Всего новостей: 2228220, выбрано 1038 за 0.102 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Персоны, топ-лист Армия, полиция: Стуруа Мэлор (76)Фельгенгауэр Павел (70)Меркачева Ева (66)Путин Владимир (65)Муртазин Ирек (61)Скосырев Владимир (40)Романова Ольга (39)Бараникас Илья (38)Иванов Владимир (37)Масюк Елена (36)Каныгин Павел (34)Латынина Юлия (31)Млечин Леонид (31)Милашина Елена (29)Канев Сергей (27)Минеев Александр (27)Перевозкина Марина (27)Полухина Юлия (26)Рогозин Дмитрий (26)Лукьянов Федор (25) далее...по алфавиту
Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 21 сентября 2017 > № 2319187 Кристель Неан

Украина хочет воспользоваться миротворцами, как прикрытием для этнической чистки

Кристель Неан (Christelle Néant), AgoraVox, Франция

Как я уже писала в начале сентября, российское предложение об отправке миротворцев в Донбасс для защиты наблюдателей ОБСЕ на линии фронта было изначально обречено на провал из-за огромных расхождений в восприятии этой миссии Россией и Украиной (это не говоря уже о США и Германии с их собственными взглядами на ситуацию).

Окончательно это подтвердил отказ Украины и США рассмотреть российское предложение в ООН.

«Этот проект уже обсуждался в рамках Совета Безопасности, на него была реакция со стороны партнеров. Мы предлагали работу по тексту этого проекта, но делегации Украины и Соединенных Штатов после первого обсуждения сказали, что они далее по тексту работать не готовы, у них будут существенные замечания, а, возможно, у украинцев будет и контрпроект по вопросу о размещении миротворческой миссии в Донбассе», — отметил постпред России в ООН Василий Небензя.

Как я уже говорила, этот проект изначально был мертворожденным. Кроме того, встречное предложение Украины, которое наверняка представит президент Петр Порошенко во время выступления в Генеральной ассамблее, тоже не имеет особых перспектив, поскольку наткнется на российское вето.

Дело в том, что Украина с самого начала была против размещения миротворцев до передачи украинской армии контроля на границе России, а также присутствия в контингенте российских солдат. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что это означает для населения Донбасса, и его реакцию на предложенные условия. ДНР и ЛНР могут ответить лишь категорическим «нет».

Кроме того, Украина и США были против предложенной Россией зоны размещения миротворцев и потребовали, чтобы те были развернуты по всему Донбассу, в том числе на российской границе. Это заявление вызвало удивление спикера Совета Федерации Валентины Матвиенко.

«Никакой логики в этом предложении не вижу», — заявила она, подчеркнув, что считает все это обреченным на провал стремлением «окружить жителей самопровозглашенных республик Донбасса и Луганска колючей проволокой или кольцом и уничтожить просто этих людей».

Другими словами, цель Украины с США заключается в том, чтобы устроить в Донбассе ремейк Сербской Краины, то есть отправить миротворцев в качестве силы вторжения для разоружения армий ДНР и ЛНР и перекрытия границы, лишив их тем самым потенциальной поддержки России. Потом «голубые каски» закроют глаза на этнические чистки, а украинским силам и нацистским батальонам будет противостоять лишь безоружное население. Если киевские и вашингтонские стратеги на самом деле думают, что Россия и Донбасс примут такой план, они жестоко ошибаются.

Тем же, кто говорит о паранойи России и донбасских республик, стоит вспомнить заявление представителя президента Украины в Раде Ирины Луценко о содержании предложения Порошенко касательно миссии ООН. Звучит все это, прямо скажем, весьма тревожно.

«Президент, выступая в Совете Безопасности, будет требовать расширенный мандат миротворцев ООН по поддержанию мира, который позволит «голубым каскам» использовать оружие в случае необходимости, а не только для самообороны», — сказала она.

Она также подтвердила стремление Украины к их размещению по всему Донбассу, в том числе на границе с Россией.

«В их обязанности будет входить не только охрана миссии ОБСЕ, но и обязательное принуждение к разминированию и разоружению, а также вывод иностранных, то есть российских войск и инструкторов с территорий Украины. То есть мы будем требовать все те необходимые моменты, которые свойственны миротворческой миссии», — добавила Луценко.

После такого карт-бланша на применение оружия (хотя миротворцам всегда дозволяли пускать его в ход лишь для самообороны или защиты мирного населения) становится ясно, что Киев намеревается использовать «голубых касок» для разоружения армий ДНР и ЛНР и блокирования границы с Россией (даже силового, если понадобится). Иначе говоря, миротворцы должны стать тут заменой украинским силам.

Только вот их мандат не дает им этого сделать без согласия обеих конфликтующих сторон. Украина является первой, а вторая включает в себя ДНР и ЛНР, что бы там не вопил Киев о российской агрессии. Кроме того, Киев, как и Берлин, отказывается обсуждать миротворческую миссию с республиками, и она так и не увидит свет, поскольку ДНР и ЛНР выступят против (они не сложат оружия до реализации Минских соглашений). Не согласится с этим и Россия в связи с невыполнением одного из условий развертывания миротворческой миссии, то есть согласия конфликтующих сторон на вмешательство. ДНР и ЛНР не могут дать своего согласия, если их не привлекут к обсуждению вопроса.

Причем мы даже не говорим о содержании самого предложения, которое представляет собой ничто иное, как план этнической чистки, в рамках которого миротворцы становятся оккупационными силами, позволяющими скрыть дальнейшую бойню. Власти и население ДНР и ЛНР никогда не примут такой план, означающий фактическое повторение в Донбассе хорватского сценария в Сербской Краине (позволил провести этническую чистку 200 000 сербов).

Эта тупиковая ситуация, как и многие другие подобные ей с начала конфликта в Донбассе (вроде реализации Минских соглашений), наглядно демонстрирует ограниченность международных институтов, которые призваны обеспечить мир во всем мире. Их неспособность остановить этот кровавый конфликт бросается в глаза и говорит о необходимости их переосмысления, пока они еще не стали совершенно бесполезными и не развалились (как в свое время Лига наций) без перспективы замены. Все это может повлечь за собой воцарение закона джунглей, хаос и миллионы смертей, если не хуже.

Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 21 сентября 2017 > № 2319187 Кристель Неан


Украина > Армия, полиция. Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 21 сентября 2017 > № 2319162 Энн Эпплбаум

Сталин умышленно заморил голодом четыре миллиона украинцев?

Орландо Файджес комментирует книгу Энн Аппельбаум «Красный голод».

Орландо Файджес (Orlando Figes), The Telegraph UK, Великобритания

Украинцы называют это голодомором — уничтожением (или мором) с помощью голода четырех миллионов своих соотечественников в период с 1932 по 1933 год. Нигде больше на территории СССР голод не был в то время таким ужасным. Четыре пятых его жертв — украинцы. Большинство из них были крестьянами, которых лишили всего — земли, домашнего скота, — когда Сталин стал загонять их в крупные коллективные хозяйства. Затем у них конфисковали зерно, последние запасы семян и продовольствия, и в результате они стали умирать от голода. Эти крестьяне ели все, что можно было найти: солому, кору, мох, кошек и собак. А потом они просто ложились и умирали. Некоторые люди сходили с ума и поедали своих собственных детей. Матери бросали своих младенцев и пытались убежать. Дороги были усыпаны трупами.

Этот террор с помощью голода скрывался советскими властями, однако он оставил глубокий шрам в коллективной памяти украинцев. После развала советского режима в 1991 году националистические правительства в Киеве использовали силу этой памяти для объединения Украины против России, а в центре этой кампании находились обвинения Москвы в организации геноцида против украинцев (эти обвинения яростно отвергались российским правительством). Их нарративы подкреплялись устными историческими проектами, исследовательскими институтами по изучению голодомора, а также публикацией изобличающих документов из советских архивов.

Эти же источники и у книги «Красный голод: Война Сталина против Украины» (Red Famine: Stalin's War on Ukraine by Anne Applebaum), написанной Энн Аппельбаум (Anne Applebaum), известным и признанным автором таких работ как «Железный занавес» (Iron Curtain) и «ГУЛАГ» (Gulag). Использованные источники придают ее последней работе научный авторитет, но это, несомненно, вызовет раздражение у левого академического истеблишмента — как правило, его представители враждебно настроены по отношению к украинской точке зрения, — занимающего господствующее положение в преподавании советской истории в Британии и в Америке. Однако это также создает живой нарратив, способный передать ужас этого преступления против человечности. Новая книга Аппельбаум — нелегкое чтение, она вызывает шок, она огорчает, она безжалостна в своей беспросветности, и только некоторые примеры доброты приносят облегчение.

Как свидетельствует подзаголовок, Аппельбаум с сочувствием относится к украинской интерпретации. Она приводит убедительные аргументы в пользу того, что этот голод был актом геноцида, но не в том смысле, что Сталин пытался убить всех украинцев — как Гитлер планировал уничтожить всех евреев, — а в том смысле, что он собирался «физически уничтожить наиболее активных и сознательных украинцев». Он проводил кампанию, направленную на то, чтобы предотвратить повторное появление националистического движения (так, как это было в 1917 году), объединяющего крестьянство и украинскую политическую элиту.

Геноцид был определен в 1944 году Рафаэлем Лемкиным (Raphael Lemkin) не обязательно как «непосредственное разрушение нации», но как «скоординированный план различных действий», направленных на уничтожение «главных (политических) основ жизни национальных групп». Как указывает Аппельбаум, это широкое определение было отвергнуто Советами в ходе обсуждения в ООН конвенции о геноциде, потому что они знали, что это будет использовано для предъявления им обвинения за их действия на Украине.

Конвенция ООН 1948 года подняла планку при определении понятия «геноцид» и определила его уже как уничтожение всей этнической группы, как это было в случае Холокоста. Согласно этому критерию, как признает Аппельбаум, голод на Украине не был геноцидом. На самом деле, он проводился, в основном, самими украинцами.

Но для нас важно, не название, а понимание того, как это случилось. Именно в этом и заключается важность книги «Красный голод». Голод случался и до 1917 года, преимущественно он был вызван сочетанием засухи и слишком высоких налогов, хотя обычно он сопровождался еще и некомпетентностью правительства. Однако большевики не доверяли крестьянам и даже враждебно к ним относились, поскольку их небольшие хозяйства делали из них «мелких буржуа» — в соответствии марксистской идеологией.

В период гражданской войны, продолжавшейся с 1917 года по 1921 год, большевики реквизировали у крестьян продукты питания и семена, а также убивали во имя «классовой борьбы» кулаков (богатых крестьян), которые оказывали им сопротивление. А если продовольствия уже не было, то считалось, что оно было спрятано «кулацкими спекулянтами» и «контрреволюционерами». В результате в 1921-1922 годах возник масштабный голод, особенно в Поволжье — там была засуха, и, вероятно, более пяти миллионов людей погибли от голода и болезней.

Но в случае с голодомором, по мнению Аппельбаум, все было иначе. Он не был вызван засухой и не явился прямым следствием связанной с коллективизацией экономической катастрофы, когда половина поголовья домашнего скота в стране была забита советскими крестьянами, не желавшими отдавать своих животных. Причиной голода большого количества украинцев была карательная кампания по конфискации, которая осуществлялась в отношении них как национальной группы, и проводилась она в тот момент, когда было известно, что они уже голодали и что они в результате умрут.

В 1921 году правительство Ленина остановило процесс конфискации и обратилось за международной помощью, когда признаки голода в стране уже стали очевидными. Однако сталинский режим продолжил начатое дело в 1932 году. Если бы Советы прекратили экспорт продовольствия и открыли свои запасы зерна, то это могло бы спасти миллионы жизней. Вместо этого советское правительство решило наказать те коллективные хозяйства, которые не выполняли квоты по поставкам зерна, и, согласно своей извращенно логике, они полагали, что украинские националисты в органах государственного управления их защищают.

Поверив в существование выдуманных спецслужбами националистического и крестьянского движений, Кремль забрал большую часть продуктов питания из тех мест, где украинское движение было более сильным в революционный период, или там, где, по мнению руководителей страны, в партию в 1920-е годы просочились «буржуазно-националистические элементы», то есть в тот момент, когда советское правительство поддерживало националистические меньшинства. Самая высокая смертность была в Киевской и Харьковской области, где голод случался редко, но где существовало сильное сопротивление коллективизации.

Сталин приказал правоохранительным органам остановить людей, покидающих районы голода. Он не хотел, чтобы известие об этом кризисе распространилось по остальной территории СССР, и, кроме того, он скрыл этот кризис от внешнего мира. История об этом сокрытии является одной из самых блестящих глав в книге Аппельбаум. В ней вскрывается ложь советского режима, манипуляции с данными переписи населения, а также показана наивность таких иностранных визитеров, как Эдуард Эррио (Édouard Herriot), французского писателя левого толка, который в 1933 году путешествовал по Украине и сообщил о том, что это «цветущий сад».

Однако вряд ли предпринятые Советами действия можно назвать «войной Сталина против Украины». Украина была не единственным регионом, пострадавшим от голода. Казахстан также потерял большое количество населения в процентном отношении. Аппельбаум могла бы более активно использовать подобное сравнение в поддержку своих выводов, однако, как она подчеркивает в заключительной главе своей впечатляющей книги, ни в каком другом месте память об этом голоде не сыграла такую важную роль в формировании национальной идентичности людей, как это произошло на Украине после 1991 года.

Украина > Армия, полиция. Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 21 сентября 2017 > № 2319162 Энн Эпплбаум


Литва. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 21 сентября 2017 > № 2319157 Виталий Портников

Вторжение российских «Илов», или Две минуты над Литвой

Прецедент уже был создан и сигнал послан: никакие американцы вам не помогут, мы здесь власть.

Виталий Портников, Главред, Украина

Пролет российских военных самолетов Ил-76 в воздушном пространстве Литвы многие постараются списать на обычную ошибку — широкомасштабные военные учения, спешка, случайное отклонение от маршрута. С кем не бывает! Если бы только подобные фокусы Россия совсем недавно не проделывала в воздушном пространстве Турции, что привело к уничтожению ее военного самолета, гибели пилота и многомесячному конфликту между Москвой и Анкарой.

И воздушное пространство Турции, и воздушное пространство Литвы — это воздушное пространство НАТО. Российское руководство воспринимает альянс, остающийся единственной эффективной системой безопасности в цивилизованном мире, в качестве главного препятствия для установления собственной гегемонии и постепенного включения соседних стран в сферу влияния Кремля. Именно поэтому в Москве не стесняются постоянно прощупывать НАТО на готовность давать ответ на российские провокации. Да, в каком-то случае это может — как в Турции — привести к уничтожению техники и даже гибели летчика. Но жизни собственных военных (как это продемонстрировало вторжение на Донбасс) интересуют Владимира Путина меньше всего, для него эти люди — всего лишь расходный материал, с помощью которого он добивается поставленных целей. А вот в случае, если в НАТО не отреагируют, будет еще раз продемонстрирована беспомощность альянса. И в столицах провоцируемых стран сто раз задумаются: а защитит ли их Запад, если Россия решит напасть «не по ошибке», а по-настоящему. Именно так действовал Сталин накануне оккупации стран Балтии в 1940 году. Именно так сейчас действуют Путин и его вороватые «полководцы».

Почему для провокации избрано было именно воздушное пространство Литвы, тоже понятно. В этой стране находятся семь американских истребителей. Но они не смогли помешать нарушению границы, даже не сопровождали российские самолеты. Официально — потому, что не успели. Ведь российская сторона заранее предоставила литовцам план своего маршрута — разумеется, вне границ соседней страны. А когда российские истребители появились в воздушном пространстве Литвы, никто не успел даже отреагировать. Но прецедент уже был создан и сигнал послан: никакие американцы вам не помогут, мы здесь власть. Так во время пребывания американского президента в Таллине российские спецслужбы прямо на эстонской территории похитили сотрудника спецслужб этой балтийской страны. Чтобы ни у кого не оставалось никаких сомнений: Обама прилетает и улетает, а Путин остается.

Министр обороны Литвы Раймундас Кароблис не исключает, что российские самолеты могли оказаться в воздушном пространстве Литвы по ошибке, но не исключает также и того, что так могла проверяться бдительность литовских военных. Однако российская реакция на происшедшее убеждает, что ни о какой ошибке речи не идет. В Министерстве обороны России уверены, что ничего не нарушили — ни преднамеренно, ни по ошибке. И в политических провокациях здесь как раз обвиняют Литву, утверждая, что экипаж самолета-нарушителя (внимание!) сделал запрос на «отклонение от маршрута» — то есть на вторжение в чужое воздушное пространство. То есть в Москве практически признают, что в воздушное пространство Литвы вторглись, что сделали это намеренно и никакой ответственности за это не чувствуют.

Это была очередная провокация — и она удалась. Можно размешать в соседних с Россией странах любое количество истребителей, но когда на радарах появится настоящий военный самолет России, в НАТО будут только разводить руками, совещаться и звонить Путину — то есть делать примерно то же, что происходило во время нападения на Украину.

Это именно то, что Путину требуется доказать. Поэтому это отнюдь не последний полет его истребителей в чужом небе.

Литва. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 21 сентября 2017 > № 2319157 Виталий Портников


Россия. Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 21 сентября 2017 > № 2319150 Константин Боровой

Ядерный шантаж: Кремль готовил странам НАТО войну по украинскому сценарию

Агрессивными учениями «Запад-2017» Кремль показывает свое отношение к санкциям.

Константин Боровой, Апостроф, Украина

Возможное использование Россией ядерного оружия во время учений «Запад-2017», о котором заявили в Польше, является политическим шантажом Кремля в отношении стран Запада. Также Москва провоцирует входящие в НАТО страны Балтии после того, как у нее не получилось организовать там войны по такому сценарию, как на Украине. Такое мнение «Апострофу» высказал российский оппозиционер Константин Боровой.

На учениях «Запад-2017» решается две задачи. Первая — пропагандистская, направленная на внутрироссийские проблемы. Это задача мобилизационная: приближаются президентские выборы и необходимо граждан настраивать на те же параметры, с помощью которых Путин пришел к власти — это агрессивное поведение, агрессивная политика и, как следствие, такая мобилизационная идеология, мобилизационное состояние общества.

Во-вторых, нужно поддерживать напряженность на западных границах России, соответственно, на восточных границах европейского сообщества для того, чтобы влиять на политику ЕС. Дело в том, что такого рода провокации — это московский способ убеждать европейских политиков в неэффективности санкций. Вместо того, чтобы освобождать территорию Украины (Донбасс, Крым), Москва считает, что необходимо поддерживать напряженность, которая, с точки зрения Кремля, является аргументом против введенных санкций.

Ядерное оружие — это шантаж, это политическое оружие. Понятно, что применять ядерное оружие на собственной территории в условиях агрессии, условиях непосредственного контакта с противником нельзя. Единственный случай, когда применялось ядерное оружие в Японии — это была удаленность боевых действий. Понятно, что использовать ядерное оружие в украинском конфликте или возможных будущих конфликтах никто не будет. Но в качестве политического оружия, оружия шантажа и угрозы, гипотетическая возможность использования ядерного оружия — это дополнительная составляющая политической провокации Кремля. Было специально продемонстрировано, что Россия может использовать ядерное оружие в конфликтах с западным сообществом. И это, конечно, носит не оборонительный, а наступательный характер. Это тоже очень важно.

Что касается заявления президента Литвы Дали Грибаускайте о том, что Москва отрабатывает сценарий нападения на соседние страны, то агентурная сеть России достаточно активно работала в Латвии, Литве, Эстонии. Нет никаких сомнений в том, что условия агрессии против стран Балтии подготавливались, и только серьезные усилия со стороны НАТО сделали невозможной эту агрессию. То есть, перемещением значительных сил в страны Балтии, Польшу НАТО показало России, что будет защищать все страны Альянса. Это, в некоторой степени, охладило пыл тех, кто собирался реализовывать провокации.

Я был в Латгальском районе Латвии, разговаривал с людьми. Там был период такого настроения, когда танки Путина ждали со дня на день. И многое делалось именно в пропагандистском плане. Эта агентурная сеть была готова поддержать агрессию или то, что сегодня в отношении Украины называют «гражданской войной». Мол (как говорит официальная российская пропаганда, — «Апостроф»), с одной стороны украинцы, и с другой — значит это никакая не российская агрессия, а гражданская война. Вот условия для «гражданской войны» создавались очень серьезные — в Латвии, Эстонии. Большая провокация с памятником российским солдатам в свое время была реализована как подготовка к агрессии. Тогда все очень серьезно было, но действия стран НАТО по защите своих союзников оказали очень серьезное воздействие. Уж, во всяком случае, теперь провокации осуществляются не в Таллине, не в Риге, а на границе со странами НАТО. Это новое позитивное явление.

Украина в свое время упустила этот момент, когда автобусами перевозились провокаторы на вашу территорию, фактически планировалась и осуществлялась террористическая деятельность по захвату территорий, по захвату административных зданий. Этот момент был упущен. Благостное настроение, нежелание вмешиваться в этот конфликт с российской агрессией, в общем, создал условия для этой самой российской агрессии.

Россия. Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 21 сентября 2017 > № 2319150 Константин Боровой


Россия. Белоруссия > Армия, полиция > inosmi.ru, 20 сентября 2017 > № 2317576 Александр Гольц

«Запад-2017»: Минск и Москва поссорились?

Никакой российско-белорусской региональной группировки войск не существует в природе. Стороны даже не считают нужным оперативно договариваться о сценарии боевых действий.

Александр Гольц, Новое время страны, Украина

Военные маневры «Запад-2017», которые так взволновали российских соседей на Западе — не только страны Балтии и Польшу, но еще недавно принципиально нейтральные Швецию и Финляндию, — близки к завершению. Войска Союзного государства героически разгромили условного противника. Владимир Путин уже понаблюдал за победным наступлением на Лужском полигоне под Санкт-Петербургом. Видимо, 19 или 20 сентября Александр Лукашенко будет приветствовать войска где-нибудь в Белоруссии. Те, кто опасался, что под прикрытием маневров Москва концентрирует силы для удара по Прибалтике или Украине, могут выдохнуть с облегчением: никакой концентрации войск не происходит. Более того, похоже, не подтвердятся и более «скромные» опасения тех, кто предполагал, что Москва воспользуется маневрами, чтобы разместить склады тяжелого вооружения в Белоруссии. Пока единственными пострадавшими являются те зрители, которых случайно обстреляли вертолеты во время тренировки на Лужском полигоне.

Кажется, что Минобороны РФ в последние дни всячески пытается притушить возникшее беспокойство. Начальник российского Генштаба Валерий Герасимов около часа беседовал с председателем Комитета начальников штабов Джозефом Данфордом, а до этого общался в Баку с председателем Военного комитета НАТО Петром Павлом. С одной стороны, это хорошо. В условиях, когда Москва откровенно манипулирует цифрами, занижая количество участников маневров, Россия все-таки считает нужным дать разъяснения, пусть на уровне личного общения военачальников. С другой — все это зависит от доброй воли России: хотим даем разъяснения, хотим — не удостаиваем Запад вниманием, хотим — приглашаем наблюдателей, хотим — нет. И говорит о глубочайшем кризисе, в котором находится система обеспечения безопасности на Европейском континенте.

Второй вывод, который следует из учений «Запад-2017», заключается в том, что никакой объединенной российско-белорусской региональной группировки войск не существует в природе. Стороны даже не считают нужным оперативно договариваться о сценарии боевых действий, который они отрабатывают. Москва в последний момент решила не дразнить НАТО, не заявлять в открытую, что войска отрабатывают войну с альянсом. Посему в качестве сценария было предложено нечто идиотическое: некие «боевики» мелкими группами просочились через границу, а потом объединились в несколько крупных отрядов численностью до 500 человек каждый. По легенде, бандиты захватили большое число легкомоторных самолетов и беспилотников, поэтому в учениях принимали участие средства ПВО. Помнится, несколько лет назад, чтобы оправдать пуски тактических ракет, в сценарий учений вписали, что злокозненные боевики располагают ракетными установками…

Дальше — больше: «террористов» уничтожали при огневой поддержке артиллерии и бронетехники (в том числе танков Т-90, им помогала новейшая боевая машина поддержки танков «Терминатор»), бомбовыми ударами фронтовых бомбардировщиков Су-24 и истребителей-бомбардировщиков Су-34, неуправляемыми авиационными ракетами с ударных вертолетов Ми-24, Ми-28 и Ка-52. В результате скоординированной атаки с земли и воздуха на террористов был также выброшен тактический и оперативный десант — «бандиты» были блокированы, а затем уничтожены. Совершенно очевидно, что это была никакая не антитеррористическая, а общевойсковая операция. Надо сказать, что к таким же уловкам Россия прибегала и четыре года назад в ходе маневров «Запад-2013».

Интересно, что белорусские военные то ли не знали, что Москва спешно поменяла сценарий учений, то ли не посчитали нужным вносить коррективы. «Штабам любого уровня предстоит отработать широкий спектр задач, связанных с управлением войсками при отражении наступления сухопутных группировок противника», — сообщил журналистам пресс-секретарь Министерства обороны Белоруссии Владимир Макаров. Более того, из скупых официальных сообщений о маневрах следует: Россия и Белоруссия не создали единых органов военного управления. Военачальники лишь периодически наносят визиты в штабы «товарищей по оружию», отмечая всякий раз возросший уровень координации действий. Отсутствие единого командования операции означает, что войска воюют рядом друг с другом, но никак не вместе.

Наконец, вопреки традиции, лидеры двух государств не встретились на этих маневрах. В белорусской печати выдвигаются разные версии причин демарша Лукашенко, отказавшегося приехать в Россию. В частности, одни говорят, что Россия не предупредила Минск о выдвижении соединений 1-й танковой армии в сторону белорусской границы, другие утверждают, что присутствие Лукашенко на военных маневрах вместе с Путиным может повредить имиджу Батьки в глазах западных лидеров.

Я считаю, что Александр Лукашенко вполне заслужил упоминания в любом учебнике дипломатии. В течение многих лет он ловко играл на комплексах российского руководства, никак не желающего смириться с отсутствием реальных военных союзников. Он умудрялся получать многомиллиардные экономические бонусы в обмен на словесные заверения о готовности воевать плечом к плечу с россиянами. Но вот после аннексии Крыма и секретной войны на Донбассе натовские батальоны развернулись в странах Балтии и Польше. Военное противостояние России и Североатлантического альянса стало реальностью. И белорусский лидер мгновенно понял: в этом случае военные объекты на территории его страны превращаются в цели первого удара. И немедленно отказался от своих обещаний. Он до бесконечности уточняет положение о Единой системе ПВО, отвергает любую возможность развертывания российской авиабазы в Белоруссии. Так что нельзя исключать, что «Запад-2017» станет началом размежевания двух стран в военной сфере.

Россия. Белоруссия > Армия, полиция > inosmi.ru, 20 сентября 2017 > № 2317576 Александр Гольц


США > СМИ, ИТ. Армия, полиция > inosmi.ru, 19 сентября 2017 > № 2316243 Виктор Медведчук

В США методы «цветных революций» расценивают как терроризм

Петиция произвела эффект разорвавшейся бомбы: СМИ в полный голос заговорили о противостоянии Сороса и Трампа.

Виктор Медведчук, Корреспондент, Украина

Петиция с просьбой к президенту США признать Джорджа Сороса террористом набрала более 145 тысяч подписей. Едва ли не в одночасье миллиардер-филантроп, к которому, несмотря на тысячи разгромных статей о его причастности к госпереворотам («цветным революциям» в ряде постсоветских государств и «арабской весне» в странах Ближнего Востока), американцы относились с не меньшим пиететом и почитанием, чем к отцам-основателям, превратился в маргинала.

«Поскольку Джордж Сорос умышленно и на постоянной основе пытался дестабилизировать ситуацию и подстрекал к антигосударственной деятельности против Соединенных Штатов и их граждан, создал и профинансировал десятки (и, вероятно, сотни) отдельных организаций, единственная цель которых — с помощью террористической тактики, основанной на учении Алинского, который способствовал краху систем и конституционной власти США, сформировал нездоровое и необоснованное влияние на всю Демократическую партию и большую часть федерального правительства США, Министерство юстиции должно немедленно объявить Джорджа Сороса и все его организации и сотрудников внутренними террористами…» — с таким требованием американцы обратились к президенту.

Петиция произвела эффект разорвавшейся бомбы: СМИ в полный голос заговорили о противостоянии Сороса — Трампа, а украинское экспертное сообщество взялось обсуждать, чем эта конфронтация обернется для Украины. Действительно, на выборах в 2016 году Сорос активно поддерживал Хиллари Клинтон, а после победы Дональда Трампа сделал шокирующее заявление: «…США… избрали своим президентом мошенника и потенциального диктатора». На фоне такого заявления антитрамповские акции (после избрания президента по стране прокатилась волна протестов) выглядели хорошо спланированными и тщательно организованными.

Бывший советник Трампа Роджер Стоун обвинил Сороса в подстрекательстве американцев к насилию: «Сорос подстрекает людей к насилию, он платит им, чтобы они это делали».

Любопытно, что долгие годы американцев не волновали ни методы Сороса, ни жертвы его операций, ни результаты организованных им «революций». Манипулирование общественным сознанием, навязывание чуждых ценностей, тысячи погибших в конфликтах, спровоцированных американским «дилером демократии», разрушение инфраструктуры, крах экономики, кризис и обнищание населения — все это было далеко от Америки и потому не волновало ее граждан.

Однако теперь методы «цветных революций» применяются в самой Америке, а ее граждане сами стали «подопытными кроликами» в экспериментах Сороса — и позиция американцев меняется. Они не хотят быть пушечным мясом в борьбе миллиардера за свои деньги или амбиции, они против дестабилизации политической ситуации в стране, их не прельщает перспектива раскола общества, кризиса, разрухи и обнищания. А именно это сулит Америке «война», объявленная Соросом нынешнему — законно избранному — президенту. И потому граждане США с полным правом называют миллиардера террористом.

Чем закончится это противостояние и как отреагирует на петицию Дональд Трамп, прогнозировать трудно. Но очевидно одно: столкнувшись с методами Сороса, американцы осознали их недопустимость в цивилизованном мире и развенчали миф о всемирно известном и всеми почитаемом филантропе, благотворителе и миротворце.

США > СМИ, ИТ. Армия, полиция > inosmi.ru, 19 сентября 2017 > № 2316243 Виктор Медведчук


Мьянма. ЕАЭС > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > camonitor.com, 19 сентября 2017 > № 2316026 Александр Князев

Александр Князев: «Сценарий Мьянмы может быть применен и против стран ЕАЭС»

Мировая политика демонстрирует новые сюжеты. Ближний Восток ждет решающих битв с ИГИЛ* в Сирии. Россия направила в ООН проект резолюции о введении миротворцев в Донбасс. Северная Корея демонстрирует мускулы США и их партнерам. Мьянма может стать новой горячей точкой на карте мира. События в этой малоизвестной стране вызвали достаточно бурную реакцию у мусульман постсоветского пространства. Прозвучали мнения о возможности «экспорта радикализма» на евразийское пространство. Известный востоковед, доктор исторических наук, профессор Александр Князев поделился с порталом «Евразия. Эксперт» своим мнением по этому поводу.

– Александр Алексеевич, по вашему мнению, события в Мьянме – логическое «звено в цепи» после Балкан, Грузии, Украины, стран Ближнего Востока, или они не имеют отношения к геополитическому соперничеству?

– Эти события – один из элементов геополитической конкуренции, направленной, в данном случае, против Китая. Уместно вспомнить о том, что нападения террористической экстремистской группировки народности рохинджа «ARSA» на военные и пограничные посты начались после того, как китайская компания CNPC объявила о завершении строительства глубоководного нефтеналивного порта Ситуэ на территории анклава рохинджа в Мьянме. Через этот порт нефть из Персидского залива пойдет по трубе в Китай.

И сразу после этого начинается активизация риторики о притеснениях по религиозному принципу. Вполне предсказуемый и не раз обкатанный сценарий. По моему мнению, он до боли напоминает то, что происходило в Сербии, когда защита одной этнической и конфессиональной группы населения переросла в массовое переселение ее представителей в соседние страны.

В случае Югославии албанцы переселялись в Сербию. В текущей ситуации рохинджа переселились из Бангладеш в Мьянму. Постепенно эта группа начинает претендовать на права если не этнического большинства, то большой национальной общины, с которой следует считаться. Тут же встает вопрос о соблюдении прав человека, далее следует референдум об отделении, возникновение нового государства и т.д. Повторюсь, что сценарий опробован неоднократно и не исключено, что в Мьянме все так и пойдет.

– Стоит ли странам ЕАЭС волноваться из-за событий в Мьянме, или они несут угрозу лишь китайскому проекту «Один пояс – один путь»?

– С одной стороны, Мьянма далеко. Страны ЕАЭС и вместе, и по отдельности не имеют с ней никаких особых отношений. Конечно, у России есть военно-техническое сотрудничество, но это в данном случае неважно.

С другой стороны, события в Мьянме важны для стран Евразийского союза с той точки зрения, что необходимо понимать сущность тех технологий, с помощью которых раскачивается ситуация в этой стране, поскольку эти же сценарии могут быть применены против любой из стран, входящих в ЕАЭС.

– Если мы вспомним реакцию на эти события в Москве, то она настораживающая. Масса людей одной конфессиональной принадлежности организованно собирается в центре Москвы, заранее сформулированы тезисы, заготовлены плакаты и прочая агитационная продукция. Вопрос такой: могут ли события в Мьянме запустить процесс радикализации мусульманской уммы стран ЕАЭС?

– Сама по себе Мьянма – вряд ли. Московский митинг собрал несколько сотен человек, но благодаря информационному резонансу выглядел весьма масштабным и более значимым, чем само событие. Собственно так все, видимо, и задумывалось.

Я не думаю, что сами по себе события в Мьянме способны раскачать мусульманские регионы России. Но как один из элементов, один из кирпичиков общей раскачки, они вполне встраиваются в схему «в ЕАЭС тоже не все хорошо с правами мусульман». То есть их надо рассматривать как некий элемент, поддерживающий актуальность темы защиты прав мусульман. И в этом плане события в Мьянме уже использованы.

– Образно говоря, угроза пантюркизма и исламизма «пролезла в форточки» стран Центральной Азии. Поэтому хотелось бы пробежаться по странам региона. Начнем с Казахстана. Угроза из разряда гипотетических перешла в разряд реальных. Год назад один человек с автоматом Калашникова парализовал город. Сложилась специфическая религиозная ситуация на западе страны. Налицо другие попытки создать очаг напряжения в Казахстане. Гипотетически, могут ли «невидимые дирижеры» использовать ресурс «исламской солидарности» для провоцирования нестабильности в стране и регионе?

– Мне кажется, что если попытаться, говоря о ситуации в Казахстане, сопоставить те группы населения, которые могут «повестись» на радикальные лозунги и консолидироваться вокруг этих идей, и другую часть населения, которая индифферентно относится к этим призывам, то доля вторых окажется значительно больше.

Попытки спровоцировать нестабильность могут повториться, но в условиях Казахстана маловероятно, что это будут скоординированные действия, запущенные синхронно в разных регионах, так, чтобы у государства возник дефицит ресурсов для их нейтрализации.

Взглянем на события, которые уже происходили. Например, трагедию в Жанаозене в 2011 г. Она, конечно, не имела религиозной окраски, но ее дестабилизирующий ресурс был довольно высоким. Я наблюдал за этими событиями, и мне показалось, что во всех остальных регионах Казахстана они не вызвали особого отклика. Ну, конечно, в Алматы и в Астане собрались несколько «профессиональных представителей гражданского общества», но на этих тусовках было гораздо больше журналистов и сотрудников спецслужб.

Вообще у казахстанских властей много возможностей контролировать такого рода эксцессы. На руку играет и географический фактор – большая страна, большие расстояния. У государства в любом случае больше ресурсов, чем у радикальных группировок. Начнись что-нибудь в условном Мангистау, власти легче перебросить туда силовые структуры для локализации радикалов, чем соратникам последних прибыть туда для поддержки своих единомышленников из других регионов.

– Возьмем чуть южнее – Кыргызстан. Пару десятков лет назад в системе образования и молодежной среде КР активно действовали религиозные фонды «Туркия Диянет Вакфи» (ТДВ) и «Сулеймания», а в обществе в целом «Таблиги Джамаат» (ТД). Насколько они активны сейчас? Могут ли они организовать граждан на деструктивные действия?

– Два первые фонда турецкого происхождения. Они не единственные, но самые крупные. Сферой их деятельности являются учебные заведения. При их участии выросло новое поколение людей, в том числе входящих в нынешнюю политическую элиту страны, воспитанное на ценностях, чуждых национальным интересам Кыргызстана.

– Это пантюркистские ценности?

– Это, скорее, некий синтез пантюркистских и панисламистских ценностей. В центре этих ценностей идея пантюркизма, одетая в религиозную оболочку. Определенный риск эти структуры для Кыргызстана, конечно, представляют, но его степень не самая большая.

Попадая на должности в госаппарате, работая в СМИ, бизнесе, образовании, их адепты могут оказывать влияние на политические решения на местном уровне, расширять число сторонников. Но каких-либо планов дестабилизирующего характера пока не просматривается.

А вот с «Таблиги Джамаат» (ТД) ситуация иная. Надо сказать, что во всех странах ЦАР [Центрально-азиатского региона – прим. «ЕЭ»], кроме Кыргызстана, это движение официально запрещено как экстремистское. Несмотря на это, ряд киргизских экспертов и политиков апеллируют к тому, что ТД – это мирная и не деструктивная форма распространения ислама в массах. Мол, совершают люди даават – ходят по домам и по учреждениям с проповедями, разъясняют религиозные людям религиозные моменты.

Это, конечно, так, но ТД – это «форма», а содержание идей, которые они пропагандируют, вызывает вопросы, поскольку в киргизской практике они содержат те же призывы, что и идеология запрещенной везде партии «Хизбут-Тахрир»* – халифат, джихад и прочие сопутствующие элементы.

И это очень опасная ситуация. Когда в конце 90-х годов XX в. происходил процесс запрета ТД в ЦАР, достаточно большое число активистов этой организации получило поддержку в Кыргызстане, кое-кто перебрался туда и из Кыргызстана пытается воздействовать на своих сторонников в странах региона.

Для современного Кыргызстана норма, когда члены ТД работают в государственных структурах. Особенно сильны их позиции в силовом блоке и спецслужбах. Я знаю примеры, когда активисты ТД занимают должности начальников районных управлений внутренних дел и ГКНБ (Государственный комитет национальной безопасности КР - прим. ЕЭ). И при этом, что, на первый взгляд, парадоксально, структуры ТД очень тесно переплетаются с криминалитетом.

Все это, конечно, представляет потенциальную угрозу. Но пока все прогнозы по радикализации религиозных структур и их активному вовлечению в политические процессы не состоялись. Если говорить конкретно о текущем моменте, то я не думаю, что у радикалов есть возможность и ресурсы для того, чтобы серьезно расшатать ситуацию. Но уровень опасности религиозной радикализации в Кыргызстане значительно выше, чем в Казахстане.

– Посмотрим на север. Поскольку большое видится на расстоянии, хочется узнать ваше мнение о ситуации с радикальным исламом в России. Северный Кавказ, Поволжье, а теперь и Крым. Ситуация в исламских регионах России схожа или в каждом случае есть своя специфика? Насколько велика вероятность, что раскачивать Россию начнут оттуда?

– Ситуация в этих регионах отличается. В Татарстане автохтонное население не доминирует, элиты удовлетворены теми полномочиями, которые им дает федеральный центр. С Крымом ситуация сложнее. Он лишь недавно в составе России и сам процесс практического вхождения проходит непросто. Крымско-татарская община всегда была сильна связями в Турции. Сегодня эти связи ограниченны, они контролируются. Я думаю, что религиозный фактор в Поволжье и Крыму не представляет серьезных рисков.

Чечня вызывает гораздо больше беспокойства. Сейчас она умиротворена финансовыми вливаниями со стороны федерального центра, но если будут ограничены возможности, в том числе и теневые, для зарабатывания денег, то градус конфликтности может существенно повыситься.

– Раз уж разговор зашел о Чечне. Массовый митинг в защиту мусульман Мьянмы в Грозном и несколько фрондерское заявление лидера Чечни – насколько это серьезно и о чем это говорит вдумчивому наблюдателю?

– Мне кажется, что лидер Чечни в случае с митингом и с заявлениями несколько переиграл и перегнул палку. Будучи должностным лицом Российской Федерации, он должен был учесть действия России по Мьянме в том же СБ ООН, или подать в отставку и тогда делать заявления. Это не внутренние дела, это официальная внешнеполитическая позиция страны.

Продолжение следует

Беседовал Антон Морозов (Алматы, Казахстан)

*ИГИЛ, Хизбут-Тахрир – запрещенные в России террористические организации – прим. «Е.Э».

Источник – Евразия.Эксперт

Мьянма. ЕАЭС > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > camonitor.com, 19 сентября 2017 > № 2316026 Александр Князев


КНДР. Япония > Армия, полиция > inopressa.ru, 18 сентября 2017 > № 2314506 Синдзо Абэ

Солидарность перед лицом северокорейской угрозы

Синдзо Абэ | The New York Times

"Весь мир столкнулся с беспрецедентной, серьезной, безотлагательной угрозой, которая исходит от Северной Кореи", - пишет в статье, опубликованной в The New York Times, премьер-министр Японии Синдзо Абэ. Он называет важным шагом новые санкции СБ ООН, принятые 11 сентября, но подчеркивает: "Официальный Пхеньян неуклонно игнорировал предыдущие резолюции. Международное сообщество должно сохранять единство и добиваться соблюдения санкций".

Абэ отмечает, что все надеются на мирное урегулирование северокорейского кризиса. Но, считает он, дальнейший диалог с Северной Кореей - тупиковый путь: "Пхеньян воспринял бы новые переговоры как доказательство того, что другие страны пошли на уступки под давлением успешных северокорейских ракетных пусков и ядерных испытаний. Пришло время оказать на Северную Корею максимальное давление. Никаких отсрочек больше не должно быть".

Абэ вопрошает, каким образом Северная Корея, несмотря на санкции, получает сырье, компоненты и двигатели. И отвечает: "Статистика демонстрирует, что некоторые страны, преимущественно страны Азии, продолжают торговать с Северной Кореей". "По данным ООН, в баллистических ракетах Северной Кореи использовались компоненты зарубежного производства. Некоторые страны покупают северокорейские товары, платят за услуги этой страны или принимают рабочих из нее. Подставные фирмы, зарегистрированные в Азии, обеспечивают Северной Корее доступ к иностранным валютам", - поясняет японский премьер.

Абэ сообщает, что Япония в ответ еще более упрочила альянс с США и координирует свои действия с США и Южной Кореей. "Я твердо поддерживаю позицию США, которая гласит, что рассматриваются все варианты действий", - пишет японский премьер.

Абэ призывает "добиться досконального выполнения всей череды резолюций [СБ ООН], чтобы не позволить Северной Корее приобрести товары, технологии, деньги и кадровые ресурсы для дальнейшего развития ее ракетной и ядерной программ".

По словам Абэ, необходимо как можно скорее "добиться, чтобы Северная Корея прекратила провокации, отказалась от разработок ядерного оружия и баллистических ракет и вернула похищенных лиц на родину".

КНДР. Япония > Армия, полиция > inopressa.ru, 18 сентября 2017 > № 2314506 Синдзо Абэ


Украина. Россия > Армия, полиция > inopressa.ru, 18 сентября 2017 > № 2314502 Анна Немцова

Президент Украины Петр Порошенко осудил агрессию Путина в недвусмысленных выражениях

Анна Немцова | The Daily Beast

"Украинский президент Петр Порошенко четко и осторожно произносил английские слова, выступая перед иностранными участниками на форуме "Ялтинская европейская стратегия" (Yalta European Strategy - YES), теперь ставшем ежегодным событием на Украине", - рассказывает Анна Немцова в американском издании The Daily Beast. Как отмечает журналистка, "голос Порошенко звучал как никогда самоуверенно - а порой и угрожающе, - в то время как он назвал Москву "агрессором", обвинив Кремль в поддержке "незаконно украденных" территорий на востоке Украины".

"Через несколько дней Порошенко отправится в Нью-Йорк, чтобы объяснить Генассамблее ООН, какую миротворческую миссию Украина надеется увидеть на пострадавших от войны территориях Донбасса вдоль российской границы, - говорится в статье. - Киев хочет окончания разрушительной войны и одобряет миротворцев ООН, но только если российские войска будут исключены из миссии". Находясь в Штатах, Порошенко также планирует достичь сделки с администрацией президента Дональда Трампа касательно смертоносного оружия, которое, по заявлениям Москвы, только ухудшит конфликт, добавляет Немцова.

"Позднее критики заявили, что речь Порошенко звучала слишком милитаристски и в ней недоставало доводов по внутренним вопросам: ошеломляющей коррупции, несправедливости и давлению на свободу слова", - пишет автор.

"В обращении в прошлом году к участникам YES президент сказал, что наш главный и самый опасный враг - это коррупция; в этом году крупнейшие внутренние вопросы не упоминались", - заявил изданию Григорий Немыря, председатель комитета по правам человека в Верховной Раде. Как передает журналистка, после того как в пятницу Порошенко окончил свою речь и пришло время вопросов, он испытывал трудности при объяснении того, почему усилия страны по проведению реформ по-прежнему далеки от успеха.

"Порошенко нравится все контролировать как главнокомандующему, генеральному прокурору, главе МИД, суду и полиции; порой его правление может казаться авторитарным, - отметил в беседе с изданием телевизионный журналист Евгений Киселев, работающий в Киеве. - Порошенко воспринимает все очень серьезно и на свой счет, например, когда он лишил Саакашвили украинского гражданства, многие сказали, что это было личным наказанием президента для оппонента".

Как отмечает Немцова в завершение, "Украина и ее президент сталкиваются с ловушками каждодневно, но мир не отказался от этой страны на восточной границе ЕС. Месседж участников Киеву в первый день форума YES можно сформулировать в одном предложении: Украины, у тебя много проблем, ты терпишь неудачу в реформах, но мы по-прежнему остаемся в твоем лагере, потому что думаем, что Путин ждет, что ты распадешься, и мы не собираемся этого допустить".

Однако остается понять, насколько администрация Трампа поддержит эту точку зрения, когда Порошенко посетит ООН, заключает автор.

Украина. Россия > Армия, полиция > inopressa.ru, 18 сентября 2017 > № 2314502 Анна Немцова


США. КНДР. РФ > Армия, полиция > inopressa.ru, 18 сентября 2017 > № 2314498 Дмитрий Тренин

Лучший вариант для США в условиях северокорейского кризиса? Сотрудничество с Россией

Дмитрий Тренин | The New York Times

Обычно считается, что Россия играет сравнительно малозначительную роль в большинстве дискуссий о северокорейском кризисе, пишет в статье для The New York Times Дмитрий Тренин, директор Московского центра Карнеги. "Однако Россия находится в уникальном положении - именно она может помочь с деэскалацией этого кризиса", и у России есть веские резоны этим заняться, считает автор.

По мнению Тренина, возможности Пекина в том, что касается воздействия на Северную Корею, ограничены. Китайская сторона "опасается негативных последствий, которые обрушатся на нее, если в Северной Корее произойдет коллапс, она также хочет сохранить некий буфер между своей территорией и силами США, размещенными в Южной Корее", - пишет он.

Почему же Россия может стать эффективным посредником? Это ядерная держава, постоянный член СБ ООН, страна, которая граничит с Северной Кореей и имеет с ней прочные каналы связи.

Россия не относится к числу стран, по которым непосредственно или остро бьют ядерные амбиции Северной Кореи, считает автор. Россия никогда не была "имперской властью" на Корейском полуострове. "Возможно, Москва не так сильно, как Пекин, влияет на Пхеньян напрямую, но она вызывает у северных корейцев гораздо меньше подозрений и не ассоциируется с националистической обидой на прошлое", - говорится в статье.

Тренин указывает, что Россия однозначно заинтересована в урегулировании нынешнего кризиса: "Любая авария или другие сбои при ядерных испытаниях или запусках ракет в Северной Корее могут вылиться в загрязнение российской территории". Вдобавок российское правительство стремится воспрепятствовать размещению дополнительных систем ПРО США в Южной Корее и Японии.

По мнению Тренина, Северная Корея рано или поздно обзаведется примитивным ядерным оружием, пригодным для ударов по территории США, и санкции этому не помешают, поскольку Пхеньян считает ядерную и ракетную программы залогом своего выживания.

Полная блокада Северной Кореи могла бы этому помешать, но блокада может подтолкнуть Северную Корею к развязыванию войны или спровоцировать ее коллапс.

"Итак, остается только одна реалистичная стратегия - убедить северокорейское руководство, что оно уже обладает необходимыми ему силами сдерживания, а двигаться дальше - разрабатывать новые ядерные вооружения и более дальнобойные ракеты - было бы контрпродуктивно", - пишет автор. По его мнению, Россия могла бы подтолкнуть Пхеньян к стратегической сдержанности и разрядить напряженность, предложив ему новые экономические перспективы.

"В конечном итоге Вашингтону и Пхеньяну придется возобновить прямые переговоры. Поскольку ни одна из сторон к этому пока не готова, вначале понадобится организовать тайные контакты в сторонних государствах. Тем временем на повестке дня стоит деэскалация, и Россия - один из неожиданных посредников, которые могут ее организовать", - заключает автор.

США. КНДР. РФ > Армия, полиция > inopressa.ru, 18 сентября 2017 > № 2314498 Дмитрий Тренин


Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 18 сентября 2017 > № 2313508 Вольфганг Ишингер

«У Путина непродолжительный успех, но он перенапрягается»

Герхард Гнаук (Gerhard Gnauck), Die Welt, Германия

Вольфганг Ишингер (Wolfgang Ischinger) почти десять лет руководит влиятельной Мюнхенской конференцией по безопасности. Опытный дипломат и госсекретарь по вопросам внешней политики, он является глубоким знатоком глобальных конфликтов. На киевском форуме YES 2017 71-летний политик выступил по поводу российско-украинского конфликта. В нем в последнее время наблюдается некоторое движение.

DIE WELT: Украина давно требовала введения «голубых касок» ООН в Донбасс. Сейчас президент России Путин впервые заявил о готовности к этому и ссылается при этом даже на позицию Ангелы Меркель. Что это — шанс или уловка?

Вольфганг Ишингер: Российская позиция действительно изменилась. Здесь в любом случае следует тщательно проверить: может ли из этого что-то получиться? И, если возможно, то не только для Донбасса, а в конечном итоге вообще для отношений между Западом и Востоком, для создания доверия между Западом и Россией. Это хорошая дипломатия. Совершенно неправильной, плохой дипломатией было бы просто отмахнуться от этого российского предложения без дальнейшей проверки, не является ли это предложение обманом или уловкой.

— Какие страны должны будут посылать солдат «голубых касок»? Например, сама Россия?

— Было бы хорошо, если бы постоянные члены Совета безопасности ООН не принимали в этом участия. Лучше было бы, если бы это были страны, которые не задействованы в этом регионе политически. Например, Индия или другие азиатские государства.

— Почему Россия выступила сейчас с этим предложением?

— Возможно, Россия хочет из-за нынешнего, а также из-за ожидаемого в ближайшем будущем застоя в российско-американских отношениях сбросить некий балласт. Также и из-за недавно объявленных санкций США, которые заденут Москву сильнее, чем предыдущие. Кроме того, в Вашингтоне планируют поставлять на Украину противотанковое оружие. Россия, конечно, хочет этого избежать. Что касается Донбасса, то в Москве, пожалуй, все больше замечают, что с этими так называемыми государствами, в которых происходит много криминального, ничего не получится и что все это стоит России только много денег и авторитета.

— Политик США Ньют Гингрич (Newt Gingrich) сказал на конференции YES 2017 здесь в Киеве, что последняя экспансия российской власти из-за «изнеможения» в среднесрочной перспективе снова закончится. Как и к 1989-му году в случае с Советским Союзом.

— Российский ВВП — немного меньше, чем ВВП Италии. Несмотря на это, Россия пытается представить себя как великую или мировую державу и платит за это высокую цену своей политики, в том числе в Сирии и на Украине. В самой стране Москве приходится сильно напрягаться, чтобы добиться хотя бы малого роста. Короче: активистская внешняя политика России на ближайшую перспективу кажется успешной, но в долгосрочной перспективе страна не рассчитывает свои силы. В этом Гингрич не так уж неправ.

— Сыграли ли прежние санкции Запада из-за кризиса на Украине большую роль в переосмыслении в России? По оценкам, они обошлись России всего в один процент ее ВВП.

— Эта цифра, пожалуй, реалистична, но один процент — это и есть один процент. И кроме того, есть еще санкции, направленные против отдельных лиц. Однако российские политики неоднократно спрашивали меня: господин Ишингер, можете ли Вы объяснить мне, почему я не состою в санкционных списках? Очевидно, они полагают, что тот, кто состоит в этих списках, считается на Западе более важным. В любом случае нам не следует переоценивать действие таких санкций.

— Какой видится Вам роль ЕС в кризисе с Северной Кореей?

— Предпринимаемые с 90-х годов попытки провести переговоры, чтобы заставить Северную Корею отказаться от ядерного курса, каждый раз заканчивались провалом, по разным причинам. Кстати, ЕС еще в 90-е годы участвовал в этом. Поэтому хорошо, что канцлер ФРГ сейчас вновь заявила о готовности принять участие. Однако я не вижу здесь какой-либо специальной немецкой роли. Лучше всего было бы, если бы ЕС как таковой принимал участие во всевозможных переговорах, по примеру удачной модели переговоров с Ираном. В Сирии ЕС вытеснили на обочину, в переговорах по Украине он вообще не сидит за столом переговоров: это неправильно. ЕС представляет интересы 500 миллионов европейцев и должен уверенно отстаивать интересы ЕС на таких переговорах. Это касается также и конфликта с Северной Кореей.

— Кое-что говорит о том, Россия помогла своему соседу Северной Корее в осуществлении ее ракетной программы.

— Если это так, то русские должны сейчас глубоко сожалеть об этом. У России не может быть заинтересованности в Северной Корее с ядерными ракетами.

— Ваш прогноз по поводу этого конфликта?

— Очень нетрадиционная внешняя политика Дональда Трампа здесь впервые привела к успеху, надо отдать ему должное. В Совете безопасности ООН удалось по поводу новых санкций против Северной Кореи достичь консенсуса благодаря США. Здесь я должен сказать: снимаю шляпу! Но что, если Северная Корея будет и дальше спокойно проводить свои испытания? Военная интервенция США отпадает, потому что в таком случае опасаются слишком большого количества жертв среди мирного населения. Но что же тогда? Если по отношению к Советскому Союзу ядерное устрашение и сдерживание в холодной войне в течение десятилетий подействовали, то почему это не может сработать в случае с Северной Кореей? Идеальные решения в мировых политических кризисах являются редкостью.

— Как могло бы выглядеть решение?

— Путем тихой дипломатии, возможно, удалось бы создать новый переговорный канал с Северной Кореей. При этом центральную роль должен играть Китай. Тогда двойное замораживание могло бы стать, вероятно, первым шагом. Северокорейская сторона замораживает свои испытания, США и Южная Корея отказываются от военных учений. Это могло бы стать началом. Экономические программы по поддержке могли бы создать положительные стимулы. И Северную Корею надо правдоподобно заверить в том, что никто, в том числе и США, не планирует интервенцию с целью смены режима. Так это видят и некоторые американские коллеги.

Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 18 сентября 2017 > № 2313508 Вольфганг Ишингер


США. Украина. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 18 сентября 2017 > № 2313411 Роберт Гейтс

Экс-глава Минобороны США: Проблема в том, что санкции против России — навсегда

Сергей Сидоренко, Українська правда, Украина

Роберт Гейтс — незаурядная личность в американской политике. Он был одним из самых влиятельных людей в стране при нескольких президентах-республиканцах. В начале 1990-х, при президенте Буше-старшем, Гейтс работал заместителем советника президента по вопросам нацбезопасности, затем — возглавил ЦРУ. В 2006 году, уже при Буше-младшем — стал главой Пентагона.

Сейчас 73-летний политик — вне активной политики, но его мнение до сих пор имеет значение в Вашингтоне. Это особенно важно для нас с учетом того, что Гейтса считают специалистом по России.

В конце прошлой недели он выступил на конференции Yalta European Strategy, раскритиковав решение Конгресса США закрепить законом санкции против РФ. Своим мнением по этому вопросу, а также позицией по Украине и Грузии Роберт Гейтс поделился с «Европейской правдой» в беседе на полях YES.

— Начнем с вашего заявления о санкциях. Почему вы считаете, что санкционное решение Конгресса было ошибкой?

— Во-первых, хочу подчеркнуть, что я полностью поддерживаю сами санкции, утвержденные Конгрессом. Ограничения, введенные против России, обоснованны. Единственное мое замечание касается того, что до сих пор в санкционном законодательстве в отношении всех стран — речь идет не только о России — была норма о том, что президент имеет право снять санкции, если такое снятие — в интересах Соединенных Штатов.

Однако решение Конгресса лишило президента возможности торговаться с россиянами, убеждать их изменить политику в обмен на снятие санкций.

Так что меня беспокоят не собственно санкции — я их полностью поддерживаю. Но я считаю, что у президента должна быть возможность корректировать их.

— Вы верите, что отношения с Россией могут улучшиться так резко, что возникнет необходимость снять санкции?

— Но проблема в том, что эти санкции — они навсегда!

— Почему же навсегда? Любой закон можно изменить, и санкционный тоже.

— Это вроде бы так. Но можете ли вы себе представить, чтобы Конгресс США поддержал снятие санкций с России, пока Крым останется оккупированным?

А это значит, что на протяжении многих лет эти санкции останутся в силе.

— Может, это и правильно? Россия продолжает нарушать международное право — значит, она должна быть наказана.

— А представьте, если президент решит договорится о частичном снятии санкции, об их ослаблении, и следствием этого будет освобождение Крыма? Теперь это невозможно.

— Странно, что во второй половине XX века, когда действовали ограничения в отношении СССР, когда действовала поправка Джексона-Вэника, не было слышно аналогичных призывов — мол, почему бы не снять санкции с Союза.

— Так именно это давнее решение США и является моим аргументом! В 1974 году, когда принимали поправку Джексона-Вэника, я работал в Белом доме (Гейтс был сотрудником Национального совета безопасности в период, когда президенты Никсон и Форд взяли курс на потепление с Москвой, а в Конгрессе преобладало противоположное мнение. — ЕП).

Тогда санкции были наложены на Советский Союз и, по логике, их следовало снять, как только СССР исчез с карты мира. Но Союза нет уже более 25 лет, а эти санкции до сих пор в силе! (Формально поправка Джексона-Вэника была отменена в 2012 году, с принятием более жесткого «акта Магнитского», но ограничения действительно до сих пор действуют. — ЕП).

Это — наглядная иллюстрация того, как сложно снять санкции, введенные решением Конгресса.

Поэтому я хочу подчеркнуть: я полностью поддерживаю введенные против России санкции. Я считаю, что Россия должна платить цену. Но я не считаю полезным то, что Конгресс не оставил президенту никакого пространства для гибкости и нивелировал роль санкций как рычага давления на Москву.

— В 2008 году, когда Россия напала на Грузию, вы были шефом Пентагона. Рассматривалась ли тогда возможность военной помощи Грузии со стороны США?

— Нет, администрация Буша никогда не рассматривала возможность военного вмешательства. Что мы сделали — так это обеспечили возвращение домой грузинской бригады, которая была в то время в Ираке. Мы предоставили свой военный самолет, чтобы они вернулись в Тбилиси.

— Вы не думаете, что такая позиция США дала Москве четкий сигнал, что они могут делать что угодно?

— Что ж, народ Америки не хотел участвовать в этой войне.

— Кроме участия американских войск, есть множество других типов помощи — вы могли, например, предоставить Грузии оружие.

— Мы оказывали Грузии немало военной помощи. Оружие мы не предоставляли, но поддержка была.

— То самое же, что и сейчас с Украиной — Штаты оказывают помощь, но нам нужно вооружение.

— Что касается Украины, то я прежде всего хочу подчеркнуть, что каждая страна имеет право на оборону, может просить США о помощи оружием. И если вы будете просить, то в конце концов это оружие будет предоставлено. Но я бы рекомендовал Киеву просчитывать на два-три шага вперед.

Россия гораздо ближе к вашим границам, чем мы. Более того, российские военные уже есть внутри ваших границ. Поэтому у Путина есть невероятная способность к эскалации конфликта на Востоке Украины, если США предоставят вам оружие. Поэтому подумайте, хотите ли вы идти этим путем.

— Многие в Украине с вами не согласятся. Напротив, предоставление высокоточного оружия поможет в деэскалации, поскольку будет сдерживать агрессора.

— Что ж, решение и оценка — за вами.

— В 2008 году, после российско-грузинской войны, вы говорили в интервью, что США потратили более 40 лет на постепенную нормализацию отношений с РФ, и не время все разрушать. Сейчас вы такого же мнения?

— Я, конечно, не припомню в деталях все интервью, которые я давал девять лет назад, но моя позиция была и остается следующей: США должны быть чрезвычайно осторожными и очень мудрыми, выбирая для себя битву.

Штаты должны быть крайне осторожными с решением бросить вызов большой стране, особенно — ядерному государству.

Тогда, в 2008 году, у России было превосходство над Грузией во всем — военное, географическое. Наша возможность военным путем противостоять России в Грузии была крайне ограниченной! Даже если бы мы выбрали возможность военного вмешательства,

Этой позиции я придерживаюсь и сейчас: США должны быть особенно осторожными, когда решают вопрос о поддержке (другой стороны) в конфликте с таким мощным противником, как Россия.

— Где та красная линия, после которой США будут участвовать? Это граница НАТО?

— Абсолютно верно!

Поэтому США продолжают подчеркивать и подтверждать, что положения статьи 5 договора НАТО (о коллективной обороне) являются абсолютными, несомненными. И я думаю, что Путин это понимает.

— Значит, Россия может безнаказанно делать что угодно — если только она не пересечет границы НАТО?

— Не безнаказанно. Действия России имеют свою цену для нее, и дальнейшие действия будут нести дополнительную цену.

— Не думаете ли вы, что Украина заслуживает большего в отношениях с НАТО? Я говорю, в частности, о возможности предоставления нам ПДЧ.

— НАТО уже поставил Украину на путь к обретению членства, в соответствии с решением 2008 года. Но чтобы говорить о членстве, Украине нужно выполнить условия, это — прежде всего!

Я помню, как посещал Украину в 2008 году, когда был министром обороны США. Украина — огромная страна, по площади почти как Техас. Но в те годы Украина тратила на оборону лишь 1 миллиард долларов.

Итак, перед Украиной еще очень много работы. Вы должны изменить свою военную структуру, чтобы у вас была возможность претендовать на будущее в составе НАТО.

Как быстро это будет сделано — зависит от Украины.

США. Украина. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 18 сентября 2017 > № 2313411 Роберт Гейтс


Германия. Швейцария. Россия > Судостроение, машиностроение. Армия, полиция > gazeta.ru, 16 сентября 2017 > № 2312734 Сергей Недорослев

«Вы не станкостроители, а кружок юных пионеров»

Сергей Недорослев об импорте станков и потребностях ОПК

Михаил Ходаренок

«Газета.Ru» поговорила с президентом компании «СТАН» Сергеем Недорослевым о том, какие станки нужны оборонно-промышленному комплексу, в чем разница между немецкими и тайваньскими аппаратами, а также что происходит в отрасли в настоящее время.

— Как бы вы охарактеризовали отношения мировой индустрии станкостроения с компаниями, производящими продукцию оборонного назначения?

— Начну немного издалека. Любой инженер-механик или разработчик, который ищет сложных и интересных задач, мечтает работать в оборонной индустрии, в какой бы стране он ни жил. Почему? В ОПК зачастую самые сложные и продвинутые разработки. Поставленная задача — на первом месте, и чтобы она была выполнена, востребованы лучшие инженерные решения, пусть дорогие, только придумывай.

Рентабельность технологий, которые разрабатываются с целью обороны от средств поражения потенциального противника, не так уже и важна, так как цель всегда намного дороже, а ущерб, который она может причинить, огромен.

Поэтому инженеры в своем творчестве в ОПК меньше ограничены, чем их коллеги из других отраслей. Главное в ОПК — сделать механизм, способный надежно выполнить миссию, и крылья тут особо никто не подрезает. Поэтому такие производства везде в мире, и у нас в том числе, нуждаются во все более умном, точном и быстром металлообрабатывающем оборудовании, и это сильно продвигает станкостроение вперед.

— Наш станочный парк устарел?

— Здесь можно ответить и да, и нет. С одной стороны, если в станке есть компьютер, то надо предполагать, что он и его программное обеспечение очень быстро устаревают. И это действительно так. С другой стороны, большая часть станка — это все-таки металл, который должен себя хорошо вести при разных обстоятельствах и температурах, быть жестким, держать геометрию, чтобы обеспечить точность обработки изделий. Казалось бы, на любом станкостроительном предприятии априори вы должны ожидать самое лучшее оборудование, потому что странно было бы, если бы самые современные станки строили на устаревшем оборудовании.

Однако, зайдя на практически любой из станкостроительных заводов мира, если он не вчера построен, вы с удивлением обнаружите там станки и 25-летней, и 30-летней давности, очень много немецких, швейцарских, итальянских станков — отличных, но преклонного возраста. И, что любопытно, значительная часть из них и сегодня отвечает требованиям по точности обработки, и на них делаются уникальные вещи. Поэтому в некоторых сегментах иногда и нет необходимости в кардинальном обновлении станочного парка.

— То есть возраст для станка не всегда критичен?

— Именно так — не всегда критичен. Однако на рынке есть разные концепции. Как правило, швейцарские или немецкие станки очень хорошо сделаны, могут работать десятилетиями. Похоже, что другая концепция у китайских и тайваньских производителей. Они зачастую в короткие сроки делают станки, которые недорого стоят и быстро выходят из строя, или у них деградируют основные параметры.

И сейчас, и 25 лет назад швейцарцы, немцы и японцы поставляли очень хорошие станки. За этот период во многих отраслях промышленности произошел просто гигантский скачок, но станкостроение — более консервативная отрасль. Да, изменились скорости, значительно усовершенствовалось программное обеспечение, но основа осталась.

Эта консервативность и сослужила нам хорошую службу — станкостроительная школа в целом сохранилась, и это дало нам шанс вернуться в этот бизнес.

Надо прямо сказать, во многом это произошло благодаря помощи государства. Правительство совершенно четко сказало: мы защитим инвестиции тех, кто будет вкладывать в отечественное станкостроение, мы введем ограничения на закупку импортного оборудования, если вы сделаете необходимого качества станок, который нужен российскому рынку, ОПК.

— Почему именно для ОПК?

— По одной простой причине -- оборонно-промышленный комплекс закупает оборудование за бюджетные деньги, а, значит, он должен приобретать только отечественный станок.

Импортный станок закупается только в том случае, если в России нет соответствующего аналога.

— Что бы вы могли сказать о нашей школе станкостроения?

— Являясь больше аграрной страной, у нас своей школы станкостроения до определенного момента не было в принципе. Ее фундамент во многом создан специалистами из Германии, Англии еще до Первой мировой войны. Немцы — великолепные инженеры. Они, как и швейцарцы, во многих странах создавали основу национального станкостроения. Получается, что в России — немецко-швейцарская школа, на основе которой позже возникла и отечественная, советская школа станкостроения.

Считается, что вы станкостроитель только в том случае, если вы придумываете и конструируете станок. Если в стране есть компетенция разработки, конструирования станков, технология его производства, значит, страна станкостроительная. При этом что-то вы, конечно, можете сделать и по кооперации, например, заказать кому-то обработку деталей станка для вас. В данном случае это не так важно, главное, что вы идеолог, разработчик станка. Если же у вас нет опыта в разработке конструкции, то вас, конечно, «партнеры» могут научить собирать станки из деталей, но вы никогда даже не догадаетесь, как спроектировать этот станок и разобраться во всех тонкостях, в «ноу-хау».

Не имея этих компетенций и школы, с нуля это сделать невозможно. Нужны огромные вложения и собственная конструкторская школа. Иначе, если ваши «партнеры» уйдут, вы останетесь, как ребенок, с набором деталей, с красивым зданием, а что делать дальше и у кого спросить — непонятно.

Так что нужно развивать любой ценой свою, отечественную школу станкостроения. Как? Да просто поощрять компании, которые сами станки разрабатывают. Сделать так, чтобы торговать чужими и собирать чужие станки было экономически невыгодно.

— То есть станкостроителей в России не так уж и много?

— В настоящее время у нас в стране сборкой станков занимается, наверное, компаний 20, а то и 50, и почти все утверждают, что они станкостроители. Раньше большинство из них торговало импортными станками, хорошо зарабатывали. Вкладывать деньги ни во что не надо было — ни в конструкторов, ни в производство. Нужен был офис в Москве, продавцы и «инженеры по ремонту и наладке». И как раз ВПК взялся техперевооружаться, были выделены огромные деньги на станки и оборудование, и началось!

К 2010 году общими усилиями этих продавцов довели долю импортного оборудования на российском рынке до 95%.

Торговать было выгоднее, чем производить. Но потом Минпром, правительство выпустили запрет на покупку станков «нероссийского происхождения» за счет бюджета, и тогда продавцы вдруг стали отечественными станкостроителями — арендовали помещения, шоурумы и стали собирать импортные станки в России.

Что тут можно сказать? Спросите любого станкостроителя старше 50 лет с опытом разработки и производства станков. Он ответит, нет, ребята, вы не станкостроители, а кружок на станции юных пионеров с учителем-наставником из-за границы. Что вы будете делать, когда руководитель кружка уедет? Вам кажется, что всему научились, видели, как собирает станок руководитель. А смогут ли они создать, разработать с нуля под конкретные сложные задачи станок без него? Ответ однозначный — нет.

Вот почему нужно сохранять и беречь собственную компетенцию и станкостроительную школу. У нас это Стерлитамак, Коломна, Рязань, Азов, Иваново — традиционные места, где станкостроительной школе 50 лет. Это ведь было очень непросто — советская власть потратила огромные деньги на развитие станкостроения, чтобы мы сами могли задумать станок под свои задачи, сконструировать, отработать с технологами, запустить в производство. Вот это самое сложное. Нам эта школа очень тяжело далась: мы выпускали станков больше всех в мире, ошибались больше всех в мире, потратили, я думаю, тоже больше всех в мире.

— В России сегодня делаются конкурентоспособные станки?

— Да, разрабатываются и производятся. И довольно оригинальные, вот только продавать их непросто. Трудно конкурировать с мировыми гигантами, у которых и денег огромное количество, и маркетинг мощнейший, и огромный опыт продаж. Отечественным же станкостроителям почти невозможно найти деньги, профинансировать производство, даже когда найдешь заказ. Спросите наших коллег во Владимире, Липецке, Уфе и многих других местах, у них у всех одинаковые сложности.

— А почему иностранные компании проявили подобный интерес к этой сфере?

— Все очень просто. Когда было объявлено, что выделено 20 трлн рублей на реформу армии и ОПК, все сразу задали вопрос: а будет ли осуществлено техперевооружение компаний? Было публично заявлено, что на техперевооружение выделят 3,8 трлн рублей. Деньги немалые. И вот тут сразу появились иностранные компании в промышленном масштабе и стали массово поставлять станки, и, конечно, отечественным производителям реально просто невозможно было конкурировать.

— Но им же были поставлены какие-то условия?

— Сначала условий не было никаких, только позже, увидев, как импорт сметает отечественное станкостроение с рынка, правительство решило — вы ничего поставлять не будете, если не сделаете здесь заводы и не локализуете производство своих станков.

Компании посчитали, сколько они заработают на поставке. Получилось, что строительство завода и 10% не стоит от возможной прибыли, нужно просто организовывать сборку и пообещать изготовление деталей для станка в будущем. И начали собирать.

Это намного дешевле, чем содержать целое конструкторское бюро, технологов, производство. Рано или поздно они освоят все деньги, которые правительство заложило на техперевооружение, и усилят на них же станкостроение в своей стране.

Лет на двадцать поставят нас в зависимость от своих запчастей, потому что если станок собран, и он работает, то рано или поздно придется закупать запчасти. Вот какая чисто коммерческая задача была у иностранцев. И здесь нет никакого хитрого замысла. И никакие они нам не враги, наоборот, относятся дружески. Но KPI-то их менеджерам никто не отменял: им нужно мало вкладывать и много зарабатывать. Это элементарный коммерческий расчет.

— И не более того?

— А вы думаете, у них задача — строить у нас станки дешевле и потом по всему миру продавать? Нет, самые толковые специалисты находятся там, где создается вся добавочная стоимость. На операции сборки особой прибыли нет. Сборка — это, конечно, очень важный процесс, мелочей в станкостроении нет, но там нет прибыли. Нет прибыли и в изготовлении деталей, и в изготовлении самого станка.

Вся прибыль заключается в разработке станка и маркетинге, и если этого нет, то в конечном итоге не останется ничего.

Если завтра в Ульяновске, к примеру, откажутся точить детали, то разработчики закажут их в сотне других мест — от Индонезии до Мексики.

Германия. Швейцария. Россия > Судостроение, машиностроение. Армия, полиция > gazeta.ru, 16 сентября 2017 > № 2312734 Сергей Недорослев


Германия. Украина. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inopressa.ru, 15 сентября 2017 > № 2310623 Урсула фон дер Ляйен

Министр обороны Германии: "Из-за действий на Украине Россия полностью утратила доверие к себе"

Корреспондент | Bild

Глава Минобороны Германии Урсула фон дер Ляйен прокомментировала в интервью Bild начавшиеся российско-белорусские учения "Запад-2017".

Численность солдат на учениях, повторила свое мнение министр, превосходит официально указанную. "Точную численность знают только в Москве и в Минске. На прошлой неделе я была в Прибалтике. И страны, граничащие с Россией, а также многие партнеры по НАТО исходят их того, что истинное количество войск на российской и белорусской стороне превышает указанные 12,7 тыс. человек в несколько раз", - сказала фон дер Ляйен.

По поводу маневров "Запад-2017" министр сказала, что Германия ничего не опасается, но "я понимаю те серьезные опасения, которые испытывают наши союзники". "У них был опыт с Россией, и теперь им приходится сталкиваться со столь крупной концентрацией войск у своих границ. Из-за действий на Украине Россия полностью утратила доверие к себе", - заявила она.

"НАТО очень хорошо реагирует на эти крупномасштабные военные учения: разумно, с прохладной головой, но и настороженно, - считает фон дер Ляйен. - Очень важно, чтобы наши союзники из стран Балтии и поляки почувствовали солидарность альянса".

Германия. Украина. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inopressa.ru, 15 сентября 2017 > № 2310623 Урсула фон дер Ляйен


Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 15 сентября 2017 > № 2310622 Марк Галеотти

"Казаться агрессивной - один из способов России повлиять на дискуссию"

Вероника Дорман | Libération

Специалист по российской обороне и безопасности Марк Галеотти, исследователь Института международных отношений в Праге, описал в интервью Веронике Дорман из французской газеты Libération состояние российской армии и смягчил беспокойство, которое вызывают учения "Запад-2017".

"Эти учения, повторяющиеся каждые четыре года, более масштабны в этом году?" - осведомилась корреспондент.

"Как ни странно, эти учения, вероятно, имеют меньший размах, чем предыдущие, которые более явно инсценировали наступательные операции, - ответил эксперт. - В этот раз сценарий предполагает проникновение террористических групп из воображаемых пограничных стран. Ответные действия будут агрессивными и наступательными, поскольку они отражают российское видение ведения войны. Но в такие уж времена мы живем: напряженная политическая атмосфера заставляет воспринимать негативно абсолютно обычные военные учения".

"Значит, эскалация, по существу, риторическая? Или у России действительно есть воинственные намерения в Европе?" - спросила Дорман.

"Я это называю дипломатия "хеви-метал". Кремль использует армию как политический инструмент, - заявил Галеотти. - Например, Швеция и Финляндия продолжают публично обсуждать планы по присоединению к НАТО. Один из способов, которым Россия пытается повлиять на дискуссию, - это казаться агрессивной, чтобы натолкнуть на мысль, что риски слишком велики, что лучше договориться с Путиным. Цель состоит в том, чтобы вызвать беспокойство, поднять напряжение, прибегнув к принудительной дипломатии. Не то чтобы российская армия бессильна, но нужно понять, что Россия не хочет и не будет затевать войну с НАТО, ибо она не сможет ее выиграть".

"В каком состоянии сейчас находится российская армия?" - "В том же состоянии, что во Франции и Великобритании. Она может обеспечить оборону своей территории и вести ограниченные операции за рубежом, - сообщил эксперт. - Но Россия - не глобальный игрок. В этом году оборонный бюджет сокращен, он будет сокращаться и в будущем году".

"В том, что касается программы модернизации армии, речь идет о восстановлении или о массивном перевооружении?" - уточнила журналистка.

"Россия тратит на военно-промышленный комплекс больше, чем должна, примерно 6% ВВП", - ответил эксперт. "В то же время у России бескрайние границы и огромные проблемы безопасности. Один из ее кошмаров был бы коллапс соседней республики в Центральной Азии под воздействием гражданской войны или джихадизма. Лично я думаю, что русские должны тратить меньше на танки и больше на больницы, но нет, мы не имеем дело с чрезмерной милитаризацией".

"Однако официальный дискурс остается милитаристским", - констатировала Дорман.

"Так же, как Россия использует армию для ведения дипломатии, она прибегает к ней во внутренней политике, - пояснил Галеотти. - Военные парады, патриотические речи прокремлевских СМИ, демонстрация военной силы, весь этот "war porn" нужен, чтобы поднять национальную гордость. (...) Но тот факт, что дислоцирование войск в Донбассе остается тайным, показывает: власти понимают, что население всего бы этого не поддержало; так гласят опросы. То же касается Сирии, где Россия действует через наемную организацию Вагнера". "Конечно, Кремль активно прибегает к риторике, но он знает, что обычные россияне не милитаристы и что они не хотят получать сыновей в цинковых гробах", - заключил Галеотти.

Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 15 сентября 2017 > № 2310622 Марк Галеотти


Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 15 сентября 2017 > № 2310575 Ричард Вайц

До войны с Украиной Россия могла быстро захватить несколько стран НАТО — аналитик из США

Ричард Вайц об учениях «Запад-2017» и ядерном оружии КНДР

Владислав Кудрик, Апостроф, Украина

Старший научный сотрудник и директор Центра военно-политического анализа в Институте Хадсона в Вашингтоне, эксперт по национальной безопасности США, контролю над вооружениями, ядерному нераспространению Ричард Вайц во второй части интервью «Апострофу» рассказал, почему мировое сообщество зря беспокоится из-за российско-белорусских учений «Запад-2017», какова-вероятность военного решения корейского кризиса и какие страны НАТО могла завоевать РФ до 2014 года и начала войны с Украиной.

Апостроф: Западные эксперты практически в один голос говорят о том, что восточноевропейским государствам нечего бояться в связи с российско-белорусскими учениями «Запад-2017», которые начались 14 сентября, что Россия в сегодняшних условиях не пойдет на новые военные действия. С другой стороны, есть очевидная обеспокоенность НАТО и стран региона из-за учений. Чем объяснить такое различие во взглядах на эту тему?

— Да, есть обеспокоенность по поводу российских учений. И не очень понимаю, почему. Российская армия не увеличивается, не модернизируется, а просто проводит более частые учения, более масштабные и сложные, с участием всех родов войск и невоенных сил: чрезвычайные силы, медицинские и транспортные службы. И это делает их значительно эффективнее, значительно сильнее — просто за счет лучшей готовности. Это понятная и, возможно, очень эффективная стратегия.

Проблема с учениями в том, что Договор об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ — договор, подписанный 19 ноября 1990 года представителями государств-членов НАТО и Организации Варшавского договора, который устанавливал равновесие вооруженных сил на более низком уровне и ограничивал размещение вооружений вдоль линии между блоками; в 2015 году Россия заявила о полном прекращении участия в договоре, — «Апостроф»), Венский документ (принятое в 1990 году странами ОБСЕ соглашение, согласно которому государства-участники должны ежегодно обмениваться информацией о военных силах и вооружениях, — прим. «Апостроф») были созданы для предотвращения «тайной войны» в Европе. И тот способ, которым Россия проводит свои внезапные проверки боевой готовности — или даже учения «Запад»… Если бы целью была атака на Европу, вы бы так и делали, верно? Провели бы мобилизацию, учения, собрали бы все военные силы для маневров — и тогда вы в гораздо лучшей позиции для атаки. Это и есть тревожный звонок.

Но! Лично я не видел никаких ясных признаков того, что эти учения будут кардинально отличаться от всех предыдущих. Есть ведь разговоры о том, что Россия «оставит оружие» в Беларуси и так далее. Но у НАТО сейчас гораздо более сильная позиция, чем когда начались подобные учения. Если бы Россия хотела использовать их в 2010 году — насколько я помню, это были первые большие учения (впервые возобновленные учения «Запад» в новом российско-белорусском формате провели в 2009 году, — «Апостроф») — или в годы перед 2014-м (до аннексии Крыма и начала войны РФ против Украины, — «Апостроф»), это было бы эффективнее [чем сейчас]. Им, вероятно, удалось бы захватить страны Балтии достаточно быстро, и НАТО пришлось бы уйти.

Но сейчас НАТО в гораздо более сильной позиции. США отправляют в Восточную Европу силы на время учений. Так что я не думаю, что даже с этими учениями России будет легко устроить нападение на Запад. Так что я не совсем понимаю, из-за чего тревога. Может быть, я что-то упустил, или есть что-то непубличное. На самом деле, я не изучал эту тему так тщательно, как следовало бы… Но я не вижу в этом главную угрозу.

- Насколько серьезные проблемы ждут российский ВПК, учитывая, может быть, незначительное, но первое за много лет сокращение военного бюджета РФ? Некоторые специалисты указывают и на растущие проблемы с экспортом российской военной продукции. Что вы об этом думаете?

— Российский военно-промышленный комплекс, очевидно, оправился от проблем двадцатилетней давности, когда он был коррумпирован. Они пытаются освоить изготовление продукции невоенного назначения. Распад Советского Союза подорвал тесно интегрированные с соседями индустриальные проекты, предусматривающие в том числе сотрудничество с Украиной. Для них было вызовом собрать заново эту союзно интегрированную структуру командной экономики.

С того времени они оправились, стали эффективнее. Россия остается вторым крупнейшим экспортером [военной продукции в мире], получает положительные оценки в Индии, разные — в Китае, но все равно они могут предоставить китайцам то, что они хотят. После того, как санкции вступили в силу в 2014 году, россияне признали, что потеряли доступ к определенным западным технологиям, которые пытаются заместить за счет внутреннего производства или сотрудничества с Китаем. И похоже на то, что они преуспевают.

Думаю, главный вызов стоит перед российской экономикой как таковой, которая, как вы знаете, страдает после введения санкций. Но непонятно, какую роль сыграли собственно санкции, а какую — падение цен на нефть. Замедление роста российской экономики определенно создало ограничения для трат России на оборону. Реализация некоторых важных проектов задерживается: стелс-истребитель (малозаметный истребитель, — «Апостроф»), танк «Армата» и другие. И все еще не ясно, сможет ли Россия без Украины в скором времени построить новый авианосец.

Так что я бы сказал, что военно-промышленный комплекс России в последние пару лет по своей сути слабее, чем он был до этого. Российская экономика слабее, и это дает меньше доходов для ВПК. Но, конечно, России достаточно, чтобы защитить себя. Они могут разработать действительно хорошие технологии, только меньше, чем им необходимо. Российская армия достаточно сильна, чтобы защитить Россию, так что с этим не должно быть проблем. Если же они захотят начать конфликт в другой стране, это будет вызовом.

- Перейдем к Северной Корее. Последние провокации с ракетными и ядерными испытаниями, а также факты, указывающие на существенное в этом плане увеличение потенциала КНДР, скорее, приближают или отдаляют Вашингтон и Пхеньян от военного конфликта?

— Я бы сказал, что риск конфликта немного вырос. Поскольку потенциал северокорейцев вырос, есть большая вероятность, что он может быть использован; есть больший риск неверного расчета северокорейского руководства в том, какие дивиденды им принесли эти большие возможности. Однако я думаю, что цель Северной Кореи не в том, чтобы внезапно атаковать США — полагаю, они хотят иметь возможность атаковать Соединенные Штаты ядерным оружием. Мы признаем ядерное оружие щитом для защиты от ядерной атаки.

Думаю, что США и Китай позволят им заниматься более мелкими провокациями: потопить южнокорейский военный корабль, обстрелять снарядами демилитаризованную пограничную зону или что-то еще. И если учесть потенциал Северной Кореи поразить США ядерным оружием, ответ Соединенных Штатов [на провокации] будет ограниченным.

Увеличивается риск просчета. Но обе стороны все равно могут считать, что время играет им на пользу. Нет никакой спешки к войне. Северокорейцы могут полагать, что со временем их ядерный потенциал вырастет: у них будет больше оружия, и они станут сильнее. США же могут считать, что если достаточно долго сдерживать угрозу, санкции, дипломатическое давление и другие невоенные меры ослабят внешнюю и внутреннею поддержку руководства КНДР, вследствие чего режим или изменит свою политику или сменится более рациональным, с которым можно будет иметь дело. Ситуация иная, чем для Японии и Германии в 1930-х годах или для дореволюционной России в начале XX века, когда они думали, что у них в запасе только пару лет, после которых ситуация изменится, так что им нужно нападать сейчас, пока еще могут.

- Понятно, что военный сценарий пока на столе у Дональда Трампа. Но в каких условиях администрация может пойти на превентивный удар по Северной Корее?

— Не могу себе представить, чтобы США пошли на превентивную войну против Северной Кореи. Союзники США против этого, Россия и Китай также против. Не ясно, знают ли Соединенные Штаты, где находятся все ядерные объекты и вооружения [КНДР]. Они мобильные, они под землей, разбросаны по стране. Но все равно выгодно иметь возможность поразить Северную Корею. И я понимаю, почему Южная Корея и Япония хотят иметь потенциал для стратегии ограничения ущерба. Если похоже на то, что война будет — не превентивная, а, скорее, упреждающая, — лучше иметь возможность уничтожить как можно больше [вооружений противника]. Потому что с тем, что потом сможет использовать Северная Корея, будет намного легче справиться, к примеру, противоракетной обороне. То есть речь не столько о сценарии превентивной войны, сколько о способности ограничить ущерб, справиться с эскалацией.

- Как вы прокомментируете довольно-таки странные заявления министра обороны Южной Кореи, который в ответ на провокации КНДР предложил разместить на своей территории американские стратегические бомбардировщики и вернуть тактическое ядерное оружие США (американское ядерное оружие вывезли из страны в 1991 году, в 2012-м Сеул выступил против его возвращения, несмотря на одобрение такого шага Конгрессом США)? Неужели такие меры могут иметь реальный эффект?

— В общественном мнении Южной Кореи всегда была популярной идея иметь на своей территории ядерное оружие — американское или собственное (подозреваю, общественное мнение в Украине такое же). Но мнение руководства состояло в том, что цена такой стратегии превысит дивиденды. Необычно то, что впервые этот вопрос подняло должностное лицо столь высокого уровня. И все еще неясно, было ли это теоретической дискуссией или запросом вернуть оружие.

Как вы знаете, президент Трамп во время предвыборной кампании сделал заявления в поддержку такого шага. Сторонники возвращения ядерного оружия в Южную Корею говорят, что это бы увеличило ее возможности ответить на атаку Северной Кореи. Есть и аргумент, что это поспособствует переговорам — так было, когда приняли Договор о ликвидации ракет средней и малой дальности: вы идете на одинаковые уступки. Есть и вопрос доверия к США: начнут ли Соединенные Штаты войну, чтобы защитить Южную Корею.

Контраргументы состоят в следующем: это действительно огорчит Китай; если Южная Корея получит оружие, захочет его и Япония, а это уничтожит преграду для дальнейшего распространения ядерного оружия; это дает Северной Корее стимул упредить атаку и ударить первой, как это мы видим между Пакистаном и Индией. Ну и распространенный аргумент, что это на самом деле не поможет Южной Корее справиться с угрозой, которую для нее представляют обычная артиллерия, северокорейская авиация. К тому же, это разозлило бы многие западные страны, привело бы к санкциям и нарушило бы многие соглашения.

Пока они решили ослабить некоторые ограничения для обычных ракет. Но вы правы, это необычно, и мне интересно, во что это выльется.

- Возможны ли переговоры Вашингтона с Пхеньяном? В каких условиях США пойдут на это?

— Администрация и Трамп во время кампании озвучивали много оригинальных рецептов выхода из этого кризиса. Трамп говорил, что может встретиться с северокорейским лидером, попытаться заключить сделку. Но, с другой стороны, они рассматривали размещение ядерного оружия в Южной Корее, убийство Кима. Рассматривали все возможности, но потом вернулись к политике, которая была всегда.

Есть три ее столпа: санкции; международное давление по инициативе США и их союзников, дипломатические меры в отношении в первую очередь Китая, но также России и, конечно, собственных союзников — Японии, Южной Кореи, — чтобы попытаться выработать какое-то переговорное решение, многостороннее и преимущественно с уступками Северной Корее; а также военные шаги. Последние со временем приобрели больший размах: теперь в Южной Корее больше средств противоракетной обороны, есть большая готовность разрешить Южной Корее и Японии иметь большие ресурсы и ударные возможности. Но фундаментально американская политика не изменилась.

Сложно представить, что переговоры в двустороннем формате на данный момент возможны. Я не думаю, что такая опция рассматривается. Сейчас это бы выглядело как вознаграждение Северной Кореи за достигнутый ею прогресс. Но, конечно, это не исключено. И, несомненно, россияне и китайцы просят этого.

- Как развитие ядерной программы КНДР отразится в общем на режиме нераспространения ядерного оружия?

— Это может быть грандиозный удар. Потому что до сих пор, несмотря на все страхи, связанные с режимом нераспространения ядерного оружия, мы были довольно удачливы в течение последнего десятилетия. Наиболее проблематичными были две страны — Иран и Северная Корея. Угроза ядерного оружия в Латинской Америке исчезла, не было действительно активного обсуждения идеи обретения ядерного вооружения Турцией, Саудовской Аравией, Украиной или любыми другими кандидатами. И сделка с Ираном призвана убрать многие страны из списка желающих получить ядерное оружие.

Но если Корея получила его и не поплатится за это, это вызывает беспокойство. Я не думаю, что Южная Корея и Япония захотят получить оружие, но это увеличивает риски. Неизвестно, какой урок из этого извлекут иранцы, другие страны. Я все еще думаю, что Северная Корея видится чем-то вроде исключения, и пока у других государств нет стимулов получить ядерное оружие. Но в таком случае падет стена, существовавшая в течение последних двух десятилетий, и продемонстрирует возможность, решение: посмотрите, можно обзавестись ядерным оружием, столкнуться с международными санкциями, но все равно остаться ядерным государством.

Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 15 сентября 2017 > № 2310575 Ричард Вайц


США. Афганистан. Пакистан. Азия > Армия, полиция > camonitor.com, 15 сентября 2017 > № 2309898 Рехман Малик

Экс-глава МВД Пакистана об усилении контингента США в Афганистане: «США хотят быть мечом, висящим над Ираном»

Президент США Дональд Трамп объявил о резкой смене политики в Афганистане. Глава государства, раньше выступавший за сокращение вмешательства США в дела других регионов мира, потребовал нарастить военное присутствие в Афганистане и воевать «до победного конца». Зачем США решили задержаться в Афганистане, печально известном как кладбище мировых империй? Как это повлияет на геополитический расклад в сердце Евразии? Экс-министр внутренних дел Пакистана (2008-20013 гг.) Рехман Малик в интервью «Евразия.Эксперт» поделился своими оценками мотивов США. Оказывается, дело вовсе не в Трампе, а в интересах глубинного государства США.

- Господин Малик, в чем суть новой стратегии США по Афганистану, озвученной президентом Дональдом Трампом?

- По сути США хотят не выпускать из своих рук Южную Азию. [Они хотят] сохранить свое присутствие в Афганистане и будут продолжать проводить свои разведывательные операции в регионе. Никакого нового курса в этом нет, это все та же старая схема, которая была ранее разработана ЦРУ и применяется до сих пор.

- Согласно решению американской администрации, число находящихся в Афганистане американских военных будет увеличено до 12 тыс. человек. Насколько верны оценки отдельных экспертов, утверждающих, что это может спровоцировать активизацию Талибана*? Как это скажется на ситуации в регионе?

- США не покинут Афганистан, хотя Барак Обама и заявлял о выводе американских войск из страны. США хотят оставаться мечом, висящим над Ираном, а также продолжать оказывать давление на Пакистан.

Намерение США состоит в том, чтобы сохранять присутствие в Афганистане и удерживать эту страну в качестве своей колонии.

Активность Талибана останется на прежнем уровне, пока они будут продолжать получать оружие и поддержку своих покровителей.

- Какая роль отводится Центральной Азии в военно-политических установках США?

- Таджикистан уже помогает США, он также предоставил авиабазу в эксплуатацию Индии. Центральной Азии стоит сохранять прочные отношения с Китаем, чтобы избежать использования со стороны Запада. Ей не стоит становиться игроком в этой новой военной игре Запада.

- В середине августа командующий сухопутными войсками Центрального командования США генерал-лейтенант Майкл Гаррет посетил Таджикистан и Узбекистан. Какие цели преследует Пентагон, и о чем уже удалось договориться?

- Вы знаете, что между странами в прошлом были конфликты. Визит генерала должен способствовать углублению сотрудничества с каждой из этих стран в отдельности. США, скорее всего, расширит свой контроль над государствами Центральной Азии, руководствуясь геополитическими мотивами.

- «Военная стратегия США в Афганистане не сработала и не будет работать,» – считает пакистанский премьер-министр Шахид Хакан Аббаси. Каковы предложения Пакистана по действиям в регионе?

- Мы твердо верим в безопасный и мирный Афганистан, но, к сожалению, [некоторые страны] сейчас используют афганское правительство для своих собственных целей. Индия, США и Афганистан сейчас состоят в порочном союзе, и премьер-министр Моди имеет нездоровые намерения распространить войну и втянуть в нее Пакистан и Китай. Пакистан не позволит этому произойти.

Любой неверный шаг США может спровоцировать третью мировую войну. Если США дестабилизируют ситуацию в Южной Азии, волна докатится до Ближнего Востока. Центральная Азия будет автоматически втянута в конфликт, так как Ближний Восток, Центральная Азия, Китай, Афганистан и Пакистан тесно взаимосвязаны.

США должны стать миротворцами, а не разжигать войну. США объявили о новой политике, чтобы иметь больше контроля через использование военной мощи.

- Что стоит за отдельным обращением Дональда Трампа к Индии и Пакистану с просьбой активнее помогать США в Афганистане?

- Пакистан потратил целое состояние, защищая Афганистан и обеспечивая приют 8 млн беженцев, а также предоставляя пакистанские земли и ресурсы в пользование США. Мы сыграли свою роль и теперь настало время США прилагать больше усилий для разрешения этой проблемы. Я чувствую, что в тот день, когда американцы примут решение об уходе из Афганистана, там воцарится мир.

- США и Индия усиливают сотрудничество. Как вы думаете, могут ли США втянуть Индию в афганскую войну?

- Индия уже втянута в войну. Внешняя разведка Индии и разведка Афганистана работают сообща.

Индия тренирует афганских солдат, и именно Индия ответственна за подпорченные афгано-пакистанские отношения. Увеличение присутствия Индии еще больше подвергнет опасности мир в регионе.

Нам нужно больше миротворцев, чтобы сделать планету свободной от терроризма для будущих поколений.

Беседовал Сеймур Мамедов

* Движение Талибан – запрещенная в России террористическая организация - прим. «ЕЭ».

Источник – Евразия.Эксперт

США. Афганистан. Пакистан. Азия > Армия, полиция > camonitor.com, 15 сентября 2017 > № 2309898 Рехман Малик


Россия. СЗФО > Судостроение, машиностроение. Армия, полиция. Образование, наука > flotprom.ru, 14 сентября 2017 > № 2310479 Валентин Белоненко

Конструктор о новом корвете с "Калибрами": корабль станет универсальной платформой для массовой серии.

Перспективный корвет для ВМФ России от Крыловского государственного научного центра станет основой для нескольких модификаций кораблей. Концепция, предложенная флоту, предполагает мореходность, мощное вооружение, массовое производство и множество вариантов компоновки. Об этом в интервью FlotProm заявил разработчик корабля Валентин Белоненко, возглавляющий в КГНЦ отдел перспективного проектирования боевых надводных кораблей.

В России строится сразу несколько типов кораблей небольшого водоизмещения – как МРК, так и корветов. Однако это небольшие серии...

Создание любого корабля, в том числе корвета, должно быть целесообразным. Конкретное техническое решение определяется условиями эксплуатации, исходя из военной и экономической эффективности. С одной стороны, денег у нас мало, с другой – России нужен океанский флот, а его необходимо содержать.

Насчет мелкосерийности: один корабль в море не воин, поэтому нужна специальная программа их постройки. Минобороны должно утвердить серию, просчитать жизненный цикл, проанализировать эффективность работы корабельного соединения.

Каковы задачи нового корвета?

Благодаря хорошей мореходности и мощному вооружению, корвет сможет работать в дальней морской зоне, а не только во внутренних морях или прибрежных акваториях. Иначе в будущем на фоне устаревания флота у нас останутся лишь небольшие корабли для охраны границ. Поэтому важно крупносерийное производство: если у флота будет больше единиц, мы сможем более гибко использовать их в разных зонах.

Была информация, что корабль получит до 24 вертикальных пусковых установок для ракет "Калибр". Это как у МРК проекта 21631 "Буян-М" (8) и фрегата проекта 22350 (16) вместе взятых. На макете их, однако, всего 16.

Мы не абсолютизируем число крылатых ракет, ударный комплекс можно скорректировать: это и системы залпового огня, и артиллерия для стрельбы на ту или иную дальность. Например, на данном макете показано 100-мм орудие. По сути, вооружение у корвета на уровне фрегата.

Можно сделать и больше вертикальных пусковых установок. Ограничивать задачи кораблей исключительно самообороной нелепо. Нужен компромисс: все корабли должны угрожать противнику, необходимо использовать их как у берега, так и на удалении от него.

Появление "Калибров" позволило решать эту задачу малыми кораблями. Поэтому состав вооружения мы подобрали так, чтобы соответствовать разным театрам военных действий. Плюс это корректируется в зависимости от модификации корвета.

Отмечу, что мы представили концепцию, это еще не проект, а военно-техническое исследование.

Что обеспечит мореходность корабля для работы в дальней морской и океанской зонах?

Повышению мореходных свойств посвящены многие технические решения. У корабля увеличены размерения, они несколько необычны для водоизмещения в две тысячи тонн. Ширина корвета больше в сравнении с кораблями-одноклассниками, его длина – 118 м, центр тяжести ватерлинии смещен в корму. Тут увеличивается уже размах носовой качки, но мы его демпфируем.

В подводной части корабля – носовой бульб, демпферное крыло впереди, успокоитель бортовой качки и скуловые кили. Когда мы снижаем амплитуду продольной качки, повышается заливаемость палубы. Чтобы ее снизить, увеличена высота борта.

При разработке своих новейших кораблей те же американцы столкнулись с падением мореходности при достижении нужных скоростей. Поэтому здесь нужно сбалансированное решение.

Интересны двигатели корвета – здесь мы видим водомет...

У него свои преимущества благодаря высокооборотности. Хотя их критикуют за меньший КПД. Скорости в те же 30 узлов можно достичь используя новые отечественные газотурбинные двигатели или комбинированную ГЭУ. Здесь все зависит от задач.

Концепция предусматривает разные модификации. Какие?

Это его изюминка. Флоты отличаются у нас по театрам военных действий: одно дело – Тихоокеанский, другое – Черноморский. Если корабль унифицирован по платформе, его функции можно комбинировать. Так сейчас делают в европейском кораблестроении, в той же Франции.

Мы предлагаем универсальную платформу для корвета, которая может решать задачи в разных акваториях при небольших затратах. Приняты все меры для удешевления строительства и обеспечения большей серийности. В последнем случае можно думать об его модификациях – ударный корвет, ПВО, противолодочник или корабль огневой поддержки десантных сил, в том числе универсальных десантных кораблей нашей разработки.

Что поможет строить такие корабли быстрее и дешевле?

Ускорить процесс позволит использование сборочно-монтажных единиц (СМЕ). От этого, в том числе, зависит трудоемкость постройки корвета. Вообще, все большие корабли надо делать из СМЕ. Разработкой последних занимается бюро-проектант вместе с потенциальным изготовителем сборочно-монтажных единиц.

Справка FlotProm

Информация о работе крыловцев над новым кораблем водоизмещением 2-2,5 тысячи тонн появилась еще весной этого года. В ходе форума "Армия-2017" Крыловский центр впервые публично показал модель корвета.

Ранее СМИ называли перспективный корвет "Бризом", Крыловский центр планировал показать модель корабля на Международном военно-морском салоне-2017, но в последний момент демонстрацию отменили.

ПВО корвета обеспечивают 16 зенитных управляемых ракет большой дальности и 32 малой. Он также оснащен универсальной 100-мм автоматической артустановкой и двумя 30-мм шести- или двенадцатиствольными скорострельными автоматами. Противолодочное вооружение и противоторпедная защита представлены двумя четырехтрубными торпедными аппаратами "Пакет-НК" калибра 324 мм.

23 августа в ходе форума "Армия-2017" стенд КГНЦ посетил замминистра обороны России Юрий Борисов. Кораблестроители рассказали ему, чем корвет выгодно отличается от аналогов, а также передали документы по легкому многоцелевому авианосцу. Дальнейшая судьба обеих разработок зависит от Минобороны.

Россия. СЗФО > Судостроение, машиностроение. Армия, полиция. Образование, наука > flotprom.ru, 14 сентября 2017 > № 2310479 Валентин Белоненко


Украина. Евросоюз. США. ООН. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 13 сентября 2017 > № 2310012 Алексей Арбатов

По-другому не получится. Какой должна быть миротворческая операция в Донбассе

Алексей Арбатов

Для надежного прекращения войны в Донбассе нужна полномасштабная миротворческая операция по мандату Совбеза ООН с привлечением войск стран ОБСЕ, оснащенных бронетехникой и артиллерией. Этот контингент должен подавлять любые нарушения режима прекращения огня. Операция должна проводиться под командованием не НАТО или ЕС, а специального штаба СБ ООН или ОБСЕ и включать российские части

Пятого сентября, во время саммита БРИКС в китайском Сямэне, президент России Владимир Путин сделал важное заявление по украинской проблеме, которая остается главной причиной конфронтации России и Запада. Отвечая на вопрос о возможности миротворческой операции ООН на Украине, он сказал: «На самом деле ничего плохого здесь не вижу. Я ведь уже многократно говорил, что поддерживаю идею вооружения миссии ОБСЕ, но сама организация ОБСЕ отказывается от вооружения своих сотрудников, поскольку не имеет ни соответствующего персонала, ни опыта подобной работы. В этом контексте наличие миротворцев ООН, даже, можно сказать, не миротворцев, а тех людей, которые обеспечивают безопасность миссии ОБСЕ, считаю вполне уместным… Но, разумеется, речь может идти только о функции обеспечения безопасности сотрудников ОБСЕ. Это первое. Второе. Эти силы должны находиться в этой связи на линии разграничения и ни на каких других территориях. Третье. Решение этого вопроса должно состояться не иначе как после разведения сторон и отвода тяжелой техники. И это не может быть решено без прямого контакта с представителями самопровозглашенных республик – ДНР и ЛНР».

Реакция Запада и Украины была в целом позитивна, но пока весьма туманна и будет, естественно, сопровождаться множеством оговорок. Отклик внутри России тоже не единодушен. Большинство лояльных власти политиков, экспертов и комментаторов были, судя по всему, застигнуты врасплох и немало смущены: ведь до недавнего времени официально полагалось, что данный проект навязывается России Украиной с целью блокировать освободительную борьбу Донбасса.

Сама идея действительно не нова, но по ходу времени претерпевает модификации. Как отметил президент, он и раньше затрагивал этот вопрос, например в ходе прямой линии 14 апреля 2016 года. Тогда он упомянул предложение президента Украины Петра Порошенко о размещении сотрудников ОБСЕ с оружием на линии разграничения. «Я считаю, – сказал Путин, – что это правильное предложение, мы это поддерживаем. Но нужно теперь с западными партнерами проработать, чтобы ОБСЕ приняла такое решение, значительно увеличила бы количество своих сотрудников и, если нужно, прописала бы в мандате возможное наличие у них огнестрельного оружия».

В Китае Путин говорил уже не о вооружении наблюдателей ОБСЕ, а об их защите с помощью военного контингента ООН. Второе Минское соглашение, от февраля 2015 года, не предусматривало размещение такого контингента. Однако примерно во время его подписания президент Порошенко призвал ввести на территорию Донбасса миротворческие силы ООН (подчеркнем: именно на территорию, а не на линию разделения сторон), а чуть позже – полицейский контингент Евросоюза (видимо, по типу операции в Косове в 1999 году). Потом он то отходил от этой мысли, то возвращался к ней.

Как известно, процесс Минск-2 вот уже два с половиной года буксует по всем пунктам, кроме прекращения огня, хотя и это условие регулярно нарушается, в чем стороны всегда обвиняют друг друга. Отведенная поначалу тяжелая техника частично возвращена на линии разделения, а созданный тогда между ними коридор на ряде участков снова занят формированиями той или другой стороны.

Москва и Донбасс видят причину в невыполнении Киевом политических статей Минска-2 (изменение Конституции Украины, закон об особом статусе двух районов, порядок проведения там выборов, закон об амнистии). Выполнение этих условий затруднено украинскими внутриполитическими пертурбациями и широкой кампанией о «российской военной угрозе».

Главная претензия Украины и Запада в адрес России связана с тем, что ей ставят в вину участие в конфликте российских войск. Москва это категорически отрицает, хотя признавала наличие там российских добровольцев и военных отпускников из кадрового состава вооруженных сил. Как сказал о них Путин, эти люди «по зову сердца исполняют свой долг либо добровольно принимают участие в каких-то боевых действиях, в том числе и на юго-востоке Украины». Понятно, что они «исполняют долг» не с пустыми руками, а с тяжелым вооружением, военной техникой и достаточным материально-техническим обеспечением.

Нарастающие экономические санкции и военно-политическое давление Запада на Россию преследуют цель добиться прекращения ею любой военной поддержки двух республик. Москва стоит на том, что не является стороной конфликта и потому санкции против нее безосновательны, а реальная цель давления – это снова поставить Россию на колени и помешать ей проводить в жизнь свои международные интересы. Вместо этого давить нужно на Киев, чтобы заставить его выполнять Минские соглашения. В частном порядке высказываются опасения, что отзыв российских военных добровольцев повлечет быстрый распад государственных образований ДНР и ЛНР, а также спровоцирует новую попытку Киева решить вопрос военным путем, как было летом 2014 года.

Получается замкнутый круг, причем многоуровневый. С тупиком минского процесса (в котором, отметим, тема Крыма не фигурирует) состыкованы взаимные экономические и политические санкции России и НАТО/Евросоюза; наращивание вооруженных сил по обе стороны их сухопутных и морских границ; эскалация военных учений и рискованные сближения кораблей и самолетов. Несомненно, такое положение – одна из главных причин тупика на всех переговорах об ограничении вооружений и влечет деградацию существующих соглашений в этой области. В результате мир оказался на пороге новой гонки ядерных и обычных (высокоточных) вооружений, наступательных и оборонительных систем стратегического и регионального класса.

И все это при наличии явного общего врага в лице международного террористического фронта исламистов. Борьба с ним требует беспрецедентного объединения усилий и ресурсов цивилизованного мира, чему, как показывает сирийская эпопея, мешает конфронтация России и Запада вокруг Украины и в целом на постсоветском пространстве.

Провозглашенная Путиным идея размещения военного контингента ООН на линии разграничения в Донбассе могла бы стать началом распутывания клубка противоречий, завязавшегося в последние годы. Однако она требует некоторой логической завершенности. Как наблюдатели ОБСЕ с огнестрельным оружием, так и их защитники – миротворцы ООН будут способны разве что отбиться от малых бандгрупп, но не от артиллерийских обстрелов и военных вылазок боевых частей через линии разграничения. Они будут, как и раньше, наблюдать за нарушениями, пусть и под охраной «голубых касок» ООН, но не смогут обеспечить главного: полного взаимного прекращения огня и отвода тяжелой боевой техники, надежного предотвращения возобновления военных действий с любой стороны.

Для окончательного прекращения войны на юго-востоке Украины в качестве первого, но необходимого условия реализации Минских соглашений нужна полномасштабная миротворческая операция по мандату Совбеза ООН, предпочтительно с привлечением воинских контингентов стран ОБСЕ, оснащенных бронетехникой, артиллерией, авиацией и беспилотниками. Этот контингент должен иметь право и возможность с целью самозащиты подавлять огнем любые обстрелы и пресекать другие нарушения двух первых и ключевых пунктов Минских соглашений (прекращение огня и отвод тяжелых вооружений и техники).

Эта операция должна проводиться не под командованием НАТО или Евросоюза, а под руководством специального штаба Совбеза ООН или ОБСЕ. Далее, многосторонний контингент получит задание не занять территорию Донецкой и Луганской республик, а встать в коридоре между двумя линиями прекращения огня, образованными перемириями Минска-1 и Минска-2 (от которых и должны отводиться тяжелые вооружения). Таким образом, операция по своему типу будет аналогична не мероприятию в Косове в 1999 году, а скорее миссии ООН на Кипре с 1974 года.

В-третьих, в составе миротворческого контингента обязательно должны быть российские части, иначе Донецк и Луганск не согласятся на операцию, памятуя, как миротворцы НАТО не предотвратили антисербских погромов в Косове. Границу двух республик с Россией под наблюдением инспекторов ОБСЕ будут на законных основаниях пересекать грузы и люди, обеспечивающие российскую миротворческую миссию – до передачи ее украинским пограничникам после выполнения остальных условий Минска-2. Одновременно с решением о миссии ООН следует начать процесс взаимного снятия связанных с вооруженным конфликтом экономических и других санкций России и Запада.

Понятно, что все это имеет смысл только при условии, что восстановление мира на юго-востоке Украины действительно является главной целью основных участников процесса, как они официально заявляют. Данная оговорка отнюдь не лишняя. Со всех сторон в конфликт вовлечены силы, преследующие иные интересы, и, более того, рассчитывающие на его расширение и на извлечение из этого тех или иных выгод.

Идея миротворческой операции в Донбассе возникла не только что. В ноябре 2014 года группа независимых российских и американских специалистов обсуждала эту тему в узком кругу на одном финском острове. По итогам дискуссии российские представители обнародовали упомянутую концепцию в прессе, но в тот момент она была отвергнута как Украиной, так и Западом, да и в России не встретила поддержки. Однако, как видно, хорошая идея не умирает – она возрождается, когда для нее созревают политические условия.

Таким образом, речь идет о масштабном мероприятии, требующем политической воли всех сторон, значительных затрат и организационных усилий. Против этой идеи легко предвидеть множество возражений различного порядка, и прежде всего – что возникнет замороженный конфликт.

Безусловно, в таком конфликте ничего хорошего нет, но следует трезво оценивать реальные, а не надуманные альтернативы. Они – в неизбежной стагнации положения с периодическими боевыми столкновениями, обстрелами, жертвами и разрушениями. Они – в переходе военно-политического и экономического противостояния России и Запада в хроническое состояние, в новую холодную войну. А в худшем случае – в развертывании масштабных боевых действий с прямым вовлечением войск России и НАТО со всеми вытекающими последствиями. По сравнению с такой перспективой все требуемые усилия и ожидаемые издержки миротворческой операции не так уж велики.

По-другому не получится. За прошедшие три года все попытки решить вопрос иными декларативными, дипломатическими, военными и санкционными способами не дали устойчивого положительного итога. Уинстон Черчилль недаром говорил: «Как бы прекрасна ни была ваша стратегия, полезно время от времени проверять ее результаты».

Только на основе миротворческой операции ООН можно установить в Донбассе прочный мир, выполнить все пункты Минских договоренностей и приступить к решению более широких проблем, возникших между Россией и Украиной, равно как и в отношениях России с Западом в Европе и в глобальном масштабе.

Публикация подготовлена в рамках проекта «Европейская безопасность», реализуемого при финансовой поддержке Министерства иностранных дел и по делам Содружества (Великобритания).

Украина. Евросоюз. США. ООН. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 13 сентября 2017 > № 2310012 Алексей Арбатов


Мьянма. Бангладеш. СКФО > Миграция, виза, туризм. Армия, полиция. СМИ, ИТ > carnegie.ru, 12 сентября 2017 > № 2310011 Михаил Коростиков

Почему мусульмане Мьянмы стали главной мировой новостью

Михаил Коростиков

В 2012 году исход 120 тысяч беженцев из Ракхайна прошел практически незамеченным. Ближний Восток переживал «арабскую весну». В исламском мире и без Мьянмы хватало страданий и потрясений. Но к 2017 году контекст изменился. После ИГ и терактов имидж ислама надо было исправлять, и на щит подняли преследуемых мусульман далекой азиатской страны

Через неделю после того, как большинство жителей России впервые узнали о существовании народа рохинья, число беженцев из Мьянмы в Бангладеш и другие государства перевалило, по данным ООН, за 275 тысяч человек. Этот кризис стал одним из крупнейших в Юго-Восточной Азии со времен завершения гражданской войны в Камбодже.

Но еще более мощной стала информационная волна, поднятая этим кризисом. Проблема рохинья существует уже много лет, но еще относительно недавно, в 2012 году, о страданиях 120 тысяч беженцев-рохинья, изгнанных предыдущей операцией мьянманских военных, писали в основном в профильной литературе. А в этот раз среди их защитников оказались практически все крупные мусульманские фигуры, начиная от президента Турции Реджепа Эрдогана и заканчивая главой Чечни Рамзаном Кадыровым. По всему миру от США до Индонезии прошли митинги с требованием «остановить геноцид».

Почему так резко изменился масштаб освещения этого конфликта? Внутри самой Мьянмы все списывают на глобальный мусульманский заговор против их страны. Упрощение – естественная реакция человека, не имеющего полной информации, и в этом мьянманцы мало отличаются от их оппонентов, рассматривающих конфликт как противостояние буддистского большинства и мусульманского меньшинства.

Кризис в штате Ракхайн оказался настолько переполнен дезинформацией (случайной и намеренной) и ошибками восприятия, что при сохранении такого положения дел вероятность его разрешения близка к нулю. Поэтому важно разобраться не только в сути того, что реально происходит в Мьянме, но и в том, почему мы вообще вторую неделю читаем про рохинья и где были все эти группы поддержки и прочая обеспокоенная общественность в 2012 году. Ответ на эти вопросы может стать интересным кейсом для студентов факультетов журналистики и связей с общественностью. Если говорить коротко, выводу конфликта на новый уровень освещения способствовала грамотная работа профильных сообществ и удачно сложившаяся международная обстановка.

Без военного надзора

Важнейшую роль в раскрытии деталей происходящего в регионе сыграло само правительство Мьянмы. В конце 2015 года к власти в стране после более полувека военной диктатуры пришла Национальная лига за демократию во главе с именитой диссиденткой Аун Сан Су Чжи. Ей досталась одна из самых бедных и переполненных конфликтами стран региона: более 70 лет в Мьянме тянется вялотекущая гражданская война между центральным правительством и десятком повстанческих армий, добивающихся автономии или независимости.

Самой депрессивной частью страны стал тот самый штат Ракхайн, и, чтобы заручиться поддержкой международного сообщества в его восстановлении, Аун Сан Су Чжи в сентябре 2016 года создала комиссию во главе с бывшим Генсеком ООН Кофи Аннаном, который около года в тесном взаимодействии с ООН и местными функционерами изучал ситуацию на месте.

Результатом работы этой комиссии, помимо вышедшего в августе 2017 года открытого доклада с рекомендациями, стало появление большого объема данных о регионе. До того военные вообще не пускали туда никого, кроме (эпизодически) гуманитарных организаций с крайне ограниченными полномочиями. Открывшийся после демократизации канал информации позволил более-менее отслеживать ситуацию в регионе и своевременно заметить очередной всплеск насилия.

Американские демократы

Второй причиной повышенного внимания к проблеме стало появление после кризиса 2012 года нескольких организаций, так или иначе связанных с проблемой рохинья. Остановимся подробнее на трех из них: американской, российской и собственно региональной.

История распространения самого популярного хештега #rohingya в соцсетях показывает, что, помимо новостных служб, активнее всего его использовала основанная в 2013 году НКО BurmaTaskForce. С 24 августа эта организация в ежедневном режиме публиковала сотни твитов и постов с хроникой происходящего в Мьянме. BurmaTaskForce – дочерняя структура более крупной НКО, Justice for All, основателем и руководителем которой является видный деятель Демократической партии США имам Абдул Малик Муджахид. Помимо правозащиты, он занимается агитацией американских мусульман при голосовании на выборах в Конгресс и на пост президента.

Адбул Малик Муджахид более двух десятилетий занимался проповеднической деятельностью, а также написал ряд книг, статей и выступлений на тему, как мусульманам правильно продавать себя в западном демократическом обществе. «Мы должны правильно подавать бренд ислама и доносить до общества нашу озабоченность, – говорил он малайским СМИ в июле. – Мы должны рассказать миру, что мусульмане – главная жертва террора в мире и что мы ненавидим войну и террор».

Примечательно, что Justice for All также является соорганизатором правозащитного движения чернокожих Black Lives Matter и компании Climate Change, которая рассказывает американцам о последствиях изменения климата. Сейчас обе эти компании стали одними из основных орудий Демократической партии, использующей их как таран против президента Трампа и для продвижения своей повестки. Это не могло не отразиться на объемах взносов в бюджет НКО, и часть их могла пойти на увеличение освещения такого относительно маргинального сюжета, как притеснения мусульман в Мьянме.

Чеченский Instagram

В России важную роль в освещении проблемы сыграл чеченский адвокат Мурад Мусаев, основавший организацию Rohingya Alert, задачей которой провозглашено «добиться широчайшей огласки и мер политического характера, которые привели бы в чувство бирманских лидеров». Сайт организации представляет собой визитку, а страница в фейсбуке вообще пуста, зато профиль компании в инстаграме регулярно пополняется с января этого года.

Тогда же, судя по материалам, Мурад Мусаев с коллегами из мусульманской ассоциации «Сальсабиль» выехал на первую «миссию по сбору фактов». «Сейчас в Мьянме несколько чеченских и ингушских благотворительных организаций, – сообщил ВВС бывший пресс-секретарь главы Ингушетии Калой Ахильгов. – Благодаря прямому контакту с местными оттуда идет гораздо больше информации, чем несколько лет назад». Ничего похожего в 2012 году не было.

Расследование ВВС не смогло установить, узнал ли глава Чечни о ситуации в Мьянме именно из профиля Rohingya Alert, но сам выбор любимого средства коммуникации Рамзана Кадырова вряд ли был случайным. Посты Мусаева сверхпопулярными назвать нельзя, но до 10 тысяч лайков они собирают и, без сомнения, сыграли свою роль в распространении информации о произошедшем. «Я активно пользуюсь фейсбуком, инстаграмом, и последнее время у многих моих знакомых начали появляться в публикациях фотографии с историями о том, какому насилию подвергаются мусульмане в Мьянме», – говорили корреспондентам ВВС участники митингов у посольства Мьянмы в Москве.

Ребрендинг повстанцев

Наконец, важную роль в организации медийного освещения сыграло появление у боевиков-рохинья новой организации – Армии спасения рохинья Аракана (АСРА). Она была создана в сентябре 2016 года путем переименования появившейся после 2012 года организации Harakah al-Yaqin (Движение веры) и уже в октябре нанесла первый удар в новом качестве, атаковав полицейские посты. Ответом стала спецоперация армии и очередной исход беженцев, получивший название «лодочный кризис»: около 25 тысяч рохинья бежали, причем многие из них пытались достичь других стран на крошечных лодках, которые часто тонули.

Ракхайн знал много повстанческих движений, но АСРА имеет важные отличия: его глава – выросший в Саудовской Аравии пакистанец Атаулла Абу Аммар Джунини. В докладе International Crisis Group движение характеризуется как «возглавляемое комитетом эмигрантов-рохинья в Саудовской Аравии со штаб-квартирой в Мекке» и использующее для подготовки боевиков лагеря в Бангладеш.

Власти Мьянмы ожидаемо подозревают АСРА в связях с запрещенным в России «Исламским государством» и параллельно – с печально известной пакистанской Межведомственной разведкой, прославившейся косвенной поддержкой ряда террористических движений, начиная от «Талибана» и заканчивая непальскими повстанцами-маоистами. Проверить эти утверждения нет никакой возможности, но в своих обращениях к миру АСРА многократно осуждала религиозный терроризм и подчеркивала, что борется исключительно за самоопределение народа рохинья. Переименование из Harakah al-Yaqin в АСРА, по всей видимости, было совершено, чтобы привлечь на свою сторону международное общественное мнение, которое куда лучше относится к борцам за права народов, чем к исламским экстремистам.

Коммуникация с миром у АСРА налажена не в пример лучше, чем у бесчисленных повстанческих организаций рохинья до нее. На своей официальной странице в твиттере она выкладывает пресс-релизы на идеальном ооновском английском, прекрасно понятном международной бюрократии. Используемые лингвистические обороты («strongly encourages all concerned actors», «reciprocate this humanitarian pause» и так далее) напрямую взяты из документов ООН и малопонятны неподготовленному читателю, не владеющему специфической лексикой.

Несмотря на подписанную к шапкам документов шахаду, внутри их нет ни единого намека на религиозную мотивацию действий АСРА. Адресатом этих сообщений может быть только «международное сообщество», понимаемое как совокупность западных стран, объединенных в надгосударственные бюрократические институты.

Выбор сезона

Эти три примера хорошо демонстрируют, как сильно движение в защиту рохинья выросло и укрепилось в медийном пространстве после кризиса 2012 года. Список источников распространения информации о кризисе далеко не полон: огромную роль сыграло саудовское агентство Arab News, катарская Al-Jazeera и практически все мусульманские СМИ.

Более того, многие простые люди были настолько шокированы опубликованными свидетельствами, что на время стали искренними пропагандистами повестки рохинья. Анализ облака хештегов не выявил решительного доминирования одного из них (так бывает, когда кампания организуется централизованно), многие честно пытались привлечь внимание к страданиям людей, не особенно вдаваясь в тонкости мьянманской политики.

Но простое перечисление источников не дает ответа на вопрос, почему мучения мьянманских мусульман нашли в этот раз отклик у такого числа людей. Ключевой причиной, скорее всего, стал специфический международный контекст. В 2012 году исход 120 тысяч беженцев из Ракхайна прошел практически незамеченным, потому что Ближний Восток полыхал из-за событий «арабской весны». Мусульманский мир тогда в принципе воспринимался как место страданий и потрясений, и мьянманская история не могла тягаться с сирийским или египетским сюжетами.

К 2017 году контекст сильно изменился. Из жертв истории мусульмане в западном сознании превратились в ее недобрых творцов: проблемы с беженцами в Европе, теракты ИГ (которого в 2012 году просто не было) на Западе, неудачный переворот и последующая исламизация Турции ухудшили отношение к исламу как среди элит, так и среди населения. Исламскому миру нужно было исправлять этот имидж, поэтому на щит подняли преследуемых мусульман далекой азиатской страны, к которым раньше никто не испытывал особенно теплых чувств. Полноценно принять рохинья в состав своих обществ на протяжении десятилетий отказываются все мусульманские государства.

Тот факт, что агрессорами в конфликте стали «буддисты», сделал картину еще более гротескной: мусульмане оказались миролюбивее тех, чье имя стало нарицательным для миролюбия. Остается лишь надеяться, что мир ислама не ограничится медийной победой и отплатит за нее народу рохинья, оказав действенную помощь в прекращении страданий этих людей.

Мьянма. Бангладеш. СКФО > Миграция, виза, туризм. Армия, полиция. СМИ, ИТ > carnegie.ru, 12 сентября 2017 > № 2310011 Михаил Коростиков


Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > inosmi.ru, 12 сентября 2017 > № 2306351 Дейв Маджумдар

Следует ли миру опасаться российских роботов?

Дейв Маджумдар (Dave Majumdar), The National Interest, США

Российские военные разместили в Сирии специальное минное подразделение, на вооружении у которого находится беспилотный наземный комплекс «Уран-6». Хотя использование беспилотных систем не является чем-то новым для вооруженных сил Запада, сам этот факт является иллюстрацией того, что российские военные быстро ликвидируют отставание в этой области и начинают повсеместно использовать роботизированные системы.

«Российские военные основательно интегрируют беспилотные наземные машины (unmanned ground vehicle) в свои операции, — отметил Сэмуэл Бендетт (Samuel Bendett), специалист Центра военно-морского анализа (Center for Naval Analyses), в беседе с корреспондентом журнала National Interest. — Российское военное руководство уже в течение многих лет говорит о том, что использование беспилотных систем является ключевым элементом для сохранения жизни солдат, и вот теперь использование комплекса „Уран-6" является доказательством того, что российские военные систематически реализуют свои установки».

«Уран-6» является первым принятым на вооружение беспилотным наземным комплексом, которым Москва оснастила свои собственные вооруженные силы, однако Кремль все больше теперь будет теперь полагаться на беспилотные системы.

«Уран-6» — это первый беспилотный минный трал, используемый русскими. Работа ведется также над созданием других моделей, которые будут оказывать помощь российским солдатам при проведении опасных операций по разминированию, — отметил Бендетт. — Пока это наиболее эффективное использование русскими беспилотных наземных систем, поскольку нет достоверных данных о том, что они ранее применяли в Сирии беспилотные наземные аппараты«.

Однако «Уран-6» — это только первый шаг. Существует огромный рынок для роботизированных комплексов разминирования, и русские имеют возможность предложить на нем свое оборудование.

«В мире существует огромная потребность в технологиях по разминированию, и русские, конечно же, показывают миру, как их технологии могут использоваться для ликвидации мин и неопознанных боеприпасов в конфликтных регионах планеты», — отметил Бендетт.

«Уран-6» — это предвестник будущего. Русские разрабатывают и более совершенные роботизированные системы, включая мощные бронированные беспилотные наземные комплексы, способные выполнять различные задачи. «Вероятно также, что „Уран-6" является тестовой платформой для других беспилотных наземных аппаратов такого типа», — добавил Бендетт.

«Русские заявляют о том, что более крупный беспилотный комплекс „Уран-9" способен выполнять многочисленные операции на поле боя».

«Уран-9», который несколько раз был продемонстрирован российской военной промышленностью, судя по всему, является довольно эффективным необитаемым боевым комплексом, оснащенным противотанковыми ракетами и автоматической пушкой. Этот новый робот может быть принят на вооружение уже в начале следующего года.

«Российские военные дали понять, что различные беспилотные системы будут активно поставляться, начиная с 2018 года», — подчеркнул Бендетт.

Беспилотная революция распространяется по всей планете. В конечном итоге, наиболее передовые вооруженные силы, скорее всего, будут оснащаться роботизированными комплексами.

Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > inosmi.ru, 12 сентября 2017 > № 2306351 Дейв Маджумдар


Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 12 сентября 2017 > № 2306336 Вацлав Радзивинович

Обличья российского террора

Интервью с бывшим корреспондентом Gazeta Wyborcza в Москве Вацлавом Радзивиновичем.

Збигнев Рокита (Zbigniew Rokita), Nowa Europa Wschodnia, Польша

Nowa Europa Wschodnia: Насколько велика вероятность, что в России будут повторяться такие теракты, как произошел в апреле в Петербурге?

Вацлав Радзивинович (Wacław Radziwinowicz): В последние двадцать лет по России прокатилась более мощная волна террора, чем по Западной Европе. Вспомним, например, события 1999 года, когда в Москве взрывались дома, 2002 год и теракт в театре на Дубровке, 2004 год и нападение на школу в Беслане, 2015 и крушение самолета на Синайском полуострове. Одновременно происходили менее масштабные теракты, в том числе в Москве.

Россия — такая страна, террор в которой присутствовал издавна, по меньшей мере со времен «Народной воли». Советским Союзом управляли террористы Ленин и Сталин. Последний учился в духовной семинарии, но был по профессии террористом. Сейчас терроризм в России приобретает разные формы. Он находил воплощение в покушении на Анатолия Чубайса в 2005 году, в деятельности национал-большевиков Эдуарда Лимонова или радикальных сил, которые в свое время планировали совершить государственный переворот, в книгах Захара Прилепина, на страницах которых представлена идеология террора.

Проблема, о которой говорится чаще всего, — это кавказский и исламский терроризм. Лицо мусульманского мира в России меняется. Во многих российских городах живет много выходцев с Кавказа, а сейчас там наблюдается наплыв людей из Средней Азии. Эти люди, узбеки или киргизы, привозят с собой ближневосточный ислам. Это не та идеология, которая известна россиянам по Татарстану и уже вписана в российскую государственную систему, а ее воинствующая версия. Власть вроде бы контролирует миграцию, но в стране, где у руководства остался один работающий инструмент — коррупция, реальный контроль установить сложно. В Москве или Петербурге нелегко зарегистрироваться и жить на законных основаниях, но в российской провинции доля приезжих из Средней Азии в местном мусульманском сообществе увеличивается, а оно само стремительно разрастается. В Сургуте, где вооруженный ножом человек устроил резню, мусульмане составляют 12% от всего населения. А это Уральский Федеральный округ, север России, который традиционно населяли славяне. «Исламское государство» (запрещенная в РФ организация — прим. ред.) неслучайно объявило недавно Урал одной из своих провинций, раньше такой статус был только у Северного Кавказа. За этим событием стоят конкретные причины, хотя оно, конечно, имеет лишь символическое значение.

— Какую позицию занимает Кремль, когда в России происходят теракты?

— Он действует изобретательно: российские власти не хотят называть происходящие трагедии терактами. Вернемся к крушению российского самолета на Синае: через несколько дней после этого события весь мир уже говорил, что это был теракт, а на борту взорвалась бомба. Между тем россияне две недели подряд сообщали разные версии, не желая признавать, что крушение произошло в результате теракта, связанного с операцией России в Сирии. Или история так называемой банды ГТА, которая останавливала на подмосковных дорогах машины и убивала случайных водителей. Оказалось, что этой организацией руководил бывший боец ИГИЛ, а ее участники проходили подготовку, собираясь отправиться воевать на Ближний Восток. Сейчас их судят за разбойные нападения, хотя они никого не грабили. Власти ни намеком не дают понять, что это террористы.

— Как воспринимает теракты российское общество? Россияне считают их проявлением слабости руководства страны, которое не может обеспечить своим гражданам безопасность, или, наоборот, консолидируются вокруг Кремля перед лицом угрозы?

— Кремлевская стратегия оказалась эффективной: россияне не осознают, что они имеют дело с терроризмом. СМИ почти не рассказывали о резне в Сургуте, а в немногочисленных локальных публикациях, где затрагивалась эта тема, нападавший изображался человеком, который состоит на психиатрическом учете. После апрельского теракта в Петербурге руководству страны пришлось занять четкую позицию, но оно долго старалось этого избежать. Сначала говорилось, что террорист был одиночкой, а о том, что за преступлением стояла организованная группировка, сообщили лишь тогда, когда террористов удалось задержать. Стратегия информирования граждан выглядит так: самое главное объявить, что преступники схвачены, потом можно рассказать о деталях произошедшего, а тема жертв отодвигается на задний план.

Опросы «Левада-центра» показывают, что россияне все меньше боятся терроризма. Сейчас о таких опасениях говорят примерно 30% респондентов. Жителей России больше волнуют бытовые проблемы. Во время Второй чеченской войны, в ельцинскую эпоху и в начале президентства Путина сплочению россиян служил образ воображаемого «чужого». В это время процветал российский национализм, а общество, власть и милиция относились к «черным», то есть к выходцам с Кавказа и из Средней Азии, негативно. Однако в многонациональном и многоконфессиональном государстве национализм в качестве объединяющего фактора себя не оправдал. Сейчас ситуация выглядит иначе: россиян объединяет враждебность к Западу и антиамериканизм. Такие настроения свойственны как жителям Орла или Мурманска, так и жителям Грозного. Поэтому власти стараются замалчивать теракты.

Кремль боится сообщать гражданам о терроризме еще по одной причине. Путин обещал народу, что российская операция в Сирии не приведет к жертвам среди соотечественников, а бои будут разворачиваться только на чужой земле. Если сказать сейчас, что люди в Сургуте, Москве или Петербурге гибнут из-за присутствия российских войск в Сирии, то позиция Путина, который собирается через несколько месяцев принимать участие в президентских выборах, может пошатнуться.

— В ближайшее время Москва может столкнуться с новыми проблемами, например, с наплывом исламских боевиков в Россию и на постсоветское пространство в целом. В рядах «Исламского государства» воюют тысячи людей, которые приехали на Ближний Восток из бывших республик СССР, сейчас, когда ИГИЛ стал терять силу, некоторые из них могут вернуться. Есть ли у Москвы такие институты, которые позволят ей эффективно противостоять угрозе со стороны этих группировок?

— Мы все помним теракт на Дубровке. Шамиль Басаев рассказывал тогда, смеясь, как за небольшие деньги террористы смогли купить себе паспорта и проехать через всю Россию. Сейчас российский государственный аппарат, пожалуй, готов к угрозам лучше: спецслужбы стали более многочисленными, они лучше оснащены. Кроме того, у них развязаны руки: они могут не обращать внимания на правозащитников, парламент или СМИ и делать все, что угодно, чтобы обеспечить гражданам безопасность. Непроницаемость восточной и западной границы государство обеспечить в состоянии, проблемой остается упоминавшееся выше южное «мягкое подбрюшье». Это одна из проблем, о которых спорят Путин и Навальный. Оппозиционера обвиняют в национализме, но он объясняет, что хочет закрыть границы для того, чтобы в страну приезжали только такие люди, какие ей нужны. Путин старается ограничить миграцию с южного направления, но закрытие границ противоречит его планам по восстановлению империи. Он не хочет отгораживаться от бывших регионов СССР или Российской империи. Для Кремля это серьезная дилемма. Так что остается рассчитывать только на пограничные службы и добросовестную работу их сотрудников, хотя на это надежды мало. Проблемы, впрочем, связаны не только с миграцией, но и с ростом интереса к воинствующему исламу среди православной русской молодежи.

— Ее привлекает такая идеология?

— Православные славяне, живущие в северной части России (часто в небольших населенных пунктах), массово переходят в ислам. Я встречался с ними, и этот выбор меня не удивляет. Они не видят перспектив в окружающей их действительности, ведь вокруг — только пьянство и безработица. Мусульмане кажутся им непьющими ответственными людьми, которые заботятся о своих семьях. Ислам предстает лучиком надежды на изменения.

— Какой вариант ислама они принимают?

— Наиболее радикальный.

— Несколько дней назад в Екатеринбурге произошло покушение на теракт: водитель микроавтобуса, в котором находились газовые баллоны и горючие материалы, врезался в здание кинотеатра. СМИ пишут, что это проявление православного экстремизма. Могут ли ультраправославные или ультранационалистические силы в России радикализироваться и начать сеять террор?

— Эта волна, судя по всему, начинает сейчас подниматься. Радикальные православные экстремисты действуют давно. Например, именно такие люди в казачьих костюмах и с большими крестами появляются там, где кто-то пытается провести «Марши равенства», и секут каждого, кто попадается им под руку. Они не чуждаются насилия, но остаются безнаказанными. Весной российские власти запретили организацию «Свидетели Иеговы». Это дало толчок к целой серии нападений на ее членов, причем эти акции проходили под православными лозунгами.

Сейчас детонатором может послужить фильм «Матильда», в котором рассказывается история увлечения будущего царя Николая II прима-балериной Матильдой Кшесинской. Для православных экстремистов это отличный предлог, чтобы заявить о себе и показать свою силу. Организация «Святая Русь» уже давно угрожает, что она начнет поджигать кинотеатры, которые решат включить эту ленту в свою программу. Две недели назад неизвестные подожгли петербургскую студию режиссера Алексея Учителя, который снял «Матильду». Церковные иерархи, например, Всеволод Чаплин, открыто призывают наказать осквернителей российских святынь огнем. Это повторение истории с Charlie Hebdo: там враги якобы оскорбляли пророка Мухаммеда, а здесь — святого мученика Николая II.

— Контролирует ли Кремль эти круги?

— Православие не подчиняется единому центру, оно раздроблено. Раз сама Православная церковь не может контролировать православных экстремистов, Кремль на это неспособен тем более. Кроме того, симпатии к таким группировкам испытывает значительная часть сотрудников спецслужб: они регулярно посещают церковь и защищают ультраконсервативные ценности. Инструментов, при помощи которых можно контролировать православных экстремистов, у Кремля сейчас нет.

Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 12 сентября 2017 > № 2306336 Вацлав Радзивинович


Россия. Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 12 сентября 2017 > № 2306334 Константин Боровой

План Путина: как Россия пытается закрепиться на Донбассе

Кремль не стремится к разрешению конфликта

Константин Боровой, Апостроф, Украина

Согласно официальному заявлению Кремля, в разговоре с канцлером Германии Ангелой Меркель президент России Владимир Путин согласился с идеей размещения миротворческой миссии ООН не только на линии разграничения на Донбассе, но и на всей территории, где действует мониторинговая миссия ОБСЕ. Москва якобы готова внести изменения в предложенный ею проект резолюции Совета Безопасности ООН. Эти слова были восприняты как значимая уступка со стороны Кремля. Российский оппозиционер Константин Боровой рассказал «Апострофу», как понимать новое заявление президента РФ и почему это — способ закрепиться на оккупированных территориях, а не освободить их.

В первом заявлении Путин сказал, что все меры по введению миротворческой миссии требуют согласования с бандитами ЛНР-ДНР. Это идея протянуть их в политический процесс и фактически заморозить ситуацию, оставить ее тяжелой для Украины. Мне кажется, сейчас это та же хитрость, только высказанная в модифицированной форме. Главное — это контроль Украиной территории, границы. А с помощью этого плана блокируется это естественное требование. Украина, по-видимому, по этому плану не будет допущена к контролю над собственной границей. Я не думаю, что Украина заинтересована в сохранении территории нестабильности.

Наблюдатели ООН — это, в том числе, и российские наблюдатели. Похожая ситуация была в Чеченской республике во время первой войны, когда наблюдателей Россия использовала для того, чтобы собирать разведывательные данные о расположении сил. Тогда, правда, была миссия не ООН, а ОБСЕ. Но это та же идея — заморозить ситуацию, превратить ее в то, что происходит в Абхазии, Южной Осетии, Приднестровье. Это не путь решения проблемы оккупации, а способ закрепить ее результаты.

Прекратить боевые действия — это хорошая, правильная цель. Но миротворцы — временная мера. Я думаю, количество этих формирований никак не позволит контролировать вооруженные силы России на этой территории, ограничить их перемещение и агрессию. Я очень надеюсь, что будет не тот же результат, что в Приднестровье, но практика показывает, что именно так все и происходит.

Вряд ли прекратятся боевые действия, хотя их прекращение будет, безусловно, положительным результатом. Но политический аспект этой проблемы не позволяет начать ее решать, а именно — замораживает ситуацию. Цель Путина — создать область нестабильности на территории Украины. Сейчас там огромное количество вооружений и наемников, и никакое разоружение не предполагается. Думаю, для миссии ООН будут созданы совершенно невозможные условия. Нельзя предполагать, что Путин поменял концепцию, и ему необходимо разрешение конфликта. Хотя, возможно, это все-таки какой-то шаг вперед.

Россия. Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 12 сентября 2017 > № 2306334 Константин Боровой


Россия. Хорватия. Украина > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 12 сентября 2017 > № 2306327 Божо Ковачевич

Божо Ковачевич, бывший посол в Москве: «Почему в хорватской миротворческой миссии на Украине нет смысла?»

Россия не хочет пристрастного вмешательства маленькой непрошенной страны.

Божо Ковачевич (Božo Kovačević), Telegram, Хорватия

Когда читаешь сообщение российского Министерства иностранных дел РФ о визите в Киев Рабочей группы по сотрудничеству Хорватии и Украины, создается впечатление, что российская сторона уверена: хорваты консультируют украинцев о том, как им организовать украинский вариант операции «Буря», а о мирной реинтеграции Донбасса в конституционный состав Украины и речи не идет.

Еще в 2004 году, когда в Киеве произошла оранжевая революция, в результате которой к власти пришли прозападные политики Виктор Ющенко и Юлия Тимошенко, Россия нервно реагировала на все, что казалось Москве попытками Запада вмешаться во внутренние дела Украины. В представлении Кремля переворот 2014 года, в ходе которого был свергнут пророссийский президент Виктор Янукович, тоже координировался Западом.

Как мы на самом деле выглядим с российской точки зрения

Российская власть считает аннексию Крыма и организованный вооруженный мятеж в Луганске и Донецке легитимным ответом на западный переворот в непосредственной близости от России. После того как НАТО расширился за счет всех восточноевропейских советских колоний, а также бывших прибалтийских советских республик, российские руководители пришли к выводу, что впредь любую попытку НАТО расшириться на восток следует воспринимать как угрозу национальной безопасности Российской Федерации.

В глазах российских лидеров цветные революции в Грузии, Киргизии и на Украине были попытками снова расширить НАТО и заявкой на реализацию подобного сценария в Москве. Чтобы продемонстрировать свою решимость этому воспрепятствовать, российская власть пошла на грубые действия в Крыму и на Донбассе, тем самым вызвав у Запада резкую ответную реакцию. В этом конфликте России и Запада Украина, конечно, является косвенной жертвой, которую крупные игроки особо не принимают во внимание.

С перспективы российской власти миротворческие усилия Хорватии выглядят пристрастным вмешательством маленькой непрошенной страны в процесс решения украинской проблемы, заданный, прежде всего, нормандским форматом, в котором, кроме Украины, представлены только большие державы: Россия, Германия и Франция.

Благие намерения не гарантируют успеха

В этом обществе для Хорватии места нет. И я предполагаю, что крайне резкий тон комментария российского МИДа объясняется именно недовольством в связи с непрошенным вмешательством, а не убежденностью (или убедительной информацией) в том, что Хорватия пытается подтолкнуть Украину к военному решению проблемы отторгнутых регионов.

Государственный секретарь Здравка Бушич и два члена Рабочей группы Весна Шкаре Ожболт и Йошко Морич, разумеется, постарались продемонстрировать, что их единственное намерение — передать украинской стороне свой опыт мирной интеграции восточных регионов Хорватии. И нет никаких причин в этом сомневаться. Кстати, если бы на встрече в Киеве речь шла о проведении украинской «Бури», то, вероятно, в переговорах принимали бы участие советники, которые специализируются отнюдь не на мирной интеграции.

Явно благие намерения хорватской стороны, к сожалению, не являются гарантией успеха ее миротворческой инициативы. Между ситуацией в Хорватии в конце 1995 года, когда на дейтонской встрече была достигнута договоренность о мирной реинтеграции восточных регионов Хорватии, и современным положением на Украине существует только кажущееся сходство. Когда-то президенты Туджман и Милошевич договорились призвать на помощь ООН для создания Переходного органа, который управлял бы остальной неосвобожденной частью хорватской территории в переходный период.

США — гарант реализации Эрдутского соглашения

Это закреплено в Эрдутском соглашении о статусе Восточной Славонии, Бараньи и Западного Срема, подписанном 12 ноября 1995 года Хрвое Шариничем от имени Правительства Республики Хорватии и Миланом Милановичем от сербской стороны. По этому договору выборы в представительские органы местной и региональной власти должен был провести Переходный орган ООН.

В последнем, 14-м пункте договора говорится, что он вступит в силу в тот день, когда Совет Безопасности ООН примет резолюцию, которой утвердит положения этого соглашения. Поскольку Хорватия убедительно продемонстрировала свою способность военными средствами освободить свои оккупированные территории, она могла рассчитывать на то, что под влиянием предыдущих событий противоборствующая сторона склонится к мирному решению конфликта.

Также тот факт, что решение об Эрдутском соглашении было принято на полях переговоров о Боснии и Герцеговине, проводившихся под патронажем США в Дейтоне, ясно указывал, кто будет гарантом выполнения договоренности. С другой стороны, Милошевич был доволен тем, что на территории Боснии и Герцеговины сформируется Республика Сербская, и благодаря этому смог нейтрализовать явный провал своей политики в Хорватии. Вообще договор конфликтующих сторон предусматривал, что ООН сделает то, о чем эти стороны предварительно договорились.

Договор Минск-1 и Минск-2

Украинские власти и представители донбасских мятежников подписали два договора: Минск-1 и Минск-2. Первый бесславно провалился, а реализацией второго занялись Россия, Украина, Франция и Германия в рамках так называемого нормандского формата. Непосредственно воюющие стороны, то есть законная украинская власть и представители мятежников из Луганска и Донецка, не приглашали ООН к участию в реализации соглашения.

Кстати, ему не предшествовало ни одного военного успеха Украины, который был бы сопоставим с тем, что хорватам удалось сделать в ходе операций «Молния» и «Буря». Поэтому позиция Украины не позволяла ей выставлять условия так же, как то делала Хорватия в 1995 году. Принятие резолюции в Совете Безопасности, которая узаконила Эрдутское соглашение, зависело, в том числе, от Российской Федерации, обладающей, как постоянный член СБ, правом вето.

То есть Россия приняла непосредственное участие в принятии решения о Эрдутском соглашении. Обращаясь к Совету Безопасности ООН, конфликтующие стороны в Хорватии косвенно обращались и к России, чтобы она тоже согласилась с этим договором. Что касается нынешнего конфликта на Донбассе, положение Хорватии несопоставимо с ролью России, которую она сыграла при решении конфликта в Хорватии.

У Хорватии и России сложные отношения

Ни одна из существующих моделей решения конфликта на Украине, приемлемых для обеих сторон, не предполагает обязательного участия Хорватии в органах, чей авторитет признают конфликтующие субъекты. Поскольку только украинское правительство приняло великодушное предложение Хорватии поделиться своим опытом процесса мирной реинтеграции, то ясно, что вторая сторона не считает Хорватию беспристрастным игроком.

Чтобы обе стороны приняли благие намерения и позитивный опыт в качестве радушной помощи в решении украинского кризиса, Хорватия должна поддерживать хорошие отношения со всеми государствами, без которых решения по Украине на международном уровне невозможны. Одно из этих государств — Россия, и с ней у Хорватии сложные отношения. Именно поэтому предложенная помощь не находит того отклика, какой был бы возможен, если бы Хорватию и Россию связывали хорошие отношения.

Ошибочная внешняя политика

Как и в ряде случаев в прошлом, Хорватия предпринимает дипломатические действия в неправильном порядке, поэтому, даже когда ее намерения, вне всяких сомнений, благие, она не добивается ожидаемых успехов. Выход из Арбитражного соглашения со Словенией повлек бы за собой намного меньше разногласий, недопонимания и публичной критики, если бы в преддверии решения об отказе от этого соглашения была инициирована соответствующая дипломатическая кампания для убеждения и привлечения союзников.

Точно так же миротворческая миссия на Украине, вероятно, могла бы быть успешной, если бы перед ее началом хорватской дипломатии удалось склонить россиян на свою сторону. Теперь же, если по-прежнему только Украина будет видеть в Хорватии любезного советника, к сожалению, проведение миссии повлечет за собой дальнейшее ухудшение отношений с Россией.

Россия. Хорватия. Украина > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 12 сентября 2017 > № 2306327 Божо Ковачевич


США > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 12 сентября 2017 > № 2306311 Эдвард Сноуден

«Я не российский шпион»

Интервью SPIEGEL с бывшим спецагентом АНБ Эдвардом Сноуденом — беседа о его жизни после утечки информации.

Мартин Кноббе (Martin Knobbe), Йорг Шиндлер (Jörg Schindler), Der Spiegel, Германия

Путь к Сноудену — достаточно долгий. Для издания SPIEGEL он начался более года назад с нескольких бесед с его адвокатами в Нью-Йорке и Берлине, а закончился в прошлую среду в номере московского отеля с видом на Красную площадь. Где-то в российской столице живет 34-летний бывший сотрудник спецслужб США Сноуден, который летом 2013 года разоблачил действовавшую по всему миру систему слежки американского агентства национальной безопасности (АНБ). С тех пор он — враг государства для США, икона для защитников прав и свобод и человек в бегах. Путь к Сноудену едва не стал еще длиннее. Тяжелая простуда чуть не привела к переносу даты интервью. Но, в конце концов, Сноуден, показавшийся скромным и удивительно оптимистичным, появился на встрече, которая продлилась более трех часов.

SPIEGEL: Господин Сноуден, четыре года назад вы появились на видео из номера отеля в Гонконге. Это стало началом крупнейшей в истории утечки секретных данных. Сегодня вы сидите с нами в номере отеля в Москве. Вы не можете покинуть Россию, потому что правительство США выписало ордер на ваш арест и разыскивает вас. Между тем, глобальный механизм слежки спецслужб продолжает свою работу, возможно, даже активнее, чем раньше. Стоило ли вам так рисковать?

Эдвард Сноуден: Да. Моей целью не было изменить все законы или попытаться остановить механизм слежки. Возможно, я и должен был попытаться. Мои критики говорят, что я не был достаточно революционно настроен. Но они забывают, что я — продукт системы. Я там работал, я знаю этих людей, и я по-прежнему верю, что спецслужбы можно реформировать.

— Но сегодня эти люди видят в вас злейшего врага.

— Я не боролся за уничтожение АНБ или ЦРУ. Я даже считаю, что они играют полезную для общества роль. Но только до тех пор, пока они борются против важных для нас угроз и используют для этого методы, которые наносят нам минимальный вред. Мы не стреляем из пушки по воробьям. Все это понимают, только не спецслужбы.

— Чего вы добились?

— Летом 2013 года общественность узнала о том, о чем до этого знать было запрещено. О том, что правительство США могло узнать обо всем из вашего аккаунта на Gmail. Что ему не нужен для этого ордер на обыск, если ты не американец, а, например, немец. Такой вид дискриминации является нарушением основных прав. Но все больше стран, не только США, занимаются этим. Я хотел дать шанс обществу решить самому, где оно проведет свои границы.

— Вы назвали массовую слежку нарушением закона. Но, по нашей информации, никто из ответственных за это не сел за решетку.

— Эти действия АНБ были незаконными. В справедливом мире те, кто утвердил эти программы, сидели бы в тюрьме. Они этого не делают, поэтому я говорю о секретном законе. Мы можем также взглянуть и на Германию: следственная комиссия в бундестаге установила, что АНБ совершила многочисленные нарушения законов стран Большой десятки…

— …в которых речь идет о нарушении спецслужбами тайны почтовой и телекоммуникационной переписки.

— Да. Вместо наказания, отставок или изменений способов наблюдения появился лишь новый закон, в котором говорится, что так и должно быть.

— Вы были удивлены, когда узнали, что немецкая федеральная разведывательная служба шпионила за такими «друзьями», как израильский премьер-министр или осуществляла мониторинг электронных адресов в США с перечнем около 4 тысяч селекторных ключевых слов?

— Я был разочарован, а не удивлен. Повсюду — то же самое: во Франции, в Германии, во всех остальных странах. Правительства хотят иметь больше власти, когда речь идет об экономическом шпионаже, дипломатических манипуляциях и политическом влиянии.

— Как они объяснили, главной целью слежки является предотвращение агрессии против наших стран. В принципе, правильная цель.

— У нас нет доказательств, что программы по массовой слежке предотвращают террористические атаки. Но если нам не могут показать, какие элементы были выявлены благодаря этим методам, и, несмотря на это, говорят, что они абсолютно необходимы, тогда я задам вопрос: для чего? И отвечу: потому что они сверхинтересны для других сфер шпионажа. Как, например, прослушка телефонного разговора между Кофи Аннаном (Kofi Annan) и Хиллари Клинтон…

— … которую организовала Федеральная разведывательная служба (ФРС).

— Полагаю, что эта запись предотвратила не так уж много преступлений.

— Чем для вас отличаются АНБ и ФРС?

— Самое большое отличие — в бюджете. Сколько у нас игровых денег, которые можно бросить в песочницу? Этим измеряются возможности. Германия имеет огромные возможности, благодаря ее центральному расположению и большому количеству хороших мест, пригодных для шпионажа. Таких, как, например, интернет-узлы De-Cix в Франкфурте-на-Майне. Это все равно, что ловить рыбу в бочке. Тебе нужно всего лишь опустить сачок в бочку, и вытащить его уже с рыбой.

— Германские власти заявили, что без ЦРУ и АНБ они были бы как глухие.

— Конечно, Германия не будет, как США, выбивать ежегодно по 70 миллиардов долларов на работу спецслужб. Но это очень богатая страна. В 2013 году только на ФРС было выделено около полумиллиарда евро, теперь — уже на 300 миллионов больше. Кроме того, в Германии — лучшая система образования в мире. Все это образует идеальную техническую базу с большим количеством талантливых кадров.

— В Берлине на протяжении трех с половиной лет заседала следственная комиссия, расследовавшая сотрудничество американцев из АНБ с ФРС. Как можно узнать из заключительного отчета, вы не выступили в роли свидетеля, как было запланировано, в том числе и потому, что вашим условием было получение убежища в Германии.

— Это ложь. Я никогда не выставлял такого условия. Я думаю, что мы ни разу не упоминали слово убежище.

— Как вы объясните, что везде была распространена именно такая информация?

— Чистая политика. Чтобы успокоить Белый дом, немецкие правительственные партии с самого начала препятствовали тому, чтобы я приехал в Германию. Когда затем началось парламентское расследование, для них важнее всего было пресечь позорные разоблачения. Пожалуй, обещания Белому дому носят для федерального правительства законодательный характер. Чтобы оправдать это, они были вынуждены выставить все так, как будто у них не было выбора, так они придумали мои мнимые условия о предоставлении убежища. Когда-нибудь историки раскроют всю историю, но в данный момент этого достаточно. Обычно так и бывает в политике, что чего-то должно быть достаточно только на данный момент.

— Что комиссия узнала бы от вас? Ведь ваш материал был опубликован.

— Я уже знаю, что они думали: да он ведь был всего лишь системным администратором. Это верно, я много раз выполнял эти функции, но не только. На моем последнем посту на Гавайях я преследовал китайских хакеров и целый день использовал для этого программу слежения XKeyscore. Ту, что немцы получили от американцев и затем также использовали.

— Вы читали выдержки из заключительного отчета комисии парламента. Каковы ваши впечатления?

— Я надеялся, что это будет настоящее расследование. Но та, часть, которую писали правительственные партии, разочаровала меня. Она читается, как упражнение по творческому письму. Немецкое общество было разгневано политикой слежения, поэтому правительственные партии должны были что-то делать. Но только не то, что героически пыталась сделать оппозиция: выяснить, что произошло, придать больше ответственности и разработать методы, совместимые с законом. Вместо этого эти политики сказали: давайте так ослабим закон, чтобы это больше не было нарушением.

— Это звучит как смирение.

— Ни в коем случае. Мы, как общество, добились большого прогресса, мы используем математику, науку, чтобы ограничить злоупотребления правительств.

— Вы имеете в виду шифрование нашего общения.

— Директор национальной разведки Джеймс Клеппер (James Clapper) перед своим уходом на пенсию сказал, что я ускорил всеобщее признание техники шифрования на семь лет. Пожалуй, он хотел меня обругать, но я воспринял это как комплимент. Шифрование от устройства к устройству сегодня — достаточно стандартное. Самому об этом беспокоиться не надо. До 2013 года большинство новостных сайтов даже не знало, что такое шифрование. Сегодня каждая серьезная редакция использует шифрование.

— И террористы, конечно, тоже.

— Представьте себе троих террористов. Один из них использует ноутбук, и его поражает беспилотник. Другой использует смартфон, и его поражает беспилотник. Только тот, который написал свое послание на бумаге и передал его своему кузену на мотоцикле, останется невредимым. Как вы думаете, какие выводы из этого сделают террористы? Им не нужен журнал SPIEGEL или я, чтобы понять, как это работает.

— Вы признаете, что по крайней мере некоторые из опубликованных вами данных оказались полезны для преступников и государств-изгоев, поскольку они получили представление о том, как работают спецслужбы?

— Нет, это удобный упрек для правительств и их служб. Они классифицируют любую информацию как секретную и утверждают, что ее обнародование нанесет вред. Даже меню из столовой классифицируется как совершенно секретная информация, и это не шутка.

— Среди тех документов были и настоящие секреты, программы, методики.

— Я вышел с этим в 2013 году, сегодня у нас 2017 год, а спецслужбам не было нанесено никакого значимого вреда, кроме допросов их представителей в конгрессе и продолжавшегося более двух лет расследования. Даже глава совета национальной безопасности США Майкл Роджерс (Michael Rogers) сказал: «Ничего страшного не произошло, мы, как и прежде, выполняем свою работу. Понятно, что это нас потрясло, но жизнь продолжается».

— Почему не появляются другие такие разоблачители, как вы? Они боятся попасть в Россию?

— Пессимистичный ответ таков: люди считают, что последствия будут слишком серьезными, если их схватят. Оптимистичный ответ: спецслужбы отметили в своем календаре 2013 год, потому что с тех пор они знают, что могут оказаться следующими.

— Нам кажется, что пессимистичная точка зрения ближе к реальности.

— Это смесь из обеих. Только взгляните на серию документов «Хранилище-7», которую опубликовала площадка WikiLeaks, занимающаяся разоблачениями. Это было беспрецедентное раскрытие очень неудобной информации, которая, по-видимому, поступила непосредственно из служебных серверов ЦРУ. Это произошло несколько месяцев назад, но до сих пор никто не арестован. Отсюда мы делаем два вывода: раскрыть какую-либо информацию спецслужб по-прежнему довольно просто. И поскольку очевидно, что в этот раз действовал не я, то, значит, есть и другие.

— Раскрытым вами данным уже несколько лет, описанным в них методам — тоже. Имеют ли они сегодня какую-либо ценность, кроме исторической?

— Система осталась все той же. Только тот, кто понимает принцип действия механизма, как невинные люди подвергаются шпионажу, может начать изменять этот механизм. Сейчас речь идет о том, что будет дальше, и как нам с этим справиться.

— И? Что будет дальше?

— Правительства уже поняли, что массовая слежка не приносит ощутимых результатов. Они отходят от нее к тому, что, как они надеются, станет для них новой панацеей: хакерству. Я имею в виду, массовое взламывание, не целенаправленное, как охотно утверждают спецслужбы. Мы видели это во время закрытия нескольких торговых площадок даркнета.

— Спецслужбы концентрируются на взламывании шифров?

— Не на взламывании, спецслужбы пытаются их обойти. Они ищут слабые места на вашем устройстве, чтобы увидеть, что вы пишете, до того, как ваше сообщение будет зашифровано. Они берут интернет-сайт и заражают его вредоносным программным обеспечением. Как только вы посетите этот сайт, на который вам прислали ссылку, вы окажетесь взломаны. После этого ваш компьютер или телефон перестанет принадлежать только вам. Вы за них заплатили, но теперь ими пользуются и другие. Кстати, я считаю, что это намного лучше, чем массовая слежка.

— Почему же?

— Массовая слежка была невероятно дешевой, но практически напрасной. Она была невидимой и длительной. Защититься от нее можно было только с помощью шифрования. Атаковать браузер, смартфон или компьютер, напротив, очень дорогостоящее дело для спецслужб.

— Нехватка финансирования — не главная проблема спецслужб, вы сами это только что сказали.

— Но даже этих сумм будет недостаточно для того, чтобы следить за каждым в этом мире. Новый подход усложнит жизнь спецслужб в хорошем смысле. Теперь службы должны постоянно задавать себе вопрос: действительно ли шпионаж за этой персоной стоит тех затрат? Была группа джихадистов, которая использовала шифровальную программу под названием «Секреты моджахедов». На таких вещах должны концентрироваться спецслужбы. Тот, кто устанавливает такую программу, предположительно, является джихадистом, или нет?

— Даже если возможности спецслужб ограничены, люди сами добровольно предоставляют огромное количество информации о личных данных таким предприятиям, как Facebook, Google, Instagram. Не должны ли мы согласиться с тем, что мы достигли эпохи тотальной прозрачности?

— Несколько раз в месяц я читаю лекции в университетах, и у меня сложилось впечатление, что молодое поколение намного больше заботится о сфере своей личной жизни, чем старшее. Просто потому, что они постоянно делятся информацией совершенно добровольно.

— Тем не менее вокруг мелькает уйма данных, которыми могут осознанно воспользоваться или даже злоупотребить ими.

— Вы правы. Хотя серьезного обсуждения этой темы не было, мы позволили этому универсуму из могущественных предприятий иметь точную хронологию нашей частной деятельности. В то же время мы видим новую связь между экономический силой и политикой, когда экономические лидеры выходят в мир и произносят громкие речи об образовании, экономических программах или рабочих местах. На самом деле обсуждать это должны все-таки политики.

— Допустимо ли для вас, когда компании и правительства работают вместе, чтобы бороться с террором, преступностью и враждой?

— Предприятие никогда не должно получать задание выполнять работу правительства. У них — абсолютно разные цели. Конечно, компании могут помочь правительству в расследовании террористической деятельности, но только если на это есть решение суда. Но я считаю опасным, когда мы говорим: Эй, гугл, теперь ты шериф интернета. Ты определяешь, где нарушаются законы.

— Что совсем недалеко от действительности.

— Пойдет и еще дальше. Основатель и глава Facebook думает выдвинуть свою кандидатуру на следующих выборах на пост президента США. Допустим, что компания, которая имеет крупнейшее в мире присутствие в социальных сетях, а теперь и определенные политические амбиции, принимает решения о том, что является допустимой политической речью, а что нет?

— Политические амбиции есть и у других. Как вы можете объяснить усиление попыток влияния спецслужб и частных лиц на демократические выборы?

— Они были всегда, сегодня они просто намного более заметны. Например, мы, благодаря впоследствии рассекреченным документам, знаем, что США в течение всего последнего столетия постоянно оказывали влияние на выборы. Каждое государство, обладающее спецслужбами, делает это, и я был бы сильно удивлен, если бы Германия этим не занималась, просто, возможно, несколько сдержаннее и учтивее. Но, может, сейчас мы подходим к теме России?

— Давайте обсудим эту тему.

— Каждый сейчас показывает пальцем на русских.

— Справедливо?

— Я не знаю. Возможно, русские взломали компьютерную систему Демократической партии Хиллари Клинтон, но это не доказано. В случае атаки хакеров на Sony ФБР представило доказательства того, что за этим стоит Северная Корея. В случае с Клинтон никаких доказательств представлено не было, хотя я предполагаю, что они есть. Вопрос: почему?

— У вас есть ответ?

— Думаю, АНБ знает довольно точно, кто был нарушителем в случае с Клинтон. Но я предполагаю, что они обнаружили и другие атакующие системы, в этом участвовали, наверное, шесть или семь групп. Демократы — важная цель, и, очевидно, их меры предосторожности оказались недостаточными. Странно то, что партия отказалась показать ФБР ее сервер электронной почты. Я думаю, что о русских должна была быть рассказана совершенно определенная история.

— Можно ли вообще точно идентифицировать хакерские атаки? Это кажется довольно простым, изменить дату, использовать определенный сервер и таким образом начать атаки под чужим флагом.

— Такие маневры под чужим флагом есть, я знаю, как они работают. Я имел с этим дело в случае с Китаем. Китайцы были обычными подозреваемыми, когда еще никто не говорил о русских. Они даже не прилагали особенных усилий, чтобы замести следы. Они разбивали витрину, хватали все, что могли получить и, смеясь, убегали. Но даже они никогда не атаковали непосредственно из Китая. Они заходили через серверы в Италии, Африке или Южной Америке. Однако это отследить можно всегда. В этом нет никакой магии.

— Вам, в том числе высокопоставленными представителями германского государства, приписываются тесные отношения с русскими.

— Да особенно этим Хансом Каким-то.

— Вы имеете в виду Ханса-Георга Маасена, президента Федеральной службы защиты конституции. Он неоднократно намекал на то, что вы, возможно, российский шпион. Вы шпион?

— Нет. У него ни разу не хватило мужества утверждать, что я — шпион. Вместо этого он говорит, что мы не можем доказать, что господин Сноуден — российский агент, есть определенные «аргументы». На самом деле так сказать можно о ком угодно. Я надеялся, что как открытые общества мы оставили позади те дни, когда тайные агенты могли просто донести на своих критиков. Я нисколько не рассержен, скорее, разочарован.

— Тем не менее многие люди, и в Германии также, задаются вопросом, на какие уступки вам пришлось пойти, чтобы получить возможность стать гостем в России.

— Я рад, что вы об этом спросили. Это звучит логично: он в России, за это он должен был что-то раскрыть. Но если присмотреться внимательнее, то этот аргумент разрушится. Сейчас у меня нет ни документов, ни доступа к ним. Я передал документы журналистам, вот почему китайцы и русские не могли мне угрожать, когда я пересек их границы. Я не смог бы ничего им передать, даже если бы они повыдергивали мне ногти.

— Тем не менее многим трудно поверить в то, что русские просто впустили вас в страну.

— Я знаю. Они говорят: Путин, великий гуманист, наверняка не просто так взял его к себе. Но тот, кто так говорит, просто не понимает. Задумайтесь на секунду: я хотел в Латинскую Америку, но правительство США аннулировало мой паспорт, поэтому я оказался в российском аэропорту. Президент США ежедневно требовал моей выдачи. А теперь рассмотрим ситуацию в России, представление Путина о самом себе, его имидж перед российским народом. Как бы это выглядело, если бы он сказал, о да, вот вам этот парень? Возможно, есть и более простое объяснение, может быть, Кремль воспользовался редкой возможностью просто сказать «нет». Настоящая трагедия в том, что я запросил убежище в 21 стране, среди которых были Германия и Франция. И только после того, как все отмахнулись, русские меня оставили. У меня не было впечатления, что они этого хотят, и поэтому я совершенно не пытался их умолять.

— Новый глава ЦРУ Майк Помпео (Mike Pompeo) обвинил площадку WikiLeaks, адвокаты которой вам помогали, в том, что она является инструментом русских. Это вредит вашему имиджу?

— Сначала мы должны честно установить, в чем заключаются упреки. Ни правительство США, ни спецслужбы не утверждают, что основатель Джулиан Ассанж (Julian Assange) или WikiLeaks работают непосредственно на русских. Скорее, заявляется о том, что они — инструмент для отмывания украденных русскими документов. Но я не вижу, каким образом это может меня касаться, я — не сотрудник WikiLeaks, и в происхождении моих документов нет никаких сомнений.

— В настоящее время есть другой американец, которому приписывают тесные отношения с Россией.

— О (смеется)

— Ваш президент. Он — ваш президент?

— Мне тяжело представить, что половина американских избирателей считают Дональда Трампа лучшим среди нас. И я боюсь, что у всех у нас с этим будут проблемы в течение следующих десятилетий.

— Возможно, он поможет вам в вашем деле и навредит спецслужбам США, непреднамеренно.

— Я не верю, что президент один действительно сможет навредить спецслужбам. Они слишком широко представлены в конгрессе, в СМИ, в предприятиях культуры, в Голливуде. Некоторые называют это «глубоким государством». У Дональда Трампа нет ничего общего с «глубоким государством», Дональд Трамп понятия не имеет, что такое «глубокое государство». Речь идет о касте государственных служащих, которые переживут любого президента.

— Это звучит в духе теории заговора.

— Я хотел бы, чтобы так и было. Взгляните на Барака Обаму, в нем люди увидели честного человека, который хотел закрыть тюрьму в Гуантанамо, остановить массовую слежку, разобраться с преступлениями эпохи Буша и сделать много других вещей. А в течение первых 100 дней в должности он взял свои обещания назад с таким обоснованием: мы смотрим вперед, а не оглядываемся. «Глубокое государство» не может выбирать президентов, но может влиять на них теми же средствами, что и на нас всех.

— Какими средствами?

— Страхом. Почему все эти антитеррористические законы постоянно проталкиваются без какой-либо разумной дискуссии? Почему у нас нескончаемое чрезвычайное положение даже в таких либеральных государствах, как Франция? Эту же динамику можно наблюдать и в Германии, которая из-за своей истории намного меньше любит свои спецслужбы и шпионаж. Тем не менее следственная комиссия по расследованию сотрудничества с АНБ не слишком глубоко копала на тему массовой слежки. Правительственные партии вели себя так, как будто обвинение нельзя было доказать, хотя доказательства невозможно было игнорировать. Они предпочитали ничего от меня не слышать. Все это показывает, насколько эффективно спецслужбы могли отстаивать свои интересы. Они создали новую политику страха. Наверняка, они делают это не со зла, но когда кто-то действует против их убеждений, они кормят прессу и общественность всеми этими опасностями, которые нам угрожают, и, таким образом, мы, как общество, подвергаемся террору.

— Но террористическая угроза все-таки реальна.

— Конечно. Терроризм — реальная проблема, но число его жертв за пределами таких военных зон, как Ирак и Афганистан, намного меньше, чем в результате дорожно-транспортных происшествий или инфарктов. Даже если бы 11 сентября 2001 года повторялось в США ежегодно, от терроризма погибало бы меньше людей, чем от остальных происшествий.

— Это нельзя сравнивать.

— Я только хочу сказать, что терроризм является идеальным примером системы страха. Спецслужбы воспользовались им, чтобы придать новую динамику массовой слежке. Самое трагичное в этом — то, что страх перед террором тем временем подпитывает себя сам. Он привел нас туда, где мы сейчас. Как еще можно объяснить Трампа, если не отказом системы благоразумия. Похожие вещи происходят в Венгрии или Польше с их авторитарными лидерами. Повсюду царит атмосфера страха, и это не изменится, пока мы как общественность не научимся распознавать запугивание. Мы должны поглотить страх и преобразовать его в энергию, которая сделает общество лучше, а не будет терроризировать и ослаблять. Но Обама этого не смог.

— Обама, по крайней мере, помиловал Челси Мэннинг (Chelsea Manning), осведомительницу, которая передала WikiLeaks секретные документы США.

— И за это я ему аплодирую.

— Вы надеялись на подобный акт помилования?

— Это всегда казалось невероятным. Обама рассматривал эти разоблачения как личное оскорбление, потому что он был тем, кого сделали за это ответственным. Он воспринял это как атаку на свою посмертную славу, что довольно печально.

— Вы верите в то, что когда-нибудь сможете вернуться домой?

— Да, конечно. Насколько велика эта вероятность, я не знаю. Но обвинения против меня, о которых вы говорили, с каждым годом слышны все реже. Это значит, что даже я могу надеяться.

— Как именно выглядит ваш статус в России в настоящее время?

— У меня вид на жительство, похожий на грин-карту в США. Но это — не убежище, и каждые три года все заново пересматривается. Нет никаких гарантий. Я критично высказался о российском правительстве в Twitter и где-то еще, это, пожалуй, принесло мне не только друзей. Меня по этому поводу не беспокоили, но я понятия не имею, останется ли это так и в будущем.

— В документальном фильме «Citizenfour. Правда Сноудена» о вашей истории была милая сцена, в которой вы готовите еду вместе с подругой. Вашу жизнь нужно представлять именно так?

— Она по-прежнему со мной, да.

— Как вы проводите свое время?

— Я много путешествую, недавно был в Санкт-Петербурге, периодически меня навещает моя семья.

— Как вы справляетесь с финансовыми трудностями?

— Я читаю лекции, в основном в университетах США по видео. Кроме того, я безвозмездно работаю на американский фонд Freedom of the press.

— Пожалуй, тема слежки вас никогда не отпустит.

— Моя жизнь — в технологиях. Я инженер, а не политик. Лекции и интервью, такие, как это, для меня утомительны. Моя зона комфорта находится в другом месте.

— Вы боитесь того момента, когда всеобщее внимание к вам начнет ослабевать?

— Я? Я буду им наслаждаться!

— Внимание может стать наркотиком.

— Возможно, для других. Вы должны понять, что моя жизнь полностью определяется стремлением к приватности. Самое страшное для меня — быть узнанным кем-то во время совершения покупок.

— Случается такое?

— Как раз недавно. Я был в Третьяковской галерее, когда девушка подошла ко мне и сказала: «Вы — Сноуден». Я думаю, она была немкой. Я ответил утвердительно, и она сделала наше селфи. И знаете что? Она не выставила его в интернет.

— Господин Сноуден, мы благодарим вас за эту беседу.

Беседу вели редактор Мартин Кноббе (Martin Knobbe) и Йорг Шиндлер (Jörg Schindler) в Москве. Мартин Кноббе, 1972 года рождения, репортер в берлинском офисе издания SPIEGEL. До этого на протяжении пяти лет он был корреспондентом издания Stern в Нью-Йорке, как и летом 2013 года, когда Эдвард Сноуден выступил перед общественностью. Тогда Кноббе брал интервью у отца Сноудена, который страстно защищал разоблачения своего сына. Для Кноббе было особенным моментом лично познакомиться теперь и с сыном.

Йорг Шиндлер, 1968 года рождения. В июне 2013 года он в берлинском офисе SPIEGEL взялся за сферу тем, посвященных внутренней безопасности, как раз за неделю до выхода Эдварда Сноудена на мировую сцену. То, что за этим последовало, относится к самым захватывающим и напряженным месяцам его карьеры. В мае 2017 года он дозрел до острова и сменил место работы на корреспондента в помешанной на Брексите Великобритании.

Непросто встретиться с Эдвардом Сноуденом, человеком, который раскрыл всемирную систему слежки агентства национальной безопасности, и теперь живет в изгнании в России. Потребовалось больше года на то, чтобы после многочисленных переговоров с адвокатами Сноудена, большого количества электронных писем в прошлую среду цель наконец-то была достигнута. Мартин Кноббе и Йорг Шиндлер сидели в гостиничном номере в Москве, Сноуден назвал период в два часа, в течение которых он должен был появиться. Когда время почти вышло, в дверь постучали. В коридоре стоял сильно простуженный Сноуден. Целых три часа он рассказывал о своей жизни в России и власти спецслужб. В конце беседы у Кноббе и Шиндлера возникло впечатление, что перед ними сидит мужчина, который «несмотря на свою ситуацию, обрел душевный покой».

США > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 12 сентября 2017 > № 2306311 Эдвард Сноуден


США. Китай. КНДР. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > dn.kz, 11 сентября 2017 > № 2310104 Юрий Сигов

Китай ­ скрытый враг Америки?

По крайней мере, так считают американские конгрессмены и видят в Пекине куда большую потенциальную угрозу на будущее, чем в России

Юрий Сигов, Вашингтон

За чередой целого набора санкций, словесных оскорблений и непрекрытых угроз в адрес трех "главных зол" Америки - России, Северной Кореи и Ирана (так, по крайней мере, считают на данном этапе не только в Конгрессе и Белом доме, но и во всех других американских политических правящих структурах) - чуть затих спор о судьбе отношений США с Китаем. То, что Пекин ни в каких "стратегических партнерах" и "закадычных друзьях" у Вашингтона не числится,- факт неоспоримый.

Но и врагом открыто ни сам президент Д. Трамп, ни его ближайшие советники и министры Китай пока, по крайней мере, ни разу не называли. Да, "соперник в Азии", "бросающий вызов нам в области справедливой торговли", "угроза странам региона Юго-Восточной Азии" своими непомерными территориальными аппетитами - эти эпитеты Пекин регулярно в Америке заслуживает. Но в отличие от "трех вечных зол" для США в лице Москвы, Тегерана и Пхеньяна с Китаем руководство Соединенных Штатов все-таки обращается совершенно по-другому.

Китайского руководителя уже принимали на личной даче Д. Трампа во Флориде, американцы и китайцы проводят некие совместные военно-морские маневры в Тихом океане, а в ближайшие пару месяцев в Китай запланирован не только ответный визит хозяина Белого дома, но и главы Объединенного комитета начальников штабов Пентагона. Что само по себе говорит о том, что, по крайней мере, "пока" Китай не значится в американских внешнеполитических ориентирах "непримиримым врагом".

И все же... На деле Соединенные Штаты не просто видят в Китае потенциальный вызов, но и пусть и не явную, но скрытую уж точно угрозу своему мировому доминированию. Дело здесь не только в том, что КНР ведет себя "не по-джентльменски" в Южно-Китайском море (по мнению, естественно, американского руководства) и якобы угрожает тем самым так называемым"союзникам США" в этом регионе. Китая люто боятся японцы (и это еще мягко сказано), против него Соединенные Штаты настраивают Вьетнам и Австралию, да и "проблема Северной Кореи", по мнению властей в Вашингтоне, чисто китайская задумка. Которая направлена исключительно против Америки и ее национальных интересов.

В Америке считают, что с Китаем надо что-то делать. Но вот только что именно?

Показательно, что в самый разгар выработки некоего единого подхода к отношениям с Россией, Ираном и Северной Кореей целый ряд американских конгрессменов в открытую стали упоминать как будущую потенциальную цель очередных возможных санкций Китай. О его "завтрашней угрозе" при этом никто вроде бы явно не упоминает, но все время подчеркивается, что китайцам верить нельзя, и они "вот-вот нехорошее что-то против Америки" совершат. А уж Северную Корею непременно используют в своих интересах для борьбы и с США, и с ее союзниками в регионе - Японией и Южной Кореей.

Тон в этом "последнем американском предупреждении для Китая" задает сенатор Джон Корнин от штата Техас, который является членом комитета по разведке, а также финансов и международной торговле. Так вот, он абсолютно уверен в том, что надо активно бороться нынешней администрации Д. Трампа вовсе не с Россией или Ираном (они от Америки и так никуда не денутся), а именно с Китаем. Потому как китайская угроза очень скрытна, по времени серьезна на длительную перспективу, и с Китаем придется, по его мнению, так или иначе "по-справедливости разбираться" уже в самом ближайшем будущем. Да к тому же самому сенатору пока не особо понятно, каким же образом с китайцами вообще вести дела, чтобы их "поставить раз и навсегда на место".

По оценкам сенатора Дж. Корнина, самая агрессивная и "хитрая" страна в мире - это именно Китай. Именно он представляет якобы из себя скрытую угрозу для национальной безопасности США и вроде как использует любую возможность, чтобы ликвидировать свое прежде всего техническое и технологическое отставание от Америки. Кстати, на почве постоянной обеспокоенности именно кражей своих секретов китайцами буквально помешаны не только многие американские конгрессмены, но и члены новой американской администрации.

К примеру, в Конгрессе Соединенных Штатов на слушаниях отмечалось, что китайцы приняли амбициозную программу развития до 2025 года, которая направлена на то, чтобы КНР стала полностью самообеспеченной страной в том, что касается производства передовых вооружений. А это якобы напрямую угрожает всем внешнеполитическим интересам США - причем не только в Азии, но и глобально.

Так же, как и Россию, американские законодатели открыто обвиняют именно Китай в том, что он стремится подорвать американское лидерство в самых различных уголках мира, чему администрации Д. Трампа требуется непременно препятствовать. Для этого предлагается не давать Китаю спуску ни в каких его откровенно анти-американских действиях - от военных учений на границе с Индией до посыла кораблей к спорным островам в Южно-Китайском море.

Но еще больше беспокоит американские правящие круги тот факт, что Китай пытается работать в Америке через собственные деньги. То, что Китай повсеместно инвестирует огромные суммы, вкладывая их в сооружение инфраструктуры в самых дальних от КНР уголках, уже давно принимается в Америке как само собой разумеющееся. Но вот то, что Пекин пытается через свои инвестиции прибрать к рукам отдельные объекты на территории самих США, рассматривается как открытая угроза национальной безопасности страны.

Так, по данным американских спецслужб, Китай вот уже более двадцати лет настойчиво инвестирует в американские технологические компании с тем, чтобы получать в Америке то, что не удается ему произвести в самом Китае. Помимо этого, опять-таки американские спецслужбы выражают опасения относительно того, что якобы уже вся Силиконовая долина в Калифорнии наводнена исключительно китайскими шпионами.

Которые, не стесняясь, крадут и копируют абсолютно все - и даже то, что они сами могли бы без особого труда произвести у себя дома. Китайские компании помимо этого вкладывают солидные суммы на территории Соединенных Штатов в разработку различных роботов и манипуляторов, которых можно было бы потенциально использовать прежде всего в оборонной промышленности.

Получается, что Китай только и делает,что все крадет в Америке. А вот как от этого защититься, американцы пока не знают

Самым, пожалуй, интересным моментом отношений между Соединенными Штатами и Китаем на нынешнем этапе является просто поголовная обеспокоенность ведущих политиков США в том, что КНР в открытую шпионит в стране и крадет все, что представляет хотя бы какую-то экономическую или технологическую ценность. Американцев беспокоит это потому, что за всеми китайцами, находящимися в Америке, очень трудно уследить (их, по данным переписи, и это только с американскими паспортами и разрешениями на жительство и работу около 2 миллионов человек).

Плюс к этому добавим около 200 тысяч студентов из Китая, которые приезжают в Соединенные Штаты каждый год на учебу в колледжи и университеты. Кто из них настоящий студент или аспирант, а кто - "парень из спецслужб" - пойди разбери. Потом некоторые из них остаются в Америке, привозят свою родню(вроде как и те - все то ли шпионы, то ли просто крадущие секреты по просьбе "товарищей в штатском из Пекина) и уже на полном законном основании ударно трудятся на свою дальнюю родину.

Неслучайно поэтому, что американские сенаторы очень обеспокоены тем фактом, что через 20 лет, если не раньше, Китай сможет превзойти США по производству всех основных видов вооружений, которые сегодня Пекин пока не в состоянии сам изготавливать. В то же время в самой Америке Китай продолжает вкладывать (или пытается это делать) немалые средства в сооружение морских и речных портов, а также аэродромов самого различного назначения. Если это происходит где-то в Замбии или Бразилии, то Америке до этого нет никакого дела. Но чтобы в самих США...

По этой причине, как считает тот же сенатор Дж. Корбин, этого "китайского безобразия" никак нельзя допускать, потому что китайцы тем самым попросту в любой момент смогут парализовать Америку и ее оборонный потенциал. Именно в этой связи американские законодатели намерены принять специальный закон, который запретит именно китайским фирмам и совместным предприятиям с участием китайского капитала вкладывать средства в любые инфраструктурные проекты на территории Соединенных Штатов. И следить за этим будут американские спецслужбы, которые об всех подозрительных сделках должны будут тут же уведомлять Конгресс США.

Беспокоит американские власти и то, что китайцы не просто крадут промышленные и технологические секреты в Соединенных Штатах, но тем самым якобы и серьезно мешают развитию самой американской науки и промышленности. К примеру, никому неизвестные китайские компании (часто подставные) "вдруг" создают на территории США совместные предприятия, а затем втихаря становятся их миноритарными акционерами. Причем даже там, где никакой вроде бы опасности для американских национальных интересов это не представляет.

Но вот в чем беда: американцы толком не могут понять, что у китайцев на уме, и каким образом они вполне смогут то, что они делают нынче в Америке, использовать в дальнейшем для своей выгоды (хотя, что на самом деле выгодно для Китая, ни один американский что специалист, что политик в силу совершенно разного с китайцами мировоззрения понять тоже не в состоянии).

Пока Америка хочет держать Китай на "коротком поводке". Но "серьезно разбираться" с Пекином в Вашингтоне все равно планируют

Больше всего американцев пугает то, что дело здесь не просто в какой-то инициативе отдельных китайских граждан или частных компаний. Борьбу за американские секреты Китай ведет под руководством китайского правительства и Компартии страны. Хотя все американские политики абсолютно уверены в том, что государственное устройство Китая - совершенно недемократическое, и именно поэтому Соединенным Штатам очень сложно вести какую-то осмысленную борьбу против "китайского засилья" в Америке.

Еще сложнее Америке работать в самом Китае, хотя вроде как и китайский язык многие американцы сегодня активно изучают и на стажировки туда ездят. Да и сами китайцы стараются всячески привлечь к изучению своей страны американских специалистов, политологов и ученых-китаеведов. Между тем, по словам самих американских предпринимателей, им очень трудно вести дела в Китае, потому как в бизнесе они руководствуются с китайскими партнерами совершенно различными принципами и интересами.

"Китайцам намного легче украсть нашу интеллектуальную собственность, чем каким-то образом сотрудничать с американским бизнесом на "честной основе", - говорят американские предприниматели, которые имеют опыт работы в КНР. При этом никакой серьезной поддержки в налаживании бизнеса на "американских условиях" они от своего правительства в Китае получить не могут. "Китайцы живут по своим законам, и до наших принципов им нет никакого дела".- жалуются американские бизнесмены на слушаниях в Конгрессе США.

Нет посему ничего удивительного в том, что американские законодатели уверены: Китай умышленно не желает тратить средства и силы на разработку своих собственных технологий и готовить передовые научные кадры у себя дома. Ему вроде как намного проще все, что требуется, украсть у Америки, а это посему - уже потенциальная угроза для национальных интересов США. Если с Россией американские власти все давно уже для себя решили - с ней якобы надо разговаривать только с позиции силы, то с Китаем Америка до сих пор не может выработать некой единой стратегической линии поведения.

Еще больше тумана наводит на американские власти поведение китайских руководителей. В окружении Д. Трампа откровенно признаются, что толком не могут понять, что же на уме у того же товарища Си Цзиньпина и тех китайцев-партаппаратчиков, которые его сопровождали во время приезда в Соединенные Штаты. Ведь они, с одной стороны, вежливо улыбаются и заверяют американских чиновников в своем почтении и уважении. А потом выясняется, что на самом деле они только вроде бы и стремятся нанести Америке непоправимый урон, стимулируя похищение промышленных и военных секретов.

Поэтому в качестве первентивных мер предлагается немедленно запретить Китаю (да и другим иностранцам) покупать недвижимость и землю брать в аренду вблизи стратегических и военных объектов на территории Соединенных Штатов. Также местным властям в американских штатах предписано внимательно следить за тем, чтобы в подобных сделках не появлялись следы "китайских денег" или компаний, которые так или иначе с КНР связаны.

В то же время в Конгрессе США опасаются, что если против Китая по примеру России вводить санкции, то китайцы в отличии от русских Америке точно за это отомстят. И Соединенным Штатам от ответных действий Пекина действительно будет очень больно. Ведь товарооборот с КНР у США огромный, и даже минимальное сокращение двусторонней торговли, а также жесткий курс китайских властей в отношении американского бизнеса, который там работает, может обернуться для американцев настоящей катастрофой.

США. Китай. КНДР. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > dn.kz, 11 сентября 2017 > № 2310104 Юрий Сигов


Россия. Белоруссия > Армия, полиция > inosmi.ru, 10 сентября 2017 > № 2314399 Майкл Кофман

Наращивание российского военного потенциала на Западе: факты и вымысел

Майкл Кофман (Michael Kofman), Russia Matters, США

По мере приближения ежегодных стратегических учений России «Запад-2017» многие западные СМИ и чиновники стали все чаще говорить о том, что Москва занимается наращиваем своего военного потенциала вдоль границ НАТО, выражая особое беспокойство по поводу безопасности стран Балтии. По иронии до недавнего времени процесс модернизации и расширения организационной структуры вооруженных сил России не затрагивал Балтийский регион. Несмотря на провокационные действия ВМС и ВВС России в этом регионе, находящиеся там российские силы выполняют в первую очередь оборонительную функцию и являются устаревшими. Существуют признаки, указывающие на то, что изменения в размерах и мощи российских войск неизбежны, но эти изменения будут постепенными, и они отчасти будут обусловлены тем, какие именно войска НАТО решит развернуть в этом регионе.

В последнее время Москва в первую очередь занималась развертыванием крупных формирований вдоль украинской границы, расширением своего военного присутствия в Крыму и усовершенствованием военного оборудования, распределяемого между пятью российскими военными округами. Добившись некоторых успехов в результате реализации предыдущей государственной программы вооружения, Генштаб ВС России сейчас переключает свое внимание на Прибалтику, медленно, но уверенно модернизируя базирующиеся там силы и рассматривая возможность расширить свое военное присутствие там.

Постепенная трансформация российских вооруженных сил началась в 2008 году и была призвана нивелировать негативные последствия недостатка финансирования и упадка, возникшего после распада СССР в 1991 году. Этот процесс включал в себя военные реформы, начавшиеся в конце 2008 года, и реализацию программы модернизации, стартовавшую в 2011 году (в скором времени будет объявлено о начале реализации новой программы на 2018-2025 год). Организационная структура и состав ВС России продолжают эволюционировать и расширяться, и армия постепенно приобретает модернизированное или новое военное оборудование и оружие. Изменения превратились в константу — новые формирования и лавина объявлений и планов, из которых только небольшая часть в конечном итоге воплощается в жизнь.

В рамках программы модернизации, инициированной в 2011 году, инвестиции направлялись в первую очередь на обновление военно-воздушных сил, военно-морского флота и стратегических ядерных сил — в ущерб интересам пехоты. До 2014 года Россия не претендовала на статус мощной евразийской военной державы и поэтому сокращала число воинских соединений на границах с Украиной и странами НАТО, чтобы развернуть свои войска в других регионах. Война с Украиной перевернула все планы России с ног на голову и впоследствии оказалась одной из важнейших движущих сил, стоящих за изменениями в дислокации российских войск. (Тем не менее, сегодня Южный военный округ, который включает в себя Северный Кавказ, демонстрирует более высокую боевую готовность, чем силы, развернуты на границе с НАТО.)

Конфликт с Украиной показал российскому руководству, что в среднесрочной и долгосрочной перспективе существует вероятность начала полномасштабной войны на западном фронте. Чтобы справиться с постоянной ротацией войск на Украине и сохранить превосходство над украинской армией, Россия перенаправила свою энергию к украинской границе или, как говорит российское руководство, в «юго-западном стратегическом направлении». Генштаб России начал возвращать обратно все те формирования, которые были отведены от украинской границы в первые годы реформ. В их число помимо прочих формирований вошла 20-я армия. Следующим шагом стало развертывание 1-й гвардейской танковой армии к западу от Москвы и создание штаба 8-й общевойсковой армии в Южном военном округе.

Создавая дугу от границы с Белоруссией до Ростова-на-Дону на юге, Россия создает три новых дивизии, каждая из которых формально будет состоять из шести полков и численность личного состава которых должна достигать 10 тысяч человек (хотя, вероятнее всего, они будут оставаться недоукомплектованными еще много лет). Поддержку этих дивизий будут обеспечивать несколько бригад и боевая авиация. 8-я армия, развернутая там, должна стать главной угрозой для украинских вооруженных сил, и, возможно, она будет заниматься координированием ротации военнослужащих, обеспечивающих поддержку сепаратистов в Донбассе, в том случае, если конфликт продлится еще несколько лет.

В рамках текущей волны модернизации приоритетом пользуются формирования, развернутые у границы с Украиной, особенно в Крыму, где Россия существенно увеличила свое военное присутствие после того, как Москва его аннексировала и поглотила значительную часть того, что прежде было украинскими войсками на полуострове. В своих действиях Россия руководствуется стратегией, призванной заставить Украину смириться с тем, что она не сможет вернуть Донбасс в ближайшие 5-10 лет. По сути, Россия стремится удерживать Украину в тисках, развернув свои войска вдоль ее границ с севера на юг. Российские войска могут даже полностью покинуть территорию Украины, как только развертывание гораздо более мощных сил вдоль границы будет завершено.

Между тем Россия не уделяла почти никакого внимания Прибалтике, где сейчас находится сравнительно немного российских военных, чья боеготовность оставляет желать лучшего, и относительно старое военное оборудование. Летом прошлого года весь командный состав Балтийского флота и наземных войск был отправлен в отставку — на первый взгляд, по вполне уважительным причинам.

Мало что указывает на то, что Россия особенно встревожена ситуацией в Балтийском регионе, если сравнивать с ситуацией к югу. Несмотря на резкую риторику касательно агрессии НАТО, враждебности и так далее, российское военное руководство не считает Прибалтику приоритетным регионом — в сравнении с другими регионами. Стоит отметить, что гораздо больше внимания и энергии сейчас тратится на создание дорогостоящей военной инфраструктуры в Арктике, ценность и рентабельность которой весьма сомнительна — в противовес, казалось бы, экзистенциальной борьбе между Россией и Западом, ее противником эпохи холодной войны.

В 2017 году фокус модернизации вооруженных сил России постепенно перемещается с формирований, развернутых вокруг Украины, на формирования в Прибалтике и далее на север. Новые истребители, ракетные полки, системы ПВО и боевая авиация либо уже находятся в процессе развертывания, либо будут развернуты там в ближайшие несколько лет. Между тем организационная структура и состав ВС продолжают расширяться: к примеру, к военно-воздушной дивизии в Псковской области планируется добавить два танковых батальона, может вырасти численность 11-го армейского корпуса в Калининграде, а также 14-го армейского корпуса Северного флота. Хотя Россия уделяет особое внимание наращиванию сил вокруг Украины, она все же старается сочетать это с необходимостью укомплектовать другие подразделения. Государственная программа вооружения составлена таким образом, чтобы даже низкоприоритетные районы со временем обязательно получили более современные средства.

Что касается противостояния военной мощи США, то Россия делает ставку не столько на наземные силы, сколько на комплексные системы ПВО в сочетании с неядерными ракетами большой дальности и ядерным оружием. В данном случае вместо наращивания серьезного военного потенциала на границе с НАТО Россия работает над усовершенствованием своего арсенала крылатых ракет и неядерных средств, способных наносить удар, находясь вне зоны досягаемости противника. Москва понимает, что США обладают невероятным технологическим преимуществом в области военно-воздушных средств нападения, поэтому ее приоритетами являются системы ПВО, средства ведения электронной борьбы и другие средства, способные в значительной степени нивелировать преимущества НАТО в воздухе.

Формирования, развернутые у границы Украины, разумеется, при необходимости могут переместиться к Белоруссии и в Прибалтику, и в ходе предстоящих учений они как раз будут демонстрировать эти способности, в частности способность переместиться в Белоруссию в рамках спланированной операции. Логистика и ресурсы, задействованные в реализации планов такого масштаба, действительно требуют времени, подготовки и практики. В реальности эти формирования в случае внезапного возникновения такой необходимости смогут продемонстрировать только часть своих возможностей, особенно если маневренные силы будут состоять из контрактников.

Если говорить о расположении сил и средств в Прибалтике, Москва действует не торопясь: она совершает такие шаги, которые выглядят угрожающими и вызываю шумиху в СМИ, в то время как на самом деле ее военное присутствие там носит в основном оборонительный характер. В ближайшие годы это тоже изменится. Россия либо уже начала разворачивать, либо к 2020 году развернет в Прибалтике дополнительные системы С-400, «Искандеры-М», более современные танки, тактическую авиацию, части тылового обеспечения и все то, что предусмотрено ее государственной программой вооружения.

План России заключается не столько в наращивании, сколько в постепенной перегруппировке и усовершенствовании вооруженных сил. Вполне возможно, НАТО сейчас занимается тем же самым у своих восточных границ. Характерной чертой этого процесса является постепенность, и, если этот процесс тщательно не спланировать, нам не нужно будет удивляться, если через несколько лет Балтийский регион станет местом противоборства двух мощных сил.

Майкл Кофман — старший научный сотрудник американского правительственного Центра военно-морского анализа (Center for Naval Analyses) и научный сотрудник Института Кеннана Международного центра Вудро Вильсона.

Россия. Белоруссия > Армия, полиция > inosmi.ru, 10 сентября 2017 > № 2314399 Майкл Кофман


Россия > Армия, полиция. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 9 сентября 2017 > № 2314400 Ирина Шевченко

Россиянин, отсидевший за репост в соцсети: В России пока еще не 37-й год, еще никого не расстреливают, но скоро будут

Ирина Шевченко, УНИАН, Украина

В мае прошлого года российский суд приговорил инженера Андрея Бубеева к двум годам и трем месяцам колонии-поселения за репосты в социальной сети «ВКонтакте». Речь шла о размещении им на своей странице статьи публициста Бориса Сомахина «Крым — это Украина» и картинки с изображением тюбика трехцветной зубной пасты и надписью «Выдави из себя Россию». Бубеева обвинили в публичных призывах к нарушению территориальной целостности России и в экстремизме. Следствие вело ФСБ.

Впрочем, произошло это в то время, когда Бубеев уже находился в СИЗО. И стало вторым уголовным делом против инженера. Дело в том, что еще в 2015 году, по заявлению одного из пользователей «ВКонтакте», Бубеева обвинили в размещении на своей странице в соцсети материалов, которые «возбуждают ненависть к русским и гражданам Российской Федерации». Тогда мужчину объявили в федеральный розыск, и он был задержан целой группой спецназа у родственников на даче.

Андрей Бубеев вышел на свободу 23 августа, и, буквально через неделю, вместе с женой Анастасией и 5-летним сыном, уехал в Киев. Сейчас мужчина занимается оформлением украинского паспорта.

— В Киеве вы впервые? Как вам город?

— Вызывает просто неописуемый восторг. Большой, спокойный, европейский. Пока, в основном, гуляем по Майдану, Крещатику (нас тут относительно недалеко временно приютили).

— А кто приютил, у вас здесь есть друзья?

— Нет, по сути, это были абсолютно чужие для нас люди. Пока я был в плену, моя жена с ними познакомилась. Это неравнодушные киевляне, которые раньше нас вживую и не видели. То есть уезжали мы, практически, в никуда.

— Читала, что до 10 класса вы с семьей жили в Харькове…

— Абсолютно верно. Кстати, из-за этого у меня есть шанс на украинское гражданство. Оказывается, что по законодательству, если на момент распада Советского Союза люди жили на территории Украины, они автоматически признаются гражданами Украины.

Наша семья тогда еще жила в Харьковской области, так что выходит, что я — гражданин Украины. Посольство Украины в Москве мне это подтвердило, выдали соответствующий документ, в котором об этом написано. Так что я приехал в Киев не просто как беженец, а как гражданин Украины. На самом деле, это меня спасло, ведь, в противном случае, я не смог бы выехать из России легально — загранпаспорт российская система мне бы не дала. Теперь у меня первая задача — это оформить украинский паспорт и найти временное, скромное жилье. А дальше будем восстанавливать нормальную человеческую жизнь.

— До того, как попали под следствие, вы вообще интересовались политикой?

— Я интересовался политикой достаточно активно и считаю, что всем нужно интересоваться. Если человек не интересуется политикой, то политика интересуется им, просто потому, что кто-то другой решает за него его судьбу.

Когда начались известные события на Майдане в Украине, я каждый день смотрел прямые эфиры, а если возможности не было — смотрел в записи. С тех пор я нахожусь больше в украинской медийной жизни, нежели в российской.

— Вы один из немногих россиян, кто говорит «в Украине», а не «на Украине». Когда и почему начали говорить правильно?

— Как раз в 2013-2014 годах. Начал так говорить, потому что сами украинцы так говорят. Да и вообще, даже по логике, это правильно. Вот, к примеру, страна Узбекистан. Мы же не говорим — «на Узбекистане»? А почему тогда говорить «на Украине»? Здесь нельзя отмазываться о якобы благозвучии.

Мы очень переживали за ребят у вас здесь. Когда началась эта позорная война, появились эти «ДНР/ЛНР», случилась оккупация Крыма, мы прекрасно понимали, на чьей стороне правда, и что происходит. Конечно, пытались как-то эту правда донести хотя бы ближайшему кругу общения, словесно, но достаточно активно я высказывался в соцсетях, «ВКонтакте», в каких-то группах. Не как блогер, а просто как обыкновенный пользователь. Получалось так, что противостоял большинству. Когда всей вот этой толпе, для которой «Крым — наш», я говорю: «Ребята, это оккупация, называйте вещи своими именами». А мне в ответ, мол, ты враг России, враг народа.

— Против вас было возбуждено два уголовных дела. Давайте, по порядку: в августе 2015 вас осудили за репост на свою страницу «ВКонтакте» записей из групп «АТО», «Азов», «Вести Русского мира». Как вы, в принципе, попали в поле зрения спецслужб? Читала, что на вас донес кто-то, с кем вы вступили в спор в социальной сети. Это так?

— Да, именно эти оппоненты. Просто они не нашли ничего лучшего, чем меня «удалить». Я был для них раздражающим фактором, потому что говорил, как есть, а не так, как удобно слышать.

— Откуда вы узнали, что на вас донесли?

— Так я читал дело, в котором это было записано. Кстати, по тверскому телевидению показывали репортаж, где человек с закрытым лицом, не называя имен, но, в принципе, не стесняясь, рассказывал, что в России подобным «стукачеством» занимаются. Есть целые подразделения, финансируемые государством, которые называются «кибердружина». По своей сути, это интернет-провокаторы и стукачи, которые выявляют так называемых неблагонадежных к власти личностей. Эти подразделения занимаются тем, что провоцируют различные споры в Интернете, а потом, когда люди выходят из себя и говорят что-то резкое, отправляют информацию с их ответами в соответствующих силовые органы.

— Какие-то 30-е годы в современной обработке.

— Абсолютно верно, хотя мало кто верит. Да, в России пока еще не 37-й год, еще никого не расстреливают, еще выпускают, но скоро — будут расстреливать…

— Когда вы узнали о том, что вас объявили в розыск, какова была реакция? Было ли просто поверить, что спецслужбы реально вами интересуются?

— Когда люди совершают какие-то преступления, они знают, почему их ищут. Я же не понимал, о чем вообще речь. Конечно, я уже давно знал, что в российской внутренней политике все «грустно», но не мог представить, что настолько. Если бы мог — уехал бы раньше.

На самом деле, мы уже и так подумывали о том, чтобы уехать семьей из России. Особенно задумались, когда Немцова убили (российского оппозиционера Бориса Немцова расстреляли недалеко от Кремля в феврале 2015 года, — УНИАН). Если проводить аналогии с Советским союзом, то сначала убили Кирова (руководителя ленинградской парторганизации убили в 1934 году, — УНИАН), потом покатились массовые репрессии. И вот, прошло порядка ста лет, а сценарий остался прежним.

— Когда вас арестовали, что говорили соседи, знакомые? Они ведь должны были понимать, что вы — никакой не экстремист.

— Так меня же именно соседи, собственно, и сдали. Когда я приехал на дачу к родным, они позвонили в милицию и сказали, что видели меня. Конечно, перед этим им правоохранительные органы «напели», что я чуть ли не убийца и все такое. Но даже потом, когда меня арестовали, и соседи реально узнали, что виной тому моя позиция, поддержка Украины, они не пожалели. «Правильно все, ничего себе, до чего дожил», — вот примерно такой была их позиция. При обыске у вас нашли армейские патроны, которые, в итоге, «пришили» к делу.

— Объясните, что это все-таки были за патроны и откуда они у вас?

— Тут меня подвело мое хобби. Я вообще охотник, стрелок-спортсмен, оружие у меня было легальное и зарегистрированное. На руках оружие уже более десяти лет, никогда не было никаких инцидентов. У меня четыре карабина, один из которых Сайга, грубо говоря, огражданенный автомат Калашникова. Он того же калибра, что и армейский. И есть охотничье патроны такого же калибра, что и армейские. И вот я как-то выменял такие у ребят, или купил где-то, уже и не помню точно. Они так красиво летают, что я, человек, который варится в оружейном хобби, не смог устоять, держал в заначке.

Когда проводились обыски, их нашли, и «нарисовали» мне еще ст.222 РФ «Незаконное хранение боеприпасов». Кстати, по факту, эта статья ничего на суде не дала, добавили два месяца в общий срок. То есть, если бы не было так называемой экстремисткой деятельности, эти патроны бы не были нужны никому.

— На следствии по первому делу вы полностью признали вину и пошли на досудебное соглашение. Почему?

— Мой адвокат, это был защитник от государства, ввел меня в заблуждение. Тогда я в юридических делах вообще был несведущим, вырванный из обычной жизни, отсидел два с половиной месяца на централе в клетке… Тут приходит адвокат и говорит: «Что ты, давай, признавайся, тебе или штраф «нарисуют» или «условку» — выйдешь, и забудешь все, как страшный сон». Я согласился.

Да, по букве закона выходит, что я признал вину, хотя, по сути, я себя не считаю виновным. В чем я виноват? В том, что на «белое» говорил «белое», а на «черное» — «черное»?

А вот по второму делу, когда меня обвиняли в призывах к нарушению территориальной целостности Российской Федерации, за то, что я разместил текст статьи «Крым — это Украина», понял, что меня просто решили похоронить, и уже начал протестовать, просто уперся.

Кроме того, по второму делу я никогда бы не признал вину, чтобы мне не обещали. То есть, если я признаю свою вину за призыв к нарушению территориальной целостности России, значит, я должен признать, что Крым — это Россия. А я этого никогда не признаю, потому что это неправда. Да я и по первому делу не признавался бы, если бы был нормальный адвокат.

— Как так получилось, что второе дело «нарисовалась» тогда, когда вы уже сидели в СИЗО?

— Мою одну и ту же страницу сначала исследовал Следственный комитет — вел дело, нашел преступления в своей компетенции, отработал свои «звездочки». А потом подключилось ФСБ, и эти же материалы рассмотрели своими глазами — нашли уже другие преступления. То есть, по сути, меня судили два раза двумя судами и дали два срока, которые сложили, за одно и тоже. Это же нарушает любую логику и даже Конституцию России!

Когда мне уже начали крепить второе дело, моя супруга начала бить во все «колокола». Так, она достучалась до известного человека Алексея Лебединского (российский композитор, — УНИАН), который у себя в Facebook разместил ее призыв о помощи. Вот тут на нас уже обратили внимание оппозиционные СМИ, правозащитники в Москве, а правозащитная организация «Агора» предоставили адвоката, Светлану Сидоркину. Ей отдельная огромнейшая благодарность. Все, что можно было сделать, она сделала. Хотя, конечно, в судебной системе России ничего нельзя сделать — это обвинительный каток.

— Ваш общий срок был 2 года и 3 месяца в колонии общих поселений. Вы же за это время, насколько я знаю, успели посидеть в трех местах.

— Да, в реальности из этого срока год и три месяца я отсидел в СИЗО, фактически, в бетонном склепе. Потом долго дело шло, но все-таки я попал уже в колонию-поселение, пробыл там месяца четыре, был надуманно признан злостным нарушителем. Последние полгода — в колонии общего режима.

— Сокамерники, работники колоний относились к вам, как к «врагу народа»?

— С сокамерниками у меня практически никаких проблем не было. Более того, все удивлялись, неужели за репосты сажают? Удивлялись даже сотрудники СИЗО. «Да, ну, не может быть, нужно самому страницу проверить…», — вот что-то примерно такое приходилось слышать.

Общее отношение сотрудников было более въедливое, чем к остальным. Это не была прямо ненависть, но выделяли, относились хуже, чем к другим заключенным. Как я понимаю, это была не их личная инициатива, а, скорее, приказ/рекомендации тех, кто продвигал мое дело (ФСБ или Следственный комитет).

— Вас избивали?

— Практически нет, мне повезло. Пару раз попадало. К примеру, когда переезжал в колонию на общий режим, но там так всех «встречали», а не только меня.

— Российский правозащитный центр «Мемориал» признал вас политическим заключенным. Принято считать, что в таких делах очень помогает общественное внимание. Вам помогало?

— Морально, да. Важно было само ощущение, что меня не забыли, заживо не похоронили. Очень приятно было, когда незнакомые люди писали слова поддержки, открытки присылали. Больше всего, конечно, писала жена, но с централа на поселок я привез около трех килограмм писем, две огромные папки. Из-за рубежа писали, из Германии, Швеции, из Украины тоже.

— В заключении вам разрешали видеться с женой?

— Когда сидел в тверском централе, то нет. Я там сидел не в обычной камере, а на спецблоке для особо опасных (видимо, чтобы не рассказывал людям правду, за что сижу). И хотя по закону свидания не были запрещены, была такая негласная установка. Все происходило так: если приходит кто-то из родных на свидание, им говорят, что человек находится в штрафном изоляторе за нарушение. И в этот же день, чтобы не нарушать отчетности, в этот изолятор, в итоге, и сажают. Так что увидеться было невозможно, более того, чем чаще родственники будут приходить, тем чаще человека будут в изоляторе держать.

Потом, когда уже в колонии поселений сидел и в колонии общего режима, то в установленном порядке разрешали видеться.

— Я знаю, что вы писали стихи в колонии…

— Да. Одно стихотворение о моем взгляде на то, куда катится страна, в которой я сидел, называется «Поезд дураков». Оно о безумном поезде под названием «Российская Федерация», где не только машинист сумасшедший. И это — самое страшное. Грубо говоря, если завтра инопланетяне похитят руководство России, то население ему замену выберет не лучше, а то и хуже…

Мы уехали не только потому, что нас репрессивная машина прессует, а потому, что мы со своими взглядами жили в окружении зомби, людей, которые жаждут крови. Мы для них — враги, Украину они считают врагом, они накачаны ненавистью и сами ее продуцируют. Я даже не знаю, как это остановить.

— Как думаете, вы навсегда уехали из России?

— Думаю, что да. По крайней мере, до тех пор, пока там все не изменится. Однако для этого должны пройти десятилетия. Сегодня — это зомбиленд. У меня нет второй жизни, чтобы туда возвращаться.

Там атмосфера такая, я ее прочувствовал на себе, видел своими глазами. Мы не просто уехали — мы, фактически, эвакуировались. Ведь уже даже на вокзале нас чуть ли снова не арестовали: задержали безо всяких объяснений, забрали документы, держали минут сорок, куда-то звонили, советовались. В итоге, не нашли все-таки, к чему прицепиться, и им пришлось нас отпустить. При этом, практически прямым текстом сказали, что подобное с нами будет часто. Для нас это стало последним «звонком», после которого мы просто уехали.

— У вас сохранился аккаунт в «ВКонтакте» и вообще, после заключения, вы остались активным пользователем социальных сетей?

— «ВКонтакте» меня нет, какой в этом смысл? Ту мою страницу, до этого никому неизвестный профиль «Андрей Бубеев» с двенадцатью друзьями, внесли в список запрещенных экстремистских материалов на всей территории России. Более того, сделали это, когда и странички уже не было, ведь ее еще раньше «убила» сама администрация соцсети. Это все, конечно, смешно.

В Facebook я есть, отказываться от социальных сетей не собираюсь. Из-за чего — из-за неадекватности какого-то отдельно взятого государства и режима? Я собираюсь активно присутствовать в Интернете, Украина, насколько я знаю, свободная страна. Я же не был никаким экстремистом. Просто им нужен был показательный процесс, чтобы другим неповадно было.

— Когда в Украине запретили «ВКонтакте», многие россияне назвали нас, напротив, несвободной страной. Как вы относитесь к этому запрету?

— Скажу честно, я, в принципе, запретил бы вещание с территории России сюда. СМИ России — это один орган жесткой и грубой пропаганды. В Украине, к сожалению, насколько я вижу, противодействия такой пропаганде нет. Ей можно противодействовать только подобными инструментами, но любое нормальное государство на таком не повернуто. Так что лучше все [российское] глушить для себя. Тем более, что «ВКонтакте» — полностью государственная вещь, выполняющая заказы российских спецслужб.

— Вы уже думали, что будете делать дальше? Планируете остаться в Киеве или осваиваться где-то в другом месте?

— Хотелось бы, конечно, зацепиться в Киеве. Здесь и по работе мне будет проще устроиться, ведь я могу и по технической специальности работать, занимался всеми видами электрики. Кстати, тут меня еще в блогеры записали. Хотя я блогером никогда не был на самом деле, но, если судьба определила в блогеры, может, теперь и стану, почему нет [смеется].

Россия > Армия, полиция. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 9 сентября 2017 > № 2314400 Ирина Шевченко


Казахстан. Весь мир > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > dknews.kz, 8 сентября 2017 > № 2301523 Майдан Абишев

Безъядерный мир – это не утопия

Указ о закрытии Семипалатинского испытательного ядерного полигона 29 августа 1991 года был одним из первых актов молодого государства. Подобный шаг был предпринят впервые в мировой практике и, несомненно, повлиял на то, что многие страны изменили свой взгляд на ядерное оружие. С того времени прошло 26 лет.

Майдан АБИШЕВ,

ветеран Международного

антиядерного движения

«Невада-Семипалатинск»,

заслуженный деятель РК,

кавалер ордена «Парасат»,

доктор социологических наук, профессор

Борьба за безъядерный мир в СССР и Казахстане связана с деятельностью Международного антиядерного движения «Невада-Семипалатинск», возглавляемого известным поэтом, общественным и политическим деятелем Олжасом Сулейменовым.

Лидер движения впервые официально с высокой трибуны Верховного Совета СССР заявил всему миру о существовании Семипалатинского испытательного ядерного полигона. Тогда он рассказал, как Казахстан был превращен тоталитарным режимом в гигантскую ядерную свалку, какой колоссальный вред нанесен здоровью людей и природе. Поэт обратился с доказательными фактами к правительству СССР, ВПК СССР с требованиями о необходимости немедленного прекращения ядерных испытаний на полигоне и о его закрытии. Он также призвал передовую общественность включиться в антиядерную борьбу по спасению человечества. Напомню, за 40 лет, с 1949 по 1989 год, на полигоне было произведено четыреста семьдесят шесть взрывов. От последствий ядерных испытаний пострадало более полутора миллиона людей. Народ Казахстана выразил массовый протест против ядерных испытаний. Под антиядерным воззванием поставили подписи два миллиона казахстанцев.

В этом контексте большая роль отводится деятельности МАД «Невада-Семипалатинск», ставшего своеобразным индикатором обеспокоенности за безопасность народа, и не только в Казахстане. Малоизвестный народ совершил то, что было не по силам великим державам: он сделал первый реальный шаг к всеобщему ядерному разоружению, остановил испытания в Советском Союзе. Движение достигло успеха в мире, применив новую модель взаимодействия народной и парламентской дипломатии.

В своей книге «Эпицентр мира» президент Казахстана Н. Назарбаев называет борьбу за закрытие полигона одной из самых ярких страниц в истории нашей Родины. Практика показывает, что наращивание военного потенциала уже не обеспечивает безопасность государства, а напротив, является дестабилизирующим фактором.

…После распада СССР ядерное оружие оказалось в руках России, Белоруссии, Украины и Казахстана. Находясь в Азии и имея преимущественно мусульманское население, наша страна стояла перед выбором и имела дело с весьма красноречивыми искусителями. В первые дни независимости Казахстана не было отбоя от разного рода эмиссаров, которые, обещая большую финансовую помощь, убеждали главу Казахстана оставить ядерное оружие, говоря, что «вы будете первой и единственной мусульманской страной с ядерным оружием, вас будут уважать, с вами будет считаться весь мир». Поэтому справедливо было бы подчеркнуть, что отказ от ядерного оружия был мужественным и мудрым решением президента Нурсултана Назарбаева.

Вот что писала газета «The Boston Globe » в статье от 21 февраля 2002 года об этом: «Теоретически Казахстан мог стать одной из ядерных сверхдержав. Если бы в свое время он взял под контроль 1400 ядерных боеголовок, оставшихся на его территории после распада СССР, то в его распоряжении оказался бы арсенал, количественно превосходящий арсенал Великобритании, Франции и Китая вместе взятых. Вместо этого Казахстан добровольно передал России все ядерное оружие на своей территории и подписал Договор о нераспространении ядерного оружия».

К великому сожалению, в XXI веке мир вступил в новую эру гонки ядерных вооружений. Многие государства сегодня занимаются реализацией ряда программ по модернизации существующих и созданию новых видов ядерного вооружения и средств их доставки. По мнению известного политолога, профессора Кентского университета Р. Саква: «25 лет «холодного мира» в период с 1989 г. по 2014 г. потрачены впустую, поскольку не была решена ни одна фундаментальная проблема европейской безопасности и мирового порядка».

Милитаризм глубоко проник в сознание и поведение людей.

Лидер движения «Невада-Семипалатинск» О. Сулейменов дал такую оценку событиям в современном мире: «Мир беременен войной… Вот на чем нам всем следует сконцентрировать особое внимание и попытаться успеть понять, стоят ли причины разногласий того, чтобы ради них жертвовать человечеством».

Мир без войны – это, прежде всего, справедливая парадигма глобальной конкуренции в среде международных финансов, торговли и развития. На 70-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН Казахстан выдвинул инициативу «План Глобальной Стратегической Инициативы-2045». Это план устранения корневых причин возникновения войн и конфликтов, его предполагается воплотить в жизнь к 100-летнему юбилею ООН.

Мир в XXI веке стоит того, чтобы за него бороться. Как считает президент Казахстана, безъядерный мир – это не утопия. Это реальность, присутствующая на значительной части планеты. Зоны, свободные от ядерного оружия, созданы в Южной и Центральной Америке, Австралии и Океании, Африке, Юго-Восточной и Центральной Азии – сегодня это практически полмира. Требуется эффективный механизм международно-правовых гарантий их участникам со стороны всех ядерных государств.

Казахстан. Весь мир > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > dknews.kz, 8 сентября 2017 > № 2301523 Майдан Абишев


Украина. Австрия. Евросоюз > Армия, полиция. Экология > inosmi.ru, 8 сентября 2017 > № 2300910 Себастьян Курц

Донбассу угрожает экологическая катастрофа

Себастьян Курц (Sebastian Kurz), Die Presse, Австрия

Кризис на Украине и вокруг нее продолжается уже четыре года. Хотя интерес СМИ к этому конфликту и уменьшился, однако боевые действия продолжаются. Ежедневно сообщается о многочисленных нарушениях перемирия, причем это особенно затрагивает гражданское население, которое часто попадает под перекрестный обстрел. Жизнь невооруженных наблюдательниц и наблюдателей Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) находится под угрозой и им препятствуют в выполнении их задач.

Вопреки Минскому соглашению, заключенному для стабилизации обстановки и установлению мира в регионе, в зоне конфликта по-прежнему находятся тяжелые вооружения, доставляются боеприпасы и закладываются мины. Несмотря на переговоры в рамках нормандского формата (Германия, Франция, Россия, Украина) политический процесс застопорился. Регулярные встречи тройственной контактной группы (Украина, Россия и ОБСЕ, включая представительниц и представителей определенных регионов Донбасса), не смогли до сих пор привести к продолжительному спокойствию на местах.

Под обстрелом инфраструктура

Потребуется время для того, чтобы дипломатия принесла свои плоды. Однако с другой стороны, крайне необходимы действия для того, чтобы воспрепятствовать усугублению гуманитарного кризиса и угрожающей экологической катастрофе в Донбассе.

Один из центров тяжелой промышленности Европы стал ареной постоянных боевых действий. Основная инфраструктура постоянно находится под обстрелом, существует опасность серьезного повреждения хранилищ хлора, химических и металлургических заводов, складов вредных веществ и угольных шахт, что может иметь соответствующие тяжелые последствия для окружающей среды в этом регионе. Здесь перед нами тикающая бомба замедленного действия.

Поскольку воюющие стороны непосредственно противостоят друг другу, то происшествия на одной стороне конфликта оказывают воздействие также на другую сторону и даже выходят за эти границы. Так, например, в этом году попало под обстрел здание донецкой фильтровальной станции с семью тоннами хлора. Трудно представить себе последствия взрыва этого хранилища, который неизбежно привел бы к катастрофе.

Зараженная питьевая вода

В случае попадания химикалий в реки и в грунтовые воды, пострадали бы сотни тысяч людей. Затопление угольных шахт могло бы заразить грунтовые воды и привести к опустошительным последствиям при снабжении питьевой водой крупных городов, а также для сельского хозяйства — даже в соседней России. Экологические катастрофы не знают границ. Поэтому все игроки в этом регионе должны быть заинтересованы в том, чтобы избежать такой катастрофы.

Поэтому мы должны предотвратить, пока не поздно, угрожающую катастрофу. В качестве необходимого шага все участвующие стороны этого конфликта должны признать невоенный характер жизненно важной инфраструктуры и щадить ее. Соответствующие объекты должны уважаться как зоны безопасности, и должны быть созданы каналы связи на случай чрезвычайной ситуации. Это потребует также подготовки соответствующих служб спасения с необходимым оснащением. Нельзя недооценивать опасности для таких основных видов снабжения как вода и электричество. Так, например, из-за низких температур прошлой зимой было прервано снабжение электричеством населенных пунктов вокруг Авдеевки. Линии электропередач были отремонтированы, затем снова разрушены в результате обстрелов и снова отремонтированы. Тысячи людей были вынуждены обходиться без отопления и питьевой воды.

Под прицелом насосные станции

За последние недели под обстрел постоянно попадали объекты по очистке воды и насосные станции в зоне конфликта. Свыше миллиона людей по обеим сторонам конфликта, а также полмиллиона вниз по течению в Мариуполе зависят от снабжения водой в южном Донбассе. Оно находится в постоянной опасности быть разрушенным.

Из-за аварии реактора в Чернобыле в 1986 году Украина пережила одну из самых ужасных катастроф последнего времени, вызванных человеческим фактором. Теперь население страдает из-за войны, которая подрывает отношения Донбасса с остальной Украиной, разрушает связи между Киевом и Москвой и наносит тяжелый урон отношениям между Россией и многими европейскими и другими государствами.

Поэтому все участвующие стороны должны обращать внимание на благополучие населения в соответствующем регионе и отложить в сторону политические конфликты. По этой причине председательствующая в ОБСЕ Австрия решительно выступает за инициативу по минимизации риска катастрофы в Восточной Украине.

Интенсивные обсуждения

Тройственная контактная группа (Украина, Россия, ОБСЕ) с пониманием отнеслась к этому обстоятельству и будет интенсивно обсуждать его на ближайших заседаниях. Основывающиеся на фактах договоренности должны быть как можно быстрее претворены в жизнь, чтобы предотвратить ежедневную угрозу отравления и без того страдающих жителей Донбасса.

Чтобы восстановить мир в Восточной Украине, участвующие стороны должны прекратить военные действия. Первым важным шагом в этом направлении было бы прекращение бомбардировок и разрушения основных и жизненно важных объектов инфраструктуры.

Автор является министром иностранных дел Австрии и нынешним председателем Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ).

Украина. Австрия. Евросоюз > Армия, полиция. Экология > inosmi.ru, 8 сентября 2017 > № 2300910 Себастьян Курц


Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 7 сентября 2017 > № 2300526 Андрей Пионтковский

Зачем Путину миротворцы ООН на Донбассе

Москва готова вести курс на замораживание конфликта на востоке Украины.

Андрей Пионтковский, Новое время страны, Украина

Президент России Владимир Путин дал поручение МИД страны внести в Совет безопасности ООН резолюцию о введении миротворцев на Донбасс. Это показывает, что Москва отказывается от своего уже не реалистичного плана втолкнуть так называемое ЛДНР на Украину, чтобы легализовать местных бандитов и сделать их политическими деятелями страны — то, что навязывалось Киеву последние два года. Наоборот, теперь она готова вести курс на замораживание конфликта: миротворцы на линии разграничения, фактическая, а может даже формальная, аннексия территории.

Учитывая сегодняшнюю позицию США по украинскому вопросу, озвученную Волкером, — вряд ли Совбез готов на это согласиться. Я напомню его формулировку: «Это не гражданский конфликт, это война России против Украины, там присутствуют российские войска». И Волкер говорит это открытым текстом, а значит, если признать эти реалии, то речь пойдет о дальнейшей аннексии территории Украины. Мне трудно представить, чтобы США и западные державы проголосовали за это в Совете безопасности.

В то же время Путин заявил, что поставки американского летального оружия Украине могут спровоцировать применение военной силы на других территориях. Ссылаясь на какие-то несуществующие самостоятельные вооруженные силы на Донбассе, а по существу россиян, он имел в виду не Одессу и Харьков, а зоны по всему миру. Например, тот же Афганистан, где Россия уже вовсю поставляет оружие, пока официально не признавая, Талибану, с которым сражаются американцы.

Если принять всерьез заявления о миротворцах, не похоже, что он хочет усугубить ситуацию на Донбассе. Хотя российский президент может играть на разных досках. В том числе и пойти на некую эскалацию конфликта. Не для того, чтобы дойти до Киева или даже Мариуполя. А чтобы надавить на Запад, попугать его немножко, чтобы склонить его к более благоприятным для себя условиям урегулирования — к тому же замораживанию в пользу России. Такие игры исключить нельзя, они весьма вероятны, особенно в свете маневров «Запад-2017».

Но в последнее время отношения западных стран, особенно США к конфликтуна Украине и к России в целом, резко изменилось, и на такую эскалацию будет дан жесткий ответ. В частности, поставка американского летального оборонительного оружия будет совершена просто немедленно.

Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 7 сентября 2017 > № 2300526 Андрей Пионтковский


Евросоюз. США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 6 сентября 2017 > № 2298750 Федор Лукьянов

Атлантический дрейф. Что означает для России отдаление Европы от США

Федор Лукьянов

Что такое «стратегическая автономия» Европы, четко никто сформулировать не может. Энтузиасты говорят о наращивании возможностей реагировать на кризисы в непосредственной близости. Но кризисы по периметру Евросоюза – это не локальные заварушки, их масштаб таков, что они вовлекают крупнейшие военные державы региона и даже мира

В отношениях России и Европейского союза всегда присутствовал – когда-то более, когда-то менее зримо – третий участник – Соединенные Штаты. Роль Вашингтона могла меняться, но неизменно оставалась существенной. И сейчас от него зависит много, ведь под вопросом характер грядущих отношений между двумя берегами Атлантики.

Политические рамки отношений России и евроатлантического сообщества зафиксированы двадцать лет назад – в мае и ноябре 1997-го. Формально они в силе по сей день, хотя фактически являются наследием ушедшей эпохи: Основополагающий акт Россия – НАТО, Соглашение о партнерстве и сотрудничестве с Европейским союзом, пакет договоренностей с Украиной – соглашение по базированию Черноморского флота (кстати, в соответствии с изначальным текстом он должен был покинуть Крым 28 мая 2017 года) и «большой» договор – о дружбе, сотрудничестве и партнерстве (ратифицированы в конце 1998-го).

Формально Североатлантический блок и Евросоюз всегда подчеркивали принципиальную разницу между ними. На деле обе организации с 1950-х годов служили опорами атлантической системы сдерживания и безопасности, которой после упразднения СССР попробовали охватить весь континент.

Двадцать лет назад в Европе сложилась модель отношений России с ведущими западными державами, которая должна была прийти на смену разделу Старого Света эпохи холодной войны. В ее основе лежало признание Москвой факта, что центр новой Европы – в Брюсселе, а Россия станет аффилированным участником этой НАТО/ЕС-центричной «большой Европы», сохраняя некоторые особые привилегии в отношениях с соседними странами.

Фатальной оказалась тема соседей – украинский сюжет взорвал всю конструкцию, которая, правда, зашаталась намного раньше. Логика «большой Европы» привилегий не предусматривала, она исходила из постепенного распространения единой нормативной базы на восток, будь то в виде полноценного или ассоциативного членства (России не предлагалось ни того ни другого, но имелось в виду, что она как-то впишется в «Европу Брюсселя»). Тут, правда, возникло противоречие между политико-экономическим (Евросоюз) и военно-политическим (НАТО) компонентами. Расширение ЕС могло быть латентным, без формального изменения статуса (на что и было нацелено Восточное партнерство), в то время как Североатлантический альянс паллиативов не предусматривал – либо полноправный участник с гарантиями, либо нечто непонятное.

И Грузия-2008, и тем более Украина-2014 возникли из клубка противоречий, но детонатором послужил вопрос расширения евроатлантических институтов. Характерно, что если в грузинском случае ключевую роль сыграло стремление в НАТО, то на Украине еще более разрушительный эффект имело сближение с Европейским союзом, теоретически вопросами безопасности не занимающимся. Однако восприятие «атлантического мира» как единого конгломерата, меняющего обличие для различных оказий, укоренилось прочно.

Экскурс в историю важен для понимания того, что может происходить дальше между Россией и ЕС. Одним из главных факторов будет то, что случится в трансатлантических отношениях. А там явные сдвиги.

Взгляд Трампа на Европу не прихоть, а продолжение (в присущей ему утрированной форме) логики, которая проявлялась с начала ХХI столетия. Примечательна статья «Европе пора платить. Почему Дональд Трамп прав по поводу НАТО» в свежем номере Foreign Affairs профессора-международника Майкла Мандельбаума, никак не относящегося к единомышленникам президента. Упреки в адрес европейских союзников, скупых на оборонные расходы, разочарование в способности Евросоюза решать политические проблемы прилегающего периметра, малый интерес США к приоритетам европейской политики, перенос внимания на Азию – все это было при обоих предшественниках Трампа. При Буше в явной, при Обаме в завуалированной форме.

Экс-магнат, конечно, добавил своего. Европа, особенно Германия, воспринимается прежде всего не как союзник, а как рыночный конкурент. Знаменитая статья 5 Устава НАТО о коллективной обороне – не ценностная близость, а услуга, предоставляемая на определенных условиях и имеющая цену.

За 30 лет Старый Свет миновал несколько стадий. Европа «западная» (не в географическом, а в политическом смысле) была частью разделенной Европы, североатлантического сообщества и строилась на противостоянии Москве. Последнее служило скрепляющим веществом Запада в целом. Европа «большая» («общеевропейский дом» и прочее) предполагала менее плотный патронат Вашингтона и участие Москвы на второстепенных ролях. С начала 2010-х наступила Европа «кризисная» – сначала кризис валюты евро со всеми вытекающими, потом Украина, беженцы и так далее. Такая Европа погрузилась в решение внутренних проблем, уперлась в пределы экспансионистских устремлений, а российская реакция на события в Киеве позволила вернуться к «западной» схеме – Москва как внешняя опасность и способ консолидации.

Итак, «большая» Европа не состоялась, потому что Москва в нее не вписалась. Но «западная» непрочна, поскольку Россия по объективным параметрам не годится на роль системного противника, как бы ее угрозу ни надували оппоненты. Главное же – в упадке классический атлантизм. Даже самые убежденные его приверженцы не отрицают, что возвращения к status quo ante не будет и после Трампа.

Характеристику для новой Европы еще не придумали. Ее можно назвать «малой» или, если сформулировать более позитивно, «сплоченной», такой, которая вместо расширения впервые сокращается – и буквально (выход одного из государств-членов), и концептуально (аппетит к экспансии резко умерился). Но это и Европа, которая задумывается о внутреннем переустройстве и «стратегической автономии». Слова Ангелы Меркель «прошли те времена, когда мы могли полностью положиться на других» и «европейцы должны взять свою судьбу в свои руки», сказанные после июньской «большой семерки», беспрецедентны. Тем более что прозвучали они из уст в высшей степени атлантического канцлера.

Кстати, настойчивые призывы американских президентов (не только Трампа) раскошелиться на НАТО могут иметь неожиданный эффект. Если немцы за что-то платят, то хотят понимать, на что и как расходуются деньги. Отсюда большая требовательность и к старшему союзнику, которая едва ли его порадует.

Что это означает для России? Сразу можно сказать, чего не будет, – антиамериканской Европы, которая, освободившись от диктата из-за океана, захотела бы объединить континентальные возможности с Москвой. Подобие альянса с Россией могли попробовать только в тесном взаимодействии с США, отдельно Европа видит Россию как опасность и – сознательно либо интуитивно – воспринимает ее как конституирующего Иного. И уж точно не рассматривается модель, с которой аж с горбачевских времен обращается Кремль: давайте строить Европу на равноправных основаниях, как совместное предприятие. Это немедленно приравнивается к зонам влияния, и все.

Однако и поддерживать санкционное единство, как пока удается с 2014 года, будет все сложнее. В Европе все чаще считают, что Соединенные Штаты используют политические инструменты для получения экономических выгод, то есть нерыночного воздействия на конкурентов. Это уже произошло с законом о санкциях в отношении противников США. Многие усмотрели в нем желание переделить европейский газовый рынок в пользу коммерчески неконкурентоспособного американского СПГ, и этот закон, кстати, был инициирован не Трампом, а как раз его противниками.

Подобный курс США приветствуется в Восточной Европе и стимулирует противоречия между частями ЕС. Едва ли Вашингтон сознательно раскалывает Европу, скорее он действует из эгоистических побуждений, не беспокоясь о долгосрочных последствиях. Но эффект налицо. НАТО остается связующим звеном, однако спор о целях и средствах (в том числе финансовых) будет обостряться, останется Трамп или нет.

Что такое «стратегическая автономия» Европы, четко никто сформулировать не может. Энтузиасты говорят о наращивании возможностей реагировать на кризисы в непосредственной близости. В качестве образца приводится французский Иностранный легион, решающий текущие задачи Парижа в Африке. Но неслучайно генеральный секретарь НАТО Йенс Столтенберг тут довольно резко объяснил, что Европа сама не в состоянии обеспечить свою безопасность, потому что альянс гарантирует ее не только тем, что размещено в Старом Свете, но и всей своей глобальной мощью.

Кризисы по периметру Евросоюза – это не локальные заварушки, их масштаб таков, что они вовлекают крупнейшие военные державы региона и даже мира. Во всех конкретных точках, интересующих Европу, она наталкивается на интересы и присутствие России (Украина, Сирия, Ливия, теперь еще и Катар) и, естественно, на интересы и присутствие США, хотя они сейчас и размытые.

После завершения проекта «большой Европы» все три его основных компонента пребывают в странном настроении. Ни Россия, ни континентальная Европа, ни Соединенные Штаты не могут, да и не хотят сохранять то, что было. Однако новая концептуальная рамка не возникла, а попытка возродить парадигму холодной войны не работает. Это межеумочное состояние продлится как минимум до тех пор, пока каждый из углов треугольника не обретет внутренний баланс, в первую очередь это касается США, но напрямую относится к России и ЕС накануне неизбежных перемен. В эту комбинацию теперь уже необходимо добавлять обязательного джокера – Китай, он становится точкой отсчета не только в азиатской, но и в евразийской политике. И это окончательный знак, что эра холодной/постхолодной войны завершилась.

Публикация подготовлена в рамках проекта «Европейская безопасность», реализуемого при финансовой поддержке Министерства иностранных дел и по делам Содружества (Великобритания).

Евросоюз. США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 6 сентября 2017 > № 2298750 Федор Лукьянов


Украина > Армия, полиция > interfax.com.ua, 5 сентября 2017 > № 2301612 Дмитрий Головин

Глава полиции Одесской области: Мы не дадим "ворам в законе" влиять на криминогенную ситуацию в Одесском регионе

Эксклюзивное интервью начальника Главного управления Национальной полиции Украины в Одесской области Дмитрия Головина агентству "Интерфакс-Украина"

Охарактеризуйте, пожалуйста, общую ситуацию с преступностью в Одесской области.

Ситуация напряженная. Вместе с тем, мы имеем положительную динамику по снижению количества преступлений по сравнению с прошлым годом на 15%. В абсолютных цифрах это означает, что было совершено на 5 тысяч преступлений меньше. Не потому, что улучшилась криминогенная обстановка или преступников стало меньше. Нет, результат достигнут за счет профилактики.

Во-вторых, в этом году мы раскрыли на 96% преступлений больше, чем в прошлом. В 2016 году к этому времени было раскрыто 3,5 тысячи преступлений, в этом - уже почти 7 тысяч. Таким образом, мы имеем снижение общего вала преступности и увеличение раскрываемости с 11% до 29%.

Последнее время звучат заявления о росте преступности в регионе. С чем это связано?

У Одесской области есть специфика – курортный сезон. В этом году в регион приехало очень много туристов. Фактически все лето население области было вдвое выше обычного. То есть в обычный период в области проживают 2,3 миллиона человек, а в курортный сезон эта цифра вырастает до, в среднем, 5 миллионов.

Если в обычный период у нас в неделю поступает 6-7 тысяч заявлений, то в туристический сезон – 11-12 тысяч.

При этом дополнительных полицейских сил никто нам не выделял: всё уходит на АТО. Понятно, что СБУ помогает, Национальная гвардия, пограничники. Но опять же, это все – местные силы. Хорошо, что есть понимание с обладминистрацией и с мэрами некоторых городов, они помогают видеофицировать территорию, проводить профилактику.

С учетом аннексии Крыма ожидать, что в Одесской области снизится количество туристов, не приходится. Есть ли план по решению этой проблемы?

Моя золотая мечта – сделать на базе Одесской области туристическую полицию. Сейчас мы дорабатываем этот проект на государственном уровне. Планируется запустить его во Львове, Киеве и Одессе. И я приложу максимум усилий, чтобы в Одессе это было реализовано на высшем уровне. Чтобы мамы, которые выходят с детьми в Аркадию, не боялись, что ребенок потеряется, чтобы карманников не было, и даже если вы на пляже вещи забудете, чтобы никто их не украл. Идеология проекта в том, чтобы в период с 1 мая по 15 сентября туристическая полиция работала на упреждение и предоставление сервисных услуг, а не только на реакцию и раскрытие.

Планируется оснастить полицейских максимумом технических средств. Это лицо страны, лицо города. Такая полиция, устранив преступность в курортных районах, будет содействовать росту привлекательности этих городов для туристов, увеличению инвестиций в туристическую отрасль.

К нам в этом году приезжало много белорусов, граждан Молдовы. И были такие серии преступлений, которые совершались именно в отношении этих граждан: похищения автомобильных номеров, угоны машин. Поэтому по итогам этого сезона и возникло такое предложение. Думаю, министерство нас поддержит.

Кстати, в Аркадии, когда запустили велопатрули, преступность снизилась на 60%.

Какова сейчас обстановка на юге Одесской области?

Там обстановка непростая. Только за последние несколько месяцев произошло покушение на начальника уголовного розыска местной полиции, покушение на мэра Измаила. В этом городе есть определенные сложности, связанные с организованной преступностью. Но в целом по югу цифры говорят об улучшении ситуации. После того, как в Болграде были размещены подразделения Национальной гвардии, количество преступлений упало на 50% по сравнению с прошлым годом.

Какие еще трудности есть у Главного управления Нацполиции в Одесской области?

У нас большой некомплект сотрудников. На сегодняшний день не хватает 676 человек, сразу после переаттестации некомплект был около 1600 сотрудников. Больше всего не хватает следователей (более 100 человек), сотрудников уголовного розыска, участковых инспекторов, патрульных полицейских. Постепенно мы ситуацию исправляем. Сейчас люди на учебе, проходят переподготовку, некоторые - в АТО. Когда будет полный штат сотрудников, работать станет проще.

Ходят слухи об оказываемом на Вас лично давлении…

Давайте так: критику настоящих активистов и журналистов я не могу назвать давлением. Да, это вызывает определенные неудобства. Потому что постоянно приходится что-то кому-то объяснять и доказывать, а не делать свою работу. Хотя есть ситуации, которые не стоят выеденного яйца. Но наши недоработки мы пытаемся вместе устранять.

Однако есть также псевдоактивисты, которые сознательно или нет, но создают препятствия в нашей работе. Живой пример – мы вынуждены были отложить задержание преступной группы, так как все силы, в том числе специального назначения, находились на охране общественного порядка из-за таких псевдоактивистов.

Надо четко разделить тех, кто за идею, и псевдоактивистов, которые за "бабки", извините, делают всякую ерунду. Начиная от незаконной уборки чужого урожая и заканчивая поджогами судов или "борьбой" с проституцией.

Вы не связываете эти события в одну цепочку?

Если выстраивать общую цепочку из некоторых действий, которые происходили, я для себя понимаю, кому это выгодно. Понимаю, кто хочет, чтобы сюда пришел другой, управляемый человек, который будет закрывать глаза на определенные действия.

Можете назвать этих лиц или эти силы?

Не могу, потому что нет прямых доказательств. А неподтвержденные слова будут сразу использованы против нас.

При предыдущем руководстве областного управления был инцидент с пытками задержанного сотрудниками полиции в бывшем Ильичевске. Что привело к возникновению такой ситуации?

Эти проблемы действительно были. Но они были связаны с тем, что, по моему мнению, на руководящие должности назначались не те кадры. В некоторых райотделах мне пришлось поменять молодых руководителей на более опытных. Отвечаю очень просто: возьмите статистику и посмотрите, что было в том году и что в этом. Разница есть. Для бабушки или мамы с ребенком не имеет значения, кто начальник. Важно, что он делает. Если в прошлый курортный сезон было 30 грабежей в день, то сейчас мы "сбили" этот показатель до 10-12 в день. Разбоев было 5 в день, сейчас один, а бывают дни, когда и ни одного. Есть у нас проблемы, не говорю, что все идеально. Но они уже не столь критичны.

Насколько серьезное влияние на криминогенную ситуацию в Одессе оказывают "воры в законе"?

Сегодня на ситуацию в городе пытаются влиять три человека: Омар Бекаев, Миндия Горадзе и Антимос Кухилава. Первые двое вообще не оказывают какого-либо существенного влияния. А гражданин Кухилава периодически приезжает и пытается влиять тут на месте, подчеркиваю, пытается. Но мы ему не даем.

Мы следим и за другими лицами, которые "содействуют" ухудшению оперативной ситуации. Например, в СИЗО или в отдельных районах Одесской области. Каждым занимаемся, что называется, индивидуально. Как только кто-то из них оступится, мы сразу примем меры.

Антимос сейчас в городе?

Сейчас он выехал.

Насколько известно, он вернулся в Украину с украинским паспортом. Можно ли теперь как-то повлиять на него?

По решению Верховного суда ему действительно вернули паспорт гражданина Украины. Поэтому фактически у нас связаны руки. Хотя мы с миграционной службой Одесской области приложили максимум усилий, чтобы ситуация с Антимосом вошла в законное русло. К сожалению, у нас процедуры в этом плане очень бюрократические и длительные. Но мы продолжаем работу.

Я не считаю, что гражданин Кухилава должен находиться с таким статусом в Одессе и пытаться влиять на криминогенную ситуацию в регионе. В решении этой проблемы нам сейчас помогают Министерство внутренних дел и департамент уголовного розыска Национальной полиции. Хотелось бы, чтобы этот человек покинул территорию Украины.

Оказывает ли какое-то влияние на стабильность в Одессе Александр Ангерт и сообщения о его смерти? Не ожидается ли в связи с этим борьба за передел сфер влияния?

Насколько я знаю, Ангерт сейчас находится за границей. А что касается передела… Я больше переживаю из-за Бекаева, Горадзе и Кухилавы. Криминальные разборки между ними продолжаются. И мы не должны допустить, чтобы этот передел зон влияния и конфликт закончился стрельбой или повлиял на безопасность людей.

Один из самых важных запросов общества в Одессе – это завершение расследования второй части преступлений, совершенных 2 мая 2014 года (в части событий на Куликовом поле). Какова ситуация с расследованием этого дела?

Данное дело находится в следственном управлении, под него создана специальная усиленная следственно-оперативная группа из числа наиболее подготовленных сотрудников оперативных подразделений. Также туда входят специалисты киберполиции.

По состоянию на сегодняшний день было допрошено порядка 200 новых свидетелей. Сейчас назначены новые комплексная комиссионная судебно-медицинская и судебно-баллистическая экспертизы с целью определения обстоятельств причинения смертельных ранений по улице Греческой. Назначены судебно-трасологическая экспертиза, судебно-химическая экспертиза по оставшемуся после пожара в Доме профсоюзов мусору, которая позволит нам отработать версию по отравляющим газам, много других новых экспертиз.

Что касается подозреваемых, 5 человек мы привлекли дополнительно по статье организация массовых беспорядков – ч. 2 ст. 294 УК, разыскали двоих человек, которые находились в розыске. Еще по 15-ти продолжаем оперативно-розыскные мероприятия.

А что делает киберполиция по данному делу?

Киберполиция анализирует все материалы, которые есть в медиа, начиная с 2014 года. В частности, по ряду фигурантов, в отношение которых расследование было закрыто, мы сейчас заново собираем информацию. Проверяем, что это за люди, как и что они делали, при каких обстоятельствах.

Можно ли назвать конкретные сроки завершения расследования данного дела и его передачи в суд?

Дату назвать сложно. Если делать все обстоятельно, как требует закон, как требуют иностранные наблюдатели, с выполнением всех экспертиз, чтобы все было подтверждено документально и не развалилось в суде и не слушалось три года, то объем работы все еще сумасшедший. Это не два, не три и не четыре месяца.

По моему личному мнению, это дело – одно из самых сложных в Украине сейчас. А, может быть, и за всю современную историю Украины: количество человеческих жертв, политическая подоплека, противостояние в обществе... Поэтому надо подойти объективно, чтобы потом не получить обвинения, что мы однобоко рассматриваем ситуацию: одну сторону привлекаем, а другую якобы не трогаем. Нет, такого не будет! Те, кто совершили преступления во время этих событий, будут наказаны.

Переформулирую вопрос: есть ли ограничения по срокам расследования ввиду каких-либо факторов?

Для такого дела, я думаю, нас не будут ограничивать во времени. Понятно, что чем быстрее мы его расследуем, тем лучше будет. Но я считаю, лучше мы это дело расследуем качественно, а не быстро. Тем более, что нам, по сути, приходится собирать картину спустя три года по крупицам. Хотя в этом тоже есть свой позитив: угол зрения немного другой, тогда это было по-горячему, начало войны, сейчас иначе. Плюс мы используем материалы, которые наработали другие организации и структуры. Те же журналистские расследования, которые провела "Группа 2 мая".

Возвращаясь к активистам. Какие взаимоотношения между одесской полицией и этой частью общества?

Самая большая проблема – это двойные стандарты. Когда собираешь круглый стол с активистами, у многих из которых обострено чувство справедливости, и напрямую спрашиваешь их, мол, готовы ли они отвечать за свои действия честно и по закону, то все вроде "за". Но как только мы кого-то привлекаем к ответственности, сразу начинаются какие-то истории о том, что полиция чрезмерно жестоко действовала при задержании, какие-то уловки. И такие случаи были уже неоднократно. Например, при задержании активисту сломали нос. Сразу: полицейские – фашисты. А если активисты сломали нос полицейскому, то – извините, мол, мы по неосторожности, мы не хотели. Хотя в других странах в таких ситуациях полицейские вообще оружие применяют.

Какая ситуация с расследованием уголовных производств в отношении активистов? Было много фактов давления на судей, хулиганств.

По каждому факту открыто уголовное производство. Статьи не тяжкие – самоуправство, хулиганство. Но есть вопросы с доказательствами. Часто вину человека нечем доказывать, нет свидетелей.

А просто чьей-то политической воли, мол, надо это дело раскрыть, не достаточно. Я не буду нарушать Уголовный кодекс. Мы стремимся работать по европейским стандартам. Мы же все сами хотим новую полицию. Поэтому если есть достаточно материалов, чтобы привлечь человека к ответственности за определенные действия, мы его привлекаем. Не хватает материалов – не привлекаем.

Дела по многим фактам открыты. Но мы не можем делать людей виноватыми.

Ну и еще есть роль прокуратуры, которая осуществляет процессуальное руководство, есть еще суды, которые могут принять решение не принимать дело к рассмотрению, потому что не хотят конфликтов.

А сколько вообще таких дел?

От 10 до 15 дел. Их не так много, в основном фактовые дела.

Жители Одессы отмечают увеличившееся количество казино в городе. Полиция как-то борется с этим явлением?

Не казино, а игровые залы. Мы с прокуратурой ежедневно, так сказать, "выносим" по 1-2 таких зала. Но они растут как грибы. По городу, по нашей оценке, их сейчас 140-150 действующих. Это с учетом того, что мы выносим 1-2 в день и еще периодически проводим массовые рейды, "вынося" за раз 30-40 залов.

Проблема действительно есть. Но она больше связана с недочетами нашего законодательства.

Мы приходим, изымаем оборудование. Но потом по решению суда нас обязывают его вернуть, потому что недостаточно улик. А чтобы было достаточно улик и чтобы не вернули, надо 3-4 месяца документировать деятельность только одного зала.

Поэтому мы идем другим путем: пытаемся их вынудить свернуть эту незаконную деятельность. К сожалению, прибыль от нее с лихвой перекрывает все затраты. Даже если мы все изымаем и вывозим, люди организовывают процесс заново.

Проблему надо решать на законодательном уровне.

Завершены ли следственные действия по убийству и расчленению тела сотрудницы Одесского СИЗО?

По полицейской статье – 115-й – расследование завершено. Но существующие в СИЗО проблемы остались. Ситуация там катастрофическая с точки зрения влияния на криминогенную ситуацию. По большому счету, СИЗО являются домами отдыха для преступников. Начинающие преступники там не исправляются, а, наоборот, углубляются в преступную среду, проникаются "преступной романтикой". Потому что человек, который первый раз туда попал, видит, что многие себя там чувствуют, как на воле: телефоны, наркотики, женщины… и человек при этом не работает.

Безнаказанность, полное игнорирование должностных обязанностей отдельных лиц, неудачная реформа – все это привело фактически к развалу пенитенциарной системы. Это с моей, полицейской, точки зрения.

Журналисты активно обсуждали фотографии рук подозреваемого в убийстве, которые остались в крови после стирки вещей. Есть мнение, что его избивали.

Когда я туда приехал, когда там уже находились полицейские силы, при мне его точно не били. Его заковали в "браслеты" и все. Руки не дали вытереть, так как надо было провести экспертизы. И было бы глупо давать ему вытереть руки. Мы же даже не понимали, чья это кровь. Может, он свинью зарезал.

Но я не исключаю, что, с учетом тех видео о "наведении порядка" в Одесском СИЗО, с учетом того, как там обращались с задержанными, там, может, что-то и было. Но когда туда зашла полиция, насилия в отношении задержанного не было.

Насколько сегодня у полиции получается привлечь на свою сторону общество?

Определенное "прохладное" отношение к полиции у населения осталось со времен милиции, которая была карательным органом.

Понятно, что та категория людей, которые не любят полицию изначально (люди, которые имеют судимости или еще в каком-то негативном ключе сталкивались с полицией или милицией), они и не полюбят нас. Но другая часть видит изменения. И эта часть растет. Я это сам чувствую, когда с людьми общаюсь. Мы ломаем ситуацию, но не так быстро, как хотелось бы.

Значительную роль, как позитивную, так и негативную, в этом вопрос играют СМИ. Но люди в любой непонятной ситуации в первую очередь звонят в полицию.

Хотя, конечно, некоторые силы, иногда неосознанно, пытаются сформировать негативный образ полиции. В том числе те, которыми опосредованно управляют из "Поребрикстана", из Москвы. Это один из уровней гибридной войны – создать негативное впечатление об органах государственной власти.

Насколько налажено сегодня сотрудничество между полицией и городскими и областными властями?

Недавно область выделила 77 машин для полиции, большое спасибо за это. Город выделил деньги на полицейские станции, деньги на автотранспорт, на оборудование видеонаблюдения. Также во взаимодействии с городскими властями мы хотим сделать в Аркадии самое безопасное место в Одесской области.

Можете ли вы оценить эффективность и адекватность муниципальной охраны?

Такую оценку должны давать жители города. Со своей стороны могу сказать, что на прошлой неделе они нам помогли задержать грабителей, не побоялись. А я за любую помощь благодарен.

Я понимаю, что этот вопрос сильно политизирован. Мол, это частная армия. Но эти люди без оружия, 60% или 70% из них – бывшие АТОшники, есть бывшие сотрудники МВД. Мне бы хотелось, чтоб их было больше на охране публичного порядка.

То, что их, возможно, используют в каких-то других ситуациях, - мы по каждому факту разбираемся. С тем же нападением на журналиста мы разобрались. Там была охранная фирма. Хотя все кричали – это "армия" (мэра Одессы Геннадия – ИФ) Труханова.

И что сейчас с этим нападением?

Лицо установлено. Человеку объявлено подозрение по ст. 171 и 296 (препятствование деятельности журналиста и хулиганство). Сейчас подозреваемый привлек к делу адвоката, чтобы себя защитить.

Где в Одесской области нет сотрудничества между полицией и местными властями?

Проблемы однозначно есть в Ширяевском районе. Не совсем там все открыто и прозрачно, как должно быть. Мы делаем свои выводы. Может быть, они будут чересчур жесткими, но они будут. По остальным районам понимание есть. Все осознают, что безопасность – это один из приоритетов. Я очень рад за Арцизский, Болградский районы – там полное взаимопонимание. Общественность и полиция там одно целое. Чуть что – вся громада вовлекается в ситуацию. Это, кстати, яркий пример конструктивного взаимодействия, пример, когда полиция оказывает полицейские услуги своей громаде, к этому мы и стремимся.

Украина > Армия, полиция > interfax.com.ua, 5 сентября 2017 > № 2301612 Дмитрий Головин


Россия. Весь мир > Армия, полиция. СМИ, ИТ. Образование, наука > mvd.ru, 5 сентября 2017 > № 2298189 Сергей Ляшенко

Против «вирусов» у нас сильный «иммунитет».

На вопросы «Полиции России» отвечает генерал-лейтенант внутренней службы Сергей ЛЯШЕНКО, начальник Департамента информационных технологий, связи и защиты информации МВД России.

– Сергей Николаевич, в современном мире существует огромное количество кибер­угроз. Какие меры предпринимаются МВД России для защиты своих информационных ресурсов?

– Проводится плановая и систематическая работа по совершенствованию подсистемы обеспечения информационной безопасности Единой системы информационно-аналитического обеспечения деятельности МВД России (ИСОД МВД России). Но следует подчеркнуть, что борьба с угрозами в сфере информационно-телекоммуникационных технологий – это такая область, в которой нельзя останавливаться, иначе неминуемо проиграешь. Поэтому очень важен регулярный обмен опытом и совершенствование.

Представители Министерства принимают участие в различных форумах, конференциях, посвящённых информационной безопасности. На постоянной основе ведётся апробация инновационных решений в области безопасности информации, часть из которых мы оперативно внедряем. Немаловажную роль в общей борьбе с информационными угрозами играет своевременная замена технологического оборудования иностранного производства на отечественное.

– Весной этого года мир потрясла беспрецедентная кибератака. Множество компьютеров крупных коммерческих организаций, государственных учреждений и простых обывателей подверглись заражению компьютерным вирусом. Нападению подверглись и информационные системы МВД России. Насколько успешно удалось его отразить?

– Действительно, распространение компьютерного вируса под именем WannaCry получило большой международный и общественный резонанс. Вместе с тем масштаб угрозы для систем ведомства являлся незначительным. В первую очередь это связано с использованием средств вычислительной техники отечественного производства, а также операционных систем Unix и подобных ей. Таким образом, заражение серверных мощностей критических систем, которые хранят и обрабатывают данные, оказалось невозможным в принципе.

Другое дело – рабочие станции сотрудников, функционирующие под операционной системой Windows. Здесь угроза была серьёзнее.

Существенную роль сыграло то, что обновление антивирусного программного обеспечения на большом количестве компьютеров всегда происходит с некоторой задержкой по времени. Поэтому обновления, которые смогли детектировать, были получены не везде и не сразу.

Но можно с уверенностью сказать, что утечки информации из банков данных МВД России не было. Принцип «работы» вируса основан на шифровании пользовательских файлов определённых форматов и последующем требовании выкупа за их расшифровку. При этом вирус продолжает поиск и дальнейшее заражение уязвимых компьютеров в локальной сети. Сама информация с заражённых машин не передаётся злоумышленникам.

– Что предприняли специалисты МВД России для предотвращения атаки?

– На случай возникновения подобных ситуаций у нас разработаны соответствующие инструкции. Сотрудникам подразделения, обеспечивающего защиту информационных систем, удалось свое­временно определить механизм распространения вредоносного кода и провести необходимые мероприятия для его локализации. Благодаря централизованному управлению ресурсами и системе защиты заражённые компьютеры были оперативно отключены от вычислительной сети ведомства. Далее в штатном режиме проводилось их «лечение». Были подготовлены, протестированы и установлены актуальные версии антивирусных баз и обновления Microsoft, закрывающие уязвимость, эксплуатируемую вирусом «WannaCry». Защитившись от последнего, мы обезопасили себя от всех вирусов, использующих данный тип уязвимостей, например от так называемого вируса «Petya».

Таким образом, вирус не оказал влияния на деятельность подразделений МВД России. По итоговым подсчётам, пострадало менее 1 процента от парка компьютерной техники ведомства. Заражению подверглись только устройства пользователей. Серверное оборудование, системы хранения данных, а также другие критически важные компоненты ИСОД МВД России, функционирующие под управлением операционных систем семейства Unix и Эльбрус, от воздействия этого вредоносного контента не пострадали.

– Всё вышесказанное лишний раз подтверждает, что сфера информационной безопасности требует высококвалифицированных специалистов. Где их готовят?

– Основными источниками кадров для нас являются Воронежский институт МВД России и Академия ФСО России. Не так давно к данной работе подключился Московский университет МВД России имени В. Я. Кикотя. Эти вузы готовят специалистов по защите информации по программе «Информационная безо­пасность телекоммуникационных систем».

Естественно, выпускники образовательных организаций не попадают сразу в подразделения центрального аппарата. Молодой сотрудник должен накопить практический опыт – как по специальности, так и служебный. Хотя учёбу, начиная с первых курсов, и дальнейшую профессио­нальную деятельность наиболее перспективных мы стараемся отслеживать.

Такая работа проводится под очень пристальным вниманием представителей заинтересованных подразделений ведомства. Ведь именно молодым специалистам через некоторое время предстоит вырабатывать политику одного из самых крупных и передовых силовых ведомств страны, в том числе – политику его информационной безопасности.

– Что можно порекомендовать руководителям подразделений внутренних дел для поддержания информационной безопасности на должном уровне?

– Эта сфера требует постоянного внимания и комплексного подхода. В первую очередь, нужно поддерживать компетенцию и осведомлённость сотрудников о требованиях по защите информации. Для этого не реже чем раз в полгода следует проводить соответствующие тематические занятия с личным составом в рамках служебной подготовки. Лекторами на них могут выступать как сотрудники профильных подразделений МВД России, так и приглашённые гражданские специалисты.

Не меньшую важность представляет своевременное и точное исполнение рекомендаций и предписаний, разработанных в нашем Департаменте. Это позволит избежать серьёзных неприятностей. Только постоянная работа администраторов безопасности над защитой автоматизированных рабочих мест и других ресурсов подразделения позволит избежать неприятных инцидентов и обеспечит достойный уровень информационной защиты ведомства в целом.

Россия. Весь мир > Армия, полиция. СМИ, ИТ. Образование, наука > mvd.ru, 5 сентября 2017 > № 2298189 Сергей Ляшенко


Белоруссия. Россия. США > Армия, полиция > carnegie.ru, 5 сентября 2017 > № 2297452 Артем Шрайбман

«Запад-2017». Кто выиграет от российско-белорусских учений

Артем Шрайбман

Несмотря на все репутационные риски, Минск попробует извлечь максимум дипломатической выгоды из учений. Белорусские военные смогут, с одной стороны, показать западным наблюдателям, что гарантиям Минска можно было верить. А с другой – убедить Москву, что страна не «идет по пути Украины», потому что не боится, вопреки беспокойству Запада, проводить у себя крупные учения с российскими войсками

Уже восемь лет раз в два года Белоруссия и Россия проводят совместные учения «Запад». Через раз – в 2009, 2013 и 2017 годах – на белорусских полигонах. В учениях в Белоруссии традиционно участвуют до 13 тысяч военных, из которых 2,5–3 тысячи – из России. Плюс к этому, частью маневров традиционно становятся учения войск Западного военного округа Российской армии на своей территории на широкой полосе от Ленинградской области до Черноморского побережья.

Новостной фон таких мероприятий обычно не выходил за пределы сводок информагентств и бравых, но типовых репортажей военных изданий. Лишь Литва и Польша несколько раз заявляли, что озабочены разными аспектами сценария прошлых учений: сотни «террористов», прорвавшихся в Белоруссию с Запада, использование наступательной военной техники, в первую очередь – танков и тяжелой авиации, для их подавления, синхронная высадка десанта в Калининградской области – все это было расценено как подготовка к захвату Сувалкского коридора – узкого перешейка польско-литовской границы между Белоруссией и российским эксклавом.

Но теперь от прошлого спокойствия мало что осталось. Градус тревоги в заявлениях перед «Западом-2017» уже на голову превышает все сказанное по поводу предыдущих учений.

Концентрация фобий

О рисках «Запада-2017» высказались едва ли не все лидеры, главы МИД и военные министры стран Балтии, Польши, Украины и некоторые генералы США и НАТО в Европе. В разное время только за текущий год звучали опасения, что Россия введет в Белоруссию больше солдат, чем планируемые 3 тысячи, что военные двух стран отработают нападение на соседей, что Москва использует учения как прикрытие для начала военных провокаций или агрессии против соседей, что российские войска не уйдут, под шумок оккупируют Белоруссию или оставят на ее территории военную технику для будущей агрессии.

Минск и Москва, разумеется, отвергают все подобные подозрения. Базовая причина этих фобий на поверхности. Это критический уровень недоверия к посткрымской России после трех с лишним лет ее конфронтации с коллективным Западом. Дело даже не только и не столько в самом конфликте, сколько в постоянной политической маскировке, к которой прибегает Россия на каждом новом круге эскалации. Это крымская самооборона, а не наши спецназовцы. Это донбасские шахтеры и трактористы, а не наши контрактники. Танки и «Буки» они взяли не у нас, а на складах ВСУ. Это Асад пригласил нас ему помочь, а не мы захотели поставить свой палец на ближневосточные весы. Хакеры тоже не наши, а непонятно чьи.

Это недоверие делает даже из рутинных учений повод для подозрений, которые в другие времена звучали бы параноидально. В прошлом году, к примеру, в Польше прошли учения НАТО «Анаконда» с численностью участников в 2,5 раза больше, чем на «Западе-2017». И никто, в общем-то, сильно не возмущался.

Но сегодня оказывается непросто что-то возразить, например, главе МИД Латвии Эдгарсу Ринкевичсу, который в интервью автору этих строк заметил, что Российская армия проводила учения как летом 2008 года у грузинской границы, так и весной 2014 года в Ростовской области.

Поскольку Кремль сегодня имеет репутацию непредсказуемого и склонного к тайным операциям реставратора империи, риторика политиков, особенно из Восточной Европы, в его адрес ничем не ограничена. Никто внутри их стран не рискнет одернуть министра обороны или иностранных дел в этом вопросе. Попытки указать, что Москва может быть занята чем-то, кроме планирования провокаций, – прямой путь в список агентов российского влияния.

Фоновым катализатором этой риторики становится конкуренция за внимание Вашингтона, которое особенно ценно во времена американского самоустранения из европейских дел. И запугивание работает: на время учений США дислоцируют в Литве вдвое больше истребителей, чем обычно, новые контингенты НАТО к российско-белорусским учениям примет Эстония.

Странности фобий

Даже для Владимира Путина, с его любимой тактикой создания неожиданных проблем оппонентам, использовать для военных провокаций учения «Запад-2017» – один из самых странных ходов по нескольким причинам.

В последние годы Кремль прибегает к военной силе, только если, во-первых, очевидна цель такого шага, а во-вторых – риски этого решения в восприятии российской элиты меньше, чем риски отказа от военного пути.

Какую цель России поможет достичь нарушение заявленного сценария учений в Белоруссии? Приблизить свои войска к границам НАТО? И что дальше? Напасть на Польшу или Литву с востока или на Украину с севера? Какова угроза позициям России в этом регионе, ради нивелирования которой стоит так рисковать? Ответа на все эти вопросы нет.

Разберемся со вторым аспектом – рисками. Любые военные провокации на учениях «Запад-2017» или сразу после них Россия не сможет оправдать или списать на какую-то локальную динамику, вроде ущемления русского населения Восточной Польши или Северной Украины. Никаких подобных точек общественного противостояния в прилегающих к Белоруссии регионах соседних стран просто нет.

Все будет слишком очевидно: войска РФ вошли в Белоруссию, начались проблемы, ясно, кто должен за них отвечать. Операцию будет невозможно провести в полюбившейся России гибридной стилистике, особенно когда к российским войскам будут прикованы все иностранные глаза и спутники.

Подобные дерзости со странами НАТО могли бы потенциально быть в инструментарии Кремля, если бы были обоснованные сомнения в решимости Вашингтона «воевать за Нарву». Но президент Трамп – не тот политик, на трусость или чрезмерную осторожность которого в Москве могут положиться.

Рисковать развязыванием третьей мировой войны или по меньшей мере введением санкций, несравнимых с теми, что были до сих пор, Путин вряд ли станет. Особенно без ясных целей, начавшейся заранее пропагандистской подготовки собственного населения к конфликту и имея необходимость спокойно переизбраться в 2018 году.

Если мы представим, что цель «готовящейся агрессии» не соседи Белоруссии, а она сама, то и с этой версией есть проблемы. Прежде всего, в отношениях Минска и Москвы просто нет того политического конфликта, который надо решать военными средствами. Даже если бы он был, то, учитывая тотальную энергозависимость Белоруссии, нефтяной или газовый рычаги подошли бы России лучше, как менее рискованные, но не менее эффективные.

Для оккупации средней по размеру европейской страны с боеспособной 65-тысячной армией нужно явно не три тысячи солдат, а в десятки раз больше. Особенно учитывая отсутствие гарантий, что белорусы поведут себя так же гостеприимно по отношению к «вежливым людям», как крымчане. Тихо и незаметно ввести в страну такую группировку под предлогом учений невозможно. А будь желание делать это не тихо, в чем смысл привязываться к каким-то учениям?

Наконец, одно из наименее одиозных предположений – Россия про запас «забудет» в Белоруссии своих военных или технику. Не до конца понятны мотивы и такого шага, но допустим, что они у Москвы есть.Очевидно, что невозможно сделать это втайне от белорусских властей. В свою очередь, без их активного содействия не получится скрыть это и от западных наблюдателей и разведки.

Шансы, что Александр Лукашенко согласится на такую уступку, практически нулевые. Дело даже не только в склонности белорусского президента к безраздельной власти в своей стране, а в том, что он потеряет, если таким образом подорвет зарождающееся на Западе доверие к Минску.

С трудом заработанный статус миротворца в конфликте на Украине и вымученное потепление отношений с ЕС и США – это следствие дистанцирования от России, более нейтральной позиции по конфликтам Москвы с остальным миром, чем этот мир от Белоруссии ожидал. Именно поэтому Лукашенко ранее отказался формально признать переход Крыма в состав РФ и пустить в Белоруссию российскую авиабазу.

Размещение российских войск или техники на своей территории, вопреки обещаниям, похоронит этот новый образ Минска и лишит его всех сопутствующих бонусов. Сложно представить себе пряники, которые Россия готова дать Белоруссии взамен.

Попробовать оставить в Белоруссии свои войска вопреки воле белорусской власти, продавить это решение – слишком рискованно. Лукашенко, как и Трамп, не имеет репутации самого предсказуемого партнера, чтобы загонять его в угол, из которого у него два выхода – военное столкновение или потеря политического лица и имиджа суверена.

Чужой окоп

За последние три года в Минске успели привыкнуть к тому, что испорченные отношения России и Запада дают Белоруссии комфортное поле для маневрирования между ними. Учения «Запад-2017» напомнили, что плохой имидж союзника может рикошетом ударить по самому тебе. А не только быть удобным фоном для самопрезентации.

Первым болезненным моментом для Белоруссии во всей этой многомесячной череде встревоженных заявлений соседей стало то, что Минску отказывают в субъектности. Три года белорусские власти пытаются доказать, что они уже не сателлит России. Но выясняется, что в проговариваемых европейских фобиях Белоруссия вообще не существует как самостоятельная сторона. Ее территорию в этих сценариях просто используют без спроса – как плацдарм для агрессии, куда можно ввести любое число войск или оставить там военную технику.

Для суверенного государства это обидно. Не случайно, после первых месяцев критики от соседей, Александр Лукашенко на эмоциях заявил: «То, что будут войска сюда введены, то ровненько они отсюда и уйдут... Войска высадят где-то возле полигона, разобьют лагерь, там будет мизер боевых припасов — только чтобы отстрелять по мишеням, остальное — холостые боеприпасы. Все под контролем».

Тремя неделями позже эту же мысль высказал белорусский министр обороны Андрей Равков. Он заявил, что замысел, районы проведения учений, численность российских войск согласовываются с Минском. «Все передвижения войск также контролируются нами», – добавил министр.

Недоверие соседей настолько обеспокоило Минск, что белорусская власть начала всерьез убеждать их в полном контроле за российскими войсками на своей территории. Не особо задумываясь, что такие заявления звучат как косвенное согласие с тем, что солдаты союзника – угроза, за которой надо присматривать.

Вместе с тем эмоциональные выпады вроде того, что «само нахождение Белоруссии и России в этом регионе – угроза для стран Балтии» (так сказала президент Литвы Даля Грибаускайте), провоцируют Минск на дипломатическую пикировку, вызовы послов в МИД и резкие ответные заявления. Это снова-таки портит нейтральный имидж, пусть и на уровне риторики, но заталкивает Белоруссию обратно в российский окоп, из которого она последние три года пробует потихоньку выползать.

Лукашенко нравятся постоянные упоминания Белоруссии в мировых СМИ как площадки каких-нибудь очередных переговоров, но не как стартового полигона для потенциальной кремлевской агрессии. Однако он не может отказаться от учений с Россией, как он отказался от размещения российской авиабазы пару лет назад. Во-первых, нельзя сказать, что Минск относится к учениям лишь как к имиджевой обузе. Для белорусской армии это редкий шанс потренировать пятую часть своего личного состава.

Во-вторых, попытка отменить учения выглядела бы слишком явным прогибом под интересы балансирования в ущерб интересам союзничества с Россией. Учения давно запланированы, это не спонтанная инициатива Москвы, которая вроде как открыта для обсуждения.

Чтобы минимизировать репутационные риски, Лукашенко сразу после первых заявлений об угрозе учений пригласил на них наблюдателей НАТО. Сделано это было нетипично рано – в марте 2017 года, за полгода до учений. Белорусский МИД вторил президенту: хоть Венский документ ОБСЕ 2011 года не обязывает приглашать наблюдателей на учения такого масштаба, как «Запад-2017», мы, ответственные белорусы, это добровольно делаем. Упор на прозрачность и предсказуемость стал главным тезисом Минска в следующие месяцы. В числе приглашенных – наблюдатели от Украины. Этот факт некоторые российские СМИ посчитали достойным отдельного заголовка.

Со стороны Минска это не только игра на публику. Весьма вероятно, что белорусская власть или отдельные группы в ней хотят видеть в стране как можно больше западных военных наблюдателей еще и потому, что с ними чуть спокойнее, чем без них. Не то чтобы в Минске многие всерьез считают провокации вероятными, но береженого бог бережет. Кризис доверия к Москве затронул и ее союзников.

В последние месяцы риторика по крайней мере двух соседей Белоруссии изменилась: ее и Россию стали разделять, чтобы не слишком отчуждать Минск некомфортными обобщениями. Так, например, посол Украины в Минске Игорь Кизим несколько раз повторил, что по поводу «Запада-2017» он «доверяет Беларуси, но не доверяет России». Глава МИД Латвии Эдгарс Ринкевичс после недавней встречи с белорусским коллегой Владимиром Макеем заявил, что у Риги больше нет вопросов к Минску по учениям. А Петр Порошенко 1 сентября заявил, что хоть в «Западе-2017» есть угроза Украине, у него нет оснований не верить гарантиям Александра Лукашенко.

Действительно ли Киев и Ригу убеждают обещания Минска? Если они принимают перманентный риск российской агрессии за данность и живут с такой картиной мира, то едва ли. Но и их заявления нельзя назвать ложью, это скорее грамотная дипломатия, сознательное озвучивание высокой планки ожиданий, которая должна сработать как стимул для Белоруссии.

Даже если смотреть на ситуацию в логике высокой вероятности российских провокаций, их будет сложнее провести, если белорусская власть выступит против. Если же априори и почти ежедневно записывать Минск в ранг безвольных плацдармов Москвы, то в час икс Александру Лукашенко будет даже некого разочаровывать. Для кого стараться быть ответственным партнером, если, что бы ты ни делал, тебя запихивают в российский окоп?

Если остальные западные правительства хотят снизить риск провокаций на белорусской территории во время учений, им стоит занять схожую позицию. Минск сегодня, как никогда, хочет отмежеваться от таких элементов имиджа Москвы, как враждебность Западу, непредсказуемость и непрозрачность. Чем чаще и громче влиятельные региональные игроки будут говорить что-то вроде: «Мы доверяем вам, Александр Григорьевич, не подведите», – тем больше аргументов будет лежать у Лукашенко на этой чаше весов.

А если после учений, которые пройдут без неожиданностей, еще и наградить Минск какими-то бонусами (пусть и символическими, вроде визита западных чиновников высокого уровня), то это только усилит эффект на будущее.

Убить двух зайцев

Несмотря на все репутационные риски, Минск попробует извлечь максимум дипломатической выгоды из учений, если они пройдут по запланированному сценарию.

Белорусские военные смогут показать западным наблюдателям, что гарантиям Минска можно было верить. Если к тому же Москва будет менее открыта к международному наблюдению за той частью «Запада-2017», которая пройдет на российской территории (что вполне вероятно), то белорусская гостеприимность на этом фоне будет и вовсе выгодно смотреться. Со слов генсека НАТО Столтенберга, Белоруссия пригласила наблюдателей альянса на все пять дней учений, а Россия – на один, и то для обзора показательной части маневров, а не для полноценного наблюдения.

Во-вторых, с более прикладной точки зрения, масштабные учения – хорошая возможность протестировать на практике заключенные в последние годы соглашения о военном сотрудничестве с США и с Латвией, а также работу недавно аккредитованного в Минске американского военного атташе.

Но для Лукашенко сегодня не менее важен месседж, который Минск шлет этими учениями на Восток. Белорусскому президенту периодически нужны веские аргументы, чтобы успокаивать те голоса в России, которые в последние годы стали говорить о развороте Минска к Евросоюзу. Сложно придумать аргумент сильнее: страна, которая «идет по пути Украины», не проводит у себя крупные учения с российскими войсками, которые этот Евросоюз так сильно напрягают. А так – учения пройдут, хорошие впечатления россиян останутся, и, пока новая доза успокоительного действует, можно неспешно продолжать ту внешнюю политику, которая полюбилась Минску в последние годы.

Публикация подготовлена в рамках проекта «Европейская безопасность», реализуемого при финансовой поддержке Министерства иностранных дел и по делам Содружества (Великобритания).

Белоруссия. Россия. США > Армия, полиция > carnegie.ru, 5 сентября 2017 > № 2297452 Артем Шрайбман


Сирия. Ирак. Иран > Армия, полиция > carnegie.ru, 4 сентября 2017 > № 2297470 Марианна Беленькая

Кто будет праздновать победу над ИГ в Сирии

Марианна Беленькая

Конец войны с ИГ может означать начало нового конфликта – по выдавливанию Ирана и его союзников из Сирии и Ирака. Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху верно уловил тенденцию происходящего в регионе: «Исламское государство» уходит, Иран приходит». Но если убрать Иран, не вернется ли «Исламское государство»?

Ливанское шиитское движение «Хезболла» празднует победу над группировками «Исламское государство» (ИГ) и «Джабхат ан-Нусра» (обе запрещены в РФ). От террористов полностью освобождена граница между Сирией и Ливаном. Это первая граница, полный контроль над которой при помощи союзников вернули сирийские власти. По прогнозам спецпосланника генсека ООН Стаффана де Мистуры, с ИГ в Сирии может быть покончено в октябре, когда будут освобождены Дейр-эз-Зор и Ракка. Но чем ближе конец террористов, тем больше споров между участниками конфликта, кто действительно является победителем и кто в дальнейшем будет решать судьбу Сирии.

Конец войны с ИГ может означать начало нового конфликта – по выдавливанию Ирана и его вооруженных союзников в лице «Хезболлы» и других шиитских формирований из Сирии и Ирака. Демонстрации «кто в доме хозяин» уже начались. Пока «Хезболла» праздновала победу, США обвинили это движение, а вместе с ним сирийские власти и Россию в пособничестве ИГ. Поводом для обвинений стала сделка, заключенная «Хезболлой» и ИГ, – первая официальная сделка с 2014 года, за всю историю конфликта с «Исламским государством» на территории Ирака и Сирии.

Необычная сделка

С инициативой переговоров выступили боевики «Исламского государства». Это произошло спустя неделю после того, как ливанская армия начала операцию против ИГ в пограничных с Сирией горных районах Ливана. Одновременно, с другой стороны границы, свою операцию против ИГ начали «Хезболла» и сирийская армия. Утверждается, что стороны не координировали свои действия друг с другом. Но в итоге игиловцы фактически оказались в ловушке и пошли на переговоры.

Они пообещали рассказать о судьбе захваченных в 2014 году в плен ливанских военнослужащих и боевиках «Хезболлы». Позднее стало известно, что частью сделки стала передача тела бойца иранского Корпуса стражей исламской революции, захваченного и убитого ИГ в начале августа в районе сирийско-иракской границы. Взамен игиловцы потребовали обеспечить им безопасный трансфер в город Абу-Кемаль в сирийской провинции Дейр-эз-Зор на границе с Ираком. Эта территория еще находится под контролем ИГ. Как выяснилось, все пленные были убиты, но и просто информация о месте их захоронения представляла ценность для ливанцев. В итоге в Абу-Кемаль выехали более 600 человек (310 боевиков и члены их семей).

Все переговоры шли через «Хезболлу». Лидер движения Насралла всячески подчеркивает, что ни ливанские, ни сирийские власти с ИГ не контактировали. Это сделка именно «Хезболлы» и по умолчанию Ирана. Но понятно, что она не состоялась бы, если бы в Дамаске и Бейруте отказались выполнить условия ИГ. Насралла лично приезжал в Дамаск, чтобы обсудить детали трансфера с президентом Асадом, не обошлось и без договоренностей с ливанскими военными.

Хотя лидер «Хезболлы» всячески выгораживает официальные власти, это все равно беспрецедентный случай переговоров с ИГ на столь высоком уровне. И раньше случалось, что боевики ИГ получали безопасный коридор, чтобы выйти из того или иного населенного пункта, но, как правило, это были локальные договоренности между командирами ИГ и отрядами вооруженной оппозиции. Тут же речь шла о перемещении террористов через всю страну.

Общественное мнение и в Ливане, и в регионе раскололось – слишком многих возмутило то, что «Хезболла» вступила в переговоры с ИГ и позволила боевикам уйти, тем более что все пленные ИГ вернулись домой в гробах.

Но особенно произошедшему ужаснулись в Багдаде. Премьер-министр Ирака Хейдар аль-Абади назвал сделку неприемлемой и оскорбительной для иракцев. Его поддержали и другие политики, считающие, что трансфер террористов угрожает безопасности Ирака. «Кровь наших детей не дешевле, чем кровь ливанцев», – такие сообщения встречаются в социальных сетях и иракских СМИ. Впрочем, и в Ираке нет единства. «Хезболлу» поддержали один из самых близких к Ирану политиков – вице-президент Нури аль-Малики и лидеры шиитского народного ополчения «Аль-Хашд аш-Шааби».

Тегерану и соответственно «Хезболле» столь важно удержать Багдад под своим влиянием, что Насралла лично ответил критикам, пристыдив всех, кто засомневался в готовности его движения до конца воевать с ИГ. Он в очередной раз объяснил причины сделки – желание вернуть домой хотя бы тела погибших солдат. А также подчеркнул, что 310 человек не сыграют большой роли в ходе боевых действий в районе Дейр-эз-Зора, где, как говорят, находятся десятки тысяч террористов. Из его речи можно было сделать вывод, что «трансфер» – просто тактический ход, игиловцам в любом случае не дали бы уйти от возмездия в Дейр-эз-Зоре.

Кто в поле хозяин

Впрочем, до Дейр-эз-Зора конвой, сопровождающий колонну ИГ, судя по сообщениям американских военных, пока так и не добрался. По крайней мере, большинство из тех, кто отправился от ливанской границы к иракской. «Террористы ИГ должны быть убиты на поле битвы, а не перевозиться на автобусе через Сирию к иракской границе без согласия Ирака. Наша коалиция поможет проследить за тем, чтобы эти террористы никогда не смогли попасть в Ирак или сбежать из того, что осталось от их умирающего «халифата», – написал в своем твиттере представитель президента США в коалиции по борьбе с ИГ Бретт Макгерк.

Чтобы помешать передвижению террористов, коалиция разбомбила дорогу на пути следования колонны. Как следует из заявления коалиции, удары наносились по «отдельным автомобилям и боевикам, которых четко идентифицировали как ИГ». По информации американских военных, колонна террористов была вынуждена изменить маршрут. В результате часть автобусов осталась в пустыне, часть повернула в обратную сторону. Сообщается также о ликвидации рядом с колонной 85 боевиков.

Cо своей стороны «Хезболла» успела возложить всю ответственность за дальнейшее развитие событий, а также за судьбу находящихся в колонне «больных, раненых, стариков, семей с детьми и беременных женщин» на США. В заявлении, сделанном от имени движения, говорится, что сирийское правительство и «Хезболла» сдержали слово и продолжат выполнять взятые на себя обязательства в отношении оставшейся на подконтрольной им территории части колонны.

Но как ни перекладывай друг на друга ответственность, перед «Хезболлой» и сирийскими властями стоит непростая задача – что теперь делать с колонной? Не в их интересах долго нянчиться с боевиками, на своей территории они им тоже не нужны, но и уничтожить террористов теперь невозможно. Играть в прятки с коалицией, укрывая боевиков, – тоже занятие сомнительное.

В непростой ситуации оказались и российские военные. «Слова России и сил, поддерживающих режим, о борьбе с ИГ, оказываются пустыми, когда они заключают сделки с террористами и позволяют им перемещаться транзитом через подконтрольную им территорию», – говорится в заявлении коалиции. Российские официальные лица пока не прокомментировали ни сделку «Хезболлы» с ИГ, ни заявления коалиции. Впрочем, логика Москвы всегда одинакова – если сирийские власти согласны с тем, что происходит на подконтрольной им территории, так тому и быть. Но, безусловно, для российских военных важно проследить конечный маршрут боевиков.

Что касается обвинений в сделках с террористами, то за годы войны в Сирии все задействованные в конфликте стороны привыкли отстаивать только свои интересы, не упуская шанса принизить чужие заслуги. Всего пару месяцев назад российские военные также адресовали американским коллегам теплые слова о том, что те позволяют игиловцам безнаказанно покидать осаждаемую коалицией Ракку, и наносили удары по колоннам уходящих из города боевиков. Все эти уколы не мешают взаимодействовать, когда нужно. Даже в случае с колонной ИГ США заявили, что узнают о ее передвижениях в том числе и от России.

Так что дело тут не в ИГ, а именно в «Хезболле» и Иране, в которых США и их союзники видят главную угрозу для региона. В последние годы влияние «Хезболлы» шагнуло далеко за пределы Ливана. Если раньше можно было говорить, что Дамаск покровительствует «Хезболле» и поддерживает это движение во внутриполитической борьбе в Ливане, то теперь «Хезболла» превратилась в защитника и спасителя сирийского режима. По данным СМИ, «Хезболла» также принимала участие в тренировке бойцов шиитских формирований в Ираке и оказывала поддержку хуситам в Йемене. Хотя Сирия с 2013 года была и остается основным фронтом «Хезболлы». Воюя с ИГ и «Джабхат ан-Нусрой», спасая режим Асада, «Хезболла» установила коридор для переброски оружия из Ирана в Ливан. В Сирии создаются иранские военные базы.

Бесспорно, это повод для беспокойства. В первую очередь для Израиля, который остается главным идеологическим врагом «Хезболлы» и Тегерана. Не случайно именно теперь Израиль начинает крупнейшие за 20 лет военные учения на севере страны. Но выдавить Иран из Сирии практически невозможно. Для этого нужно найти силу, которая удержит под своим контролем всю страну. Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху верно уловил тенденцию происходящего в регионе: «Исламское государство» уходит, Иран приходит».

Если убрать Иран, не вернется ли «Исламское государство»? Дело не в том, что Тегеран – единственный, кто может противостоять ИГ. Это не так, в борьбе с террористами участвовали и курды, и западная коалиция, и сирийская вооруженная оппозиция, и, конечно, Россия. И без каждого из них победа была бы невозможной. Но слишком разрозненны эти силы, и слишком разные у них интересы. Иран же создал единый шиитский пояс сопротивления ИГ от Ливана до Ирака. ИГ и Иран действительно играли на равных. Надавив на Тегеран, можно взорвать весь регион.

Если бы у США и их союзников были силы, которые могли бы объединить Сирию и противостоять Ирану, то они уже давно решились бы на смену Асада. Но альтернативы пока нет. Поэтому пока каждая сторона старается как можно глубже закрепиться в Сирии, чтобы после окончательного падения ИГ начать переговоры с позиции силы.

В этой ситуации Москва играет роль единственного посредника, который общается практически со всеми сторонами конфликта (за исключением ИГ и «Джабхат ан-Нусры»). Но вряд ли стоит ожидать, что Россия будет оказывать давление на «Хезболлу» и Иран, хотя эти две силы – прямые конкуренты России за влияние в Сирии.

У Ирана больше рычагов давления на Асада, чем у России. Вернее, Асад понимает, что Москва была бы готова на определенных условиях к смене власти в Сирии, а вот Тегеран будет стоять за него до конца. Россия не будет открыто ссориться ни с Асадом, ни с иранцами, даже если их действия будут противоречить ее интересам. Иначе она потеряет те преимущества, которые у нее есть по сравнению с США. Но вопрос и в том, может ли быть удачно ее посредничество, если Иран понимает, что после победы над ИГ ему придется отстаивать свое влияние в регионе. США никогда не признают заслуги иранцев и «Хезболлы», которая значится в террористических списках Госдепа, в победе над ИГ. Поговорка «победителей не судят» в Сирии не сработает.

Сирия. Ирак. Иран > Армия, полиция > carnegie.ru, 4 сентября 2017 > № 2297470 Марианна Беленькая


Украина. США > Армия, полиция > inosmi.ru, 1 сентября 2017 > № 2297732 Стивен Пайфер

Стивен Пайфер: не думаю, что у минских договоренностей есть шанс на успех

Элина Бекетова, 112.ua, Украина

Бывший посол США на Украине Стивен Пайфер рассказал о позиции США относительно Будапештского меморандума, о том, почему Украина не сможет апеллировать к нему в контексте аннексии Крыма и войны на Донбассе, почему Киеву не стоит рассчитывать на вступление в НАТО в ближайшей перспективе и смогут ли минские договоренности привести страну к миру.

«112»: Мы вспоминаем важнейшие решения Украины за годы независимости. Вы принимали участие в разработке Будапештского меморандума. Если бы Украина оставила ядерное оружие, что бы произошло?

Стивен Пайфер: Всегда сложно прогнозировать, что бы случилось в альтернативной истории. Но я думаю, что если бы Украина в начале 90-х приняла решение оставить ядерное оружие, были бы политические и экономические последствия. Было бы трудно увидеть развитие стратегического партнерства с США, создание «двусторонней комиссии Гора-Кучмы», я не думаю, что это произошло бы. Я также думаю, что Украина не смогла бы развивать прочные отношения ни с НАТО, ни с Европейским Союзом. Возможно, Украину бы воспринимали не как Северную Корею, но очень близко к ней. Были бы экономические последствия. Думаю, если бы Украина попыталась сохранить ядерное оружие, не было бы желания со стороны части Запада поддерживать программы МВФ и Всемирного Банка для Украины. Поверьте мне, я понимаю украинцев, которые спрашивают об этом решении 1994 года, но если бы Украина оставила оружие, государству пришлось бы заплатить значительную цену.

— Украина отказалась от ядерного оружия в обмен на гарантии безопасности со стороны России и Запада. Есть ли у Киева причины чувствовать, что его предали, после аннексии Крыма и конфликта в восточной части Украины?

— Мы об этом говорили, мы очень четко говорили об этом в наших беседах с Украиной еще в 1994 году. Мы говорили о заверениях в гарантиях безопасности, а не о гарантии безопасности. И это слово имеет важное значение в английском языке, поскольку для американцев «гарантия» означает приверженность Статье 5 устава НАТО. И мы дали это четко понять украинскому правительству, что нами это НЕ предполагалось. Я критически относился к администрации Обамы, и я думаю, что они должны были сделать две вещи после того, как Россия незаконно захватила Крым, а потом спонсировала конфликт на Донбассе. Администрация должна была больше говорить о Будапештском меморандуме, потому что как раз в ответ на вопрос, который иногда можно услышать от американцев: «Почему нам стоит заботиться об Украине?», я говорю: «Будапештский меморандум объясняет, что мы заботимся об Украине, поскольку в 1994 году Украина сделала то, что было очень важным для Соединенных Штатов, согласившись отказаться от почти 2 тысячи ядерных боеголовок». Вторая проблема заключается в том, я думаю, что Обама мог и должен был поддерживать Украину больше. Вопрос, который я пытался двигать вперед, — администрация Обамы должна была согласиться предоставить военную помощь Украине.

— Может ли Украина сейчас апеллировать к Будапештскому меморандуму? Ведь, как вы сказали, заверения в гарантиях не являются гарантиями…

— Сама сделка не имеет специальных механизмов, кроме механизма консультаций. И, к сожалению, в 2014 году, когда Украина призвала это сделать, а российская сторона отказалась от участия, это было еще одно нарушение россиянами Будапештского меморандума. И кроме как изменить российский подход и отношение, я не знаю, как мы можем вернуть силу Будапештского меморандума, к сожалению.

— Итак, сейчас это просто документ, но мы не можем апеллировать к нему?

— Я думаю, что Украина может и, конечно же, имеет право с моральной точки зрения обращаться к Будапештскому меморандуму. Но в меморандуме нет ничего, что могло бы автоматически решить проблему российского конфликта с Украиной. Хотя, я думаю, что именно из-за Будапештского меморандума США и Великобритания оказали значительную поддержку Украине.

— Как восстановить территориальную целостность Украины? Если это не Будапештский меморандум, другие документы могут помочь Украине восстановить ее?

— Ну, есть множество документов, которые поддерживают суверенитет Украины, территориальную целостность и независимость: Устав Организации Объединенных Наций, Хельсинкский Заключительный акт 1975 года, двусторонние договоренности с Россией, в том числе договор о дружбе, сотрудничестве и партнерстве, который Украина подписала еще в 1997 году. Проблема заключается в том, что россияне нарушили все эти обязательства. Нам нужно найти способ убедить Москву вернуться ко всем этим механизмам, и это остается сложным.

— В одном из интервью вы сказали, что когда Украина отказалась от ядерного оружия, российско-американские отношения стали лучше. И вы называете это «золотым веком» отношений. Это действительно так?

— Если посмотреть на период с 1995 по 1998 гг., то вы заметите значительное развитие американско-украинских отношений. Вы видели в 1996 году декларацию о стратегическом партнерстве между Вашингтоном и Киевом, создание совместной комиссии вице-президента Гора и президента Кучмы, направленной на решение проблемных вопросов на высшем уровне. Вы видели американскую поддержку Украины в НАТО, в МВФ и Всемирном банке. Улучшились отношения и в таких отраслях, как космическое сотрудничество. У нас был договор о запуске коммерческих космических проектов, поэтому был очень позитивный период. Если бы Украина решила оставить ядерное оружие, предполагаю, что большей части этого не произошло бы. Также решение Украины сохранить ядерное оружие стало бы препятствием в устремлении Украины развивать более тесные отношения со странами Западной Европы, включая Францию, Италию, Великобританию и Польшу. Это была дилемма для Украины. С одной стороны, украинское правительство поняло, что ядерное оружие могло обеспечить определенный уровень безопасности, но с другой стороны, стало бы основным рубежом для развития отношений между Украиной и Западом. Один из вопросов, который очень важно помнить, на Украине нет инфраструктуры для хранения ядерного оружия. И для того чтобы построить такую инфраструктуру, чтобы поддерживать независимое ядерное оружие, это бы стоило Украине миллиарды долларов в то время, когда Украина оказалась в очень сложном финансовом положении.

— Вернемся к текущим темам. Какие последствия будет иметь визит министра обороны Джеймса Мэттиса на Украину? Возможно, вы знакомы с ним лично?

— У меня была одна беседа с министром Мэттисом, я очень впечатлен этим человеком. У него есть два прозвища: то, что мы услышали от президента, — «Бешеный пес», а есть другое — «Военный монах», то есть тот, кто постоянно учится, и учится не только военной теории, но и дипломатии, и тому, как военную силу можно использовать для достижения политических целей. Думаю, что он был идеальным выбором президента Трампа на пост министра обороны. То, что Мэттис был на Украине, — важно, поскольку это сильный сигнал политической поддержки США как для Украины в целом, так и для Украины, которая сейчас сталкивается с военной агрессией со стороны России. Я рад видеть, что он там, так же как и представители многих стран НАТО участвовали в параде в Киеве, чтобы отметить независимость.

— Мы знаем, что Курт Волкер также был на Украине. Как вы думаете, что их с Мэттисом визиты покажут всему миру?

— Это американская политическая поддержка для Украины и ее борьбы с Россией. Для Волкера это хорошая возможность встретиться с украинскими чиновниками. Была также беседа с господином Сурковым. И это правильный шаг, что американское правительство хочет быть прозрачным с Украиной, особенно в отношении разговоров об Украине, которые происходят между американскими и российскими чиновниками.

— Есть ли шанс, что Украина получит летальную военную помощь от США, и что она даст Украине?

— Я поддерживал предоставления Украине летального вооружения и три года назад. Интересно, что вы видели открытые разговоры высоких американских чиновников по этим вопросам. Например, посол Волкер заявил о своей поддержке. Около полутора месяца назад заместитель председателя Объединенного комитета начальников штабов сообщил Конгрессу, что командование американских военных сил в Европе и начальник штаба поддерживают предоставление Украине оружия. Мое ощущение, что в правительстве США есть широкая поддержка. Но это будет президентское решение. Насколько я знаю, неделю назад президент еще не решил этого вопроса.

— После визитов Мэттиса и Волкера, а также дискуссии относительно предоставления оружия США Украина должна расстраиваться, если оружия ей не предоставят?

— За последние несколько лет украинские военные добились значительного прогресса. Армия стала более слаженной и боеспособной. Возможно, уже сейчас необходимость летальной американской помощи не так критична, как это было 3 года назад. Но я все равно считаю, что это будет важным политическим жестом для Украины. Если говорить об определенных недостатках… Когда я был на Украине более двух лет назад, мы слышали от украинских военных такое: им не хватает в первую очередь противотанкового оружия, оно очень важно, учитывая то количество танков и бронетранспортеров, которое россияне отправляют на Донбасс. Поэтому будет смысл. Опять же, я думаю, что США пойдут на этот шаг. В ближайшее время, надеюсь, США сделают это, но, насколько я знаю, еще не принято никаких решений.

— Говоря о нынешнем параде, в нем приняли участие 10 иностранных подразделений, 9 из которых представляют страны НАТО. Как думаете, когда Украина может вступить в Альянс?

— Я думаю, что это трудный вопрос и ответ. Я поддержал стремление НАТО и Украины сблизиться еще в 2008 году. В американском Конгрессе говорил о том, что Украина составила план действий относительно членства в НАТО. Но я не думаю, что сейчас это правильный курс для Украины. Проблема с Альянсом состоит в том, что нет энтузиазма относительно членства Украины в НАТО. И причина очевидна: если Украина вступит в НАТО завтра, то НАТО должно будет немедленно применить Статью 5 Устава против России, а страны НАТО не готовы вести войну с Федерацией за Украину. Что нужно делать: вести разговоры о Плане действий относительно членства, практически сотрудничать с НАТО. Интересно, что россиянам не нравится План действий относительно членства. Но Украина уже много лет имеет планы действий с Альянсом. В принципе, делайте то, что делаете, но просто не называйте это планом действий. Ну и такой момент: за последние 20 лет Украина не имплементировала План действий настолько хорошо, как могла бы это сделать. Когда я был в конце 90-х на Украине, я попросил посла США в НАТО приехать в Киев на несколько дней, поговорить с украинскими дипломатами и политиками о слабой имплементации плана. Украина должна намного больше реализовать. Есть немало регулярных действий, которые могут сделать страну более подготовленной к приближению к НАТО, если это станет политически возможным. В каком-то будущем.

— В «Твиттере» вы пишете о лидерах «нормандского формата», что они согласовали очередной режим прекращения огня. Вы скептически относитесь к этому? Что думаете о минских договоренностях? Они еще работают?

— Больше всего я хотел бы видеть прекращение огня. Но я уже и не сосчитаю, сколько «режимов тишины» было согласовано с февраля 2015 года, но они не работали. С одной стороны, мне кажется, что минские договоренности являются единственным разумным решением, и мы не можем отказаться от них. Но, к сожалению, минские договоренности не реализованы, и я считаю, что ответственность за это лежит в основном на Москве. Насколько я могу сказать, россияне на самом деле отдают предпочтение нынешней ситуации, когда на Донбассе существует конфликт, и это позволяет российскому правительству давить на Киев, чтобы правительству было труднее воплощать реформы. Я не думаю, что у минских договоренностей есть шанс на успех, пока в Москве не произойдет фундаментального изменения курса, и россияне захотят, чтобы соглашение работало. И это усложняет все для Украины. Но если вы посмотрите, что произошло через 2,5 года, с момента вторых минских договоренностей, вы не увидите, что россияне хотят выполнять эти договоренности.

— Если это не минские договоренности, должен быть какой-то другой документ? Или что наконец заставит Россию выполнять минские договоренности?

— Я не думаю, что необходимо отказываться от минских договоренностей, потому что это единственное предложение на столе. С другой стороны, если есть другое соглашение, которое выведет на урегулирование конфликта на Донбассе и будет приемлемым для Украины, тогда я бы не привязывался к минским соглашениям. Вопрос заключается в том, как вы придете к решению, которое позволит Украине восстановить суверенитет и территориальную целостность. Это вопрос. Мне кажется на этот момент, что этого не произойдет, пока россияне не решат изменить свой курс. Запад может продолжать поддерживать политическое давление на РФ. Этого можно было не ожидать десять или девять месяцев назад, когда Дональд Трамп был избран президентом, но необходимо продолжать санкции против России, чтобы она понимала: она должна платить за нарушение правил европейского порядка безопасности. И, надеюсь, это сочетание давления… и в какой-то момент россияне начнут видеть, что их текущая политика не ведет к успеху, и им необходимо изменить этот курс. Я надеялся, что санкции могут иметь разрушительное воздействие на Россию. К сожалению, не могу сказать, что санкции заставили Россию изменить свой курс. Но эти ограничения — это шанс, что Россия не будет прибегать к еще более агрессивным действиям в отношении Украины.

— Вы сказали, что Украине нужно гораздо больше реализовать реформ. Каковы топ-3 реформ, которые Украина уже реализовала в течение этих 26 лет?

— Давайте разделим эти вопросы. Что я имею в виду. По НАТО много реформ связано с военными изменениями, но НАТО — это не только оборонительный союз, а и альянс общих ценностей. Поэтому часто для стран НАТО важны политические и экономические реформы. И я думаю, что Украина достигла значительного прогресса, особенно после Революции 2014 года. Но на Западе есть ощущение, что Украина не движется так быстро, как могла бы. Например, в решении проблем коррупции, реформирования судебной системы, приватизации государственных предприятий. Я понимаю, что для правительства сложно претворять политические и экономические реформы, когда в стране война. Но правительство должно это делать. Иначе, боюсь, поддержка Украины на Западе начнет разрушаться, если люди поймут, что реформы не движутся вперед так быстро и агрессивно, как должны это делать.

— Если мы говорим о достижениях, то что вы можете назвать за эти 26 лет?

— Я думаю, это то, что Украина построила демократическую систему, у вас были выборы, в основном справедливые и свободные, за некоторым исключением. Но это, пожалуй, самые лучшие выборы, которые случались когда-либо в любой из постсоветских стран (здесь в качестве исключения, пожалуй, балтийские государства). Это важное достижение, если смотреть на выборы на Украине: иногда не можешь предсказать, кто победит. И это важно. Я думаю, Украина достигла определенного прогресса с экономической точки зрения, привела в порядок финансовую систему. Эти шаги, которые, я знаю, были тяжелыми в политическом плане. Были и непопулярные — по повышению тарифов на электроэнергию и тепло. Но это было необходимо для сокращения огромных расходов правительства. Много чего было сделано. Но Украина еще не сделала окончательных шагов, чтобы запустить критическую массу реформ, которые бы позволили этому процессу действительно двигаться вперед.

Украина. США > Армия, полиция > inosmi.ru, 1 сентября 2017 > № 2297732 Стивен Пайфер


Испания > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 1 сентября 2017 > № 2293386 Петр Андрушевич

Теракт и независимость. Как трагедия в Барселоне стала частью кампании за отделение

Петр Андрушевич

Каталонские власти уже несколько лет пытаются строить свое квазигосударство, делая вид, что Мадрид им не указ. И собственные силовики тут – важнейший элемент. Поэтому по материалам каталонских СМИ выходит, что практически всю контртеррористическую операцию в Барселоне провели именно «свои» полисмены

У Испании сильный иммунитет к терроризму: баски из ETA больше 40 лет терзали страну. За этот период испанцы усвоили, что терроризм – он не сам по себе, а прямо связан с политикой. И хотя боевики ETA уже сложили оружие, но историческая память осталась. Да и самый кровавый исламистский теракт в Европе произошел именно в Испании – взрыв электричек в 2004 году.

В прошлую субботу в Барселоне прошла полумиллионная демонстрация под лозунгом «Мы не боимся». Впервые в истории Испании вместе с народом во главе колонны шел король Филипп VI. Три полных чартерных самолета из Мадрида привезли почти все правительство, глав регионов и других политиков. Море людей с цветами, флагами, транспарантами пришли почтить память жертв недавнего теракта на площадь Каталонии. Семнадцатого августа 2017 года отсюда вниз по Ла-Рамбле исламист пронесcя на грузовом фургоне, унеся жизни 14 человек и ранив более 80.

Демонстрация была недолгой, закончилась примерно за полтора часа. А с ней закончилось и девятидневное политическое перемирие между Мадридом и Барселоной. Начинается новый раунд схватки за независимость Каталонии. До непризнанного референдума об отделении остается всего месяц, и обе стороны хотят по максимуму использовать барселонский теракт в своей кампании.

Демонстрация видимости

Местные организаторы манифестации, сепаратистски настроенные каталонские политики, были не в восторге от решения Филиппа VI лично участвовать в шествии. Не говоря уже о массовом десанте в Барселону мадридских руководителей.

В итоге они придумали, как свести к минимуму медийный эффект от прибытия короля. Для этого они сделали два «первых ряда» колонны. В первом «первом ряду» идут простые герои событий – пожарные, медики, полицейские, за ними – дети и народ. А уже во втором «первом ряду» отвели место монарху, премьер-министру Испании, президенту Каталонии, мэру Барселоны. В результате фото в твиттере и на обложках воскресных газет получились как будто с разных мероприятий. Заодно и определились, кто в каком лагере.

У каталонских националистов по фотографиям выходит, что во главе колонны идут труженики, за ними среди народа местные лидеры сепаратистов. Много флагов независимой Каталонии (называется estelada и от обычного знамени отличается пятиконечной звездой). Вокруг люди с плакатами про мирный ислам и против Испании, которая разжигает войны, торгуя оружием.

А у сторонников единства на фото в центре демонстрации – Филипп VI в окружении детишек (он высокий, почти двухметрового роста), по правую руку – премьер Испании Мариано Рахой, по левую – президент Каталонии Пучдемон. На заднем плане узнаваемые политические фигуры и скорбящий народ с плакатами «No tinc por» («Мы не боимся»).

Недолгая траурная тишина вокруг темы отделения, установившаяся после теракта, не продержалась даже до демонстрации. Первым нарушил перемирие президент Каталонии, дав интервью газете Financial Times, опубликованное накануне митинга. Он заявил, что «не видит, как власти Испании могут остановить референдум 1 октября». По его словам, у каталонского правительства уже готовы шесть тысяч избирательных урн и сам президент готов даже сесть в тюрьму, лишь бы прошло голосование. Отдельные и особенно теплые слова благодарности Пучдемон сказал в адрес Mossos – автономной полиции Каталонии.

Политизация полиции

В дни после теракта в Каталонии, как никогда, вырос авторитет местной полиции. В Испании только два региона имеют такую привилегию, как собственные силовики, – Каталония и Страна басков. Каталонская пресса и власти поздравляют с успехом в антитерроре именно Mossos. Штат подразделения – 17 тысяч человек, во главе полиции – директор, оперативный руководитель именуется майор. В Каталонии есть и собственное МВД с министром.

На все эти ключевые должности несколько месяцев назад были назначены верные идеям сепаратизма люди. Хотя в самой полиции, как и в каталонском обществе, есть люди разных убеждений, но начальство полностью «идейное». Зарплата начинающего полисмена от трех тысяч евро в месяц, офицер со стажем получает около пяти тысяч евро. Это выше, чем в среднем по стране, причем жалованье перечисляют из федерального бюджета, местные власти платят только небольшие надбавки.

По материалам каталонских СМИ выходит, что практически всю контртеррористическую операцию в Барселоне провели именно «свои» полисмены. Мэр города даже посвятила похвалам Mossos место на центральном развороте в газете. Панегирики не вполне искренни и уж точно не вполне заслуженны. Зачем же имено сейчас так превозносят своих силовиков каталонские сепаратисты?

Потому что так же, как и расстановка людей на траурной демонстрации, похвалы каталонским силовикам должны служить делу агитации за независимость, непризнанный референдум о которой пройдет уже через месяц, 1 октября. Не стоит путать этот референдум с тем, который успешно и безрезультатно прошел в 2014 году. Тот был как бы проверочным, а этот местные власти клянутся сделать окончательным.

С официальным Мадридом никакого согласования не получилось, консервативное правительство Испании не хочет договариваться о независимости ни в каком виде. Как с усмешкой сказал премьер Мариано Рахой, «право нации на самоопределение не прописано ни в одной Конституции мира. Кроме CCCР, бывшей Югославии и Эфиопии». Прозрачный намек на то, где эти страны сейчас. В ответ на все шаги сепаратистов центральное правительство добивается судебных решений об их отмене, замораживает деньги, шлет постановления, но всячески избегает демонстрации грубой силы.

И пока в теледебатах и газетных статьях толкут воду в ступе, час X приближается. Столкновение уже неизбежно. На стороне Мадрида – МВД, полиция и армия. Боевая решимость простых каталонцев оставляет желать лучшего, но каталонские власти активно культивируют лояльность собственной автономной полиции, которая до недавнего времени была не очень-то своя и не очень автономная. Трагедия на Ла-Рамбле резко изменила расклад. Так уже было в Бельгии, где на протяжении двух лет жизни без правительства политики занимались переливанием из пустого в порожнее, а силы безопасности за это время деморализовались и растеряли хватку.

В Каталонии автономная полиция шлет противоречивые идеологические сигналы. То помогает владельцам недвижимости выселять незаконно вселившихся туда сквоттеров, то вдруг, наоборот, по команде от мэра-марксистки защищает бездомных бедняков, вселившихся «чуть-чуть пожить» в пустые квартиры, принадлежащие банкам. То охраняет туристов на площади Каталонии, то там же сопровождает демонстрации антисистемных радикалов против понаехавших туристов.

При этом за спорами и дискуссиями власти забыли поставить бетонные надолбы на пешеходных улицах. И это спустя год после Ниццы и полгода после Берлина. На Ла-Рамбле не стали делать заградительные конструкции, чтобы не мешать «свободе публики». Свободе быть убитыми, как сейчас говорят критики. Решили вместо бетона послать больше полиции. Не сработало. Итоги задержаний причастных к организации терактов тоже не вяжутся с профессионализмом каталонской полиции: из десяти человек только один не был застрелен, и то тот, который добровольно сдался с повинной.

Хотя власти Каталонии нахваливают автономную полицию, среди самих местных силовиков давно идет брожение: что будем делать, когда получим приказ от прямого начальства «охранять избирательные участки и обеспечивать выборы» и одновременно постановление суда «закрыть участки и разогнать собравшихся»? Согласно анонимным опросам, преобладало мнение: как-нибудь обойдется. Надо иметь в виду, что в Каталонии также расквартированы испанские «федералы»: жандармы Guardia Civil, военные части и централизованная Национальная полиция. Они-то точно получат только один приказ – из Мадрида.

Как бы референдум

Непризнанный референдум об отделении Каталонии пройдет только 1 октября, но власти региона уже несколько лет пытаются строить свое квазигосударство, делая вид, что Мадрид им не указ.

Потенциальной республике Каталонии нужны свои МИД, законодательство, валюта, армия. С внешней политикой – никак. Больное место каталонской независимости – это полное отсутствие международного призания. На днях каталонский президент Пучдемон поехал в Данию открывать независимое «посольство в Северных странах», назначил послом сестру знаменитого тренера «Барсы» Гуардиолы. Но из датского правительства никто не пришел, и даже испанский посол сказался больным.

С законотворчеством тоже не выходит. Все каталонские самостийные законы на следующий день отменяет Конституционный суд Испании.

Из еврозоны независимую Каталонию сразу выгонят, Брюссель предупредил неоднократно.

Но такой важный компонент, как собственные силовые структуры, есть, и каталонские власти изо всех сил стараются доказать, что он прекрасно работает. Начальство Mossos еще подыграло – подало заявку на вступление в Европол. C такой поддержкой националисты обрели второе дыхание, бог с ним, с МИДом. Осталось только любой ценой организовать волеизъявление народа 1 октября.

По опросам, большинство каталонцев против отделения, но за референдум. То есть дайте провести, победит «остаться в Испании», и все успокоятся. Но Мадрид не хочет пробовать получить Barcelon-exit и потом кусать себе локти. Для запрета голосования премьер Мариано Рахой готов пойти на любые меры. Несколько лет назад казалось, что это какая-то трусливая и невнятная позиция, но после Крыма, Brexit и Трампа уже видится иначе. Теперь скорее как мудрая.

Каталонские власти тоже не намерены отступать, поэтому на сентябрь есть два сценария. В первом каталонский парламент уже в ближайшие дни принимает закон о самоопределении и референдуме. Желательно (хоть и не положено) по ускоренной процедуре в одном чтении, без поправок и дискуссий. И дальше спринтерский забег – предвыборная кампания, голосование. Мадрид ставит палки в колеса всеми способами и делает ответный ход через суды и мягкую силу.

Во втором сценарии события развиваются более жестко. В этих же датах автономное правительство объявляет независимость в один день. Декретом, без голосования в парламенте. И назначает референдум. Вариант быстрый, но по-ленински нелегитимный. За это по испанским законам надо сажать президента Каталонии (вместе с ним и подписантов декрета из его правительства), отменять автономию и вводить прямое управление из Мадрида.

Дальше ситуация будет или идти на спад, или двигаться по сценарию цветных революций. Пассивное большинство в Каталонии против независимости, но не привыкло выходить на улицы. А активное меньшинство, числом от 500 тысяч до миллиона, – за и по первому сигналу готово мобилизоваться. Если законное начальство Каталонии будет к этому моменту сидеть в мадридской тюрьме – вперед выйдет второй эшелон лидеров, куда более радикальных. И пойдет уличное противостояние, где некоторые герои антитеррора Ла-Рамблы и их недавние коллеги-жандармы могут оказаться по разные стороны баррикад.

Испания > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 1 сентября 2017 > № 2293386 Петр Андрушевич


Россия > Армия, полиция > gazeta.ru, 31 августа 2017 > № 2293393 Анатолий Едренкин

«70% мест на «Армии-2018» уже забронировано»

Устроитель военно-технического форума рассказал о специфики военных выставок

Михаил Ходаренок

Генеральный директор компании «Международные конгрессы и выставки» Анатолий Едрёнкин, устроитель форума «Армия-2017» рассказал «Газете.Ru» об особенностях организации и проведения уникального военно-технического мероприятия и поделился планами на будущий год.

— Анатолий Владимирович, «Армия-2017» для вас это не первый форум, в котором вы принимаете участие?

— Для меня это уже третья «Армия».

— То есть вы в бою с первых дней? А как начиналась «Армия»?

— Мы в бою с тех дней, когда еще «Армии» как таковой не было. Еще в 2013 году мы по поручению министра обороны провели первое мероприятие под названием «День инноваций» Минобороны России. Оно было в Москве в легкоатлетическом манеже ЦСКА. По сути дела, это было первое пробное мероприятие подобного рода. В 2014 году мы провели в рамках международного салона «Комплексная безопасность» выставку «Материально-техническое обеспечение силовых структур». И в 2014 году «День инноваций» прошел еще раз. Причем уже в этом случае было нечто инновационное. Главная выставка, которая прошла на полигоне Алабино, была совмещена с танковым биатлоном 2014 года. Но перед этим мы еще два таких мероприятия провели в военных округах. Одно в Санкт-Петербурге, на аэродроме Левашово, другое — в Екатеринбурге, в гарнизонном Доме офицеров.

— То есть это были своего рода подготовительные этапы?

— Да. Но уже в тот момент сформировалось понимание, что «Дни инноваций» — это хорошо, но Минобороны хочет видеть большое международное событие. Так возникла идея провести полноценное мероприятие. Оно изначально позиционировалось как выставка. Затем министром обороны был изменен формат и это мероприятие стало форумом.

— Автор всех этих идей — министр обороны?

– Без него тут никак не обошлось. Было принято решение проводить форум, и не просто форум, а именно военно-технический форум. Что касается чисто военной составляющей, то для этого есть «Армейские игры», где почти 30 дисциплин, по которым военнослужащие соревнуются профессионально. А здесь, конечно, речь идет все-таки о взаимодействии ВПК и армии. И плюс, конечно, составляющая военно-технического сотрудничества на мировом уровне.

Первая «Армия-2015» была подготовлена в рекордно короткие сроки. В январе месяце на этой площадке начались работы, а уже в середине июня здесь прошло первое мероприятие, причем в уникальном формате.

То есть, все экспозиции были развернуты не в выставочных павильонах, а в тенто-мобильных укрытиях — развернутая инфраструктура сама по себе представляла выставочные образцы. И при этом форум посетило больше 200 тысяч человек. Открывал мероприятие Верховный главнокомандующий, президент Российской Федерации Владимир Путин, закрывал форум премьер-министр Дмитрий Медведев. Здесь был весь оборонно-промышленный комплекс страны. Многие, конечно, не верили, что форум состоится в принципе. Тем более за месяц до мероприятия здесь были еще, по сути дела, поле, лес и котлован. А потом внезапно появилась вся необходимая инфраструктура.

Первый форум привлек к себе такое внимание и такое количество участников и посетителей, что ни у кого не возникло сомнений в том, что форум «Армия-2016» будет больше и лучше. И вновь получилось мероприятие беспрецедентного масштаба — и по международному участию, и по участию предприятий. Первый форум проходил без выходных дней. Он изначально задумывался как бизнес-мероприятие. А уже в 2016 году мы добавили к форуму субботу и воскресенье.

Здесь мы перенимали опыт мировых выставок, где надо разводить, соответственно, дни для делового общения и для массовой публики. Потому что «Армия» — это, без преувеличения, огромный интерес со стороны посетителей, невероятная экспозиция по своим масштабам и по наполнению. И, конечно, уникальная демонстрационная программа, которой нет нигде в мире.

И уже в прошлом году министр обороны Сергей Шойгу, закрывая форум, сказал, что «Армия» из дебютанта буквально за год превратилась в мирового выставочного лидера.

— Как идет взаимодействие с иностранными участниками форума?

— Мы сейчас активно взаимодействуем с иностранными организаторами экспозиций. Потому что у них есть некий горизонт планирования, на два-три года вперед. Есть и рынок мировых выставок.

Тем не менее, у нас на будущий год добавятся иранская, турецкая и китайская экспозиции, причем именно в виде национальных павильонов.

Форум из года в год растет, и динамика, конечно, впечатляет. И что самое для нас важное, это не показушное мероприятие, это реально деловое мероприятие, и оно собирает профессиональную аудиторию. И сам форум сконфигурирован таким образом, что есть заказчик и потребитель в лице Министерства обороны Российской Федерации. Есть оборонно-промышленный комплекс, который здесь, на этом форуме, показывает, что он наработал и куда он движется. Есть тематические «круглые столы», конференции и общение на уровне конструкторов с реальными эксплуатантами.

Есть еще и третий сегмент. Это тот бизнес, те предприятия, та промышленность, которые напрямую с Министерством обороны не взаимодействуют, но являются поставщиками предприятий ВПК. В результате у нас получается замкнутая цепь, где Министерство обороны выставляет очень высокие требования к продукции, которую ей поставляют предприятия ОПК, заставляя их, в свою очередь, искать самые новые технологии и материалы, информационные и программные продукты. Таким образом, выступая неким драйвером технологического развития.

То есть, постоянный поиск новинок, постоянная задача для того, чтобы искать все лучшее на рынке. Для этого форум и собирается. Это не закрытый клуб, куда не пробиться со стороны. Здесь всегда свежий ветер и есть возможность достучаться до конечного потребителя.

— А что касается западных стран и фирм, они какое-нибудь участие собираются принимать в этом?

— Они очень этого хотят. Мы очень много разговаривали на эту тему на международных выставках. Мы по всему миру ездим, и обязательно посещаем все ведущие форумы. Причем не только военные, а и машиностроительные, и IT, и даже медицинские. То есть по разным тематикам. Европа очень хочет сюда приехать, им есть, что показать. И они хотят продать свою продукцию не только Министерству обороны России, но и тому количеству огромному национальных и иностранных делегаций, которые на этот форум приезжают. Но в настоящий момент их правительства просто запрещают им это делать. Более того, у нас были прецеденты, когда были уже заключены договоры на выставочную площадь, и люди с западных стран хотели к нам выехать с невоенной продукцией, но их на границе просто останавливали. То есть им запрещают вывоз экспонатов, причем даже невоенной тематики.

— Были такие случаи?

— Да, и именно противодействие было от европейских стран. В частности, одна из компаний ЮАР хотела приехать, чтобы показать свою технику. Но боеприпасы им делает одна из германских фирм. И в результате визит срывается. А они очень хотели приехать.

— Тем не менее, на 2018 год у вас планируется очень серьезное расширение?

— От форума к форуму у нас более чем очевидный рост. 800 участников на «Армии-2015», больше тысячи на «Армии-2016», более 1200 в этом году. Пустых мест в павильонах не было. От стены до стены застроена экспозиция. И это при том, что открылись отдельные павильоны предприятий оборонно-промышленного промышленного комплекса.

Появились демоцентры «Ростеха», ОСК, ОАК, «Алмаза-Антея», КТРВ, «Калашникова».

И понятно, что за счет этого их экспозиция здесь существенно сократилась. Но тем не менее, свободных мест не было. В любом случае, цену мы повышать не планируем. Для нас это важно, потому что у нас цена в сравнении со многими другими российскими выставками вооружений — самая низкая. Но это наша политика. Мы ее придерживаемся, чтобы наш форум был доступен. Мы стараемся конкурировать на международном уровне. Чтобы притягивать к себе и посетителей, и участников.

— Есть куда стремиться?

— Мы, безусловно, не самая доминирующая выставка в мире, и на этом этапе это надо признать. Тот же «Айдекс» или «Евросатори», конечно, опережают нас по количеству зарубежных участников. Мы с этим не спорим. Но мы у них очень многому учимся. Мы, безусловно, лидируем по экспозиции реальных боевых образцов. То есть такого количества демонстрируемой техники нет нигде в мире. И по количеству деловых мероприятий. Конечно, такую программу никто нигде не формирует, я имею в виду иностранцев. Потому что там вся основная работа строится на экспозиции.

— Как будет выглядеть «Армия-2018»?

— Знаете, не хочется загадывать. И надо непременно постучать по дереву. Но мы над этим уже работаем. Причем работать начали уже во время этого форума. И огромное количество заявок уже собрано. Места на будущий год уже бронируются. Причем бронируются с увеличением выставочной площади. Больше 70% мест «Армии-2018» уже сконфигурировано. Мы, конечно, планируем содержательно обновить экспозицию Министерства обороны.

Ряд сегментов мы планируем на будущий год расширить, в том числе и по военной связи и всему, что связано с этим сегментом в преддверии столетнего юбилея военной связи.

— Но проблемы какие-нибудь все-таки реально существуют?

— Проблемы есть всегда. Особенно когда мероприятие большое. Тот же морской салон или МАКС — им уже по 20 лет. Там устоявшаяся инфраструктура, есть традиции. Мы свои закладываем только сейчас. Но мы живем в очень изменчивом комплексе, который из года в год расширяется, развивается. И мы подстраиваемся под его развитие. Это, конечно, иногда влечет за собой какие-то определенные организационные проблемы.

— Традиции, тем не менее, начинают складываться?

— Только один пример. В этом году наши участники отмечали, что процесс заезда на выставку и выезда прошел уже совсем на другом уровне. Понятно, что мы где-то там в прошлом году недоработали, например. Устраняем, работаем над недостатками.

Это проблема и роста, и инфраструктуры. А в целом главная проблема — это, конечно, масштаб. Это, безусловно, логистическая сложность. Потому что огромные массы людей перемещаются между сегментами форума, особенно в части уникальной демонстрационной программы, которая собирает многие десятки тысяч человек.

Только автобусов в этом году свыше двух сотен принимало участие в перевозке людей по всем маршрутам.

А проблемы мы стараемся решать. Здесь развернут целый центр управления форума. Дежурная смена — многие десятки человек. Здесь же не только Министерство обороны, но и МЧС, и МВД, и Росгвардия, и определенный контингент медицинского обеспечения. Конечно, радует развитие волонтерского движения. В этом году на форуме присутствуют сотни волонтеров. Они оказывают реальную помощь посетителям форума.

— В рамках форума по-прежнему проводятся Дни инноваций. Чем они принципиально отличаются от самого форума?

— Самое главное, Дни инноваций изначально, начиная с 2013 года, планировались как абсолютно бесплатные для участников. По поручению министра обороны мы специально выделили это в отдельный сегмент для молодых разработчиков, которые не могут пробиться на форум и заплатить при этом установленную цену за участие. Мы в этом году в этих целях специально сформировали экспозицию и назвали ее «Инновационный клуб». Нечто подобное было в 2015 и 2016 годах. Однако ранее это была просто экспозиция. В предыдущие годы создавался стенд и путем некоего предварительного отбора желающих мы выставляли тех, кто мог показать что-то интересное. Отдельно в этом процессе участвовали научные роты от Минобороны.

Но в этом году мы эту экспозицию превратили в целый клуб. Экспозиционная часть там, безусловно, присутствует. Но нам хотелось, чтобы там бурлила настоящая жизнь. В 2017 году в рамках «Инновационного клуба» мы создали так называемую «экосистему», где все элементы взаимодействуют между собой.

— К этому проявили интерес потенциальные участники?

– Да, очень большой, я бы сказал. В этом году было подано более 500 заявок, почти 100 отобрали для участия. Плюс интегрировали в эту экспозицию научные роты, т. е. молодые люди-военнослужащие участвовали со своими экспонатами во всей программе.

Кроме экспозиции, развернули «Арену дискуссий», на которой в открытом формате встречались специалисты в той или иной сфере. Был так называемый «Час эксперта», мастер-классы, диалог конструкторов, куда приглашались генеральные и главные конструкторы ведущих предприятий ОПК.

К примеру, приходил генеральный конструктор — вице-президент по инновациям ОАК Сергей Коротков и более часа общался с молодежью.

На площадку этого клуба мы привлекли огромное количество институтов развития. В частности, были приглашены фонд Бортника, он же фонд содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере, Российская венчурная компания, Национальная ассоциация бизнес-ангелов — общероссийское отраслевое объединение венчурных инвесторов ранней стадии, Ассоциация кластеров и технопарков, технопарк «Кванториум», образовательный центр «Сириус». В общем, более десятка партнеров.

— Чем еще запомнился клуб?

— Зона презентаций, где выступали молодые разработчики, была и собственно клубная часть с деловой программой, была стартап-арена, где разработчики встречались с потенциальными инвесторами. Организовывались и встречи один на один, где потенциальный инвестор желал переговорить с разработчиком. Самые интересные разработки были выбраны на специальную экспозицию «Конвейер инноваций», где демонстрировались этапы от идеи до практически серийного производства.

И в течение шести дней форума это площадка жила полной жизнью. Обязательно следует отметить, что именно на этой площадке Минобороны организовало награждение лауреатов форума.

— У вас, наверное, уже есть идеи по модернизации хорошо зарекомендовавших себя в ходе форума мероприятий?

— В наших замыслах создать в парке «Патриот» образовательный кластер, где предполагается собирать молодых специалистов, создать лаборатории или производственные площадки, тем более ведущие предприятия ОПК уже представлены в парке в своих демоцентрах. Мы ожидаем, что в следующей стадии развития конгрессно-выставочного центра появятся не только новые павильоны и конференц-залы, но и гостиницы разного уровня. Может быть, какой-то кампус для проживания молодых специалистов и образовательно-лабораторный кластер, о котором мы уже говорили выше.

— Это будет второе Сколково или разновидность силиконовой долины?

– Не хотелось бы, чтобы наши замыслы воспринимали именно так. Нам желательно иметь свою, уникальную историю, без аналогий. Чтобы это было в интересах отечественного оборонно-промышленного комплекса.

Собирать здесь молодых специалистов и за счет их общения с ведущими конструкторами и с институтами развития получать востребованные продукты в интересах государства.

Причем или в военной сфере, или в сфере двойных технологий, чтобы затем это могло быть использовано гражданским сектором.

Россия > Армия, полиция > gazeta.ru, 31 августа 2017 > № 2293393 Анатолий Едренкин


Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 августа 2017 > № 2300076 Владимир Лукин

Трудности нашей безопасности

Взгляд из 1992 года

В.П. Лукин – доктор исторических наук, профессор-исследователь факультета мировой экономики и мировой политики НИУ «Высшая школа экономики».

Резюме Америке и Западу нужна сильная, процветающая и демократичная Россия, которая, впервые в истории, захочет и сможет жить в согласии с правилами демократического сообщества. Российская сила позволит нам внести значимый вклад в стабильность и мир; российская демократия будет гарантом того, что мы остаемся надежным партнером. К счастью, такая Россия нужна и нам самим.

Эта статья Владимира Лукина, в ту пору посла Российской Федерации в Вашингтоне, была опубликована ровно 25 лет назад, в августе 1992 года, в журнале Foreign Policy, номер 88 (Vladimir P. Lukin, "Our Security Predicament,” pp. 57-75), и никогда не выходила по-русски.

Владимиру Петровичу Лукину – выдающемуся отечественному ученому-международнику, политическому и общественному деятелю, члену редколлегии нашего журнала – исполнилось 80 лет. Мы сердечно поздравляем его с круглой датой, однако публикация материала – не только дань уважения другу и коллеге. На фоне того, что происходит сегодня в мире, в отношениях России и США, важно вернуться к тому периоду, к истокам эпохи, острый кризис которой мы наблюдаем сейчас. Вспомнить не только романтизм революционного времени, но и трезвые, реалистичные, точные оценки профессионала, который уже тогда предупреждал о многих «минах», сработавших много позже. И задуматься о том, почему их не удалость ни обезвредить, ни обойти.

Россия справедливо известна как страна противоречий, которую, как заметил поэт Федор Тютчев, «аршином общим не измерить». Это верно даже для таких, казалось бы, универсальных категорий, как время и пространство, в которых существует наша страна. Под временем я просто понимаю тот уровень исторического развития, которого она достигла; под пространством – ее геополитическое положение. Для большинства стран эти категории четко определены, так как были заложены самим историческим процессом.

Но Россия не такова. Она располагается одновременно на двух континентах и в нескольких исторических эпохах. Некоторые элементы российского общества перешли в постиндустриальную эру, в то время как другие остались на промышленном уровне первых пятилеток или даже в отсталости Средневековья. Именно поэтому так сложно отнести Россию к какому-либо уровню развития: нужно ли рассматривать ее как развитую, развивающуюся или отсталую страну?

В результате исторической неоднородности перед Россией стоит много задач, решение которых усложняет другие проблемы или даже находится с ними в противоречии. Это замедляет общее движение к экономически здоровой либеральной демократии. Например, в экономической сфере необходимо ускорять индустриальное развитие, хотя мы уже страдаем от проблем постиндустриализма, особенно тех, которые обусловлены советской моделью индустриализации. От нее нам в наследство достались огромные запасы ядерного оружия, катастрофическая экологическая ситуация и крайне небезопасная атомная энергетика.

В социальной сфере мы столкнулись с настоятельной необходимостью вновь ввести исторически созданные капитализмом производственные стимулы, но уже без преимуществ таких предпосылок раннего капитализма, как дешевая, управляемая и политически бесправная рабочая сила. Так как же такая страна, как наша, может совмещать экономическое подавление и неизбежные испытания периода первоначального накопления капитала с хорошо образованным и информированным рабочим классом, который в течение длительного времени находился под защитой государства, а не так давно научился защищать свои права?

Возьмем другой пример: нам необходимо существенно улучшить системы коммуникаций. Однако наше общество уже насыщено информацией, особенно о стандартах жизни в процветающих странах, – информацией, которая только обостряет чувство относительной депривации. Существует огромное количество примеров подобных противоречий на пути к российской либеральной демократии, но, несмотря на эти препятствия, необходимо осуществить переход, и осуществить быстро.

Наша задача еще более усложняется тем, что, учитывая вышеупомянутую неоднородность России, сложный путь экономической и политической трансформации придется пройти без какой-либо подробной карты или всеобъемлющего плана, сколь бы желательным это ни казалось многим из нас, привыкшим к величию всеобъемлющих пятилетних планов. В лучшем случае можно лишь задать общее направление в сторону рыночно-ориентированной либеральной демократии.

Не менее сложна и ситуация, вызванная другим измерением существования России: ее географическим положением. После нескольких веков фактически непрерывной экспансии, за которыми последовал длительный период стабильности в пределах послевоенного СССР, российские границы продолжили сдвигаться – однако на этот раз договорным путем. Тем не менее Россия остается многонациональной евразийской страной, интересы которой распространяются на ключевые регионы мира: Центральную и Северную Европу, Малую Азию, Ближний Восток и Азиатско-Тихоокеанский регион. Расположение как в Азии, так и в Европе во многом определяет ее международные интересы. Любые попытки толкнуть Россию только в Европу или только в Азию в конечном счете бесполезны и опасны. Они не только вызвали бы серьезный геополитический дисбаланс, но и подорвали создававшееся в ходе истории социальное и политическое равновесие внутри самой России.

Так как большая доля преемственности в геополитическом положении России обеспечивает ее внешней политике определенную степень традиционализма, недавние изменения неизбежно затрагивают некоторые из этих интересов.

Отношения с ближайшими соседями всегда были приоритетом для России. Но после распада Советского Союза, превратившего бывшие россии?ские территории в новых и независимых соседеи?, превратил традиционныи? интерес стал чем-то гораздо более сложным и жизненно важным. Сложность оказалась еще более очевиднои? с учетом того, что пути с нашими бывшими соотечественниками разошлись не только в пространстве, но и во времени: Россия порвала со своим авторитарно-тоталитарным прошлым и стремится стать демократией, в то время как многие из ее новоиспеченных соседей либо увязли в советском времени (пусть и под другими названиями) или же ищут новые формы самосознания в прошлом.

По мере того как мы отказываемся от былых глобальных химер и сближаемся с европейскими политикой и ценностями, долгосрочная и естественная заинтересованность России в Европе усиливается. Однако в то же время наши отношения с Европой меняются, отражая еще один парадокс нынешней ситуации. Сейчас, когда российская цивилизация сближается с западноевропейской, мы оказываемся куда дальше друг от друга географически c учетом новых границ Содружества независимых государств (СНГ). Эта новая отдаленность от Европы (в совокупности с отделением от Закавказья и Центральной Азии) серьезно меняет геополитическую ситуацию и существенно влияет на наши традиционные политические и экономические связи. Как результат, приходится пересматривать приоритеты нашей внешней политики по отношению к Европе.

Кроме того, Европа сама находится в переходном периоде, разрабатывая более интегрированную и самостоятельную систему безопасности. Несмотря на наличие некоторых отрадных тенденций в сотрудничестве НАТО и государств-членов СНГ, неопределенность в вопросе новой структуры европейской безопасности неизбежно становится проблемой, вызывающей дополнительные опасения тех, кто определяет российскую внешнюю политику.

Помимо Европы, отношения со странами Азиатско-Тихоокеанского региона сохраняют важнейшее значение для России. Однако и здесь мы также сталкиваемся с новым, довольно неспокойным окружением. Российская геополитическая ситуация в этой части мира не изменилась, но изменилась, и довольно сильно, позиция России в смысле исторического развития. В прошлом Россия считала себя страной, опережающей Азию, но отстающей от Европы. Но с тех пор Азия развивалась гораздо быстрее. Этот контраст явно заметен при сравнении России с Японией. Обе державы начали современное развитие примерно в одно и то же время, «великими реформами» царя Александра II в России и реформами Мэйдзи в Японии. Какое-то время страны развивались почти вровень, но затем большевистско-тоталитарный эксперимент направил наш прогресс совершенно не в ту сторону, хоть мы и вышли из Второй Мировой войны победителями, а японцы – серьезно пострадавшими.

Между тем последние 15–20 лет в Китае представляют собой парадокс. В драматическом, шекспировском смысле недавняя российская история была, вероятно, более богата событиями, чем китайская, но в смысле более глубокого, продуктивного развития мы отстаем от Китая.

Эти изменения динамики исторического развития меняют наше восприятие, и мы ощущаем себя уже не столько между «современной Европой» и «отстающей Азией», но в каком-то необычном пространстве между двумя «Европами». Эта дихотомия создает политические и даже культурные проблемы. Сейчас мы с куда большим вниманием относимся к азиатскому опыту и азиатским способам решения социальных проблем. Оказалось, что вопреки традиционным утверждениям, связывающим динамичный капитализм с протестантизмом, а конфуцианство с социоэкономической стагнацией, многие азиатские культуры заключают в себе мощные импульсы развития. Мы учимся на азиатском опыте, и в будущем превратим эти уроки в политические решения. Но на данный момент соотношение сил, измеряемое с точки зрения экономического и технологического развития, изменилось не в пользу России. Хотя в ближайшем будущем этот разрыв вряд ли приведет к реальным проблемам в области безопасности, такие глубокие изменения чреваты серьезными политическими последствиями.

Новое окружение

Завершение холодной войны, несомненно, устранило самую опасную угрозу для России: ядерное уничтожение. Однако это не ликвидировало другие, более мелкие, но серьезные угрозы нашеи? безопасности, если не самому существованию. Эти угрозы, по сути, возросли до такого уровня, когда, откровенно говоря, стало понятно: Россия все в большей степени ощущает свое новое окружение. Хотя вокруг нет враждебных альянсов, страна сталкивается с серьезными или потенциально серьезными проблемами в отношениях почти со всеми крупными государствами на своей периферии. В первую очередь наши отношения с Японией, несмотря на значительную нормализацию, по-прежнему весьма сложные. Из-за нерешенного территориального спора о Курильских островах Япония остается единственной крупной страной, с которой Россия не имеет нормальных, юридически оформленных отношений. В связи с внутриполитической динамикой в обеих странах, но особенно в России, где идея «отдать острова» становится все более спорным и непопулярным предложением, пока никакого решения, которое устранило бы этот спор, не предвидится. Какими бы ни были действительные преимущества подобных предложений, проводя внешнюю политику, основанную на демократии, приходится считаться с новыми внутриполитическими настроениями. Подводя итог, отметим: отсутствие регулярных стабильных отношений с таким гигантом, как Япония, может привести к серьезным проблемам.

Наши отношения с Китаем тоже не особенно гладкие. Хотя большинство территориальных споров урегулированы, некоторая неопределенность сохраняется. Принимая во внимание расходящиеся пути нашего политического и экономического развития, кардинальное улучшение российско-китайских отношений в следующие несколько лет вряд ли возможно. Учитывая решительный разрыв России с коммунизмом, соблазн рассматривать эти отношения чрезмерно идеологизированно сохранится с обеих сторон. Пока неясно, будут ли, в особенности в России, снова пытаться выступать в качестве учителей своего огромного соседа. Кроме того, кажется, Китай сам вступает в период повышенной нестабильности и непредсказуемости.

Между тем нынешняя ситуация на Корейском полуострове увеличивает риск дестабилизации всего региона. Россия не может оставаться безразличной к опасности получения одним из корейских государств ядерного оружия, в особенности в связи с тем, что оба могут столкнуться с изменением режима, который привел бы к новым опасностям и неожиданностям. Более того, нуклеаризация Корейского полуострова может привести к распространению ядерного оружия по всей Юго-Восточной Азии. Так как российский Дальний Восток недостаточно развит и малонаселен, Россия особенно чувствительна к проблемам безопасности, исходящим из Азиатско-Тихоокеанского региона.

Далее, на юге и юго-востоке (Закавказье и Центральная Азия, включая в меньшей степени Казахстан) Россия уже находится под угрозой, исходящей из зоны постоянной неопределенности и нестабильности. В этих регионах развал Советского Союза запустил сложный процесс национального строительства и открыл путь к множеству ранее подавлявшихся конфликтов, вызванных религиозными, этническими и племенными различиями. С точки зрения России, хаотичная ситуация в этих исторически нестабильных регионах создает серьезные опасности: неконтролируемые потоки беженцев, участие внерегиональных государств в межэтнических конфликтах, особенно в конфликте между Арменией и Азербайджаном, опасности для этнических русских, живущих в этих районах, и даже потенциальную угрозу границам России.

Более того, возрождение исламского фундаментализма (одновременно и антизападного, и антироссийского) в сочетании с длительным экономическим кризисом в Закавказье и Центральной Азии стал бы угрозой не только для российских интересов, но и стабильности исламского и азиатского миров. Россия глубоко заинтересована – стратегически, экономически и политически – в том, что происходит на этих территориях, и обеспокоена тем, что взаимодействие экономического, этнического и религиозного кризисов может привести к массовому исходу отсюда этнических русских и других некоренных национальностей. Подъем исламского фундаментализма, в особенности в Азербайджане и некоторых частях Центральной Азии, может не только привести к власти враждебные для России элементы, но и сказаться на мусульманских территориях России. Существует также реальная угроза насильственных изменений границ – например, между Кыргызстаном, Таджикистаном и Узбекистаном из-за территориальных споров в Ферганской долине.

На юго-западе независимая Украина – новый важнейший сосед России. К сожалению, отношения между двумя странами недавно перешли на новую, неспокойную стадию. Частично это произошло из-за реальных проблем и противоречий, вызванных распадом Советского Союза, таких как раздел вооруженных сил и государственного имущества, разработка новых договоренностей в области безопасности и экономики и определение статуса Крыма. Ситуацию еще более усложняют многие украинские политики, которые ищут национальную идентичность не на основе позитивного «мы» – нелегкая задача для страны, где никогда не существовало стабильного и устойчивого современного государства, – а на гораздо более негативной и упрощенной основе «против них», подразумевая «против России».

К сожалению, у такого отношения существуют исторические основания. Печально, но оно лишь усиливает существующие опасения обеих сторон, тем самым создавая ненужную враждебность, которая может погубить любые серьезные переговоры.

Вдобавок и без того напряженная ситуация еще более усугубляется попытками некоторых самонадеянных кругов украинской политической элиты провести новую фактическую границу между Западом и Востоком где-нибудь по Дону, как это делали древние греки, и тем самым превратить Украину в некую «передовую линию обороны» западной цивилизации. Подобные мечты можно было бы отнести к наивным фантазиям, если бы они не нашли поддержки у уважаемых западноевропейских и американских стратегов, которые выступают за интеграцию в западное сообщество только стран Балтии и Украины с тем, чтобы стратегически противостоять России. Подобные разговоры не могут не напомнить россиянам о печально известном «санитарном кордоне» времен Версаля[1], но теперь в географически расширенной версии.

Договор, подписанный между Россией и Украиной в июле 1992 г. в российском Дагомысе, намечает конструктивный путь нормализации новых отношений при условии, что соглашение – не тактический ход Украины, но свидетельствует о признании невозможности консолидации украинской независимости на основе конфронтации с Россией[2]. Такой курс был бы не только крайне опасным для безопасности всей Европы, но и самоубийственным для самой Украины, где значительная часть населения на востоке страны никогда не поддержит подобной конфронтации.

Помимо этих, в основном гипотетических, угроз необходимо принимать во внимание реальные вооруженные конфликты, которые уже бушуют в Молдове и в осетинском регионе Грузии. Они создают для России сложную дилемму: бездействовать перед лицом угрозы для безопасности своих границ, что еще важнее, этнических русских, которые проживают в этих регионах, или путем военного вмешательства попытаться устранить опасность. Первый вариант дискредитировал бы правительство России в глазах собственного народа, что в нашем молодом демократическом обществе непосредственно сказалось бы на легитимности правительства, в то время как в нашем тоталитарном прошлом это имело бы лишь косвенное влияние. Второй вариант может привести к эскалации конфликтов до уровня полномасштабной войны, подорвав тем самым мирную эволюцию СНГ.

Наконец, два реальных источника нестабильности подрывают отношения России со странами Балтии. Во-первых, существует сложная проблема вывода российских войск из этого региона. Она может быть решена только путем серьезных переговоров о графике их вывода и временном статусе российских сил. Однако кажется, что обе стороны, но особенно наши балтийские соседи, к этому плохо подготовлены. Второй вызывающий споры вопрос – это дискриминация этнических русских и других меньшинств, проживающих в государствах Балтии.

Все три балтийских государства или уже приняли, или рассматривают дискриминационное законодательство о гражданстве, которое ограничит индивидуальные права и свободы меньшинств. Последняя проблема – более серьезный и долгосрочный фактор наших отношений. Наилучшая гарантия нормализации – создание духа взаимной терпимости и уважения между нашими народами.

Подводя итог, можно сказать, что усугубление всех негативных тенденций в отношениях России со своими соседями может создать для нее опасное геополитическое окружение. Можно, например, легко представить несколько параллельно разворачивающиеся кризисов у новых границ России: захват власти исламскими фундаменталистами в ключевых государствах Центральной Азии, новую эскалацию армянско-азербайджанского конфликта и конфликта в Молдове, а также конфронтацию с Украиной по поводу Крыма.

И все это может произойти в контексте усиления напряженности с Японией из-за Курильских островов и углубления политических кризисов в Китае и на Корейском полуострове.

Даже для сильной России такая комбинация угроз создала бы опасный вызов, что уж говорить о слабой России, которая, как могут посчитать некоторые, сама приглашает к подобным ситуациям. Таким образом, центральной задачей новой внешней политики России является устранение или радикальное снижение вероятности осуществления подобного наихудшего сценария.

Просвещенный патриотизм

Чтобы развивать и осуществлять свою новую внешнюю политику, Россия должна ответить себе самой на несколько важных вопросов. Например, решить, какие концепции должны определять ее безопасность и оборонную политику. В частности, если мы принимаем принцип безопасности «по всему азимуту», он должен быть согласован с намерением интегрировать Россию в существующие оборонные сообщества Запада и участвовать в других структурах коллективной безопасности. Мы должны найти оптимальный межрегиональный баланс внешней политики, наших наиболее перспективных партнеров и союзников, основные и приносящие наилучшие результаты области торговли и наиболее выгодные экономические связи.

В нынешних спорах по этим вопросам и по общей проблеме места России в мире доминируют три основные школы мысли. Первая может быть названа «идеологизированным демократическим интернационализмом», который в своем крайнем проявлении, по сути, становится формой национального мазохизма, проповедуя философию «Россия – это единственная угроза». (Между прочим, это давнишняя интеллектуальная традиция русских революционеров, в том числе большевиков на их революционной стадии.)

Вторая школа, даже более традиционная, противоположна первой и сводится к грубому российскому шовинизму, который подпитывается нынешним чувством национального унижения. Ее нынешний девиз гласит: «Россия – жертва».

Третья школа ищет просвещенное представление о российских национальных интересах, основываясь на понятии «верно понятого собственного интереса» и на признании реальностей современного мира.

Первая школа, на мой взгляд, недолговечна. Это во многом сезонное явление, расцветшее на высшей точке революционного отрицания, которое скоро сойдет на нет. Вторая, шовинизм, имеет более глубокие корни в национальном сознании, однако в конечном счете также не предлагает решений. Она совершенно неправильно оценивает природу современного мира и возможности России для противостояния с ним. В отличие от них, сдержанный демократический национализм, тип просвещенного, зрелого патриотизма – единственное твердое основание реалистичной и политически устойчивой внешней политики. Верно то, что этот третий подход является новым в длительной истории России. Но тем больше оснований для его осторожного взращивания. Он не выживет и не сможет полностью развиться во враждебной среде национального унижения и остракизма со стороны внешнего мира.

Детальное рассмотрение повестки дня новой российской внешней политики выходит далеко за рамки одной статьи. Поэтому можно обсудить лишь некоторые основные условия, необходимые для того, чтобы избежать наихудшего сценария.

Решающей внутренней гарантией от него станет развитие демократии и рыночной экономики, которое идет успешно, явно успешнее, чем у наших соседей. Это единственный путь, способный возродить сильную Россию, уверенную в своей безопасности. В то же время это единственный способ сделать Россию безопасной для остального мира. Демократия и рыночная экономика устраняют саму основу традиционной «русской/советской угрозы», как она виделась западными мыслителями от Фридриха Энгельса до Джорджа Кеннана – централизованный контроль всесильного государства над российским обществом и его национальными ресурсами, служащий имперским амбициям. Как сказал президент Джордж Буш, «демократы в Кремле могут обеспечить нашу безопасность так, как не смогут никакие ядерные ракеты». Но эти демократы защитят также Россию от самой себя: от ее ксенофобии и паранойи по отношению к Западу, которая всегда представляла собой взрывоопасную смесь комплексов неполноценности и превосходства, к которым примешивались старые имперские мечты, превращаемые сегодня некоторыми в «жесткую» стратегию. Новая мировая роль России поистине начинается внутри страны.

Только такая Россия – сильная, стабильная и демократическая – станет достойным партнером других цивилизованных государств в их усилиях обеспечить стабильность в ключевых регионах Европы и Азии. И только она cможет стать локомотивом постепенной демократизации соседей на юге и юго-востоке. И наоборот, крах демократии в России, скорее всего, приведет к ее краху и в других постсоветских государствах. История вновь бросает России сложнейший вызов. Но, возможно, в этом и состоит ее новая миссия: стать гарантом стабильности во всем евразийском хартленде через свое собственное демократическое возрождение.

Возможно, сэр Хэлфорд Маккиндер был прав, считая регион геополитическим центром мира. Единоличный контроль над ним (или даже серьезная претензия на него) всегда создавала угрозу глобальному стратегическому балансу. Наполеон, Вильгельм II, Гитлер и Сталин, – все они могут быть примером этой модели, и все они продемонстрировали тщетность подобных попыток. Новая роль России, безусловно, не такова: она состоит в том, чтобы служить важнейшей опорой равновесия, действуя в согласии с другими ведущими державами, жизненно заинтересованными в безопасности в Евразии, а не нарушать это равновесие.

С учетом геополитических реалий едва ли можно усомниться в том, что без активного участия России будет невозможно добиться стабильности в Евразии и предотвратить ее дезинтеграцию в серии разрозненных войн и столкновений. Любые попытки изолировать Россию с помощью нового санитарного кордона только дестабилизируют ситуацию внутри страны и за ее пределами. Они также могут привести к «сильной России» вроде государства Саддама Хусейна. Но в этом случае последствия для Запада затмят те, что связаны с этой ближневосточной горячей точкой.

Но новая интеграционная роль России как стабилизатора евразийской геополитической среды не разовьется сама собой. Эта роль должна быть заслужена, и она будет заслужена, прежде всего в неизведанной и исключительно важной сфере отношений России с ее ближайшими соседями. Здесь необходимо сделать два важных замечания. Очевидно, что Россия не может и не хочет навязывать какой-либо внешнеполитический курс новым независимым государствам. Время диктата прошло. И тем не менее Россия не может просто пассивно наблюдать за угрожающими событиями, происходящими в зоне ее жизненных интересов, особенно в районах, населенных миллионами этнических русских.

Таким образом, наиболее срочными задачами российской дипломатии со странами СНГ является, во-первых, создание работоспособной инфраструктуры нормальных политических отношений между независимыми государствами (открытие посольств и наполнение их надлежащим персоналом, обеспечение потока достоверной информации, налаживание механизма постоянных консультаций по целому диапазону вопросов); во-вторых, инициировать развитие структур сотрудничества, которые были бы многосторонними, но не наднациональными, и служили бы общим военным, политическим, экономическим и социокультурным интересам; в-третьих, обеспечить защищенность интересов и прав россиян и других меньшинств. Вкратце цель состоит в том, чтобы наполнить Содружество содержанием.

Особого упоминания заслуживает проблема коллективной безопасности. Опасная обстановка в Молдове, Таджикистане и Закавказье убедительно демонстрирует, что эта задача должна быть решена незамедлительно.

На этом фоне Ташкентский договор[3] стал первым шагом к созданию новой системы коллективной безопасности. Договор, подписанный Россией и пятью другими странами СНГ в мае 1992 г., призывает к отказу от агрессии и к взаимопомощи в случае враждебного нападения. Новая роль России как защитника своих меньших соседей и как гаранта стабильности и безопасности их границ уже зарождается в этом договоре и в ряде двусторонних соглашений о сотрудничестве в области безопасности между Россией и другими странами СНГ, а также в июльском соглашении о создании миротворческих сил Содружества, заключенном между правительствами некоторых государств СНГ[4]. Есть основания полагать, что со временем, по мере того как Россия будет продолжать делами доказывать новый неимпериалистический характер своей политики, а ее соседи освободятся от страхов, вызванных сверхчувствительностью молодого национализма, зарождающаяся система коллективной безопасности будет расширяться и укрепляться. Более того, из-за объективной исторически сложившейся взаимозависимости их экономик между странами СНГ может развиться комплекс новых экономических связей.

До сих пор, однако, все эти процессы продвигаются медленно и трудно. Причины – в сложности решаемых проблем, нехватке квалифицированного персонала и организационных структур и, что, возможно, самое главное, новизне самой ситуации. Наша политическая культура традиционно знала лишь два радикальных средства ведения дел с соседями: либо полный контроль и подчинение – формула достижения стабильности в прошлом, – либо пренебрежение, которое сегодня является формулой дестабилизации.

России?скои? дипломатии будет нелегко найти «золотую середину» добрососедства, основанного на взаимных обязательствах и конструктивном сотрудничестве. Но эту задачу надо решать быстро и эффективно. Природа не терпит пустоты, и существующая взаимозависимость с соседями – наше изначальное преимущество в строительстве отношений – не будет вечной.

Здесь необходимо подчеркнуть, что важность развития этих отношений выходит далеко за рамки СНГ и самой России. По сути, это первое серьезное испытание способности России продемонстрировать цивилизованное политическое лидерство в налаживании новых отношений со своими традиционными и ближайшими партнерами. Исход проверки в значительной степени определит вес и влияние нашей страны в мире.

И хотя в конечном счете именно мы и наши соседи должны пройти испытание, остальной мир, в особенности Запад, призван сыграть свою роль в формировании результата. Конечно, это не означает, что Запад должен занять пророссийскую позицию по всем спорным вопросам, скорее, ему следует способствовать укреплению хороших отношений между Россией и ее соседями, выступать защитником закона, справедливости и прав человека в них.

Трудности Запада с адаптацией к такой роли видны из реакции некоторых на становление новой системы коллективной безопасности в СНГ. Многие на Западе, будучи обеспокоены нестабильностью на пространстве СНГ, критиковали Россию за отсутствие усилий в этом направлении. Но когда Россия и другие государства СНГ начали действовать, в частности, договорились в июле о создании миротворческих сил, Россию быстро стали критиковать за попытки восстановить централизацию в бывшей империи. Нельзя допустить, чтобы старые страхи в отношении России исказили восприятие ее новой политики. Былые страхи недопустимы, так как они могут искажать представление о новом политическом курсе.

Внешняя политика России одновременно проходит через другое, внутреннее, испытание. Она сталкивается с классической проблемой проведения эффективного внешнеполитического курса в условиях демократии. Эта проблема была хорошо знакома уже отцам-основателям США, но есть у нее и чисто российские аспекты. Один из них – отсутствие после разрыва с коммунизмом внешнеполитической традиции, которую можно было бы использовать. Авторитарные традиции царской России забыты и по большей части устарели, и, хотя советский внешнеполитический стиль помнят лучше, его отвергают еще решительнее. России приходится решать все проблемы начального периода: плохую организацию механизмов внешнеполитической деятельности на уровне исполнительной власти, в особенности в области отношений с государствами СНГ, сложность отношений между исполнительной и законодательной властями, которые часто ведут к тупику вместо тесного сотрудничества, и, наконец, отсутствие зрелого общественного мнения по международным вопросам. Но это естественные проблемы роста, а не врожденные дефекты, и во всех упомянутых областях уже достигнут реальный прогресс.

Говоря коротко, новое содержание российской внешней политики выковывается в условиях радикальных изменений в способах его осуществления. Существует больше открытости, больше конфликтов и больше акторов с разными интересами, которые еще не овладели искусством взаимовыгодного взаимодействия. Конечно, такое положение дел в сочетании с необходимостью сохранять популярность и общественную поддержку замедляет развитие новой политики и делает ее менее предсказуемой. С другой стороны, это дает возможность структурировать новую политику на гораздо более прочной основе истинных общественных приоритетов и на широкой политической базе.

Стабильная, демократическая Россия, овладевшая искусством демократической разработки внешнеполитического курса, будет способна жить в согласии с окружающими странами и играть позитивную, стабилизирующую роль в соседних регионах. На Дальнем Востоке, поддерживая конструктивные отношения с Китаем, Японией и другими государствами региона, Россия может стать важным стабилизирующим фактором, не допуская доминирования какой-либо страны над другими, и сама не создавая угрозы для региона.

После завершения американо-советской конфронтации тенденция к многополярности в Азиатско-Тихоокеанском регионе будет только крепнуть. Основной угрозой стратегической стабильности здесь является неконтролируемая эскалация потенциальных субрегиональных конфликтов, прежде всего на Корейском полуострове. Поэтому общая задача для всех ведущих региональных держав заключается в предотвращении эскалации и превращении зарождающейся изначально нестабильной многополярной системы в настолько управляемую и предсказуемую, насколько это возможно.

Пока это будет происходить, демократическая Россия будет подходить к отношениям между США и странами АТР не как к угрозе своим стратегическим интересам, но как неотъемлемой части модели региональных отношений, доказавших свою стабильность и эффективность. Мы ожидаем развития дружественных отношений, полезных для обеих сторон, с такими союзниками США, как Япония и Республика Корея. Мы видим эти страны союзниками нашего партнера и надеемся, что они видят нас партнерами своего союзника.

Во взаимодействии с тюркскими и другими мусульманскими народами на юге (от Закавказья до Центральной Азии и южных соседей этих регионов) Россия будет основываться на своем многовековом присутствии и опыте. Как европейская держава, способствующая демократизации, Россия может оказывать цивилизаторское и стабилизирующие влияние с тем, чтобы содействовать мирному сдерживанию как крайнего исламского фундаментализма, так и конфликтов, возникающих в результате национального и религиозного соперничества.

На западе роль России меняется особенно значительно. От военной и идеологической конфронтации с Западной Европой мы движемся к тесному сотрудничеству во всех сферах, включая безопасность. Уже это качественно улучшает безопасность европейского континента. Кроме того, стабилизация внутренней ситуации в России устранит озабоченность Запада относительно нового типа «российской угрозы» в виде потоков беженцев или ядерных катастроф.

На данный момент сложно предсказать, как демократическая трансформация в России повлияет на европейскую интеграцию и отношения внутри Европейского сообщества. Однако, на мой взгляд, по крайней мере один позитивный результат уже ощутим: присутствие сильной и дружественной России поможет европейцам избежать «германизированной Европы» и продолжить движение к «европеизированной Германии» – итогу, выгодному всем сторонам. В конечном счете демократическая Россия, как и демократическая Германия, крайне заинтересована двигаться в этом направлении.

В целом победа демократии в России и ее консолидация с объ-единеннои? Германией снимают другую исторически трагическую европейскую проблему: тайный сговор или смертельный конфликт между тоталитарными или авторитарными близнецами: Раппало и Барбаросса[5]. Впервые в истории встречаются две державы, от которых продолжает зависеть мир в Европе: демократическая Германия и демократическая Россия. Их партнерство, теперь встроенное в европейскую цивилизацию, а не противостоящее ей, может стать европейским благословением, а не проклятием. Оно может стать стержнем системы безопасности всего континента. Но все это возможно, конечно, при условии, что к России будут относиться не как к изгою или пасынку, но как к полноправному члену семьи европейских государств. Уроки неудачи Версаля, усвоенные относительно Германии после Второй мировой войны, должны быть распространены на Россию после холодной войны.

Америка и Россия

Важнее всего, чтобы эти уроки усвоили в США. Стратегические факторы всегда играли значительную роль в российско-американских отношениях. Знаменитая аналогия Уолтера Липпмана со слоном и китом иллюстрирует как дар взаимной неуязвимости, так и автономность жизненных интересов[6]. Действительно, несмотря на существенные политические и идеологические различия, два государства сближались друг с другом благодаря коренному стратегическому интересу: общему желанию предотвратить появление в Европе режима-гегемона, способного распространить агрессию за пределы этого континента. Поэтому они вместе воевали против кайзера, а затем против Гитлера. Когда сталинско-брежневская Россия стремилась взять эту роль на себя, американская коалиция холодной войны выступила против этого.

С концом холодной войны и устранением политических и идеологических источников конфронтации стратегическое соперничество совершенно естественно быстро уходит в прошлое. В результате центральная роль российско-американских отношений для мира также уменьшается, особенно сейчас, когда российский слон отошел вглубь своей сократившейся территории. Попытки возродить эту центральную роль в противоположной форме российско-американского кондоминиума очевидно бесполезны. Но даже и без такого соглашения у России и Америки достаточно общих и параллельных интересов для партнерства.

Один общий интерес вытекает из особой роли России и Америки как ведущих ядерных держав и из очевидной заинтересованности США в успешных демократических реформах в России. России нужно американское понимание и поддержка в ее сложной геополитической ситуации, ей нужны Соединенные Штаты как источник экономической и технической помощи, рынок для некоторых видов ее продукции, как партнер по взаимовыгодному сотрудничеству для укрепления позиций обеих стран в глобальном технологическом соревновании и, наконец, как ведущая страна Запада, которая во многом будет определять, интегрировалась ли Россия полностью в сообщество развитых государств. В то же время Америка нужна России и как партнер в урегулировании ряда региональных кризисов за пределами СНГ, как ведущий игрок внутри все еще хрупкого СНГ и потенциально огромный рынок для товаров и инвестиций. Наконец, обе страны необходимы друг другу потому, что без их партнерства невозможен никакой стабильный мировой порядок.

В настоящее время основная задача российско-американского взаимодействия заключается в наполнении содержанием деклараций о партнерстве президента Буша и Бориса Ельцина, сделанных во время встречи на высшем уровне в июне 1992 года[7]. Этот визит стал важным шагом вперед для нового партнерства. Трудности в продолжении этого процесса лежат не в недостатке политической воли у высшего руководства обеих стран, но в существовании и в той, и в другой внутренних препятствий. В обеих странах имеются активный авангард, сознающий насущные нужды момента, средний бюрократический и политический эшелон и арьергард, который все еще живет прошлым. Поэтому, чтобы перестроить наши отношения в духе истинного сотрудничества, каждая из сторон должна проделать некоторую серьезную домашнюю работу, чтобы привлечь свой средний эшелон и минимизировать влияние арьергарда.

Корни особой природы российско-американских отношений кроются в характере обоих народов. Две страны редко серьезно воевали друг с другом, что нечасто бывает между великими державами. Даже в худшие времена их народы относились друг к другу с большим интересом и уважением. Но даже этот обоюдный запас теплых чувств может иссякнуть, если в это тяжелое для России время Америка устанет активно помогать российской демократии.

После июньского саммита США стали проявлять бóльшую активность. И хотя не всегда ясно, где заканчивается реальная помощь и начинается ее имитация, общая картина обнадеживает. Совместная работа по демократическому возрождению России – первейшая задача складывающегося российско-американского партнерства.

К сожалению, во время экономического спада и электорального года идеальная формула зарубежной помощи может, по крайней мере внешне, выражаться в максимуме моральной и минимуме материальной помощи. В реальности, однако, подобные формулы недальновидны. Как говорит старая пословица, скупой платит дважды. И американский народ, очевидно, начинает понимать, что только своевременные и достаточно крупные инвестиции могут принести доход. Хорошим примером тут, конечно, служит «план Маршалла», благодаря которому Соединенные Штаты получили огромные стратегические и экономические дивиденды, многократно окупившие первоначальные затраты. Америке необходимо проявить дальновидность и инвестировать сегодня в будущую безопасность и благополучие.

Действительно, сегодня США не сталкиваются с «очевидной и реальной опасностью»[8] подобно той, что представлял сталинский режим в конце 40-х годов ХХ века, из-за которой Америка сконцентрировала внимание на необходимости разработать и финансировать «план Маршалла». Угрозы американской безопасности и международной стабильности, которые могут стать следствием краха демократических экспериментов в России и других постсоциалистических странах, пока что более аморфны, разрозненны и менее предсказуемы. И, тем не менее, если это произойдет, совокупное воздействие краха этих молодых демократий может стать даже более разрушительным, чем опасности холодной войны. Чтобы предотвратить эту катастрофу, мы должны создать новый мировой порядок, основанный на «концерте» великих демократических государств, к которому России природой и провидением суждено присоединиться.

И все же я предвижу привычный вопрос многих скептиков: зачем Соединенным Штатам и другим государствам Запада помогать России становиться великой державой? Разве не в их интересах сохранять ее слабой, чтобы избежать какой-либо угрозы в будущем? На мой взгляд, Запад должен помогать России по тем же причинам, по которым он помогал Германии, Японии и другим странам после Второй мировой войны: чтобы расширить дружественное Западу демократическое сообщество. И, безусловно, учитывая геостратегическое значение России и тот факт, что она никогда серьезно не воевала против США, она заслуживает даже большей поддержки.

Конечно, в демократическом сообществе всегда были и будут трения и споры, у Соединенных Штатов они есть даже с традиционными союзниками. Но эти споры качественно отличаются, скажем, от конфликтов с Ираком Саддама Хусейна или с Ливией Муаммара Каддафи. В отличие от последних, это проблемы общей цивилизации с единой системой ценностей, основанной на идеях о том, что человеческая жизнь драгоценна, а личность приоритетна по отношению к государству. Они возникают в контексте прочно устоявшихся норм и механизмов гуманных и цивилизованных решений существующих конфликтов и противоречий. Мир приходит на смену войне между странами, пришедшими к демократии, также как демократия сменяет классовую войну в этих странах. Предсказывая приход демократического мира, Иммануил Кант был прозорливее тех, кто считал борьбу за власть между государствами вечной, независимо от их внутриполитических систем. Сегодня правила, по которым живет цивилизованное демократическое сообщество, напоминают те, что предвидел Кант, а не Ганс Моргентау.

Поэтому главная проблема в конечном счете заключается в том, станет ли Россия неотъемлемым членом этого сообщества или же останется за его пределами, представляя угрозу для самой себя и для остального мира. Ответ очевиден. Америке и Западу нужна сильная, процветающая и демократичная Россия, которая, впервые в истории, захочет и сможет жить в согласии с правилами цивилизованного демократического сообщества. Российская сила позволит нам внести значимый вклад в стабильность и мир; российская демократия будет гарантом того, что мы остаемся надежным партнером Запада. К счастью, именно такая Россия нужна и нам самим.

[1] Санитарный кордон (фр. cordon sanitaire) – обобщающее геополитическое название группы лимитрофных (пограничных) государств[, созданной под эгидой Великобритании и Франции после распада Российской империи вдоль европейских границ Советской России и сдерживавшей проникновение коммунистических идей в страны Запада. Считается важным элементом организации Версальско-Вашингтонской системы международных отношений.

[2] Соглашение между Российской Федерацией и Украиной о дальнейшем развитии межгосударственных отношений, подписанное в Дагомысе 23 июня 1992 года.

[3] Имеется в виду «Договор о коллективной безопасности», подписанный в Ташкенте 15 мая 1992 г. главами Армении, Казахстана, Киргизии, России, Таджикистана и Узбекистана.

[4] Очевидно, соглашение между Молдавией и Россией «О принципах мирного урегулирования вооруженного конфликта в Приднестровье» от 23 июля 1992 г., согласно которому были созданы трехсторонние миротворческие силы из представителей конфликтующих сторон и России.

[5] По Раппальскому договору 1922 г. между РСФСР и Веймарской республикой были восстановлены дипломатические отношения между ними и урегулированы все спорные вопросы. Операция «Барбаросса» – план вторжения Германии в СССР в 1941 г.

[6] Известный американский политический журналист Уолтер Липпман (1889–1974) сравнивал США и СССР с китом и слоном: хотя каждый доминирует на своем пространстве, их интересы настолько различны, что им не нужен конфликт.

[7] В ходе государственного визита президента России Б.Н. Ельцина в США 15-19 июня 1992 г. была подписана Хартия российско-американского партнерства и дружбы.

[8] “Clear and present danger” – доктрина, принятая Верховным судом США для определения обстоятельств, при которых возможно ограничение Первой поправки к конституции, гарантирующей свободы слова, прессы и собраний.

Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 августа 2017 > № 2300076 Владимир Лукин


Россия. США > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 августа 2017 > № 2300072 Александр Савельев

Ядерное вооружение без контроля

Есть ли шанс на продолжение российско-американских переговоров?

Александр Савельев – главный научный сотрудник ИМЭМО РАН, ведущий научный сотрудник факультета мировой политики МГУ им. М.В. Ломоносова.

Резюме Новое соглашение по более глубоким сокращениям СНВ – до 1000 стратегических боезарядов у каждой из сторон – может стать положительным примером сотрудничества, который даст шанс на достижение взаимопонимания и в других областях.

Договор о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений был подписан Россией и США в 2010 г. и вступил в силу в феврале 2011 года. С тех пор вопросы дальнейшего продвижения по пути ядерного разоружения практически ушли из повестки дня российско-американских отношений. Как минимум четвертый год подряд мы наблюдаем снижение (скорее, даже отсутствие) активности России и Соединенных Штатов в сфере контроля над ядерными вооружениями, что заметно не только на официальном, но и на экспертном уровне.

В прошлом такие паузы заполнялись активными консультациями, использовались для переосмысления собственной политики в данной области, всесторонней оценки позиции противоположной стороны. Даже с осени 1983 г. (когда СССР ушел со всех переговоров с США по ядерным вооружениям) до весны 1985 г. (возобновление переговоров) подготовительная работа продолжалась, а контакты сторон на неофициальном уровне (прежде всего по линии научных сообществ) значительно укрепились.

Немного истории

На протяжении 50 лет Соединенные Штаты и Советский Союз/Россия сумели достичь значительных успехов в обуздании гонки ядерных вооружений, постепенном и стабильном снижении уровней ядерного противостояния двух ведущих ядерных держав. В СССР и России наибольшие достижения пришлись на периоды нахождения у власти Леонида Брежнева и Михаила Горбачёва. Владимир Путин в течение первого срока президентства сыграл важную роль в ратификации Договора СНВ-2 (2000 г.), убедив законодателей в его эффективности и полезности для интересов безопасности РФ, а также в заключении российско-американского Договора о стратегических наступательных потенциалах (2002 г.). Дмитрий Медведев обеспечил себе место в истории ядерного разоружения подписанием упомянутого выше Договора 2010 года. Только в периоды недолгого нахождения у власти Юрия Андропова (с ноября 1982 г. по февраль 1984 г.) и Константина Черненко (с февраля 1984 г. по март 1985 г.) какого-либо ощутимого прогресса в области контроля над ядерными вооружениями не было.

Что касается США, то все восемь президентов, которые предшествовали Трампу, начиная с Ричарда Никсона и заканчивая Бараком Обамой, имеют в своих послужных списках достижения в рассматриваемой сфере.

Так, при Никсоне заключен Договор ОСВ-1 (Временное соглашение между Соединенными Штатами и Советским Союзом об определенных мерах относительно ограничения стратегического наступательного вооружения плюс Договор по ПРО – 1972 г.) и подписан Протокол к Договору по ПРО (июль 1974 г.). При Джеральде Форде прошла историческая Владивостокская встреча (ноябрь 1974 г.) с Брежневым, в ходе которой согласованы основные параметры будущего Договора ОСВ-2, подписанного в 1979 г. при Джимми Картере. Хотя этот документ и не вступил в законную силу, СССР и США приняли на себя односторонние обязательства следовать его условиям.

Главным разоруженческим достижением Рональда Рейгана можно считать Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (1987 г.), который продолжает действие, будучи бессрочным. С именем Джорджа Буша-старшего ассоциируется Договор СНВ-1 (1991), положивший начало реальным сокращениям стратегических ядерных арсеналов сторон. При Билле Клинтоне подписан Договор СНВ-2 (1993), который, как и ОСВ-2, не вступил в законную силу. Тем не менее, если бы это произошло, стратегическая стабильность значительно укрепилась бы, поскольку соглашение накладывало полный запрет на межконтинентальные баллистические ракеты сторон, оснащенные разделяющимися головными частями.

При Джордже Буше-младшем подписан Договор о стратегических наступательных потенциалах Соединенных Штатов и России, еще больше понизивший уровни СНВ сторон (до 1700–2200 боезарядов). Наконец, Обама и Медведев заключили в 2010 г. новый Договор по СНВ, который должен еще более уменьшить стратегические ядерные арсеналы России и США – до 1550 боезарядов.

Вопрос о том, захочет ли Дональд Трамп нарушить эту «традицию», пока открыт. Во всяком случае, существует ряд аргументов как в пользу, так и против такого вывода. Здесь же следует подчеркнуть, что не все зависит от желания или нежелания администрации США заключить новые соглашения в данной области. Равнозначную роль играет и позиция России. А она, как представляется, пока не дает поводов для серьезного оптимизма.

Причины прекращения диалога и проблемы новых соглашений

Политики и эксперты называют целый ряд причин разрыва отношений России и США в области контроля над ядерными вооружениями. Одной из них считается обострение отношений России и Запада вследствие украинского кризиса. Но факты говорят о том, что проблема возникла гораздо раньше. Еще в марте 2013 г. (т.е. за год до начала событий на Украине) бывший глава администрации президента РФ Сергей Иванов открыто заявил, что Россия не заинтересована в дальнейших сокращениях вооружений. Он же назвал и причину – завершение модернизации стратегических ядерных сил России и нежелание ликвидировать недавно принятые на вооружение новые системы стратегического оружия.

Еще один аргумент, высказанный президентом Путиным в феврале 2012 г. – необходимость подключения к процессу ядерного разоружения третьих ядерных держав уже на следующих после Договора 2010 г. этапах. Дальнейшие разъяснения, представленные рядом официальных лиц, включая министра иностранных дел Сергея Лаврова, сводились к тому, что более глубокие сокращения (за пределами указанного Договора) поведут к тому, что СНВ РФ и США «станут сопоставимыми» с уровнем третьих ядерных держав.

Одним из наиболее серьезных препятствий для достижения новых договоренностей с американцами в области контроля над ядерными вооружениями, по мнению Москвы, является проблема ПРО. Она периодически возникала еще во времена Советского Союза и резко обострилась после выдвижения в 1983 г. президентом Рейганом «Стратегической оборонной инициативы» (СОИ), которая затормозила процесс переговоров по СНВ-1 и чуть ли не блокировала заключение этого и других соглашений в сфере ядерного разоружения. Выход в 2002 г. Соединенных Штатов из бессрочного Договора по ПРО и их последующие действия по созданию и развертыванию обороны территории страны и ряда союзников на фоне неудачных попыток договориться о совместных (Россия–США) программах в области ПРО еще более обострил ситуацию.

Сложности в достижении новых договоренностей в сфере дальнейших сокращений стратегических ядерных вооружений российское руководство также объясняет наличием ядерных средств у союзников Соединенных Штатов по НАТО, которые «нельзя не учитывать». Об этом, в частности, заявлял заместитель министра обороны Анатолий Антонов. Наряду с этим предлагается «принимать в расчет» и реализацию концепции «глобального удара», развертывание стратегических неядерных систем высокоточного оружия, перспективы размещения оружия в космосе, наличие нестратегических ядерных средств США в Европе и ряд других диспропорций, многие из которых нашли отражение в действующей Стратегии национальной безопасности РФ, утвержденной Путиным в конце 2015 года.

В целом позиция России по дальнейшим шагам в области ядерного разоружения напоминает ту, которой придерживался Советский Союз в конце 1960-х годов. В концентрированном виде она выражалась в принципе «одинаковой безопасности», который требовал учета всех факторов, определяющих баланс сил противостоящих сторон. А это означало, что при заключении соглашения с Вашингтоном в области стратегических ядерных вооружений СССР считал обоснованным требование компенсации за дисбалансы в других категориях вооружений.

Разумеется, 50 лет назад категории средств, подлежащих «компенсации», были несколько иными, чем сегодня. Так, в них полностью отсутствовали неядерные вооружения. Речь шла о ядерных средствах союзников США по НАТО, а также об американских ядерных средствах передового базирования, находящихся в Европе. Теперь Россия ставит вопрос более широко, сконцентрировав внимание в большей степени на неядерных вооружениях. И это создает дополнительные трудности в поисках взаимопонимания с Соединенными Штатами, а также ставит под сомнение возможность заключения новых договоренностей.

Проблема учета озабоченностей

Если признать, что озабоченности российской стороны по поводу влияния на стратегический баланс системы ПРО, высокоточного оружия (ВТО), других неядерных средств носят принципиальный характер, возникает закономерный вопрос, как их учитывать в случае принятия политического решения о продолжении процесса ядерного разоружения? И может ли Россия пойти на еще более глубокие сокращения ядерного оружия, если названные обеспокоенности будут проигнорированы?

Не вызывает сомнения, что в любом договоре по СНВ не могут быть установлены неравные общие количественные уровни остающихся после сокращений стратегических носителей и боезарядов. Это противоречило бы самому смыслу международного договора, который должен базироваться на принципе равенства сторон, а также соответствовать заявленному в нем предмету. Тем не менее существуют другие пути учета перечисленных тревог. Например, во второй половине 1980-х гг. СССР был весьма обеспокоен программой СОИ и американскими ядерными средствами, развернутыми в Европе. Поэтому был избран путь «пакетного» решения – проведение одновременных переговоров по трем направлениям: ядерным средствам средней дальности в Европе, СНВ и по обороне и космосу. Было выдвинуто условие, что все три предполагаемых соглашения должны быть подписаны одновременно, что в принципе не отвергалось Соединенными Штатами. Правда, долго удерживаться на этих позициях Советскому Союзу не удалось. Сначала представление о «ядерных средствах» в Европе было ограничено только баллистическими и крылатыми ракетами наземного базирования, а авиация была выведена за скобки переговоров. Затем СССР счел возможным вывести за рамки первоначального пакета соглашение по данной категории вооружений, после чего в декабре 1987 г. стороны подписали бессрочный Договор по РСМД.

Гораздо дольше, почти до завершения согласования всех положений Договора СНВ-1, СССР удерживал увязку между стратегическими наступательными и оборонительными вооружениями. Она была подкреплена не только соответствующими официальными заявлениями, но и структурой советской делегации на переговорах. Так, руководство утвердило единую делегацию для переговоров по названным двум направлениям. Переговоры по обороне и космосу велись в отдельной группе в рамках общей делегации. США были представлены на переговорах двумя отдельными делегациями. Одна вырабатывала Договор СНВ-1, вторая вела консультации по обороне и космосу. Когда стало ясно, что переговоры по обороне не закончатся ничем, а Договор СНВ-1 практически готов, СССР все же пошел на его отдельное подписание, сделав одностороннее заявление, касающееся необходимости соблюдения Договора по ПРО как условия выполнения положений Договора СНВ-1.

Исходя из этого опыта можно предположить, что реальным путем «учета озабоченностей» является попытка заключения отдельных соглашений по наиболее актуальным проблемам безопасности, включая ПРО, высокоточное оружие большой дальности и космические вооружения. Такую возможность допускают и авторы глобального прогноза ИМЭМО РАН «Мир 2035», вышедшего в 2017 году. Правда, сценарий считается наименее вероятным из предложенных четырех возможностей развития военно-политической обстановки в мире на рассматриваемый период.

Говоря о конкретном учете «озабоченностей», необходимо, на наш взгляд, хотя бы примерно оценить влияние ПРО, высокоточного оружия и космических вооружений на стратегический баланс Россия–США. Прежде всего отметим одно интересное обстоятельство. Если речь идет о воздействии различных факторов на стратегический баланс, по какой-то причине российские сторонники учета такого влияния совершенно не упоминают противовоздушную оборону (ПВО). Если следовать подобной логике, то любые средства, способные бороться со стратегическими наступательными вооружениями, должны учитываться в общем балансе сил, тем более если они предназначены для борьбы с системами ответного удара, к которым однозначно относится авиационная составляющая стратегической триады. Не вдаваясь в дальнейшие рассуждения, отметим, что замалчивание вопросов ПВО, по всей видимости, объясняется несколько другими соображениями, чем стремление к укреплению стратегической стабильности.

Космические вооружения, высокоточное оружие, система ПРО

Из оставшихся трех категорий вооружений, которые, по мнению российского руководства, оказывают влияние на стратегический баланс, самыми интересными с точки зрения заключения возможного соглашения являются космические вооружения. Дело в том, что, насколько известно, таких вооружений пока не существует. Поэтому на стратегический баланс в настоящее время они никак не влияют. Стоит напомнить борьбу СССР против американской программы СОИ во второй половине 1980-х годов. Тогда тоже многие эксперты заявляли, что «ударные космические вооружения» будут созданы в обозримом будущем. Наиболее скептически настроенные участники дебатов говорили о том, что такие системы появятся не ранее как через 20–25 лет. С того времени прошло почти 30 лет, но вооружений подобного типа (космические лазеры, электродинамические ускорители массы космического базирования, другие экзотические системы оружия) так и нет. Как нет пока и серьезных оснований утверждать, что космические вооружения войдут в стратегический арсенал Соединенных Штатов и других стран в последующие два-три десятилетия, даже если новые технологии позволят это сделать. В действие в таком случае вступят факторы стоимости, боевой эффективности систем, их уязвимость, возможная реакция внутренней оппозиции, а также отдельных стран и международного сообщества в целом, ряд других факторов, что может не только затормозить, но и предотвратить милитаризацию космоса.

К этому следует добавить, что пока не существует даже согласованных терминов «оружие» и «вооружение», которые могут стать предметом соглашения по космической тематике. К сожалению, на наш взгляд, основой такого соглашения вряд ли может стать проект международного договора о предотвращении размещения оружия в космическом пространстве, применения силы или угрозы силы в отношении космических объектов, который был внесен Китаем и Россией на Конференции по разоружению в 2008 г. (обновленный проект – в 2014 г.). В проекте речь идет только о предотвращении развертывания оружия в космосе. Ни слова не сказано о запрете разработки такого оружия, а также о запрете испытаний в космосе. Также ничего не говорится об оружии, развернутом на Земле, но способном поражать космические объекты.

Подобные претензии к названному документу можно продолжить, но главная проблема – возможно ли вообще заключить проверяемое соглашение об ограничении или полном запрете на космические вооружения, что бы ни понималось под этим термином, даже если все стороны проявят реальную заинтересованность? Пока этот вопрос вызывает больше сомнений, чем оптимизма. Для прояснения картины недостаточно только усилий дипломатов, военных и разработчиков космических систем. Необходимо привлечение более широкого круга экспертов, включая представителей научного сообщества государств – потенциальных участников будущих договоренностей.

Не менее интересен вопрос о высокоточном оружии большой дальности в неядерном исполнении и его влиянии на стратегический баланс. К таким вооружениям большинство специалистов относят крылатые ракеты различного способа базирования, МБР в неядерном оснащении, а также некоторые системы оружия, которые могут появиться в будущем (например, ракетно-планирующие гиперзвуковые системы и некоторые другие). Как правило, степень влияния подобных вооружений на стратегический баланс не оценивается. Тем не менее утверждается, что они способны не только ослабить, но и подорвать стратегическую стабильность. Позволим себе несколько усомниться в этом.

Так, если рассматривать данные системы с точки зрения усиления наступательного потенциала, то по своей мощи они абсолютно несопоставимы с ядерным оружием. Для нанесения обезоруживающего удара высокоточные системы абсолютно непригодны по целому ряду причин. Если говорить о МБР в неядерном оснащении, то их точность как минимум на порядок должна превышать точность МБР с ядерными боеголовками. Иначе защищенный объект (например, шахтную пусковую установку ракет или командный центр) они поразить не смогут. Современные МБР, согласно открытым данным, имеют вероятное круговое отклонение попадания в цель порядка нескольких десятков метров (в лучшем случае). Для поражения защищенных объектов неядерной боеголовкой отклонение не должно превышать нескольких метров, что для современного развития этих систем практически недостижимо.

Но главное не в этом. Если агрессору придет в голову использовать высокоточное оружие (МБР в неядерном оснащении) для неожиданного нападения и уничтожения значительной части ядерного арсенала оппонента, ему придется планировать массированный удар. Такое нападение не может остаться незамеченным, учитывая наличие у сторон системы предупреждения о ракетном нападении. Не существует никаких гарантий, что атакованная сторона не применит ядерные средства оповещения об атаке, когда получит подтвержденные данные о нападении. Таким образом, для жертвы подобной агрессии практически не имеет значения, несут ли приближающиеся к ее территории боеголовки МБР ядерный или неядерный заряд. Ответ будет почти наверняка ядерным со всеми вытекающими последствиями.

Наконец, еще один немаловажный аргумент. Если Россия или США примут решение о развертывании значительного количества МБР в неядерном оснащении, им придется делать это, скорее всего, за счет собственных стратегических ядерных средств. При сохранении и продлении действия Договора 2010 г. (срок действия – до 2021 г., при продлении – до 2026 г.) любые МБР будут засчитываться в общем количестве стратегических средств доставки (700 развернутых носителей для каждой из сторон). Чтобы неядерные МБР не засчитывались по Договору, необходимо создать новый стратегический носитель и доказать, что эта система оружия не подпадает под действие этого документа. В условиях обострившихся российско-американских отношений сделать это весьма сложно. Следствием односторонних действий, скорее всего, станет крах данного международного соглашения.

Что касается крылатых ракет как одного из элементов высокоточного оружия, прежде всего следовало бы прояснить один немаловажный вопрос. Согласно действующему Договору о СНВ 2010 г., ядерные крылатые ракеты большой дальности (свыше 600 км) в зачет СНВ сторон не принимаются. Иными словами, по мнению России и Соединенных Штатов, системы не являются стратегическими. Тяжелые бомбардировщики – носители ядерных крылатых ракет воздушного базирования засчитываются как один носитель и один боезаряд, сколько бы таких ракет бомбардировщик не нес на самом деле. Крылатые ракеты морского базирования вообще исключены из предмета данного Договора. Даже термин «ядерная крылатая ракета большой дальности» в Договоре отсутствует. Говоря попросту, стороны не считают, что подобные ядерные системы оружия могут подорвать стратегический баланс, в связи с чем не видят необходимости учитывать их в Договоре по СНВ. Тогда абсолютно непонятно, почему ядерные крылатые ракеты большой дальности не влияют на стратегический баланс сторон, о чем Москва и Вашингтон договорились в названном выше соглашении, а аналогичные неядерные системы подрывают стратегическую стабильность? Тем более что результаты ряда исследований показывают, что неядерные крылатые ракеты не способны уничтожать высокозащищенные объекты СНВ.

Наиболее серьезной угрозой стратегической стабильности в России считается проблема ПРО. Но и в этом вопросе гораздо больше неясностей, чем подтвержденных практикой доказательств. Прежде всего отметим, что в вопросах ПРО многие эксперты и политики следуют несколько странной логике, которая в значительной мере отличается от нормального восприятия проблемы безопасности. Например, утверждается, что американская ПРО «создает угрозу» стратегическому потенциалу России. Но такая угроза может быть реализована только после того, как Россия нанесет удар баллистическими ракетами. Пока эти ракеты не задействованы, противоракетная оборона им не угрожает. И говорить о том, что ПРО создает угрозу чьему-либо ядерному потенциалу – это то же самое, что утверждать, что защитная каска строительного рабочего угрожает кирпичу, который может свалиться на его голову.

На это у противников ПРО существует свой аргумент. Они заявляют, что противоракетная оборона будет задействована после того, как противник нанесет первый удар по стратегическим силам оппонента. В результате этого ответный удар будет резко ослаблен. Вот его-то противоракетная оборона и должна будет перехватить. Это абстрактное, лишенное здравого смысла рассуждение лежит, тем не менее, в основе логики противников ПРО, осуждающих любые программы создания и развертывания противоракетной обороны. Такие действия однозначно рассматриваются как попытка достижения военного превосходства и создания условий для победы в ядерной войне. Да и вся концепция стратегической стабильности строится на расчетах последствий первого удара и возможности агрессора отразить ответную атаку.

Спор по поводу влияния противоракетной обороны на стратегическую стабильность продолжается уже 60 лет, поэтому нет необходимости приводить все аргументы, которые изложены в огромном количестве публикаций. Отметим только, что названный спор в основном имел место в США. В СССР и России подавляющее большинство экспертов придерживались одной точки зрения. А именно: развитие систем ПРО подрывает стратегическую стабильность, повышая вероятность первого удара в кризисных ситуациях и усиливая гонку стратегических вооружений по всем направлениям. Как правило, предметом дебатов были оценки эффективности систем ПРО и сроки развертывания новых систем оружия.

Теперь попробуем разобраться, какими средствами Соединенные Штаты могут отразить «ответный удар» России после своего «широкомасштабного ядерного нападения», если такие планы действительно существуют. Прежде всего рассмотрим географию размещения американской ПРО. Так, если бы главной задачей США была защита от ответного российского удара, они бы развернули систему ПРО прежде всего по периметру границ и в глубине собственной территории. При этом для «тонкого» прикрытия страны потребовалось бы не менее 10–12 позиционных районов развертывания с несколькими десятками противоракет стратегической ПРО в каждом. Как известно, ничего подобного не происходит. Такой программы не существует, а подобные предложения ни разу не были внесены. К концу 2017 г. на территории Соединенных Штатов должно быть развернуто 44 противоракеты наземного базирования GBI (40 – на Аляске и 4 – в Калифорнии). К 2025 г. планируется довести общее количество таких перехватчиков до 56 единиц.

Здесь следовало бы напомнить, что важнейшим положением Договора по ПРО 1972 г. (из которого США вышли в 2002 г.) являлось ограничение числа противоракет, способных перехватывать боеголовки МБР. При этом каждая из сторон имела право развернуть до 200 противоракет (в двух позиционных районах); по Протоколу 1974 г. к этому Договору – до 100 противоракет в одном районе. Иными словами, США пока не превысили установленные Договором по ПРО потолки и в обозримом будущем не сделают этого. А это, в свою очередь, означает, что стратегическая стабильность, как ее понимают противники ПРО, не подрывается.

Большую озабоченность в России вызывает система ПРО, предназначенная для Европы. Не остаются без внимания и программы развертывания оборонительных систем на Ближнем Востоке и в ряде азиатских государств. Но все эти системы не являются стратегическими как с точки зрения районов их дислокации, так и тактико-технических характеристик. Разумеется, и американские противоракеты ПРО Standard ряда модификаций, и THAAD, и некоторые другие системы обладают определенным потенциалом борьбы со стратегическими баллистическими ракетами. Но они изначально не разрабатывались под такие задачи, и сбить боеголовку МБР могут разве что случайно. Следует обратить внимание и на тот факт, что названные системы ПРО никогда не испытывались против стратегических ракет (боеголовок), так что полагаться на них как на средство перехвата ответного удара стратегическими баллистическими ракетами просто невозможно.

К тому же по географии развертывания данных систем они никак не могут угрожать стратегическому потенциалу России. Чтобы подтвердить этот вывод, необходимо перейти от двухмерного к трехмерному видению той же географии. Проще говоря, смотреть не на карту мира, а на глобус. Тогда многие вещи могут предстать в несколько ином виде. Например, можно убедиться, что кратчайший путь из России в Америку пролегает не через Амстердам или Париж, а через Северный полюс.

Новые переговоры по СНВ как путь к улучшению российско-американских отношений

Серьезных препятствий военно-стратегического характера для продолжения диалога России и США о дальнейших сокращениях СНВ не существует. Влияние высокоточного оружия и космических вооружений на стратегический баланс сторон явно преувеличено. В обозримом будущем такое влияние также будет минимальным, если не будет отсутствовать совсем.

Американские программы ПРО носят достаточно ограниченный характер с точки зрения их влияния на способность России к нанесению сокрушительного ответного удара даже ослабленными в результате первого удара Соединенных Штатов стратегическими силами. Да и само такое нападение является крайне сомнительной стратегической концепцией, которая, тем не менее, лежит в основе многих рассуждений о путях укрепления безопасности и так называемой стратегической стабильности. Полагаться на весьма ненадежную систему ПРО, многие испытания которой закончились неудачно и которую вполне возможно обойти с точки зрения направления нанесения удара, ни один здравомыслящий руководитель страны не будет ни при каких обстоятельствах.

Что касается политических препятствий к началу новых переговоров, их накопилось достаточно много как в российско-американских отношениях, так и в отношениях Россия–Запад в целом. Преодолеть их сложно, и на это потребуются, скорее всего, значительные усилия и продолжительный период времени. Существует точка зрения, что перейти к переговорам по более глубоким сокращениям СНВ можно только после того, как отношения более или менее выправятся, или, во всяком случае, наметится четкая тенденция к их улучшению.

Но можно подойти к этой проблеме и по-другому, а именно – поставить во главу угла достижение нового соглашения по более глубоким сокращениям СНВ – до 1000 стратегических боезарядов у каждой из сторон. В случае успеха именно новый договор может стать положительным примером сотрудничества, который даст шанс на достижение взаимопонимания и в других областях. Этому будет способствовать и начало широких консультаций по всему спектру проблем безопасности, включая те, которые вызывают озабоченность российской стороны.

Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ в рамках научного проекта № 15-37-11136.

Россия. США > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 августа 2017 > № 2300072 Александр Савельев


КНДР > Армия, полиция > globalaffairs.ru, 30 августа 2017 > № 2300071 Владимир Хрусталев

К отпору готовы?

Насколько сильна или слаба военная машина Северной Кореи

Владимир Хрусталёв – эксперт по ракетно-ядерной программе КНДР.

Резюме Текущая скорость ракетной программы КНДР указывает, что возможность безнаказанного удара по ней может исчезнуть уже ближайшие год-два. А потому если США не пойдут на военное решение в непосредственном будущем, альтернатив разговору с Пхеньяном не останется.

Вопрос о военном потенциале КНДР по известным причинам в этом году занимает одно из главных мест в мировой повестке. И к довольно стандартным темам, вроде «каковы все-таки ракетные и ядерные возможности Северной Кореи», добавилась более общая проблема – «а что вообще есть у Пхеньяна». Ведь снова начались разговоры (в США они возобновляются с интервалом в несколько лет) о силовом разоружении и даже смене режима. И для того чтобы понять, сколь реалистичен подобный сценарий, что и кому может грозить, если он воплотится в жизнь, – необходимо хотя бы в общих чертах понять, что представляет собой в военном смысле ситуация для противников Северной Кореи.

Вопросы военной безопасности считаются приоритетными во внешней и внутренней политике страны. Одна из ключевых задач режима — поддержание военного потенциала на уровне, способном удержать оппонентов от силовых действий, а в случае войны не стать для врагов «боксерской грушей».

В качестве противника рассматриваются как по отдельности, так и в коалиции вооруженные силы США, Южной Кореи и Японии. В Пхеньяне достаточно реалистично оценивают свои наступательные и оборонительные возможности, поэтому военная сила считается в первую очередь средством заставить противника «заплатить слишком высокую цену» за победу, нежели победить в классическом смысле этого слова.

Практически лишенная возможности закупать современное вооружение и военную технику за рубежом (серьезный импорт прекратился еще четверть века назад), КНДР опирается на собственный ВПК. А учитывая потенциал экономики страны в плане как материальных ресурсов, так и технологического капитала, сосредоточивает усилия в первую очередь на асимметричных решениях.

Северная Корея находится в ожидании большой войны с 1953 г., а на протяжении 1950–1953 гг. была зоной боевых действий. Это и все вышеперечисленное определяет подходы Пхеньяна к военному строительству и в наши дни, и на ближнюю перспективу.

Миф о силе

В медиа довольно популярен миф о том, что над Югом нависает огромная армия КНДР, численность которой в мирное время превышает миллион. И только американская армия в Южной Корее удерживает Пхеньян от вторжения. Без американцев, мол, эта лавина легко дошла бы до Пусана. При этом забывают, что к войне с 1953 г. готовились не только на Севере, и ДМЗ ныне совсем не аналог 38-й параллели образца 1950 года. Но дело не только в этом. В реальности северокорейская армия (КНА) явно не насчитывает в мирное время миллиона штыков. Более реалистичные оценки колеблются в интервале 650–800 тыс. человек, включая ВВС и ВМС. Для сравнения – по официальным данным численность армии Республики Корея 630–650 тыс., однако тщательный пересчет указывает, что из-за особенностей публичного учета из общей «формулы» выпадают еще примерно 100 тыс. разного персонала. Итак, численность примерно равная.

Однако оборонный бюджет РК более чем в 33–35 раз превосходит военные расходы Пхеньяна. Не стоит забывать, что на Юге армия тоже призывная и располагает большим запасом резервистов. По населению Юг превосходит Север вдвое, значит и численность резервистов и разных парамилитарных формирований у него никак не меньше. А скорее всего и больше. Кстати, как раз демографическими обстоятельствами во многом объясняется и большее относительное число женщин в северокорейской армии и в смежных силовых структурах.

В случае войны Соединенные Штаты автоматически выступают на стороне Сеула, потому необходимо считать и возможности США, и их потенциальных союзников. Даже простое сложение военного потенциала Республики Корея, США и Японии делает соотношение сил для КНДР нереально плохим. А ведь мы не учитывали НАТО, Австралию и т. д.

Говорят также о якобы сокрушительно огромных ВВС и ВМС Северной Кореи. На деле Пхеньян не располагает самолетами дальнего радиолокационного обнаружения, которые имеются у США, Республики Корея и Японии. Во время войны 1999 г. против Югославии и 2003 г. против Ирака такие самолеты позволяли на расстоянии контролировать воздушное пространство этих стран со всеми вытекающими последствиями. Современные ракеты «воздух-воздух» в КНДР не импортировались уже лет 20. За это же время ВВС оппонентов провели не одну волну закупок. У КНДР не более 46 истребителей четвертого поколения МиГ-29 в лучшем случае конца 1980-х гг. (это самая оптимистичная оценка, большинство экспертов сходится на 36–40 машинах). Для сравнения, только у Южной Кореи истребителей четвертого поколения (в значительно более современной комплектации и с современным ракетным вооружением, а потому скорее поколения 4+) свыше 160! Еще пара сотен машин четвертого поколения есть у Японии. О том, сколько современных многоцелевых истребителей у американцев, не стоит и говорить. При этом у ВВС США есть F-22 и постепенно набирающие форму F-35 – машины пятого поколения. В то же время в ВВС КНДР все еще числятся такие раритеты, как МиГ-17. А cамый массовый истребитель – МиГ-21. Этот технологический разрыв сопоставим или даже больше, чем был у ВВС Ирака в 1991 г. или ВВС Югославии в 1999 году. При этом в справочниках до сих пор приводится неизменное с 1990-х гг. число старых самолетов Су-7, хотя на всех спутниковых снимках они стоят уже много лет на одном и том же месте! И летающими их никто не видел. Учитываются и все МиГ-19, хотя еще в 2014 г. значительная их часть была выведена из боевого состава по причинам физического старения. И большой парк транспортных Ан-2 считается полным составом – там цифры выглядят грозными, иллюстрируя, «откуда исходит угроза миру».

Аналогично и с ВМС. У КНДР большой флот подлодок, но это единственное, что есть серьезного для войны «лоб в лоб». Бóльшая же часть ВМС – огромный флот разного рода катеров, причем многие без серьезного ракетного вооружения и без современных средств наблюдения и разведки. Это не значит, что военно-морские силы Северной Кореи не представляют для противника опасности. Представляют, но лишь в определенных прилегающих к берегам КНДР акваториях, где в начальный период большой войны или в локальных столкновениях северяне могут получить временное превосходство. Самые мощные из реально действующих надводных кораблей ВМС КНДР – корветы, а у флота Южной Кореи – эсминцы. При этом действующих эсминцев у Юга больше, чем действующих корветов у Севера. По основному корабельному составу ВМС Южной Кореи занимают 8-е место в мире, ВМС Японии – 4-е, ВМС США – первое место. КНДР по этому показателю в десятку не входит.

На бронетанковой технике северяне до сих пор в качестве систем ночного видения используют системы с ИК-прожекторами. К чему приводят попытки применять подобную технику против противника, имеющего современные системы ночного видения, можно увидеть на примере танкистов Ирака в 1991 и 2003 гг. или Украины в 2014–2015 годах.

Что все это значит практически? Коалиции противников КНДР гарантировано господство в воздухе и на море. Каких-либо радикальных преимуществ для наземного наступления у Пхеньяна не видно.

Миф о слабости

Однако важно не впасть в другую крайность. Дескать, все вооружения КНДР устарели, армия не подготовлена, и вообще «ракеты ржавые». И при необходимости Северную Корею с легкостью можно захватить стремительным вторжением по суше или по морю. Желающие реализовать такой шапкозакидательский план столкнутся с двумя проблемами.

Географически север Корейского полуострова поистине уникален — сама природа создала здесь идеальные условия для противодействия противнику. Преимущественно горный рельеф, сложная пересеченная местность, позволяющая вести наступление лишь в долинных коридорах, имеющих множество поперечных водных преград. На побережье крайне мало мест, пригодных для высадки морского десанта (реально всего 4–5). Собственно, прибрежные районы сложны не то что для десантных операций, но просто для навигации. Во многих местах побережье целиком состоит из довольно крутых скал! Иногда ситуацию осложняет специфический режим приливов и отливов.

Некоторые времена года на севере не слишком хороши для широкого использования авиации и больших масс тяжелой техники. Во многих районах в сезон дождей осадки столь обильны, что практически ежегодно происходят мощные наводнения. В хронике Корейской войны можно увидеть и примеры того, как «гостеприимно» выглядят тамошние холодные осени и зимы.

Довольно своеобразные грунты с большим количеством валунов, а также многочисленные системы ирригации в долинах (в отдельные сезоны наполняемых водой) и прочие особенности местного рельефа влияют на спектральные характеристики и резко осложняют работу приборов наблюдения и разведки (в отличие от идеальных для этого пустынь Ирака). Северная Корея хорошо помнит опыт войны 1950–1953 гг., поэтому потратила десятилетия, чтобы сделать эти местности практически крепостью.

Ключевые принципы, на которых эта крепость строится, следующие.

Во-первых, невероятная плотность обороны по всем угрожаемым направлениям. Довольно небольшую полосу вдоль ДМЗ (240 км) на глубину 15–20 км защищают не менее 200–250 тыс. солдат! Вблизи есть еще примерно 100–150 тысяч! То есть на крохотной территории сосредоточено 300–400 тыс. военнослужащих. При этом побережья прикрываются группировками, каждая из которых насчитывает более 100 тыс. солдат. Все эти силы эшелонированы в глубину, прикрывают десантоопасные направления, имеют не одну линию обороны и выделенные мобильные резервы, которые могут быть переброшены на угрожаемые направления. Поэтому наступающие будут, по крайней мере первое время, вязнуть в порядках обороняющихся. При этом ни через ДМЗ, ни по берегу просто объехать противника (как это было в двух иракских войнах) нельзя – местность пересеченная.

Второй принцип строительства обороны – огромная огневая мощь артиллерии на единицу протяженности. Все направления высадки-наступления простреливаются большим количеством стволов. Точная численность артиллерии КНДР неизвестна, но большинство источников указывает, что только артиллерия береговой обороны и только на западном побережье имеет более 1 тыс. стволов! Однако и вторые эшелоны, и резервы также располагают значительными силами артиллерии. Даже разные ополченческие формирования имеют собственные системы залпового огня и гаубицы (вплоть до 152-мм), пусть в основном буксируемые и морально устаревшие, но мест, не простреливаемых артиллерией, на территории страны нет!

На спутниковых снимках вдоль ДМЗ только в ближней полосе обнаружены позиции не менее чем для 500 (!) артиллерийских батарей, т.е. минимум для 2 тыс. артиллерийских стволов, хотя более взвешенные оценки говорят о 3–3,5 тыс. стволов. Чтобы подавить артиллерию, требуется очень много самолето-вылетов и долгая работа артиллерии.

Но настоящие проблемы создает третий столп оборонительной стратегии КНДР – инженерное оборудование театра военных действий. У северокорейцев еще с Корейской войны имеется успешный опыт позиционной обороны, где важная роль отводилась подземным сооружениям. Именно северокорейские военные инженеры помогали союзникам во Вьетнаме еще в 1954 г., а потом уже прямо консультировали армию Северного Вьетнама в использовании подземных сооружений в борьбе с технологически превосходящим противником. Есть данные, что для помощи в проектировании подземных сооружений организации «Хезболла» привлекались северокорейские специалисты. Так что в строительстве разнообразных бункеров толк они знают. И эти объекты, непрерывно совершенствуясь, строятся там с начала 1960-х годов. Причем не только для укрытия личного состава и техники, а именно с целью обеспечения всех вооруженных сил и военной промышленности необходимыми объемами подземных помещений, в т.ч. и в глубоком тылу.

Точные размер и параметры подземной инфраструктуры КНДР неизвестны. Но существующие данные указывают на то, что количество этих сооружений уже создает новое качество. Так, в начале 2000-х гг. в открытой печати указывалось, что, по оценкам иностранных специалистов, построено более 8 тыс. подземных бункеров, а также 527 км подземных туннелей. Есть оценки, дающие цифру в 12 тыс. бункеров. Глубина залегания многих укрытий для личного состава составляет 40–70 м, а командных центров — 300 м!

Все военные предприятия, танковые, ракетные и артиллерийские части, авиация, флот, наземный транспорт имеют не только основные защитные сооружения, но и запасные. При этом уже в 2000-е гг. помимо настоящих подземных сооружений, входов и выходов стали возводиться в большом количестве и ложные, причем все это на местности, которая и так не способствует эффективной разведке. Т.е. большую часть времени сухопутные силы просто могут находиться под землей, вообще не появляясь в зоне действия разведки и оружия противника. При этом, по оценкам многих специалистов, существует даже возможность маневра по подземным коммуникациям, что фактически нивелирует преимущества врага с сильной авиацией. Чтобы вывести из строя оборонительные позиции такого рода, требуется расходовать больше боеприпасов (надо точно попасть в уязвимые места) и часто применять еще и специальные боеприпасы. Тысячи объектов вообще требуют только специальных тяжелых неядерных «убийц бункеров». Но чтобы они дали гарантированный результат, надо точно попасть в отдельные уязвимые элементы коммуникаций.

Такую систему одними только бомбежками и обстрелами не сломить, а значит даже со всем высокоточным оружием и многим другим надо будет методично «прогрызать» укрепрайоны один за другим. А также заниматься обезвреживанием многочисленных минных полей. Следует помнить и то, что особенности территории КНДР благоприятствуют эффективному применению ОМП против наступающих. Одним из главных способов нейтрализовать ядерное оружие противника является рассредоточение. Однако местности там создают идеальные условия для того, чтобы ядерными взрывами накрывать плотно сгрудившиеся силы противника. Возможно также использование ядерных устройств для подземных взрывов с тем, чтобы создать препятствия на пути противника. Воронка от ядерного взрыва имеет значительные размеры и крутые откосы. Движение машин по неплотному выброшенному и выпавшему грунту затруднено, а сам факт выпадения грунта из образовавшегося облака в радиусе нескольких сот метров оказывает значительное психологическое воздействие на личный состав. В большинстве случаев воронка быстро наполняется грунтовыми водами, что создает дополнительные трудности. На ее поверхности и на прилегающей местности имеют место очень высокие уровни радиации. Ядерные заряды также можно оставлять на территориях и стратегических объектах, захватываемых противником, например, в портовых сооружениях, и подрывать их, нанося противнику максимальные потери в живой силе.

Но что мешает просто разбомбить КНДР? Методичной воздушной кампанией эдак в пару тысяч вылетов в сутки день за днем и в конце концов взяв измором? Подогнать побольше самолетов на авиабазы, подтянув авианосцы и носители крылатых ракет – и дело в шляпе.

А ведь могут и ответить

Для сдерживания оппонентов у Пхеньяна есть то, что можно назвать средствами ответа и на короткой дистанции, и на длинной. На короткой дистанции – речь идет о высокой уязвимости Южной Кореи, прежде всего многомиллионного Сеула, находящегося на расстоянии в 24–60 км от ДМЗ! Отделить себя безопасными полностью ненаселенными районами шириной 20–40 км невозможно. Огневые средства дальнобойной ствольной и реактивной артиллерии достают до северных окраин Сеула, при этом свободно обстреливая ряд населенных пунктов, а также передовые позиции южнокорейской армии. То, что эта артиллерийская группировка еще и встроена в систему подземных укрытий и коммуникаций и опирается на заранее подготовленную долговременную оборону, делает ситуацию весьма сложной.

При этом помимо обычных артиллерийских систем классических советских калибров у КНА есть и несколько более мощные. Речь идет о САУ калибром 170 мм и РСЗО калибром 240 мм и 300 мм. Последние имеют дальность довольно точной стрельбы аж на 200 километров. Еще у Северной Кореи есть тактические ракеты «Хвасон-1» и «Хвасон-3» («Луна» и «Луна-М»), которые, будучи оснащены даже просто химическими боеголовками, способны нанести серьезнейший урон. При этом северокорейские противокорабельные ракеты с берега достают и до одного из крупнейших портов Южной Кореи – Инчхона.

Поэтому Южная Корея находится в довольно неприятном положении. Чтобы нейтрализовать возможности КНДР по нанесению ответного неядерного удара, первый удар должен проводиться такими силами и средствами, сосредоточение которых от Пхеньяна скрыть невозможно. А если сделать ставку на внезапность в ущерб огневой мощи, есть слишком высокая вероятность неприемлемого ущерба в результате ответного удара. Однако северокорейцы не исключают, что США могут пренебречь Южной Кореей, а значит, надо иметь козыри и на этот случай.

Ракетно-ядерный щит

Теоретически американцы могут ударить палубными самолетами с авианосцев, дальнобойными крылатыми ракетами и авиацией с баз в Японии. В таком сценарии Южная Корея в заметных военных приготовлениях участия не принимает. Вот от такого сценария и предохраняют ракеты с ядерными зарядами. А если не предохранят, то в крайнем случае позволят хотя бы не оставить агрессора безнаказанным.

КНДР располагает развернутыми баллистическими ракетами средней дальности. Это «Хвасон-7» (чаще принято обозначение «Нодон») и «Хвасон-9» (чаще известны под индексом SCUD-ER). И та и другая достают и до городов Японии, и до американских авиабаз в Японии. В мае 2017 г. было объявлено о запуске в серийное производство ракеты средней дальности «Пуккыксон-2» – твердотопливной БР с более коротким временем предстартовой подготовки на гусеничном шасси повышенной проходимости и с усиленными возможностями преодоления ПРО.

В 2017 г. были также испытаны БР «Хвасон-12» и «Хвасон-14». О начале их серийного производства не сообщалось, но эти ракеты серьезно изменили досягаемость целей. Ракета «Хвасон-12» свободно достает до американских баз на острове Гуам, а «Хвасон-14» – до Аляски. И хотя пока в активе у этих ракет всего по одному успешному пуску, это означает теоретическую возможность ядерного удара по американской территории, а не только по базам в государствах-союзниках и по самим союзникам. Американцы могут попытаться выбить первым ударом с воздуха ракетные установки, дезорганизовать систему управления и т.д. и т.п. А ослабленный ответный удар отразить ПРО. В теории все гладко, а в реальности не настолько.

Во-первых, в КНДР методично работают над разными способами преодоления ПРО. Одним из теоретических способов нейтрализации или хотя бы снижения эффективности ПРО является стрельба по цели не одиночными ракетами, а группой ракет. Групповые запуски ракет «Хвасон-9» отрабатывались на учениях 2016 и 2017 гг., и успешно.

Другой способ преодоления ПРО – стрельба по «условно навесным» траекториям, когда ракета запускается на аномально малую дальность, но с очень большим апогеем. Это также снижает вероятность перехвата. Подобные пуски северяне проводят и во время учений, и во время испытаний ракет. Так, в Японии считают очень большой опасностью пуск ракет «Хвасон-10» и «Хвасон-12» именно по такой траектории. Развиваемые скорости и углы выхода к цели либо сильно снижают вероятность успешного перехвата, либо делают его невозможным.

Также новое поколение ракет получило головные части, уже оснащенные своими двигательными системами. Причем у ракеты «Пуккыксон-2» прямо заявлялась возможность выполнения маневров на среднем участке траектории – это также усложняет перехват. В мае испытана и некая новая система из семейства «Хвасон», напоминающая «Хвасон-6», но с аэродинамическими поверхностями. Это не только повышает точность, но и может быть использовано для создания системы маневрирования на конечном участке для преодоления соответствующих систем ПРО.

Во-вторых, принимаются меры повышения сохранности в случае охоты с воздуха. Так, в июле СМИ КНДР показали ряд материалов, на которых видно, что для пусковых установок БР есть специальные подземные укрытия, где можно прятаться от разведки и авиации противника. Также ведутся активные работы по сокращению времени подготовки ракет к старту. С одной стороны, развивается направление твердотопливных ракет с изначально более короткой предстартовой подготовкой. С другой, активно осваивается технология хранения и транспортировки к месту запуска части ракет заправленными. Это сильно сокращает время. Также проводится модернизация старых БР за счет оснащения некоторых подсистем современной электроникой для сокращения времени подготовки к запуску. Чем быстрее ракета готовится к старту, тем труднее ее атаковать в это время.

Другой проблемой является рост числа потенциальных стартовых площадок. Чем больше таких локаций, тем тяжелее контролировать их. Этому помогает создание новых гусеничных пусковых установок повышенной проходимости. Причем ракеты «Пуккыксон-2» перемещаются в транспортно-пусковом контейнере, что снижает требования к грунту для перевозки и запуска.

Важнейший инструмент повышения устойчивости ракетных сил – наращивание числа ПУ. КНДР не может закупать современные колесные шасси повышенной проходимости, подходящие для производства мобильных ПУ. Зато способна самостоятельно делать гусеничную технику или полуприцепы для гражданских седельных тягачей. За счет этих вариантов численность ПУ БР быстро растет. Выбить их еще на земле становится все труднее.

Предпринимаются и другие меры, чтобы не дать врагу избежать возмездия. ПВО КНДР много лет была эдаким музеем под открытым небом (самый массовый ЗРК – С-75). Однако в 2010-е гг. стало известно о проекте ЗРК «Молния-5». Это новый многоканальный ЗРК с дальностью стрельбы 100–150 километров. Автору во время визита в КНДР довелось кое-что узнать о его параметрах – и они довольно хороши. И сейчас комплекс в серийном производстве. Насколько это все сработает в реальных условиях – вопрос, но пока эти ЗРК не будут подавлены, охота за пусковыми установками баллистических ракет останется серьезно затруднена. По некоторым данным, на вооружении может быть уже до 10 дивизионов.

Еще одной проблемой для американцев потенциально является подавление систем управления. Дело в том, что в 2017 г. в Малайзии вскрылась деятельность якобы сингапурской коммерческой компании Global Communications. Как оказалось, это была вывеска для северокорейского производителя и экспортера военной электроники. Изучение имеющихся материалов указывает на то, что создание больших военных АСУ для стратегического и оперативного звена в КНДР ведется, и на этом направлении достигнут ряд успехов еще в 2012 году. А значит, нарушение управления ракетными силами КНА может оказаться много сложнее.

Конечно, не стоит думать, что у Соединенных Штатов совсем нет шансов на успешный обезоруживающий удар. Есть, и неплохие. Однако шансы на то, что получится успешный обезоруживающий (а потому и точно безнаказанный) удар, быстро тают. Текущая скорость ракетной программы Пхеньяна указывает на то, что эта опция исчезнет уже в ближайшие год-два. И тогда в случае неудачи под ударом окажутся уже американские города. А потому, если США не рискнут в ближайшем будущем, альтернатив вменяемому разговору с Пхеньяном не останется.

КНДР > Армия, полиция > globalaffairs.ru, 30 августа 2017 > № 2300071 Владимир Хрусталев


Весь мир > Армия, полиция. СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 30 августа 2017 > № 2300068 Жюльен Носетти, Елена Черненко

Кибербунт, которого нет (пока)

Ждать ли новых волн хактивизма?

Жюльен Носетти - научный сотрудник Французского института международных отношений (IFRI) в Париже

Елена Черненко – кандидат исторических наук, руководитель отдела внешней политики газеты «Коммерсантъ», член Президиума Совета по внешней и оборонной политике, член рабочей группы ПИР-Центра по международной информационной безопасности и глобальному управлению интернетом.

Резюме Угасание первой волны хактивизма не означает, что не будет второй и третьей. При наличии общей цели объединить людей в следующий раз будет даже проще, поскольку они уже знают, каких результатов можно добиться сообща.

В последние месяцы и дня не проходит, чтобы СМИ не сообщили о новых – все более масштабных и изощренных – хакерских атаках. Это наводит на мысль, что речь идет о глобальном бунте пользователей сети против властей. Однако дело обстоит с точностью до наоборот. На протяжении многих лет казалось, что государства в мультистейкхолдерной (термин режет слух, но при переводе теряются нюансы) модели управления интернетом действуют лишь на вторых ролях, а тон задают бизнес и гражданское общество. Но сегодня уже нет сомнений, что именно государства выходят на первый план. Они научились по максимуму использовать возможности киберпространства для своих целей – внутренне- и внешнеполитических, разведывательных, военных. А теперь договариваются друг с другом о введении правил поведения в сети – при минимальном вовлечении бизнеса и граждан.

С учетом все более активного наступления государств на права и свободы пользователей, будь то посредством цензурных ограничений или слежки, можно было бы предположить, что глобальный хакерский бунт неизбежен. Тем более если принимать во внимание растущее в «офлайне» недовольство устоявшимися политическими силами и институтами, что в последнее время особенно ярко проявляется в США, странах ЕС и на постсоветском пространстве.

Но наблюдаемая сегодня «кибервакханалия» – еще не политически мотивированный бунт. По большей части это результат работы обычных кибермошенников и кибервандалов, операций спецслужб и разборок внутри IT-индустрии.

В этом плане весьма показательна история с атрибуцией крупнейшей за 2016 г. DDoS-атаки (Distributed denial of service, «Распределенная атака типа отказ в обслуживании»), когда в результате диверсии в отношении крупного американского провайдера доменных имен Dyn «полегло» более 80 популярных новостных порталов, социальных сетей, стриминговых сервисов, включая сайты The New York Times, CNN, Amazon, Twitter, Reddit, PayPal, Airbnb, Pinterest, Netflix и Soundcloud.

Атака была произведена в три волны при помощи ботнета, включавшего более 100 тыс. зараженных вирусом устройств. Причем инфицированы были не только и не столько компьютеры, сколько устройства из «интернета вещей» – телевизионные приставки, камеры, принтеры и даже видеоняни. 4% скомпрометированных аппаратов находились в России. Некоторые специалисты утверждают, что все вместе эти зараженные устройства передавали данные на серверы Dyn со скоростью 1,2 Тбит/с, невиданный доселе показатель для подобного рода диверсии. Ущерб от атаки оценивается в 110 млн долларов.

Представители скандально известного сайта WikiLeaks, специализирующегося на обнародовании секретных документов, объявили, что атака на Dyn – месть их сторонников. Симпатизанты WikiLeaks якобы ответили на то, что создателю портала Джулиану Ассанжу, с 2012 г. скрывающемуся в посольстве Эквадора в Лондоне, отключили интернет. Однако эксперты в области кибербезопасности сомневаются, что за атакой стояли политически мотивированные хакеры – хактивисты, тем более что WikiLeaks никаких доказательств своей версии не представили.

Исследователи полагают, что речь может идти либо о кибервандалах, либо о коллегах Dyn. В пользу первой версии говорит тот факт, что исходный код вредоносной программы Mirai, использованной для создания ботнета, активно обсуждался на форумах хакеров-любителей, кроме того, созданная при помощи Mirai инфраструктура ранее использовалась для атаки на популярный портал видеоигр. В пользу второй версии свидетельствует, что на Dyn как раз незадолго до атаки ополчилось несколько компаний из сферы IT, поскольку аналитики провайдера выпустили доклад, где утверждалось, что некоторые фирмы, продающие антивирусные программы, сотрудничают с хакерами, создающими искусственные угрозы.

Не имеет отношения к политически мотивированным бунтам и недавняя беспрецедентная кибератака вируса-вымогателя WannaCry, жертвами которой стали не менее 200 тыс. физических и юридических лиц в 150 государствах. По мнению большинства экспертов, вирус запустили северокорейские хакеры из группы Lazarus. Среди прочего эта структура предположительно ответственна за кражу 81 млн долларов из Центробанка Бангладеш в феврале 2016 г. и кибератаку на кинокомпанию Sony Pictures Entertainment двумя годами ранее.

Между тем все технические условия для глобального хакерского бунта есть. Есть и политическая мотивация.

Источники недовольства

Целое поколение активистов, по сути простых граждан, стремится использовать интернет как цель и средство поступательной «демократизации». Действуют они достаточно сумбурно, но непоколебимо, создавая и преумножая различные дискуссионные площадки. Это необратимый процесс, который ставит под сомнение существующие институты. Если исходить из слов Ханны Арендт о необходимости «действовать сообща», нельзя не признать, что цифровые технологии создают неограниченные возможности. Рост популярности слова empowerment, которое достаточно сложно поддается переводу, но, по сути, означает расширение прав и возможностей людей, отражает появление у отдельных людей и групп возможности, а также их готовность реагировать на политическую и экономическую действительность. Это касается общества в целом и угрожает всем символическим крепостям, включая такие неприкосновенные области, как внешняя политика, оборона и безопасность.

В западном обществе развивается двоякий процесс. С одной стороны, растет недовольство населения политической системой, с которой люди перестают себя идентифицировать, а с другой – политические институты уже не способны адекватно реагировать на этот вызов. На фоне многоликого кризиса «нашей» системы интернет стал орудием, площадкой и средством для выражения индивидуальных и коллективных чаяний, создавая новые возможности для восстановления доверия между гражданами и властями и для эффективного функционирования институтов.

Использование цифровых инструментов как следствие разочарования в политике? Охвативший западные демократии глубокий кризис по своей сути многогранен. Это и кризис участия, проявляющийся в росте абсентеизма и распространении экстремальных проявлений электорального поведения, и кризис представительства, который заключается в охватившем многих чувстве, что власть узурпирована кастой политиков, которые перестали понимать сограждан. Имеет место и кризис легитимности власти, а также кризис институтов, которые кажутся слишком громоздкими и непонятными. Наконец, налицо кризис «эффективности», из-за которого политика перестала восприниматься как средство обеспечения поступательного развития (как личностного, так и коллективного).

Демократический ресурс? Социальные сети заняли доминирующее положение в общении людей и в их отношениях с властями. Twitter, Facebook, ВКонтакте и их многочисленные приложения дают возможность всем получать и распространять информацию в режиме реального времени. С утверждением в этой роли социальных сетей произошел окончательный разрыв между печатным и написанным от руки словом, показавший, что виртуальная близость больше не подразумевает близости пространственной. Интернет обеспечивает наглядность, дает возможность наблюдать, осуждать и преследовать, превращаясь в «пространство» меняющегося баланса сил между отдельными субъектами, группами, властями и компаниями. Интернет играет все большую роль в процессе выборов. Так, использование обычными людьми и журналистами хештегов может иметь решающее значение для мобилизации оппозиции по проблеме безработицы или коррупции.

Действительно, на фоне кризиса и его разрушительных последствий именно социальные сети способствовали появлению таких протестных проявлений, как антикапиталистическое движение Indignados («Возмущенные») в Испании (май 2011 г.) или движение Occupy Wall Street («Захвати Уолл-стрит») в Нью-Йорке (сентябрь 2011 г.). Такие движения характеризуются преобладанием горизонтальных связей, сетевой структурой, неинституциональным и ненасильственным характером, что отличает их от политических партий и профсоюзов. Неизбежно возникают новые способы использования цифровых технологий в целях протеста, и властям по всему миру приходится к этому приспосабливаться. Так, социальные сети используются для координации протестных действий, организации флешмобов или в целях «массовых самокоммуникаций», как писал видный испанский социолог Мануэль Кастельс. Речь идет о возможности отдельного человека обратиться к глобальной аудитории, например, разместив видео на YouTube или отправив электронные письма широкому кругу адресатов. Пример устроенной гонконгскими студентами зимой 2014 г. «революции зонтиков» показал возможность массового и творческого использования цифровых технологий в политических целях. Сетевые технологии также не позволяют замалчивать акты насилия. В 2015 г. жестокие действия полиции в американском Балтиморе были засняты на мобильные телефоны и мгновенно оказались в социальных сетях. Такие репортеры/активисты формируют собственный нарратив о протесте, создавая побуждающие к действиям хештеги, например, #Ferguson или #ICantBreathe («Не могу дышать»), которые распространяются по всему миру. Некоторые такие хештеги, например, #BlackLiveMatters (лозунг «Жизнь черных имеет значение»), даже попали на обложку журнала Time.

Нельзя сказать, что выступающим против установившихся порядков людям совершенно чужды соображения идеологического характера. В основе присущих интернету либертарианских общих ценностей лежит требование обеспечения «прозрачности». Крупнейшие цифровые компании также возвели прозрачность в разряд своих основных принципов, хотя ее достижение подчас остается невозможным. Не они ли положили в основу своих отношений с пользователями принцип «взаимной прозрачности»? Неудивительно, что в основе создания физической и программной инфраструктуры интернета лежала популярная в те времена либеральная идея «свободного обмена информацией». Пожалуй, наиболее важным элементом дискурса Соединенных Штатов стало увязывание свободного обмена информацией и открытости интернета с необходимостью защиты и поощрения всеобщих прав человека на свободу слова и самовыражение. Представители администрации как Буша, так и Обамы постоянно подчеркивали взаимосвязанность идеи свободного обмена информацией со свободой выражения мнений и правами человека. Этим объясняется укоренившееся в некоторых странах мнение, что официальный дискурс Соединенных Штатов по вопросу о свободном интернете не может не влиять на общественное мнение и отдельных граждан во всем мире, хотя обнародованная Эдвардом Сноуденом и WikiLeaks информация основательно подорвала моральный авторитет США как гаранта свободы интернета.

Новая угроза

Методы деятельности могут быть разными, в зависимости от того, желает ли человек или организация оставаться в рамках закона или считает необходимым выйти за его пределы. Например, сложно сравнивать действия WikiLeaks, Anonymous и Telecomix. В этой связи необходимо понять политическую мотивацию, стоящую за деятельностью различных групп или проектов.

В настоящее время проект WikiLeaks завязан на Джулиане Ассанже, который уже семь лет не может покинуть посольство Эквадора в Лондоне, а также на Челси Мэннинг (ранее известной под именем Брэдли Мэннинг), которая была приговорена к 35 годам лишения свободы в августе 2013 г. за организацию утечки секретных документов (вышла на свободу в мае 2017 г. после решения Барака Обамы накануне ухода с поста президента существенно смягчить наказание). WikiLeaks без зазрения совести отвергает принцип «государственного интереса», выступая в качестве контрвласти. События 2010 г. ознаменовались целым рядом «нестыковок»: между притязаниями привилегированной элиты на конфиденциальность и требованием прозрачности со стороны масс, между монополией на процесс принятия политических решений и желанием построить более открытое демократическое общество, а также между скрытной правящей кастой и молодым поколением, для которого Facebook задал новую матрицу восприятия окружающей реальности.

Примечательно, что сам факт публикации на сайте WikiLeaks секретных документов о военных операциях США в Ираке и Афганистане, а также переписки американских дипломатов в итоге не привел к существенным изменениям в мировой политике. Между тем, когда WikiLeaks только приступил к обнародованию оказавшихся в его распоряжении бумаг, многим казалось, что сдвиги будут титаническими. Самая яркая формулировка тех дней принадлежит бывшему главе МИД Италии Франко Фраттини: «Публикации WikiLeaks станут 11 сентября для мировой дипломатии». Да и сам Ассанж утверждал, что разоблачения «взорвут мир». Однако в итоге ни одна страна не разорвала отношения с другой, и ни одно правительство не ушло в отставку. С тех пор было еще несколько масштабных утечек секретных данных (и они продолжаются), но на мировую политику и они повлияли в куда меньшей степени, чем можно было бы ожидать. Так, например, канцлер ФРГ Ангела Меркель не перестала ездить в Соединенные Штаты, узнав, что американские спецслужбы на протяжении долгого времени прослушивали ее мобильный телефон. А высокопоставленные представители стран «Группы 20» не отказались от проведения саммитов, хотя порой хозяева используют подобные мероприятия для того, чтобы получить доступ к компьютерам и гаджетам членов делегаций (как делали британцы в 2009 г.). В целом же можно сказать, что государства уже выработали устойчивость к подобного рода утечкам.

Однако у разоблачений все же был неоспоримый эффект: они еще больше усилили недоверие граждан к политическим лидерам и институтам. Недовольство сложившейся ситуацией и желание хотя бы защитить свое право «знать» – раз уж на мировую политику или практики спецслужб повлиять невозможно – привели самых продвинутых из них в ряды хактивистов.

Группа Anonymous – самое известное из хактивистских движений – представляет собой широкий спектр сообществ интернет-пользователей, выступающих в роли защитников права свободно выражать свое мнение в интернете и за его пределами. Но на современном этапе эта «галактика», похоже, уделяет больше внимания выявлению уязвимостей в компьютерных системах организаций, нежели преследованию политических целей. Хотя именно Anonymous пока по сути можно назвать единственным реальным примером глобального кибербунта. WikiLeaks и Anonymous поддержали Эдварда Сноудена, нашедшего временное убежище в России в июле 2013 года. В Россию он приехал в сопровождении юридического консультанта WikiLeaks Сары Харрисон. Крупнейшие международные газеты опубликовали предоставленную Сноуденом информацию. Действия Telecomix освещались СМИ гораздо меньше. Эта организация пыталась восстанавливать возможность пользоваться социальными сетями и средствами связи в странах, где такие ресурсы были отключены властями для противодействия протестным выступлениям, например, в Тунисе, Египте и Сирии.

Интернет-культура зародилась во второй половине 1960-х годов. С самого начала в ее основе лежали два, казалось бы, совершенно разных источника, которые, однако, тесно переплетаются, учитывая специфику организации исследовательской деятельности в США. Первый представляет собой оборонный исследовательский проект по созданию компьютерной сети Arpanet, а второй – культуру протеста, в частности, против военных действий Соединенных Штатов во Вьетнаме. Интернет-культура напоминает контркультуру, основанную на принципах обмена и взаимодействия. Она очень разнообразна. Ее проводниками являются истинные либералы (в том смысле, который в этот термин вкладывают в США), либертарианцы, радикальные анти-капиталисты, анархисты, компьютерные фанатики или, попросту говоря, интернет-пользователи, поставившие целью отстаивать свободу слова, общения и организации.

В этом отношении можно было бы провести историческую параллель между делом Сноудена и делом о «Документах Пентагона» (Pentagon Papers). Именно анализ ситуации с публикацией «Документов Пентагона» навел Ханну Арендт на мысль о «процессах, в которых сочетаются решения властей» и механизмы, с помощью которых ответственные за принятие решений вводят людей в «заблуждение». В 1971 г. аналитик корпорации RAND Даниэль Эллсберг передал 7 тыс. страниц секретной информации о действиях во Вьетнаме газете The New York Times. Естественно, впоследствии он поддержал Джулиана Ассанжа и Челси Мэннинг. В опубликованной в 2013 г. статье Даниэль Эллсберг заявил, что возможности американских разведывательных служб по вторжению в частную жизнь «значительно расширились по сравнению с доцифровой эпохой». По его мнению, Сноуден раскрыл информацию о нарушении основополагающих личных и общественных свобод «с риском для своей жизни», что должно послужить примером для тех, «кто обладает подобной информацией и испытывает такое же чувство долга и патриотизма для проявления гражданского мужества». В конце сентября 2013 г. Конгресс США дал старт реформе Агентства национальной безопасности с целью ограничить программы наблюдения, не подрывая их «эффективности».

Разведывательным службам как в авторитарных, так и в демократических странах следует опасаться возникновения «цифровой волны». С 11 сентября 2001 г. мировое общественное мнение постоянно убеждали, что основной угрозой является международный терроризм в лице «Аль-Каиды». Дело Сноудена привело к смене парадигмы, однако проблема не стала предметом обсуждения среди широких слоев населения.

Первая волна

Пока только одну такую волну можно назвать настоящим глобальным хакерским бунтом. Речь о движении Anonymous периода 2010–2011 годов. Тогда тысячи хакеров, да и обычных пользователей со всего мира, объединили свои усилия, чтобы отомстить властям Соединенных Штатов и ряда других стран за давление на WikiLeaks. Джулиан Ассанж многими воспринимался как главный борец за свободу слова, а его детище – как символ новой эпохи, при которой государства не смогут утаивать информацию от граждан.

Возмущенные утечкой в сеть сотен тысяч секретных документов, американские власти пытались заставить компании отказаться от сотрудничества с WikiLeaks. Под давлением Вашингтона контракты с порталом разорвали несколько крупных платежных систем и хостинговых сервисов. Ассанжу стало куда сложнее принимать пожертвования и поддерживать доступность портала.

За WikiLeaks вступилось хактивистское движение Anonymous. К рубежу 2010–2011 гг. оно уже существовало несколько лет, но было известно лишь в узких кругах – в основном за счет нескольких успешных взломов электронных ресурсов Сайентологической церкви, а также активными действиями в поддержку торрент-трекера Pirate Bay («Пиратская бухта»). Объявив о начале Operation Payback («Операция Возмездие»), анонимусы стали собирать под своими знаменами тысячи неравнодушных пользователей со всего мира. Их девизом стали слова Джона-Перри Барлоу, одного из создателей правозащитной организации Electronic Frontier Foundation («Фонд электронных рубежей»): «Первая серьезная информационная война началась. Поле битвы – WikiLeaks. Солдаты – это вы».

Принять участие в наступлении на недружественные WikiLeaks сайты мог каждый желающий: пошаговые инструкции по тому, как осуществить DDoS-атаку при помощи простой программы (Low Orbit Ion Cannon или LOIC, «Низкоорбитальная ионовая пушка»), распространялись в тематических чатах и в сети микроблогов Twitter. В итоге к атакам на сайты Mastercard, Visa, PayPal и Amazon присоединились пользователи со всех континентов. Абсолютное большинство из них никогда раньше хакерством не занимались.

Массовость обеспечила успех кампании – несколько правительственных и коммерческих ресурсов удалось на время вывести из строя. В 2012 г. американский журнал Time включил Anonymous в список ста наиболее влиятельных людей года.

Многие эксперты тогда сочли, что хактивизм будет только набирать обороты и что впредь политически мотивированные пользователи будут подобным образом реагировать на любую несправедливость. Однако вскоре эта волна стихла и в таком масштабе больше не повторялась.

Причин тому, что за первым кибербунтом не последовали другие, несколько.

Во-первых, у движения Anonymous не было лидера или хотя бы ядра, которое взяло бы на себя координацию совместных действий и мотивировало участников на продолжение борьбы. В прессе от имени движения мог выступить любой из его членов. В чатах, где обсуждались цели и время атак, также все происходило достаточно хаотично, а после первых успешных диверсий начались ожесточенные споры относительно дальнейших мишеней. В то время как большинство «анонимов» с Запада продолжали дисциплинированно атаковать сайты отказавшихся от сотрудничества с WikiLeaks платежных систем, среди русскоязычных хактивистов начали раздаваться призывы «ударить по Пентагону».

Во-вторых, многие из тех, кто изначально симпатизировал Ассанжу, вскоре разочаровались в нем. Одних отпугнули предъявленные ему обвинения в сексуальных домогательствах. Других смутило, что WikiLeaks начали один за другим покидать ключевые сотрудники, обвинившие Ассанжа в нецелевом расходовании многомиллионных пожертвований. Третьи не согласились с решением Ассанжа выкладывать в сеть секретные документы «без купюр», то есть со всеми именами и адресами, несмотря на то что это создавало угрозу жизни для некоторых из упомянутых лиц (например, информаторов американских войск в Афганистане).

В-третьих, как только Anonymous начали активно рекрутировать сторонников в Facebook и Twitter, их аккаунты были заморожены, а несколько их сайтов (например, Anonops.net) сами подверглись атаке и надолго «легли на дно». Лишенные площадки для общения «анонимы» долго не могли собраться с силами. Среда, благодаря которой хактивисты появились на свет, оказалась их ахиллесовой пятой.

Ну и наконец, угасанию бунта явно способствовало преследование членов движения правоохранительными органами США. После нескольких громких арестов и показательных судебных процессов число желающих поучаствовать в атаках заметно поубавилось. Примечательно, что действия хактивистов осудил и их кумир Джон-Перри Барлоу, назвавший DDoS-атаки «ядовитым газом киберпространства».

Anonymous осуществили еще несколько «операций», уже не связанных с WikiLeaks, однако ни одна из них не была столь успешной, как «Возмездие». Сегодня под брендом Anonymous действует несколько разрозненных хакерских группировок, однако они все больше занимаются взломами «just for the lulz» – ради развлечения.

До того как движение сошло на нет, наиболее активные его члены обсуждали возможность совместных действий иного плана, чем DDoS-атаки. Например, предполагалось, что опытные хакеры станут менять внешний вид сайтов при помощи defacement-атак («искажение»), оставляя на них призывы к протестам и другую подобную информацию, а хактивисты-любители будут помогать «раскручивать» эти акции в социальных сетях, через мессенджеры и т.п. Или же что обладающие хакерскими навыками активисты примутся взламывать почтовые серверы официальных лиц и государственных структур, скачивать переписку, а рядовые члены будут изучать ее на предмет компромата и помогать распространять его. Несколько таких диверсий Anonymous даже смогли осуществить – в частности, взломали почтовый сервер частной американской разведывательно-аналитической компании Stratfor и «слили» переписку (200 гигабайт информации) WikiLeaks. Таким же образом в распоряжении WikiLeaks появилась переписка людей из окружения сирийского президента Башара Асада.

Впрочем, в случае со взломом почтового сервера Национального комитета Демократической партии США и людей из окружения экс-кандидата в президенты Хиллари Клинтон Джулиан Ассанж дал понять, что это дело рук не хактивистов и не российских спецслужб (как то утверждают американские власти): информацию якобы предоставил инсайдер.

Угасание первой волны хактивизма не означает, что не будет второй и третьей. Судьба этого общественного феномена во многом зависит от того, найдется ли такой же мощный объединяющий фактор, каким в свое время было желание поддержать WikiLeaks и тем самым отстоять право на доступ к информации. Можно предположить, что при наличии общей цели объединить людей в следующий раз будет даже проще, поскольку они уже знают, каких результатов можно добиться сообща. И не факт, что бунтовщики ограничатся одними лишь DDoS-атаками.

Данный материал вышел в июле 2017 г. в серии записок Валдайского клуба, публикуемых в рамках научной деятельности МДК «Валдай». С другими записками можно ознакомиться http://valdaiclub.com/publications/valdai-papers/

Весь мир > Армия, полиция. СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 30 августа 2017 > № 2300068 Жюльен Носетти, Елена Черненко


Казахстан > Армия, полиция > dknews.kz, 30 августа 2017 > № 2293423 Рустем Кайдаров

Рустем Кайдаров: Казахстанская армия - одна из лучших в СНГ

Способна ли наша армия защитить Казахстан от внешних угроз, противодействовать современным вызовам, терактам, отражать любые попытки дестабилизации ситуации и безопасности нашей страны? Имеют ли наши офицеры и военнослужащие для этого необходимую профессиональную подготовку? Об этом и другом читайте в интервью председателя президиума РОО «Совет генералов», генерал-майора юстиции Рустема Кайдарова специально для Zakon.kz.

- Рустем Есимханович, расскажите, пожалуйста, как создавались Вооруженные силы Казахстана, в каком состоянии, на ваш взгляд, находится сегодня наша армия, наша обороноспособность, подготовка военных кадров? Стала ли наша армия действительно сильной и надежной за годы независимости?

- Как вы знаете, 7 мая 1992 года глава государства Нурсултан Назарбаев, который является Верховным Главнокомандующим, подписал указ о создании национальных Вооруженных сил, поэтому 7 мая считается у нас праздником - Днем защитника Отечества. Что же лежало в основе создания оборонного ведомства?

Конечно, всякое говорят, вот, мол, на пустом месте создали и так далее, но это не так. Базой создания Вооруженных cил нашей страны были в основном войска советской 40-й отдельной общевойсковой армии. Помните легендарного генерал-лейтенанта Рябцева Анатолия Семеновича? Он был видным советским и казахстанским военачальником, несколько лет – с 1989 по 1992 год – командовал 40-ой армией, которая располагалась на территории Казахстана и Киргизии. И когда после распада Советского Союза из Москвы поступило указание вернуть 40-ую армию России, Рябцев сказал: «У меня есть свой президент». Таким образом, эта армия стала основой нашего оборонного ведомства.

Первым министром обороны независимого Казахстана глава государства назначил участника Великой Отечественной войны, Героя Советского Союза, «Халық Қаһарманы» Сагадата Кожахметовича Нурмагамбетова, а Анатолия Семеновича Рябцева – первым заместителем. Он так и остался в Алматы и умер в октябре 2013 года.

Кроме 40-й армии, в Вооруженные силы Казахстана вошли Силы воздушной обороны и Войска противовоздушной обороны, которые дислоцировались на территории нашей страны.

Армия является обязательным атрибутом любого государства. У нас в Конституции прямо написано, что защита Республики Казахстан является священным долгом и обязанностью каждого его гражданина. Граждане нашей страны несут воинскую службу в порядке и видах, установленных законом.

- У нас, в общем-то, небольшая армия. Можно ли защитить такую огромную страну как наша с такой маленькой армией?

- Конечно, такую огромную страну как наша невозможно защитить с такой немногочисленной армией, но с различными воинскими формированиями в виде террористических групп и другими современными вызовами мы вполне справимся. Главное, в отношении Казахстана нет выраженной внешней агрессии, и я не думаю, что на нас кто-нибудь когда-нибудь нападет, ведь практически все державы – и Китай, и Россия, и Америка, и Германия, Великобритания, Франция, Турция и другие страны центрально-азиатского региона заинтересованы в целости, сохранности и безопасности Казахстана. У нас существуют договора о совместной обороне со странами СНГ и ШОС (Шанхайская организация сотрудничества).

Армия ориентируется только на внешнюю угрозу, она не воюет против своего народа. Для борьбы с внутренней угрозой есть МВД и другие специальные подразделения, которые ответственны за общественный порядок и безопасность. Так вот, наша армия способна защитить Казахстан от внешних угроз, наша армия - одна из лучших в СНГ, она способна противодействовать современным вызовам, терактам, отразить любые попытки дестабилизации ситуации и безопасности нашей страны, наши офицеры и военнослужащие имеют необходимую профессиональную подготовку.

Мы не входим ни в какой военный блок, у нас политика миролюбивая - содержать в безопасности свою страну, свой народ, свою землю, свои богатства. Для этого у нас есть силы и средства, тыловое, кадровое обеспечение, государство на содержание армии денег не жалеет, выделяет столько, сколько нужно. Посмотрите, у нас полностью обновлена боевая техника, ничего советского уже не осталось, все свое, современное, новое.

О силе и мощи наших Вооруженных сил говорит и военный парад, который проводится по особым датам на полигоне Гвардейского гарнизона. Мы видим, как производятся боевые стрельбы из всех видов вооружения Сухопутных войск, как осуществляют реальные пуски ракет и бомбометание самолеты и вертолеты Военно-воздушных сил, показывают учебные бои, а летчики-асы - высший пилотаж. Видим демонстрацию спецтехники военного, гражданского и двойного назначения, среди которых штабные, боевые, медицинские, поисково-спасательные машины, радиорелейные станции, снегоболотоход, образцы беспилотных летательных аппаратов. Видим приборы ночного видения для силовых структур, различные бронежилеты и другие средства индивидуальной защиты, видим, как наши солдаты выполняют задачи по поражению цели, как выполняют боевые задачи все рода войск, объединенные единым командованием. А корабли наших Военно-морских сил проводят боевые стрельбы в акватории Каспийского моря.

Все это говорит о высоком профессиональном мастерстве казахстанских бойцов, полевой, летной и морской выучке, показывает слаженность и взаимодействие различных соединений, частей и подразделений.

О том, какая сейчас у нас техника на вооружении, какова обученность солдат, сержантов, офицеров, генералов можно судить и по международным армейским играм, которые проводятся в разных странах мира и где наши команды всегда занимают ведущее место, входят в тройку лидеров, а это уже большой успех.

Армейские международные игры проводятся уже и в Казахстане, что красноречиво говорит о состоянии и возможностях наших Вооруженных сил. Причем проводятся уже второй год подряд на 40-й военной базе под Отаром и наши военнослужащие показывают высокие результаты. В этом году, к примеру, наши солдаты-снайперы по всем видам конкурса – «Мастера артиллерийского огня», «Снайперский рубеж», «Соревнование расчетов БПЛА» заняли первое место, оставив позади себя китайских, российских и белорусских военнослужащих.

Казахстанцы могли следить за играми в режиме реального времени, и мы видели, как участники конкурса показывали высокий уровень мастерства, физической выносливости и меткости. На протяжении всех этапов игр они состязались в точности стрельбы из пулемета, миномета, гранатомета и автомата, в скорости прохождения трассы с препятствиями. Наши команды хорошо выступили и в Китае, Азербайджане, Беларуси, где также в этом году проводились аналогичные армейские игры.

Армейские игры – уникальное мероприятие международного масштаба, которое мало чем отличается от крупнейших мировых спортивных первенств и мы провели их с честью, на самом высоком уровне, с участием почти двадцати государств - Азербайджана, Армении, Бангладеш, Беларуси, Венесуэлы, Греции, Зимбабве, Индии, Ирана, Казахстана, Китая, Кыргызстана, Монголии, России, Тайланда, Таджикистана, Узбекистана и ЮАР. Как сказал министр обороны генерал-полковник Сакен Жасузаков, эти игры укрепляют международное сотрудничество, обмен опытом боевой подготовки, демонстрируют новое вооружение и обучение личного состава, вносят особый вклад в историю войск стран-участниц.

- Почему именно Отар был выбран для проведения международных армейских игр?

- Для этого здесь созданы все условия, силами Министерства обороны полностью подготовлена вся необходимая инфраструктура, в том числе социальная, построено необходимое количество жилья, функционируют все необходимые социально-культурные объекты – магазины, школы, детские сады и так далее. Из разрушенного после распада Советского Союза Отар превратился в процветающий военный городок, где созданы хорошие условия не только для военнослужащих, но и для членов их семей, для детишек.

Во-вторых, казахстанские военнослужащие уже накопили хороший опыт в этих соревнованиях, они активно и успешно участвуют в них с самого начала создания международных армейских игр. В-третьих, возможности Министерства обороны Казахстана сегодня очень большие и мы можем позволить себе проводить у себя мероприятия столь высокого уровня. С каждым годом крепнет материально-техническая и боевая мощь наших Вооруженных сил Казахстана.

Буквально в прошлом месяце прошло совместное заседание Министерства обороны и Министерства оборонной и аэрокосмической промышленности, в котором принял участие первый заместитель Премьер-министра Аскар Мамин. Рассматривался вопрос – как улучшить оборонные ведомства, оборонную промышленность. В Казахстане всегда было (и в советское время) много объектов оборонной промышленности и сейчас Министерство обороны дает Министерству оборонной промышленности государственный оборонный заказ, наше Министерство оборонной промышленности даже будет экспортировать свою продукцию в другие страны.

- Например?

- Например, в Семее на предприятиях оборонной промышленности выпускаются бронетехника и автотранспорт, в Уральске - морские боевые катера, причем очень хорошего качества, они показывают высокие образцы маневренности, возможностей и так далее. Поэтому у нас много вопросов, которые можно и нужно решать, развиваться, специалисты есть.

Этим летом заместитель министра обороны Талгат Мухтаров побывал в Америке, где было подписано соглашение с оборонным ведомством США на пять лет о взаимоотношениях Вооруженных сил Соединенных штатов Америки и Казахстана, в том числе речь шла о повышении квалификации наших офицеров, генералов. Оно и раньше было, но сейчас при новом президенте Америки это дело опять продлили и это хорошо. Мы не готовим армию для того, чтобы напасть на кого-то или отправить своих солдат в какую-то страну для участия в каких-то боевых действиях и так далее. Мы готовим армию к защите своей родины, поэтому отправляем своих военнослужащих на учебу за границу, чтобы они в совершенстве владели передовыми методами управления силами и средствами. Они у нас обучаются не только в Америке, Германии и так далее, но и в Москве. Я часто там бываю, встречаюсь с нашими слушателями, которые учатся в разных академиях Министерства обороны России, в том числе аэрокосмической направленности. Мы должны поддерживать обучение в Москве, ведь в космосе и наши спутники летают, они выполняют не только исследовательские работы, но и разведывательные и многие другие функции, поэтому у нас должны быть специалисты очень высокого класса, умеющие работать с современными высокочувствительными приборами, оборудованием и другой техникой.

- Рустем Есимханович, в последние годы к уголовной ответственности было привлечено немало офицеров высшего состава. Как получилось, что наши генералы оказались на скамье подсудимых?

- Было такое, к сожалению. Беда в том, что государство давало им возможность самим объявлять тендера на военный заказ, а это деньги и не малые. У казахов есть пословица, жолда алтын жатса, периштеде жолдан тайяды, что в переводе на русский язык означает, если на дороге будет лежать золото, то даже ангел собьется с пути.

Мы, Совет генералов, знали об этой проблеме и много лет писали письма в Правительство, Парламент, Совет Безопасности, в Администрацию Президента и просили изменить систему тендеров, чтобы Министерство обороны выступало в роли заказчика, в Правительство в роли исполнителя. То есть минобороны заказывает, а правительство исполняет. И вот этот вопрос решен, у нас создали Министерство оборонной промышленности, оно сейчас работает. Думаем, с образованием такого ведомства, коррупционные составляющие среди офицерского корпуса страны будут сведены до минимума. Ну, стыдобушка, когда генералов привлекают к уголовной ответственности за хищения.

Также мы много писали о том, чтобы при бюджетном комитете Парламента и при Совете Безопасности были нештатные военные эксперты из числа генералов в отставке. У нас, в Совете генералов, есть генералы всех родов войск и они при решении вопроса, допустим, об оснастке, закупке боевой техники могут выступать в качестве профессиональных экспертов и давать свои заключения - точные, грамотные, обоснованные, объяснить, нужно это или не нужно, в каком объеме и какая именно техника нужна. Это, думаю, тоже предотвратит распил государственных денег, поправит положение дел в борьбе с коррупцией. Так что нам нужно шире использовать возможности бывших руководителей партийных, хозяйственных, армейских, силовых и правоохранительных органов, у которых есть совесть, порядочность, честность, требовательность.

Мне очень стыдно, когда люди спрашивают меня, как это генерал совершил хищение, прикарманил деньги государства.

А он злоупотребил своим служебным положением, присвоил себе средства, которые государство дало ему на модернизацию техники, купил вместо этого некачественное оружие, некачественное обмундирование, некачественную обувь, некачественные парашюты, оптические приборы, некачественные продукты питания, строит некачественные объекты и так далее. Словом, наживается, ищет жирный кусок себе в карман. Такого в армии, как и во всем нашем обществе, быть не должно.

- Вы часто говорите о необходимости воспитания чувства патриотизма и преданности Родине у подрастающего поколения. Что для этого делает непосредственно Совет генералов?

- У нас в этом плане проводится большая работа как среди студентов и учащейся молодежи, так и среди школьников, в том числе среди детей военнослужащих. В последние годы мы большой упор делаем на воспитание чувства патриотизма на конкретных примерах, на наших Героях и батырах, прославивших своими мужественными, геройскими поступками и подвигами свой народ, свою страну.

К примеру, в конце 2015 года представители Совета генералов торжественно передали Центральному Музею Великой Отечественной войны на Поклонной горе в Москве бронзовый бюст легендарного летчика-штурмовика, дважды Героя Советского Союза, генерал-майора авиации Бегельдинова Талгата Якубековича. Бюст оформлен как дар Совета генералов Казахстана Залу Славы. Такие мероприятия и события не только увековечивают память наших Героев, но и служит хорошим методом патриотического воспитания, вызывают у молодежи чувство гордости за своих славных предков, за свою страну, за свою землю. В СССР дважды Героев Советского Союза было всего 65 человек, из них четверо – казахстанцы и все они летчики. Это Павлов, Луганский, Беда и Бегельдинов. Из них трое штурмовики, и один только Павлов был летчиком-истребителем. И первым мы сделали бюст Талгата Якубековича. Теперь хотим установить в московском музее бюст всех наших четырех героев-летчиков, а также бюст Сагадата Нурмагамбетова, который брал бункер Гитлера. Мы первая постсоветская страна, которая установила бюст своего Героя в Зале Славы в Москве после распада СССР. Это тоже играет на патриотическое воспитание. Без пропаганды верности присяге и патриотического воспитания не будет Родины, без этого некому будет ее защищать. Также мы создали более 500 фильмов о героях Советского Союза, казахстанцах, чтобы подрастающее поколение знало их, гордилось ими, подражало им.

Также проводятся всякие плановые работы, мероприятия, так что о патриотическом воспитании населения мы никогда не забываем. Хотелось бы, чтобы в этом большом деле более активно участвовали не только Совет генералов и департаменты по делам обороны на местах, но и другие госорганы.

Торгын Нурсеитова

Казахстан > Армия, полиция > dknews.kz, 30 августа 2017 > № 2293423 Рустем Кайдаров


Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > carnegie.ru, 30 августа 2017 > № 2291471 Андрей Архангельский

Тонкая серебристая линия. Зачем власти история с худруком Гоголь-центра

Андрей Архангельский

Сегодня границу между официальным и неофициальным искусством можно вербализировать только с помощью одного критерия – «госбюджет». Вот откуда эта новая сакральность, с которой произносится «государственные деньги». Этот критерий удачно совмещает в себе и экономические, и идейные постулаты. Тот, кто берет «государственные деньги», автоматически соглашается хранить верность власти

Если сравнить дело Серебренникова с музыкальным произведением, это, безусловно, крупная форма, трех- или четырехчастная; среди прочих непременных атрибутов там должен быть лейтмотив или, если шире, лейттема. С ее помощью мы обычно пытаемся распознать главную мысль автора сочинения.

Но неизвестный автор XXI века очень опытен и не хочет обнаруживать главную мысль раньше времени: кроме фигурирующей цифры хищений – она варьировалась от сотен до десятков миллионов рублей, в произведении нет никаких повторов. И только ближе к концу произведения, когда вступает хор, можно расслышать нечто знакомое. В конце мы слышим, как хор отчетливо повторяет, сбиваясь на мелодекламацию: «Делайте ваше смелое искусство, ваши эксперименты на свои деньги, а не на государственные». Эта фраза является и своеобразной кодой, на этом оратория заканчивается.

Поначалу мы не обращаем внимание на эту фразу, потому что много раз ее уже слышали, но теперь, в контексте случившегося, после заключения под домашний арест главного героя произведения, ее смысл выглядит иначе. Мы вдруг вспоминаем, что вся проблематика этого процесса строилась вокруг словосочетания «государственные средства». Мы тут же припоминаем и общественный контекст, в котором это произведение было создано, – так учит нас герменевтика: этот тезис уже звучал не раз в течение последних лет пяти, например, из уст министра культуры Владимира Мединского: «Единственное, в чем я не вижу смысла, – это снимать фильмы на деньги Министерства культуры, которые оплевывают выбранную власть, даже не критикуют» (2014).

К тому же автор оратории дает нам в конце небольшую подсказку: два солиста-антагониста вдруг почти повторяют друг друга – это не может быть случайностью. Казалось бы, что может быть общего между выдающимся критиком и публицистом Марией Кувшиновой, написавшей важный текст на Colta.ru, и высказыванием кинорежиссера Никиты Михалкова?

Вот Михалков говорит, комментируя дело Серебренникова: «...соберите ему деньги, дайте ему снимать и ставить то, что он хочет, не беря у государства. <…> Хотят эксперименты? Ради бога. Ты можешь работать в государственном театре и ставить то, что могут смотреть люди, и параллельно работать в частном театре, и люди будут нести тебе копеечку. Это справедливо, это по-честному». Мария Кувшинова пишет, по сути, о том же: честно будет отказаться культурной элите от всех привилегий, в том числе и символических, и срочно перемещаться в андеграунд. Можно сказать, что этот тезис – «не берите у государства, делайте на свои» – является рефреном не только этой оратории, но и всего, так сказать, музыкального цикла. Это словосочетание как бы играет роль ключа ко всей истории.

Примеры частного кино и театра у нас есть. То есть это не новость. Единственная новость в том, что до сих пор казалось, что эта идея наша собственная – уйти в андеграунд. А теперь это предлагает само государство – в лице своих спикеров, и это самое сенсационное: оно предлагает всем возмущенным тем, как обошлись с Серебренниковым, идти подальше – со всем их совриском (современное искусство).

Все происходящее давно уже ставит перед выбором деятелей культуры и, шире, интеллигенцию, работающую на госслужбе. Но прежде казалось, что «ставит перед выбором» – это такая метафора и что это вопрос сугубо личный, моральный, дело совести каждого. Сама манера, стилистика дела Серебренникова свидетельствует, что теперь это не метафора, а вполне конкретное предложение. Демонстративность в деле Серебренникова не оставляет сомнений – все делалось максимально громко, чтобы всем было слышно.

В публицистике у нас принято писать: «Очередная граница, за которой уже невозможно не…». И опять же это понимается как метафора. Но в этот раз границу прочертило само государство, с максимальным скрежетом – железом по стеклу, чтобы ни у кого сомнений не возникло. Возможно, вся эта история как раз и была затеяна именно для того, чтобы провести символическую границу? Отделить одних от других. Что за граница, между кем и чем?

Сложная норма

Становление большинства нынешних руководителей страны пришлось на 1970-е – это важно: первый опыт всегда воспринимается в качестве нормы жизни. Именно в те годы понятие «неофициальная культура» вошло в советский обиход и стало своеобразной нормой: все всё знали, все всё читали. В каких-то случаях это могло плохо кончиться (хранение Солженицына, например), но в целом – по сравнению со сталинскими временами – было свидетельством либерализации и даже поводом для тайной гордости: у нас тут уже не ГУЛАГ, у нас можно читать, слушать и даже тихо говорить – разное.

Мало того, чекисты считали себя меньшими догматиками и более образованными в плане искусства, чем партийный аппарат. И даже подавали тайные знаки – в позднесоветских кинофильмах о спецслужбах специально делается акцент на том, что читать и слушать «разное» уже не считается преступлением. В двух громких позднесоветских сериалах – «ТАСС уполномочен заявить» (1984) и «Противостояние» (1985) – основной месседж такой: враг не тот, кто «читает разное» и «резко высказывается», а, напротив, тот, кто притворяется образцовым советским человеком. «Пастернака читаете? – спрашивает работник органов, заходя в квартиру к одной из героинь («Противостояние»). – Ну и читайте себе». А герой, следователь Костенко, которого играет Басилашвили, в том же сериале с удовольствием слушает Высоцкого.

Существование неофициальной культуры наряду с официальной – норма для 1970–1980-х, поскольку нормой является сама ситуация двоемыслия или двумирия. Норма для этого поколения – красные корешки с докладами пленума, с одной стороны, и бобины, кассеты, «голоса» или перепечатанные на машинке стихи – с другой.

Но главной «нормой» является не то, что «допустимо разное», а то, что между официальным и неофициальным по-прежнему существует разделительная линия.

Проблема с линией

Уже начиная с 1960-х эту линию невозможно просто «взять и прочертить» – она во многом символическая, ее можно только уловить, почуять.

Нога скользить, язык болтать свободен,

Но есть тот страшный миг на рубеже,

Где сделал шаг – и ты уже безроден,

И не под красным знаменем уже, –

одна из многочисленных попыток нащупать, обозначить эту норму; поэт Николай Грибачев, литературный генерал того времени, написал стихотворение «Нет, мальчики» (1962) в ответ на стихотворение Евгения Евтушенко «Давайте, мальчики» (1959), где отстаивалось право молодых рисковать и дерзать. Но даже Грибачев таким образом признает, что до «страшного мига» у советского человека есть в запасе какой-то тормозной путь, иными словами – свобода, и этот малый промежуток есть завоевание ХХ съезда, отказ от сталинизма как крайней формы насилия над личностью.

Это выглядело очень мило – могло показаться, что выяснением «границы» теперь занимаются сами люди, а не государство (за этим баттлом Евтушенко – Грибачев последовал еще один: Роберт Рождественский в качестве ответа Грибачеву написал стихотворение «Да, мальчики»). Но очень скоро выяснилось, что государство тоже не забывает эту линию проводить: дело Бродского (1964), например, или дело Синявского и Даниэля (1965–1966) – это все и есть линии разграничения между официальным искусством и неофициальным.

Но само наличие зазора не является чем-то пугающим, напротив. Чуть позднее, в 1970-е, это гарантирует некоторое разнообразие (многовариативность поведения – можно, например, «полуофициально считаться полуофициальным»); а также – в споре с западными партнерами – служит аргументом в пользу свободы слова в СССР. Этим зазором свободы гордятся даже спецслужбы, которые, как известно, зовут Высоцкого к себе на концерты. Идеологического противоречия тут нет: зазор только лишь диалектически подчеркивает границу между официальным и не-.

Двоемыслие – норма, но еще большая норма – это фундаментальное разграничение на официальное и неофициальное. В СССР официальное признание тебя в качестве поэта, артиста или танцора дает именно государство. А у неофициальной культуры нет такого права, или ее «звания» ничтожны и не могут быть рассмотрены в качестве аргумента (как в случае с Бродским).

Уже это, по мысли авторов конструкции, и заставляет художника добровольно, самостоятельно делать выбор в пользу государства. Дело уже не в «красном знамени». Ты можешь купить себе новый hi-fi или просто идти в гастроном, и медитировать на потолке, и быть надменной, как сталь, и говорить, что все не так, как должно быть, – это все можно, но «под красным знаменем» будет и комфортнее, и безопаснее, и сытнее. Ну и, в конце концов, это логичнее, не правда ли?

Такая конфигурация культурной надстройки и является идеалом для нынешнего Кремля, как и разграничение сфер жизни на официальную и неофициальную. Собственно, строительством новой официальной культуры сегодня заняты и Министерство культуры, и Министерство образования, и прочие. И единственная проблема, которая остается пока нерешенной, – критерий этой границы. Красного знамени больше нет, то есть нет идеологии. «Патриотизм» в качестве рационального критерия нерелевантен.

Сегодня эту границу можно вербализировать только с помощью одного критерия – «госбюджет». Вот откуда эта новая сакральность, с которой произносится «государственные деньги». Этот критерий удачно совмещает в себе и экономические, и идейные постулаты. Тот, кто берет «государственные деньги», автоматически соглашается хранить верность власти или, по крайней мере, не выступать против.

Негласным этическим императивом России давно уже стало «мне надо кормить детей» – так оправдываются любые компромиссы с совестью, и он удачно соединяется с концептом «государственные деньги». Диалектика такая, что, даже если вдруг этот выбор вам не очень по душе, вы всегда можете себя утешить, что это не ради государства, а «ради детей». В сущности, худруки российских театров и другие деятели культуры, которые теперь молчат по поводу Серебренникова, делают это тоже «ради детей» – ради своих коллективов, трупп, музеев и площадок.

Система госфинансирования в культуре настолько запутанна, что в ситуации Серебренникова мог оказаться каждый худрук, – об этом уже много написано, именно это и является кнутом, который также страхует деятелей культуры от неверных шагов. Это и есть настоящая плата за госуслуги: всегда быть под колпаком, всегда испытывать страх, соглашаясь играть по заведомо неисполнимым правилам, если что-то хочешь сделать хорошо и вовремя.

С 1991 года неофициальная культура настолько переплелась с официальной, что, казалось, их уже не разделить. Но если ситуацию обострить – на примере очень известного в культурной среде человека, такого как Серебренников, – то водораздел станет понятнее. На примере всегда объяснить легче.

Выбор Серебренникова удобен тем, что в новой конфигурации государственной культуры (Гоголь-центр – государственное учреждение) он был самым чужеродным элементом. Заметим: он не сам добивался этого поста. Его занесло туда ветром медведевской модернизации, а также это совпало с некоторой растерянностью власти в связи с протестами 2012 года. Тогда назначение Серебренникова тоже было символичным: он казался власти удачной фигурой для того, чтобы выпустить пар и перенаправить протест с политического русла в эстетический.

А теперь он оказался удобен для того, чтобы этот пар, туман окончательно развеять. Теперь понятнее становится и загадочная история с отменой балета «Нуреев»: не может такой человек, как Серебренников, ставить в государственном театре, на сцене Большого. В Новой опере может, а в государственной – уже нет. Вот она – символическая линия, граница.

На примере Серебренникова легче всего показать, где эта граница – между официальной и неофициальной культурой – теперь проходит. Нет сомнений, что все остальные коллеги всё прекрасно поняли. Эта история в целом есть предложение художникам «определиться», причем, заметим, – свобод сейчас несоизмеримо больше, чем в СССР.

В нынешнем конкурсе «Кинотавра» из двенадцати фильмов восемь сняты на частные деньги – это о чем-то говорит. Многие из тех, кто мог бы взять деньги от государства, теперь просто не хотят связываться – и не только по идеологическим причинам, а просто потому, что это очень громоздкий механизм. И теперь государство это «отпадение» лишних элементов, можно сказать, даже поощряет. Словом, возвращение культурной конфигурации к состоянию «до 1985 года» – это план к новому президентскому шестилетнему сроку.

Риски

К чему это разграничение приведет? Мы уже сейчас видим, что риска никакого и расчеты были верны. Все пишут в блогах: на место тех, кто сейчас из принципа уйдет на частные хлеба, быстро найдется замена. Никто и не ушел еще – пока, по крайней мере. Это означает заочное согласие культурного истеблишмента с новыми правилами. Да и куда идти-то? На руках музей, театр, центр; нужно платить людям зарплату, «нести ответственность за коллектив» – тут все уже много раз обговорено. А Серебренников – ну, неосторожно себя вел, мы-то осторожнее.

Зато теперь ясно: нельзя особо высказываться. Хотя можно намеками. Для фронды есть вариант позднесоветской Таганки, который также укладывается в психологию нынешних охранителей. Одно время нам казалось, что Гоголь-центр – это и есть новая Таганка. Но теперь ясно, что будет какая-нибудь другая Таганка. Письма в поддержку товарища писать можно, это достойно, но при этом оставаться в системе, – так тоже уже было.

Риска никакого и в том, что вся неофициальная культура уйдет в ютьюб и вообще в сеть. Это, видимо, пока не пугает, хотя цифры просмотров недавнего баттла между Оксимироном и Гнойным впечатляют. Но по расчетам создателей новой системы, неофициальная культура будет составлять примерно 5% – столько же, сколько малый бизнес. При этом частная культура не будет изгнана совсем из официального поля – ее даже иногда будут приглашать в гости и пользоваться ее успехами: например, если очередной Звягинцев победит в Каннах (Звягинцев – самый успешный пример «отдельного от государства существования»).

Но эти примеры, как и прежде, будут нужны только для работы с внешним контуром, чтобы произвести впечатление на Запад. Зато мощная машина госкультуры будет работать на внутренний контур, задавать непротиворечивую норму прекрасного – а также морально-финансовую норму «если государство платит, то оно и танцует».

Геттоизация контркультуры, правда, имеет и другие риски, но в перспективе. Во-первых, внутри неофициальной культуры будет большая свобода творчества – относительная, конечно, но все-таки другое мироощущение. Это вещь, впрочем, двоякая: репрессивных, ограничительных законов никто не отменял, и кто сомневается в том, что по отношению к частной культуре – как сегодня к частным СМИ – их будут применять чаще. Границы этой свободы, как ни крути, устанавливает государство. Зато собранную в одном месте неофициальную культуру проще контролировать, это будет такой вариант Ленинградского рок-клуба.

Новый андеграунд – это теперь идея не художников или активных граждан, а самой власти. Правильный театр будет показывать правильного Гоголя и Достоевского, без резкостей и экспериментов, «с уважением к классике», впрочем подсматривая какие-то модные фишки в андеграунде. А экспериментальный Гоголь или Достоевский будет только в частном секторе. Русская классика до того эластична, что может вмещать в себя одновременно двух совершенно разных Гоголя и Достоевского и прочих – в этом мы уже убедились.

Нас спросят: ну а в чем тогда необходимость проводить эту линию, раз она символическая? Что это изменит и зачем, допустим, это власти, если все и так уже негласно разделено? Она важна вот в каком смысле: тем самым наконец будет сформулирован сам принцип новой лояльности. Без него невозможна новая идеология, а вместе с тем официально эту идеологию никто не возьмется сейчас утверждать. Стало быть, должен быть такой критерий, который нигде не сформулирован и в то же время о котором все знают. На примере культуры – вещи самой по себе символической – это проще всего осуществить.

Риск тут только один: дело в том, что современное искусство – это такая валюта в новом мире, и его главным критерием является не название – назвать-то современным можно что угодно, а степень художественного риска. Подделать современное искусство невозможно, поскольку для его осуществления нужна, как это ни смешно, творческая свобода – то есть небоязнь окрика, небоязнь начальства. В официозе этой свободы будет по определению меньше, и главное – там никто и не хочет рисковать в силу самого устройства государственного механизма. Таким образом, официоз будет очень быстро тускнеть и становиться стилистически однородным, а андеграунд будет играть для него роль зеркала. Жизнь опять будет в контркультуре, а скука – в официозе.

В официозе будет не очень интересно. Зато в андеграунде не очень безопасно и не очень богато. Но ведь не запрещено сочетать удовольствие и необходимость – важно только подчеркнуть границу между ними. Для того, кто захочет перейти на ту или другую сторону, дверь не будет закрыта.

Модель не то чтобы совсем новая; есть два ярких примера – Иран и Китай, где тоже есть художники вольные, и они появляются изредка в тех же Каннах или Венеции. На родине этих творцов линия между официозом и андеграундом давно проведена, правила прописаны. Они всегда будут иметь разночтения, но это уже другой вопрос, главное – эту линию обозначить.

Теперь она будет и у нас; уже, конечно, не красная. Вот, например, в журналистике она называется «двойная сплошная», то есть, надо полагать, она белого цвета. А в культуре можно и покрасивше, поэстетичнее – например, серебристая. Тонкая серебристая линия. По имени человека, который и стал ее символом. Линия эта не очень заметна в темноте, в сложных погодных условиях. Ее сложнее разглядеть, но это не делает ее менее важной – даже наоборот. Тем самым подчеркивается: нужно быть внимательным к нюансам, к тонкостям. И вообще: быть внимательным на дорогах.

Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > carnegie.ru, 30 августа 2017 > № 2291471 Андрей Архангельский


Россия. ЦФО > СМИ, ИТ. Армия, полиция > forbes.ru, 29 августа 2017 > № 2314571 Максим Артемьев

Культура и отдых: может ли драка в парке Горького уничтожить бренд

Максим Артемьев

Историк, журналист

Убийство блогера Станислава Думкина и публичная реакция руководства парка на трагедию вызвали волну негодования среди москвичей. Появились прогнозы, что «капковский капитал» будет промотан в один день и работа нескольких лет по созданию «парка-конфетки» пойдет насмарку

Судьба парка Горького — это лишь частный случай из множества схожих судеб коммунистических монстров, доставшихся нам в наследство. Из той же серии и ВДНХ, например. И основная проблема заключается в том, как приспособить показательный социалистический город к современным постмодернистским рыночным реалиям. Шумиха, поднятая в связи с убийством блогера в парке, обнажила сразу целый ряд проблем и текущих запросов общества.

Первый и самоочевидный — это запрос на безопасность. В советское время парк (в данном случае любой городской) был местом проявления спонтанной либо запланированной агрессии. В первом случае так снимали стресс выпившие граждане, для которых пьяная драка являлась прекрасным средством выхлопа пара, накопившегося за неделю негатива на работе и дома. Барьер для применения насилия у homo soveticus был низок. Вербальная агрессия не котировалась по сравнению с невербальной.

Во втором случае подростковые группировки и банды обдуманно сражались за доминирование на определенной территории. «Ботаник», отправляясь в парк, знал, что с него могут сшибить мелочь или дать в глаз «просто так» — чтобы знал свое место в неформальной иерархии.

Сегодня требование защищенности подразумевает не просто физическую безопасность, но и неприкосновенность личного пространства и того, что на Западе называют «достоинством». Важна также возможность выражения своей индивидуальности, что в совокупности порождает «разнообразие» — также современный божок. А блогер Станислав Думкин и стал жертвой проявления нетерпимости. Второй запрос современного общества — это запрос на экологичность и современную среду отдыха — соответствующие развлечения, питание. Парк Горького в своем советском проявлении абсолютно этому не отвечал, и работа, инициированная Сергеем Капковым, при всем настороженном отношении хипстерской публики к делам мэрии, вполне пришлась ей по вкусу.

Но если по второму пункту особенных претензий нет, то малейшие отклонения по первому и порождают болезненную реакцию. Ценность здоровья и жизни резко выросли по сравнению с советскими временами. Хайп в СМИ и соцсетях — следствие этой высокой требовательности. Причем любопытно заметить: когда несколько недель назад в том же самом парке в глаз получил корреспондент НТВ, то реакция публики несколько отличалась. Тут уже вмешались политические пристрастия и предпочтения.

Кое-где слышны уже панические прогнозы, что «капковский капитал» будет промотан в один день и работа нескольких лет по созданию «парка-конфетки» пойдет насмарку. Я бы поостерегся делать такие выводы. Надо четко отделять шум в прессе от реальной жизни. Единственное убийство еще не создает погоды, при всей трагичности произошедшего. Важнее другое: почему стала возможной такая острая реакция в принципе, помимо выше отмеченных обстоятельств?

Ловушка для мэрии

Начиная работу по реновации парка Горького, мэрия незаметно для себя оказалась в двойной ловушке. Довольно авторитарный региональный политический режим должен был провести преображение города, создать ему дружественный интерфейс, наподобие современного европейского мегаполиса. Как совместить жесткий управленческий стиль и модерную открытость, было и остается непонятным. До сих пор остается впечатление, что капковские и посткапковские инициативы, типа последней — музыкантов в метро, приглашенных самим метрополитеном по конкурсу, являются не то симулякром, не то краткосрочным явлением, которое исчезнет в обозримой перспективе, подобно тому, как завяли ростки нового и независимого в Китае при Мао Цзэдуне в рамках кампании «Пусть расцветают сто цветов!».

У столичной мэрии тяжелая рука. И все, к чему она прикасается, чувствует ее тяжесть. С одной стороны, это помогает ей сносить любые препятствия на пути, например, во время выборов, обеспечивая почти стопроцентный результат, с другой — придает несколько брутальный характер тончайшим конструкциям городской жизни.

Для любой столичной власти обеспечение лояльности подвластного населения — важнейшая задача. В ходе ее реализации необходимо учитывать социокультурную стратификацию москвичей. Лужков работал с двумя основными категориями — бюджетниками и вип-персонами. Для первых были «лужковские» пенсии и надбавки, для вторых — «точечные» подарки, от персональных театров до квартир. Сергей Собянин, оставив бюджетников, перешел от целевой работы со знаменитостями к ставке на продвинутый средний класс, условно говоря, «хипстерскую публику». На нее и направлено большинство инициатив мэрии — от платной парковки до велодорожек и парка Горького 2.0.

Но родовые признаки у власти никуда не делись. И менеджмент мэрии остается таким же жестким, как и при Лужкове, отсюда и кадровая чехарда в том же парке, где за пять лет сменилось четыре директора. Для настоящего европейского города необходим во главе учреждения, которое хотят сделать показательным, руководитель, с которым бы оно ассоциировалось, кто служил бы его живым символом. Вспомним Семена Гейченко в Пушкинских горах, Ирину Антонову в Пушкинском музее. Парку Горького нужен не очередной «эффективный менеджер», а легендарная личность. Понятно, что они на дороге не валяются и купить харизму невозможно ни за какие деньги. Такового можно только вырастить, человек должен приходить не на контрактный срок в три года, а на всю жизнь в идеале. Это и будет наиболее эффективным вложением в человеческий капитал.

Парк и деньги

Важно также понимать, что парк — это не аттракцион для зарабатывания денег. Он по определению не может быть прибыльным (что не означает и глубокой убыточности в то же время). При Лужкове, когда вход сделали платным, а территорию заставили сотнями убогих киосков, об этом забыли. Но контроль за бюджетными вливаниями должен быть максимально прозрачным, а их расходование — понятно-осмысленным. О размерах сумм, проходящих через парк Горького, дают представление следующие цифры: благоустройство Площади искусств обошлось в 267 млн рублей, реставрация Ленинской площади — 260 млн, ремонт Пионерского пруда — около 100 млн. Собственные доходы парков по Москве составляли на 2014 год около 40%. Соответственно, бюджетные расходы, компенсирующие разницу между «бизнесом» и «социалкой», колоссальны. На 2017 год на столичные парки выделено до 50 млрд рублей.

Мэрии поэтому, во избежание повторения скандалов, подобных нынешнему, следует создать экспертный совет по парковому делу (а точнее, «городскому пространству») с участием действительно независимых, а не прикормленных «урбанистов» и с правом вето на принятие решений по ключевым вопросам. Формирование дружественной среды должно делаться дружественными руками, а не по велению сверху. Чиновничьи прыть и раж необходимо умеривать здравым смыслом специалистов и гражданского общества.

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ. Армия, полиция > forbes.ru, 29 августа 2017 > № 2314571 Максим Артемьев


США. Украина. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 28 августа 2017 > № 2317716 Константин Боровой

США поняли, что делать с Крымом и Донбассом, но есть проблемы в Украине

Россия может нарваться на более серьезные санкции, а Украина — получить оружие

Константин Боровой, Апостроф, Украина

Нежелание России пойти на уступки на Донбассе может обернуться усилением санкций для Кремля. При этом США готовы дать Украине оружие, чтобы решить вопросы Крыма и Донбасса, но этому мешают ошибки власти в Киеве. Такое мнение высказал «Апострофу» российский оппозиционный политик Константин Боровой, комментируя заявление спецпредставителя США по Украине Курта Волкера о том, что РФ пытается «заморозить» конфликт на Донбассе.

Прерывание дипломатических и экономических отношений США с Россией (как возможное наказание Вашингтона для Москвы — прим. «Апостроф») — это очень сильное предположение. Речь сейчас идет не об этом, а о развитии темы санкций. Россия продолжает агрессивную политику по отношению к Украине, и в качестве следствия возможно усиление санкций. На самом деле, проект всеобъемлющих санкций первоначально включал более радикальные действия по отношению к России со стороны и США и ЕС. Инструменты давления на РФ остаются и могут усиливаться, причем радикально. После каких-то новых агрессивных усилий Москвы, к которым Россия сейчас готовится и о чем нас предупреждают эксперты, сам собой возникнет вопрос более серьезных санкций и даже эмбарго.

Что касается перехода конфликта на Донбассе из острой фазы в хроническую, то эта технология работала в Приднестровье, Абхазии, Южной Осетии. Россия в ней, безусловно, заинтересована — сделать этот конфликт, так сказать, постоянным. Состояние, в котором сегодня находится агрессия на востоке Украины, очень напоминает все предыдущие российские «завоевания». К сожалению, Украина, начав переговоры фактически с террористами и поддерживающей их Россией, приближает момент перехода этих военных действий по удержанию части территорий другого государства в хроническое состояние.

Я думаю, что наиболее содержательная и самая важная часть сегодняшней ситуации заключается в поставках вооружений Украине. Очень хорошо, что США поняли, что вооружение Украины — это путь решения конфликта как на востоке Украины, так и в Крыму. Плохо другое: сама Украина плохо поддерживает собственный имидж страны, которая борется с агрессией и ориентирована на западные ценности.

Внутренняя украинская коррупционная составляющая тоже остается и очень сильно дискредитирует Украину, в том числе в глазах союзников США. Отсутствие реформ также оказывает негативное воздействие на перспективы завершения конфликта. Думаю, если бы Украина тверже действовала в отношении собственных реформ вооружений и борьбы с коррупцией, проблема поставки вооружений была бы уже давно решена. Существенно усложняет ситуацию и неожиданно возникший конфликт с Михаилом Саакашвили. Во многом ситуация зависит сегодня от самой Украины.

США. Украина. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 28 августа 2017 > № 2317716 Константин Боровой


США. Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 28 августа 2017 > № 2316133 Майкл Кофман

Если США предоставят Украине оружие, это будет опасной ошибкой

Майкл Кофман (Michael Kofman), The New York Times, США

Арлингтон, штат Вирджиния — В ходе своего визита на Украину, который состоялся на этой неделе, министр обороны США Джеймс Мэттис (James Mattis) подтвердил, что лично он поддерживает идею предоставления «оборонительного оружия» этой бывшей советской республике. Согласно недавним сообщениям, новая партия военной помощи может включать в себя противотанковые ракетные комплексы «Джавелин», с помощью которых Украина сможет более эффективно бороться против поддерживаемых Россией сепаратистов в Донбассе, где конфликт длится уже более трех лет.

План администрации Трампа по предоставлению оружия Киеву — это серьезное политическое решение, которое может иметь долгосрочные стратегические последствия. США вступают в опосредованную войну с Москвой — в войну, к которой они не готовы.

В теории оказать помощь Украине — это весьма похвальное решение, однако отсутствие общественной дискуссии и внезапность этого заявления вызывают тревогу. Хотя предоставление оружия Киеву сейчас, возможно, кажется легкой политической победой, на самом деле это слабая политика. Идея предоставить Украине противотанковые ракеты на сумму в 50 миллионов долларов очень напоминает вялые попытки Вашингтона подготовить и вооружить умеренную сирийскую оппозицию.

Тот план был плохо продуман, поэтому он привел к поражению, когда в 2015 году Россия вмешалась в сирийский конфликт на стороне президента Сирии Башара аль-Асада. Интересы России на Украине гораздо более значительны, а в ее военном превосходстве в этом регионе никто не сомневается. Между тем силовой авторитет США в этом регионе фактически равен нулю.

Более того, предложение отправить оружие на Украину является несвоевременным. Уже более двух лет Россия не ведет активного наступления и не пытается захватить значительные участки территории Украины. Из всех возможных способов помочь Украине укрепить ее вооруженные силы предоставление ракетных комплексов армии, внутри которой так и не были проведены реформы, вряд ли можно назвать разумным шагом. Сейчас Украина переживает такой период, когда ей нужно помочь успешно пройти процесс преобразования, а не играть в геополитические шашки с ракетами.

Ведущие американские генералы в этом регионе, такие как командующий войсками США в Европе генерал-лейтенант Бен Ходжес (Ben Hodges), уже давно говорят о том, что предоставление оружия Украине, особенно комплексов «Джавелин» «в стратегическом смысле не изменит ситуацию к лучшему». Сейчас нет никаких признаков готовящейся атаки со стороны России, но в любом случае асимметрия силы между Россией и Украиной настолько велика, что ни один здравомыслящий аналитик не станет утверждать, что несколько переносных противотанковых ракетных комплексов могут изменить баланс. Учитывая природу конфликта, вероятность того, что Россию получится истощить, крайне мала.

Более того, комплексы «Джавелин» являются дорогостоящим и непрактичным выбором в случае с Украиной — страной, у вооруженных сил которой уже есть противотанковые управляемые ракеты и которая производит свои собственные. Имея в своем распоряжении 50 миллионов долларов, на которые украинское правительство может вооружить только небольшую часть своей армии комплексами «Джавелин», Киев может приобрести у других стран гораздо больше сходного по своим характеристикам оружия или даже произвести свое собственное.

На востоке Украины больше всего людей погибло и продолжает гибнуть от артиллерийских снарядов и стрелкового оружия. В этом конфликте было крайне мало танковых сражений, а в тех, которые были, принимали участие лишь небольшие подразделения. Несмотря на множество сообщений о российских танках на Украине — большинство из которых были преувеличенными — этот конфликт нельзя назвать танковой войной.

Вооруженные силы Украины применяли противотанковые управляемые ракеты и наносили ущерб сепаратистам во время сражений в августе 2014 года и феврале 2015 года. Однако Киев так и не смог одержать победу, а потери не смогли оказать сдерживающее воздействие на Россию, которая всегда воевала скорее за стратегическое влияние, чем за территории.

Предоставление ракетных комплексов «Джавелин» Украине — это такое политическое решение, которое превратит конфликт между Россией и Украиной в опосредованную войну между США и Россией. Украинцы, возможно, мечтают о том, чтобы Вашингтон вмешался в этот конфликт, но американским политикам стоит помнить, что они должны в первую очередь соблюдать национальные интересы США. Вашингтону стоит сосредоточиться на своих союзниках по НАТО.

Если цель администрации Трампа — отправить сигнал Москве, тогда американским чиновникам стоит помнить о том, что в Кремле многие хотят отправить в Вашингтон ответный сигнал. Задумывались ли они о балансе интересов и о том, какие средства обе стороны могут пустить в ход? Вряд ли.

США также стоит проявлять осторожность в том, какие сигналы они отправляют Украине. Вашингтон рискует подорвать свой авторитет, объявляя о готовности поддержать другое государство, не намереваясь при этом воевать на стороне этого государства. Сирия стала наглядным примером того, как можно проигрывать опосредованные войны, на который стоит обратить пристальное внимание, прежде чем США ввяжутся еще в один конфликт.

Угрозы предоставить Украине оружие могли бы иметь смысл в условиях сложных переговоров с Москвой или в рамках попыток удержать Москву от того, чтобы вооружать повстанческие группировки в других зонах конфликтов, таких как Афганистан. Однако на Украине у США нет таких стратегических задач: высокопоставленные американские чиновники просто хотят предоставить украинцам ракеты.

Если план предоставления комплексов «Джавелин» будет реализован, США впустую потратят один из потенциальных рычагов давления на их геополитического врага, уничтожив один из возможных козырей на переговорах. Если администрация Трампа рассматривает конфликт на Украине как часть новой холодной войны, ей стоит задуматься над тем, как она собирается одерживать в ней победу. Ничем не подкрепленные сигналы и несколько ракетных комплексов не помогут одержать победу над таким врагом — и они ничем не помогут Украине.

США. Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 28 августа 2017 > № 2316133 Майкл Кофман


Россия > Армия, полиция. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 28 августа 2017 > № 2314549 Сергей Недорослев

Кесарю кесарево: почему не следует ждать от «оборонки» технологии для гражданской промышленности

Сергей Недорослев

Президент компании «Стан»

Гражданский рынок значительно более конкурентен и жесток. Большинство изобретений рождается как раз на воле у «несерьезных» гражданских лиц на частные деньги, после чего этими изобретениями интересуется военное ведомство и на их основе создает средства поражения

Оборонно-промышленный комплекс — одна из немногих отраслей экономики, в которых наша страна глобально конкурентоспособна. На рынке вооружений мы всегда в первой тройке мировых лидеров. Из этого многие делают вывод, что безусловно конкурентоспособные технологии, разработанные и используемые в ОПК, могли бы быть переданы в гражданскую промышленность и сделать её такой же конкурентоспособной, как военная.

Но мировой и наш собственный опыт свидетельствует, что это не совсем верная логика. Такого не происходит нигде в мире, а примеры успешной передачи технологий, если и встречаются, являются скорее исключением из правила. И вот почему.

Во-первых, экономическая эффективность для ОПК имеет десятистепенную важность. В оборонке (и нашей, и любой другой страны) главное — миссия, главное — выполнить ее любой ценой. Принцип один: все, что ты делаешь, должно уничтожать гораздо большую стоимость. Даже если 90% расходов на создание какой-то бомбы были неэффективными и в итоге она стоит в 10 раз дороже, чем планировали, но все равно может уничтожить экономику страны стоимостью несколько триллионов долларов, это эффективная разработка. При таком подходе стоимость этой бомбы совершенно не важна. Но такой принцип совершенно не применим в «гражданском» бизнесе.

Задачи, под которые разрабатываются технологии в оборонке, очень специфические. Если они и применимы в гражданке, то, скорее всего, будут слишком дороги для нее. Скажем, у истребителя-перехватчика, летающего на скорости до 3000 км/ч, слишком сильно нагреваются воздухозаборники? и нужно придумать для них какой-то невероятный материал. Допустим, этот материал идеально подошёл бы для какой-нибудь бытовой печки. Но производителю надо продавать эти печки по $50, а один только этот суперматериал для каждой из них обойдётся в $500. Скорее всего, 99% технологий при попытке перенести их в гражданскую промышленность будут отсеяны подобными экономическими ограничениями.

Почему никто не хочет адаптировать к гражданке технологии исследования столкновения высокоэнергетических пучков заряженных частиц в Большом адронном коллайдере? Да потому, что они очень специфические, заточенные под конкретные узкие задачи. Так же и в оборонке.

Это все равно что попросить Большой театр поделиться балетными технологиями с драматическим Театром имени Вахтангова. Ну, может, и научит балетмейстер Большого драматических актеров Вахтангова танцевать, пируэты им придумает. Идет на сцене пьеса «Дядя Ваня», у главного героя серьезный диалог о жизни, о вечном, а он вдруг подпрыгнул, как в балете, — и ушел со сцены. Вот вам технология, получите. Как это повышает конкурентоспособность драматического спектакля? Не знаю. К тому же это будет дорого: артистов балета готовят с 5 лет, чтобы к 20 они в совершенстве владели своим искусством, а тут экстерном придется.

Во-вторых, вопреки расхожему представлению, на гражданке многократно больше денег, чем в бюджете любого оборонного ведомства. $100 млрд, которые государство может тратить на разработку средств поражения, из которых какие-то отдельные технологии теоретически можно использовать в производстве смартфонов, — это в 3 раза меньше чем объем кеша на счетах у Apple. И Apple, и Samsung, и другие гиганты рынка смартфонов тратят на разработку конкретных востребованных рынком продуктов точно больше, чем военные. Apple сама определяет нужные ей технологии, сама финансирует необходимые исследования, а не выбирает из того, что предлагают ей военные.

В-третьих, оборонка не самый эффективный исполнитель и распорядитель денег, в ней нет конкуренции. По объективным причинам там не бывает ситуаций, когда за заказчика борются 20 конструкторских бюро. Там, как правило, 1-2 КБ, а значит, они будут выполнять заказ без всякой конкуренции, и на выходе будет точно не самая дешевая разработка. И так не только у нас. Видеокарта, которую изобрели британские военные для своих тренажеров, стоила 30 000 фунтов стерлингов против 300 фунтов за аналогичную «гражданскую» карту NVIDIA, которую в итоге британская армия и выбрала. В оборонпроме не самые эффективные, но самые необходимые расходы: страна не может жить без оборонки.

Кстати, если во многих странах, например США, оборонзаказ могут выполнять и частные публичные компании, то в России — практически только государственные. Впрочем, сам оборонный заказ во всем мире формирует государство, а не бизнес.

В отличие от армии, рынок как заказчик очень капризный. Только ты сделал новый совершенный, как тебе кажется, смартфон, а рынок тебе говорит: «Что-то он не очень гладкий и тормозит чуть больше, чем хотелось бы». То есть рынок даже не пишет формального техзадания. «Просто ощущение, скроллинг какой-то не очень плавный». — «Что значит не плавный? Вот, плавный». — «Нет, у айфона плавнее. А здесь как-то бегунок на полосе прокрутки останавливается не вовремя».

В оборонке так не привыкли, там ТЗ прописаны четко, капризам нет места. Следовательно, напряжение при выполнении рыночных задач намного выше: там надо самому на много шагов вперед прогнозировать пожелания заказчиков и вовремя менять ТЗ. Nokia вовремя не перестроилась, не угадала запросы пользователей — и ушла с рынка смартфонов. Kodak вовремя не предсказал тотальный переход на цифру — ушел с рынка фотоаппаратов. Стоит только Apple расслабиться — он тоже моментально уйдет. Гражданский рынок очень конкурентен и жесток.

Заставить специалистов в оборонке параллельно военным задачам думать над гражданским применением своих изобретений тоже не выйдет. Возьмем, скажем, концерн «Алмаз-Антей». Его уважает весь мир, в своем деле они профессионалы. Но как ему идти в гражданку? Его конструкторы должны бросить заниматься разработкой ракеты и начать думать, как с помощью ракетных технологий сделать отечественные телевизоры конкурентоспособнее китайских? Если гендиректор концерна соберет своих сотрудников и попытается поставить им такую задачу, они даже не поймут, что от них хотят.

Вполне допускаю примерно такой диалог. «Что вы можете предложить рынку?» Они ответят: «Какому рынку? Мы ничего про рынки не знаем. У нас рынок один — средств поражения ракет и боевой авиации противника». — «Ну вот у вас ракета как-то же сообщается с пультом во время полета? Дайте нам протокол этой связи, мы его встроим в разные девайсы». — «Ну попробуйте, но он вообще-то специфический, его люди писали для конкретного приложения. А у вас что?» — «А у нас ночью на тумбочке телефон заряжается. Мы хотели бы, чтобы он в это время общался с холодильником и продукты для него заказывал». — «Давайте попробуем переписать под вас. А сколько заплатите?» — «$5000». — «Да мы меньше чем за миллион ТЗ не читаем, не встаем даже. У нас просто производственный процесс не рассчитан на ваши задачи».

Я, кстати, молчу о проблемах секретности всех этих технологий. Кто-то ведь еще должен взять на себя ответственность их рассекретить. Но представим, что это случилось и оборонка предложила гражданским забрать любые технологии из комплекса С-400, какие нравятся. Тогда гражданским придется нанять стратегического консультанта, который должен нанять еще пару десятков институтов под себя, чтобы сделать т.н. ТЦА этого комплекса — технологический и ценовой аудит: разобрать его полностью, чтобы понять, какие технологии использовались при его создании, сколько они стоят. Может, там на шарико-винтовом механизме резьба квадратная, и два метра такой резьбы в $1 млн. обходятся? Мы же пока не знаем. А из какого металла гайка сделана, какова ее себестоимость? А сколько будет стоить сам технологический аудит? Это гигантская по трудозатратам и стоимости задача, для ее выполнения весь процесс создания С-400 надо будет открутить в обратную сторону и разложить по этапам и деталям.

Восприятие оборонки как источника технологий для гражданки опасно ещё и вытекающим из него усилением роли государства в экономике, деформацией отношения к бизнесу. Эта логика приведет к тому, что у бизнеса будут отбирать в виде налогов еще больше (бизнес ведь якобы не может сам изобретать полезные гаджеты и занимается несерьезными делами вроде производства пиццы, обуви, ремонтом холодильников), а затем распределять на разработки, которые, по мнению государства, будут более востребованы рынком. Большая вероятность, что эти деньги пропадут.

Иногда в качестве примера успешной адаптации военных технологий на гражданке приводят интернет, который изначально возник как сеть для военных, GPS или беспилотники. Но все это исключения. Интернет мог параллельно возникнуть и в библиотечной системе, и в любой другой. А беспилотники, возникни они в гражданской промышленности, вполне возможно, стоили бы намного дешевле и были бы гораздо более заточены под гражданские нужды, например, уже давно могли бы поливать огороды дачников или летать в магазины за хлебом. Мы этого не знаем. Многие открытия в истории совершались параллельно учеными, не знающими друг о друге. На одно изобретение, перекочевавшее из оборонки в гражданку, приходятся десятки или сотни тысяч изобретений, изначально сделанных на гражданке, и десятки тысяч изобретений, сделанных в оборонке и там же и оставшихся. Можно ли в этих обстоятельствах говорить о переходе военных технологий в гражданскую промышленность как о системе? На мой взгляд, нет. Очевидно, что это исключения.

Если же мы все равно верим, что технологии оборонки могут обогатить гражданскую промышленность, то нам придется доказать, что оборонка постоянно рождает интернеты, что это система, а не исключение из системы. Тогда нужно взять массовую выборку материальных благ цивилизации и гаджетов: лампочку, радио, телефон, телевизор и т. д. Если окажется, что огромная их часть придумана военным ведомством на деньги налогоплательщиков, тогда мы докажем нашу гипотезу. Но скорее всего, этого не удастся сделать. Не на деньги налогоплательщиков Эдисон изобрел лампочку, Попов — радио, а Белл — телефон.

Пока история человечества демонстрирует ровно обратный процесс: большинство изобретений рождается как раз на воле у «несерьезных» гражданских лиц на частные деньги, после чего этими изобретениями интересуется военное ведомство и на их основе создает средства поражения. Изобрел Попов радио — военные его на подводную лодку приспособили, изобрел Леонардо да Винчи вертолет — на него противотанковые ракеты установили.

Конечно, в оборонке много умных и опытных инженеров, технологов, айтишников, постановщиков задач, менеджеров. Если их собрать в отдельную группу и, изучив рынок и увидев перспективные ниши, поставить ей задачу по созданию каких-то продуктов, то, безусловно, она может сделать много и для гражданки. Тот же «Алмаз-Антей», используя свои компетенции, предлагает рынку средства управления воздушным движением. Производители газотурбинных двигателей для боевой авиации предлагают интересные продукты и для гражданских самолетов. Но, к сожалению, эти примеры и у нас, и во всем мире не носят массовый характер и являются скорее исключениями. При сокращении заказов по оборонному ведомству (а заказы во всем мире носят циклический характер) производители ОПК вынуждены искать заказ на гражданском рынке. Для этого они покупают как успешные компании вместе с их местом на рынке, так и небольшие перспективные компании, способные превратиться в лидеров рынка. Так балансируется портфель заказов. Специально из военной продукции успешные на гражданском рынке товары создаются редко. Поэтому российской промышленности придется искать инновации и продукты в традиционных местах, как это делают во всем мире.

Россия > Армия, полиция. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 28 августа 2017 > № 2314549 Сергей Недорослев


Сирия. Саудовская Аравия. ОАЭ. Ближний Восток. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 28 августа 2017 > № 2287767 Дмитрий Фроловский

Чего хотят друг от друга Россия и монархии Залива

Дмитрий Фроловский

После многолетней враждебности в отношениях России и монархий Залива наметился явный подъем. Но для достижения реальных договоренностей Кремлю часто приходится разговаривать с шейхами с позиции силы, а те готовы вступать в жесткий торг даже ради небольших уступок. Малейшая слабость или просчет Москвы могут легко обрушить достижения последних лет, вернув отношения на прежний низкий уровень

Отношения Москвы со странами Персидского залива долгое время сложно было назвать партнерскими. Арабские шейхи оказывали серьезную поддержку боевикам на Северном Кавказе с середины 1990-х до 2000-х годов. Помощь была настолько массовой, что «братья» с юга России регулярно получали не только наемников из Саудовской Аравии, но даже игрушки от арабских детей в поддержку «священной войны». Страны Залива охотно предоставляли убежище беглым террористам, а влиятельные местные богословы призывали воспользоваться исторической слабостью России и навсегда отделить мусульманские регионы.

Однако спустя десятилетие отношения между Россией и богатыми монархиями потеплели. И та и другая сторона заметно усилили свое влияние на Ближнем Востоке. Будущее региона отныне решается не только на полях сражений в Сирии и Ираке, но и в кулуарах дворцов Дохи и Эр-Рияда. В Москве понимают, что выстроить региональную политику без сотрудничества со странами Залива невозможно, а партнерство выгодно не только с точки зрения геополитики, но и привлечения инвестиций. Арабские шейхи, в свою очередь, признают новую роль Москвы, чье влияние на Ближнем Востоке сильно выросло после сирийской кампании.

Противоречивый Залив

Хотя этнически и религиозно близкие друг другу монархии Залива очень любят рассуждать об интеграции в рамках Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ), на деле они очень далеки от того, чтобы выступать единым фронтом и в отношениях с Россией, и по многим другим вопросам. Глубокие противоречия сохраняются не только между отдельными монархиями – даже внутри правящих семей действуют противоборствующие кланы, которые только и ждут удобного случая для дворцового переворота.

Шесть государств Совета делятся на три основные группы. Самая влиятельная из них – это Саудовская Аравия, Бахрейн и ОАЭ, которые недавно инициировали блокаду Катара. Бахрейн крайне зависим от Эр-Рияда, и многие воспринимают островной эмират как неформальную часть Саудовской Аравии. ОАЭ отличаются конструктивной позицией, не приветствуют поддержку радикальных исламистских группировок и стремятся сохранить единство арабских монархий.

С другой стороны баррикад находится Катар, крошечное государство, которое благодаря колоссальным запасам газа и умелой внешней политике стало одним из самых влиятельных на Ближнем Востоке. Доха оспаривает лидирующие позиции Саудовской Аравии и ОАЭ, внося сумятицу в единство стран Совета.

Наконец, Кувейт и Оман стараются держаться особняком, продолжая поддерживать отношения со всеми центрами силы. Оман в свое время не согласился на предложенные Эр-Риядом планы по объединению вооруженных сил стран – членов Совета под общим командованием. Кувейт выступил в качестве основного посредника при общении между заблокированным Катаром и саудовской коалицией. Обе страны не поддержали военную кампанию против альянса Салех – Хути в Йемене и дистанцировались от участия в военной операции. Маскат и Эль-Кувейт также развивают тесные отношения с Тегераном, президент Ирана Хасан Рухани посетил обе страны в феврале этого года.

Внешняя политика всех арабских монархий очень ситуативна: они готовы легко менять существующие альянсы и договоренности, чтобы подстроиться под меняющиеся реалии. До последнего не верившие, что Россия влезет в «сирийское болото», теперь шейхи смирились с провалом проектов по созданию лояльных режимов в Сирии и Ираке и готовы координировать свои действия с Москвой. В Кремле осознают открывшиеся возможности и стремятся ими воспользоваться особенно после того, как блокада Катара сделала противоречия между монархиями совсем очевидными.

Саудовский вектор

В первую очередь отношения с Эр-Риядом и Дохой важны для геополитической стратегии России в регионе. Обе страны активно спонсируют всевозможные исламистские и оппозиционные группировки на Ближнем Востоке и Северном Кавказе. Фактический распад Сирии, Ирака и Ливии с появлением тысяч воюющих друг с другом исламистских группировок – это во многом следствие той поддержки, которую оказывают этим группам частные некоммерческие фонды и щедрые меценаты Залива. Поэтому в Кремле хотели бы, чтобы подобная враждебность сошла на нет или хотя бы заметно снизилась.

Шейхи осознают, что связи с исламистским подпольем дают им мощные рычаги влияния на Москву, и в духе арабских традиций на переговорах пытаются выторговать себе наилучшие условия. Такой торг может быть почти ничем не ограничен. Например, по неофициальным сообщениям, в 2013 году секретарь Совета безопасности Саудовской Аравии Бандар бен Султан на встрече с Владимиром Путиным предложил ему щедрые военные и энергетические контракты, а также гарантии безопасности для Олимпийских игр в Сочи в обмен на сдачу режима Асада. Судя по дальнейшим событиям, Кремль тогда ответил отказом, и любители теорий заговора видят в последовавшем вскоре двойном теракте в Волгограде в том числе руку саудовских спецслужб.

Война в Сирии до сих пор остается главным источником противоречий в отношениях Москвы и Эр-Рияда. Саудиты были уверены, что созданные ими группировки (например, «Джейш аль-Ислам») со временем перемолотят правительственные силы, но успехи Москвы заставили Саудовскую Аравию смягчить свои позиции.

Эр-Рияд сейчас сталкивается с серьезными трудностями и в своем противостоянии с Ираном, где падение Мосула еще больше усилило позиции Тегерана в Ираке, и внутри страны, где растущая безработица и бюджетный дефицит из-за снижения нефтяных цен грозят взрывом социального недовольства. Осознавая свою все большую уязвимость, саудиты вынуждены искать сближения с Кремлем.

В скором времени Россию должен посетить король Саудовской Аравии Салман бен Абдул-Азиз Аль Сауд. Это будет первый визит в истории двусторонних отношений. Как правило, высокопоставленные представители Саудовской Аравии не ездят в страны, которые не являются надежными союзниками и партнерами королевства.

Москву уже посетил наследный принц Мухаммед бен Салман, заявив, что отношения двух стран «переживают один из лучших периодов» в истории. В апрельском интервью изданию Washington Post он довольно откровенно сформулировал цели Эр-Рияда в отношениях с Москвой: «Главная задача заключается в том, чтобы убедить Россию не делать все ставки в регионе на Иран».

В Кремле чувствуют деликатность ситуации, но предпочитают занимать выжидательную позицию. В первую очередь Москве нужно достигнуть договоренностей по Сирии и дальнейшей стабилизации обстановки в регионе, прекращению финансирования подполья на Северном Кавказе. Как максимум – скрепить результаты двусторонними соглашениями и взаимовыгодными бизнес-контрактами. Пока саудиты на подобное не готовы, но все может стремительно измениться, если роль Кремля в регионе будет расти, а Эр-Рияд продолжит сталкиваться со все новыми сложностями.

Договориться двум странам сложно, но возможно, и у них уже есть опыт крупных геополитических сделок. Москва и Эр-Рияд единодушно поддержали смену власти в Египте в 2013 году вопреки усилиям Катара, а масштабные закупки Каиром российского вооружения оказались возможны именно благодаря финансовой поддержке Саудовской Аравии. Наконец, самым громким успехом в двусторонних отношениях стало соглашение о сокращении добычи нефти в этом году. С помощью этого решения Кремль хочет подстегнуть российскую экономику перед президентскими выборами, а новый наследный принц Мухаммед бен Салман − повысить стоимость Saudi Aramco накануне первичного размещения акций компании.

Кремль также не упускает из внимания деньги саудовских фондов. Российские резервные фонды продолжают стремительно пустеть, а Саудовская Аравия активно инвестирует накопленное за тучные нефтяные годы. В июне председатель совета директоров Saudi Aramco и министр нефти Саудовской Аравии Халед аль-Фалих совместно с Российским фондом прямых инвестиций заявили о готовности создать совместный инвестиционный фонд на $1 млрд. Таким образом, саудиты лишний раз дали понять Кремлю, что им есть что предложить в области экономики и размеры инвестиций будут изменяться пропорционально состоянию двусторонних отношений.

Катарский вектор

В последние месяцы на результаты торга Эр-Рияда и Москвы в немалой степени стал также влиять фактор Катара. Противоречия между Дохой и Эр-Риядом имеют глубокие корни, в том числе и исторические. Правящая королевская династия Аль-Тани в Катаре воспринимается саудитами как «выскочки», а сам эмират и история его возникновения считается следствием переписывания границ саудовского королевства британскими колонизаторами. Получение Катаром независимости в 1971 году и установление там власти Аль-Тани преподносится в Саудовской Аравии как нечто нелепое, а нынешняя, демонстративно независимая политика катарцев для саудитов и вовсе оскорбительна.

Катар, в свою очередь, просто не может поступать иначе. Крошечная страна расположена на гигантском газовом озере и занимает третье место по разведанным запасам (более 25 трлн кубометров) и четвертое по добыче после США, России и Ирана. Доха слишком богата, чтобы от кого-то зависеть, а наличие на ее территории американской военной базы и турецких военных позволяет избежать участи Бахрейна, куда саудовская армия Эр-Рияда вторглась в 2011 году и с тех пор фактически установила протекторат.

Из всех монархий Залива отношения Дохи и Москвы имеют самую турбулентную историю. Россия единственная страна, которая, по мнению катарцев, совершила теракт на территории этого эмирата, взорвав бывшего президента Ичкерии Яндарбиева. После этого Доха задержала российских сотрудников спецслужб.

В свое время Катар пригрозил России изоляцией в арабском мире, если та продолжит поддерживать Асада, на что тогдашний представитель России в ООН Виталий Чуркин ответил: «Если вы еще раз заговорите со мной в таком тоне, такой вещи, как Катар, после сегодняшнего дня больше не будет». Позднее уровень дипломатических отношений и вовсе был понижен из-за избиения российского посла Владимира Титоренко в аэропорту Дохи при странных обстоятельствах. В Катаре тогда распространяли слухи, что известный российский дипломат находился в состоянии наркотического опьянения.

Доха продолжает выделять значительные средства на поддержку радикальных и оппозиционных группировок на Ближнем Востоке, чем сильно нервирует Москву. Кроме того, катарский телеканал «Аль-Джазира» активно критиковал не только арабских диктаторов, но и внутреннюю политику президента Путина по отношению к мусульманам. Поэтому для Москвы в отношениях с Дохой, как и с Эр-Риядом, важно прежде всего сократить финансирование террористического подполья, а также по возможности скрепить дружбу выгодными инвестициями. В дополнение Кремль хотел бы, чтобы Доха прекратила демонизировать образ России как врага мусульман в подконтрольных ей СМИ.

Для Дохи дружба с Москвой крайне важна для того, чтобы хотя бы отчасти сохранить свое влияние на Ближнем Востоке. Крошечный эмират вложил колоссальные средства во взращивание исламистов всех мастей, но вмешательство России грозит перечеркнуть десятилетия усилий и потерять многомиллиардные активы. Еще Катар хотел бы активнее координировать с Москвой политику в газовой сфере, а также готов взаимодействовать в вопросах обороны. В прошлом году страны подписали двустороннее соглашение по военному сотрудничеству, а совсем недавно министр обороны Халед бен Мухаммед аль-Аттыйя на полях форума «Армия-2017» заявил о желании Катара закупить у России технологии производства систем ПВО.

Потепление отношений Москвы и Дохи не может не настораживать Эр-Рияд, который отчаянно борется за то, чтобы вернуть крошечный эмират в единый лагерь стран Совета. В Кремле понимают, что нынешняя блокада и связанное с ней тяжелое положение Катара рано или поздно закончатся примирением – за несколько недель количество требований в предъявленном Катару ультиматуме снизилось с 13 до 6. Поэтому сейчас Москва старается воспользоваться благоприятным моментом. Если раньше на смягчение позиции Катара по Сирии трудно было рассчитывать, то блокадное положение может многое изменить. Поддержка Дохи со стороны Тегерана и Анкары означает, что есть возможность добиться изменения отношения к Асаду и снизить уровень поддержки исламистских группировок.

В Дохе тоже стремятся в полной мере использовать нынешнее, скорее всего временное, сближение с Москвой. Активные действия нового катарского посла в России Фахада Мухаммеда аль-Аттыйи, как и само назначение столь перспективной фигуры на этот пост, означают, что Катар всерьез задумался изменить вектор двусторонних отношений и стремится выглядеть инициатором потепления. Нынешний посол ранее занимал должность главы национальной программы по продовольственной безопасности и был особо приближенным к эмиру. О назначении аль-Аттыйи стало известно еще в прошлом году. Примерно в то время началась подготовка проекта по приобретению Катаром акций «Роснефти». Этим летом Доха неожиданно облегчила визовый режим для россиян, и лидеры обеих стран отныне регулярно обмениваются телефонными звонками.

После многолетней враждебности сейчас в отношениях России и монархий Залива наметился явный подъем – стороны все охотнее и активнее координируют свои позиции по проблемам Ближнего Востока, обсуждают возможности сотрудничества в военной сфере и энергетике. Однако для достижения реальных договоренностей Кремлю часто приходится разговаривать с шейхами с позиции силы, а те в ответ готовы вступать в самый жесткий торг даже ради небольших уступок. В такой ситуации малейшая слабость или просчет Москвы могут легко обрушить хрупкие достижения последних лет, мгновенно вернув российские отношения с монархиями Залива на прежний низкий уровень.

Сирия. Саудовская Аравия. ОАЭ. Ближний Восток. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 28 августа 2017 > № 2287767 Дмитрий Фроловский


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter