знакомы, состояли в одних политических организациях, в той же «Солидарности». И если сейчас обсуждать мотивы, то я хочу сказать: уж кто, как не Борис Немцов, был предельно дружелюбен к чеченскому народу? Бывшая жена Бориса Немцова, первая, была татаркой по происхождению, то есть ислам для него не чужд. Второе: он собирал подписи в свое время за прекращение войны в Чечне, это еще было в 90-х годах, когда он был губернатором (Нижегородской области, — «Апостроф»). Мотивы национальной неприязни или политической, или же религиозной, которые рисует суд, дабы обосновать это преступление в своих решениях, предельно неубедительны. Нет оснований у чеченцев ненавидеть Бориса Немцова.

Это, конечно же, заказное политическое убийство. Но мотивы его имеют другой порядок. Немцов был оппозиционером, противником путинского режима, противником его сателлитов, каким, в частности, является Кадыров. Кадыров предельно лоялен к власти, к Путину. И он является инструментом Путина в том смысле, что в какой-то момент дикость выходца с Северного Кавказа Кадырова поможет Путину, спасет его от протестов. Поэтому Путин держит его про запас, такие «мелкие шалости» ему позволяет. На такие издержки система готова идти. Ну, убили Политковскую (российская журналистка Анна Политковская, — «Апостроф»), убили Немцова, каждый день убивают кого-то… Но для них это всего лишь издержки. Неприятные издержки, потому что они несут публичные потери, но это всего лишь издержки. Один, два, три, пять, сто человек… Это не та цифра, ради которой стоит в Чечне устроить непонятно что. И все осознают, все понимают все.

Причем нужно не забывать, что есть антикадыровские службы во всей этой системе. ФСБ определенно не нравится Кадыров, его самостоятельность, то, что он окружил себя целой армией за счет федерального бюджета. Но последнее слово-то за Путиным, а не за ФСБ. В этой системе Путин сам олицетворяет и ФСБ, и Северный Кавказ, и всю систему целиком. Он сам есть и цель, и средство этой системы, поэтому ему не надо спрашивать у ФСБ, что они думают по этому поводу. У него есть свой стратегический план сохранения своего во власти, и Кадыров служит этому плану, будучи важнейшей деталью. Так зачем же Путин будет сам ломать эту машину? Так что, покуда Кадыров имеет эту безопасную крышу, ему все спускают с рук, его выводят за скобки, когда происходят такие шумные убийства. Причем я даже убежден, что Путину это все невыгодно, потому что для Путина конкретно Немцов не был опасен. Немцов не представлял собой какую-то решающую угрозу для путинской системы. И поэтому устранение его — и, тем более, такое шумное, с последствиями — самому Путину и не нужно. Преодолевать последствия этого убийства гораздо сложнее, чем игнорировать существование таких как Немцов.

— Можно ли говорить, что это логическое завершение дела и что в дальнейшем с ним будет происходить то же, что в Украине с делом убитого журналиста Георгия Гонгадзе, когда исполнители были наказаны, а заказчики — нет, и так продолжается уже много лет?

— И да, и нет. Тут все-таки несколько разные ситуации. Прямо скажем, сейчас нет препятствий в Украине для окончательного расследования убийства Гонгадзе. Препятствия могут быть во власти, когда не заинтересованы найти заказчиков, если мы говорим, например, о Кучме. Заинтересован ли Кучма в расследовании дела Гонгадзе? Наверное, нет. Насколько власть готова соответствовать этому желанию? Это вопрос к украинской власти, но, по большому счету, правовых препятствий для расследования этого дела в Украине нет.

Что касается России… Да, это дело останется в таком же виде, пока власть не поменяется, и пока новая, пришедшая на смену нынешней, не займется этим расследованием по-настоящему, не попытается выявить настоящих заказчиков. То есть нужны политические перемены. В каком-то смысле эти дела похожи, а в каком-то — различны. В Украине нужна политическая воля, чтобы расследовать, в Украине, пусть и слабенькая, но политическая демократия есть. А в России нет никакой демократии, мы отталкиваемся от авторитарной, достаточно жесткой системы. В этом и различие между двумя странами. Политический характер обоих убийств очевиден, но последствия могут быть разные, потому что разные возможности у систем дать ответ на интересующий общество вопрос.

— Есть ли вероятность, что и дальше в России будут происходить подобные политические убийства, учитывая, что заказчики этого не будут наказаны?

— Я просто убежден, что политические убийства будут, у меня нет никаких сомнений. Во-первых, потому что рано или поздно что-нибудь да происходит, это происходит везде: и в Украине, и в России. Но в России политический заказ исходит от самого верха власти. Даже если непосредственно заказчиками убийства не являются бенефициары этой системы, в широком смысле сама система хочет этих убийств, потому что именно так они представляют себе оборону от вызовов, которые предъявляет этой системе общество. Оно, конечно, хиленькое, гражданское общество в России, аморфное, разрозненное… Но именно так они в качестве инструментария реализуют планы своей защиты. Они убивают активных, убивают слишком громких, публичных, это происходит не часто. Конечно, нельзя сказать, что практика политических убийств настолько обширная, но они будут происходить, потому что, с одной стороны, истерия, которая поддерживается кремлевской пропагандой, делит общество на лояльных и нелояльных, «пятую колонну» и большинство, и поэтому всегда эти настроения будут инспирировать сверху, вызывать желание решить все проблемы разом, убив человека. Как говорится, нет человека — нет проблем.

Продолжатся убийства именно политических оппонентов, потому что у них никаких возможностей для ответных действий нет, ненасилие для них является более важным принципом, чем для власти. Власть допускает его, им нужно, чтобы власть не менялась никогда. И поэтому избирательные политические убийства могут быть. Другое дело, что мы не знаем, куда камень упадет — то ли какой-то отдельно взятый сумасшедший решит расправиться с оппонентами, то ли это будет заказ с убийствами на мосту перед самым Кремлем. Заказное убийство и отличается тем, что оно планируется, подбираются средства, привлекаются люди, условия для сокрытия создаются влиятельными людьми, а не чабанами и колхозниками, которые участвовали в убийстве Немцова. Куда важнее власть, которая покрывает эти убийства, вот она несет главную ответственность.

Россия. СКФО > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 2 июля 2017 > № 2228322 Марк Фейгин


Украина. Польша > Армия, полиция. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 2 июля 2017 > № 2228318 Павел Пененжек

Эта война сделала меня черствым

Интервью с журналистом Павлом Пенёнжеком.

Агнешка Лихнерович (Agnieszka Lichnerowicz), Krytyka Polityczna, Польша

Krytyka Polityczna: Война на Украине продолжается уже четвертый год, недавно была годовщина «референдумов», состоявшихся в двух непризнанных республиках. В результате военных действий, по разным данным, погибло до 10 тысяч человек. После прочтения вашей книги «Война, которая нас изменила», эта цифра производит больше впечатления. Вы пишите, что перелом произошел в 2015 году: время до конца 2014 было периодом напряженного труда волонтеров, когда государство практически перестало существовать, но зато произошел общественный подъем. В начале 2015 что-то изменилось: война утратила смысл. Что произошло?

Павел Пенёнжек (Paweł Pieniążek): Сначала вооруженные силы практически не функционировали, их собрали из относительно боеспособных подразделений и укомплектовали добровольцами. Появлялись добровольческие отряды, которые часто состояли из людей, не имевших ничего общего с армией. В первые месяцы там можно было встретить любого: продавца, менеджера, преподавателя, рабочего. На войну отправились все. В Крыму этого сделать не удалось: события там развивались слишком быстро. Ситуация застала всех врасплох: на Майдане еще не развеялся дым, а в Крыму уже все началось. К этому никто не был готов. С Донбассом было иначе: помня, что случилось в Крыму, все говорили: «Мы не позволим этому повториться». Удивительно, что такое количество людей было готово воевать. Если бы несколько лет назад кто-то сказал, что будет война, вызвалось бы человек 200, а тут тех, кто не искал никаких отговорок, нашлось много тысяч.

— В начале 2015 года наступил момент, когда война окончательно лишилась смысла, если в любом военном конфликте можно вообще искать смысл. Все реже стали звучать бравурные обещания, с которых до этого на Украине начинался практически любой разговор, что скоро над Донецком и Луганском будут развеваться украинские флаги. Что произошло, почему именно этот момент оказался важным?

— Это было окончание процесса, который начался с битвы за Славянск весной 2014 года или даже чуть раньше, когда российская армия активизировала действия в Донбассе. Говорилось, что туда стягивают несколько тысяч солдат, появились видеоролики, показывающие, что в Донбасс движутся танки и артиллерия. Ключевую роль сыграла битва за Славянск — небольшой город с примерно 20-тысячным населением, расположенный на востоке от Донецка. Казалось, что это очередной населенный пункт, который получится легко отбить, чтобы в итоге окружить Донецк. Но украинцев разбили, а сепаратистам по итогам первых минских соглашений удалось получить гораздо больше территорий.

Дальнейшие бои за Донецкий аэропорт в январе и феврале 2015 года стали заключительным этапом этого процесса. Украинцы стали говорить не о том, что все можно вернуть, а о том, что на это нет никаких шансов. Мысль была одна: лишь бы не потерять еще больше.

— Бои за Донецкий аэропорт — это интересный эпизод. С одной стороны, те, кто сражался за него до самого конца, стали героями. С другой, из вашей книги следует, что эта борьба была бессмысленной. Напрашиваются вопросы, существовала ли какая-то реальная достижимая цель?

— Я провел неделю в поселке Пески, который находится неподалеку от аэропорта. Я разговаривал с бойцами из «Правого сектора» (запрещенная в РФ организация — прим. ред.), спрашивая, чего они добиваются. Они стояли в старом терминале Донецкого аэропорта, но отступили, когда сепаратисты и Киев заключили соглашение. Руки сепаратистам они не подавали и не вступали с ними ни в какие контакты. Эту операцию сильно критиковали, а большинство участников боев понимали, что аэропорт, над которым летают снаряды, и от которого остались только бетонные плиты, — это политическая, а не стратегическая цель. Важно было продемонстрировать символический аспект борьбы, мощь Украины и то, как сильно она страдает от российской агрессии.

— Вы пишете так: «Спустя три года после начала вооруженного конфликта на востоке Украины его перестали называть "войной, которая нас изменила". Сила его воздействия на общество преуменьшается, тема вытесняется из сознания, будто в этом кроется нечто мрачное, в чем никто не хочет признаваться». Кого и как изменила эта война?

— Я считаю, что она изменила всех. Мы говорили о добровольцах, которые рисковали собственной жизнью и отправились на фронт защищать то, во что они верили: идею, что Украина вернет себе прежние границы, изменится к лучшему, обретет хорошее руководство. Так подействовал Майдан. Сепаратисты тоже пережили разочарование: победа в Луганске спасла их от полного краха, возможно, дала им вторую жизнь, но перечеркнула их мечты. Боевики, с которыми я встречался, считали, что им нечто причитается: они воевали за Новороссию, за те украинские районы, в которых должно было появиться новое государство. Они на самом деле верили, что могут его создать. Я не буду судить, насколько они были правы, но они так говорили.

— Интересно, сколько людей на самом деле в это верило, а сколько руководствовалось экономическими мотивами, я имею здесь в виду российскую поддержку, о которой вы пишете…

— Я не проводил исследований, так что я не знаю. По моим ощущениям, многие действительно в это верили. Можно сказать, что их обманывали, что они верили пропаганде, но вера была настоящей. Сейчас они чувствуют, что их использовали. Эти чувства разделяет также несколько сотен иностранных наемников, принимавших участие в этом конфликте. Сейчас они говорят, что цель войны стала расплывчатой, а они воюют не за то, что им говорили. Никаких идей в этом конфликте нет, это просто бизнес.

— Ваша книга — это в значительной мере рассказ о нарастающем разочаровании, вытеснении из сознания. В рецензии на обложке Людвика Влодек (Ludwika Włodek) пишет: «Эта книга должна войти в списки обязательного чтения. Лучше всего для всех, но хотя бы для двух групп: для юношей в возрасте 18-23 лет, которым слишком часто кажется, что война — это романтическое приключение, и для мужчин 40-50 лет, которые не рвутся сражаться сами, но любят отправлять на войну других». На мой взгляд, у вас вышла пацифистская по духу книга. Она показывает, что война становится трагедией на разных уровнях: на индивидуальном, социальном, экономическом. Насколько это произведение родилось из ваших репортажей, а насколько стало личной историей?

— В первую очередь я хотел показать, какими последствиями оборачивается война. Кто агрессор, а кто жертва понятно, но я хотел продемонстрировать, что страдают обе стороны конфликта. И неважно, кого мы считаем «хорошей» стороной, а кого «плохой»: последствия отражаются на обеих. И эти последствия ужасны. Это не романтическая история об армии, которую мы часто видим в фильмах. Возникает множество проблем, которые невозможно решить, все становится тоскливым и гнетущим.

— В вашей книге почти нет элементов, которые бы рисовали героический образ войны. Вы только иногда упоминаете людей, которые рисковали жизнью за других украинцев, за братьев, за родину…

— А еще за идею. Многие мои собеседники говорили, что они воюют за свободу. Один человек рассказывал, что если бы Украина напала на Россию, он, скорее всего, пошел бы воевать за россиян. Но произошло наоборот. Украина, как он решил, оказалась прогрессивной стороной: там произошла демократическая революция, люди боролись за лучшую жизнь. На них напал враг, который даже не преследовал каких-то своих интересов, не хотел что-то захватить, а просто стремился дестабилизировать ситуацию.

— Если бы мне пришлось выбирать символ этой войны, я бы назвала Пески — город в предместье Донецка, что-то вроде Пясечно для Варшавы, который внезапно разрезала линия фронта. Вы описываете это как постапокалипсис: солдаты захватывают дома, всюду руины. Городок лежит на линии фронта, который кажется замороженным, но остается действующим. Как выглядят сейчас такие места, как они живут? Живут ли они вообще? Действительно ли они становятся все более независимыми от Украины?

— Следует разделить то, что происходит в Луганске, и то, что происходит в Донецке. Еще до войны первый был менее развитым, его называли островом, забытой частью страны. Я был там в прошлом году, разница очень заметна. Донецк полон народа, всюду, кроме нескольких сильно разрушенных районов, продолжается нормальная жизнь: открываются новые рестораны, предприятия, многим людям удалось заработать на этой войне.

В конце 2012 года я был в Донецке и разговорился с продавщицей в парфюмерном магазине. «Как цены? Наверное, все подорожало?» — спросил я. «В принципе стало дешевле: раньше мы закупали товары только на Украине, а сейчас и оттуда, и отсюда, мы диверсифицировали поставки», — ответила мне она.

На улицах много людей, пробки. Отзвуки боев долетают до центра города, а когда ситуация обостряется, слышны залпы артиллерии. Но люди продолжают жить, они привыкли. До сих пор действует комендантский час, вечером выходить из дома нельзя. С другой стороны, в гостинице работает клуб, если сказать, что ты постоялец, можно просидеть там до поздней ночи и выйти после наступления комендантского часа. Все гибко.

— В Луганске пусто?

— Люди туда не вернулись. Сейчас там осталось меньше половины прежнего населения, около 40%, сложно сказать точно. Луганск производит гнетущее впечатление, хотя бои там закончились в конце сентября.

— Я бы еще хотела спросить о сегодняшнем смысле этой войны. Страшнее всего то, что все закончится, как в других непризнанных республиках, например, в Приднестровье, сказали вы однажды. Иностранный журналист приедет туда, посмотрит и сделает репортаж об экзотическом образовании — парагосударстве.

— Люди, которым захочется перенестись в Советский Союз, смогут приехать на это посмотреть, как в цирке.

— Как эти республики живут, функционируют? Насколько они коррумпированы? Строят ли они какие-нибудь планы на будущее или просто выживают?

— Зависит от того, как на это посмотреть, но перспектив у непризнанной республики мало. Если не случится ничего непредвиденного, что принципиально изменит ход событий, они продолжат влачить существование, которое, как в Приднестровье, будет оплачивать Россия, выделяя (все более скоромные) суммы на социальные нужды. В 2014 году многие надеялись, что все закончится так же быстро, как в Крыму или Донецке, а потом люди заживут, как в Москве. Сейчас от этих мечтаний ничего не осталось, никто не ждет никаких перемен. Ситуация застряла в мертвой точке. Все пытаются как-то выкрутиться, выжить, и хотя некоторым удалось на войне заработать, в основном люди от нее пострадали. Они живут благодаря гуманитарной помощи. Их положение зависит от того, где они очутились: хуже всего в прифронтовой зоне, где продолжаются бои. Некоторые города разделила линия фронта, некоторые оказались отрезанными от агломерации и постепенно угасают. Перспективы у непризнанных республик и населенных пунктов, находящихся поблизости от них, не слишком радужные.

— Что это значит?

— В своей книге я пишу, например о Марьинке, которая была частью донецкой агломерации: ее жители часто работали в Донецке. Сейчас там проходит линия фронта. Ее можно пересечь, но, конечно, только по неофициальным маршрутам.

— Ценность вашей книги заключается в рассказах о солдатах: о том, как они воюют и понимают войну, о коррупции на границе и в войсках. Есть еще тема местных жителей: почему они никуда не уезжают, даже живя в прифронтовых районах. Я бы хотела узнать, как выглядела там журналистская работа, что сложнее: попасть в эти места, выжить, говорить с людьми? В книге есть рассказы жителей, военных, но очень мало бесед с сепаратистами, воюющими на противоположной стороне.

— Сейчас сложнее всего заинтересовать редакторов, чтобы они решили что-нибудь у тебя купить. Что касается посещения сепаратистских территорий — это просто более сложное и дорогое мероприятие. Польскому гражданину сложно попасть на фронт: сепаратисты ведет себя осторожно, они не доверяют человеку с польским паспортом. Когда шли бои за аэропорт я несколько раз пытался получить доступ к «Гиви».

— Это знаменитый герой сепаратистов. Он уже мертв, да?

— Да, он погиб, его офис обстреляли из гранатомета. Когда «Гиви» услышал, что я поляк, он бросил трубку, на этом наш разговор закончился. В первой книге, которая была более поверхностной (я писал ее, когда война была в самом разгаре, и, скорее, просто описывал текущие события), мне было проще писать о сепаратистах, потому что я мог не вступать с ними в тесные контакты. Хотя между нами не было языкового барьера, разговаривать с боевиками было сложно, они просто не доверяют полякам. Исключение представляли только мои любимые герои, которые курили много марихуаны и охотно шли на контакт.

— Значит, сложнее всего заинтересовать редакцию этой темой, найти деньги и получить возможность работать на Украине, кроме того, польскому журналисту сложно общаться с сепаратистами. На этой войне есть еще одна проблема: пропаганда, которую распространяют обе стороны. Я думала, она окажется в списке основных сложностей.

— Это одна из проблем общего свойства, но для меня сейчас сложнее привлечь внимание редакторов. Пропаганда — серьезная помеха, надежных источников информации нет: все приходится подтверждать самому. Обе стороны описывают этот конфликт таким, каким им хотелось бы его видеть, а не таким, каков он на самом деле. Они искажают данные о раненых, убитых, количестве обстрелов. Рассказы сепаратистов — это полная абстракция, например, сообщения о том, что сто бойцов «Правого сектора» тайно перебрались в Турцию и разместились там в какой-то деревне. А украинский штаб рассказывает свое. Возможно, он не выдумывает факты, но…

— Значит, они все же отличаются…

— Да, потому что российская сепаратистская пропаганда занимается сочинительством. Она создает события, придумывает их. Был такой яркий пример: в российских и сепаратистских СМИ появились сообщения о том, что в результате обстрела Донецка украинским силами погибла маленькая девочка. Об этом говорили все, называлось даже имя этой девочки. Журналист BBC поговорил с местной прессой и выяснил, что пострадавшего ребенка на самом деле не было. Это была чистая фантазия.

Украинцы, то есть их Генштаб, в свою очередь, замалчивают разные факты. Любопытно происходит с количеством обстрелов. Каждый день сообщается о 40-60 инцидентах, но эта цифра не имеет ничего общего с реальностью. Из моих разговоров с украинскими военными я выяснил, что в рапорты попадает не больше 10% событий.

— Кто на самом деле там воюет? Кому противостоят украинцы?

— Сейчас или в целом?

— И сейчас и в целом. Я хотела узнать, какие слова вы используете, описывая стороны этого конфликта, а какие нет.

— Я говорю «боевики», «пророссийские боевики», «сепаратисты», «пророссийские сепаратисты». Когда речь идет о российских военных, которые принимали участие как минимум в нескольких операциях, я называю их российскими военными. Слова «террористы», на которое, как я понимаю, вы намекаете, я не использую.

— На Украине это название стало официальным.

— Да, потому что официально на востоке Украины войны нет. Военное положение не объявляли, до сих пор продолжается «антитеррористическая операция», поэтому администрация президента и правительство заявляют, что они ведут борьбу с террористами. Я считаю, что так назвать их нельзя, потому что терактов они не устраивают. Когда заходит речь, что террористы используют тяжелую артиллерию и ездят на танках, с этим определением возникают проблемы: это выходит за рамки понятия «террористическая деятельность». На Украине действуют не террористы, там просто идет война.

— Вслед за Сьюзен Зонтаг (Susan Sontag) (американская писательница, критик, эссеист — прим. пер.) вы много пишете об образе войны, который закрепился в нашем сознании. Часто на основе коротких сообщений в СМИ и фильмов мы представляем себе, что война постоянно наполнена адреналином. Она может быть трагической, но в ней всегда есть борьба. В вашей книге — это в первую очередь скука, которая несет в себе опасность: в любой момент все может рухнуть и превратиться в трагедию, но пока ничего не происходит, есть только тоскливое ожидание.

— В украинской армии нет ощущения времени. Это становится большой проблемой, когда с кем-то договариваешься. Я, в свою очередь, всегда стараюсь быть пунктуальным, так на что на любую встречу приходится тратить полдня.

— Рассказы ваших собеседников переполнены эмоциями на грани истерики: они говорят о жителях, в том числе тех, которые помогают сепаратистам, о надвигающихся фашистах. У вас есть секрет, как разговаривать с людьми? Я говорю не о знакомых, которые доверяют вам, а вы доверяете им, а о случайных людях, свидетелях каких-то событий.

— Когда я не знаю, как реагировать, я всегда просто поддакиваю. Это действенный метод. Но этот конфликт сделал меня черствым, раньше я был более открытым, но из-за этого стало возникать все больше проблем. Когда я понимаю, что кто-то рассказывает мне небылицы, я просто говорю «ладно», потому что такой разговор не имеет смысла.

— Вы понимаете, почему люди не покидают фронтовые районы?

— Они боятся оставить свои дома. Донбасс — специфический регион, до войны люди тоже редко из него уезжали. Многие не готовы оставить свое жилье, хотя нам это может показаться странным: мы понимаем, что если вся деревня уже разрушена, их хата тоже может скоро рухнуть. Но дом для этих людей — это все, что у них есть. Их никто не ждет, им некуда ехать. Я много раз слышал от таких оставшихся людей, что они не нужны ни России, ни Украине. Им некуда деваться. С одной стороны, никаких вариантов не предлагает им Россия, с другой — у Киева тоже нет для них квартир или социальной помощи, чего-то, что позволит им начать новую жизнь. Во многих населенных пунктах это стало серьезной проблемой. Люди переезжают в ближайшие города, уже в 70-100 километрах кажется, что войны нет. Там чуть больше военных, но обстановка спокойная, все живут своей жизнью. В местах, куда съехалось много народа, начались проблемы с работой, выросли цены на жилье, продукты. Именно поэтому решение об отъезде становится таким сложным. Западная Украина в этом плане гораздо мобильнее: местные жители поколениями ездили за границу. Им легче принять решение, собрать вещи и уехать. На востоке люди привязаны к своему дому.

— Вы много пишете о коррупции, алкоголе и наркотиках на фронте. Есть ли какие-то запретные темы, которые, как вам кажется, старается не затрагивать большинство СМИ, в особенности украинских?

— Самая главная тема, которую обходят молчанием, это то, что когда используется тяжелая артиллерия, гибнут мирные граждане. Неважно, каковы намерения ведущих обстрел, просто когда действует артиллерия, идет в ход огромный калибр, страдает мирное население. Об этом никто не говорит. Я не могу припомнить ни одного материала в украинских СМИ о том, что в результате украинского обстрела кто-то погиб. Я не осуждаю, а просто призываю понять, что так устроена война. В романтических историях одни стреляют и убивают, а другие только обороняются. Но все выглядит иначе.

— Многие из ваших героев — люди с левыми или анархистскими взглядами, пожалуй, это многое говорит о вас самом.

— На самом деле их было не больше 20.

— Значит, это говорит что-то обо мне как читателе. Я хотела спросить как раз об этом: об идеологии. В Польше мы постоянно анализируем явление украинского национализма. Ведь это естественный процесс: когда на страну нападают, там пробуждается гражданственность, патриотизм, а заодно неизбежно и национализм. Из вашей книги следует, что вступить в «Правый сектор» или батальон «Айдар» людей склоняли отнюдь не националистические взгляды.

— Национализм, как в каждом обществе, там, конечно, есть, было бы странно, если бы Украина выступала в этом плане исключением. Во время войны такие тенденции, разумеется, усиливаются. Особенно это было заметно вначале, когда ультраправые первыми отправились на фронт. Тема милитаризма и борьбы были у них на слуху давно. Боец «Правого сектора» рассказывал в одном документальном фильме о своем лидере Дмитрии Яроше: «я уже устал его слушать, он 10 лет подряд рассказывал о грядущей войне, и вот она наконец началась». Некоторые люди давно к ней готовились.

Идеология всегда играла в «Правом секторе» второстепенную роль. Его активистам в первую очередь хотелось воевать. Любопытно, что их военное крыло откололось от политического. Эти люди не любили армию, полицию и руководствовались разными мотивами: они хотели просто воевать или воевать за Украину. Националистов среди них было мало.

Я познакомился с множеством украинцев, которые не придерживались националистических взглядов, не ходили на Майдан и не считали, что он был нужен, но когда началась война, решили, что они обязаны защищать свою страну. Был один неонацист, который сбежал с фронта спустя два месяца, испугавшись боев. С другой стороны, существует полк «Азов» — ультраправая угроза. Но «Правый сектор», хотя именно так его называют СМИ, ее собой не представляет.

Опасность связана с тем, что «Азов» старается заменить государство там, где оно не может выполнять свои функции. Например, зимой, когда начинаются проблемы с уборкой снега, можно всегда позвонить в «Азов» и вызвать его бойцов расчистить улицу перед домом. Это выглядит забавным, но такое делегирование государственных функций — опасная тенденция.

В «Азове», например, в отличие от «Правого сектора» велась идеологическая подготовка. Там появлялись странные персонажи из неонацистского движения России. Российские неонацисты часто не любят Путина, а российские правые имперцы, наоборот, воюют на стороне сепаратистов и его поддерживают. Такое странное политическое деление существует на постсоветском пространстве. Но я бы не сказал, что национализм (если опустить полк «Азов») представляет сейчас угрозу.

— Вы умеете выйти из журналистской роли, вернуться домой и забыть? Или вы поддерживаете контакты со своими героями?

— Я стараюсь это фильтровать. Когда конфликт только начинался, меня пугал каждый шум и звук, например, гудки поезда в метро. Но это быстро прошло. Раз те, кто уехал с фронта, закончив службу, могут с этим справиться, то почему я не могу? Какую бы работу ни делал журналист, как бы он ни втягивался в нее, он никогда не будет погружен в это, как человек, живущий на территории, по которой прошел фронт, или военный, который находится на боевых позициях. Сколько бы времени я там ни провел, я все равно присутствую там временно. Были такие эпизоды, которые надолго застревали у меня в памяти, но когда я написал книгу, стало лучше.

Что касается героев, контакты с некоторыми я поддерживаю, а более интенсивно общаюсь с теми, кто перебрался в Польшу.

— Ваша книга показывает все связанные с войной ужасы, а одновременно рисует портреты героев, которые борются с ней, не теряют присутствия духа, посвящают свою жизнь защите Украины. Какой репортаж писался сложнее всего?

— Таких репортажей было несколько, например, о литературной группировке СТАН. Мне было очень сложно понять, что движет героиней.

— Которая вошла в состав сепаратистской администрации…

— Да, хотя ничто этого не предвещало. Все думали, что она, скорее, займет сторону Украины. С ней было сложно общаться, она очень замкнутый человек. Она боялась говорить, я это чувствовал.

— Сложности в работе над текстом возникали потому, что было нелегко понять ситуацию, или потому, что в такой критический момент, когда идет война, тяжело писать, например, о коррупции на фронте?

— Мне очень не хотелось, чтобы книга казалась каким-то осуждением в адрес Украины, я боялся, что так это все может прозвучать, что я использую слишком категоричные формулировки. Я старался найти нюансы, в некоторых местах я «завис», поэтому работа над книгой затянулась. Самые большие сложности у меня были с этим.

Украина. Польша > Армия, полиция. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 2 июля 2017 > № 2228318 Павел Пененжек


Россия. ЦФО > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > snob.ru, 30 июня 2017 > № 2267055 Иван Давыдов

Убийство Немцова: вердикт как символ

Иван Давыдов

Шел критик режима по мосту и умер. Получил несколько пуль в спину. Почему? Да ни почему. Суд не знает почему. Просто так бывает, и все

Шел критик режима по мосту и умер. Получил несколько пуль в спину. Почему? Да ни почему. Суд не знает почему. Просто так бывает, и все

Встретил его как-то раз в метро. Высоченный, кудлатый, одетый вызывающе модно, он буквально возвышался над толпой спешащих по своим обычным, мелким, неполитическим делам москвичей. Вокруг него клубилось облако хорошего парфюма, густое, почти видимое. Немного даже трудно было дышать человеку, попавшему в это облако. Странно было видеть его в метро. Я остановился и присмотрелся. Но нет, это точно был он, Борис Ефимович Немцов.

И почти невозможно представить его мертвым. Смерть вообще штука для живого оскорбительная. Но применительно к нему, к сибариту, к носителю концентрированного жизнелюбия — оскорбительная вдвойне. Вот уж точно не умирать он шел после приятного ужина с красавицей под руку по ночной Москве. Ночная Москва тоже умеет быть красавицей, даже зимой. К тому же зима — единственная для Москвы защита от карательного коврового благоустройства.

Была ведь пятница, я, как положено человеку в пятницу, сидел в баре, и, как положено нынче человеку в баре, не разговаривал со спутниками, а теребил телефон в поисках новостей. Хотя какие новости в пятницу? И увидел запись некоей экзальтированной дамы, известной оппозиционными взглядами: «Боря!!!! Немцов!!!» Надо же, подумал я, наверное, Борис Ефимович опять что-то такое сморозил, что даже экзальтированную даму способно шокировать.

Но нет. Оказалось — не сморозил. И ничего уже больше не сморозит.

Он ведь, хоть и числился по традиции в лидерах оппозиции, выглядел в звереющей России слишком легким для политики. Даже на фоне менее опытных, то есть более молодых противников власти. Собственно, он, бывший губернатор и вице-премьер, числившийся во время оно в потенциальных преемниках Ельцина, был не по годам, а по строю мысли и жизни более молодым, чем его соратники. Яркие его, обидные для сильных мира сего речи (до сих пор самая устойчивая версия мотивов убийства — в том, что Немцов жизнью рассчитался за прямое оскорбление в адрес первого лица) выглядели рядом с серьезными расследованиями ФБК чем-то вроде реакции задиристого подростка на беды жестокого мира. Подготовленные им экспертные доклады не только выглядели, но и были простыми компиляциями из публикаций СМИ. Путь от должности первого заместителя главы правительства до депутата областной думы тоже триумфом не казался. Ну и, конечно, все забыли, но была еще сдача и гибель «Союза правых сил», партии, придуманной для поддержки либерала Путина (да, именно так, ни на выборах 1999-го, ни на выборах 2003-го это не скрывалось, наоборот, декларировалась). СПС пытался, но так и не смог стать оппозиционной партией, да и просто выжить не смог.

И только когда его убили… Читатель ждет уж рифмы «розы», пафоса пополам с пошлостью — «трагическая гибель превратила Немцова в символ сопротивления свинцовым мерзостям дикой русской жизни», такое что-нибудь. Но если и ждет, то в этот раз не дождется. Нет, конечно. Смерть превратила живого человека в мертвого, в этом суть любой трагедии.

Последними политическими делами Немцова были подготовка Весеннего марша оппозиции и очередного экспертного доклада, на этот раз о Рамзане Кадырове (до того были «Лужков» и «Путин»). Марш в центре не согласовали, отправили протестующих, кажется, в Марьино, в общем, унылое должно было получиться зрелище: борьба с режимом, конечно, святое дело, но кто же по доброй воле потащится в Марьино в первый выходной холодной русской весны? «Демшиза», городские сумасшедшие, несгибаемые революционеры и лидеры оппозиции по долгу службы.

Но получилось зрелище совсем другое: вместо очередного «марша миллионов» на несколько сотен самый стойких — шествие памяти Немцова как раз-таки в центре. Десятки, если не сотня тысяч людей под триколорами. Люди были растеряны: все-таки раньше на улицах Москвы как-то не принято было убивать противников режима. А тут ведь еще за пару недель до гибели Немцова и тоже в центре состоялись камлания участников движения «Антмайдан», согласованные немедленно, поддержанные властью, с участием сенатора Саблина и косноязычного героя антиукраинской истерии, байкера Хирурга. Ряженые и бесноватые обещали репрессии и несли в руках плакаты с фамилиями будущих жертв. Фамилия Немцова там тоже, разумеется, была. Тяжело не растеряться, когда государство это все поощряет, и в нескольких сотнях метров от Кремля могут взять и убить человека… Какие уж там посмертные триумфы.

Доклад о Кадырове, кстати, тоже после вышел. И оказался очередной нарезкой из газетных публикаций, правда, на хорошей бумаге и с красивыми фотографиями.

И только потом, постепенно, медленно неленивый наблюдатель, следящий за состоянием дел в «несистемной оппозиции», получал шанс убедиться, что вовсе не в смерти, а в жизни этого человека, казавшегося иногда слишком легковесным для звереющей политики, был настоящий, большой смысл. Вплоть до думских выборов 2016 года состояние дел в «несистемной оппозиции» было чередой непрекращающихся скандалов. Серьезные, тяжеловесные, вроде бы годные для звереющей политики вожди рубились друг с другом так, будто на повестке дня только один вопрос — кто из них возглавит Русь на ближайшие лет этак пятьдесят. Самой яркой, но, увы, не единственной и даже не последней из этих битв стала история «Демократической коалиции» (кстати, сама попытка создать коалицию для похода в парламент оказалась возможной только благодаря мандату Немцова, депутата Ярославской думы: его наличие позволяло кандидатам от Партии народной свободы, ПАРНАСа, обойти процедуру сбора подписей для регистрации). И получалось так, что это, оказывается, его умения, его опыт — не опыт серфера, гурмана и ловеласа, а опыт вице-премьера, знавшего власть изнутри, что это слова, которые ему удавалось найти в кулуарных разговорах, удерживали вождей карликовых и несуществующих партий от увлекательного выяснения отношений между собой. Его, живого, слишком даже живого для мертвеющих российских реалий, очевидным образом не хватало.

Теперь эта эпоха битв за отсутствующую власть внутри эфемерной оппозиции, кажется, позади. Понятно, кто лидер, и понятно, что не только скандалы и провалы в оппозиции возможны. Бывают даже локальные успехи. Но понадобилось два года, чтобы выбраться на дорогу к этим локальным и скромным успехам. А это много — два года. Еще два года к сказке о потерянном времени.

И еще — мы дождались вердикта присяжных по делу об убийстве Бориса Немцова. 26 вопросов суда к коллегии нашли ответы. Все обвиняемые (включая Хамзата Бахаева, причастность которого к преступлению считает недоказанной даже Вадим Прохоров, адвокат потерпевшей стороны) признаны виновными и не заслуживающими снисхождения. На следующей неделе — приговор, точка в деле о самом громком политическом убийстве в новой России.

И если уж так хочется многозначительного разговора о символах, то вердикт и есть такой символ. Вина убийц доказана, но совершенно непонятно, почему вдруг они решили убить Бориса Немцова. Следствие не выявило заказчиков. Суд этот вопрос не рассматривал. Присяжных ни о чем подобном не спрашивали. С потенциальными подозреваемыми на этом уровне беда: одних не нашли, других не рискнули вызвать даже в качестве свидетелей. Доклад «Кадыров. Итоги» мог бы дополниться еще несколькими страницами, и кто ж его теперь переиздаст.

И это все, конечно, уже не про Немцова, а про государство, которое Немцову активно не нравилось. Какая-то даже идиллическая картинка: шел критик режима по мосту и умер. Получил несколько пуль в спину. Почему? Да ни почему. Суд не знает почему. Просто так бывает, и все.

К тому же убийцы-то сядут, наказание неотвратимо, и откуда бы тут взяться недовольству.

Россия. ЦФО > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > snob.ru, 30 июня 2017 > № 2267055 Иван Давыдов


Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > carnegie.ru, 28 июня 2017 > № 2232630 Станислав Куприянов

Избирательная блокировка. Почему Telegram так раздражает российских чиновников

Станислав Куприянов

Сроки для блокировки Telegram давно истекли, поэтому есть ощущение, что самому Роскомнадзору блокировать сервис не очень хочется. Скорее всего, дело связано с требованиями правоохранительных органов. Недавно они уже добились блокировки нескольких мессенджеров, которые популярны у террористов, и, по-видимому, действительно считают подобные меры эффективным способом борьбы с терроризмом

За последние годы российские власти заблокировали тысячи интернет-сайтов и сервисов, но еще никогда подготовка к блокировке не вызывала столько эмоций, как сейчас с Telegram. В публичном споре Роскомнадзора и владельцев мессенджера в ход идут слухи, ультиматумы, взаимные обвинения. По мнению властей, Telegram игнорирует безопасность простых пользователей и служит удобным инструментом для террористов. Создатель Telegram Павел Дуров на это отвечает, что блокировка – это саботаж российских национальных интересов. Мол, тогда все переписки чиновников уйдут в американские мессенджеры.

За эмоциями трудно разглядеть суть конфликта. Почему претензии возникли именно к Telegram, который не входит даже в топ-3 самых популярных мессенджеров России? Почему аналогичные требования не выдвигаются к другим крупным мессенджерам, например WhatsApp и Skype?

Сбивчивые разъяснения главы Роскомнадзора не прибавляют ясности. Вечером 26 июня в эфире телеканала НТВ Жаров пожаловался, что «информация внутри Telegram шифруется и проникнуть в нее мгновенно при отсутствии ключей для дешифрации этой информации ни одной спецслужбе еще не удавалось». А уже на следующий день сообщил, что «никакой речи о том, что будет доступ к переписке пользователей, не идет. Вопрос только о пяти идентификаторах, которые мессенджер должен сообщить в Роскомнадзор». Так чего именно российские власти хотят от Telegram?

Между двух законов

Причины для блокировки Telegram две: формальная и смысловая. Формальная состоит в том, что мессенджер не хочет зарегистрироваться в реестре организаторов распространения информации. Закон о создании такого реестра был принят еще в 2014 году – он требует, чтобы там в обязательном порядке регистрировались любые интернет-сервисы, обеспечивающие обмен сообщениями между пользователями. Получив от Роскомнадзора первое требование пройти регистрацию, сервис получает пять дней на размышления. Если регистрация не пройдена, то еще через пять дней Роскомнадзор присылает такому сервису уведомление о неисполнении обязанностей организатора распространения информации. После этого компания получает еще 15 дней на то, чтобы исправиться. Если регистрация по-прежнему не пройдена, то сервис блокируют.

Закон трактует понятие «организатора распространения информации» очень широко: под это определение можно подвести любую социальную сеть, мессенджер, блог-платформу или форум. Число таких ресурсов в российском интернете исчисляется десятками, а то и сотнями тысяч. Но тут на сцену выходит смягчающая российские законы необязательность исполнения. Уследить за всеми такими ресурсами физически невозможно. Поэтому очутиться в этом реестре можно всего двумя способами. Первый – зарегистрироваться добровольно, по личной инициативе. Второй – получить индивидуальное приглашение от Роскомнадзора.

Глава Роскомнадзора лукавит, уверяя, что от Павла Дурова требуется всего лишь предоставить контактные данные для регистрации. Это только первый шаг к сотрудничеству с государством, а дальше участие в реестре накладывает на «организатора распространения информации» дополнительные обязанности. Например, на протяжении полугода хранить данные (строго на территории РФ) о передаче информации между пользователями и передавать их по запросу правоохранительных органов. Важный момент: в этом случае речь идет о передаче органам не содержимого частной переписки, а только фактов самой передачи данных. Тем не менее уже здесь закон вступает в противоречие с особенностями работы сервиса: Telegram хранит данные пользователей в дата-центрах по всему миру и переносить их в Россию не собирается.

Более того, по принятому в 2016 году пакету Яровой, с 2018 года «организаторы распространения информации» будут обязаны хранить не только данные о факте коммуникации между пользователями, но и содержание переписки. В случае с защищенными чатами Telegram это требование заведомо неисполнимо, как и обязательство передавать правоохранительным органам ключи шифрования. Во-первых, «секретные чаты» в мессенджере построены на модели оконечного шифрования: ключи от переписки хранятся лишь на устройствах пользователей. Во-вторых, содержание зашифрованных переписок точно так же хранится на конечных устройствах и недоступно владельцам Telegram.

Еще в начале мая Роскомнадзор отправил в компанию Telegram Messenger LLP письмо с требованием предоставить данные для внесения мессенджера в реестр, но блокировки до сих пор не последовало. Обозначенный законом срок вышел еще месяц назад, а Telegram по-прежнему с нами.

Тут начинается вторая часть истории: есть ощущение, что самому ведомству блокировать Telegram не очень хочется. Хотя российские законы предоставляют Роскомнадзору огромные возможности по блокировке всего и вся, пока чиновники пользуются своими полномочиями с осторожностью, чтобы не вызывать лишнего общественного возмущения и не дискредитировать себя введением запретов, выполнение которых они не в состоянии проконтролировать.

Жесткая позиция Роскомнадзора в случае с Telegram, по-видимому, связана с требованиями правоохранительных органов. Похоже, там действительно считают, что отключение одного из главных каналов экстремистских коммуникаций – это эффективный способ борьбы с терроризмом.

Заложники репутации

В апреле Роскомнадзор заблокировал несколько других мессенджеров, которые считаются популярными у террористов: Blackberry Messenger, LINE и Imo.im. Просто эти сервисы не очень известны в России и их блокировка не вызвала такого ажиотажа. К тому же несколько дней назад Imo.im все же был разблокирован: разработчик согласился с требованиями чиновников.

Не вина Дурова, что именно его сервис стал заложником своей репутации: если мессенджер работает быстро, а взломать его невозможно, то логично, что за основной массой пользователей в него придут и криминальные элементы. Быстрая скорость работы Telegram даже в условиях плохого сигнала сделала его главным инструментом коммуникации в Ираке и Сирии. Владельцы мессенджера каждый месяц блокируют тысячи пропагандистских террористических каналов и ботов, но экстремисты остаются верны Telegram.

Именно через Telegram координировали свои действия джихадисты в Париже в 2015 году. Тридцатидевятилетний террорист из Узбекистана, задавивший десять человек с Стокгольме, вскоре после теракта действительно переписывался с единомышленниками в Telegram – эти скриншоты пару дней назад гордо демонстрировали российские телеканалы как пример сатанинской сущности мессенджера. Более того, если верить заявлению центра общественных связей ФСБ России, при подготовке взрывов в метро Санкт-Петербурга 3 апреля террористы координировали свои действия тоже через Telegram.

Можно ли победить терроризм запретом средств коммуникаций, вопрос риторический. С тем же успехом можно запретить автомобили, ножи и интернет в принципе. Так, например, подумали в Иране и построили собственную схему контроля за поведением пользователей в мессенджерах. Там владельцы Telegram-каналов с аудиторией более пяти тысяч человек обязаны проходить государственную регистрацию, указывая настоящее имя и место жительства, – какой-нибудь «Незыгарь» в Иране не продержался бы. Более того, администраторы каналов вынуждены делать сомодераторами правительственных ботов, следящих за содержимым контента. А все неугодные властям каналы блокируются за нарушение авторских прав. Тоже выход.

Так или иначе, основатель Telegram слишком принципиален, чтобы сотрудничать с властями и открывать содержимое переписок правоохранительным органам. И не только с российскими: пару недель назад Дуров признавался, что во время недельного пребывания команды мессенджера в США американские агентства дважды пытались подкупить разработчиков Telegram, а на самого основателя оказывало давление ФБР. Однако прецедентов блокировки мессенджеров в США еще не было. А вот у российских пользователей, скорее всего, остаются последние дни, чтобы скачать себе приложение.

Есть несколько возможных сценариев, как именно будет реализована блокировка мессенджера в России. Несколько месяцев назад Роскомнадзор заблокировал популярный среди дальнобойщиков мессенджер Zello. Но это был мягкий вариант блокировки: официальный сайт мессенджера стал недоступен российским пользователям, но само приложение все так же лежит в магазинах, доступно к скачиванию и вполне работоспособно.

Не исключен и более жесткий вариант: приложение исчезнет из магазинов, IP-адреса к серверам мессенджера будут заблокированы. Тогда для использования Telegram придется скачать и установить специальный VPN-сервис. В таком случае мессенджер может работать медленнее, а для людей, далеких от мира технологий, сама по себе аббревиатура VPN может звучать пугающе сложно (хотя она означает лишь то, что весь ваш трафик будет идти через какой-нибудь иностранный сервер). В результате активная аудитория Telegram начнет падать: менее продвинутое большинство, вздохнув, перейдет на более доступные альтернативы.

Впрочем, самого Павла Дурова это вряд ли сильно расстроит. Российский рынок никогда не считался разработчиками приоритетным. Даже интерфейс мессенджера до сих пор не имеет локализации, хотя этот шаг наверняка позволил бы привлечь гораздо больше пользователей, чем история с блокировкой. Так что будущему Telegram российская блокировка не угрожает, просто в очередной раз успешный российский проект окажется востребован где угодно, кроме самой России.

Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > carnegie.ru, 28 июня 2017 > № 2232630 Станислав Куприянов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter