Всего новостей: 2394017, выбрано 1348 за 0.113 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист Армия, полиция: Фельгенгауэр Павел (77)Стуруа Мэлор (76)Муртазин Ирек (75)Меркачева Ева (68)Путин Владимир (65)Романова Ольга (41)Скосырев Владимир (40)Бараникас Илья (38)Иванов Владимир (37)Масюк Елена (37)Каныгин Павел (35)Полухина Юлия (33)Латынина Юлия (32)Млечин Леонид (32)Милашина Елена (31)Гордиенко Ирина (29)Лукьянов Федор (28)Канев Сергей (27)Минеев Александр (27)Мусафирова Ольга (27) далее...по алфавиту
Украина. Евросоюз > Таможня. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 13 июля 2017 > № 2242759 Андерс Фог Расмуссен

Аргументы в пользу таможенного союза ЕС и Украины

Андерс Фог Расмуссен (Anders Fogh Rasmussen), Project Syndicate, США

Копенгаген — Настроение на саммите ЕС-Украина на этой неделе будет приподнятым. Реформы и международная поддержка начали приносить плоды украинской экономике. Заключено соглашение о свободной торговле с ЕС. Для поездок в Евросоюз украинцам теперь достаточно иметь биометрический паспорт — такая перспектива большинству казалась нереалистичной буквально несколько лет назад, когда для перехода к безвизовому режиму стране предстояло выполнить 140 предварительных условий.

Последние успехи Украины совпадают с ростом оптимистичных настроений внутри ЕС. Тем не менее, несмотря на все свои достижения, Украина еще не вышла из опасной зоны, а процесс реформ далек от завершения. Евросоюзу не следует поддаваться чувству удовлетворения от проделанной нами успешной работы. А лучше всего от этого убережет учреждение таможенного союза между ЕС и Украиной.

Президент Украины Петр Порошенко лично предан делу модернизации страны и борьбы с коррупцией. Но европейским лидерам надо понять, что ему предстоит тяжелая битва за проведение крупных реформ: популистские силы в украинском парламенте — Верховной Раде — начали давить на правительство в преддверии выборов, которые пройдут менее чем через два года.

В Киеве ЕС будет подчеркивать необходимость продолжения реформ и внедрения технических стандартов Евросоюза. Но если мы хотим, чтобы Украина продолжала двигаться вперед, мы не можем ограничиваться взаимными похвалами по поводу уже пройденного пути. Самым мощным рычагом Европы, содействующим продвижению стабильных, жизнеспособных и успешных демократических режимов, всегда являлась ее практика выдвижения условий, которые устанавливают связь между реформами и четкими, осязаемыми выгодами. Мы должны продолжать ставить новые вехи на этом пути, демонстрируя свою заинтересованность в успехе Украины и серьезную готовность вознаграждать за реформы.

Перспектива таможенного союза является сильнейшим стимулом к введению в действие согласованного договора о свободной торговле и к продолжению долгосрочной экономической интеграции Украины с Европой. Это не краткосрочный проект; потребуется больше десятилетия, прежде чем Украина будет готова. Но когда это произойдет, украинский бизнес сможет присоединиться к производственным цепочкам в европейской промышленности, а у правительства появится возможность приступить к реализации столь необходимой стратегии диверсификации экономики с целью получения выгод от географической близости к крупнейшему в мире рынку. Вместо того чтобы быть придатком европейской экономики, Украина станет переплетена с нею.

Почему это важно? С точки зрения Евросоюза, экономика страны с населением 46 миллионов человек обладает значительными перспективами для торговли и коммерции. С тех пор как Турция вступила в таможенный союз с ЕС в 1996 году, объемы двусторонней торговли товарами выросли более чем в четыре раза. Кроме того, Украина, которая ранее колебалась между ЕС и Россией, сейчас четко выбрала европейское будущее. Какого рода сигнал мы подадим другим соседним странам или президенту России Владимиру Путину, что не менее важно, если мы отвергнем Украину?

Я не смотрю на перспективы таможенного союза ЕС и Украины сквозь розовые очки; есть и некоторые недостатки. (Аргументы за и против такого союза каждый день повторяются в ходе дебатов о Брексите в Великобритании). Вступление в таможенный союз ограничит способность Украины самостоятельно вести переговоры по поводу торговых соглашений. И хотя ЕС на сегодня является крупнейшим торговым партнером Украины, более половины ее торговых оборотов приходится на остальные страны мира. Украина не сможет вести переговоры с Евразийским таможенным союзом — это будет сфера ответственности Брюсселя.

В некоторых странах Восточной Европы уже проявляются протекционистские тенденции: их правительства (что, возможно, неудивительно) озабочены потенциальными негативными последствиями торговой либерализации для сельского хозяйства. Тем не менее, структура торговли и инвестиций Украины все больше сближается с ЕС. Если подводить итог, экономические аргументы в пользу союза — сильны, а политические — убедительны: потенциальные выгоды намного перевешивают любые скрытые недостатки.

У Евросоюза и Украины есть много поводов для праздника на этой неделе: обе стороны миновали важный этап. Но ограничившись торжествами, можно упустить важный шанс. ЕС надо подумать о следующих шагах вперед для Украины, чтобы удержать ее на пути реформ и к лучшему будущему. А кроме того, Евросоюзу надо продемонстрировать, что он по-прежнему является для соседних стран трансформирующей силой.

Андерс Фог Расмуссен — бывший генеральный секретарь НАТО.

Украина. Евросоюз > Таможня. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 13 июля 2017 > № 2242759 Андерс Фог Расмуссен


Казахстан > Армия, полиция > dknews.kz, 13 июля 2017 > № 2240915 Карим Масимов

Надежный щит Отечества

25 лет назад, 13 июля 1992 года Указом Президента Республики Казахстан Нурсултана Назарбаева была образована самостоятельная спецслужба независимого государства – Комитет национальной безопасности.

В 1991 году, на осколках рухнувшей «красной империи» – Советского Союза – в условиях неопределенности, тревогах и сомнениях зарождалась история нашего суверенного государства.

И именно сегодня, спустя четверть века, приходит осознание верности и исторической важнос­ти решений Первого Президента, принятых в первые и последующие годы строительства независимой Республики Казахстан.

Феномен Елбасы, его стратегическое видение, взвешенная внут­ренняя и внешняя политика сохранили общество от потрясений, а страну от развала, позволили преодолеть все риски и трудности переходного периода. За короткий по историческим меркам период Казахстан уверенно вошел в число 50 самых конкурентоспособных стран мира, стал полноправным членом международного сообщества, образцом поступательного развития, стабильности и согласия.

Уникальная формула Президента – «нет национальной безо­пасности – нет государства» с позиций сегодняшнего дня становится еще и универсальной. Воля и стратегическое видение Нурсултана Абишевича стали судьбоносными как для всей страны, так и для органов национальной безопасности как самостоятельной спецслужбы, начавшей отсчет своей новой истории с 13 июля 1992 года. Тогда, 25 лет назад, все приходилось начинать практически с чистого листа, выстраивать работу КНБ в непростых и динамично меняющихся условиях политической и оперативной обстановки, появления новых вызовов и угроз жизненно важным интересам Казахстана. Все это требовало от руководства и личного состава ведомства наличия нравственного стержня и понимания ситуации, умения своевременно выделить главные приоритеты, совершенствовать стратегию, тактику и методы работы, «на марше» решать возникающие проблемы.

Невероятная трудоспособность и воля, колоссальная харизма и потрясающая интуиция Елбасы помогали Комитету национальной безопасности последовательно накапливать профессиональные навыки, интеллектуальный и технический потенциал. За годы независимости была выстроена принципиально новая система обеспечения национальной безо­пасности, которая гарантирует защиту личности, общества и государства от любых внешних и внутренних угроз. Преодолев синдром периферийного органа бывшего КГБ СССР, перелистнув мрачные страницы тоталитарного прошлого и отойдя от репрессивных методов работы, молодая спецслужба Казахстана взяла на вооружение лучшие традиции и опыт сильнейших спецслужб мира. Поэтому любые попытки ставить знак равенства между историческим наследием советских спецслужб и современной деятельностью КНБ Казахстана в корне неверны. Органы нацио­нальной безопасности были соз­даны на заре независимости, развивались и состоялись вместе со страной и своим Президентом. Были на этом пути сложности и потери, предательство и ошибки, но они только сделали нас сильнее.

Сегодня КНБ – современная, мобильная и эффективная спецслужба, надежно стоящая на страже национальных интересов государства и основ региональной безопас­ности. Его история – это история успешного лидерства Елбасы. Развитие главной спецслужбы страны с первых дней независимости пользовалось повышенным вниманием и постоянной поддержкой Нурсултана Абишевича. За 25 лет были законодательно закреплены правовые основы деятельности органов КНБ, их роль и место в сис­теме обеспечения безопаснос­ти. Принят целый ряд важнейших законодательных и подзаконных актов, в числе которых законы «О национальной безопасности», «О специальных государственных органах», «О контрразведывательной деятельности», «О Государственной границе», «О противодействии терроризму», «О государственных секретах».

15 лет назад Глава государства посетил КНБ и уже тогда четко обозначил свое видение и приоритеты, вокруг которых должна строиться работа спецслужбы. Время показало, что они актуальны и поныне. Елбасы подчерк­нул: «По мере возможности мы оснащали вас необходимым оборудованием, укомплектовывали высококвалифицированными кадрами. Всем нам приходилось учиться новым условиям, новым понятиям. Все мы вышли «из одной шинели» – были традиции, все это пригодилось, но эти понятия пришлось менять. Непросто было сотрудникам комитета. Я уделил особое внимание соз­данию правовой базы, которая регламентирует деятельность казахстанских спецслужб. Органы национальной безопасности совместно с другими правоохранительными структурами надеж­но обеспечивали верховенство закона, защиту интересов личности, общества и государства. В этом – коренное отличие КНБ нового, независимого Казахстана. Сегодня вы призваны решать самые сложные государственные задачи, а их перед органами безо­пасности стоит немало. Время выдвигает новые вызовы, угрозы, на которые спецслужба должна адекватно реагировать».

Строя новую государственность, Елбасы очень четко видел и понимал функциональную роль спецслужбы как одного из важнейших инструментов реализации государственной политики, помогал синтезировать лучший международный опыт. Поэтому сегодня КНБ имеет правовую платформу, детально регламентирующую все аспекты его работы и позволяющую эффективно решать поставленные задачи. Реализуются государственные программы в сфере обеспечения национальной безопасности, важнейшая из которых – Государственная программа по борьбе с терроризмом и религиозным экстремизмом. Усилия органов КНБ также сосредоточены на реализации установок Президента, озвученных им в ежегодных Посланиях народу Казахстана и других программных документах.

Благодаря мудрой политике и выверенным действиям Елбасы за четверть века заинтересованным силам не удалось «раскачать лодку» и повлиять на выбранный Казахстаном курс поступательного демократического и экономичес­кого развития. В русле его стратегии КНБ совместно с другими государственными органами обеспечиваются внут­риполитическая стабильность, межнациональное и межконфессиональное согласие.

Сегодня Казахстан и органы КНБ впервые столкнулись с такими явлениями, как международный терроризм и религиозный экстремизм. Мы получили тяжелейшие уроки, заплатив за них жизнями наших товарищей. Тогда Президент поставил конкретную задачу – защитить казахстанцев от этих угроз. В сжатые сроки органам КНБ удалось сделать правильные выводы и взять ситуацию под контроль. Были сорваны попытки создания в стране террористической инфраструктуры, на стадии подготовки пресечен ряд терактов. Только за истекшие 10 лет Службой антитеррора КНБ предотвращено около 100 насильственных акций террористического характера. Нейтрализованы устремления к Казахстану со стороны международных террористических организаций. Проведены уникальные по сложности операции – ликвидация структур «Жамаата моджахедов Центральной Азии», «Джунд-аль-Халифат», «Хизб-ут-Тахрир» и других. Совместно с партнерскими спецслужбами разысканы и экстрадированы десятки террористов и экстремистов.

Огромный вклад в успех этих операций внесли сотрудники Службы специального назначения «А», которые провели более 160 антитеррористических и оперативно-боевых мероприятий. Многие из них за мужество и героизм были удостоены государственных наград, некоторые, к сожалению, посмертно. Сейчас Служба спецназначения «А» представляет собой высокопрофессиональное подразделение, оснащенное самыми современными образцами вооружения, экипировки и техники. Ее бойцы – элита спецназа, которой по силам круглосуточно решать самые сложные боевые задачи. Это особо подчеркнул Глава государства во время своего посещения службы в декабре 2016 года, где он тепло общался с личным составом и ознакомился с материально-технической базой под­разделения.

Учитывая рост угрозы терроризма, двенадцать лет назад распоряжением Президента был создан межведомственный ­Антитеррористический центр Республики Казахстан. Время показало дальновидность Елбасы­ и абсолютную правильность этого шага. Сегодня с позиций АТЦ РК выстроена общегосударственная система противодействия терроризму и координация дея­тельности государственных и местных исполнительных органов, совершенствуется правовое, организационное и материально-техническое обеспечение данной работы. Под эгидой АТЦ реализованы 3 государственные программы борьбы с терроризмом и религиозным экстремизмом, действуют антитеррористические комиссии и оперативные штабы, проводятся совместные учения и тренировки. Усилена профилактика терроризма и экстремизма, создан Объединенный банк данных государственных органов.

Наработан бесценный опыт обеспечения безопасности крупных общественно-политических, культурных и спортивных мероприятий. В их числе саммиты ОБСЕ, СНГ и ШОС, Съезд мировых религий, Азиада и Универсиада. Сегодня, по поручению Главы государства, с позиций АТЦ проводится работа по обеспечению безопасности Международной выставки «ЭКСПО-2017». Наши сотрудники гордятся тем, что на недавней встрече в Акорде ­Нурсултан Абишевич в числе других ведомств поблагодарил органы КНБ за эффективное обеспечение безопасности церемонии открытия ЭКСПО.

«Хочу объявить благодарность всей полицейской службе страны, Комитету национальной безопас­ности, Службе внешней разведки «Сырбар» и другим органам, которые обеспечивали безопас­ность на церемонии открытия ЭКСПО-2017 с участием большого количества глав государств и других гостей. Мы провели открытие организованно», – сказал Президент Казахстана.

Доверие окрыляет. Но для нас не менее важно и другое – мы работаем в команде политика с огромным авторитетом и умением действовать рационально и решительно. Поэтому органами КНБ на постоянной основе обеспечивалось информирование Президента и инстанций о возможных угрозах национальным интересам. Добывались важные сведения, ставшие основой для принятия руководством страны выверенных политических решений. За прошедшие 25 лет наши контрразведчики наработали такой опыт и навыки. Была выстроена собственная система защиты государственных секретов, противодействия разведывательно-подрывной деятельности и незаконному вмешательству во внутренние дела Казахстана. Сорван ряд попыток инициативного шпионажа, а также планы отдельных зарубежных спецслужб и организаций по проникновению в государственные органы и получению доступа к секретной информации.

Достоянием истории стали блес­тящие операции контрразведки «Сапфир» и «Виктория». И не случайно в 2007 году Президент США Дж. Буш сказал: «В истории США еще не было лучшего партнера в деле ядерного нерас­пространения, чем Казахстан».

Региональное лидерство и активная позиция Казахстана в решении проблем глобальной безопасности нацеливает сотрудников КНБ принимать превентивные меры, призванные поставить заслон негативному внешнему воздействию на нашу страну и дискредитации инициа­тив республики. Как и у каждой спецслужбы, перед КНБ стоит задача своевременно выявлять потенциальные угрозы и конфликты, прогнозировать возможные последствия для упреждения негативных сценариев.

Кризисные явления в мировой экономике несут риски стагнации бизнеса, сокращения инвестиций, снижения благосостояния населения. Поэтому органы национальной безопасности обеспечивают сопровождение реформ Главы государства, выявляют факторы, способствующие нанесению ущерба экономическим интересам страны, включая искусственно создаваемые административные барьеры. В нынешних условиях обществу важно понять, что все меры, принимаемые на государственном уровне, направлены на повышение благосостоя­ния нации.

Мировой прогресс ведет к активному появлению и применению новых технологий и отраслей. Мы стоим на пороге глобальной промышленной революции. Казахстан должен быть готов к новым реалиям. Искусственный интеллект и автоматизация, биоинженерия и другие прорывные проекты в ближайшие 10–15 лет значительно изменят структуру экономики, рынок труда, системы образования и социального обеспечения. По некоторым оценкам, в ближайшие годы от 10 до 40% различных специальностей попросту перестанут существовать, что вызовет массовую безработицу.

Этот тревожный прогноз требует надежной защиты экономического потенциала страны, конкретных мер по ограждению государственных программ и инвестиционных проектов от прес­тупных посягательств. Пример этому – ряд резонансных уголовных дел и предотвращение Службой экономической безопас­ности КНБ только за последние пять лет ущерба на сумму свыше 2,4 трлн тенге, а также возврат государству более 80 млрд тенге.

Нанесены серьезные удары по транснациональной организованной преступности и международному наркобизнесу. Проведенными КНБ операциями, в том числе совместно с инопартнерами, было ликвидировано 120 международных наркогруппировок, из незаконного оборота изъято более 400 тонн наркотиков. В 2013–2015 годах во взаимодействии со спецслужбами стран СНГ и правоохранительными органами республики была проведена единовременная операция по нейтрализации лидеров транс­национального преступного сообщества «Братский круг». По итогам расследования 90 уголовных дел впервые в практике стран СНГ осуждены 59 фигурантов.

Мы видим, как динамично меняются формы и методы работы спецслужб. КНБ Казахстана тоже перестраивается, чтобы соответствовать вызовам времени. Это – современные средства защиты информации, интернет-технологии, анализ больших объемов данных, проведение форсайт-исследований и долго­срочного прогнозирования, обмен опытом и применение достижений лучших зарубежных спецслужб. Мы должны уметь моделировать различные решения и в упреждающем режиме выявлять риски, которые могут нанести ущерб национальным интересам. Время требует адаптации и к стремительной виртуали­зации социальных отношений. Негативные тренды, такие как «арабская весна» и другие, имеют возможность молниеносно распространяться по всему миру и в считанные часы дестабилизировать ситуацию.

Поэтому не случайно в Послании «Третья модернизация Казахстана: глобальная конкурентоспособность» Елбасы еще раз акцентировал внимание на том, что «состояние безопасности становится мерилом сильного и дееспособного государства». Среди новых глобальных угроз, с которыми неизбежно столкнется наша страна, Президент особо выделил киберпреступность и поручил Правительству и КНБ принять меры по созданию системы «Киберщит Казахстана». Этой же теме было посвящено заседание Совета безо­пасности, которое состоялось 11 июля текущего года. Елбасы также обратил внимание на последствия деструктивной деятельности террористических группировок в стране и мире, подчеркнул необходимость выстраивания эффективной работы по противодействию им. Надо сказать, что это только часть масштабных поручений и установок Главы государства в сфере обеспечения национальной безопасности.

Особым предметом внимания Президента постоянно являются вопросы обустройства границы и совершенствования деятельности Пограничной службы КНБ. По его инициативе принята и реализуется соответствующая среднесрочная государственная программа, в которую включены все аспекты обеспечения охраны границы, внедрения современных систем контроля и вооружения, авиа- и морской техники, развития инфраструктуры пограничных застав и отрядов, в том числе приграничных населенных пунк­тов. Благодаря данной программе только за последние 2 года были введены в эксплуатацию 15 погранзастав, начато строительство еще 7 современных комплексов. Морской и авиапарк Погранслужбы пополнился 2 современными кораблями, 6 вертолетами и 1 самолетом. Последовательно решаются социально-бытовые проблемы пограничников. Ярким примером этому является недавнее решение Елбасы о повышении денежного содержания военнослужащим ПС КНБ. Эти меры укрепляют уверенность и боевой дух воинов-пограничников, способствуют повышению авторитета и имиджа Пограничной службы. Попасть служить в пограничные войска снова становится мечтой многих молодых людей.

Какой бы совершенной ни была любая система, успех начатого дела решают люди, работающие в ней. И можно с уверенностью констатировать – нами восстановлена элитарность и престижность службы в КНБ. За годы независимости в работе органов национальной безопасности сложились свои уникальные принципы и ценности. Они основаны на преданности Родине, служении долгу, народу и Президенту Казахстана, профессионализме и командной работе. Это основной стержень, характеризующий и пронизывающий профессию сотрудника Комитета национальной безопасности. Мы гордимся своей 25-летней историей и накопленными традициями. В своей статье «Взгляд в будущее: модернизация общественного сознания» Елбасы написал: «На наших глазах мир начинает новый, во многом неясный, исторический цикл. Занять место в передовой группе, сохраняя прежнюю модель сознания и мышления, невозможно. Поэтому важно сконцентрироваться, изменить себя и через адаптацию к меняющимся условиям взять лучшее из того, что несет в себе новая эпоха».

В складывающихся условиях меж­дународной обстановки КНБ продолжает работу по модернизации и ребрендингу ведомства. Время ставит перед страной новые вызовы, требует от ее главной спецслужбы большей бдитель­ности, мобиль­ности, технической оснащенности и нестандартных решений. Мы уже научились дейст­вовать на упреждение, и сегодня можно сказать, что органам КНБ по плечу решать самые сложные задачи. К этому нас обязывало и обязывает доверие народа и Президента Казахстана.

В день 25-летнего юбилея поздрав­ляю весь личный состав и ветеранов органов национальной безопасности с профессио­нальным праздником, желаю крепкого здоровья, семейного благополучия и новых успехов!

Автор: Карим Масимов, председатель КНБ Республики Казахстан

kazpravda.kz

Казахстан > Армия, полиция > dknews.kz, 13 июля 2017 > № 2240915 Карим Масимов


Украина. Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 июля 2017 > № 2241159 Ярослав Грицак

Главная ставка Путина в войне — не Донбасс и не Крым

Ярослав Грицак о реформах, третьем Майдане и декоммунизации

Светлана Шереметьева, Апостроф, Украина

Известный украинский историк и публицист, доктор исторических наук, профессор Украинского католического университета Ярослав Грицак в интервью «Апострофу» рассказал, как государственная система начала «переходить в наступление», потому что Украина потеряла время для реформ, почему европейский кризис — это хорошо, какие шансы дает Украине потеря контроля над Крымом и Донбассом, что может скрываться за декоммунизацией и какую ставку в своей войне сделал Владимир Путин.

«Апостроф»: Мы с вами беседуем во Львове, поэтому первый вопрос — как оцениваете сегодняшнюю ситуацию в городе? Как на львовян влияет проблемная ситуация с мусором?

Ярослав Грицак: Львов был, есть и останется очень важным городом с точки зрения политической борьбы в Украине. Если должно что-то важное произойти в Украине, прежде всего оно должно произойти во Львове. И то, что именно во Львове появилась партия «Самопомощь», некая новая политическая модель, которая построена на принципе открытого доступа, является символическим тому подтверждением. Принцип открытого доступа заключается в том, что все процессы должны пройти соответствующие конкурсы или соревнования, тогда партия будет иметь правильное направление. А так у нас все политические образования старые, просто переименованные. Потому этот львовский эксперимент очень важен. Но чтобы это влияло на ситуацию в стране, таких партий должна быть не одна, а 5, 10 или 15, вот тогда наша жизнь пойдет иначе, и мы поймем, что народных депутатов можно не то чтобы любить, но, по крайней мере, не ненавидеть, как сейчас.

Вообще, я считаю, то, что произошло во Львове, — это удар не по мне или львовянам, это удар по самой системе, которая не только не перешла к принципу открытости, а наоборот, перегруппировалась и перешла в тихое наступление. Вы же понимаете, кто начал эту блокаду и кем она контролируется? Для меня это признак, что страна пошла в непонятном направлении. Понимаете, мы сейчас позади перезапуска. А запуск новой системы начнется только тогда, когда произойдет переход к открытому доступу, когда появятся открытые конкурсные должности, когда будет прозрачная судебная система, когда заработает, наконец, партийное строительство и тому подобное.

— И куда это движение в другую сторону нас заведет?

— Никуда не заведет. Вместо того, чтобы реформировать эту страну, запускать ее, наша система идет потихоньку в наступление. Главное, как по мне, почему она идет в наступление — это не реформы, а борьба за политическую власть на следующих парламентских и президентских выборах.

— Возвращаясь к вашему тезису о львовском политическом эксперименте, вы считаете, что во Львове люди сознательнее?

— Галичина — это австрийское творение, где и образ жизни, и политическая система были другими. На этих землях не просто гражданское общество создавалось. Власть очень много чего делала, чтобы общество консолидировалось. Не только воспитывала его, а где-то и финансово помогала. Власть решила, что поскольку там много проблем, то эти проблемы самостоятельно она не решит, а делегирует местным властям. И чем больше города развивались, тем легче становилось самой власти.

— Недаром магдебургское право в Украине начало свою историю именно с галицких городов.

— Магдебургское право появилось раньше. Но сама идея всем делегировать право на самоуправление дальше по Украине пошла из Галичины. И, что интереснее, это зародило в дальнейшем и саму идею парламента. Это стало своеобразным механизмом политической борьбы. Раз есть политическая борьба, значит, надо иметь какой-то электорат, чтобы иметь электорат, надо иметь резерв, чтобы иметь резерв, надо иметь конституцию. Это закрученный механизм. И этот механизм сохранился даже через 100 лет чужой власти: польской, нацистской, советской. Этот механизм сломать крайне трудно, потому что он очень устойчив. Из-за этого Львов — очень атмосферный город, такого города в Украине, к сожалению, больше нет.

— А что вы имеете в виду, когда говорите об атмосферности?

— Приведу простой пример: если ты идешь по Львову на работу, то скорость твоего движения замедляется с каждым шагом, потому что ты постоянно встречаешь знакомого; ты у него что-то спросишь, он тебя пригласит на кофе — и все. Город институционально очень густо застроен. Чтобы вы понимали, по количеству трамвайных линий, количеству мест в театре, мест в кафе на одного жителя Львов не имел себе равных на этом пространстве, даже в сравнении с Китаем XV века Львов был более развитым. Если взять показатели газет на душу населения, Львов отставал только от Петербурга и Варшавы, о Москве даже и не говорилось тогда. Поэтому всякий раз, когда что-то во Львове важное делается, это не потому, что он такой красивый, а потому, что мы эту традицию сохраняем. Очевидно, каждая власть, которая хочет иметь влияние, должна со Львовом что-то делать. Властям очень важно иметь Львов как свой плацдарм на следующих выборах. Поэтому сейчас они пробуют зачистить территорию от возможных конкурентов.

— Удается ли власти такая зачистка сейчас?

— Пока удается, как видите. Рейтинги партии, городской власти начали падать, и власть видит, что это действует. Но надо понимать, что проблема с мусором — это политическая проблема. Власть не может уладить ситуацию на востоке страны, власть не может поделить территорию с Тимошенко и Радикальной партией, поэтому проблема мусора превращается в политический шантаж, такой себе политический квест. Я не хочу сказать, что знаю хорошо, как ведутся дела в «Самопомощи», я не агитирую за Садового, нет, речь о структурных вещах. Я скорее агитирую за то, что страна должна делать определенные шаги к нормальности, а нормальность означает то, что мы с вами должны выполнять правила игры.

Я не могу себе представить подобные мусорные блокады в Париже, Берлине или даже в Севилье. Когда проблема превращается в политическую, это признак того, что что-то ненормально в этой стране. Это еще не красный свет, но уже желтый, понимаете? Здесь что-то очень серьезное делается, и мне как жителю Львова очень обидно, что делается это у нас. Дело же не только во Львове, а дело в том, что страна является наследием Советского Союза. Очень многое из того, что у нее есть, — это наследие советской инфраструктуры. Эти структуры во многих случаях не ремонтировались, не улучшались все 25 лет. И мусорная проблема — это же та самая наследственная проблема, потому что города растут.

— То есть система прогнила?

— Не то чтобы прогнила… Она могла существовать в таком состоянии еще долго, но это состояние выживания. А выживание — это состояние стагнации. Вместо того, чтобы эту систему менять, ее превращают в инструмент политической борьбы. И меня сегодня именно это тревожит, потому что я считаю, что революция в Украине закончилась, но результаты достигнуты лишь частично. Главные крепости, которые должны были атаковать, остались неподвижны. К чему это приведет — не знаю, но я предполагаю, что в следующие два-три года политическая жизнь будет иметь вид борьбы за то, кто поделит власть между собой. По сути, негласные избирательные кампании уже начались год назад.

— Довольно долго в кулуарах говорили о досрочных парламентских выборах, думаете, это возможно?

— Это ничего не даст, потому что определенные решения были уже приняты год назад, а именно — кто будет идти на эти выборы. Возможно, даже немножко больше, чем год назад. И, опять же, то, что подобные решения принимаются, и никто о них не знает, еще раз показывает, что мы живем в закрытом пространстве.

— А как общественность должна реагировать на подобное закрытие пространства властью?

— Общественность должна кричать, если ее это волнует. Если ее это не волнует, то она кричать не будет. Я не знаю, почему сейчас в основном тишина. Я бы сказал, что это совокупность причин: и усталость, и война, и вообще желание комфортно жить. Но ответственность падет на власть, потому что в таких ситуациях власть несет ответственность за страну. Вся история реформ говорит, что именно власть их перезапускает. Общество никогда само перезапуститься не может, оно может только давить. Я думаю, что в какой-то степени общество будет давить дальше, потому что и журналисты, и масс-медиа, и общество сейчас собираются, хотят эти вещи обсудить. Но общество не может просто давить и победить, потому что все рычаги изменений есть у власти. Надо эти рычаги брать. А для этого надо, чтобы был политический класс, который готов прийти к власти, который имеет политическую волю и может вытащить этот самолет из ситуации пике.

Но я не говорю, что виновато только государство. Государство должно быть подчинено гражданскому обществу. А сейчас оно живет в красивом мыльном пузыре, само по себе. Значительное число общественных институтов закрылись в себе. Есть, конечно, часть общества, которая к этому не относится, это нормальное волонтерство, и слава богу, что они это делают. Но общество должно выйти за пределы этого пузыря и выдать политические кредо, потому что если эта политическая власть не может этого сделать, то это должен сделать новый политический класс.

— А откуда должен появиться новый политический класс?

— Его должно породить гражданское общество. Но пока что мы видим, что из этих гражданских проектов не выходит никаких жизнеспособных долговременных политических проектов. Поэтому ситуация в Украине патовая: власть не хочет, а общество не может.

— А вам не кажется, что власть все больше идет по принципу узурпации? Поэтому и общество не может.

— Да, власть собирает власть, стерилизует процесс. И я не был бы против, если бы власть этот инструмент использовала для того, чтобы реформировать страну, например, потому что реформы очень часто имеют сопротивление. Я не был бы против, если бы власть таким образом подталкивала общество. Но мы видим, что власть это делает для какой-то другой цели — для сохранения власти. Такая глупая тавтология. Поэтому ситуация действительно патовая. Увидим, к чему это приведет.

— Уже месяц прошел с момента вступления в действие безвизового режима Украины с ЕС. По вашему мнению, можно ли это решение воспринимать действительно как элемент разрыва отношений с Россией?

— Как историк могу вам сказать, что строительство государства, особенно успешного государства, никогда не обходилось без миграции. Например, Польша вряд ли могла бы так хорошо развиваться в 90-х годах, если бы не произошла миграция поляков в страны Запада. Польша не была такой закрытой, к их счастью, как советская Украина, например.

Миграция — это всегда определенный капитал. Но в то же время миграция — иногда это и трагедия для многих людей, для тех, кто уезжает, и для тех, кто остается. Дедушка и бабушка никогда не увидят внуков, или они их увидят, но не смогут поговорить, потому что дети разговаривают на другом языке. Это всегда сторона человеческой драмы или трагедии. Но в то же время ни одно доброе дело без эмиграции не решается. Это та жертва, которую порой надо принести. Если она полезна, конечно. Миграция означает набор привычек, правил поведения, которые затем распространяются. Мы давно заметили во Львове (не знаю, есть ли такое в Киеве), что водители останавливаются, когда переходят прохожие, например. Люди меньше переходят на красный свет, потому что жили в более цивилизованной стране, где такие вещи являются нормальными. Миграция порождает бациллу нормальности.

— Но будут ли люди возвращаться потом?

— Будут ли возвращаться? Скорее всего, нет. Я это вижу по своим студентам. Те, кто ищет лучшей жизни, не возвращаются. Как бы там тяжело ни было, как бы иллюзия о хорошей жизни, которую они себе представляют, ни рушилась, но если они находят просто комфорт — то не возвращаются. Но амбициозные всегда возвращаются. Одно дело — быть успешным и богатым, но одним среди 100 тысяч, а другое дело — быть одним из 10 или одним из 100. У нас в Украине очень не хватает честных и успешных людей. И поэтому те люди, которые приезжают сюда после учебы за рубежом, или те, которые успешно стартовали на Востоке или на Западе, делают страну лучше. Там они чужие, там уже поле засеяно.

— Имеете в виду конкуренцию?

— Понимаете, здесь чистое поле, тут выходишь — и ты как пионер, как ковбой в прерии или казак в степи. За более короткий срок ты добиваешься высоких должностей и имеешь влияние. Это одна плоскость. Поэтому амбициозные будут возвращаться. И, с другой стороны, сейчас мы живем во времена, когда физическое присутствие играет все меньшую роль. Сейчас, чтобы взять у меня интервью, вы могли бы со мной и не встречаться, можно было бы и по Skype поболтать. Физическое присутствие не играет такой роли, как раньше. Благодаря этому, я надеюсь, что, даже выезжая из страны, эти молодые люди будут поддерживать связи.

Потому что у Европы нет выбора, кроме как распространяться на Восток. Или политически, или экономически — это уже другой вопрос, но Европа возникла не по доброй воле, а из чисто прагматического соображения. Евросоюз тонет, каждая страна в отдельности не может выжить в таких условиях, если она не будет членом чего-то общего. С такими соперниками, как Китай или США, европейские страны не имеют шанса на конкуренцию по отдельности, Европа сможет конкурировать только как большое сообщество. И в тех масштабах Европа просто обречена к расширению, в частности на Восток. А Украина — это огромный потенциал, огромный человеческий капитал. Поэтому те люди, которые уехали на Запад или Восток, так или иначе будут пользоваться тем, что кто-то будет иметь контакты с Украиной.

— А Европа не устанет от украинцев?

— Европа устала от украинцев уже давно. Но Европа устала и от самой Европы. Европа трещит уже 20 лет.

— Я к тому, что когда мы будем готовы вступать в Европейский союз, такого союза уже может и не быть.

— Да, Украина вступит в Европейский союз, если к тому времени этот Европейский союз еще будет существовать. Вы понимаете, дело в другом: Европейский союз в глубоком кризисе. Но кризис — это краткая формула успеха Европы. Потому что Европа всегда была в кризисе.

— Но кризис в ЕС во многом спровоцирован именно миграцией, и это уже вторая сторона трагедии, о которой вы говорили.

— Есть разные типы кризиса. Наш кризис — это революция, война. В Европе кризис очень часто приводит к некоей новой развязке. То есть это не просто кризис, а кризис-вызов.

— Конец перед началом чего-то нового?

— Да. Все развивается через кризис. Чтобы выбиться на какое-то новое видение или парадигму, нужно пройти через кризис. У Европы каждый кризис приводит к чему-то эволюционному. Европейский союз к этому времени был уже нежизнеспособен. Это даже хорошо, что он зашел в тупик, и что сейчас Европа этот кризис переживает, потому что у меня есть надежда, что это новое качество. Имеем Брексит с одной стороны, а с другой стороны — имеем Францию и Германию. И то, на что рассчитывал Путин, что за Украиной падет Венгрия, падет Польша, не сработало. Вспомните, сколько про Грецию говорили. Но сейчас видим, что процессы исчезли. Брексит приостановился, движение началось в другую сторону.

Мало кто помнит, но Британия очень долго вступала в ЕС, ей постоянно отказывали, так же как Украине. В мире для Европы нет такого гарантированно красивого сценария. Все сценарии проходят через кризис. Европа создалась с очень прагматичной целью, у нее прагматичная конструкция. Но эта конструкция в значительной степени или устаревшая, или уже настолько забита, что в нее ничего не лезет. Европа говорит о ценностях, в которые в Европе уже мало кто верит, и еще меньше готовы защищать. И тут вдруг у вас есть страна, которая называется Украина, где люди не просто верят в европейские ценности…

— А готовы пожертвовать даже жизнью ради этих ценностей.

— Да. Это достоинство, которого вы сейчас не увидите в Лондоне или в Париже. В Украине возможны определенные инъекции, потому что если есть кризис, то у Украины есть шанс в этом кризисе. Как говорил очень метко Тимоти Снайдер: «Европа — это проза, а Украина — это поэзия». Вы можете писать прозу, а можете быть поэтом. Но это можно и совмещать. Поэтому Европа и Украина сейчас в самых перспективных местах, кризис может найти новую развязку.

— А как не упустить этот момент?

— К сожалению, мы знаем из истории, что в большинстве случаев наши мечты не реализуются, а остаются просто мечтами. Чем мне нравятся Европа и Украина, так это тем, что ни Европа, ни Украина не сдаются. Есть ощущение, что игра продолжается. Пока руки не опускаются — шансы остаются.

— Возвращаясь к вопросу о разрыве отношений с Россией, готовы ли мы к этому? Ведь годами мы жили едиными ценностями, советскими.

— Я думаю, что это уже произошло. Отношения между Украиной и Россией уже никогда не будут такими, какими были раньше. Точка. И это надо признать. Вряд ли это можно назвать пропастью, но это пункт невозврата. В этом были особенности отношений Украины и России — наши страны никогда не имели открытой войны. С поляками было очень много всего, у них был образ нас как врага, и это муссируется сейчас с Бандерой, была Волынь, была битва за Львов. В случае с Россией этого не было. То есть именно широкомасштабной войны между Украиной и Россией не было. Наоборот, чаще всего, когда была война, Украина по своей воле всегда оказывалась в союзниках России. А сейчас Путин создает ситуацию, когда Украина и Россия не только не являются союзниками — между ними война. И это один фактор. Второй — у Украины забрали сначала Крым, потом Донбасс. А такое уже не забывается. Но даже в такой ситуации Украина находится в более выгодном положении. Кризис национализируется, общество становится более-менее однородным. Это создает условия для того, чтобы Украина и Россия расходились, как в море корабли. Как далеко это зайдет и как дальше будет — я не знаю.

— Но Россия не очень отпускает.

— Россия не может даже предположить такого сценария. Война, собственно, идет вокруг вопроса, останется ли Украина в орбите «русского влияния». Именно в этом заключается главная ставка войны. Не Янукович, не Донбасс, не Крым. Для Путина отклонение Украины в сторону Европейского союза является стратегической угрозой для безопасности России. И это было известно еще после Революции Достоинства. Путин не даст согласия на вступление Украины в Европу. Несмотря на то, что ассоциация Украины с Европой ничего, по сути, не дает.

— Получается, что разрыв был неизбежным?

— Украина и Россия расходятся. Расходятся политически, национально, расходятся в ценностях. Расхождение есть сейчас уже и в том, что в Украине появилась новая группа людей, которой не было еще 15-20 лет назад. Это преимущественно молодые люди, вашего поколения, из больших городов, метрополий, таких как Львов, Киев, Одесса, Харьков, Днепр и Донецк. Это новый средний класс, образованный, который не готов воспринимать любую тоталитарную систему, будь то Янукович, Путин или Порошенко даже. И который имеет тот набор ценностей, который мы условно называем европейскими.

Известная песня о Путине возникла в Харькове, в среде харьковских хулиганов. А кто эти люди? Это молодые люди, которые имеют в большинстве своем высшее образование. Я об этой среде. Эта среда создает главную точку различия между Украиной и Россией. И вопрос в том, может ли эта среда оторвать Украину от России не только политически, но и целостно. Очень важно, сможет ли среда сломать этот политический проект. Культура, политика, экономика тесно связаны, это как шестерня. Их нельзя рассматривать отдельно. Чтобы зацепилась экономика, нужно, чтобы она сначала зацепилась политически, но чтобы эта политическая шестерня повернулась, надо, чтобы были определенные ценности в обществе. Если ценностей не будет — срываются зубцы. Я считаю, что произошло важное совпадение — все завертелось вместе. Но сейчас я с некоторой грустью скажу: этот механизм опять проскакивает. Нам снова не удалось.

— А вы как объясняете, почему не удалось?

— Быстрые рывки появляются только тогда, когда реформы делают очень быстро. Потому что реформа возможна в то время, когда для нее есть возможности. Спросите Бальцеровича (известного польского реформатора Лешека Бальцеровича, работающего сейчас в Украине, — «Апостроф»), он вам расскажет, как делал реформы за полгода.

— Так мы уже упустили свое время?

— Да, мы потеряли время. Я не говорю, что мы полностью лишились возможности, никогда в Украине так много не сделали, как за эти последние три года, но нет никаких гарантий, что мы не сможем вернуться назад. Точку невозврата мы еще не прошли. Это не мое мнение, это мнение многих экспертов, причем не только украинских. Я в этом уверен, потому что система теперь переходит в наступление. Ближайшие 2-3 года еще будет политическая турбулентность.

— Это, наверное, уже особенность украинской политики.

— Это особенность любой политики. Если ты подходишь к снаряду и не выполняешь упражнение, тогда ты должен делать новый подход. Так же и это. Украина была очень близка к тому, чтобы это засчиталось, но этого не произошло. И теперь вопрос нового подхода к снаряду. Когда это произойдет, я не знаю. Я надеюсь, что не будет Майдана, потому что я представляю, что должно произойти, чтобы был новый Майдан.

— Кстати, есть мнение, что если будет третий Майдан, то он будет более жестким, чем предыдущий, потому что общество стало более милитаризированным. Согласны с этим?

— Да, но шансы на третий Майдан очень низки. Их преувеличивают. Это, знаете, все страхи и запугивания. Во времена Януковича было несколько майданов: налоговый майдан, например, и еще очень много других. Но ни один из них не стал настоящим Майданом, пока не произошло еще что-то. Для того, чтобы протестное движение превратилось в массовое, должно еще что-то произойти. Этого еще нет сегодня, и еще долго не будет, скорее всего. Говорю же, посмотрите на экономику. И первый, и второй Майданы произошли на волне экономического подъема. И это не случайно.

— А с чем это связано?

— Революция очень часто начинается не тогда, когда становится хуже, а когда становится лучше. В режиме выживания люди понимают, что надо выживать, у них надежды высокой нет. Это сложная теория. Понимаете, изменился характер бедности. Сейчас бедность относительная, это означает, что если я живу во Львове, то мне хотелось бы жить так, как живут мои сверстники в Париже. Или если у меня есть машина одной марки, то я считаю себя бедным по сравнению с тем, у кого есть машина другой марки. Это относительная бедность. Абсолютной бедности у нас нет, почти нет. Есть, конечно, случаи. Но историй, когда люди умирают от голода или холода, становится меньше. Это не означает, что механизмом революции является бедность относительная, а не абсолютная. Нет. Но эта относительная бедность проявляется тогда, когда есть высокие ожидания, когда мы хотим иметь больше, чем имеем.

— То есть высокие ожидания рождают большие разочарования?

— Не то чтобы разочарования, разочарование всегда есть. Просто когда люди имеют завышенные ожидания, тогда революция очень возможна. А завышенные ожидания возможны тогда, когда есть экономический подъем.

— А в России такая революция возможна?

— Если бы она была возможна, то уже произошла бы. Но она была на Болотной площади и не удалась.

— А последние антикоррупционные протесты в России?

— Нет, в России это не произошло потому, что для того, чтобы произошло, также нужны определенные политические условия. Условно говоря, если в стране существует хотя бы какая-то демократия, если есть разнообразие мнений, разнообразие масс-медиа и все остальное, тогда это может произойти. В России не происходит, потому что там есть так называемая телевизионная кнопка, а ценности формируются не только экономически. В этом преимущество Украины. Украина не поддалась на соблазн авторитарного общества. В принципе, Россия в 90-х годах была в похожих условиях — и там и там ситуация была очень плохая, это ужас населения, экономические трудности, государство находится в коррумпированной схеме, демократия была только прикрытием для олигархических схем и так далее. Но Россия полностью превратилась в авторитарные владения Путина. Зато в Украине это привело к тому, что образовались определенные правила игры. В России всегда можно предсказать результаты выборов.

— А у нас разве нет?

— В Украине нет, потому что тут совсем другой механизм. Я не говорю, что это совершенный механизм, но это первое условие демократии. Правила таковы: если ты сегодня выиграешь, то ты не посадишь оппозицию в тюрьму, потому что завтра ты также можешь оказаться в оппозиции. Понимаете, в чем дело? Янукович был первым, кто пытался нарушить это правило, он отправил свою оппозицию, своих врагов в тюрьмы, и за это он был наказан.

Сейчас ни один из оппонентов Порошенко, которые были на выборах в 2014 году, в тюрьме не сидит. У нас нет кого-то типа Ходорковского, в этом принципиальная разница. Это несовершенная демократия, эта демократия скорее похожа на анархию, но она есть. Но она будет функционировать, когда станет социализированной. А для этого надо осуществить смену партийных систем, партийного строительства, возможно, даже конституции. Пока мы пробуем, шанс есть. Главное — не переставать пробовать.

— Вы сказали, что сейчас Украина такая однородная, потому что отпали Крым и Донбасс.

— Скажем так, она стала более однородной, чем раньше.

— Стоит ли в таком случае бороться за эти территории? Пытаться ментально возвращать этих людей?

— Всегда стоит, потому что это дело международного права. Чего мы должны отдавать эти территории? Это не какие-то абстрактные понятия, а выписанные годами принципы. Вся история Европы и мира — это борьба за территории, за границы и прочее. И это возникло не где-нибудь, а в Европе. Потому что Европа всегда была территорией, на которой велась борьба. Но после войн появилась новая политическая система, при которой не может так случиться, чтобы одна европейская государственность воевала с другой европейской государственностью. Это означает, в первую очередь, принцип неприкосновенности границ. Во-вторых, все несут ответственность.

Почему Путин так не любит европейцев? Потому что нарушил геополитическую систему, которая складывалась десятки, сотни лет. А Путин пришел и эту систему поломал. Причем поломал цинично. Это как, знаете, кто-то строит стеклянный дом, а кто-то приходит с железным ломом и ломает этот дом. Вот это наглядный пример того, что делает Путин. Путин поломал систему. И сделал это именно из-за Украины, в Украине. И это не было бы преступлением, если бы Украина не требовала по отношению к себе, к геополитике, к миру и Европе уважения и возвращения этих территорий. Потому что иначе это вернет нас всех к старым принципам.

— Но как возвращать эти территории?

— Отсутствие Донбасса и Крыма — это трагедия, но в то же время это дает шанс Украине, возможность стать однородной и лучше пройти процесс реформ. Меньше будет различных споров относительно языка, относительно Януковича и так далее. Надо воспользоваться отсутствием Крыма и Донбасса сейчас для того, чтобы делать быстрые реформы. Там (на Донбассе — «Апостроф») стреляют, но стреляют не потому, что это выбор Украины, а потому, что идет война. А вторая вещь — делать консолидацию, когда страна обращается в Евросоюз. И тут я говорю, что это не уникальность страны, такие ситуации очень часто случались. Надо посмотреть, какие системы можно рассматривать. Мне кажется, что это система примирения. Примирение сначала должно быть отречением от чего-то. Таких схем очень много, просто есть вопрос относительно качества этих схем. Я думаю, что, к сожалению или к счастью, это возвращение не является предметом ближайших лет.

— И Крыма, и Донбасса?

— Да, мы должны смириться с тем, что это надолго. Но этот вопрос не вечный. И Путин, думаю, это тоже почувствовал. Нам надо думать, как дальше примиряться (с жителями оккупированных территорий Украины — «Апостроф»), и думать об этом сейчас. Но главное для меня в этой ситуации, кроме того, что война, что стреляют, — то, что надо держать двери открытыми, держать контакты, не закрывать дверь для этих территорий, для людей, которые там. Надо готовиться к этому сегодня. Я не говорю, что это совершенный процесс, но мы должны его пройти.

— Но такие акции, как блокада Крыма и Донбасса, ведь не являются открытыми дверями?

— Это что-то другое, но да, оно в определенной степени ведет к закрытию дверей. Это наказание за коррупцию, за коррупционные схемы, за то, что не произошло того пересмотра, о котором говорили в начале революции. Понятно, что эта блокада является политически двусмысленной, экономически вредной. Но я понимаю, что это наказание за то, что политическому классу не удалось перейти к новым условиям, жить по-новому, как они это обещали.

Мой бывший аспирант, который воевал в АТО, рассказывал, как ставят перед тобой задачу взять высоту, ты ищешь добровольцев, долго думаешь, идти или не идти, а у тебя за спиной едет поезд, нагруженный углем, ты понимаешь, какое это имеет моральное влияние. Изменения быстро не происходят. Изменения можно быстро инициировать. Надо сделать окно возможностей, а изменения далее уже будут идти десятки лет. Вряд ли эти изменения будут всех удовлетворять. Скорее всего, они удовлетворят даже не нас, а уже следующие поколения, потому что этот процесс длится 40-50 лет. Но, по крайней мере, должно быть заложено базовое чувство справедливости — когда одни воюют, и за их спиной не идет вагон с углем. Пока этого элементарного чувства справедливости нет. Знаете, я убежден, что мы еще долго будем жить в состоянии политической турбулентности, где все, даже мусор, может стать большой политической игрой.

— Вы обмолвились об идеологии. Интересна ваша позиция относительно политики декоммунизации. Как историк как вы относитесь к этим изменениям?

— Как историк хочу сказать, что это побочный эффект революции. В истории первые массовые переименования городов, улиц, даже календаря произошли во время Великой французской революции. Каждый новый режим, пришедший к власти, хочет избавиться от старого режима. И это такой образ, такой символ. И я понимаю, что это цена революции. Я только очень боюсь, когда эта декоммунизация становится дымом, за которым мы не видим отсутствие реформ. Чем меньше реформ, тем больше переименований. Когда ты переименовываешь, ты имеешь дело не с реальными вещами, а с символами. Я не говорю, что символы не важны. Но когда ты платишь коммунальные — ты имеешь дело с вещами, которые реально можешь почувствовать.

У меня есть подозрения, что чем меньше реформ, тем больше будет переименований. Создается впечатление, что декоммунизацией, переименованием улиц мы избавляемся от коммунистического прошлого. Но это очень поверхностное впечатление. Коммунистическое прошлое — это не только символы, это еще и коррупция, которая в советские времена процветала, это закрытость политической жизни, которая всегда была. Есть вещи намного более глубокие, чем вопрос переименования. У нас куча старой советской системы, которая просто переименовывается, но по факту не меняется. Конечно, много старого отменено, но мы не идем глубже. Подытоживая, можно так сказать: с декоммунизацией у нас более-менее в порядке, а с реформами — сомневаюсь.

Украина. Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 июля 2017 > № 2241159 Ярослав Грицак


Белоруссия. Польша. Украина. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 12 июля 2017 > № 2241136 Владимир Макей

Владимир Макей: «Мы против развертывания вооружений НАТО в Польше и Прибалтике»

Министр иностранных дел заявил, что Белоруссия готовит «новые идеи», чтобы активизировать мирный процесс на Украине

Пилар Бонет (Pilar Bonet), Пилар Бонет (Pilar Bonet), El Pais, Испания

«Когда двое братьев дерутся, третий должен помирить их», — считает министр иностранных дел Белоруссии Владимир Макей, имея в виду Россию и Украину — две соседние славянские страны, между которыми возник конфликт из-за желающих отделиться от Украины Донецкой и Луганской областей и присоединения Крыма. «Мы не могли оставаться в стороне»,- заявил Макей в интервью El País в Минске, добавив, что Белоруссия готовит «новые идеи» чтобы сдвинуть с мертвой точки минский процесс, в котором под эгидой ОБСЕ участвуют Германия, Россия, Франция и Украина, а также представители мятежных республик.

«Мы крайне заинтересованы в том, чтобы мирный процесс на Украине динамично развивался. Раздувание конфликта, помимо экономических убытков, создает также военную опасность», — предупреждает Макей, который с 2008 по 2012 год возглавлял администрацию президента Александра Лукашенко. «У нас с Украиной более тысячи километров общей границы, что создает угрозу контрабанды оружия и нелегальной миграции. Президент Белоруссии выступил с рядом инициатив, но не все получили поддержку», — поясняет министр. «На некоторые конфиденциальные предложения не было получено ответа»,-уточняет Макей, имея в виду те, которые Лукашенко передал в Евросоюз через Дональда Туска, когда тот был премьером Польши.

Лукашенко хотел сыграть более активную посредническую роль в конфликте при помощи «более решительной позиции», но в то время «роль Белоруссии была неприемлема для наших западных партнеров ввиду санкций и его негативного образа»,- подчеркнул Макей. Впоследствии Лукашенко предложил, чтобы Белоруссия взяла на себя главную ответственность за «строгий контроль» на российско-украинской границе. «Эту идею не приняла ни одна из сторон»,- говорит министр, по мнению которого белорусская пограничная миссия могла бы быть претворена в жизнь при «помощи наших сил или с участием других».

Когда 12 февраля 2015 года были подписаны Минские соглашения, они казались «приемлемыми для всех, но потом, когда их участники разъехались по домам», начались разногласия, и «сейчас трудно сказать, кто прав. Необходим объективный механизм, который позволил бы точно контролировать степень совместного выполнения достигнутых соглашений или тех, которые могут быть достигнуты в будущем, и, в случае возникновения проблемной ситуации, предпринять меры по ее урегулированию. С этой целью необходимо созвать еще одну встречу, неважно где, возможно, с участием других игроков, таких как Евросоюз и США, в ходе которой обязать стороны прийти к конкретному соглашению и выполнять его»,- сказал министр, не вдаваясь в подробности и добавив, что урегулирование украинского кризиса вскоре будут обсуждать в Киеве Лукашенко со своим украинским коллегой Петром Порошенко.

После президентских выборов 2015 года в Белоруссии, прошедших без применения насилия, отношения между этой страной и Евросоюзом улучшились. Брюссель отменил санкции в отношении 170 граждан Белоруссии, включая самого президента, был возобновлен диалог о правах человека с Минском. Начиная с весны, граждане Евросоюза могут совершать безвизовые поездки в Белоруссию длительностью до пяти дней. Сейчас рассматривается возможность увеличения этого срока.

«У западной общественности меняется представление о Белоруссии»,- уверен Макей. Страна сейчас «находится в качественно иной ситуации». Во внешнеполитическом плане эта ситуация характеризуется «ухудшением отношений и противоречиями между двумя наиболее близкими нам славянскими народами». Во внутриполитическом — «положительными изменениями, которые позволили нам выйти на более высокий уровень отношений с Евросоюзом. Наша независимость укрепилась в результате наших усилий по развитию торговых и гуманитарных отношений с европейскими и американскими партнерами», — говорит он. С 7 по 9 июля в Минске проходило заседание парламентской ассамблеи ОБСЕ, на котором были приняты резолюции с осуждением российской политики на Украине.

У Белоруссии много визитных карточек: она член Союзного государства; вместе с Россией, Казахстаном, Арменией и Киргизией входит в ЕврАзЭС; участвует с НАТО в программе «Партнерство во имя мира» и с Евросоюзом в «Восточном партнерстве». Совместно с Россией и другими бывшими республиками СССР является членом ОДКБ и одновременно состоит в Движении неприсоединения. По словам министра, «Восточное партнерство» и ЕврАзЭС «совместимы, и, более того, мы хотели бы, чтобы между ЕврАзЭС и Евросоюзом установились более тесные отношения». Как считает Макей, сближение «необходимо и рано или поздно оно произойдет». «Если сейчас оно не происходит, то это из-за кризиса на Украине, уровень недоверия между Востоком и Западом огромный».

«Мы не стремимся вступить в Евросоюз, но хотим более активно работать в интеграционных структурах, возникших на постсоветском пространстве, такими как ЕврАзЭС, и одновременно развивать более тесное экономическое сотрудничество с Евросоюзом, поскольку оно усиливает нашу экономику, что в свою очередь позволит укрепить наш суверенитет и политическую независимость», — отметил глава дипломатического ведомства. «У нас нет намерения наносить ущерб отношениям с Россией, поскольку это наш союзник и главный партнер, но мы хотели бы, чтобы наша экономика была более диверсифицирована»,- подчеркнул Макей. На долю России приходится почти 52% всего торгового оборота Белоруссии. На втором месте находится Евросоюз, на долю которого приходится 22,5% белорусской торговли.

Россия имеет в Белоруссии два военных объекта, унаследованных от СССР (РЛС в Ганцевичах и центр морской связи недалеко от Вилейки). В 2016 году Москва хотела развернуть также свою группировку ВВС, но Лукашенко этого не разрешил. «Развертывание новых военных контингентов не способствовало бы укреплению стабильности и безопасности в этом регионе, поэтому мы категорически против развертывания натовских вооружений в Прибалтике и Польше. Ведь это вынуждает другую сторону принимать ответные меры и вызывает увеличение количества вооружений, как во времена холодной войны». С другой стороны, «еще одна иностранная военная база в Белоруссии не имеет смысла, поскольку современное оружие позволяет России столь же оперативно реагировать на ситуацию со своей территории. Мы не хотим быть еще одним фактором напряженности в нашем регионе».

Запад обеспокоен совместными военными учениями, которые Белоруссия и Россия намерены провести в сентябре. «Это военные учение, которые проходят каждые два года. Нужно дождаться их окончания, чтобы все убедились в абсурдности предъявляемых обвинений. Наши соседи могут быть спокойны, поскольку на территории Белоруссии никогда не возникнет война или угроза войны, а учения будут прозрачными, и мы пригласим наблюдателей из соседних стран, представителей ОБСЕ и аккредитованных здесь работников дипломатических миссий», — подчеркнул министр.

В то время как санкции и контрсанкции отягощают отношения между Россией и Западом, Белоруссия приглашает европейский бизнес к себе, чтобы таким образом получить доступ к евразийскому рынку. Россия не разрешает реэкспорт санкционных товаров через Белоруссию, но готова закупать товары, произведенные в Белоруссии. «Мы хотим создать совместное производство товаров, которые уже будут считаться белорусскими и смогут экспортироваться в другие страны ЕврАзЭС», — сказал в заключение министр. В июне Макей совершил первый визит главы белорусской дипломатии в Испанию. «Некоторые испанские компании уже развивают у нас активную деятельность», — отметил он.

Белоруссия. Польша. Украина. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 12 июля 2017 > № 2241136 Владимир Макей


Италия. ЕАЭС > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 июля 2017 > № 2241097 Ламберто Заньер

Различия во взглядах на украинский кризис плодят недоверие и напряженность

Бывший генеральный секретарь ОБСЕ Ламберто Заньер делает выводы из своей работы на этом посту и призывает дипломатов всего мира обратить внимание на различия в восприятии великих держав, которые могут привести к конфликту.

Ламберто Занньер (Lamberto Zannier), Le Monde, Франция

На этой неделе десятки дипломатов и военных экспертов из Европы, Северной Америки и бывшего СССР собрались в замке Хофбург в Вене, чтобы обсудить вопросы безопасности и провести ежегодный анализ ситуации с контролем над вооружениями и мерами укрепления доверия в евроатлантическом регионе.

11 июля министры иностранных дел 57 государств-членов ОБСЕ собрались на неформальной встрече в австрийском Мауэрбахе, чтобы обсудить существующие в настоящий момент угрозы для безопасности. Помимо нынешних конфликтов в регионе ОБСЕ в повестке дня значатся миграционные движения, терроризм, а также посягательства на права человека, правовое государство и демократию.

Эти собрания проходят в трудный и решающий момент для европейской безопасности. Возвращение геополитики ставит под вопрос сформировавшуюся после холодной войны модель сотрудничества, а в межгосударственных отношениях на первое место все чаще выходит антагонистическая игра. Поляризация мнений набирает обороты, взаимное доверие тает, а ситуация в военной сфере становится все более непредсказуемой, что ведет к усилению напряженности на нашем географическом пространстве.

Расхождения в восприятии угроз обостряют эти негативные тенденции. Расширение НАТО и Европейского союза воспринимается Москвой как дестабилизирующий фактор или даже угроза. В ответ Россия увеличила инвестиции в оборону и стала активнее проводить военные учения. Эскалацию усиливает растущее число опасных инцидентов со сближением военных самолетов и кораблей.

Риск эскалации

В такой атмосфере неопределенности и непредсказуемости нас вполне может затянуть в порочный круг эскалации, которая в перспективе чревата конфронтацией. Именно такая динамика работает в украинском кризисе: совершенно разные восприятия конфликта и его причин обостряют недоверие и напряженность, тогда как давление в пользу силовых решений становится все сильнее.

Кризис подорвал фундамент утвердившейся после холодной войны системы безопасности и посеял сомнения по поводу прочности основанного на четких правилах режима отношений наших стран. Прогресс в реализации Минских соглашений не назвать удовлетворительным, а за последние месяцы мы стали свидетелями подъема напряженности в Донбассе на фоне постоянного риска эскалации.

Что мы можем сделать, чтобы восстановить атмосферу стабильности и безопасности в Европе? В период холодной войны паритет между военными блоками был ключевой концепцией для поддержания стратегической стабильности: в СБСЕ/ОБСЕ велось наблюдение за соотношением обычных вооруженных сил двух блоков по различным категориям военной техники вроде боевых самолетов и вертолетов, а также регламентирование их количества и территориального распределения.

Была разработана сложная система правил регулирования военной деятельности, чтобы обеспечить прозрачность и предсказуемость, укрепить доверие и не допустить расхождений в восприятии ситуации. Этот количественный подход во многом базировался на принципе симметрии. Дело в том, что симметрия — важнейшее условие равновесия.

Восприятия и реальность

В нынешней атмосфере все более острой нехватки доверия мы видим, что меры обеспечения отношений в сфере безопасности быстро становятся все более неэффективными.

В нашем многополярном мире ни о какой симметрии больше не идет и речи: старые блоки исчезли или претерпели серьезные преобразования, природа конфликтов изменилась, военные технологии развиваются быстрыми темпами, а на фоне устаревания прошлых соглашений доминирующий менталитет антагонистической игры становится препятствием для реформ инструментов регулирования наших отношений в сфере безопасности.

Нам как никогда нужно стараться восстановить стратегическую стабильность. Необходимо сделать так, чтобы асимметрия сил, военной деятельности, развертывания войск и армий сама не стала дестабилизирующим фактором.

Сегодня нам пора взять на вооружение логику «асимметричной стабильности». В нынешней обстановке с безопасностью в Европе esse est percipi: восприятия так сильно влияют на действительность, что некоторым образом становятся ей. Нам же нужны широкие взгляды, чтобы выработать подходы, которые позволят учесть одновременно различия восприятий и военную асимметрию в нашей политике безопасности. Мы должны разрабатывать новые инструменты, поскольку те, которыми мы располагаем в настоящий момент, дают сбой.

Как они могли бы выглядеть? Они должны вести к сокращению рисков практическим образом и с внимательным отношением к тревогам всех вовлеченных сторон, причем их формирование должно вестись сообща. Они должны опираться на принципы предсказуемости и прозрачности, а также восприятие угроз и прочие качественные и политические соображения, а также количественную составляющую.

Асимметричная стабильность

Так, например, можно было бы ввести ограничения на российские военные учения поблизости от границ ряда соседних стран и в частности прибалтийских республик, а также добиться большей прозрачности по таким учениям на данном пространстве в целом. В ответ Москва могла бы получить сведения о силах НАТО, их развертывании и деятельности в регионе.

Можно ввести систему обоюдного наблюдения, пусть даже и в меньших масштабах. Процедура обмена данными о передвижениях войск и техники в некоторых регионах вроде Прибалтики и Черного моря могла бы уменьшить напряженность и риск инцидентов. Следует также рассмотреть механизм сотрудничества с обеспечением незамедлительных консультаций и мер снятия напряженности в случае военного инцидента или опасного сближения.

Но как можно ввести фактор «восприятия» в наши стратегии? Можно ли найти равновесие в асимметрии? Реально ли прийти к более широким взглядам, приняв наши различия и найдя способ включить их в новую систему безопасности? Получится ли у нас руководствоваться логикой «асимметричной стабильности»?

Это лишь немногие из тех вопросов, на которые придется найти ответ дипломатам и военным экспертам. Надеюсь, они смогут преодолеть разногласия и решить проблемы прагматическим образом, чтобы укрепить тем самым нашу стабильность и безопасность.

Ламберто Занньер — посол Италии, бывший генеральный секретарь ОБСЕ с 2011 по 2017 год.

Италия. ЕАЭС > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 июля 2017 > № 2241097 Ламберто Заньер


Россия > Армия, полиция > forbes.ru, 11 июля 2017 > № 2240457 Владислав Иноземцев

Не много ли силы? За 15 лет число силовиков выросло более чем вдвое

Владислав Иноземцев

Директор «Центра исследований постиндустриального общества»

Эффективность основной деятельности силовых ведомств — борьбы с реально существующей в обществе преступностью, регулирования миграции, перекрытия каналов поступления в страну наркотиков и даже в ряде случаев борьбы с терроризмом — оказывается крайне низкой

Несмотря на вовремя подоспевшие матчи Кубка Конфедераций, ставшие формальным поводом для очередных масштабных запретов на массовые манифестации, День России запомнится как праздник, во время которого суть России как полицейского государства заметна как никогда прежде. Да, силовиков у нас достаточно, но не много ли их? И не слишком ли велики траты на эти структуры, особенно с учетом качества их работы? Эти вопросы слышатся часто — так что давайте посмотрим на цифры.

В России сегодня 914 500 человек числятся в штате Министерства внутренних дел. Это третья по численности полицейская сила в мире (понятное дело, после Китая — 1,6 млн человек) и Индии (1,5 млн). При этом по числу полицейских на 100 000 жителей Китай (120 человек) и Индия (128 человек) отстают от России (623 человека) приблизительно в пять раз. Стоит заметить, что отстают от нас по этому показателю и все развитые страны: в США соответствующая цифра составляет 256 человек, в странах ЕС — от 300 до 360. Впереди, не считая экзотических островов и карликовых государств, только наши ближайшие друзья — Белоруссия и Сербия (и непонятно как в эту компанию попавший Южный Судан). Во времена «авторитарного» СССР в советском МВД состояло на службе 623 000 человек и показатель «полицейскости» был почти втрое ниже.

Не менее важен вопрос о том, во сколько обходится отвлечение от экономически полезной деятельности такого количества граждан, которым можно было бы найти другое применение. В 2016 году на нужды МВД было выделено 1,08 трлн рублей, или 1,26% ВВП. В США на полицейские силы, оплачиваемые практически целиком из местных бюджетов, тратится $134 млрд, или 0,72% ВВП. Приблизительно такой же показатель у Германии (0,7% ВВП), на чуть более высоком уровне (почти 0,9%) он во Франции. При этом если борьбу с демонстрантами в России можно признать достаточно успешной, то борьбу с преступностью — вряд ли. В 2015 году в стране было совершено минимальное количество убийств за многие годы — 11 700, но это дает среднюю цифру 80,3 случая на 1 млн жителей — против 49 в США, 10,5 во Франции и 8,4 в Германии. Иначе говоря, учитывая число насильственных преступлений и расходы на полицейские силы, эффективность охраны общественного порядка в Германии превышает российские показатели в 20 раз! Зато, конечно, ни у немецкого, ни у французского министров внутренних дел нет такого служебного самолета со спальней и апартаментами, какой заказало для «первого лица» российское МВД всего за 1,7 млрд рублей. Пусть зарубежные коллеги обзавидуются.

Однако, разумеется, МВД хотя и самая многочисленная, но не единственная силовая служба в стране. Обособленно от нее существует Национальная гвардия, насчитывающая до 400 000 человек, Министерство по чрезвычайным ситуациям с 289 000 сотрудников, Федеральная служба исполнения наказаний, в которой работает 295 000 человек, Федеральная служба безопасности с засекреченным штатом, оценки численности которого составляют обычно 100 000–120 000 человек, а с погранслужбой — до 200 000, Таможенная служба (около 70 000), Прокуратура и Следственный комитет (более 60 000), Наркоконтроль (почти 34 000), Миграционная служба (до 35 000) и ряд других менее многочисленных по числу работников агентств типа ФСО, ФАПСИ и им подобных). Я опускаю вопрос про армию, а также про вполне гражданские службы, часто (и не без повода) относимые к силовым, такие как Налоговая полиция, судейский корпус и т. д. Однако даже в таком «неполном» виде численность работников силовых структур в России не опускается ниже 2,6 млн человек.

С точки зрения общего количества занятых эта цифра выглядит исключительно большой. В тех же США, где все полицейские силы, Национальная гвардия, персонал Министерства национальной безопасности и Федерального бюро расследований не превышают 1,2 млн человек, силовики составляют всего 0,78% от общего числа занятых, которое в марте 2017 года превысило 153 млн человек. В основных европейских странах показатели колеблются от 0,68% в Германии до 1,05% в Италии, но в целом остаются ниже или в пределах 1% от общей занятости. В России, где общая занятость не превышает 75 млн человек, доля силовиков приближается к 3,5%, что в четыре раза превышает показатели для большинства развитых стран. Если сравнить эту цифру с другими отраслями народного хозяйства, то окажется, что она соответствует общему числу занятых во всех лечебных организациях страны, немного недотягивает до работников всех видов транспорта и почти в два с половиной раза превышает занятость в добыче всех видов полезных ископаемых. Для сравнения: в США показатели занятости в здравоохранении превышают численность персонала силовых структур в 14 раз.

Еще интереснее статистика преступности, которую указанные силовики призваны сдерживать. В России, по официальным данным, в 2016 году было зарегистрировано 2,13 млн преступлений, тогда как в США — 9,18 млн. Это означает, что в среднем на российского полицейского приходилось 2,33 зарегистрированного преступления, а на американского — 11,5. Учитывая, что число убийств в России было всего на 30% ниже американского показателя, расхождение в общем числе зарегистрированных преступлений более чем в четыре раза представляется, скорее всего, следствием разного подхода к их регистрации и возбуждению дел. Я могу ошибаться, но похоже, что даже та гигантская полицейская машина, которая сегодня создана в России, регистрирует (и, следовательно, признает такими, какие она может или хочет раскрыть) от трети до (в лучшем случае) половины всех совершаемых в стране правонарушений.

Следует также заметить, что в России, в отличие от той же Америки или Европы, огромное место в деятельности силовиков занимают экономические преступления, которые в американской статистике, например, отсутствуют как класс, поскольку налоговые службы и суды занимаются расследованием соответствующих дел без участия полиции — и в большинстве случаев без арестов и задержаний предпринимателей. Масштаб, который принимает расследование такого рода дел в России, беспрецедентен в современном мире и говорит о несоразмерном вмешательстве в экономическую жизнь. Мало того что российские правоохранители обходятся налогоплательщикам существенно дороже, чем в любой западной стране, но они также наносят им колоссальный вред, подчас парализуя работу даже крупных компаний. Это относится ко всему российскому госрегулированию. Например, Федеральная антимонопольная служба в 2015 году возбудила 67 000 дел о нарушении законодательства о конкуренции, тогда как аналогичные ведомства в США — 1400 за 10 лет (2006–2015). Делается это для того, чтобы в большинстве случаев выписать штраф, не превышающий 100 000 рублей.

Я осознанно не касаюсь ничего из того, что почти всегда оказывается в центре отечественных публикаций о нашей правоохранительной системе: коррупции, нарушениях закона и прав граждан, заинтересованности полицейских и иных силовиков в том или ином решении вопроса и т. д. Как только мы переходим на такой уровень, мы начинаем пытаться понять, прогнила ли система или нет, но на каждый негативный пример можно найти позитивный и наоборот, и ни к какому выводу мы, мне кажется, не придем.

Гораздо важнее другое. Сегодня российские силовые ведомства достигли, на мой взгляд, критического момента в своем развитии. За последние 15 лет они увеличились количественно более чем вдвое при сокращающемся в стране числе трудоспособных граждан. Их финансирование выросло более чем в 5,5 раза. Это привело к ряду положительных сдвигов, например к существенному снижению числа убийств и некоторых особо тяжких преступлений, однако на большинстве иных направлений успехов практически не заметно. Эволюция российских силовых структур привела, с одной стороны, к тому, что они стали par excellence гарантами сохранения нынешнего политического режима, а с другой — активными экономическими субъектами, выстраивающими свои собственные отношения с предпринимательскими структурами. Эффективность же основной их деятельности — борьбы с реально существующей в обществе преступностью, регулирования миграции, перекрытия каналов поступления в страну наркотиков и даже в ряде случаев борьбы с терроризмом — оказывается крайне низкой. Заявленное с этого года сокращение финансирования большинства силовых ведомств ставит крайне сложные вопросы, на которые у властей, на мой взгляд, нет ответа.

Опыт работы правоохранителей в большинстве стран указывает на то, что сила в их деятельности редко оказывается главной. Куда важнее профессионализм и эффективная организация работы самих полицейских, с одной стороны, и доверие к ним со стороны общества — с другой.

В России сегодня нет ни того ни другого. В значительной мере это стало следствием превращения силовых органов в огромную и растущую, богатую и богатеющую корпорацию. И поэтому кто бы ни повел Россию в будущее в 2018-м, 2024-м или каком-то еще далеком году, задача превращения силовиков в правоохранителей еще долго будет оставаться, пожалуй, наиболее значимой из всех.

Россия > Армия, полиция > forbes.ru, 11 июля 2017 > № 2240457 Владислав Иноземцев


Россия > Армия, полиция. Экология > kremlin.ru, 7 июля 2017 > № 2235666 Владимир Пучков

Встреча с главой МЧС Владимиром Пучковым.

Накануне поздно вечером Президент провёл рабочую встречу с Министром по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий Владимиром Пучковым.

Владимир Пучков доложил о работе органов МЧС в регионах, пострадавших от природных пожаров и паводков, мерах, принимаемых для защиты населённых пунктов и восстановления объектов социальной инфраструктуры.

В этот же день Президент по телефону заслушал доклады глав ряда регионов, чьи территории больше всего пострадали от паводков и лесных пожаров.

О текущей ситуации Президенту доложили глава Республики Саха (Якутия) Егор Борисов, губернатор Иркутской области Сергей Левченко, губернатор Ульяновской области Сергей Морозов и президент Татарстана Рустам Минниханов.

Глава государства поручил приложить все усилия для скорейшей ликвидации ущерба, нанесённого стихией.

* * *

Начало встречи с главой МЧС Владимиром Пучковым

В.Путин: Владимир Андреевич, я уже разговаривал с руководителями регионов, которые больше всего пострадали от паводков и природных пожаров. Хотел бы от Вас услышать доклад, что сейчас у нас происходит в этих субъектах Федерации, как Вы оцениваете эту ситуацию, как работает МЧС и каково взаимодействие с региональными, местными властями. Как людям помощь оказывается? Как это организовано?

В.Пучков: Товарищ Президент Российской Федерации!

С учётом прогноза развития и паводковой ситуации, и рисков в природной сфере организована деятельность органов управления и группировки сил РСЧС.

В части, касающейся защиты населённых пунктов и объектов социальной инфраструктуры от природных пожаров, действует тяжёлая авиация федеральных органов исполнительной власти, все наземные группировки сил федеральных структур и субъектов Российской Федерации. В 41 регионе введён особый противопожарный режим.

Наиболее сложная обстановка складывается на территории Республики Саха (Якутия), а также в Иркутской области, в Республике Бурятия, в Забайкальском крае и ряде других регионов.

За прошедшие сутки действиями авиации и органов управления защищён 21 населённый пункт, в которых проживает более 70 тысяч человек. Наиболее сложная обстановка была в населённых пунктах Батамай, Республика Саха (Якутия), и Сухая [Республика Бурятия].

В.Путин: Сейчас там вроде на убыль пошло.

В.Пучков: Сейчас обстановка находится под контролем, но мы продолжаем перебрасывать группировку сил. Работает система космического мониторинга, при возникновении рисков усиливаем деятельность и авиации, и наземной группировки сил. На особом контроле находится более 130 крупных очагов возгорания.

Что касается выполнения задач по защите населения и создания комфортных условий проживания при возникновении неблагоприятных погодных условий: в течение последних трёх суток на территории десяти субъектов Российской Федерации в результате циклонов, больших осадков и возникновения скорости ветра до 22 метров в секунду были нарушены кровли жилых домов и социальной инфраструктуры, подтоплены придворовые участки, участки автодорог, нарушено энергоснабжение и деятельность социальной инфраструктуры.

Была своевременно развёрнута группировка сил. В настоящее время аварийно-восстановительные бригады работают и поэтапно восстанавливают энергетику. В настоящее время на контроле находятся населённые пункты, их 76, с населением более 40 тысяч человек.

В.Путин: В Ульяновской области как дела?

В.Пучков: В Ульяновской области работает группировка сил, обстановка стабилизируется.

Мы особое внимание уделяем адресной, конкретной помощи и поддержке населению. 388 частных домовладений, где пострадали кровли, уже сформированы комплексные аварийно-восстановительные бригады. Работают бригады энергетиков, есть все необходимые расходные материалы. Организовано взаимодействие всех служб.

Цель нашей работы – это, с одной стороны, восстановить в кратчайшие сроки всю инфраструктуру в пострадавших регионах, а с учётом прогноза развития погодных условий мы перебрасываем группировку сил, работает система профилактики и предупреждения чрезвычайных ситуаций.

Товарищ Президент Российской Федерации, на особом контроле находится оказание помощи пострадавшим, и мы выполняем те задачи, которые Вы поставили нам по оказанию помощи пострадавшим при пожарах в Сибири.

В настоящее время 1094 человека получили всю необходимую материальную помощь, компенсацию за утрату имущества, в пункте временного размещения проживают 188 человек, организовано питание, медицина, все службы.

И на контроле все вопросы восстановления жилья и всей инфраструктуры в пострадавших населённых пунктах.

По Ставропольскому краю: губернатор Ставропольского края Владимиров Владимир Владимирович лично возглавил комиссию по чрезвычайным ситуациям, развёрнута мощная группировка сил, которая завершает аварийно-восстановительные работы.

Из резервного фонда Правительства выплаты в виде материальной помощи пострадавшим, а также компенсацию за утрату имущества получили 17 600 человек. И соответствующая работа проведена из бюджета Ставропольского края.

В настоящее время на контроле обеспечение жильём и полное восстановление всей социальной инфраструктуры.

В.Путин: Хорошо. Держите меня в курсе.

У меня вопрос: нужна какая-то дополнительная помощь от других министерств, ведомств, от Правительства в целом?

В.Пучков: Товарищ Президент Российской Федерации! В соответствии с Вашими поручениями организовано взаимодействие в рамках РСЧС, действуют совместно, согласованно все федеральные структуры, работают соответствующие комиссии по чрезвычайным ситуациям в субъектах Российской Федерации, и мы энергично задействуем потенциалы и органов местного самоуправления, и всех вертикально интегрированных компаний: энергетика, связь, дорожные службы.

В.Путин: Эпидемиологическая ситуация в норме?

В.Пучков: Санэпидобстановка стабильная, но мы на особом контроле держим все потенциально опасные объекты в этой области.

В.Путин: Хорошо.

Россия > Армия, полиция. Экология > kremlin.ru, 7 июля 2017 > № 2235666 Владимир Пучков


Корея. США. Китай > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > russiancouncil.ru, 6 июля 2017 > № 2239339 Глеб Ивашенцов

Южная Корея — США: Трамп, Мун и THAAD

Приход к власти в США импульсивного Д. Трампа с установкой «Америка прежде всего» не мог не привнести нюансы в американо-южнокорейские отношения и по-новому расставить акценты в обстановке вокруг северокорейской ракетно-ядерной программы.

Д. Трамп крайне жестко отреагировал на испытания Пхеньяном новых ракет, которые, будь они снаряжены ядерными боеголовками, могли бы, по мнению экспертов, представить угрозу безопасности Соединенных Штатов. Вслед за целым рядом угрожающих заявлений в адрес Пхеньяна к берегам Кореи была направлена американская армада, в центре которой находился авианосец «Карл Винсон», сопровождаемый эсминцами с ракетами «Томагавк». В американских СМИ появились высказывания о возможности нанесения превентивного «точечного удара» по ядерным объектам КНДР. В Южной Корее якобы для защиты от северокорейских ракет началось развертывание американской системы противоракетной обороны THAAD.

«Табачок врозь»

В отношении Южной Кореи полностью проявился объявленный Д. Трампом курс на «табачок врозь» с союзниками. Намерение США поставить перед Южной Кореей вопрос о полной оплате расходов по содержанию американских войск, находящихся на территории страны, вызвало активное неприятие в Сеуле. Весьма примечательной была напряженность вокруг требования Д. Трампа в апреле 2017 г. заплатить 1 млрд долл. за размещаемую США систему ПРО THAAD и отказа Южной Кореи его удовлетворить.

Отрицательное отношение Сеула к линии Д. Трампа в международных делах вызвали и его протекционистские заявления по торгово-экономическим вопросам. Южнокорейцы, в частности, были весьма обеспокоены угрозой пересмотра заключенного в 2012 г. соглашения о свободной торговле (ССТ), крайне выгодного для южнокорейского бизнеса. Заключая соглашение, американцы рассчитывали, что их экспорт в Республику Корея будет расти на 10 млрд долл. в год. На практике в 2016 г. он оказался на 3 млрд долл. ниже, чем в 2011 г. Дефицит США в торговле с Южной Кореей вырос с 13,2 млрд долл. в 2012 г. до 27,7 млрд долл. в 2016 г. В интервью агентству «Рейтер» в апреле 2017 г. Д. Трамп назвал такое положение дел «ужасным» и заявил, что он добьется пересмотра соглашения или вообще его отмены.

Массу неприятностей Южной Корее может принести выход США из NAFTA, североамериканской зоны свободной торговли, в которую входят также Мексика и Канада. Даже просто радикальный пересмотр существующих в рамках NAFTA договорённостей может серьезно ударить по интересам южнокорейских фирм, которые построили в Мексике ряд крупных предприятий, работающих в основном на американский рынок.

Мун Чжэ Ин: ставка на диалог с КНДР

Новые значимые обстоятельства в корейские дела привнесла победа на президентских выборах в Южной Корее в мае 2017 г. представителя либеральных кругов Мун Чжэ Ина. Важное место в предвыборной программе президента занимали ставка на прямой диалог с Северной Кореей и поэтапное решение вопроса о северокорейской ракетно-ядерной программе. В то же время новый глава изначально дал понять, что он отнюдь не пацифист и не намерен сдавать позиций Пхеньяну в военном противостоянии. Высказываясь за диалог с КНДР — а речь шла в том числе о заключении мирного договора и поиске экономической интеграции двух Корей при условии денуклеаризации, — Мун Чжэ Ин одновременно подчеркивал необходимость скорейшего выполнения всех прежде разработанных программ южнокорейского военного строительства в тесном взаимодействии с США, с которыми Республика Корея находится в военном союзе согласно Договору о взаимной обороне 1953 г.

Подтверждая приверженность альянсу с Вашингтоном, Мун Чжэ Ин, тем не менее, дал понять, что выступает за большую автономию Сеула в этом альянсе. Характерный пример: в настоящее время Вооруженные силы Южной Кореи и находящаяся на территории Южной Кореи группировка войск США численностью 28,5 тыс. человек подчинены Объединенному американо-южнокорейскому командованию (ОАЮК). Сейчас, по двусторонним договорённостям, в мирное время ОАЮК возглавляет южнокорейский генерал, однако в случае войны командование ОАЮК автоматически перешло бы к США. Президент Республики Корея как Верховный главнокомандующий вооружёнными силами своего государства оказался бы в подчинении у генерал-лейтенанта Вооружённых сил США. Мун Чжэ Ин поставил вопрос о скорейшей передаче южнокорейской стороне командования ОАЮК в период военных действий.

THAAD между Вашингтоном и Сеулом

Другой острый вопрос касается развертывания в Южной Корее американской системы противоракетной обороны THAAD. Договоренность по THAAD была достигнута в июле 2016 г., когда у власти находилась президент Пак Кын Хе, позднее подвергнутая импичменту. Представители ее администрации и Вашингтона заверяли, что THAAD установлена с целью отражения северокорейских ядерных и ракетных угроз и не направлена против каких-либо других стран. «Даже если бы THAAD и был нацелен на Китай и Россию, он смог бы сработать только в случае запуска этими странами ракет малой или средней дальности в сторону Южной Кореи. Перехватчики THAAD не могут поразить китайскую или российскую ракету в случае, если они летят в другом направлении, например, в сторону США», — сказал в интервью «Известиям» американский эксперт Ричард Вайц, возглавляющий Центр военно-политического анализа в The Hudson Institute.

Тем не менее в Москве и Пекине сочли, что дело THAAD выходит далеко за северокорейские горизонты. Размещая THAAD в Южной Корее, США, по сути, дополняют свою восточноевропейскую ПРО дальневосточным сегментом. Помимо шести пусковых установок, 48 ракет-перехватчиков, а также пульта управления и электрогенератора, комплекс THAAD включает мощный радар TPY-2 TM, способный уверенно обнаруживать такие цели, как ракеты и самолёты на расстоянии до 1200 км, а в идеальных условиях — до 1500 км. Разместив такой радар в Южной Корее, американцы получили бы возможность держать под своим наблюдением акваторию Восточно-Китайского моря, Северо-Восток Китая и часть российского Дальнего Востока.

Но дело не только в этом. Ничто не мешает в дальнейшем развернуть эту систему до более совершенного ряда, сделав ее одним из компонентов стратегической ПРО США. Поэтому не случайно появление в Совместном российско-китайском заявлении по итогам официального визита В. Путина в Пекин 25 июня 2016 г. положения о том, что «Россия и Китай выступают против наращивания внерегионального военного присутствия в Северо-Восточной Азии, развёртывания там нового позиционного района ПРО как тихоокеанского сегмента глобальной ПРО США под предлогом реагирования на ракетно-ядерные программы КНДР. Стороны не приемлют эскалацию военно-политической конфронтации и раскручивание в регионе гонки вооружений».

Появление ПРО THAAD в стране вызвало сопротивление немалой части южнокорейцев. Они понимают, что THAAD — реальная угроза их безопасности. Речь может пойти о контрмерах со стороны КНДР, а также других государств. Жители района Сонджу, где размещаются установки THAAD, неоднократно выходили на акции протеста, заявляя, что не желают становиться целями для северокорейских ударов. Однажды они даже забросали бывшего премьер-министра Южной Кореи Хван Гё Ана бутылками и куриными яйцами, когда тот приехал к ним, чтобы убедить в безопасности THAAD.

Реакция Пекина

Особую остроту в вопрос о THAAD вносит кризис, возникший у Южной Кореи с КНР. О резко отрицательном отношении Пекина к поощрению Сеулом наращивания американского военного присутствия в Южной Корее свидетельствует целая серия прозвучавших из Пекина в течение последнего года заявлений на разных уровнях. Примером может служить заявление агентства «Синьхуа» от 31 июля 2016 г.: «То, что Сеул, предположительно, осознаёт все последствия размещения на своей территории THAAD, но всё равно выбирает сторону Вашингтона, руководствуясь пока не выясненными причинами, говорит о его близорукости и слабой способности к дипломатии».

За заявлениями политического характера со стороны Китая последовали и практические меры. Значительно уменьшился поток китайских туристов, а в последние годы на китайцев приходилось около половины всего турпотока в Южную Корею (в 2016 г. — 48%). Причина проста: руководство КНР «посоветовало» своим туроператорам прекратить продажу групповых туров в Южную Корею. «В мае 2017 г., — указывает сеульская газета Chosun Ilbo, — по данным Национальной организации туризма Кореи, в страну приехали 253 тыс. китайских туристов, что на 64,1% меньше, чем за тот же период прошлого года. А в целом за период с января по май 2017 г. число китайцев, посетивших РК, уменьшилось на 34,7%». Отменяются авиарейсы, китайские круизные суда минуют Пусан.

Ограничен бизнес южнокорейских компаний. Больше всего пока пострадала хорошо известная в России «Лотте», которая предоставила для размещения системы THAAD территорию принадлежавшего ей гольф-клуба. Агентство «Синьхуа» предупредило, что это «станет катастрофой» для южнокорейской компании, и к началу марта 2017 г. под предлогом нарушения санитарных и других норм власти закрыли 23 принадлежащих ей магазина в Китае. Остановлена также и кондитерская фабрика «Лотте». Причиной послужили многочисленные нарушения техники безопасности.

Китай — крупнейший торговый партнер Южной Кореи. По объемам товарооборота он превосходит США и Японию вместе взятых. С 1992 г. торговля РК с Китаем выросла с 6,4 млрд долл. до 235,4 млрд долл. в 2014 г. и сейчас едва ли не определяет экономическое благосостояние страны. Не исключено, что по мере наращивания китайских санкций, наносимый экономический ущерб станет по-настоящему ощутимым — Южную Корею накроет волна банкротств, увольнений, экономического спада. Это заставляет и южнокорейский бизнес, и широкие общественные круги задумываться над вопросом, нужна ли им вообще система THAAD. К тому же ее чисто военная отдача вызывает вопросы.

Находясь при правлении Пак Кын Хе в оппозиции, Мун Чжэ Ин заявлял, что если он придёт к власти, то проведёт независимую экспертизу, чтобы убедиться, насколько эффективно THAAD может защитить РК от северокорейских ракет и в чём польза этой системы для безопасности страны. 6 июня 2017 г. он принял решение о приостановке размещения и функционирования этой системы на территории страны. Причиной, по которой Мун Чжэ Ин пошел на такой шаг, названа необходимость «проведения экологической экспертизы». Южная Корея — страна с ограниченной территорией и очень высокой плотностью населения. Мощное излучение, исходящее от системы ПРО, представляет реальную угрозу здоровью жителей близлежащих территорий. Соответствующая проверка может занять до года.

Американо-южнокорейский саммит

Линия Мун Чжэ Ина на разрядку напряженности вокруг Северной Кореи позволяет надеяться на появление положительных подвижек на этом направлении. В любом случае воинственность Д. Трампа в отношении Пхеньяна, похоже, приглушена. Об этом свидетельствует, в частности, саммит Д. Трампа и Мун Чжэ Ина в Вашингтоне 29–30 июня 2017 г. В совместном заявлении по его итогам говорится, что стороны окажут максимум давления на Северную Корею. Однако отмечается, что «дверь для диалога с Северной Кореей остается открытой», правда, «при соответствующих обстоятельствах». Лидеры выразили намерение взаимодействовать в том, чтобы достичь денуклеаризации Корейского полуострова мирным путем и заявили, что они «не придерживаются враждебной политики в отношении Северной Кореи».

Мун Чжэ Ин, выступая на совместной пресс-конференции с Д. Трампом, отметил: «Мы согласны совместно работать над коренным разрешением северокорейской ядерной проблемы на основе поэтапного и всеобъемлющего подхода, используя как санкции, так и диалог». Поэтапный и всеобъемлющий подход к северокорейской ядерной проблеме, как отмечает сеульская «Ханкере», означает план Мун Чжэ Ина, предполагающий, что на первом этапе Северная Корея приостановит осуществление своей ядерной программы, чтобы в дальнейшем ее окончательно закрыть. Важно также, что президент Южной Кореи сумел добиться публичного согласия Д. Трампа на возобновление межкорейского диалога и предоставление Сеулу ведущей роли в создании условий для мирного объединения Корейского полуострова.

США в ходе саммита пошли навстречу целому ряду пожеланий Сеула по двусторонним вопросам, в том числе в отношении ускорения передачи южнокорейской стороне командования Объединенными вооруженными силами двух стран на Корейском полуострове в военное время. Вместе с тем Д. Трамп прямо призвал Сеул «справедливо разделить расходы по военному присутствию США в Южной Корее», т. е. взять на себя более весомую часть этих расходов. Острым вопросом в отношениях между Сеулом и Вашингтоном осталась проблема размещения в Южной Корее ПРО THAAD — она не затрагивалась ни в совместном заявлении, ни в выступлениях президентов двух стран на совместной пресс-конференции.

В Сеуле отмечают, что Д. Трамп не преминул на совместной пресс-конференции упомянуть, что после подписания в 2012 г. американо-южнокорейского ССТ ежегодный дефицит США в торговле с Южной Кореей вырос больше, чем на 11 млрд долл., что, по его словам, «не очень здорово». Сложившаяся ситуация, по мнению наблюдателей, указывает на намерение президента США под давлением американского бизнеса пересмотреть ССТ, хотя он и отметил, что «был рад услышать о новых инвестициях, которые южнокорейские компании делают в США». Отметим, что предвидев подобную постановку вопроса, Мун Чжэ Ин взял с собой в поездку представителей 52 ведущих южнокорейских компаний, которыми на встрече в Торговой Палате США на полях американо-южнокорейского саммита было заявлено, что в течение ближайших пяти лет они вложат в экономику США инвестиции на сумму 12,8 млрд долл.

Глеб Ивашенцов

Чрезвычайный и Полномочный Посол России, член РСМД

Корея. США. Китай > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > russiancouncil.ru, 6 июля 2017 > № 2239339 Глеб Ивашенцов


Катар. Саудовская Аравия. ОАЭ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 6 июля 2017 > № 2235286 Дмитрий Фроловский

Чем закончится блокада Катара

Дмитрий Фроловский

После начала блокады Катара Эр-Рияд неожиданно выяснил, что Дохе есть что сказать в ответ, и с этими аргументами придется считаться. Теперь перед Саудовской Аравией стоит непростой вопрос, как лучше договориться с Катаром, чтобы не показать слабость. Саудовская позиция наверняка будет смягчаться, а Доха в ответ придет на помощь «старшему брату», выполняя наименее радикальные требования

Конфликт небольшого эмирата Катар и группы государств во главе с Саудовской Аравией вышел на новый этап. Катарцы отказались выполнять требования предъявленного им ультиматума, а значит, противостояние теперь затянется на несколько месяцев, а возможно, и лет. Отношения между союзниками США на Ближнем Востоке никогда не были идеальными, но нынешний кризис не имеет аналогов в истории. И даже если дальше он будет развиваться по самому консервативному и спокойному сценарию, то все равно необратимо изменит правила, по которым строится международная политика в регионе.

Катарское упорство

Продолжающаяся уже несколько недель блокада Катара − это результат коллективных действий целой группы стран во главе с Саудовской Аравией: Бахрейна, ОАЭ, Египта, Йемена и Ливии. Они разорвали с эмиратом дипломатические отношения, закрыли сухопутную границу, прервали морское и авиасообщение. Неформальным сигналом к началу блокады стал недавний визит президента США Дональда Трампа в Эр-Рияд. В конце мая глава Белого дома на полях антитеррористического саммита провел встречи с представителями более пятидесяти государств исламского мира. Поездка должна была вернуть надежду на объединение суннитских стран для коллективной борьбы с экстремизмом, а возможно, и дать импульс к созданию местной версии НАТО.

Однако пока вместо единства возникают только новые конфликты. В ходе визита Эр-Рияд заключил рекордные по суммам военные контракты с США и воспринял это как карт-бланш для жесткого внешнеполитического курса. Уверовавшие в собственные силы саудиты с особым рвением принялись укреплять свои позиции в регионе. Соседний Катар пришелся как нельзя кстати для демонстрации амбиций и мощи Эр-Рияда. Небольшой, но богатый эмират хоть и входит в Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) и воюет бок о бок со странами саудовской коалиции в Йемене, умудрялся сохранять собственный внешнеполитический курс.

На протяжении многих лет Катар активно поддерживал исламистские группировки по всему региону (например, движение «Братья-мусульмане»), многие из которых раздражали и Эр-Рияд, и Тель-Авив. Доха стала одним из центров поддержки «арабской весны», из студий «Аль-Джазиры» открыто звучала критика внутренней и внешней политики Саудовской Аравии, ее союзников, а также Израиля. По слухам, фотография с сайта телеканала, на которой изображен саудовский король Салман, сидящий рядом с женщиной с непокрытой головой из команды Трампа, вызвала особый гнев саудовского правителя.

Эр-Рияд давно планировал приструнить Доху, но все время оглядывался на Вашингтон. Саудовские и израильские лоббисты много лет уговаривали Белый дом решить катарский вопрос, но Обама стоял до последнего. Зато визит Трампа на фоне его обещаний бороться с терроризмом развязал саудитам руки. Администрации Трампа нужна была показательная жертва, чтобы продемонстрировать серьезность своих антитеррористических намерений, и под давлением Израиля и Саудовской Аравии выбор пал на Катар.

Решающую роль саудовского и израильского давления подтверждает то, что ни по тесноте связей с Ираном, ни по масштабам поддержки экстремистских группировок Катар не сильно выделяется на фоне других монархий Персидского залива. Широко известно, что семьи и фонды из Саудовской Аравии оказывают даже более масштабную поддержку различным радикальным группировкам, а ОАЭ за последние годы выстроили прочные бизнес-отношения с иранской элитой. Но подогретый усилиями лоббистов Вашингтон проигнорировал факты и дал саудитам добро на усмирение Дохи.

В первые дни новость о блокаде вызвала в Катаре состояние близкое к панике. Почти половина продуктов питания импортируется из Саудовской Аравии по наземной границе, а другая часть через морские порты, среди которых Джебель-Али в ОАЭ. Закрытие этих каналов снабжения могло обернуться массовым голодом. Кроме того, блокада страны, владеющей крупнейшим флотом по перевозке сжиженного газа, не сулила ничего хорошего и в энергетической сфере.

Однако Катар оказался готов к сопротивлению, застав врасплох многих в саудовском руководстве. Худшие опасения не подтвердились: эмират быстро нашел альтернативные каналы поставки продовольствия, а Иран предоставил морской и воздушный коридор.

Ожидаемый отказ выполнять 13 пунктов ультиматума, поддержка со стороны Анкары и Тегерана, а также решение увеличить добычу и поставки СПГ на 30% к 2024 году (до 100 млн тонн в год) – все это однозначно указывает на то, что Доха не намерена сдаваться.

Интервенция или переворот

Катарское упорство поставило Саудовскую Аравию в неловкое положение, и теперь уже Эр-Рияду надо искать способ выйти из сложившейся ситуации, сохранив лицо.

Наименее вероятный вариант – это военная интервенция. Всего несколько лет назад, в 2011 году, Саудовская Аравия при поддержке Катара и других монархий Залива уже вводила войска для подавления шиитских демонстраций в Бахрейне. Применение саудитами военной силы против одной из стран-союзниц по ССАГПЗ до сих пор свежо в памяти у многих в регионе.

После Бахрейна ввод саудовских войск в Йемен в 2015 году уже не вызвал такого шока, но добавил Эр-Рияду опыта военных интервенций в соседних государствах.

На фоне низких цен на нефть, бюджетного дефицита и высокой безработицы у саудовского руководства есть все основания и дальше придерживаться жесткого внешнеполитического курса для консолидации общества внутри страны. Еще органичнее такой курс будет смотреться, если проводить его будет новый, молодой и активный король Мухаммед бин Салман. Тридцатиоднолетний наследник явно скоро сменит на престоле своего отца, восьмидесятиоднолетнего короля Салмана ибн Абдул-Азиз Аль Сауда.

Однако провести военную кампанию в Катаре, где расположены американская и турецкая военные базы, невозможно без согласования с США. А Вашингтон, несмотря на активную работу лоббистов, хорошо осознает важность Дохи как посредника при общении с исламскими радикалами всех мастей и вообще как важного союзника США на Ближнем Востоке.

К примеру, в мае 2014 года Катар убедил талибов освободить американского солдата Боуи Бергдала, а пару месяцев спустя поспособствовал освобождению журналиста Питера Тео Кертиса из сирийского плена «Фронта ан-Нусра». Несмотря на общение с радикалами, катарская разведка плотно сотрудничает с американскими коллегами, и в этом вопросе Доха полностью лояльна Вашингтону. Поэтому Белый дом вряд ли одобрит военное вмешательство, а нынешняя показательная порка Катара – это максимум, на что готова команда Трампа.

Руководство США уже смягчает свою позицию по катарскому кризису: на смену фактическому одобрению блокады Трампом в твиттере пришел призыв госсекретаря Тиллерсона к переговорам и компромиссу.

Военное вмешательство хоть и принесет Эр-Рияду дивиденды в краткосрочной перспективе, но в долгосрочной поставит под удар привычный формат взаимодействия в регионе. Другие монархии Залива начнут искать возможность обезопасить себя от потенциального вторжения, налаживая связи с Ираном или Турцией.

Другой вариант саудовской реакции – это подготовка в Катаре государственного переворота. Эр-Рияд давно мечтает сместить нынешнюю правящую династию Аль Тани, поскольку воспринимает их как выскочек и угрозу для целостности саудовского блока.

Род Аль Тани перебрался в Катар из Неджда, центрального региона Саудовской Аравии, и правит эмиратом с самого обретения независимости в 1971 году. Катарская династия принадлежит к племени бану Тамим, представители которого известны в Саудовской Аравии как члены влиятельного консервативного духовенства. Получается, что род, который в Саудовской Аравии является просто влиятельным, в Катаре руководит целой страной и даже осмеливается противоречить саудовским королям.

Поэтому в Эр-Рияде были бы рады поставить во главе эмирата кого-нибудь из представителей конкурирующих внутри королевской семьи кланов или даже катарской армии. По слухам, спецслужбы Саудовской Аравии работают над реализацией подобного плана на протяжении многих лет, и именно страх государственного переворота стал одной из основных причин неожиданной передачи власти от эмира Хамада бен Халифы Аль Тани его сыну Тамиму бин Хамаду Аль Тани.

Но даже если эти обвинения против Эр-Рияда верны, нынешний кризис, наоборот, укрепил позиции катарской династии. Катарцы сейчас испытывают чувства, знакомые россиянам по событиям в Крыму 2014 года. На крупнейшем базаре Катара в Сук-Вакифе массово продаются футболки с патриотическими надписями поддержки шейха Тамима. В соцсетях проводятся крупномасштабные кампании солидарности. Свою поддержку правительству выражают не только граждане эмирата, но и иностранные рабочие, которых в десять раз больше. Сложно представить себе успешный переворот в такой атмосфере всеобщего единения. Блокада сплотила даже конкурирующие кланы внутри королевского рода.

Примирение с осадком

Несмотря на активные разговоры о возможной интервенции или перевороте, по всей видимости, катарский кризис и дальше будет развиваться относительно мирно. Специфика арабской дипломатической культуры и разветвленные родственные связи со временем неизбежно смягчат позиции сторон. Всем известно, что у арабов принято торговаться, а торг всегда следует начинать с завышенных позиций, постепенно снижая требования и приходя к общему знаменателю.

Ультиматум, выдвинутый Катару, был заведомо обречен на провал. В Эр-Рияде понимали, что Доха откажется выполнять все 13 пунктов, и заранее планировали, что делать дальше. Однако саудиты не ожидали, что Катар способен так быстро заручиться поддержкой Турции и Ирана.

Анкара ждет от союза с Дохой помощи в реализации собственных региональных амбиций, а также вполне осязаемой финансовой благодарности катарцев за поддержку в трудную минуту. Тегеран поддерживает Доху из желания ослабить суннитскую коалицию в рамках большого регионального противостояния с Эр-Риядом.

Обе страны не только активно вступились за Доху и поставляют в Катар продовольствие, но также заявили о возможной военной помощи. Сообщения о присутствии в эмирате Стражей исламской революции остаются неподтвержденными, но вот совместные катаро-турецкие военные учения на базе Тарик-бин-Зияд вполне реальны и уже вызвали широкий резонанс в саудовском блоке. Общая численность армии Катара не превышает 17 тысяч человек, большую часть составляют наемники из других арабских стран, а также Индии и Пакистана, поэтому эмирату жизненно необходима военная поддержка внешних союзников.

После начала блокады Эр-Рияд неожиданно выяснил, что Дохе есть что сказать в ответ, и с этими аргументами придется считаться. Теперь перед Саудовской Аравией стоит непростой вопрос, как лучше договориться с Катаром, чтобы не показать собственную слабость. Поэтому саудовская позиция по отношению к Катару наверняка будет смягчаться в самое ближайшее время, а сама Доха в ответ придет на помощь «старшему брату» и согласится на новые условия.

Скорее всего, в перспективе из ультиматума исчезнут самые жесткие требования – например, закрытие «Аль-Джазиры» и турецкой базы или выплата репараций. Останутся более туманные – например, отказ от спонсирования терроризма. В ответ на такое требование Катар может прекратить поддержку ХАМАС и финансирование проектов в Палестине, чем заодно спасет себя от многих нападок израильского лобби в Вашингтоне. За последний год Доха и так существенно сократила вложения в палестинские проекты, предчувствуя, что рано или поздно ей придется это сделать.

Несмотря на сотрудничество с Ираном в разработке нефтегазового месторождения «Южный Парс», вероятность создания полноценного альянса Дохи и Тегерана остается крайне низкой. Масштабы взаимодействия двух стран вряд ли уйдут далеко от нынешнего состояния. Иран и Катар до сих пор не восстановили полноценные дипотношения после казни шиитского шейха Нимр ан-Нимра в Саудовской Аравии и последующего погрома саудовского посольства в Тегеране. Кроме того, в катарском обществе сохраняется крайне негативное отношение к Ирану и четкая позиция, что их страна должна выступать на стороне суннитов.

Многочисленные родственные связи, общая этническая и конфессиональная принадлежность делают примирение практически неизбежным исходом катарского кризиса. Тем не менее даже если полное примирение в конце концов будет достигнуто, этот конфликт все равно необратимо изменит формат взаимодействия в регионе и существенно понизит уровень доверия между странами Залива.

Катару и другим монархиям Залива придется принять новые правила игры, демонстрировать лояльность Саудовской Аравии и не отклоняться от общего курса суннитской коалиции. Но при этом они начнут держать в уме план «Б» на случай ослабления саудитов, а ослабление это неизбежно из-за стремительно растущих внутренних проблем Эр-Рияда.

Катар. Саудовская Аравия. ОАЭ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 6 июля 2017 > № 2235286 Дмитрий Фроловский


Украина. Евросоюз > Армия, полиция > inosmi.ru, 6 июля 2017 > № 2234272 Радослав Сикорский

Радослав Сикорский: Я не уверен, что членство в НАТО должно стать неотложной целью для Украины, шансы достичь этого очень малы

Елена Бекетова, 112.ua, Украина

Экс-глава МИД Польши и бывший глава Министерства обороны этой страны Радослав Сикорский в интервью «112 Украина» рассказал, какой формат мог бы способствовать наиболее успешным переговорам об урегулировании ситуации на Донбассе, о том, чего ожидать от следующей встречи «нормандской четверки» и о перспективах Украины стать членом НАТО.

«112»: Во время встречи Петра Порошенко и Эммануэля Макрона мы услышали о так называемой формуле Макрона. К тому же, если вспомнить, были план Мореля и формула Штайнмайера. Может ли любой план решить конфликт на востоке Украины, или все зависит от воли России выполнять такой план?

Радослав Сикорский: Я не знаю деталей этих инициатив. Но для того, чтобы наступил мир, обе стороны должны хотеть этого, и они должны быть связаны определенным соглашением. В этом случае легче всего будет, если Россия отведет свои войска и прекратит поддерживать тех, кто находится по ту сторону границы, и восстановит контроль Украины над границей.

— А какой идеальный план относительно Донбасса? Какие пункты там должны быть?

— Не мне давать советы вашему народу или правительству. Вы знаете собственные интересы лучше. Но мы все знаем, в чем заключается игра. Если игра по поводу языка, местной или региональной автономии, есть принцип Совета Европы, различные документы ООН по правам национальных меньшинств, которые все цивилизованные страны, конечно, уважают. Но из того, что я знаю, игра касается более амбициозных целей России. Федерация хочет быть уверенной, что Украина ограничивает иностранную политику, так как того хочет Россия. И хочет использовать этот замороженный конфликт, чтобы постоянно ограничивать Украину от присоединения к западным институтам. А это, конечно, уже сложнее, на это суверенное государство не может согласиться.

— Господин Сикорский, а Украине вообще нужен этот новый план? Или следует просто придерживаться минских договоренностей?

— Любой план хорош, если обе стороны готовы выполнять его. Очень сложно готовить новые планы, если старые не выполняют. Я просто надеюсь, что Российская Федерация поймет: ЕС настроен серьезно, санкции продлены и будут действовать дальше. И с другой стороны, Украина становится все ближе к Европейскому Союзу. И сейчас у вас есть доказательство этого. Теперь есть безвизовый режим. То есть это означает, что украинский паспорт более ценный, чем российский. Украинцы увидят, что их приветствуют в ЕС, и мы будем придерживаться наших обещаний, если вы будете осуществлять реформы в различных отраслях экономики, и в государстве в целом.

— Министр иностранных дел Польши Ващиковский отметил, что «нормандский формат» необходимо расширить — должны присоединиться США И Польша. Есть шанс того, что Польша присоединится, и при каких обстоятельствах?

— Я никогда не был фанатом «нормандского формата», потому что он не включал США, и Польши, конечно. Но прежде всего ЕС должен быть приобщен. Ведь Украина желала глубокую и всеобъемлющую зону свободной торговли с ЕС, что Россия считала недопустимым. Поэтому Европейский Союз должен брать на себя инициативу в таких переговорах.

— Но насчет Польши — мы же знаем, что в «нормандском формате» уже есть Украина, Россия, Германия и Франция, — может быть расширение круга участников? С последующим присоединением к переговорам Польши?

— Я всегда поддерживаю, когда моя страна присутствует за столом переговоров, где принимают важные решения. И, конечно, Польша — соседка России и Украины, и, конечно, более близкая, это все давние исторические связи, общие интересы… Чем, например, Франция, которая чуть дальше. Но если мы примем решение, что вместо стран, которые уже присутствуют, Европейский Союз представляет все страны, тогда, конечно, это будет интересно. Поэтому две стороны — Россия и Украина, и далее США и Европейский Союз (что означает все его члены) — это и есть «женевский формат», это, я думаю, было самым правильным с самого начала.

— Мы от Макрона слышали, что следующая встреча в «нормандском формате» должна состояться в конце июня — начале июля. Вы, конечно, сказали, что не фанат «нормандского формата», но пока что — это единственный, который есть у Украины. Следует ли ожидать результатов от анонсированной встречи в «нормандском формате«?

— Я не знаю. Но то, что я знаю, Россия предпочитает иметь дело с отдельными странами ЕС, по сравнению с которыми она — очень большое государство. Если сравнивать с ЕС в целом — у нас крупнейшая экономика мира, и вместе мы очень сильны во многих областях, вместе — мы гораздо мощнее. Я за то, чтобы предоставить Европе большее влияние, и действовать через европейские институты, которые мы уже создали. Президент Европейского совета, который кстати был моим боссом, Дональд Туск, кто может говорить за все страны-члены ЕС, также по Лиссабонскому договору мы создали институт, ответственный за внешние дела, он также должен сейчас играть роль лидера.

— Говоря про Европу сейчас — вы имеете в виду Францию или Германию?

— Нет, Европейский Союз не принадлежит конкретным отдельным государствам. И Франция, и Германия не имеют даже половины голосов в Европейском совете. И ни одна из этих стран не является соседкой стороны конфликта. И да, я считаю, что роль ЕС в целом будет более уместной.

— Все же нам стоит ожидать какой-то результативной встречи в «нормандском формате«? Она сможет изменить ситуацию на Донбассе или нет?

— Я настроен скептически. Потому что если бы российские партнеры хотели нормализовать отношения и увидеть смягчения санкций, они знают, что надо делать, но они этого не делают. Для Украины критически важно не использовать конфликт на Донбассе как оправдание для остановки или задержки реформ. 93% вашей территории — под контролем демократически избранного президента, демократически избранного парламента. И вам надо имплементировать Соглашение об ассоциации с ЕС на 93% своей территории, которую вы контролируете. И если вы сделаете это — Украина и дальше будет расти, бороться с коррупцией, и даст надежду гражданам, что строится лучшая страна, тогда в конце концов люди Донбасса и Крыма снова увидят преимущества жизни под суверенитетом Украины.

— Значит, вопрос не в форматах, которые могут работать, а в реформах, которые должны быть внедрены?

— Да. Посмотрите на Германию прошлых лет. Это потому, что Западная Германия стала богаче, Восточная — захотела объединиться. И в конце концов это произошло. Для этого понадобилось 45 лет. Я надеюсь, это произойдет быстрее в вашем случае. Но просто не верю в какие-то быстрые решения.

— Сегодня спикер парламента Андрей Парубий заявил, что сотрудничество с Украиной выгодно для НАТО. Ведь украинская армия может оказывать поддержку в том числе соседям — из стран Балтии и другим, граничащим с Российской Федерацией. А раньше, напомню, председатель военного комитета НАТО отмечал, что российская угроза возрастает по всем фронтам. И обратил внимание на размещение в аннексированном Крыму и Калининграде межконтинентальных баллистических ракет. НАТО готово защищать свои государства-союзники?

— Как я знаю, баллистические ракеты никогда не забирали из Калининграда. Они были и остаются там с советских времен. Новый элемент — это новый вид баллистических ракет, которые, по достоверным американским докладам, имеют дальность свыше 500 километров. Что означает — нарушение последней части архитектуры безопасности Европы. Я имею в виду договор, подписанный Горбачевым и Рейганом в восьмидесятых, — о ликвидации ракет средней и малой дальности, ограничивающий использование ракет с поражением от пятисот до двух с половиной тысяч километров. Это будет очень серьезно, потому что можно не только достичь Варшавы из Калининграда, но и Берлина и других столиц мира. То есть, с таким тактическим вооружением можно достичь любой стратегической цели. Это, конечно, вызывает обеспокоенность. И надо проверить, что там задумали россияне.

— Как заместитель министра обороны Польши вы способствовали быстрому вхождению вашей страны в НАТО. В начале июня украинский парламент проголосовал за то, что членство в Альянсе — приоритетная цель. По вашему опыту — что Украине нужно сделать, чтобы стать членом НАТО?

— Я вообще не уверен, что это должно стать неотложной целью для Украины. Шансы достичь этого — очень малы. Я был на саммите НАТО в Бухаресте, где Украина вместе с Грузией подали заявки на членство. Но тогда лидеры вашей страны не могли решить до последнего, подавать ли эту заявку. Они подписали, кажется, этот документ за несколько недель перед саммитом. Не оставалось уже времени, чтобы убедить другие страны, что это нужно. Как следствие — в НАТО не было консенсуса. Президент Путин тогда угрожал — если Украина получит такой шанс, он «сделает» Абхазию и Южную Осетию. Мы не дали такого шанса — он все равно сделал то, что сделал в Грузии…

Думаю, что гарантии безопасности полезны, если действуют… Европе надо сейчас работать над этими гарантиями безопасности… Чтобы они были эффективными для нынешних стран-членов НАТО, а они еще не такие… Нет инициативы со стороны НАТО увеличивать потенциал и привлекать страны, такие как Украина. То есть, подавая заявку на членство в Альянсе сейчас — вы будете раздражать Россию, давать ей повод, чтобы она реагировала, в то же время усиливая свои оборонные возможности. Я бы концентрировался на других прозападных перспективах, и верьте мне — они достаточно амбициозные! Это трансформировать вашу судебную систему под европейские стандарты. Вам нужно имплементировать 80 тысяч страниц законодательства, это то, что переведет вас в ранг современных европейских стран. И это, например, то, что мы сделали перед тем, как войти в ЕС. И это то, что вам нужно сделать, чтобы мечтать о членстве. Это путь защищенной западной страны, без провокации России. Что не в интересах ни одной страны. Особенно вашей.

Украина. Евросоюз > Армия, полиция > inosmi.ru, 6 июля 2017 > № 2234272 Радослав Сикорский


Турция. США. Сирия > Армия, полиция > carnegie.ru, 6 июля 2017 > № 2232617 Екатерина Чулковская

Конфликт Турции и НАТО: возможен ли разрыв

Екатерина Чулковская

Турция все смелее провоцирует НАТО своими заигрываниями с Москвой и конфликтами с отдельными странами альянса. Она хочет быть ведущей региональной державой и сама принимать решения, не оглядываясь ни на кого. В НАТО понимают, что Эрдоган – провокатор, но он все-таки натовский провокатор, поэтому пока закрывают глаза на отдельные его выходки

Пока Эрдоган грозит своим союзникам по НАТО, что пересмотрит условия военного сотрудничества, в Брюсселе активно обсуждают турецкую угрозу для альянса. Отношения сторон, которые в феврале этого года отметили 65-летие своего союзничества, переживают самый глубокий кризис за всю историю.

С турецкой стороны все чаще доносятся голоса, что Турция должна покинуть альянс. Депутат правящей Партии справедливости и развития Шамиль Тайар и вовсе назвал НАТО «террористической организацией, участвовавшей в операциях против Турции». Представители НАТО ведут себя более сдержанно, но у обеих сторон накопилось немало претензий друг к другу, взаимное недовольство растет, как увеличивается и круг вопросов, по которым у Анкары и Брюсселя почти нет шансов договориться.

Претензии Анкары

В конце июня президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган в очередной раз обвинил союзников по НАТО в том, что они «сотрудничают с террористами», а это несовместимо с партнерством с Турцией. «В таком случае придется пересматривать саму суть деятельности НАТО. Эти действия являются грубым нарушением норм и принципов Североатлантического альянса», – заявил турецкий лидер.

Говоря про террористов, Эрдоган имел в виду отряды сирийских курдов, воюющих в Сирии против группировки «Исламское государство» (запрещена в России), которым Пентагон начал поставлять оружие еще в мае 2016 года. Анкара рассматривает отряды сирийских курдов как ответвление Рабочей партии Курдистана (РПК), с которой она больше 30 лет ведет войну на юго-востоке Турции. РПК действительно признана террористической не только Турцией, но и НАТО.

Однако в альянсе придерживаются иной точки зрения на сирийских курдов (возможно, закрывая глаза на предоставляемые Турцией свидетельства о связях отрядов сирийских курдов с РПК). В руководстве НАТО полагают, что сирийские курды – эффективная военная сила против «Исламского государства» и сотрудничество с ними крайне необходимо для успеха операций в Сирии и Ираке. Турция, в свою очередь, не проводит разграничения между отрядами сирийских курдов и радикалами из «Исламского государства», утверждая, что и те и другие «террористы». Эрдоган неоднократно предупреждал союзников, что в случае необходимости Анкара может начать новую военную операцию на севере Сирии против курдов.

Разногласия по курдам не единственное, что осложняет взаимоотношения сторон. После неудавшейся попытки военного переворота в июле 2016 года турецкое руководство все активнее превращает свою внешнюю политику в продолжение внутренней. Все основные внутренние проблемы Турции: конфликт с курдами, разборки с организаторами путча, референдум по поправкам в Конституцию и так далее – так или иначе отражаются на взаимоотношениях Турции с международными партнерами, включая НАТО.

Например, Анкара блокирует участие Австрии в некоторых программах НАТО только потому, что Вена запретила проводить агитационные митинги среди турецкой диаспоры в Австрии накануне апрельского референдума в Турции.

Германия вообще была вынуждена покинуть турецкую военно-воздушную базу Инжирлик и на некоторое время прервать свое участие в антитеррористической операции в Сирии и Ираке из-за того, что турецким властям не понравилось решение Берлина предоставить политическое убежище военным, которых Анкара обвиняет в участии в прошлогоднем путче.

По Конституции Германии немецкая армия подчиняется Бундестагу, поэтому депутаты обязаны посещать немецких солдат за рубежом. Они больше месяца пытались получить разрешение Анкары посетить своих военнослужащих, дислоцированных на базе Инжирлик, но их старания не увенчались успехом – Анкара разрешение не дала. Урегулировать кризис не помог даже специальный визит министра иностранных дел Германии Зигмара Габриэля в Турцию.

В итоге в начале июня правительство Германии приняло окончательное решение покинуть турецкую базу и передислоцировать своих военных и технику в Иорданию. В Германии такое развитие событий рассматривают не иначе как предательство со стороны союзника по НАТО. В Турции отказ объясняют «внутренними причинами».

Учитывая то, что в Германии проживает самая крупная турецкая диаспора в мире, «внутренние причины» могут и дальше быть поводом для разного рода конфликтов в отношениях Германии и Турции. Спасаясь от преследований дома, многие сторонники движения «Хизмет» проповедника Фетхуллаха Гюлена, которого Анкара обвиняет в организации попытки военного переворота, а также курдские активисты бежали в Германию. По подсчетам турецкой стороны, свыше четырехсот человек обратились за политическим убежищем к немецким властям, среди которых много военных и дипломатов. Турция требует их немедленной экстрадиции.

НАТО выжидает

В свою очередь у НАТО к Турции тоже накопилось немало претензий, но в отличие от турецкой стороны альянс предпочитает занимать выжидательную позицию и не спешит предъявлять какие-либо обвинения Анкаре. Один из главных источников беспокойства НАТО – нынешнее состояние турецкой армии, второй по численности в альянсе.

После неудавшегося переворота турецкие власти начали массовые аресты и увольнение лиц, по их мнению, причастных к путчу. Больше всего досталось военным. Аресты сильно сократили ряды турецкой армии. По данным вооруженных сил Турции, которые приводит газета Hurriyet Daily News, за две недели до путча турецкая армия насчитывала свыше 518 тысяч человек, сейчас – 355 212 человек. На треть сократился и состав генералов. Турция столкнулась с серьезной нехваткой военных летчиков.

Союзники по НАТО с тревогой следят за происходящими переменами в турецкой армии. Ранее высший состав вооруженных сил Турции уже подвергался чисткам. Исламистское правительство Эрдогана совместно со своим бывшим союзником богословом Фетхуллахом Гюленом и его последователями в свое время инсценировали судебные дела «Бальоз» и «Эргенекон» против военной элиты. Сотни генералов и офицеров турецкой армии были арестованы. Это в основном были светские прозападные военные-кемалисты, которые представляли угрозу для исламистского союза Партии справедливости и развития и движения Гюлена.

Однако в отличие от «Бальоза» и «Эргенекона» нынешние чистки в армии беспрецедентны по масштабам. Власти стран НАТО и сами видят, что сотни турецких военных, находящихся в зарубежных миссиях в государствах альянса, обратились к ним за политическим убежищем. Они отказываются возвращаться в Турцию, объясняя это тем, что там для них небезопасно и они могут быть в любой момент арестованы.

Также НАТО настороженно следит за сближением Турции с Россией и участием Анкары в инициированном Москвой трехстороннем формате по урегулированию в Сирии. Не может не волновать альянс и возможная сделка Анкары с Москвой по покупке российских зенитно-ракетных комплексов С-400.

Общего мнения среди западных экспертов по поводу этой сделки нет. Многие полагают, что разговоры о покупке российских С-400 нужны Турции только для того, чтобы заставить союзников по НАТО понервничать и лишний раз продемонстрировать им свою независимость. Не исключено, что туркам переговоры с Москвой нужны из прагматических соображений: они просто хотят сбить цену на натовские системы. Однако чем дальше заходит конфликт НАТО и Турции, тем менее невозможной выглядит такая сделка.

Провокатор, но наш

Турция все смелее провоцирует НАТО своими заигрываниями с Москвой и конфликтами с отдельными странами альянса. Тем самым Анкара хочет показать союзникам свою значимость и независимость. Эрдогановской Турции тесно в статусе просто верного союзника НАТО, пусть и со второй армией в альянсе. Она хочет быть ведущей региональной державой, сама принимать решения, не оглядываясь ни на кого.

Именно это она, собственно говоря, в последнее время и делает – на Ближнем Востоке, в отношениях с Россией, Израилем и странами ЕС. Очередным наглядным проявлением самостоятельности Турции стала та поддержка, которую Анкара оказывает Катару, изолированному другими арабскими союзниками США. Турция сказала, что не только не оставит «своих катарских братьев», но еще и создает там свою военную базу.

В НАТО отчасти понимают логику новой Турции. Эрдоган – провокатор, но он все-таки натовский провокатор, поэтому на отдельные его выходки (как в случае с базой Инжирлик) альянс попросту закрывает глаза. Турция занимает важнейшее стратегическое положение в регионе неспокойного Ближнего Востока, имеет выход к Черному и Средиземному морям. «Налаживание прочных отношений с Турцией является одним из приоритетов НАТО», – сказал недавно в интервью Politico генерал Петр Павел, председатель Военного комитета НАТО. Бывший генеральный секретарь альянса Андерс Фог Расмуссен в другом интервью Financial Times заявил, что если НАТО порвет связи с Турцией, то она переориентируется на Восток и это будет не в стратегических интересах Североатлантического альянса.

Выход из НАТО также не в стратегических интересах и самой Турции – у Анкары попросту нет альтернативы участию в альянсе, а экономика страны прочно связана с Западом. Анкара не собирается покидать альянс, как бы этого не хотелось любителям теорий евразийского братства, популярных в России и Турции. Турция по-прежнему дорожит своим членством в НАТО, а НАТО также дорожит Турцией. Но по конкретным вопросам сторонам будет все сложнее договариваться, а порой и вовсе невозможно.

Турция. США. Сирия > Армия, полиция > carnegie.ru, 6 июля 2017 > № 2232617 Екатерина Чулковская


Россия > Армия, полиция. Транспорт > mvd.ru, 5 июля 2017 > № 2265747 Андрей Клименко

Нарушение и наказание.

Ответственность за нарушения Правил дорожного движения постоянно усиливается. Поправки в Кодекс Российской Федерации об административных нарушениях вносятся с завидным постоянством. О последних изменениях в законодательстве, касающихся обеспечения безопасности на дорогах, в рамках совместного проекта радиостанции «Милицейская волна» и газеты «Щит и меч» мы беседуем с начальником отдела обеспечения правоприменительной деятельности Главного управления обеспечения безопасности дорожного движения МВД России подполковником полиции Андреем КЛИМЕНКО.

- Андрей Борисович! Год назад вступили в силу правила, согласно которым суды обязаны принимать в качестве доказательств материалы, снятые на фото- и видеорегистраторы. Сейчас обсуждается возможность участникам движения самим снимать и отправлять в органы ГИБДД кадры с нарушениями. Дали ли эффект принятые нововведения?

- Анализ показывает, что граждане проявляют всё большую активность в обеспечении безопасности дорожного движения, стараются информировать о правонарушениях, свидетелями которых стали. Только в прошлом году к нам поступило свыше 140 тысяч обращений граждан, содержащих данные фото- и видео­съёмки. И по результатам проверок более 80 тысяч водителей были привлечены к административной ответственности. Хочется сказать, что впереди нас ожидают ещё более существенные подвижки, связанные с возможностью фиксации правонарушений гражданами. Этот процесс предполагается значительно упростить. В марте прошлого года было дано поручение МВД России подготовить проект, предполагающий возможность фиксации гражданами правонарушений в области дорожного движения и направление их в подразделения МВД России, где эти материалы будут рассматриваться, если, конечно, окажутся надлежащего качества.

- В КоАП РФ были также внесены поправки, усиливающие наказание за вождение в нетрезвом виде. Однако даже с учётом того, что ответственность за это постоянно ужесточается, всё равно такие правонарушения остаются довольно распространёнными. Какова сейчас ситуация?

- Вождение в нетрезвом состоянии является одной из основных причин дорожно-транспортных происшествий, существенно влияет на тяжесть последствий, потому что они зачастую заканчиваются гибелью людей.

Действительно, в последние годы ответственность за данный вид правонарушения планомерно ужесточалась. С 1 июля 2015 года вступила в силу норма, согласно которой водитель, управлявший транспортным средством в состоянии опьянения, либо отказавшийся от медицинского свидетельства, может теперь быть привлечён к уголовной ответственности.

За последние пять лет подобные правонарушения совершили 27 тысяч человек. То есть усиление карательных мер вполне оправдано. Кроме того, в настоящее время в Государственной Думе рассматривается законопроект, предполагающий задержание и транспортного средства до уплаты административного штрафа, назначенного за управление транспортным средством в состоянии опьянения.

- Но есть и послабления нарушителям. К примеру, недавно у них появилась возможность оплачивать штрафы с 50-процентной скидкой. Дало ли это положительные результаты?

- Такое положение действует в течение 20 дней с момента вынесения постановления о наложении взыскания. Для отслеживания своих штрафов сейчас созданы все условия: есть сайт ГИБДД, различные мобильные приложения, глобальная информационная система gosuslugi.ru. Преимущество здесь в том, что граждане, которые пользуются этими сервисами, могут получать СМС-сообщения о штрафах. И, как показывает практика, многие, даже не дожидаясь, когда копия постановления придёт по почте, спешат воспользоваться скидкой.

В целом же статистика свидетельствует о том, что в прошлом году в стране было зарегистрировано свыше 91 млн правонарушений в области дорожного движения. Из них 61 млн был выявлен средствами автоматической фикса­ции. Сотрудниками Госавтоинспекции было составлено 85,5 млн документов о наложении административных штрафов. Это огромные цифры! Общая сумма взысканий достигает 74 млрд рублей. И большинство нарушителей воспользовались скидкой. Предоставленная возможность, на наш взгляд, существенно сказалась на исполнении постановлений.

- Вопрос, который актуален в период отпусков. Если у человека имеются неоплаченные штрафы, когда у него могут начаться проблемы? После какой суммы накопленных штрафов наступают меры дополнительного воздействия на нарушителя?

- Здесь можно обозначить два момента. Временной и количественный, выраженный в денежном эквиваленте. Что касается первого, то это два месяца с момента вступления постановления в законную силу. Когда человек получает документ о наложении взыскания, у него есть 10 суток на его обжалование в установленном порядке. По истечении этого срока даётся два месяца на оплату штрафа. Если человек этого не сделает, материалы отправляются в Федеральную службу судебных приставов.

Хотелось бы отметить, что в рамках совершенствования правоприменительной деятельности с конца 2015 года внедрён электронный документооборот между подразделениями ГИБДД и ФССП. Постановления направляются на принудительное исполнение к приставам в электронном виде, что позволяет оптимизировать взаимодействие между нашими службами и соответственно ускоряет процесс.

Что касается количественного фактора, то с нарушителя взыскивают деньги в принудительном порядке, когда сумма неоплаченных штрафов превышает 10 тысяч рублей. Тогда уже пристав может применить запрет на выезд за границу и даже ограничить право пользования транспортным средством.

- Каким образом в нашей стране осуществляется правоприменительная практика в отношении иностранцев? Как привлечь к ответственности за нарушение Правил дорожного движения гражданина другого государства?

- В соответствии с российским законодательством иностранные граждане и лица без гражданства за совершённые правонарушения несут административную ответственность на общих основаниях. Соответственно все меры, которые применяются в отношении водителей, распространяются и на них. За исключением обладающих дипломатическим иммунитетом. Если нарушение фиксируют автоматические камеры, то обращаемся в Федеральную таможенную службу за сведениями о собственниках транспортных средств, которые пересекали границу. Только в Москве в прошлом году к административной ответственности были привлечены свыше шести тысяч зарубежных водителей. В отношении злостных правонарушителей могут применяться такие меры, как запрет въезда в Российскую Федерацию и решение о нежелательности пребывания человека на территории нашей страны.

- Сейчас активно внедряются камеры фото- и видеофиксации. А как выявить правонарушения, которые техника «увидеть» не может? К примеру, непристёгнутый ремень, разговор по мобильному телефону во время движения…

- Прогресс не стоит на месте. На начальном этапе аппаратура фиксации выявляла единственный вид правонарушения - превышение скорости. Но впоследствии появились камеры, которые стали фиксировать и проезд на запрещающий сигнал светофора, и нарушение правил пересечения железнодорожного переезда, и выезд на встречную полосу, и движение по обочине, и многое другое. Сегодня значительное количество правонарушений фиксируется камерами. И если разработчики нам предоставят технику, способную выявлять другие правонарушения, мы будем её использовать.

- Прокомментируйте, пожалуйста, ещё одно нововведение, а именно - госпрограмму, согласно которой в каждом автомобиле будет устанавливаться аналог авиационных чёрных ящиков.

- Все вновь вводимые в эксплуатацию транспортные средства действительно должны оснащаться gps-приёмниками программы «Эра-ГЛОНАСС», которые будут обеспечивать оповещение в случае, если автомобиль попал в дорожно-транспортное происшествие. Соответствующий сигнал поступает на пульты полиции и службы спасения, что поможет своевременно реагировать на происшествия.

- В КоАП РФ за отдельные нарушения предусмотрена «вилка» наказаний, скажем, либо штраф, либо лишение водительских прав. Каким образом сотрудник полиции принимает решение в подобных случаях? Чем он должен руководствоваться?

- Система административного наказания, которая применяется сейчас, довольно многогранна. За проступки в области дорожного движения предусмотрены преду­преждение, административный штраф, лишение, конфискация орудий или предмета совершения правонарушения, административный арест и даже дисквалификация. Если же санкция статьи предполагает так называемую вилку, то есть либо штраф, либо лишение, всё зависит от обстоятельств и личности правонарушителя. Например, если деяние совершено человеком впервые, он искренне раскаялся, возместил причинённый ущерб, законодатель позволяет ограничиться минимальным наказанием. Однако если имеются обстоятельства, отягчающие ответственность, если он злостный нарушитель, сотрудник Госавтоинспекции объективно готовит документ, обосновывающий, что к нему необходимо применить более серьёзное наказание, например, в виде лишения права управления. Напомню, что такое наказание назначается судом.

Беседу вели Станислав КОМИССАРОВ и Андрей ШАБАРШОВ

Россия > Армия, полиция. Транспорт > mvd.ru, 5 июля 2017 > № 2265747 Андрей Клименко


Ирак. Сирия. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 4 июля 2017 > № 2232556 Марианна Беленькая

Что означает референдум о независимости Иракского Курдистана

Марианна Беленькая

Формально идея референдума воспринята отрицательно, но крест на независимости Иракского Курдистана никто не ставит. Из-за войны с ИГИЛ и экономических интересов внешние силы не могут однозначно выбрать между Багдадом и Эрбилем. А значит, референдум – это только начало долгого торга о статусе Иракского Курдистана

Чем ближе становится победа над ИГИЛ (запрещено в РФ), тем острее встает вопрос, как будут строиться отношения потом между победителями. Первые заявки уже звучат: иракские курды объявили, что 25 сентября проведут референдум о независимости этого региона от Ирака. Речь идет не только о территории, которая официально находится под юрисдикцией Эрбиля, но и о выходящих за ее пределы «спорных районах» вокруг Киркука, Мосула и Синджара. Курды уже взяли их под свой контроль, воюя против ИГИЛ в рядах антитеррористической коалиции.

Спор о будущих границах в этой части Ирака – это в первую очередь спор о судьбе одного из самых богатых нефтью районов страны. Запасы нефти на обозначенных курдами территориях оцениваются примерно в 45 млрд баррелей. Это примерно треть всех нефтяных богатств Ирака. Кроме того, регион имеет и стратегическое значение, связывая Ирак, Турцию, Сирию и Иран.

Решение иракских курдов уже вызвало негативную реакцию в регионе, особенно среди ближайших соседей – Турции, Ирана и Сирии, которые опасаются, что курдские меньшинства в их странах последует примеру собратьев в Ираке. Багдад предсказуемо выступил против любых односторонних действий Эрбиля. В неловкой ситуации оказались и западные союзники курдов, прежде всего США, а также Россия.

При этом большинство из упомянутых государств приложили немало сил для того, чтобы помочь Иракскому Курдистану стать политически и экономически самостоятельным. И всех внешних игроков вполне устраивала ситуация, которая складывалась вокруг иракских курдов в последние 14 лет, после того как в Багдаде пал режим Саддама Хусейна. Всех, но не самих курдов. И теперь они вынуждают международное сообщество сделать выбор.

Противоречия, годами существовавшие между Багдадом и Эрбилем, в очередной раз обострились еще в 2013–2014 годах. Тогда курды обвиняли центральное правительство Ирака в том, что получают меньше доходов от нефти, чем им положено по договору. А Багдад считал, что курды чересчур самостоятельны, в том числе в сотрудничестве с иностранными компаниями, которым они предлагают более выгодные условия работы, чем в других нефтеносных провинциях Ирака. Особенно болезненным шагом стало заключение Иракским Курдистаном соглашения с Турцией об экспорте нефти без санкции иракского правительства.

Неизвестно, чем бы закончилось противостояние, если бы летом 2014 года террористическая группировка «Исламское государство Ирака и Леванта» не заняла территории вокруг Мосула и не приблизилась к Киркуку. Под контроль террористов попали и нефтяные месторождения, и военные базы.

В борьбе с ИГИЛ курдские отряды были более боеспособны, чем иракская армия. Против ИГИЛ воевали и продолжают воевать иракские, сирийские и пришедшие им на помощь турецкие курды. В результате на их стороне впервые за долгое время оказались симпатии мирового сообщества. Самое время, чтобы отстаивать свои интересы. Сейчас ситуация уже не такая шаткая, ИГИЛ терпит поражение по всем фронтам. Курды не хотят ждать, когда их помощь перестанет быть нужной и им укажут на дверь, как это уже не раз бывало в прошлом.

Обманутые надежды

Севрский договор, подписанный в 1920 году по итогам Первой мировой войны странами Антанты и их союзниками с Османской империей, предполагал создание независимого курдского государства. Но уже в Лозаннском договоре 1923 года эта территория была поделена между Турцией, Ираком и Сирией (две последние страны были под протекторатом Великобритании и Франции). Курды боролись с турками за независимость с конца XIX века, но в итоге остались ни с чем.

Затем десятилетиями мировые и региональные державы использовали курдский фактор в своих интересах, обещая курдам если не независимость, то широкую автономию. Но обещания оставались пустыми. Война для курдов никогда не заканчивалась.

Курдский автономный район в Ираке был создан в 1970 году на территории трех иракских провинций: Дахук, Эрбиль и Сулеймания. Это была примерно половина исторических территорий Иракского Курдистана. В автономию не вошел Киркук. Это, а также ограничение прав курдов послужило причиной для начала одного из самых массовых курдских восстаний. В итоге с 1975 и до конца 1980-х годов в Ираке по приказу Саддама Хусейна проводилась политика арабизации курдских районов. Против курдов применяли химическое оружие, сотни тысяч были казнены, многие курдские города и деревни сровняли с землей. На помощь им никто не пришел, пока это не стало выгодно.

Ситуация резко изменилась в апреле 1991 года, когда после очередного потерпевшего крах курдского восстания СБ ООН объявил территорию Ирака к северу от 36-й параллели зоной безопасности. Это произошло спустя несколько месяцев после операции «Буря в пустыне», в ходе которой международная коалиция во главе с США впервые выступила против Багдада. Наказав режим Хусейна за попытку аннексировать Кувейт, Вашингтон решил не останавливаться, и к октябрю 1991 года международная коалиция во главе с США и курдские военизированные формирования пешмерга заставили иракские войска покинуть Дахук, Эрбиль и Сулейманию.

На 12 лет Иракский Курдистан был полностью оторван от Ирака и жил своей жизнью – политической и экономической. Выросло целое поколение, которое не знало арабского и ничем не было связано с Багдадом, разве что контрабандной торговлей. Представить воссоединение было практически невозможно. Но после свержения Саддама Хусейна курдам не дали отделиться от Ирака. Международное сообщество не могло допустить раскола страны, да и курды претендовали на гораздо большую территорию, чем та, что находилась под их контролем до 2003 года.

Речь шла о традиционных курдских землях, прежде всего нефтеносном районе Киркука, который еще в 1992 году курдский парламент объявил своей столицей, хотя город и находился под юрисдикцией Багдада.

После долгих споров и попыток учесть все интересы в 2005 году была одобрена Конституция Ирака, закрепившая за Иракским Курдистаном право самостоятельно распоряжаться нефтяными доходами и иметь собственное вооруженное ополчение – пешмерга. При этом статья 140 Конституции признавала наличие спорных территорий и предписывала провести референдум по их самоопределению не позднее 31 декабря 2007 года.

Но этого не случилось. Поэтому в 2009 году Национальная ассамблея Иракского Курдистана в одностороннем порядке утвердила проект новой Конституции автономии, где включила Киркук в состав Курдистана. Это стало своеобразной декларацией о намерениях. Оставалось только ждать, когда курды попробуют эти намерения реализовать.

Война с ИГИЛ только укрепила позиции курдов. Еще в марте над Киркуком по инициативе губернатора провинции Наджм ад-Дина Карима был поднят курдский флаг. Примерно тогда же в Эрбиле объявили, что референдум о независимости пройдет до конца года.

Спорных территорий больше нет

Премьер-министр Иракского Курдистана Нечирван Барзани уже выразил надежду, что термин «спорные территории» исчезнет из политического словаря Эрбиля и Багдада. «У нас больше нет спорных территорий… Впрочем, эти районы никогда и не были спорными. Они часть курдского региона и были освобождены благодаря крови, пролитой мучениками и пешмерга. Все разговоры на эту тему не должны больше походить на те, что велись несколько лет назад», – заявил он.

Его дядя, президент Иракского Курдистана (официально – глава регионального правительства Курдистана) Масуд Барзани утверждает, что референдум о независимости предотвратит новое кровопролитие в Ираке. Во многом он прав. В сложившейся ситуации важно договориться с иракскими властями и раз и навсегда разграничить территорию. Иначе столкновения неизбежны. Но уступит ли так легко Багдад – большой вопрос. Очевидно, что потребуются длительные переговоры, в которые будут вовлечены и региональные, и мировые державы, в том числе США и Россия.

Впрочем, проведение референдума еще не означает, что сразу после него курды в одностороннем порядке объявят независимость. Они всего лишь рассчитывают получить юридическое обоснование для переговоров (а на самом деле торга) с Багдадом.

Барзани уже пообещал, что сохранит контакты с иракским правительством во всем, что касается борьбы с терроризмом, а курдские пешмерга будут сотрудничать с иракской армией. «Мы хотим решить вопрос путем диалога», – сказал он в интервью Foreign Policy, добавив, что премьер-министр Ирака Хейдар аль-Абади в разговоре с ним был настроен позитивно.

Такая оценка расходится с официальной реакцией Багдада, но, с другой стороны, премьер аль-Абади вполне мог быть доволен обещанием Барзани не делать резких шагов в одностороннем порядке.

В Эрбиле не все спокойно

Есть и еще один потенциальный источник рисков. Барзани сейчас может обещать что угодно, но нет гарантий, что он останется у власти после 6 декабря, когда в Иракском Курдистане должны пройти парламентские и президентские выборы. Семидесятилетний Масуд Барзани, чей срок полномочий истек еще в 2015 году, заявил, что не будет выставлять свою кандидатуру на пост президента. Сдержит ли он слово? А если да, то кто его заменит? Не вспыхнет ли очередной внутрикурдский конфликт? Опыт гражданской войны у иракских курдов уже был.

Даже решение провести референдум о независимости поддержали хоть и большинство, но не все политические силы Иракского Курдистана. Против выступили две партии: Движение за перемены («Горран») и Исламская группа Курдистана. Они считают, что подобное решение может принять только парламент, работа которого приостановлена с октября 2015 года из-за разногласий между «Горраном» и Демократической партией Курдистана (ДПК), возглавляемой Барзани.

Противники референдума опасаются, что он принесет дополнительные очки клану Барзани на предстоящих в декабре президентских и парламентских выборах.

Следует также учитывать, что на «спорных территориях» находятся курдские вооруженные формирования, неподконтрольные Эрбилю. Например, отряды турецкой Курдской рабочей партии – давнего врага и Анкары, и Барзани. С ними вопрос о референдуме Эрбиль не согласовывал.

Поэтому возникает еще один вопрос: кто же будет контролировать территорию, которую Барзани хочет официально включить в Иракский Курдистан? Особенно с учетом того, что у всех курдских сил разные зарубежные покровители. Так, Демократическая партия Курдистана Барзани всегда тяготела к Анкаре. А вот ее основному конкуренту в Иракском Курдистане – Патриотическому союзу Курдистана (ПСК), базирующемуся в Сулеймании, всегда благоволил Тегеран. Так же как и партии «Горран». Тегеран поддерживал контакты и с турецкой Рабочей партией Курдистана (РПК). Даже в самый разгар войны с ИГИЛ случались столкновения между отрядами Барзани и силами турецкой РПК.

Запутанные интересы

Соседи курдов были готовы смотреть на многосторонние контакты Эрбиля сквозь пальцы. Но референдум о независимости пошатнет статус-кво и может привести к переделу зон влияния, и не только в Иракском Курдистане.

В Тегеране и в Москве опасаются, что раскол Ирака станет прецедентом, который потом отразится на Сирии. Ситуация в других странах с курдскими меньшинствами – Турции и Иране – все-таки относительно стабильна, а вот тема раздела Сирии постоянно возникает в политической повестке дня. Кроме того, иранские власти связаны с Багдадом тесными союзническими отношениями и поэтому не могут открыто поддержать Барзани.

Анкару беспокоит активная деятельность на территории Ирака и Сирии отрядов турецкой Рабочей партии Курдистана. Заботит ее и потенциальный центробежный эффект. Но при этом и Иран, и Турция очень активны в экономике Иракского Курдистана, в том числе в нефтяных проектах, поэтому в конфликте с Эрбилем не заинтересованы.

Открыто дать согласие на раздел Ирака не сможет и Вашингтон. Свергув Саддама Хусейна, США взяли на себя ответственность за реконструкцию Ирака и обязались сохранить его территориальную целостность. Но в то же время для Вашингтона важны военные контакты с иракскими курдами. Ведь противостояние с ИГИЛ все еще продолжается, да и в дальнейшем неясно, каким будет расклад сил в регионе. Работают в Иракском Курдистане и западные нефтяные компании.

Москва нуждается в поддержке курдов в Сирии. Что касается Иракского Курдистана, то здесь она наращивает в первую очередь экономическое сотрудничество. В феврале «Роснефть» подписала с Эрбилем контракт о покупке нефти на период с 2017 по 2019 год. А в июне в ходе визита в Россию Нечирвана Барзани была достигнута договоренность о монетизации проекта по эксплуатации экспортного нефтепровода на территории Иракского Курдистана. «Роснефть» получила доступ к управлению крупной региональной транспортной системой, мощностью 700 тысяч баррелей в сутки с планируемым расширением до 1 млн баррелей до конца 2017 года. Есть и другие проекты в сфере энергетики. Все они ориентированы на длительное сотрудничество и требуют стабильности.

В итоге однозначно выбрать Багдад или Эрбиль внешние силы не могут. Неслучайно так похоже расплывчаты официальные заявления Госдепа США и МИД РФ.

«Мы поддерживаем единый, стабильный и федеративный Ирак. Мы ценим и понимаем законные чаяния народа Иракского Курдистана, – заявили в Госдепартаменте. – Мы будем поощрять региональные власти к взаимодействию с правительством Ирака по целому ряду важных вопросов, среди которых будущее отношений между Эрбилем и Багдадом».

«Исходим из того, что все известные проблемы в отношениях между курдскими властями и федеральным центром в Багдаде, в том числе по вопросу формата их сосуществования, должны решаться путем конструктивных переговоров и с непременным учетом общих приоритетных задач, прежде всего борьбы с международным терроризмом», – назвала российскую позицию Мария Захарова.

То есть формально идея референдума воспринята отрицательно, но крест на независимости Иракского Курдистана никто не ставит. При этом официальной реакции глав США и РФ пока нет. По словам Барзани, американский президент Дональд Трамп просил его перенести референдум, но получил отказ. Президент России Владимир Путин пообещал выстраивать свою позицию по курдскому вопросу в рамках международного права.

Эрбиль, конечно, заинтересован в международной поддержке – несмотря на браваду, курдские политики не хотят остаться в изоляции. Поэтому референдум – это только начало торга о статусе Иракского Курдистана. И исходы тут возможны самые разные. В конце концов, Палестина получила статус государства – наблюдателя в ООН, но по-прежнему зависима от Израиля, а статус многих территорий давно висит в воздухе. Переговоры можно вести годами, если бы не нефть и не постоянная угроза со стороны террористов в регионе.

Ирак. Сирия. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 4 июля 2017 > № 2232556 Марианна Беленькая


Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231558 Ангелина Кречетова

В правительстве задумались об отсрочке запуска «закона Яровой» на пять лет

Ангелина Кречетова

Редактор Forbes.ru

Согласно действующему документу, антитеррористические поправки вступят в силу 1 июля 2018 года

Вступление в силу пакета антитеррористических поправок Ирины Яровой и Виктора Озерова могут отсрочить на пять лет — с 2018 года на 2023 год, сообщает газета «Ведомости» со ссылкой на источники в правительстве.

Издание отмечает, что правительственная комиссия по законопроектной деятельности рассматривает положительный отзыв на соответствующий законопроект сенатора Антона Белякова и депутата Олега Шеина. Собеседники газеты отмечают, что авторам документа дали время на его доработку.

О том, что комиссия рассмотрела проект положительного отзыва на законопроект, газете рассказал источник, близкий к комиссии, и подтвердил участник заседания. «Ведомости» уточняют, что замечания к проекту высказал представитель ФСБ, но какие именно замечания, источник не уточнил.

Один из источников газеты объяснил, что необходимость доработки отзыва на практике означает, что в целом проект поддерживается, но нуждается в уточнениях. Газета напоминает, что на подготовку к исполнению закона у операторов есть лишь один год — антитеррористические поправки Яровой и Озерова, согласно действующему документу, вступят в силу 1 июля 2018 года. Беляков и Шеин предложили отсрочить на пять лет его вступление в силу, уточняет издание.

Сам депутат от «Справедливой России» Шейн считает, что «пакет Яровой» может быть со временем значительно скорректирован, а то и вовсе не вступить в силу, передает «Интерфакс». «Мы предлагаем перенести вступление в силу этого «пакета» (его авторами являются депутат Госдумы Ирина Яровая и сенатор Виктор Озеров). Соответствующий законопроект сейчас находится на рассмотрении в правительстве, и, насколько мне известно, по нему готовится положительный отзыв», — заявил он в беседе с агентством.

В то же время, по его мнению, возможное положительное решение по отсрочке вступления в силу этого «пакета», по сути, означает, что он может претерпеть серьезные содержательные изменения. «Пауза просто так не берется, обычно она означает, что содержательно документ будет меняться, и вообще хочу напомнить известный закон Мерфи, суть которого в том, что отсрочка — это ужасная форма отказа», — уверен парламентарий.

Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231558 Ангелина Кречетова


США. Россия. Весь мир > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 3 июля 2017 > № 2258200 Александр Колбин

От стратегической к тактической стабильности

Почему контроль над вооружениями больше не работает?

Александр Колбин - консультант ПИР-Центра, советник президента группы- компаний «Волга-Днепр».

Резюме Новое определение стабильности, которая должна поддерживаться на нескольких тактических уровнях гонки вооружений для достижения общей стратегической цели предотвращения войны, могло бы служить концептуальным обоснованием контроля над вооружениями.

Контроль над вооружениями помогал сохранять стратегическую стабильность во время холодной войны. Однако после ее окончания понятие стратегической стабильности перестало быть заложником советско-американского противостояния и гонки ядерных вооружений между СССР (Россией) и Соединенными Штатами. В понятие стратегической стабильности стали включаться дополнительные международные игроки и угрозы безопасности. В результате сегодня Россия и США по-разному смотрят на факторы, влияющие на стратегическую стабильность, а границы этого понятия стали размытыми. Вместе с общим пониманием стратегической стабильности исчезло и общее понимание необходимости контроля над вооружениями как фактора, который должен способствовать ее сохранению. Нужен перезапуск стабильности в российско-американских отношениях на нескольких тактических уровнях – или реализация идеи «тактической стабильности» как новой концептуальной основы для двустороннего контроля над вооружениями.

Чем была холодная война?

Большинство исследователей соглашаются с тем, что советско-американское соперничество было центральным вопросом холодной войны, закончившейся исчезновением Советского Союза. Как пишет английский историк Оливер Эдвардс, «термин “холодная война” означает состояние постоянной вражды между двумя державами, которая не перерастает в вооруженную конфронтацию или горячую войну». Сходное определение давал в 1951 г. и будущий лидер британской лейбористской партии Ричард Кроссман: «Определение термина “холодная война” кажется довольно очевидным. Термин описывает тот факт, что мы не находимся в состоянии войны и не находимся в состоянии мира с Советским Союзом, но находимся в состоянии необъявленной вражды». Однако до сих пор среди ученых нет единства в оценках содержания, сроков и причин данной «вражды».

Как пишет американский историк Ури Раанан, «немного терминов использовалось столь непоследовательно, как “холодная война”. В случае почти каждой смены советского руководства после смерти Сталина западные комментаторы говорили о “холодной войне” для описания почти всего, что делалось предыдущим советским правительством, и противопоставляли этому период предполагаемой “разрядки”, который ожидался от новой советской администрации».

Советские исследователи определяли холодную войну как «политику реакционных и агрессивных кругов Запада в отношении Советского Союза и других социалистических стран, а также народов, борющихся за национальную независимость, мир, демократию и социализм». Определение, данное американским философом Роландом Вегсо, делает акцент на идеологическом противостоянии: «Фундаментальный конфликт был не между двумя враждующими идеологиями, а между идеологией зла, с одной стороны, и идеологически нейтральной концепцией универсальной человеческой природы и генерализированной концепцией свободы – с другой».

Еще одной характеристикой периода холодной войны, по мнению британских историков Дэйла Уолтона и Колина Грея, было то, что «большая часть исследований концентрировалась на советско-американской конкуренции в гонке ядерных вооружений». Вместе с тем, продолжают они, фокус на ядерных вооружениях был понятен, но ограничен в способности дать определение термину «холодная война»: «Нужно помнить, что советско-американские отношения никогда не определялись ядерным оружием – ядерное оружие было средством, которое каждая сверхдержава, глубоко не доверяя своему противнику, аккумулировала в огромном количестве. Однако более глубокие причины недоверия были идеологическими, историческими и геополитическими по своему характеру: ядерное оружие не являлось причиной холодной войны – точно так же, как танки и авианосцы не являлись причиной Второй мировой войны».

Существует и множество других определений. Я буду подразумевать под термином «холодная война» период идеологического, военно-политического, экономического и культурного противостояния СССР и США, который продолжался с 1945 по 1991 годы. Данное противостояние не дошло до прямого вооруженного столкновения благодаря наличию у Советского Союза и Соединенных Штатов арсеналов ядерного оружия, способных многократно уничтожить жизнь на Земле.

Стратегическая стабильность во время холодной войны

Как пишет сотрудник вашингтонского Центра новой американской безопасности Элдридж Колби, «стратегическая стабильность возникла как концепция в период холодной войны в рамках усилий по поиску modus vivendi для двух враждующих сверхдержав. Базовой логикой этой концепции была стабилизация биполярной конфронтации путем обеспечения того, чтобы каждая сторона имела возможность эффективного ответного удара даже после попытки первого обезоруживающего удара со стороны противника».

В то же время бывший старший научный сотрудник американского Совета по международным отношениям и колумнист газеты The Washington Post Майкл Герсон считает, что «стратегическая стабильность является – и всегда являлась – широко используемой концепцией без общепринятого понимания. Не существует единого, общепризнанного определения понятия “стабильности”, факторов, оказывающих на нее влияние, или средств измерения уровня стабильности. Соответственно, есть значительные пробелы в понимании в Соединенных Штатах и других странах того, как ядерные державы определяют требования к стабильности». В то же время Герсон подчеркивает взаимосвязь между наличием у СССР и США ядерного оружия и возникновением ситуации стратегической стабильности. В частности, он пишет, что «ключевые идеи, лежащие в основе концепции стратегической стабильности, возникли еще в начале 1950-х, когда и Соединенные Штаты, и Советский Союз начали создавать арсенал атомных бомб». Известный теоретик международной безопасности, профессор Калифорнийского университета Марк Трачтенберг добавляет, что «теория стабильности возникла довольно неожиданно в конце периода правления Эйзенхауэра, или, если быть более точным, в 1959 и 1960 годах».

Дэвид Холловэй, автор бестселлера «Сталин и бомба», называет два признака стратегической стабильности в период холодной войны: конфронтация между двумя сверхдержавами и наличие у них ядерного оружия. По его мнению, «стратегическая стабильность в годы холодной войны определялась в терминах сдерживания: отношения между Соединенными Штатами и Советским Союзом были стабильными настолько долго, насколько обе стороны знали, что каждая способна ответить самым серьезным образом на ядерную атаку противника».

При этом и Холловэй, и ведущие российские эксперты согласны в том, что одним из основных источников определения термина «стратегическая стабильность» в годы холодной войны могли бы служить двусторонние документы по контролю над вооружениями, прежде всего – Договор о ПРО 1972 г. и Совместное Заявление двух стран 1990 года. Холловэй утверждает, что хотя термин «стратегическая стабильность» не используется в Договоре о ПРО, базовые элементы этого термина отражены в преамбуле к нему: «Эффективные меры по ограничению систем противоракетной обороны явились бы существенным фактором в деле сдерживания гонки стратегических наступательных вооружений и привели бы к уменьшению опасности возникновения войны с применением ядерного оружия».

Коллектив российских ученых под руководством Алексея Арбатова в исследовании под названием «Стратегическая стабильность после холодной войны», опубликованном в 2010 г., приводит в пример другой двусторонний документ. В частности, авторы пишут о том, что, согласно названному выше Заявлению 1990 г., стратегическая стабильность – «это такое соотношение стратегических сил США и СССР (или состояние стратегических отношений двух держав), при котором отсутствуют стимулы для нанесения первого удара».

Даже несмотря на то что в 1972 г. и в 1990 г. СССР и США смогли договориться об общем толковании стратегической стабильности, советские (российские) исследователи (как в период холодной войны, так и после ее окончания) имели собственное понимание термина. Как пишет Арбатов, среди них «распространилось определение стратегической стабильности в широком и узком смыслах. В широком смысле стратегическая стабильность рассматривалась как результирующая политических, экономических, военных и других мер, проводимых противостоящими государствами (коалициями), вследствие которой ни одна из сторон не имеет возможностей для осуществления военной агрессии. В узком смысле под стратегической стабильностью понималось состояние стратегических группировок вооруженных сил и военных отношений между государствами (коалициями), характеризующееся примерно равными военными потенциалами, отсутствием попыток одной из сторон изменить военный баланс сил и добиться реализуемого путем военных операций превосходства над другой стороной на достаточно продолжительный период времени».

Документы 1972 г. и 1990 г. демонстрируют, что до окончания холодной войны российские и американские эксперты практиковали «узкое» понимание стратегической стабильности, выделяя две концепции внутри стратегической стабильности – кризисную стабильность и стабильность гонки вооружений. Как пишет Арбатов, «в первом случае подразумевалось, что ситуация является стабильной, когда даже в кризисной ситуации у каждой из противостоящих сторон отсутствуют серьезные возможности и стимулы для нанесения первого ядерного удара. Во втором случае стабильность оценивалась по наличию стимулов для резкого наращивания своего стратегического потенциала».

При этом Трачтенберг, описывая в 1991 г. американский подход к проблеме стратегической стабильности, считал интересным то, «сколько веса продолжает придаваться теории стабильности по сей день», и объяснял это «отсутствием интеллектуально проработанных альтернатив». Ниже я представлю свою точку зрения, согласно которой причина того, что в мире после холодной войны не находится былого места концепции стратегической стабильности, кроется не в «интеллектуальной слабости» западных и российских теоретиков, а в том, что после окончания холодной войны исчезли условия для существования стратегической стабильности в ее «узком» понимании.

Наконец, я склонен согласиться с определением стратегической стабильности в годы холодной войны, данным Арбатовым в упомянутой работе. Тогда стратегическая стабильность была определена как «устойчивость стратегического ядерного равновесия, которое сохраняется в течение длительного периода времени, несмотря на влияние дестабилизирующих факторов».

Контроль над вооружениями в период холодной войны

Английский исследователь Стюарт Крофт в работе, опубликованной в 1996 г., предлагает «широкое» определение понятия «контроль над вооружениями», не проводя границы между контролем над вооружениями, разоружением и нераспространением. По его мнению, контроль над вооружениями включает в себя не только «ограничения на использование и обладание вооружением», но также «договоры о разоружении», «законы военного времени», «ограничения на распространение», «разоруженческие усилия ООН». Взгляд Крофта контрастирует с традиционным подходом, выразителем которого в частности является Хедли Булл, считающийся одним из отцов-основателей контроля над вооружениями. По Буллу, разоружением следует называть «сокращение или уничтожение вооружений», тогда как контроль над вооружениями подразумевает «ограничение, накладываемое на международном уровне, на политику в отношении вооружений, включая уровень вооружений, их характер, развертывание или использование». Я склонен соглашаться с определением, предлагаемым Буллом.

Однако подходы и Крофта, и Булла не противоречат оценке Трачтенберга о том, что «какие бы иные функции ни имел контроль над вооружениями, его основной целью является предотвращение войны». В этом смысле контроль над вооружениями предотвратил эскалацию холодной войны между сверхдержавами в вооруженный конфликт с возможностью применения ядерного оружия. Другими словами, в годы холодной войны контроль над вооружениями помогал сохранять стратегическую стабильность. Как пишет Трачтенберг, в период холодной войны контроль над вооружениями перестал быть самоцелью. Его целью стала стратегическая стабильность, «определяемая как ситуация, в которой ни одна из сторон не стремится к началу кризиса».

Наконец, согласно Крофту, контроль над вооружениями, призванный укрепить стратегическую стабильность, имел (как и сама стратегическая стабильность) два измерения – укрепление кризисной стабильности и укрепление стабильности гонки вооружений. Эта логика работала до окончания холодной войны и перестала работать после ее окончания.

Контроль над вооружениями и стратегическая стабильность после холодной войны

Логика, согласно которой контроль над вооружениями способствует сохранению стратегической стабильности, после окончания холодной войны дала сбой. Это произошло, по моему мнению, по трем причинам.

Во-первых, с точки зрения кризисной стабильности новая Россия в 1990-е гг. больше не рассматривалась Соединенными Штатами в качестве противника, сравнимого с СССР. Любой возможный кризис в отношениях с Россией, возглавляемой демократической администрацией Бориса Ельцина и стремящейся к интеграции в «западный мир», представлял бы собой нечто слишком отличное от, скажем, Кубинского или Берлинского кризисов, просто потому что у России не было бы ресурсов для подобного рода противостояния.

Во-вторых, с точки зрения стабильности гонки вооружений, из-за кризисных явлений в российской экономике США и их союзники в 1990-е гг. могли не опасаться наращивания ядерных вооружений со стороны России. Скорее речь была о том, чтобы уничтожить «излишки» в ядерном арсенале России и обеспечить безопасность оставшегося оружия, чему и были посвящены несколько двусторонних программ сотрудничества.

В результате после окончания холодной войны из-за ухода на второй план в отношениях России и США этих двух элементов – кризисной стабильности и стабильности гонки вооружений – контроль над вооружениями в отношениях двух стран потерял одну из своих функций – сохранение стратегической стабильности. Соединенные Штаты вышли из договора по ПРО, возникли кризисы вокруг договоров РСМД, ДОВСЕ, в сотрудничестве в сфере ядерной безопасности, а также появились новые сферы потенциальной гонки вооружений (включая наступательные операции в киберпространстве, размещение оружия в космосе, стратегические вооружения в неядерном оснащении), практически не покрытые сегодня мерами контроля над вооружениями.

Третьей причиной кризиса в сфере контроля над вооружениями стало то, что после окончания холодной войны само понятие стратегической стабильности перестало быть заложником российско-американского противостояния и гонки ядерных вооружений между СССР (Россией) и США. Обе страны значительно расширили свое понимание стратегической стабильности как с точки зрения географии, так и с точки зрения влияющих на нее факторов. Фактически возобладал тот «широкий подход» к определению стратегической стабильности, который упоминался выше.

От стратегической стабильности к стабильности на тактическом уровне

Российские официальные документы, описывающие текущую стратегию в области внешней политики и национальной безопасности, в настоящее время перечисляют среди факторов, способствующих сохранению стратегической стабильности, не только «действия, направленные на реализацию соглашений в сфере ограничения и сокращения вооружений», но также усилия по предотвращению появления «новых типов вооружений», «сохранению стабильности международной правовой системы», «формированию системы международной информационной безопасности» и «меры по противостоянию природным и техногенным катастрофам». Кроме того, даже санкции, введенные США против России, также называются в числе факторов, создающих угрозу стратегической стабильности.

Что касается Соединенных Штатов, то акцент на роли стратегических ядерных сил в сохранении стратегической стабильности остается актуальным. С другой стороны, Вашингтон считает необходимым выстраивать отношения стратегической стабильности не только с Россией, но и с Китаем, а также с «другими крупными державами». Последняя редакция Обзора ядерной доктрины США 2010 г. гласит: «Учитывая, что Россия и Китай в настоящее время модернизируют свои ядерные силы, а также то, что оба государства утверждают, что программы США по развитию ПРО и конвенциональных ракетных вооружений являются дестабилизирующими, сохранение стратегической стабильности с этими двумя странами будет важным вызовом в ближайшие годы». В то же время целью диалога о стратегической стабильности с Китаем должно быть «предоставление площадки и механизма для каждой стороны для обсуждения их взглядов на стратегии, политики и программы друг друга в сфере ядерных вооружений и других стратегических возможностей».

Очевидно, что и в России, и в Соединенных Штатах сегодня размываются старые (времен холодной войны) географические и содержательные границы концепции стратегической стабильности, в которую начинают инкорпорироваться «другие крупные державы» и «другие стратегические возможности». В отсутствие общего понимания стратегической стабильности, хотя бы на двустороннем уровне, одно из традиционных обоснований для контроля над вооружениями – сохранение стратегической стабильности – исчезает. В то же время появляются новые сферы потенциальной гонки вооружений между двумя государствами, которые до сих пор не покрыты сколько-нибудь существенными мерами контроля над вооружениями, но которые определенно оказывают влияние на стратегическую стабильность. Оказывают потому, что эти новые сферы гонки вооружений, не будучи контролируемыми, могут создать условия, благоприятные для нанесения первого удара.

Учитывая все это, пришло время найти новое обоснование необходимости контроля над вооружениями как фактора, важного для сохранения стабильности в межгосударственных (и прежде всего в российско-американских) отношениях. Перефразируя определение стратегической стабильности, данное Арбатовым, в контексте сегодняшних российско-американских отношений стабильность могла бы быть определена как «устойчивость равновесия стратегических возможностей, которое сохраняется одновременно в нескольких сферах гонки вооружений в течение длительного периода времени, несмотря на влияние дестабилизирующих факторов, с целью уменьшения возможностей для нанесения первого удара».

Такое новое определение стабильности, которая должна поддерживаться одновременно на нескольких тактических уровнях гонки вооружений для достижения общей стратегической цели предотвращения войны, могло бы служить новым концептуальным обоснованием для контроля над вооружениями. В рамках такой концепции «тактической стабильности» и Россия, и США могли бы перезапустить совместную работу по отдельным «тактическим» направлениям контроля над вооружениями и в перспективе включить в эту работу третьи страны.

США. Россия. Весь мир > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 3 июля 2017 > № 2258200 Александр Колбин


КНДР > Армия, полиция > globalaffairs.ru, 3 июля 2017 > № 2258198 Андрей Ланьков

Темнота в конце туннеля

Ядерная программа КНДР и перспективы решения вопроса

Андрей Ланьков – историк, кореевед, преподаватель Университета Кукмин (г. Сеул)

Резюме Ни один из сценариев решения северокорейской проблемы – переговоры, санкции, военное решение – не может считаться приемлемым и удовлетворительным. Значит США и миру придется сосуществовать с ядерной Северной Кореей.

Девятого октября 2006 г. сейсмические станции во всем мире зарегистрировали подземный толчок, центр которого находился вблизи селения Пунге-ри в северокорейской провинции Северная Хамгён. Так прошло испытание первого северокорейского ядерного заряда. С того момента вопрос о ядерной программе КНДР перешел в качественно другую фазу.

Истоки

Полной неожиданностью это не стало ни для кого. Интерес к созданию собственного ядерного оружия Северная Корея проявляла по меньшей мере с 1960-х годов. Еще в 1956 г. КНДР подписала с Советским Союзом соглашение о научно-техническом сотрудничестве в области ядерных исследований, и вскоре после этого северокорейские студенты, практиканты и ученые стали регулярно появляться в Дубненском Объединенном институте ядерных исследований.

Северокорейские ядерные поползновения, которые стали очевидными к началу 1960-х гг., немало беспокоили Москву, так что советское руководство стало использовать программы сотрудничества с Пхеньяном, чтобы отчасти взять северокорейские ядерные исследования под контроль и снизить вероятность использования их результатов в военных целях. В 1960-е гг. северокорейская сторона была вполне готова пойти на подобный компромисс. Руководство КНДР, никогда не питавшее особых симпатий к Советскому Союзу, рассчитывало использовать сотрудничество, чтобы ускорить развитие собственных ядерных исследований, и ради этого было готово идти на временные уступки. СССР согласился оказать техническое содействие в строительстве ядерного исследовательского центра и экспериментального реактора в Ёнбёне (установлен в 1965 г.).

Северокорейская ядерная программа стала набирать темп в 1970-е годы. С большой долей вероятности можно предположить, что немалое влияние на Ким Ир Сена и его окружение оказала попытка Южной Кореи создать собственное ядерное оружие. Работы над южнокорейским ядерным проектом были остановлены в конце 1970-х гг. в результате активного вмешательства Соединенных Штатов, но сам факт работ был известен в Пхеньяне.

В начале 1980-х гг. КНДР и СССР подписали соглашение о строительстве в Северной Корее атомной электростанции (проект этот так и не был осуществлен). По-прежнему обеспокоенный потенциальной угрозой, которую представляла ядерная программа Пхеньяна, Советский Союз настоял на том, что строительство АЭС начнется только в том случае, если Северная Корея подпишет Договор о нераспространении ядерного оружия. Выбора у Пхеньяна не было, и в 1985 г. Северная Корея стала участником ДНЯО.

Случилось это как раз в тот момент, когда в Советском Союзе появились первые признаки внутриполитической нестабильности, и мир вокруг КНДР стал стремительно меняться (не в лучшую для северокорейской элиты сторону). В подобной ситуации Пхеньян решил ускорить ядерную программу. К началу 1990-х гг. мало кто сомневался, что северокорейские ученые и инженеры активно работают над созданием ядерного оружия плутониевого типа, используя плутоний из топливных стержней имевшихся у КНДР реакторов. Понятно, что новость не вызвала энтузиазма у мирового сообщества, и в первую очередь у США. Результатом стал кризис 1993–1994 гг., который иногда называют «первым северокорейским ядерным кризисом». По просочившимся впоследствии данным, американское военно-политическое руководство всерьез размышляло о нанесении превентивного удара по северокорейским ядерным объектам. С другой стороны, именно во время этого кризиса северокорейцы обещали «превратить Сеул в море огня» – эта угроза стала впоследствии стандартной частью риторики Пхеньяна.

Ядерная программа становится реальностью

Первый северокорейский ядерный кризис завершился, когда в 1994 г. в Женеве было подписано т.н. Рамочное соглашение. Оно предусматривало строительство на территории Северной Кореи двух ядерных реакторов на легкой воде. Последние технически малопригодны для производства оружейного плутония, но могут использоваться для выработки электричества. Строительство реакторов брал на себя специально созданный с этой целью международный консорциум KEDO, в финансировании которого решающую роль играли Южная Корея, Япония и США (соответственно, 57,9%, 19,8% и 16,1% всего бюджета организации – в то время как совокупный взнос всех остальных участников составил 6,2%). В соответствии с условиями Рамочного соглашения, до завершения строительства реакторов Северная Корея должна была регулярно получать от KEDO бесплатные поставки сырой нефти в объеме 500 тыс. тонн в год.

Главная из причин, по которой Соединенные Штаты и союзники подписали Рамочное соглашение, заключалась в распространенной тогда уверенности, что полностью выполнять договоренности не придется. Только что произошел распад мировой социалистической системы, многие аналитики не только в Вашингтоне, но и в иных столицах (включая, кстати, и Москву) были уверены, что у северокорейского режима нет будущего, а Ким Ир Сена ждет судьба Николае Чаушеску.

Однако, несмотря на жесточайший голод 1996–1999 гг., который унес от 600 до 900 тыс. жизней, и международную изоляцию, режим устоял. Более того, северокорейские ученые, вынужденно приостановив работу над плутониевой программой, замороженной по условиям Рамочного соглашения, начали разработку ядерного заряда с использованием обогащенного урана. Разумеется, урановая программа являлась нарушением Рамочного соглашения, и когда о ней стало известно в 2002 г., американцы потребовали объяснений. Так начался «второй ядерный кризис».

Скорее всего, Пхеньян изначально рассчитывал на то, что и по урановой программе удастся добиться компромисса, в целом сходного с Рамочным соглашением 1994 г., – обратимого замораживания программы в обмен на экономическую помощь и политические уступки со стороны США. Однако администрация Джорджа Буша от переговоров отказалась и в одностороннем порядке вышла из KEDO. Рамочное соглашение прекратило существование.

На протяжении нескольких лет северокорейцы отрицали сам факт наличия у них урановой программы, но в 2010 г. они пригласили американскую делегацию во главе с бывшим директором Лос-Аламосской лаборатории Зигфридом Хеккером в Центр обогащения урана, который к тому времени, насколько можно судить, уже давно работал на полную мощность.

После развала Рамочного соглашения КНДР начала интенсивную подготовку к ядерным испытаниям, первое из которых и состоялось в октябре 2006 года. За ним последовали еще четыре подземных взрыва – в 2009, 2013 и, дважды, в 2016 году.

Точные размеры северокорейского ядерного арсенала неизвестны, по оценкам ведущих американских экспертов, на начало 2016 г. в распоряжении КНДР предположительно находилось от 20 до 40 кг оружейного плутония (достаточно для изготовления 4–8 ядерных зарядов) и от 200 до 450 кг обогащенного урана (достаточно для 10–25 зарядов). Производительность оценивалась в 6 кг плутония и 150 кг урана в год – то есть ежегодно количество зарядов увеличивается на 8–10 единиц.

Параллельно Северная Корея начала активно работать над средствами доставки ЯО. Долгое время разведка КНДР пыталась получить доступ к советским ракетным технологиям, которые Москва им не предоставляла, и по меньшей мере дважды усилия увенчались успехом. Около 1980 г., предположительно через Египет, северокорейцы получили несколько советских ракет Р-17 (по классификации НАТО – SCUD). Вскоре в Северной Корее началось производство копий Р-17, которые были не только приняты на вооружение, но и экспортировались – в частности, этими ракетами активно пользовался Иран в период ирано-иракской войны 1980–1988 гг. (сейчас официально признано Тегераном).

Второй успех северокорейской разведки, скорее всего, случился в начале 1990-х гг., когда удалось получить чертежи и какую-то технологическую информацию, связанную с ракетой Р-27. Эта твердотопливная ракета, разработанная в СССР в середине 1960-х гг., предназначалась для запуска с подводных лодок. Именно Р-27 стала основой северокорейских твердотопливных ракет, созданных в 2000-е годы. Первую попытку запустить искусственный спутник Земли, отрабатывая таким образом технологию запуска ракет большой дальности, КНДР предприняла еще в 1998 году. Северокорейская пресса сообщила, что запуск прошел успешно; в действительности и эта, и несколько последующих попыток окончились неудачно.

Первых серьезных успехов северокорейские ракетчики добились уже при Ким Чен Ыне, третьем правителе семьи Кимов, который унаследовал власть в декабре 2011 года. В декабре 2012 г. северокорейцам удалось вывести на орбиту искусственный спутник и провести успешные испытания целого ряда ракет. В настоящее время ракетные системы способны уверенно поражать цели на территории всего Корейского полуострова, а также на значительной части территории Японии. Важно, что в феврале 2017 г. Северная Корея успешно испытала твердотопливную ракету дальностью около 1200 км, которая легко маскируется, может запускаться с подвижных установок, трудно обнаруживаемых техническими средствами разведки, и готовится к запуску за несколько минут (учитывая высокие темпы развития северокорейских ракетных систем, не следует удивляться тому, что информация о них быстро устаревает; обзоры текущего состояния дел регулярно публикует Владимир Хрусталев). Вскоре после этого, в мае 2017 г., проведен успешный запуск новой баллистической ракеты максимальной дальностью около 3 тыс. км, способной нанести ядерные удары по Аляске и Гуаму, а также американским базам в АТР.

Параллельно велись работы над созданием баллистических ракет для подводных лодок. Весьма трудная с технической точки зрения задача решена в рекордно короткие сроки, существенно быстрее, чем ожидали иностранные эксперты. В августе 2016 г. КНДР провела успешный запуск баллистической ракеты с подводной лодки, находящейся в подводном положении – и, судя по данным анализа спутниковых фотографий, в ближайшее время работа над баллистическими ракетами подводных лодок ускорится.

В начале 2017 г. Северная Корея недвусмысленно заявила о том, что собирается в самое ближайшее время разработать и принять на вооружение межконтинентальную баллистическую ракету, способную наносить удары по территории континентальных Соединенных Штатов. Это заявление отражает новый курс Ким Чен Ына и его окружения. Если покойный Ким Чен Ир был в целом готов ограничиться небольшим ядерным арсеналом, его сын настроен обзавестись полноценными ядерными силами, скажем так, второго эшелона. Ким Чен Ын стремится к обладанию тем, что именуется «потенциалом второго удара». Иначе говоря, он намерен создать ядерные силы, которые, даже подвергшись внезапной неядерной атаке, будут в состоянии пережить ее и сохранить некоторое количество зарядов и средств доставки для нанесения удара возмездия. В настоящий момент основными компонентами подобных ядерных сил мыслятся МБР, размещенные на подвижных пусковых установках, и подводные лодки, вооруженные ракетами с ядерными боезарядами и находящиеся на патрулировании у берегов США.

Задачи и надежды Пхеньяна

С момента возникновения северокорейский ядерный проект преследовал три основные стратегические цели. С течением времени их порядок и сравнительная важность менялись, однако сами цели, скорее всего, неизменны уже почти полвека.

Первая и главная (на настоящий момент) цель ядерного проекта – сдерживание. Ким Чен Ын и его окружение хорошо помнят, что в свое время Джордж Буш отнес Северную Корею к «оси зла», причем оказалась она в этом списке вместе с Ираком и Афганистаном, впоследствии атакованными и оккупированными США. Важным уроком для северокорейского руководства послужила печальная судьба Муаммара Каддафи – единственного правителя в истории, согласившегося обменять ядерную программу на экономические льготы Запада. В том, что Пхеньян извлек серьезные уроки из ливийского опыта, сомневаться не приходится. Смерть Каддафи от рук повстанцев наглядно продемонстрировала северокорейской элите, что она была права: обладание ядерным оружием – важнейшее условие сохранения существующего режима (или, если хотите, государственности). По мнению Пхеньяна – скорее всего, оправданному, – наличие ядерного оружия резко снизит вероятность вмешательства внешних сил в случае внутреннего конфликта.

Во время ливийской революции, в марте 2011 г., представитель МИД КНДР заявил: «Ливийский кризис... наглядно продемонстрировал, как ядерное разоружение Ливии, широко разрекламированное США, закончилось агрессией. Вероломное нападение произошло после того, как агрессор сладкими посулами гарантий безопасности и улучшения отношений уговорил свою жертву разоружиться, а затем поглотил ее при помощи силы. Что еще раз доказало простую истину: мир можно сохранить, только если у страны хватит собственных сил обеспечить сдерживание».

Второй стратегической целью северокорейской ядерной программы является укрепление «дипломатического потенциала». Северная Корея – страна маленькая и бедная. Даже по оптимистическим оценкам CIA World Factbook (КНДР не публикует никакой экономической статистики уже более полувека), уровень ВВП на душу населения составляет всего 1800 долларов, примерно в 20 раз меньше такого же показателя в Южной Корее. Учитывая численность населения и размеры ВВП, наиболее близкими аналогами являются Мадагаскар и Мозамбик. Однако в последние 25 лет КНДР неизменно привлекает к себе внимание международного сообщества – в первую очередь благодаря ядерной программе.

Ядерная программа сыграла немалую роль в том, что в голодные 1996–1999 гг. Северная Корея получала заметную иностранную продовольственную и гуманитарную помощь. Главными поставщиками продовольствия тогда являлись страны, с которыми КНДР находится во враждебных отношениях, а формально – вообще в состоянии войны. По данным WFP, на протяжении 1996–2011 гг. из 11,8 млн тонн бесплатной продовольственной помощи формально дружественный Китай поставил только четверть – 3 млн тонн. Остальными главными поставщиками бесплатного продовольствия являлись «враждебные» США (2,4 млн тонн), Япония (0,9 млн тонн) и Южная Корея (3,1 млн тонн).

Формально, конечно, помощь Соединенных Штатов или Японии не была увязана с желанием Северной Кореи выполнять условия Рамочного соглашения 1994 г. и временно заморозить ядерную программу. На практике в существовании подразумевающейся связи между ядерным проектом и гуманитарной помощью сомневаться не приходится. Коллапс Рамочного соглашения в 2002 г. привел к почти полному прекращению американских и японских поставок.

В последнее время северокорейская экономика находится в куда лучшем положении, чем 15–20 лет назад. Начатые Ким Чен Ыном реформы, попытка создать «рыночный авторитаризм» привели к оживлению экономической деятельности и, самое главное, к повышению уровня жизни большинства населения. В этих условиях потребность в ядерном оружии как средстве дипломатического нажима для получения продовольственной помощи объективно снизилась. Однако оно остается важным дипломатическим инструментом и, скорее всего, будет оставаться таковым в обозримом будущем.

Третьей стратегической целью, которой служит ядерная программа, является дальнейшая легитимация режима. В большинстве стран мира население позитивно относится к росту военной мощи своей страны, и КНДР не исключение.

Кроме того, сам факт работы над ядерной программой широко используется во внутренней пропаганде для объяснения экономических трудностей и явного отставания от соседей. Северокорейские пропагандисты активно апеллируют к ядерной программе, когда им надо объяснить населению причины голода 1996–1999 гг. (сам факт голода не скрывается, хотя статистики о количестве жертв в официальной печати не опубликовано). Голод теперь объясняют сочетанием беспрецедентных наводнений, «экономической блокады» империалистов и, конечно же, стратегической необходимостью создания ядерного оружия для сохранения страны и физического выживания населения. В рамках этой пропагандистской доктрины жертвы голода представлены как солдаты, отдавшие жизнь за сохранение северокорейской государственности и общественно-политической модели. Населению объясняют, что единственная сила, которая предотвращает разрушительную войну на Корейском полуострове, – ядерный потенциал сдерживания, для сохранения и развития которого необходимо идти на любые жертвы.

Международное сообщество: единство в теории, несогласованность на практике

Большинство стран мира отрицательно относится к северокорейской ядерной программе, причем особо негативно воспринимают ее ведущие державы, большинство из которых, в соответствии с ДНЯО, являются «официально признанными ядерными державами» и уже по этой причине враждебно смотрят на возможность распространения ЯО. Именно поэтому после каждого ядерного испытания Совет Безопасности ООН принимает очередную резолюцию, не только осуждая действия Пхеньяна, но и вводя санкции – с каждым разом все более жесткие. Однако на практике, несмотря на частичное совпадение интересов, создать единый фронт не удалось и едва ли удастся. Подавляющее большинство ключевых игроков, несмотря на желание предотвратить ядерное распространение, имеют и иные интересы, зачастую для них более важные, чем ядерное разоружение КНДР.

Пожалуй, наиболее последовательным сторонником денуклеаризации являются Соединенные Штаты. Ядерная программа с самого появления была направлена в первую очередь именно против США – обстоятельство, о котором Пхеньян не устает напоминать. Например, в конце марта 2013 г., во время очередного кризиса, северокорейская печать опубликовала фотографии Ким Чен Ына и северокорейских генералов на фоне карты Соединенных Штатов, где были нанесены цели ядерных ударов. Правда, на тот момент у КНДР не было ракет, способных поразить эти объекты, так что фотографии отчасти проходили по категории дипломатических демонстраций, а отчасти – заявлений о намерениях.

Кроме восприятия Северной Кореи как вероятного противника на позицию Вашингтона оказывает влияние и то, что действия Пхеньяна создают рискованный прецедент для политики нераспространения ядерного оружия. В отличие от других «новых ядерных держав» (Израиля, Индии, Пакистана), КНДР в свое время согласилась подписать Договор о нераспространении ядерного оружия и взяла на себя обязательства соблюдать налагаемые этим договором ограничения. Краткое пребывание в рамках ДНЯО Северная Корея, насколько известно, использовала, чтобы получить дополнительный доступ к ядерным технологиям, после чего заявила о выходе из режима нераспространения. В этих условиях признание КНДР ядерной державой де-факто – на которое, по индийскому или пакистанскому образцу, рассчитывают в Пхеньяне – неизбежно превращается в опасный прецедент, ставящий под сомнение стабильность системы контроля за нераспространением ЯО.

Остальные ведущие державы, надо признать, воспринимают северокорейскую ядерную программу куда спокойнее. Китай, например, в целом относится к ней негативно, ибо заинтересован в сохранении за собой привилегированного статуса. Однако на практике его куда больше занимают другие вопросы – в первую очередь поддержание стабильности у собственных границ, равно как и сохранение Корейского полуострова в его нынешнем разделенном состоянии. Ни серьезный хаос на территории КНДР, ни ее поглощение куда более развитым и богатым Югом не входят в планы Пекина.

Сеул в целом также относится к северокорейской ядерной программе на удивление спокойно, хотя, разумеется, ни в коем случае ее не одобряет. Парадоксальным образом появление в КНДР ядерного оружия пока не слишком сильно изменило баланс сил на Корейском полуострове. Около половины населения Южной Кореи так или иначе проживает на территории Большого Сеула, большая часть которого уже почти полвека находится в зоне досягаемости северокорейской тяжелой артиллерии, расположенной в непосредственной близости от мегаполиса, на противоположной стороне т.н. «демилитаризованной зоны». Появление на вооружении армии КНДР нескольких ядерных зарядов, конечно, до определенной степени меняет картину, но к жизни в этих условиях южнокорейцы давно привыкли. Поэтому для РК приоритетным является, во-первых, сохранение стабильности и статус-кво, а во-вторых, снижение напряженности в межкорейских отношениях. Некоторая часть общества по-прежнему всерьез относится к вопросу объединения и считает, что налаживание отношений с КНДР станет первым шагом к нему. Впрочем, среди южнокорейского населения, особенно среди молодежи, объединение с бедным Севером вызывает все меньше энтузиазма.

Подобные разногласия означают, что создание единого фронта держав по северокорейскому вопросу невозможно. Решающую роль играет позиция Китая, который, как говорилось выше, при всем своем негативном отношении к северокорейскому ядерному проекту, стремится к сохранению статус-кво на полуострове. КНР контролирует около 90% внешней торговли Северной Кореи, так что эффективное осуществление международных санкций без Пекина невозможно в принципе. Китай не заинтересован в введении максимально жестких санкций, ибо результатом может стать серьезный экономический кризис и последующая внутриполитическая дестабилизация в соседней стране. Нестабильная Северная Корея, равно как и объединенная по германскому образцу, то есть оказавшаяся под фактической властью Сеула, крайне нежелательна для Китая, и реализации именно этих двух сценариев в Пекине хотят избежать. Именно с этим связаны и крайняя осторожность, с которой китайцы относятся к режиму международных санкций, и их склонность игнорировать, а временами и прямо саботировать этот режим.

США: приемлемых вариантов нет

Вот уже много лет официальной позицией Соединенных Штатов является требование полного, проверяемого и необратимого ядерного разоружения Северной Кореи (complete, verifiable and irreversible denuclearization). Эта формула повторяется с такой же монотонной регулярностью, с которой Пхеньян говорит о неприемлемости ядерного разоружения.

Такой подход понятен, но, увы, его трудно считать реалистичным. Это, кстати, понимают и американские официальные лица, которые в частных беседах признают, что требование денуклеаризации не может быть реализовано в обозримом будущем. Полуофициальным выражением этой позиции, которой придерживается едва ли не большинство американских специалистов, стало заявление Джеймса Клэппера о том, что попытки добиться ядерного разоружения КНДР являются «проигранным делом».

Для такого скептицизма есть основания. С точки зрения США, задача ядерного разоружения Пхеньяна может быть теоретически решена тремя способами, но на практике нет ни одного, который бы, с одной стороны, являлся политически приемлемым, а с другой – имел бы сколь-либо реальные шансы на успех.

Первый способ – переговоры, то есть попытка повторить сценарий, реализованный в свое время в Ливии, который до определенной степени применяется в Иране (надо, конечно, иметь в виду, что ни Иран, ни Ливия не имели ядерного оружия, а разговор шел о свертывании его разработки). В рамках этого сценария речь идет о том, что КНДР отказывается от ядерного оружия в обмен на серьезные экономические и политические уступки Соединенных Штатов. На практике, однако, крайне маловероятно, что Пхеньян пойдет на подобное соглашение. Северокорейская политическая элита, наученная горьким опытом международной жизни последних 20–30 лет, рассматривает отказ от ядерного арсенала как вариант коллективного политического самоубийства, и принять этот вариант не готова ни при каких обстоятельствах.

Вдобавок надо помнить, что заинтересованность северокорейской элиты в подобных вознаграждениях невелика. Иностранная помощь при грамотном использовании могла бы существенно улучшить жизнь большинства населения, но она не оказывает влияния на принятие политических решений. Для руководства сохранение режима куда более важная задача, чем экономический рост или повышение уровня жизни – и поэтому ставить под угрозу безопасность страны и режима ради шансов на улучшение экономического положения они не хотят (как наглядно показал пример Каддафи, такие шансы могут оказаться иллюзорными).

Вторым теоретически возможным вариантом решения ядерной проблемы по-американски (то есть путем достижения полной денуклеаризации) является политика санкций. Расчет на то, что Пхеньян, столкнувшись с вызванным санкциями жестким экономическим кризисом и перспективами массового (или элитного) недовольства, решит пожертвовать ядерным оружием. Однако и это имеет мало шансов на успех.

Главную проблему для США, конечно, создает Китай, который, стремясь к сохранению статус-кво как наименьшему из зол, не собирается создавать в Северной Корее кризисную ситуацию и поэтому не только участвует в санкциях без излишнего энтузиазма, но и продолжает оказывать КНДР ощутимую помощь. Главной формой ее являются субсидируемые поставки жидкого топлива по так называемым «ценам дружбы». Однако китайская пассивность, вполне оправданная и понятная, – лишь один из факторов, обрекающих на провал политику санкций. Даже если предположить, что Китай по тем или иным причинам согласился принять полное участие в режиме международных санкций по американскому сценарию, это обстоятельство, скорее всего, мало повлияет на политику Пхеньяна в ядерном вопросе. Спора нет: прекращение субсидируемых поставок топлива из Китая, а в самом худшем случае – и введение Китаем частичного эмбарго на торговлю с Северной Кореей, станет для КНДР сильнейшим ударом. Однако резкое ухудшение экономической ситуации и даже новая вспышка голода едва ли заставит Пхеньян изменить позицию. В случае введения Китаем под давлением США «эффективных» санкций (то есть таких, которые могут привести к экономической дезинтеграции в КНДР) экономическая катастрофа обрушится на население, а не на элиту. И нет оснований думать, что сколь угодно сложное положение народа заставит Пхеньян отказаться от ядерного проекта.

В последнее время, особенно после прихода к власти Дональда Трампа, рассматривается и третий теоретически возможный вариант – военное решение. В качестве прецедента обычно вспоминают удары израильских ВВС по ядерным объектам в Ираке (1981 г.) и Сирии (2007 г.). Подразумевается, что Соединенные Штаты путем нанесения высокоточных ударов по ядерным объектам сумеют парализовать северокорейскую ядерную программу.

Подобная идея, пользующаяся особой популярностью у американских ястребов, на практике не выдерживает критики. Главная проблема связана с тем, что северокорейские вооруженные силы в состоянии отреагировать на подобные удары. Речь не о том, что их удастся предотвратить (силы ПВО в КНДР сильно устарели), но в ответ на такую атаку Пхеньян, вероятнее всего, нанесет удар по Сеулу и другим приграничным территориям Южной Кореи – в первую очередь концентрируясь на расположенных там американских военных объектах, но не ограничиваясь ими. Результатом станет южнокорейской контр-контрудар, после которого на полуострове начнется Вторая корейская война. Перспективы тяжелой и кровавой наземной операции в Азии не вызывают энтузиазма в Вашингтоне, прежде всего у руководства американской армии.

Есть и практические сомнения в том, что серия точечных ударов остановит ядерную программу. Большинство объектов, связанных с ракетной и ядерной промышленностью, надежно замаскированы и находятся в защищенных подземных сооружениях. В стране действует беспрецедентный по своей жесткости контрразведывательный режим. Шанс того, что в распоряжении американских спецслужб имеется достоверная информация о расположении необходимых объектов, невелик. И тем менее вероятно, что эти цели удастся успешно поразить.

Полностью исключить возможность конфликта нельзя. Как уже говорилось выше, Ким Чен Ын, в отличие от своего отца, настроен на создание т.н. «потенциала второго удара», основой которого должны стать МБР, способные поразить территорию континентальных США. Когда в новогодней речи в январе 2017 г. Ким Чен Ын открыто выразил намерение разработать такие ракеты, Трамп отреагировал твитом, сказав, что, дескать, «этого не случится». Но КНДР, скорее всего, завершит разработку ракет еще в период правления Трампа, который, как ясно из изложенного выше, недвусмысленно заявил, что не допустит появления у Пхеньяна такого оружия. Вдобавок сам факт превращения КНДР в страну, способную нанести ядерный удар по Соединенным Штатам, стал бы серьезным вызовом для любой американской администрации. Нельзя совсем исключать и того, что Трамп и его окружение проигнорируют риски большой войны и атакуют военные объекты КНДР. Впрочем, едва ли – готовность людей из окружения Трампа обсуждать возможность силового вмешательства резко снизилась в последние два-три месяца, главная надежда возлагается на попытки уговорить Китай занять более жесткую позицию (с сомнительными шансами).

Таким образом, ни один из возможных сценариев решения северокорейской проблемы – переговоры, санкции, военное решение – не может считаться приемлемым и удовлетворительным. Значит, США и весь мир с большой долей вероятности вынуждены будут долгое время сосуществовать с ядерной Северной Кореей. Решить проблему может только смена режима в Пхеньяне, но вероятность такого поворота событий не представляется особо высокой.

Вместо заключения: контуры неудобного компромисса

Злорадствовать по поводу беспомощности Вашингтона не следует: успех северокорейской ядерной программы не радует никого. Превращение КНДР в ядерную державу действительно создает опасный прецедент и в перспективе подрывает режим ядерного нераспространения. В долгосрочной перспективе стабильность режима семьи Ким вызывает сомнения. Получается, ядерным оружием обзавелась страна, способная впасть в хаотическое состояние, при котором контроль над ядерным оружием и средствами его доставки будет нарушен. Наконец, учитывая достаточно низкий уровень северокорейских средств разведки и связи, равно как и (предположительно) исключительную концентрацию власти в руках высшего руководителя, нельзя исключить и возможность применения ядерного оружия в результате неправильной оценки ситуации, паники или технической ошибки.

В долгосрочной перспективе частичным решением может стать компромисс, который условно можно назвать «замораживанием северокорейской ядерной программы». Соединенные Штаты и другие заинтересованные страны согласились бы предоставить КНДР щедрые политические и экономические уступки в обмен на введение моратория на испытания ядерного оружия и средств его доставки. Разумеется, учитывая опыт последнего десятилетия, выплаты должны проводиться не одноразово, а ежемесячно, ежеквартально или ежегодно и прекратятся, если Северная Корея сочтет себя свободной от обязательств, взятых по такому соглашению.

По большому счету, Женевское Рамочное соглашение 1994 г. можно считать первым договором подобного рода, так как оно предусматривало именно приостановку северокорейской ядерной программы в обмен на экономическую помощь. То обстоятельство, что оно успешно проработало восемь лет и было разорвано по инициативе США, говорит о том, что подобный компромисс теоретически возможен. Более того, частные разговоры с американскими официальными лицами показывают, что на уровне по крайней мере среднего дипломатического персонала существует понимание того, что замораживание является наиболее приемлемым из всех реалистически мыслимых вариантов. Впрочем, на настоящий момент вероятность заключения такого соглашения невелика.

Проблемы с обеих сторон. Американской администрации по внутриполитическим соображениям будет трудно признать Северную Корею де-факто ядерной державой – а именно такое признание является частью «замораживания». Вдобавок сделка подразумевает, что Соединенные Штаты будут выплачивать субсидии КНДР, сохраняющей ядерный статус (а без таких выплат Северная Корея на соглашение не пойдет). Оппозиция в Конгрессе и средства массовой информации, скорее всего, представят подобные договоренности как капитуляцию и уступку международному шантажисту. Понятно, что президент может пойти на подобный компромисс только при наличии серьезных и весомых соображений, причем особо это относится к Дональду Трампу.

С другой стороны, северокорейское руководство тоже, кажется, пока не намерено всерьез говорить о замораживании. Сейчас главная задача – создать «потенциал второго удара», и компромисса не будет до тех пор, пока Пхеньяну не удастся разработать и развернуть МБР, способные поражать цели на территории США. С другой стороны, развертывание МБР сделает переговоры еще более трудными для американцев, по крайней мере на первом этапе.

Никаких других контуров, кроме описанных выше, не просматривается. В долгосрочной перспективе именно соглашение о замораживании решит (на какое-то время, а не навсегда) северокорейскую ядерную проблему – или, скорее, снизит ее остроту. Однако сейчас до такого соглашения еще очень и очень далеко.

КНДР > Армия, полиция > globalaffairs.ru, 3 июля 2017 > № 2258198 Андрей Ланьков


Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 3 июля 2017 > № 2258197 Станислав Белень

НАТО в мире переоценки

Как вернуть альянсу смысл и перспективу

Станислав Белень – профессор Института международных отношений Варшавского университета, специалист по внешней политике России. В 1999–2014 гг. главный редактор журнала Stosunki Mi?dzynarodowe-International Relations.

Резюме Странам НАТО следует задуматься, быть ли альянсу наступательным оружием в глобальной идеологической войне (под лозунгом «тотальной демократии») или выполнять региональные (трансатлантические) оборонительные функции, для которых он и был создан.

Западное геополитическое и цивилизационное сообщество переживает сложную фазу переоценки своей роли в международной системе. Запад по-прежнему обладает мощью, чтобы жить хорошо, но у него больше нет сил, чтобы назидательно рассказать другим, как жить – такая точка зрения означает, что динамика цивилизационной экспансии утрачена, приоритет – защита своих активов, а не вычерчивание геополитической карты мира. На фоне кризиса западных ценностей стоит задуматься о том, выдержит ли сообщество испытание конфронтацией с реальностью. В конце концов десуверенизация Западной Европы произошла именно в рамках НАТО – главного альянса Запада. Европейские союзники США потеряли геополитическую субъектность. Их роль в международных отношениях деградировала до уровня пешек на глобальной шахматной доске. Все ходы определяются более сильным игроком из-за океана.

Западноевропейские союзники находятся в комфортной безопасности не только благодаря тесным связям с Соединенными Штатами и размещению американских войск на своей территории. Горячие точки и угрозы потенциального агрессора далеко. Страны же, расположенные на восточной границе Североатлантического блока, ощущают большую уязвимость и имеют меньше гарантий безопасности. Такое разделение нелогично и опасно для стабильности.

Страны Центральной и Восточной Европы безоговорочно поддерживали Америку во всех вмешательствах (в Югославии, Афганистане, Ираке), итог которых оказался противоположен заявленным целям. Стремление американцев к мировой гегемонии не только привело к катастрофе в Ираке и Ливии, но и подорвало веру в способность Запада и его институтов обеспечивать международный порядок. Под именем «гуманитарных интервенций» имело место самоуверенное применение силы, чтобы «потушить пожары», которые спровоцировал сам Запад.

При этом путь к полному преодолению противоречий, которые являлись смыслом существования двух основных военно-политических блоков во время холодной войны, так и не был найден. Не удалось создать единую систему международной безопасности. После того как Организация Варшавского договора прекратила существование, Запад взялся расширять свое геополитическое доминирование, ступив на территорию бывшего восточного блока. Это раздражало Россию, которая, вернувшись в игру, стала серьезным препятствием для Североатлантического альянса, стремившегося к дальнейшей экспансии, на этот раз на постсоветском пространстве. Россия продемонстрировала решимость защищать интересы своей безопасности силой – примером стали конфликты в Грузии и на Украине. Москва заявляет, что США вместе с европейскими союзниками нарушили обещание, данное Михаилу Горбачёву во время переговоров об объединении Германии: Североатлантический альянс не будет претендовать на страны Центральной и Восточной Европы. И рассекреченные документы из американских дипломатических архивов подтверждают версию России.

Саммит НАТО в Варшаве в июле 2016 г. дал пищу для размышлений по поводу функций альянса в современном мире. Из-за негативного опыта американской гегемонии и роста внутренних противоречий, парализующих принятие решений в блоке, многие страны-члены не настроены поддерживать свои обязательства в существующем объеме и даже хотят их сократить. На фоне обострения террористической угрозы и смены акцентов с военной безопасности на миграционную растут изоляционистские настроения, причем в первую очередь они исходят от Америки. Ее президент, еще будучи кандидатом, ставил под вопрос целесообразность участия США в дорогостоящем альянсе и призывал вернуться к традициям обособления, а, вступив в должность, совершенно смутил союзников своими противоречивыми заявлениями.

Трудно сказать, являются ли эти тенденции естественным результатом разрушения «старого альянса» или следствием близорукости и популизма политических лидеров, теряющих инстинкт самосохранения и неспособных отличать угрозы стратегического характера от воздействия постоянных террористических атак. Страх и паника, вызванные терактами, могут иметь более серьезные последствия для оборонных стратегий уязвимых государств, чем угроза ядерной атаки со стороны недружественных стран.

Проблема идентичности в альянсе

После окончания холодной войны Североатлантический альянс постепенно отходил от своей главной роли – оборонительного блока. Будучи региональной организацией коллективной безопасности, основанной на принципе «один за всех и все за одного», НАТО подчинилась глобальным интересам американского гегемона, стала инструментом укрепления глобального доминирования США за счет европейских союзников. Не все поддерживали интервенции, выходящие за территорию альянса и даже за рамки обязательств, записанных в статье 5 Вашингтонского договора (так, Франция выступила против ударов по Югославии в 1999 г., а вместе с Германией и Бельгией была против американского вторжения в Ирак в 2003 г.). Конфликт между ключевыми членами альянса парализовал процесс принятия решений, в результате произошло ослабление всей коалиции.

Причиной проблем Североатлантического альянса стало, с одной стороны, размывание общности стратегических целей из-за навязывания односторонней политики безопасности Соединенных Штатов и игнорирование существующих механизмов координации и консультаций (например, формирование так называемых «коалиций доброй воли»). С другой стороны, на единстве и эффективности блока негативно сказалось расширение НАТО. Чрезмерное количество участников создает проблемы координации и умножает противоречия и конфликты. В конечном итоге чем больше альянс, тем менее важным выглядит вклад отдельных, особенно небольших государств. Падает и значимость обязательств каждого участника.

Все это соответствует известному правилу, что оборонительные возможности не являются простой суммой слагаемых, т.е. потенциалов стран-участниц. Конечно, высокая степень интеграции, особенно в военной сфере (общая стратегическая доктрина, командование, механизмы коммуникации, схожесть оснащения, одинаковая военная структура, согласованная огневая мощь боевых подразделений, сочетаемость подготовки, совместные учения и т.д.), обеспечивает значительное качественное увеличение мощи и потенциала блока в целом по сравнению с арифметической суммой вкладов отдельных стран. Из-за несопоставимости возможностей лидера организации и ее новых членов, не имевших значения с чисто военной точки зрения, в НАТО естественным образом стала доминировать держава-гегемон. Соединенные Штаты провозгласили себя не только полностью ответственными за эффективность альянса, но и бесспорным лидером Запада, продвигающим свои идеологические ценности на новых геополитических пространствах.

Это привело к возражениям извне (в основном со стороны России) и разногласиям внутри альянса (критика Франции, Германии и некоторых стран Центральной Европы). Оказалось, что общая идеология, безусловно, укрепляющая внутреннюю коммуникацию и единообразие оценок, может вызвать напряженность и непонимание, если участники несоразмерны, а их связи асимметричны.

Пример НАТО показывает, что, вопреки широко распространенному убеждению, расширение союзнического взаимодействия не происходит автоматически. Дебаты по поводу легитимности запуска механизма, предусмотренного статьей 5 Вашингтонского договора, после атак «Аль-Каиды» на США в 2001 г. доказали, что обстоятельства, когда может быть востребована помощь союзников, неоднозначны. И положений, прописанных в учредительном договоре, недостаточно. Нужна воля стран выполнить взятые на себя обязательства.

Яркими примерами слабости системы принятия решений в НАТО можно назвать споры о безопасности Турции в случае вторжения в Ирак и отсутствие реакции на реальную угрозу энергетической безопасности во время российско-украинского газового конфликта в конце 2008 – начале 2009 годов. Следует, однако, признать, что благодаря инерции НАТО удалось избежать необдуманных шагов после аннексии Крыма и вспышки сепаратизма на востоке Украины в 2014 году. Разница в восприятии рисков, которые этот конфликт несет для альянса, еще раз продемонстрировала, что евроатлантическое сообщество путает реального врага с источниками других угроз (сепаратизм, реваншизм, терроризм, восстания).

До недавнего времени казалось, что после холодной войны конфликты между странами или их коалициями перейдут на другой уровень («межцивилизационные войны», по выражению Сэмюэла Хантингтона). На самом деле это лишь отвлекало внимание от реальных явлений, требующих нового определения противника. На смену старым экспансионистским тоталитарным державам пришли гибридные структуры – псевдогосударства, несостоявшиеся государства и страны-изгои. Столкнувшись с такими противниками, которые скрываются, например, под лозунгами джихадизма, действуют изнутри и извне, на неизученных пространствах, самый мощный западный альянс обнаружил необходимость новых стратегий и новых методов определения реальных угроз.

Странам НАТО следует задуматься, быть ли альянсу наступательным оружием в глобальной идеологической войне (под лозунгом «тотальной демократии») или выполнять региональные (трансатлантические) оборонительные функции, для которых он и был создан. В конце концов демократизация не является фундаментальной целью Североатлантического блока.

Наивная убежденность американских неоконсерваторов и интервенционистов в том, что делегитимация авторитарных режимов принесет человечеству счастье посредством переноса универсальных демократических моделей, к сожалению, ведет к усугублению хаоса и конфликтов. Это показали последствия «арабской весны» и различных «цветных революций». Даже если авторитарные режимы в Москве или Пекине утратят легитимность, им на смену необязательно придут демократии. Потому что демократия не является в современном мире универсальной ценностью или единственной политической моделью. Геополитически она также не предопределена.

Многие азиатские страны доказали возможность постепенных преобразований, которые не всегда ведут к воспроизведению западных образцов, но способствуют эволюционному восстановлению политических отношений и обретению властью новых форм социальной легитимности (как в Японии, Южной Корее, Малайзии, Индонезии, Турции, на Тайване и Филиппинах). В некоторых регионах, например в Латинской Америке, волны демократизации часто вызывали активное противодействие. Экономические кризисы и политические противоречия, сопровождающие системные преобразования, показывают, что население многих стран еще долго будет воспринимать демократию через призму страха перед обрушением уровня жизни, а также негативного опыта самих западных держав, переживающих экономические, демографические или миграционные кризисы.

Уклоняясь от определения своего цивилизационного противника (терроризм – лишь его инструмент), Запад совершает серьезную ошибку, и воспроизводит стратегическую нацеленность на Россию. Фактов, подтверждающих, что Москва намерена объявить войну Западу, нет. Россия, безусловно, не откажется от своего геополитического статуса и будет решительно защищать интересы безопасности. Тот, кто не хочет этого понимать, выбирает бессмысленную конфронтацию с Москвой. Руководствуясь старыми предрассудками, Североатлантический альянс под влиянием Вашингтона предпочел расширение на восток, вступив в борьбу за постсоветское пространство. Это вызвало антагонизм России по отношению к Европе и, что еще хуже, дестабилизировало и ослабило способность эффективно противодействовать угрозам цивилизационного характера.

Время идеологических крестовых походов во имя демократии и прав человека заканчивается. Неолиберальная доктрина на спаде, капитализм вступил в стадию повторяющихся кризисов и отсутствия перспектив, особенно с точки зрения тех, кто отвергнут или исключен. Понимание ценностного многообразия и признание системных различий – первый шаг для членов НАТО на пути к строительству modus vivendi с такими странами, как Россия или Китай. От мирных отношений с ними зависит стабильность мирового порядка. Нужно отказаться от наступательных стратегий на постсоветском пространстве и принять идею нового добрососедства между государствами на восточной границе НАТО и России. Стороны должны рационально развивать и свой потенциал сдерживания, чтобы избежать соблазна совершить неожиданное нападение, но это не означает отказа от совместного решения многочисленных общих проблем путем диалога и компромиссов.

Такая политика потребует от НАТО глубокой, кардинальной переоценки, и в первую очередь отказа от дальнейшей экспансии на восток. Для Польши и стран Балтии, выбравших конфронтацию с Россией, это станет сложно преодолимым психологическим барьером, особенно после того как эти государства встали на сторону Украины в конфликте с Россией, лишив себя пространства для маневра, которое понадобится в случае смены приоритетов. Но когда восприятие угрозы в Европе изменится, возможно, им удастся приспособиться к новым условиям без истерии, как это было в период разрядки. Пока для таких изменений нет эмоциональных и личностных оснований, но усугубление миграционного кризиса и проблем энергетической безопасности очень скоро потребует адекватных мер.

Сейчас время работает против НАТО, потому что альянс не в состоянии пересмотреть свой ошибочный анализ источников угроз. Пропагандистские тезисы, что «Путин играет мускулами» и «агрессивность России растет», лишь повышают градус эмоций и ведут к эскалации напряженности. Такая ситуация отвечает интересам США, стремящихся сохранить глобальную гегемонию, основанную на догме времен холодной войны о необходимости защищать «свободный» мир от произвольно выбранных противников. Это отвлекает внимание от поражений Соединенных Штатов в разных уголках мира, пока Вашингтон пытается сдерживать амбиции России и Китая и контролировать мировую торговлю энергоресурсами. Но в итоге Запад окажется в конфронтации со многими потенциальными союзниками в противодействии угрозам экстремистов.

После деструктивного опыта нарушения международного права самими Соединенными Штатами НАТО нужно заняться переоценкой ключевых стандартов, лежащих в основе мирового порядка. В первую очередь восстановить веру в верховенство международного права, которое подразумевает обязательства каждого государства соблюдать обычные и договорные нормы, в особенности императивные нормы и принципы Устава ООН.

Один из ключевых принципов – невмешательство во внутренние дела, подразумевающее уважение компетенций власти и автономности принятия решений отдельных стран, в особенности когда речь идет об их юрисдикции. Однако в рамках альянса непонятно, как отделить национальные политические интересы от союзнической солидарности и контроля. Когда и как позволительно давать инструкции другим государствам по поводу внутреннего политического выбора и необходимых реформ? Интервенции в любой форме нарушают классический принцип суверенного равенства государств. Поэтому союзники не имеют права оказывать давление с целью подчинить своим интересам суверенные страны. Они также не правомочны использовать прямое или косвенное содействие (террористического, подрывного, дискредитирующего или иного характера) для свержения политических режимов. В конце концов «цветные революции» не входят в число инструментов оборонительного альянса, а геополитическая экспансия ограничена интересами безопасности других участников международных отношений.

Угроза ослабления альянса

Заключая союзы, страны расширяют возможности реализовывать свои внешнеполитические и военные цели. Уровень безопасности повышается, как и уверенность в том, что в случае прямой угрозы их не бросят. Но чтобы защита союзников была эффективной, необходима общность интересов. В первую очередь речь идет об одинаковом восприятии источников угроз и уверенности в том, что жизненно важные интересы участников будут отстаиваться коллективными усилиями. Однако общность внутриблоковых интересов подрывается большим числом участников и многообразием их ожиданий. Адам Бромке сформулировал это следующим образом: союзники с разным статусом «хотят извлечь максимальную выгоду, заплатив минимальную цену. Слабый партнер нацелен на получение максимальных гарантий безопасности, минимизировав ограничения своей свободы в реализации собственной политики. Сильная страна стремится взять на себя минимальные обязательства по отношению к слабому партнеру, максимально контролируя его действия». Компромисс между двумя противоречащими тенденциями определяет характер альянса – будет ли он тесным и длительным или непрочным.

Безопасность небольших государств всегда зависит от гарантий, предоставляемых крупными державами. Последние способны обходиться без союзников, но для небольших стран единственная возможность защитить свои ключевые интересы – заключить союз с сильными. Они хотят непосредственного военного присутствия защитников, которое становится стимулом для их армий и политиков, позволяя участвовать в совместных учениях или консультациях по различным вопросам.

Страны, вносящие реальный вклад в эффективное функционирование альянса, называются его опорами. Те, кто пользуется защитой патронов, – просто клиенты. Чем прочнее связи между патронами и клиентами, основанные на общности угроз, тем эффективнее альянс. Но если восприятие угроз патроном и клиентом различаются, возможны два сценария. Клиент, ощущающий угрозу, становится все более зависимым от патрона. Или неуверенный, ощущающий угрозу патрон может потерять контроль над клиентом, несмотря на предоставленную помощь. Такая ситуация чревата распадом или перераспределением сил в альянсе (скажем, двустороннем), как случилось с Египтом в 1970-е годы. Интересен вариант Румынии в бывшем восточном блоке – несмотря на серьезную зависимость от СССР, страна пользовалась определенной свободой и проводила собственную политику по многим вопросам, например, в отношениях с Израилем, арабскими странами или Движением неприсоединения. Поведение Израиля, в свою очередь, показывает, что помощь, полученная от Вашингтона (по двусторонним договоренностям), не мешала ему предпринимать собственные инициативы. Об этом примере стоит помнить, учитывая частые сравнения Израиля и Польши, которая, мол, призвана выполнять роль форпоста в отношениях с Россией, как Израиль – в отношениях с арабскими странами и Ираном.

Лидеры альянса требуют абсолютной лояльности и преданности от небольших государств в обмен на свою помощь и защиту. История альянсов в Европе, с покупкой расположения патронов и нередко циничного культивирования чувства благодарности у более слабых, доказывает значимость экономической взаимозависимости как рычага для повышения эффективности. Можно сказать, что именно по этим причинам Западная Европа, чтобы сохранить высокий уровень жизни и экономический рост, отказалась от геополитической субъектности. Иерархический характер союза с Америкой и суперподчинение лидеру позволили снять ответственность за международную безопасность с плеч европейских политиков.

Качество руководства альянса всегда зависит от способности и решимости лидера защищать общие интересы. Богатая держава оказывает помощь союзникам и берет на себя ответственность за поддержание готовности к выполнению боевых задач коалиции без ущерба для собственного развития, в то время как слабеющая держава старается переложить затраты на небольшие государства. Как отмечалось выше, падение престижа и ослабление мощи Соединенных Штатов начинают негативно сказываться на других участниках НАТО и блока в целом. Поэтому во время недавней президентской кампании в США так много говорилось о необходимости восстановить волю к действию и чувство уверенности. Ослабление лидера требует консолидации против четко определенного противника. Поэтому Владимир Путин служит главным объектом пропаганды, хотя возникают угрозы совсем иного характера. Но чтобы сопротивляться «путинофобии», сегодня необходима особая интеллектуальная смелость. А между тем наиболее серьезную опасность представляют не стабильные автократии, а несостоявшиеся государства, на территории которых разрастаются явления, несущие угрозу всему цивилизованному миру (системные патологии, террористические армии, массовый исход населения).

Более важная тема, чем интервенции во имя распространения демократии и защиты прав человека, – ответственность за восстановление разрушенных государств, чтобы смягчить радикальные настроения среди обездоленных. Важно уменьшить миграционную нагрузку, подрывающую стабильность евроатлантической зоны. НАТО не угрожает агрессия. Опасность со стороны России скорее обусловлена неправильным восприятием и навязчивой идеей о «бандитском» поведении Путина. Главная проблема связана с отсутствием эффективной защиты западных культурных и цивилизационных достижений и необходимостью создать условия для реализации стратегических целей сотрудничества между членами сообщества.

Пример конфликта на Украине в 2013–2014 гг. и продолжающаяся деградация украинской государственности показывают, что НАТО концептуально и логистически не готова предотвращать кризисные ситуации вблизи своих границ, сдерживать конфликты, угрожающие перерасти в войну, или стабилизировать обстановку после конфликта. Лозунги о необходимости сочетать политические и военные шаги, которые провозглашались много лет, забыты, а идея сотрудничества в целях безопасности, предполагающая контакты со странами и организациями, даже если они занимают иную позицию, канула в Лету. Осенью 2013 г. превентивные дипломатические шаги закончились провалом – Запад решил воспользоваться ситуацией и ускорить вовлечение Украины в сферу Евросоюза. То, что такие действия вызовут недовольство России, можно было прогнозировать, но, как видим, США действительно были настроены на негативный сценарий. Был создан противник, чтобы консолидировать НАТО и вдохнуть в нее новую жизнь.

В любом альянсе есть две ловушки – слабого и сильного союзника. Первая подразумевает риск для крупных держав, прежде всего для лидера блока, оказаться втянутыми в конфликты из-за безответственной политики небольших государств. В НАТО такой непокорной сейчас стала Турция, амбиции которой на Ближнем Востоке (конфликты с региональными соперниками – Ираном, Саудовской Аравией, Израилем и особенно с Россией) опасны возможностью эскалации напряженности, которая затронет весь альянс. Точно так же антироссийские фобии в Польше и прибалтийских государствах и их стремление к размещению баз НАТО на своей территории чреваты вовлечением крупных держав альянса, прежде всего Германии и Франции, в конфронтацию с Россией.

Ловушка сильного союзника касается стран-клиентов, зависящих от флагмана альянса. Небольшие страны часто становятся жертвами иллюзорной уверенности в наличии «особых» отношений с государством-лидером, что якобы делает их равноправными партнерами. Но на самом деле асимметрия интересов и существенное различие потенциалов ведет к тому, что более сильный продвигает собственные цели за счет слабых. Если у слабых хватает смелости и решимости, они могут призвать сильного союзника пойти на уступки, рискуя быть обвиненными в отсутствии лояльности и преданности. Страх перед подобными упреками парализует волю политиков, считающих потерю расположения могущественного защитника самым главным риском, в том числе для себя лично.

В качестве примера можно привести польско-американские отношения после 1989 года. Ни одна правящая группа не решилась назвать цену, которую Варшава заплатила за безусловную поддержку Вашингтона. Польские политики, независимо от идеологической принадлежности, стали заложниками убеждения, что любое выступление против США будет означать возвращение к аффилированности с Россией. В политических кругах и СМИ была создана такая атмосфера, что у Польши просто не осталось пространства для маневра в отношениях с Соединенными Штатами. К примеру, польские правительства долгое время клали под сукно вопрос о смягчении визовых требований для граждан Польши, отправляющихся в США, что можно считать проявлением глубокой неравновесности в отношениях. Правящая элита не сумела побороть комплекс неполноценности и не понимает, что требуются прагматические, а не идеологические аргументы.

Запад и его крупнейший альянс нуждаются в обновлении лидерства. В свете нынешних и будущих угроз международной безопасности НАТО нужна новая стратегия, которая позволит отказаться от максималистских задач идеологического характера и даст возможность сосредоточиться на стабилизационных операциях. Североатлантический блок не сможет восстановить свою оборонительную роль, не прекратив повсеместно защищать интересы державы-гегемона. Не удастся сочетать функции оборонительного альянса с территориально ограниченными обязательствами и задачи института глобальной безопасности с экспансионистскими амбициями.

На фоне кризиса западных ценностей стоит задуматься, выдержит ли евроатлантическое сообщество испытание быстро меняющимися международными реалиями. Пока члены НАТО действуют как клиенты лидера-гегемона и не могут сообща выступить против его идей об устройстве мира, альянс будет оставаться инструментом экспансионистской и милитаристской политики, находясь в зависимости от большого капитала и оружейного лобби за океаном. Пора вернуться к уважению исторического суверенитета и геополитической идентичности соседних стран. НАТО не может оказывать давление на государства, не готовые сделать осознанный выбор своей принадлежности к кому-то на международной арене. Пример Украины особенно показателен. Многочисленные пороки в политической и экономической сферах (кумовство, кланово-феодальные связи, политическое покровительство, откаты, отчуждение общественных институтов, клептократия) ведут к предательству ценностей, проповедуемых Западом, а не приближают к ним. Чем быстрее Запад осознает необходимость пересмотра существующей стратегии, тем быстрее мир освободится от призрака глобальной катастрофы.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 3 июля 2017 > № 2258197 Станислав Белень


Россия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 3 июля 2017 > № 2258195 Дмитрий Ефременко

На реках Вавилонских

Ближневосточный миропорядок в состоянии полураспада

Дмитрий Ефременко – доктор политических наук, заместитель директора Института научной информации по общественным наукам РАН.

Резюме Момент, когда Москва могла ориентироваться на «стратегии выхода», похоже, в прошлом. Гарантировать мирное урегулирование сирийского конфликта или хотя бы обеспечить устойчивое перемирие теперь невозможно без существенного военного присутствия России.

Минуло более века с тех пор, как державы Антанты произвольно поделили обширные территории Османской империи на зоны собственного послевоенного доминирования. Соглашение Сайкса–Пико положило начало выкраиванию на Ближнем Востоке государственных образований, разрезавших ареалы проживания арабов и тюрок, курдов и ассирийцев, суннитов и шиитов, христиан и иудеев… Границы перекраивались затем многократно, причем константой оставалась вовлеченность в эти процессы великих держав. Но, несмотря на искусственность границ и высокий внутренний конфликтный потенциал, ближневосточное мироустройство функционировало почти столетие (если брать за точку отсчета Севрский мирный договор 1920 г.), а созданные в его рамках государства развивались иногда достаточно успешно. Качество управления и функциональность государств, однако, никогда не достигали высокого уровня, а способность противостоять центробежным тенденциям обеспечивалась жесткими, в ряде случаев – откровенно репрессивными режимами. Но американская интервенция в Ирак с целью свержения Саддама Хусейна и «арабская весна» создали настолько мощную турбулентность, что ближневосточный миропорядок затрещал по швам, а Ирак, Сирия, Ливия и Йемен оказались на грани распада.

Парадокс в том, что краха существующих государств Ближнего Востока не хочет почти никто. И дело не только в защите важнейших принципов суверенитета и территориальной целостности, но и в том, что распад нынешнего регионального устройства порождает слишком много угроз и для соседних государств, и для более удаленных держав. Однако вместе с рисками неизбежно появляются новые геополитические возможности. И во всех столицах, где заявляют о приверженности территориальной целостности Сирии, Ирака, Йемена, Ливии и других стран региона, эти возможности просчитывают. В частности, калькулируются варианты, когда процессы хаотизации и внутреннего противостояния наберут такую силу, что их блокировка извне окажется заведомо неэффективной, а сторонние игроки предпочтут на время «умыть руки». В числе лежащих на переговорном столе вариантов деэскалации сирийского кризиса – обособление неподконтрольных правительству в Дамаске территориальных анклавов, которым могут быть предоставлены гарантии безопасности со стороны международных посредников.

Сегодня достаточно высока вероятность того, что военный разгром формирований запрещенной в России террористической группировки «Исламское государство» (ИГ), в частности, освобождение Мосула, Ракки и других захваченных экстремистами территорий Ирака и Сирии, окажется катализатором окончательного распада ключевых государств арабского Машрика. В этом смысле происходящую сейчас реконфигурацию внутренних и внешних сил, прямо или косвенно вовлеченных в конфликты в регионе, можно рассматривать и как подготовку к более масштабным трансформациям.

Америка возвращается

На протяжении последних полутора лет динамика вооруженного конфликта в Сирии и – шире – геополитических процессов на Ближнем Востоке претерпела радикальные изменения в результате операции Военно-космических сил России, направленной на поддержку правительственных войск. К концу лета 2016 г. начал складываться новый формат взаимодействия между Россией, Турцией и Ираном, основной задачей которого стало согласование позиций сторон по вопросам урегулирования сирийского конфликта и координации усилий по борьбе с запрещенной в России террористической группировкой «Исламское государство» (ИГ). В условиях снижения активности США на сирийском направлении, что во многом было обусловлено предвыборной ситуацией и неожиданной победой Дональда Трампа, треугольник «Россия–Турция–Иран» перешел из разряда гипотез в политическую реальность, а результатом стало начало переговорного процесса в Астане, дополняющего Женевские переговоры. В контексте взаимодействия между Россией, Турцией и Ираном следует рассматривать и успешное завершение операции Сирийской Арабской Армии (при поддержке России и Ирана) по вытеснению из Алеппо вооруженных группировок антиасадовской оппозиции, и формирований ИГ из г. Эль-Баб силами Свободной Сирийской Армии, опирающейся на поддержку Анкары. За исключением усилий, направленных на полное уничтожение ИГ, интенсивность вооруженного противостояния в Сирии значительно снизилась.

Приход в Белый дом 45-го президента США Дональда Трампа сопровождался надеждами на формирование широкого фронта сил во главе с Америкой и Россией, который сумеет в сжатые сроки завершить военный разгром ИГ. Однако эти надежды по меньшей мере преждевременны. Достижение договоренностей с Россией было заблокировано вследствие ожесточенной информационной кампании по обвинению окружения нового президента в «неподобающих» связях с Москвой. Вместе с тем Вашингтон предпринял действия, показывающие, что Америка «весомо, грубо, зримо» возвращается в Ближневосточный регион.

Трамп предпочел, чтобы возвращение было обставлено максимально эффектно – ракетным ударом по базе ВВС правительства в Дамаске. Достаточно успешно решив этим ударом ряд тактических задач, администрация Трампа тем не менее не только не прояснила, как она собирается одолеть ИГ, но, пожалуй, породила еще больше вопросов относительно долгосрочной стратегии. Тем не менее новая система координат начинает формироваться. В ее рамках важнейшее значение имеет возрождение полномасштабной поддержки Израиля и радикальный пересмотр политики Барака Обамы в отношении Ирана. Между Вашингтоном и Тегераном вновь формируются антагонистические отношения. Собственно, сам удар по авиабазе Эш-Шайрат во многом следует рассматривать в контексте выбора Ирана в качестве основного американского оппонента в регионе. Силы режима Башара Асада рассматриваются как мишень, поскольку новая администрация в первую очередь видит в Дамаске союзника и клиента иранских аятолл. Это, разумеется, серьезный сигнал и для России, которая отреагировала на действия США весьма сдержанно. Сдержанность Москвы не только позволила сохранить каналы российско-американского взаимодействия по проблемам кризисного урегулирования в регионе, но и разработать инициативы, которые, очевидно, учитывают новые подходы администрации Трампа. Однако сами эти подходы могут оказаться весьма проблематичными с точки зрения сохранения государственности Ирака и Сирии.

Американо-иранское противостояние и будущее Ирака

Парадоксальным результатом операции США по свержению режима Саддама Хусейна стало резкое укрепление позиций Ирана как в самом Ираке, так и в регионе Персидского залива. Как справедливо заметил бывший глава немецкого внешнеполитического ведомства Йошка Фишер, «Америка была достаточно сильной, чтобы дестабилизировать существующий порядок в регионе, но недостаточно сильной, чтобы установить новый». Тегеран во многом сумел заполнить этот вакуум. В результате уже в конце правления Джорджа Буша-младшего и особенно при Бараке Обаме сложилось фактическое разделение влияния в Ираке между Вашингтоном и Тегераном. Заключенная в 2015 г. сделка по ядерной программе Ирана не только открыла путь к снятию международных санкций в отношении этой страны, но, как казалось, создала предпосылки для начала диалога между Вашингтоном и Тегераном по вопросам устройства Ближнего Востока, к чему достаточно давно призывали Збигнев Бжезинский, Роберт Гейтс и ряд других ведущих внешнеполитических экспертов Соединенных Штатов.

Сегодня мы наблюдаем новый резкий поворот в американской политике по отношению к Тегерану. Возвращение к курсу на «отбрасывание» и изоляцию Ирана будет означать и попытку разорвать иракский сектор шиитской дуги. Но насколько это возможно? Разумеется, нельзя ставить знак равенства между Ираном и шиитским арабским большинством в Ираке. Последнее не является консолидированным, Тегеран занимает позицию не только союзника и покровителя, но также и своеобразного арбитра по отношению к иракским шиитам. США могут попытаться опереться на какую-либо из шиитских сил в Ираке, но, скорее всего, это приведет к нарастанию внутреннего конфликта между шиитами, в результате чего большинство из них сделает выбор в пользу единоверцев на востоке. Иначе говоря, новая конфронтация с Ираном приведет к тому, что центральное правительство в Багдаде, где преобладают шииты, сначала окажется еще более ослабленным, а затем станет все явственнее сближаться с Тегераном.

Очевидно, что вплоть до разгрома или по крайней мере вытеснения ИГ из Ирака американцы не смогут создать для себя надежную опору среди иракских суннитов. Конечно, Вашингтон может попытаться сформировать новый, постигиловский баланс сил в Ираке, который учитывал бы интересы умеренных суннитов, предоставлял бы им долю влияния в центральном правительстве и контроль над частью территорий, которые пока находятся под властью ИГ. Но эта задача чрезвычайно сложна сама по себе, даже без отягощения антииранскими установками. Собственно, очередная задержка наступления на Мосул связана не столько с военно-тактическими и гуманитарными соображениями, сколько с острыми противоречиями вокруг того, кто займет и будет контролировать этот город. Стремление США ослабить иранское влияние и укрепить позиции суннитов с достаточно высокой степенью вероятности приведет к подрыву позиций правительства Хайдара аль-Абади. Основной оппонент нынешнего правительства в Багдаде – бывший премьер-министр Ирака Нури аль-Малики, несмотря на усилия сформировать вокруг себя новую, достаточно широкую коалицию, остается фигурой, провоцирующей противоречия между основными конфессиональными и этническими группами.

Не завершив разгром ИГ и провозглашая курс на «отбрасывание» Ирана, американцы делают все более призрачным сохранение единства Ирака. И ключом к будущему не только этого государства, но и всего Большого Ближнего Востока становятся курды. Сегодня именно курды в Ираке и Сирии являются наиболее ценными союзниками Соединенных Штатов в борьбе против ИГ. Иракский Курдистан с 1991 г. остается важнейшим форпостом американского присутствия в Месопотамии. Союз между США и иракскими курдами обеспечил последним сначала выживание (при Саддаме Хусейне), а затем автономный статус, близкий к фактическому суверенитету, и ряд экономических преимуществ. При этом Вашингтон удерживал иракских курдов от провозглашения полной независимости. Однако теперь, после изменения приоритетов американской политики в этом регионе, ситуация становится чрезвычайно благоприятной для достижения Иракским Курдистаном суверенитета. Подталкивать к форсированию независимости иракских курдов будет и то обстоятельство, что сейчас под их контролем находятся многие спорные территории, в том числе и крупнейшие нефтяные месторождения Киркука. Вполне возможно, что уже через несколько месяцев ситуация в Ираке начнет меняться не в пользу курдов.

В связи с этим с полной серьезностью следует рассматривать заявление президента Иракского Курдистана Масуда Барзани о проведении в ближайшие месяцы референдума о независимости. По всей видимости, взаимопонимание по этому вопросу практически достигнуто между двумя основными партиями Иракского Курдистана и стоящими за ними племенами Барзан и Талабани. Центральному правительству в Багдаде, скорее всего, придется принять итоги референдума, поскольку для этого есть конституционные основания. Но оспариваться могут границы независимого Курдистана, так как, согласно действующей Конституции Ирака, курдская автономия локализована в провинциях Дохук, Хавлер (Эрбиль), Сулеймани и Халабджа. Принадлежность Киркука остается открытым вопросом по причине огромной ценности этого нефтеносного региона, а также из-за смешанного этнического состава населения. Идея провозгласить Киркук столицей Иракского Курдистана популярна у курдов, но ее практическое воплощение может привести к новой конфронтации между Демократической партией Курдистана (Барзани) и Патриотическим союзом Курдистана (Талабани), контролирующим этот город. Возможность того, что Багдад даже после разгрома ИГ попытается силой вытеснить курдов из Киркука, представляется маловероятной.

Соединенные Штаты официально поддерживают территориальную целостность Ирака. Однако при Трампе готовность Вашингтона инвестировать значительные ресурсы и влияние в предотвращение распада Ирака, скорее всего, будет куда меньшей, чем при Обаме и Буше-младшем. Следует учесть, что, с точки зрения Израиля, к голосу которого более чем внимательно прислушиваются в Вашингтоне, появление курдского государства является желательной опцией. Если лидеры Иракского Курдистана сумеют выбрать правильный момент для референдума и провозглашения независимости, то США, скорее всего, признают распад Ирака свершившимся фактом и сосредоточат внимание на закреплении своих доминирующих позиций в новом государстве Машрика. В случае дальнейшего укрепления иранского влияния в Багдаде именно Курдистан останется важнейшим американским плацдармом на территории, в настоящий момент входящей в состав Ирака.

Основную угрозу независимости любой части Большого Курдистана представляет Турция. Однако, если независимость будет провозглашена Эрбилем, Анкара едва ли решится на ее силовое подавление. Пешмерга – серьезная сила, и развязывание полномасштабной войны против иракских курдов неизбежно приведет к дестабилизации в Турецком Курдистане, а также вовлечению в конфликт курдов сирийских. По всей видимости, и США, и Россия используют свое влияние, чтобы удержать Реджепа Тайипа Эрдогана от чрезмерно жесткой реакции на появление первого курдского независимого государства. В то же время Турцию и Иракский Курдистан связывает нефтяной бизнес, который может стать еще более прибыльным в случае его полной легализации на уровне межгосударственного торгового взаимодействия. Разумеется, для успокоения Эрдогана лидерам Иракского Курдистана вновь придется отмежеваться от Рабочей партии Курдистана и вообще от идеи собирания курдских земель. От этих заверений, впрочем, сама курдская ирредента никуда не исчезнет.

Провозглашение независимости Иракского Курдистана (условно это государство можно называть Южным Курдистаном), с одной стороны, будет означать крах регионального устройства, начало которому было положено договором Сайкса–Пико. С другой стороны, уже в среднесрочной перспективе Южный Курдистан может стать фактором нового регионального равновесия, своеобразным балансиром, предотвращающим чрезмерное усиление как Турции, так и Ирана. В этом смысле появление Южного Курдистана может рассматриваться позитивно и с точки зрения Москвы.

Положение суннитов в Ираке выходит на первый план в связи с приближающимся поражением ИГ. Отделение от Ирака контролируемых курдами территорий приведет к тому, что доля шиитов среди населения оставшейся части страны возрастет еще больше. Соответственно, предпочтительным для шиитов окажется государственное устройство, исключающее территориальное деление по религиозным и этническим признакам. Суннитам будут предлагаться посты в центральном правительстве (возможно, по принципу квотирования) независимо от того, кто из шиитских политических лидеров будет его возглавлять. Могут быть скорректированы договоренности о распределении других значимых постов. В частности, должность президента, закрепленная в настоящее время за курдами, может стать частью «суннитской квоты». Но этот компромиссный вариант будет испытываться на прочность с обеих сторон. Радикальные шиитские группы продолжат настаивать на максимальной реализации преимуществ, связанных с доминированием шиитов. В свою очередь, многие сунниты потребуют контроля над населенными пунктами и территориями, где сохраняется их преобладание. Причем маловероятно, что сторонники создания «суннистана» ограничатся только политической борьбой. Если же власти в Багдаде смирятся с обособлением суннитских территорий, то это откроет путь к окончательному распаду Ирака.

Внешние силы, безусловно, окажутся вовлечены в эти процессы, причем основное противостояние развернется между Ираном и аравийскими монархиями; существенный вклад в динамику конфликта также внесут США и Турция. Что касается России, то в ее интересах укрепление политического, экономического и военно-технического сотрудничества с правительством в Багдаде, а также с автономным (сегодня) либо независимым Южным Курдистаном. Москве нежелательна прямая вовлеченность в процессы, результатом которых может стать появление «суннистана» на территории Ирака. В то же время уже сейчас важно поддерживать каналы коммуникации с теми суннитскими силами в Ираке, которые заинтересованы в поиске политических решений существующих проблем.

Территориальное обособление суннитов в Ираке, конечно, затронет Москву, но не напрямую, а через Сирию. Появление «суннистана» аукнется и в других частях Машрика и Аравийского полуострова. Но появится ли вместо нынешней карты Большого Ближнего Востока что-нибудь вроде карты полковника Петерса? Здесь надо исходить из того, что проведение границ в соответствии с этноконфессиональным делением возможно, когда ведущие внутренние и международные акторы не готовы привлечь необходимое количество ресурсов для противодействия такому сценарию. Специфика ситуации вокруг Ирака состоит в том, что основные игроки едва ли захотят в ближайшее время аккумулировать и задействовать ресурсы, достаточные для предотвращения его частичного или полного распада. Ситуация в Сирии имеет ряд существенных отличий хотя бы потому, что крупные внешние игроки уже вложили в поддержку противоборствующих сторон значительные средства для достижения своих геополитических целей.

Сирийские альтернативы

Подобно тому как освобождение Мосула станет рубежом для определения будущего Ирака, контуры будущего Сирии начнут проявляться после освобождения от ИГ Ракки и других сирийских территорий, контролируемых этой экстремистской группировкой. Хотя органы управления ИГ уже передислоцированы из Ракки в окрестности Дейр-эз-Зора, ее взятие будет иметь большое политическое и символическое значение. Судя по всему, между США и Россией достигнуто принципиальное понимание, что освобождение Ракки пройдет под американским контролем. Соответственно, за Вашингтоном остается и выбор ударной силы, которой предстоит вести действия «на земле». И основная ставка, похоже, сделана на сирийских курдов. А это, в свою очередь, задает серьезные ограничения для американо-турецкого взаимодействия в Сирии и в регионе в целом.

Такой выбор Вашингтона вполне приемлем для Москвы, поддерживающей с сирийскими курдами рабочее взаимодействие и выступающей за предоставление конституционных гарантий автономного статуса подконтрольных им территорий. При молчаливом согласии Соединенных Штатов и России курдские районы могут быть объединены в один массив. В то же время международные игроки в обозримом будущем не поддержат независимость Рожавы либо ее объединение с Иракским Курдистаном. Рожава может стать очень важным фактором стабилизации в Сирии, выступив заодно и фактором сдерживания для неoосманистских устремлений руководства Турции.

Скорее всего, после вытеснения ИГ из Ракки контроль над этим городом и частью прилегающих территорий будет передан одной или нескольким суннитским группам, выступающим против Башара Асада. К этому моменту должны проясниться и перспективы реализации договоренностей относительно создания зон деэскалации в Сирии. Дальше события могут развиваться по четырем сценариям:

Резкое возрастание интенсивности конфликта, перегруппировка сил и формирование широкой коалиции, направленной на свержение режима Асада.

Поддержание тлеющего конфликта, в котором будут сковываться силы режима Асада, противостоящих ему суннитских группировок, Ирана и «Хезболлы», России, Турции, аравийских монархий.

Новые усилия по урегулированию конфликта, основой которых станет согласование принципиальных позиций сначала Москвой и Вашингтоном, а затем и другими внутренними и внешними акторами.

Молчаливое согласие основных игроков на распад Сирии вслед за возможным распадом Ирака.

Первый вариант будет означать разрастание кризиса вплоть до большой региональной войны, поскольку широкая антиасадовская коалиция практически неизбежно вступит в противостояние с Ираном и Россией. Второй вариант гораздо менее рискован и для США, и для Израиля, хотя в его рамках тоже неизбежны обострения и перегруппировки сил. Кроме того, он не дает никаких гарантий от реинкарнации ИГ или ей подобных террористических структур.

Поиск политического решения может дать результаты, если контуры компромисса согласуют Москва и Вашингтон, причем в случае российско-американского диалога речь должна идти не только о Сирии, но обо всем Ближневосточном регионе. Также весьма вероятно, что формула компромисса включит договоренности, связанные с российскими и американскими интересами в других регионах мира. Следует, однако, учесть, что достижение договоренностей между Москвой и Вашингтоном – необходимое, но недостаточное условие для прорыва в мирном урегулировании сирийского кризиса. Оборотной стороной многополярного мира является то, что даже согласие между США и Россией не гарантирует достижения желаемого ими результата в такого рода региональных конфликтах.

В общих чертах политическое решение сирийского кризиса может состоять в выработке такой формулы политического устройства, распределения сфер экономического влияния и решения проблем безопасности, которая позволит обеспечить длительное мирное сосуществование различных этноконфессиональных групп при широкой автономии контролируемых ими территорий и инклюзивном характере центрального правительства. Здесь, в частности, можно использовать опыт Таифской «Хартии национального примирения», положившей конец гражданской войне в Ливане, а также Конституции Ирака 2005 года. Однако в случае с современной Сирией более высока непосредственная вовлеченность в конфликт таких игроков, как Россия, США, Иран, Турция, аравийские монархии. Соответственно, сирийское урегулирование потребует компромисса относительно характера их дальнейшего присутствия в стране, если все-таки удастся сохранить хотя бы формальное единство Сирии. Можно предположить, что та или иная форма присутствия части этих внешних игроков станет одним из элементов системы гарантий безопасности для различных сторон сирийского конфликта, причем создание зон деэскалации, фактически неподконтрольных центральному правительству, все процессы существенно ускорит. Территориальная конфигурация, очевидно, будет меняться, но уже сейчас можно ожидать, что американцы закрепятся в сирийском Курдистане, россияне – на средиземноморском побережье и на территориях с преобладанием алавитов, турки – в провинции Идлиб. Ключевой вопрос – военное присутствие в Сирии подразделений Корпуса стражей исламской революции и отрядов «Хезболлы». Для администрации Трампа, Израиля, Саудовской Аравии это неприемлемо, для Турции – весьма нежелательно. Вместе с тем для правительства Башара Асада именно эти силы служат надежнейшей опорой.

Если здесь в принципе возможен компромисс, заключаться он может в том, что роль основного гаранта для алавитов и контролируемых ими политических и силовых структур перейдет к России. Добровольный или вынужденный какими-либо чрезвычайными обстоятельствами уход России из Сирии означал бы возникновение вакуума силы, который постараются заполнить США, Турция, страны Залива, с одной стороны, и Иран – с другой. Негативные последствия для всего региона не заставят себя ждать. Иначе говоря, момент, когда Москва могла ориентироваться на разработку и реализацию «стратегии выхода», похоже, остался в прошлом. Гарантировать мирное урегулирование сирийского конфликта или по крайней мере обеспечить достаточно устойчивое перемирие теперь практически невозможно без существенного военного присутствия России.

Долгосрочное нахождение в Сирии российской военной группировки более приемлемо для Турции и Израиля, чем иранское присутствие. Вместе с тем только российское присутствие позволит обеспечить приемлемое для Ирана соотношение сил в Сирии, если под давлением других игроков и внутренних проблем ему придется отказаться от дислокации в Сирии собственных формирований и отрядов «Хезболлы».

Вопрос о судьбе Башара Асада способен затянуть переговорный процесс на неопределенный срок. Однако в конечном счете только его цивилизованное решение откроет путь к созданию инклюзивного центрального правительства в Сирии. В настоящий момент лишь Россия и Иран, действуя совместно, в состоянии продиктовать Асаду, сколь долгим может быть его нахождение у власти и как оно должно завершиться. Убедить Тегеран поддержать в этом Москву можно, если иранские лидеры увидят возможности обеспечить свои интересы при появлении новых фигур в сирийском руководстве. В целом Иран в Сирии стоит перед серьезной дилеммой. В Тегеране, разумеется, хотели бы закрепления нынешнего положения вещей, при котором иранское влияние в той или иной мере распространяется на Ирак, Сирию, Ливан и Йемен как составляющие единого «фронта исламского сопротивления». Естественно, там были бы не прочь увидеть укрепление позиций последователей шиитской ветви ислама на Аравийском полуострове, основным препятствием чему служит монархия Саудитов. Но в то же время острой проблемой становится перенапряжение сил, необходимых для достижения этих целей. Если, несмотря ни на что, Тегеран сделает ставку на сохранение и даже расширение военного присутствия в Сирии (включая создание военно-морских баз на средиземноморском побережье), в конечном итоге он может оказаться в опасной изоляции. Альтернатива состояла бы в получении гарантий политического влияния в Дамаске при одновременном выводе сил Корпуса стражей исламской революции, других вооруженных подразделений и отрядов «Хезболлы» с территории Сирии. Приемлемые для Ирана политические руководители в Дамаске должны сохранить силовые рычаги. Если говорить по существу, то речь идет о недопущении политически мотивированного переформирования эффективных в военном отношении подразделений Сирийской Арабской Армии (включая вновь создаваемый 5-й штурмовой корпус), «Республиканской гвардии», а также служб безопасности, где доминируют алавиты. По всей видимости, именно это будет «красной линией» и, соответственно, ценой, которую придется заплатить противникам режима в Дамаске, если они действительно стремятся к политическому урегулированию и сохранению территориальной целостности Сирии.

Распад Сирии будет означать признание ведущими акторами двух невозможностей – победы какой-либо из сторон конфликта и нахождения взаимоприемлемой формулы мирного сосуществования представителей основных этноконфессиональных групп. При этом присутствие внешних сил в различных частях нынешней Сирии сохранится и после ее фактического распада.

Частичная дезинтеграция соседнего Ирака (отделение Курдистана) может послужить внешним фактором разрушения Сирии, но по-настоящему серьезной проблемой станет обособление «суннистана» на территории Ирака. Вслед за этим резко возрастет вероятность его объединения с частью подконтрольных суннитским формированиям областей Сирии, причем конфигурация нового образования может практически совпасть с конфигурацией территории, подконтрольной ИГ до начала наступления на Мосул и Ракку. Но даже если мировое сообщество признает распад Сирии свершившимся фактом, относительное умиротворение будет достигнуто лишь на части ее территории. «Суннистан» будет претендовать на Дамаск и Алеппо, а внешнее давление на «алавистан» не спадет до тех пор, пока там будет сохраняться значительное иранское военное присутствие. Наконец, после краха Сирии трудно будет остановить распространение цепной реакции распада на Ливан и Иорданию, а также на Аравийский полуостров. Под угрозой дестабилизации окажутся турецкий Курдистан и иранские провинции с высокой долей курдского, азербайджанского и арабского населения.

Баланс сотрудничества/соперничества между Россией, Турцией и Ираном

В этом контексте стоит вновь взглянуть на перспективы трехстороннего взаимодействия Москвы, Тегерана и Анкары. Уровень сотрудничества, который они продемонстрировали во второй половине 2016 – начале 2017 гг., может показаться беспрецедентным. Но сама идея такого сотрудничества отнюдь не нова. Так, Исмаил Гаспринский – выдающийся крымско-татарский просветитель и идеолог джадидизма – еще в 1896 г. написал работу «Русско-восточное соглашение», где выдвинул идею позитивного и взаимовыгодного сближения Российской империи как с Турцией, так и с Персией. Исмаил-бей весьма критичен насчет целей Запада: «Действуя то против России, то против мусульман, европейцы в том и другом случае извлекают выгоду и идут вперед… Если же посмотреть, с какой бессердечностью Европа угнетает весь Восток экономически, делаясь зверем каждый раз, когда дело коснется пенса, сантима или пфеннига, то становится очевидным, что Востоку нечего ждать добра от Запада». Гаспринский предлагал достичь соглашения с Османской империей и Персией о создании российских военно-морских баз на Средиземном море и «где-то вблизи» Индийского океана. Для Турции и Персии, по мнению Исмаил-бея, такое соглашение дало бы возможность «спокойнее заняться внутренним возрождением, перенимая формы не с Запада, а из России, как из страны, более близкой им по цивилизации и складу народной жизни».

Спустя 120 лет Россия, Турция и Иран имеют достаточно сложные отношения с Западом, и в этом смысле идеи Исмаила Гаспринского как будто обретают новую жизнь. В определенных обстоятельствах можно ожидать, что отдельные элементы этого дискурса будут воспроизведены в современной политической риторике. Однако реальной основой для формирования треугольника «Россия–Турция–Иран» стало временное сближение разнонаправленных интересов каждой из трех стран, обусловленное совокупностью внутренних и внешних факторов. В конечном счете сплочение России, Турции и Ирана в основном будет происходить не на почве антизападных сантиментов, а возможное разобщение – не в силу внезапно пробудившейся у кого-либо из них любви к ценностям «свободного мира».

Устойчивость «треугольника» в среднесрочной и долгосрочной перспективе далеко не гарантирована. Даже частичное изменение комбинации факторов и условий, способствовавших сближению Москвы, Тегерана и Анкары, может сначала подорвать эффективность трехстороннего взаимодействия, а то и вовсе его разрушить. В частности, достаточно податливой давлению Вашингтона, направленному на подрыв «треугольника», может оказаться Анкара. Если это давление вступит в резонанс с внутренними изменениями, сопровождающими становление персоналистского режима Реджепа Тайипа Эрдогана, то пересмотр позиции Турции приведет к распаду «треугольника».

Вместе с тем ряд важных обстоятельств пока работает на сохранение трехстороннего формата, поскольку альтернативой астанинскому процессу является возобновление с новой силой вооруженной конфронтации в Сирии. Следует к тому же учесть, что вне рамок трехстороннего формата стороны утратят важные механизмы контроля действий друг друга. Дефицит взаимного доверия между Москвой, Анкарой и Тегераном может быть компенсирован при условии, что каждая из сторон предпочтет стратегию, обеспечивающую всем участникам позитивный баланс выигрышей/потерь при сведении сопутствующих рисков к приемлемому уровню.

Цели российской политики в регионе Большого Ближнего Востока

В целом для России актуальным становится переопределение целей своей политики на Большом Ближнем Востоке. Если решение осени 2015 г. о прямой военной поддержке Башара Асада принималось в значительной степени в контексте украинского кризиса и усилий Запада по изоляции России, то в 2017 г. закрепление позиций Москвы в качестве одного из центров силы в регионе может быть отнесено к числу приоритетных задач нашей внешней политики.

Речь идет именно о ключевой позиции, позволяющей оказывать влияние и иметь точки опоры в различных частях региона. Это означает, что Москва не должна рассматриваться только в качестве союзника Башара Асада или негласного покровителя шиитской дуги. Принципиально важно исключить ситуацию, когда действия России будут интерпретироваться как якобы пристрастные по отношению к тем или иным религиозным или этническим группам в регионе. России необходимо сохранить партнерские отношения с Ираном, Турцией, Израилем, Египтом и Иорданией, а также поднять диалог с Саудовской Аравией, Катаром и ОАЭ до уровня партнерства. И, разумеется, достичь приемлемого уровня взаимопонимания с Соединенными Штатами и их основными партнерами по НАТО относительно путей разрешения конфликтов в регионе (включая и координацию действий на случай распада Ирака и Сирии). В сущности, это можно рассматривать как попытку трансформировать треугольник «Россия–Турция–Иран» в многосторонний контур, включающий всех основных акторов Большого Ближнего Востока. Без России эту задачу решить просто невозможно.

Обеспечение длительного российского присутствия в регионе потребует привлечения значительных ресурсов. Очевидно, что России необходимо уравновесить затраты серьезными экономическими преференциями как в самой Сирии, так и в других частях Большого Ближнего Востока, включая участие в послевоенном восстановлении и разработке природных ресурсов. Политические и военно-стратегические достижения нужно конвертировать в экономические дивиденды.

В конечном счете наша политика в регионе должна стать составной частью комплексной стратегии, нацеленной на обеспечение благоприятных условий для развития России в качестве державы, обеспечивающей наряду с Китаем переформатирование геоэкономического и геополитического ландшафта Большой Евразии. Этот процесс связан с сопряжением развития Евразийского экономического союза и китайского проекта Экономического пояса Шелкового пути, расширением Шанхайской организации сотрудничества, выстраиванием в континентальном масштабе транспортно-логистических цепочек и коридоров развития в широтном и меридиональном направлениях. Треугольник «Россия–Турция–Иран» мог бы стать опорой этого процесса на Большом Ближнем Востоке. К тому же заинтересованность стран Ближневосточного региона в мегапроектах, связанных с геоэкономикой Большой Евразии, может стать важным фактором, побуждающим к поиску компромиссов и снижению уровня конфронтации. А Большая Евразия обретет целостность лишь тогда, когда стабилизированный Большой Ближний Восток станет ее органичной частью. Впрочем, последнее обстоятельство предвещает, скорее, новую турбулентность, поскольку глобальные геополитические трансформации неизбежно встретят сопротивление ряда национальных и наднациональных акторов, стремящихся сохранить привилегированные позиции в нынешнем мировом порядке.

Россия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 3 июля 2017 > № 2258195 Дмитрий Ефременко


США. Весь мир > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 3 июля 2017 > № 2258189 Алексей Арбатов

До основания, а затем…

Устарел ли контроль над ядерными вооружениями?

Алексей Арбатов – академик РАН, руководитель Центра международной безопасности Института мировой экономики и международных отношений им. Е.М. Примакова Российской Академии наук, в прошлом участник переговоров по Договору СНВ-1 (1990 г.), заместитель председателя Комитета по обороне Государственной думы (1994–2003 гг.).

Резюме Если откажемся от наработанных за полвека норм и инструментов контроля над ядерным оружием, останемся у разбитого корыта. Необходимо срочно спасать эту сложную и бесценную конструкцию и, опираясь на такой фундамент, продуманно ее совершенствовать.

Противостояние России и Запада и начало нового цикла гонки вооружений вернули проблемы ядерного оружия на авансцену мировой политики после двадцати лет забвения. Администрация Дональда Трампа не считает приоритетом прогресс в контроле над ядерным оружием, что по идее должно послужить стимулом для Москвы к существенному пересмотру курса в данной области. Но в какую сторону? Этот вопрос остается открытым.

Ядерный романтизм в консервативную эпоху

На Валдайском форуме в октябре 2016 г. президент России Владимир Путин заявил: «Ядерное оружие является фактором сдерживания и фактором обеспечения мира и безопасности во всем мире», его нельзя «рассматривать как фактор какой бы то ни было потенциальной агрессии». Следует отметить, что столь положительная и в чем-то даже романтическая оценка роли ядерного оружия высказывается у нас на самом высоком государственном уровне впервые – такого не было ни во времена СССР, ни в демократической России.

Впрочем, многое зависит от интерпретации. Если эти слова – пожелание того, как должно быть, пока ядерное оружие существует в качестве объективной реальности, на это нечего возразить. Возможно, имелось в виду, что ядерное оружие должно быть предназначено только для ответного удара, и этой возможностью следует сдерживать агрессора от нападения («фактор сдерживания»). И что его недопустимо применять в первом ударе («как фактор потенциальной агрессии»). В таком случае мы имеем дело с одним из вариантов формулировки концепции стратегической стабильности как состояния стратегических взаимоотношений сторон, при котором сводится к минимуму вероятность ядерной войны, во всяком случае – между двумя сверхдержавами.

Однако если приведенное высказывание отражает представление о существующем порядке вещей, то с ним нельзя согласиться без существенных оговорок.

Фактор агрессии или ее сдерживания?

Первая оговорка состоит в том, что все девять нынешних государств, имеющих ядерное оружие, в своих официальных военных доктринах или по умолчанию допускают применение его первыми.

До недавнего времени КНР и Индия были единственными двумя странами, принявшими обязательство о неприменении ядерного оружия первыми. Но в Китае идет дискуссия об отказе от этого принципа ввиду растущей возможности США поражать китайские ядерные средства высокоточными неядерными системами большой дальности. А Индия, судя по всему, изменила свое прежнее обязательство, заявив, что оно распространяется только на неядерные государства, и это сближает ее стратегию с доктринами России и Соединенных Штатов.

Американские союзники по НАТО – Великобритания и Франция – всегда доктринально допускали применение ядерного оружия первыми, хотя их ядерные силы в сокращенном составе технически более всего соответствуют концепции сугубо ответного удара, во всяком случае в отношении России (а до того – СССР).

Пакистан открыто и безоговорочно придерживается концепции первого применения ядерного оружия (как оперативно-тактического, так и средней дальности) против Индии, имеющей большое превосходство по силам общего назначения.

Израиль не признает и не отрицает наличия у него ядерного оружия. Но ввиду специфики его геополитического окружения ни у кого нет сомнений, что Тель-Авив негласно придерживается концепции первого ядерного удара.

У Северной Кореи вместо доктрины – идеологические декларации с угрозами применения ядерного оружия. В свете малочисленности и уязвимости ее ядерных средств в противоборстве с ядерной сверхдержавой в лице США первый удар – единственный способ применить ядерное оружие (и после этого погибнуть).

Тем более сказанное выше относится к двум ведущим ядерным державам. Российская официальная военная доктрина недвусмысленно предусматривает не только ответный ядерный удар (в качестве реакции на нападение на РФ и ее союзников с использованием ядерного и других видов оружия массового уничтожения, ОМУ), но также и первый ядерный удар: «Российская Федерация оставляет за собой право применить ядерное оружие… в случае агрессии против Российской Федерации с применением обычного оружия, когда под угрозу поставлено само существование государства». В таком случае ядерный удар будет иметь целью «нанесение неприемлемого ущерба агрессору в любых условиях обстановки».

В военной политике Соединенных Штатов тоже всегда допускалась возможность использования ядерного оружия первыми, как гласит американская ядерная доктрина от 2010 г., «для узкого набора сценариев». Обеспечивая гарантии безопасности союзникам в Европе и Азии, США имеют варианты ядерного ответа на нападение на них с использованием обычного оружия или других видов ОМУ и потому «не готовы в настоящее время принять безоговорочную политику сдерживания ядерного нападения как единственного предназначения ядерного оружия…».

Таким образом, Россия, Соединенные Штаты и другие государства, обладающие ядерным оружием, допускают, помимо ответного удара, те или иные варианты применения ядерного оружия первыми (т.е. как «фактор агрессии»). Такие варианты включены в их понимание ядерного сдерживания (т.е. «фактора обеспечения мира и безопасности во всем мире»). Объясняется этот доктринальный симбиоз тем, что все они без исключения считают «фактором агрессии» только первый ядерный удар вероятного противника. А сами намерены применить ядерное оружие первыми исключительно в ответ на агрессию с использованием других видов ОМУ или обычных вооружений.

В связи с этим следует подчеркнуть, что исторически во многих войнах, особенно после 1945 г., каждая сторона считала, что, даже ведя наступательные операции, она обороняется, отражая реальную или неминуемо грозящую агрессию. Это влекло за собой или могло повлечь эскалацию конфликта. Карибский ракетный кризис октября 1962 г. наглядно продемонстрировал возможность ядерной войны из-за потери контроля над событиями, а не в результате спланированной агрессии. Несколько раз чистое везение спасало мир от ядерной катастрофы, хотя тогда уже существовало взаимное ядерное сдерживание (пусть асимметричное) и ни одна из сторон не хотела прямого конфликта.

Похожие, хотя и не столь опасные ситуации эскалации взаимных оборонительных действий имели место во время берлинского кризиса 1961 г., в ходе вьетнамской (1964–1972 гг.), афганской (1979–1989 гг.) и первой иракской войн (1990 г.). То же можно сказать о четырех ближневосточных войнах (1957, 1967, 1973 и 1983 гг.), фолклендском конфликте (1982 г.), индо-пакистанской и ирано-иракской войнах (1971 и 1980–1988 гг.) и ряде других событий такого рода. Причем некоторым из них сопутствовали открытые угрозы применения ядерного оружия и повышение уровней его готовности ведущими государствами.

Нынешняя конфронтация России и НАТО в Европе, многосторонний характер кризисов на Ближнем Востоке в сочетании с развитием новейших ядерных и обычных высокоточных вооружений и изощренных информационно-управляющих систем порождают угрозу быстрой непреднамеренной эскалации обычного (даже локального) конфликта между великими державами к ядерной войне. Эта угроза усугубляется «новаторскими» концепциями применения ядерного оружия в стратегиях ведущих государств.

Опасные новации

Во времена прошлой холодной войны вероятность быстрой (и даже изначальной) эскалации крупного вооруженного конфликта в Европе к применению ядерного оружия со стороны НАТО и Варшавского договора принималась как данность (а на континенте было развернуто в общей сложности до 17 тыс. единиц тактических ядерных средств). После окончания холодной войны тактические ядерные силы сторон были многократно сокращены, а апокалипсические сценарии были на четверть века забыты.

Но кризис вокруг Украины и наращивание вооруженных сил по обе стороны новых границ между Россией и НАТО вернули прежние страхи в европейскую политику. Масштабные военные учения сторон стали регулярно проводиться с имитацией применения тактических ядерных средств. Оружие такого класса в количестве нескольких сотен единиц все еще размещено вместе с силами общего назначения на передовых базах России и в американских хранилищах на территории стран НАТО.

Однако есть и новшества, чреватые не меньшей опасностью: концепции избирательного применения стратегических ядерных вооружений. Соединенные Штаты с начала 1960-х гг. экспериментировали со стратегией контрсиловых ядерных ударов – поражения стратегических сил и других военных объектов СССР, избегая разрушения городов (во всяком случае, на первых этапах войны). Но все эти планы разбивались о вероятность массированного ядерного ответа другой стороны.

Перемены начались много лет спустя: в 2003 г. в официальных российских документах появились планы «деэскалации агрессии... угрозой нанесения или непосредственно осуществлением ударов различного масштаба с использованием обычных и/или ядерных средств поражения». Причем предполагалась возможность «дозированного боевого применения отдельных компонентов Стратегических сил сдерживания».

С тех пор издания военной доктрины РФ не упоминали подобных концепций, и на время они ушли в тень. Но в условиях нынешнего обострения напряженности в профессиональную печать стали периодически просачиваться сходные идеи, возможно, отражая закрытые стратегические изыскания уполномоченных организаций. Можно в связи с этим предположить, что в России, США (и, видимо, в КНР) прорабатываются концепции избирательного применения стратегического ядерного оружия.

Например, военные профессионалы из закрытых институтов Минобороны РФ подчеркивают «…ограниченный характер первого ядерного воздействия, которое призвано не ожесточить, а отрезвить агрессора, заставить его прекратить нападение и перейти к переговорам. При отсутствии желательной реакции предусматривается нарастающее массирование использования ядерного оружия как в количественном отношении, так и по энерговыделению. Поэтому… первое ядерное воздействие Российской Федерации может носить ограниченный характер. Реакция противника просчитывается в форме как массированного, так и ограниченного ядерного удара. Более вероятным, на наш взгляд, можно считать второй вариант. В его пользу говорит тот факт, что США являются страной, где родилась концепция ограниченной ядерной войны». В качестве возможных средств таких действий рассматриваются, в частности, новые тяжелые наземные ракеты шахтного базирования типа «Сармат», поскольку уязвимость пусковых установок не позволяет полагаться на них для осуществления ответного удара в случае массированной контрсиловой атаки США.

Судя по всему, и Соединенные Штаты, в свою очередь, реанимируют концепции ограниченной стратегической ядерной войны в виде «подогнанных (tailored) ядерных опций». Как оружие таких ударов обсуждаются, например, перспективные ядерные авиационные крылатые ракеты большой дальности (LRSO – long-range stand-off missile) и управляемые авиабомбы с вариативной мощностью заряда (В-61-12).

Чаще всего в России подобные избирательные удары предлагаются как ответ на массированную неядерную «воздушно-космическую агрессию» США и НАТО (вроде многократно расширенного варианта налетов на Югославию, Афганистан или Ирак). А в США такие «опции» прорабатываются как реакция на ограниченное «ядерное воздействие» со стороны России (а также имея в виду Китай). В реальности Соединенные Штаты не имеют ни планов, ни достаточных средств для неядерной «воздушно-космической агрессии» против России, особенно если речь идет об ударе по ее стратегическим ракетным силам. Эти сценарии существуют в воображении российских стратегов. Однако взаимная разработка планов избирательных стратегических ударов угрожает молниеносно перевести на глобальный уровень любое локальное (и даже случайное) вооруженное столкновение двух сверхдержав.

Хотелось бы спросить авторов российской концепции: почему они думают, что Соединенные Штаты в ходе обмена ограниченными ударами, в конце концов, первыми дадут «задний ход»? Видимо, подсознательно здесь присутствует стереотип: в США живут богаче и ценят жизнь выше, а патриотизм – ниже, чем в России. Возможно, применительно к большой и долгой обычной войне это не лишено оснований (достаточно сравнить отношение общества двух стран к войнам во Вьетнаме и Афганистане). Однако упускается из вида, что ядерное оружие и в этом смысле является «великим уравнителем»: и богатым, и бедным одинаково не хочется, чтобы они сами, их дети и внуки превратились в «радиоактивную пыль». Во всяком случае, исторический опыт кризисов холодной войны не подтверждает представления о трусливости американцев, а с тех пор уровень жизни в России и на Западе стал менее контрастным.

Сопутствующая идея, набирающая ныне обороты, состоит в том, что после большого сокращения ядерных арсеналов за прошедшие четверть века ядерная война снова стала возможна и не повлечет глобальной катастрофы. Вот один из образчиков такого прогнозирования: «Решившись на контрсиловой превентивный удар по России… США имеют основания рассчитывать на успех… В итоге до 90 процентов российского ядерного потенциала уничтожается до старта. А суммарная мощность ядерных взрывов составит около 50–60 мегатонн… Гибель миллионов американцев, потеря экономического потенциала будут перенесены относительно легко. Это умеренная плата за мировое господство, которое обретут заокеанская или транснациональная элиты, уничтожив Россию…» В качестве спасительной меры, утверждает автор, создание 40–50 «боеприпасов (в 100 МТ) в качестве боеголовок для тяжелых МБР или сверхдальних торпед гарантирует доведение до критически опасных геофизических зон на территории США (Йеллоустонский супервулкан, разломы тихоокеанского побережья США)... Они гарантированно уничтожат США как государство и практически всю транснациональную элиту».

Можно было бы отмахнуться от таких идей как не составляющих предмет стратегического анализа и требующих услуг специалистов другого профиля, но не все так просто. Их автор (Константин Сивков) много лет служил в Генеральном штабе Вооруженных сил РФ и принимал участие в разработке военно-доктринальных документов государства. В других работах этого специалиста, как и в публикациях упомянутых выше экспертов, вопреки официальной линии Москвы, приводятся вполне убедительные расчеты невозможности массированного поражения не только российских ракетных шахт, но и значительной части промышленности высокоточным неядерным оружием. Также следует напомнить, как пару лет назад один из центральных каналов российского телевидения в репортаже о заседании военно-политического руководства самого высокого уровня как бы «случайно» показал картинку именно такой суперторпеды, вызвав немалый ажиотаж на Западе.

Приведенные примеры не позволяют безоговорочно принять тезис известного российского политолога Сергея Караганова: «Наличие ядерного оружия с имманентно присущей ему теоретической способностью уничтожения стран и континентов, если не всего человечества, изменяло мышление, “цивилизовало”, делало более ответственными правящие элиты ядерных держав. Из этих элит вымывались или не подпускались к сферам, связанным с национальной безопасностью, люди и политические группы, взгляды которых могли бы привести к ядерному столкновению». И дело не в том, что до «ядерной кнопки» могут добраться экстремисты или умалишенные, а в том, что замкнутые институты имеют склонность генерировать узко технико-оперативный образ мышления, совершенно оторванный от реальности и чреватый чудовищными последствиями в случае его практической имплементации.

Так или иначе, приведенные концепции насколько искусственны, настолько и опасны. Россия и США уже второй год не могут договориться о координации обычных авиаударов даже по общему противнику в Сирии, а что уж говорить о негласном взаимопонимании «правил» обмена избирательными ядерными ударами друг по другу! Касательно приемлемости ядерной войны при сокращенных потенциалах, даже если принять крайне спорные прогнозы минимального ответного удара России мощностью в 70 мегатонн (10% выживших средств), надо обладать экзотическим мышлением для вывода, что российский ответ (5 тыс. «хиросим») не будет означать полного уничтожения Cоединенных Штатов и их союзников вместе со всеми элитами.

В реальности нет никаких оснований полагать, что ядерное оружие теперь и в будущем может стать рациональным инструментом войны и ее завершения на выгодных условиях. Однако есть риск (особенно после смены руководства США), что государственные руководители, не владея темой, не имея доступа к альтернативным оценкам и тем более не ведая истории опаснейших кризисов времен холодной войны, поверят в реализуемость подобных концепций. Тогда в острой международной ситуации, стремясь не показать «слабину», они могут принять роковое решение и запустить процесс неконтролируемой эскалации к всеобщей катастрофе.

Банализация и рационализация ядерного оружия и самой ядерной войны, безответственная бравада на эти запретные ранее темы – опаснейшая тенденция современности. Парадоксально, что отмеченные стратегические новации выдвинуты в условиях сохранения солидного запаса прочности паритета и стабильности ядерного баланса России и США. Похоже, что даже классическое двустороннее ядерное сдерживание в отношениях двух сверхдержав (не говоря уже о других ядерных государствах) «поедает» само себя изнутри. Впредь едва ли можно надеяться только на него как на «фактор обеспечения мира и безопасности».

Нельзя не признать, что традиционные концепции и методы укрепления стратегической стабильности не способны устранить данную опасность. Для этого нужны новые принципы стратегических отношений великих держав и механизмы обоюдного отказа от опасных стратегических новаций. Но их невозможно создать в условиях распада контроля над ядерным оружием и неограниченной гонки вооружений.

Спасло ли мир ядерное сдерживание?

Вторая оговорка в отношении упомянутой в начале статьи «валдайской формулы» заключается в том, что ядерный «фактор сдерживания» реализуется исключительно в рамках системы и процесса контроля над вооружениями и их нераспространения – и никак иначе. Сейчас, на кураже ниспровержения прежних истин, по этому поводу высказываются сомнения. Например, цитировавшийся выше Сергей Караганов пишет, что «…баланс полезности и вредности контроля над вооружениями подвести крайне трудно». Тем не менее это сделать легко – при всей сложности проблематики ядерных вооружений.

До начала практического контроля над вооружениями (ведя отсчет с Договора 1963 г. о частичном запрещении ядерных испытаний) мир неоднократно приближался к грани ядерной войны. Характерно, что упомянутый выше самый опасный эпизод – Карибский кризис – помимо конфликта СССР и США из-за Кубы, был главным образом вызван именно динамикой ядерного сдерживания. Отвечая на большой блеф советского лидера Никиты Хрущева о ракетном превосходстве после запуска спутника в 1957 г., Соединенные Штаты начали форсированное наращивание ракетно-ядерных вооружений. Администрация Джона Кеннеди, придя к власти в 1961 г., унаследовала от предшественников 12 старых межконтинентальных баллистических ракет (МБР) и две первые атомные подводные лодки с баллистическими ракетами (БРПЛ). Однако уже в 1967 г. американские стратегические ядерные силы (СЯС) увеличились по числу ракет в 40 раз (!). Поняв, куда идут процессы, Хрущев санкционировал переброску ракет средней дальности на Кубу, чтобы хоть замедлить быстро растущее отставание от США. Остальное хорошо известно.

Так ядерное сдерживание чуть не привело к ядерной войне. Можно до бесконечности спорить, спасло ли мир ядерное оружие или нет. И то и другое недоказуемо, поскольку, слава Богу, ядерной войны в те годы не случилось. Но в течение ста лет после битвы при Ватерлоо и до августа 1914-го большой войны в Европе тоже не произошло, хотя ядерного оружия не было, как и на протяжении полутора веков между Тридцатилетней войной и наполеоновским нашествием. А малых войн случалось множество, как и в годы холодной войны, причем через своих клиентов великие державы воевали и друг с другом.

После Договора 1963 г. в течение последующего полувека была создана обширная система ограничения и нераспространения ядерного оружия. Последний кризис холодной войны произошел осенью 1983 г., причем тоже из-за динамики ядерного сдерживания: развертывания новых ракет средней дальности СССР, а в ответ и аналогичных ракет США и провала переговоров по ограничению ядерных вооружений. Вывод очевиден: международные конфликты на фоне неограниченной гонки ядерных вооружений периодически подводят мир к грани ядерного Армагеддона. А в условиях процесса и режимов контроля над вооружениями – нет.

Отрицать прямую и обратную корреляцию мира и контроля над вооружениями можно, только если не желать признавать очевидного. Именно соглашения об ограничении и сокращении ядерного оружия стабилизировали военный баланс на пониженных уровнях и сыграли решающую роль в спасении мира от глобальной войны. Точно так же четко прослеживается взаимосвязь успехов и провалов диалога великих держав по ядерному разоружению и соответственно – прогресса или регресса режима нераспространения ядерного оружия.

Тем не менее, если исходить из того, что сдерживание, наряду с соглашениями великих держав, явилось одним из факторов спасения мира от ядерной войны в прошлом, то это отнюдь не значит, что так будет продолжаться в будущем. Отношения стабильного стратегического паритета сложились исключительно между СССР/Россией и США, хотя и здесь сейчас нарастают возмущающие факторы. Но нет оснований рассчитывать на тот же эффект в отношениях других ядерных государств, например, Индии и Пакистана. Тем более это относится к Северной Корее и возможным будущим обладателям ядерного оружия, если продолжится его распространение, что неизбежно в случае провала переговоров по дальнейшему сокращению ядерных арсеналов.

А через новые ядерные государства это оружие или оружейные материалы и экспертиза неизбежно рано или поздно попадут в руки террористов, что положит катастрофический конец роли ядерного оружия как «фактора обеспечения мира и безопасности». Ядерное сдерживание, согласно вечным законам гегелевской диалектики, убьет само себя. Это тем более так, поскольку в настоящее время разворачивается беспрецедентный кризис системы контроля над ядерным оружием.

Распад системы: есть ли повод для волнения?

Впервые за более чем полвека переговоров и соглашений по ядерному оружию (после Договора 1963 г.) мир оказался перед перспективой потери уже в ближайшее время договорно-правового контроля над самым разрушительным оружием в истории человечества.

Наиболее слабым звеном в системе контроля над ядерным оружием является Договор РСМД между СССР и США от 1987 года. Стороны уже несколько лет обвиняют друг друга в нарушении Договора, и после смены администрации в Вашингтоне в обозримом будущем он может быть денонсирован. В России к этому соглашению относятся скептически, что регулярно проявляется в высказываниях государственных руководителей. Еще более настораживает, что в новой «Концепции внешней политики» от 2016 г. он даже не упомянут в числе договоров, которым привержена Москва.

Обычно в вину Договору РСМД вменяется, что согласно его положениям было ликвидировано в два с лишним раза больше советских, чем американских ракет (соответственно 1836 и 859), и этой арифметикой до сих пор возмущаются многие российские эксперты в погонах и без. Но дело не просто в том, что советских ракет было развернуто намного больше и соответственно до «нуля» пришлось больше их сокращать. Еще важнее, что по высшей стратегической математике СССР все равно остался в выигрыше по качеству. Ведь для него был устранен, по сути, элемент стратегической ядерной угрозы, особенно ракеты «Першинг-2», способные с коротким подлетным временем (7 минут) наносить точные удары по подземным командным центрам высшего военно-политического руководства в Московском регионе. А непосредственно для американской территории Договор никак угрозу не уменьшил, поскольку советские ракеты средней дальности ее по определению не достигали.

Другой аргумент против Договора состоит в том, что ракеты средней дальности нужны России для ударов по базам ПРО США в Европе. Между тем все непредвзятые оценки показывают, что эти системы не способны перехватить российские МБР ни на разгонном участке, ни вдогонку. Кстати и президент Путин заявлял, что новые системы РФ могут преодолеть любую ПРО США.

Довод о том, что нужно отвечать на ядерные ракеты средней дальности третьих стран, не участвующих в Договоре, тоже неубедителен. Поскольку Великобритания и Франция не имеют ракет такого класса, из пяти остальных ядерных государств КНР и Индия – стратегические союзники России, Пакистан нацеливает ракеты только на Индию, Израиль – на исламских соседей, а КНДР – на американских дальневосточных союзников, а в перспективе – на США.

В любом случае Россия обладает большим количеством достратегических ядерных средств для сдерживания третьих стран, помимо стратегического потенциала для сдерживания Соединенных Штатов, часть которого может быть нацелена по любым другим азимутам. И уж если этой огромной мощи недостаточно для сдерживания третьих ядерных государств, то дополнительное развертывание наземных баллистических и крылатых ракет средней дальности делу не поможет. Придется рассчитывать на противоракетную оборону в составе модернизированной Московской ПРО А-235, новейших систем С-500 и последующих поколений подобных средств. А заодно пересмотреть позицию о необходимости отказа от систем ПРО или их жесткого ограничения.

Вопреки критике Договора при современном геополитическом положении России он намного важнее для ее безопасности, чем 30 лет назад. В случае его краха и в ответ на развертывание ныне запрещенных российских систем оружия возобновится размещение американских ракет средней дальности, причем не в Западной Европе, как раньше, а на передовых рубежах – в Польше, Балтии, Румынии, откуда они смогут простреливать российскую территорию за Урал. Это заставит Москву с огромными затратами повышать живучесть ядерных сил и их информационно-управляющей системы.

Кризис контроля над ядерным оружием проявляется и в том, что вот уже шесть лет не ведется переговоров России и США по следующему договору СНВ – самая затянувшаяся пауза за 47 лет таких переговоров. В 2021 г. истечет срок текущего Договора СНВ, и в контроле над стратегическими вооружениями возникнет вакуум. Времени для заключения нового договора, в свете глубины разногласий сторон по системам ПРО и высокоточным неядерным вооружениям, все меньше. При этом новая администрация Белого дома не проявляет заинтересованности в заключении нового договора СНВ до 2021 г. или в его продлении до 2026 года.

Именно с середины 2020-х гг. Соединенные Штаты приступят к широкой программе обновления своего стратегического ядерного арсенала (стоимостью до 900 млрд долл.), а также, вероятно, расширят программу ПРО, на что Россия будет вынуждена отвечать. Причем в отличие от периода холодной войны эта ракетно-ядерная гонка будет дополнена соперничеством по наступательным и оборонительным стратегическим вооружениям в неядерном оснащении, а также развитием космического оружия и средств кибервойны. Новейшие системы оружия особенно опасны тем, что размывают прежние технические и оперативные разграничения между ядерными и обычными, наступательными и оборонительными, региональными и глобальными вооружениями.

К тому же гонка вооружений станет многосторонней, вовлекая, помимо США и России, также КНР, страны НАТО, Индию и Пакистан, Северную и Южную Кореи, Японию и другие государства. Геополитическое положение России обуславливает ее особую уязвимость в такой обстановке.

Уже два десятилетия по вине Вашингтона в законную силу не вступает Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ). По их же вине недавно «заморожено» соглашение о ликвидации избыточного запаса плутония. Переговоры по запрещению производства разделяющихся материалов (оружейного урана и плутония) в военных целях (ДЗПРМ) много лет стоят в тупике на Конференции по разоружению в Женеве. По российской инициативе за последние три года прекратилось сотрудничество РФ и США по программам безопасной утилизации, физической сохранности и защите ядерных вооружений, материалов и объектов.

Конференция по рассмотрению Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) в 2015 г. закончилась провалом. Северная Корея, которая вышла из ДНЯО в 2003 г., продолжает испытания ядерного оружия и баллистических ракет. В апреле 2017 г. от нее дистанцировался даже главный покровитель – Китай. Настрой новой администрации и Конгресса против многостороннего соглашения об ограничении иранской ядерной программы от 2015 г. может нанести окончательный удар по ДНЯО. Дальнейшее распространение ядерного оружия будет происходить главным образом рядом с российскими границами (Иран, Турция, Египет, Саудовская Аравия, Южная Корея, Япония).

Если и когда это оружие попадет в руки террористов, Россия – с недавнего времени лидер в борьбе с международным терроризмом – может стать одним из первых объектов их мщения, тем более в свете уязвимости ее геополитического положения и проницаемости южных границ.

Рецепты летального исхода

Традиционный контроль над ядерным оружием зиждился на ярко выраженной биполярности миропорядка, примерном равновесии сил сторон и согласовании классов и типов оружия в качестве предмета переговоров. Ныне миропорядок стал многополярным, равновесие асимметричным, а новые системы оружия размывают прежние разграничения. Контроль над вооружениями и предотвращение ядерной войны необходимо своевременно адаптировать к меняющимся условиям. Но надстраивать здание нужно на твердом и испытанном фундаменте – таково элементарное правило любой реконструкции.

В упоминавшейся выше статье Сергей Караганов пишет о необходимости выработки «новых схем ограничения вооружений». В качестве таковых он предлагает «не традиционные переговоры по сокращению (ликвидации) ядерного оружия... Пора и в расчетах, и в переговорах, если их все-таки вести, отходить от бессмысленного принципа численного паритета… Вместо этого стоит начать диалог всех ядерных держав (в том числе, возможно, даже Израиля и Северной Кореи…) по укреплению международной стратегической стабильности. Сопредседателями диалога могут быть Россия, США и Китай. Цель – предотвращение глобальной войны, использования ядерного оружия. Он должен быть направлен именно на повышение стабильности, предсказуемости, донесения друг до друга опасений, предотвращения новых дестабилизирующих направлений гонки вооружений. Особенно основанных на новых принципах средств противоракетной обороны в динамическом взаимодействии с наступательными вооружениями. Естественно, диалог должен включать и обсуждение неядерных, но де-факто стратегических вооружений. А также средств кибервойны… Таким образом, – пишет этот авторитетный специалист, – цель диалога – не собственно сокращение арсеналов, а предотвращение войны через обмен информацией, разъяснение позиций, в том числе причин развертывания тех или иных систем, доктринальных установок, укрепление доверия или по крайней мере уменьшения подозрений».

Прежде всего по поводу приведенного подхода следует отметить, что у Москвы и Вашингтона уже есть совместная концепция стратегической стабильности, предметно согласованная в первый и, к сожалению, последний раз в 1990 году. Ее суть (состояние стратегических отношений, устраняющее стимулы для первого удара) вполне актуальна. Что касается конкретных способов укрепления стабильности (взаимоприемлемое соотношение наступательных и оборонительных средств, снижение концентрации боезарядов на носителях и акцент на высокоживучие системы оружия), они, безусловно, требуют обсуждения и дополнения. Нужно учесть появление новейших наступательных и оборонительных вооружений, затронутые выше опасные концепции их применения, киберугрозы, распространение ядерного и ракетного оружия. Но расширение круга участников таких переговоров преждевременно. В обозримом будущем было бы величайшим успехом достичь взаимопонимания хотя бы в двустороннем формате, а уже затем думать о его расширении.

Кроме того, отвлеченное обсуждение стратегической стабильности сродни популярным в Средние века схоластическим диспутам. Это не приведет к конкретному результату, вроде упомянутого Карагановым «предотвращения новых дестабилизирующих направлений гонки вооружений». Едва ли можно рассчитывать, что оппоненты просто силой аргументов убедят друг друга отказаться от вызывающих беспокойство программ – без достижения взаимных компромиссов в виде ограничения и сокращения конкретных вооружений. А раз так, то и «численному паритету» нет альтернативы: ни одна из сторон не согласится юридически закрепить свое отставание.

Это суждение подтверждает практический опыт. Ведущиеся в течение последних лет американо-китайские консультации по стратегической стабильности при неравенстве потенциалов не породили ничего (кроме совместного словаря военных терминов). Та же участь постигла переговоры «большой ядерной пятерки», начавшиеся с 2009 г.: ничего конкретного, кроме общих благих пожеланий, согласовать не удалось. Наконец, есть опыт диалога России и Соединенных Штатов, который шел до 2012 г. по системам ПРО в контексте стратегической стабильности. Интеллектуальное взаимодействие потерпело фиаско, поскольку США не соглашались ни на какие ограничения ПРО, а Россия их и не предлагала, требуя «гарантий ненаправленности».

Если бы удалось организовать предлагаемый Сергеем Карагановым форум «девятки» по стратегической стабильности, он в лучшем случае вылился бы в бесплодный дискуссионный клуб, а в худшем – в площадку для взаимной ругани (тем более с участием таких своеобразных стран, как Израиль и КНДР).

Единственное содержательное определение стабильности от 1990 г. потому и состоялось, что согласовывалось в рамках переговоров о Договоре СНВ-1 и нашло воплощение в его статьях и обширнейшей интрузивной системе верификации и мер доверия. Поэтому паритет, количественные уровни, подуровни и качественные ограничения являются самым оптимальным и доказавшим свою практичность фундаментом соглашений по укреплению стабильности. В достигнутых с начала 1970-х гг. девяти стратегических договорах сокращение и ограничение вооружений, меры доверия и предсказуемости – отнюдь не самоцель, а способ практического (в отличие от теоретического) приближения к главной цели – предотвращению ядерной войны.

Разрушить существующую систему контроля над вооружениями проще простого, для этого даже не надо ничего делать – без постоянных усилий по ее укреплению она сама разрушается под давлением политических конфликтов и военно-технического развития. А вот создать на ее обломках нечто новое невозможно, тем более если предлагается привлечь скопом все ядерные государства и говорить одновременно обо всех насущных проблемах.

Об интересах России

После смены власти в Вашингтоне сохранение и совершенствование режимов контроля над ядерным оружием впредь могла бы обеспечить только Россия. Конечно, в том случае, если бы она этого захотела. Однако ни на США, ни на КНР или НАТО/Евросоюз рассчитывать не приходится. Помимо ответственности России как великой державы и ядерной сверхдержавы за эту кардинальную область международной безопасности, побудительным мотивом могут быть и другие соображения. При трезвом анализе ситуации, избавленном от политических обид и «ядерного романтизма», Москва должна быть больше всех заинтересована в этом с точки зрения национальной безопасности.

Во-первых, потому что гонку ядерных вооружений теперь намерены возглавить Соединенные Штаты, так зачем предоставлять им свободу рук? В интересах России понизить стратегические «потолки», загнать под них гиперзвуковые средства, вернуться к вопросу согласования параметров и мер доверия применительно к системам ПРО. Тем более что РФ интенсивно строит такую систему в рамках большой программы Воздушно-космической обороны (ВКО).

Другой мотив в том, что, как отмечалось выше, Россия находится в куда более уязвимом геостратегическом положении, чем США и страны НАТО, не имеет союзных ядерных держав и вообще не богата верными военно-политическими союзниками. Соответственно, продуманные и энергичные меры контроля над вооружениями способны устранить многие опасности, которые нельзя снять на путях гонки вооружений.

И, наконец, последнее: новое военное соперничество потребует колоссальных затрат, тогда как российская экономика сегодня явно не на подъеме (в этом году грядет серьезное сокращение российского военного бюджета). Ограничение стратегических сил и другие меры позволят сэкономить изрядные средства и обратить их на другие нужды страны.

Тот факт, что от Вашингтона впредь не следует ждать новых предложений или готовности с энтузиазмом принять российские инициативы, должен рассматриваться как дополнительный аргумент в пользу активизации политики РФ на данном треке. Если со стороны России поступят серьезные предложения (но не такие, как в случае с утилизацией плутония), от них не получится просто так отмахнуться. Более того, с учетом трудностей в отношениях двух ядерных сверхдержав на других направлениях (Украина, Сирия, Иран, Северная Корея), указанная сфера способна быстро стать триггером возобновления их взаимодействия, о котором много говорил Дональд Трамп в ходе избирательной кампании. К тому же он сможет поставить себе в заслугу достижение успеха там, где прежнего президента постигла неудача. (В истории были прецеденты: Никсон и Джонсон, Рейган и Картер.)

Возобновление активных усилий Москвы в данной сфере, безусловно, вызовет поддержку всех стран «Старой Европы», Китая, Японии, мира нейтральных и неприсоединившихся стран, широких общественных движений (вроде кампании за запрещение ядерного оружия, ведущейся в ООН), а также среди либеральных кругов США, в основном настроенных ныне против России. В известном смысле наша дипломатия в сфере контроля над ядерным оружием может стать важнейшим направлением использования «мягкой силы» в российской политике расширения своего глобального влияния.

Первоочередной задачей является спасение Договора РСМД. Вместо бесплодного обмена обвинениями сторонам следует совместно выработать дополнительные меры проверки, чтобы устранить взаимные подозрения. Разумеется, это возможно, только если Россия сама для себя признает ключевое значение Договора в обеспечении собственной безопасности и отбросит недальновидные взгляды на это соглашение.

Затем – заключение следующего договора СНВ на период после 2021 г. и на этой основе – согласование мер в области систем ПРО и новых стратегических вооружений в обычном оснащении. Далее – шаги к закреплению практического эффекта, а затем и вступлению в законную силу ДВЗЯИ. Потом – прогресс по линии ДЗПРМ и утилизации плутония, возобновление сотрудничества России и других стран по физической защите ядерных объектов и сохранности ядерных материалов. Параллельно – укрепление ДНЯО и режима контроля над ракетными технологиями. После этого – ограничение достратегического ядерного оружия и в этом контексте поэтапное и избирательное придание процессу сокращения ядерного оружия многостороннего характера.

* * *

Как показал исторический опыт нашей страны в других общественных сферах, в реальной жизни (в отличие от идеальной) не удастся до основания снести старое, а затем на чистом месте воздвигнуть нечто новое и прекрасное. На деле, если откажемся от наработанных за предшествующие полвека норм и инструментов контроля над ядерным оружием, то в итоге останемся «у разбитого корыта». Вместо этого необходимо срочно спасать эту сложную и бесценную конструкцию и, опираясь на такой фундамент, продуманно совершенствовать систему, приспосабливая к новым вызовам и угрозам российской и международной безопасности. Как сказал великий русский историк академик Василий Ключевский, «где нет тропы, надо часто оглядываться назад, чтобы прямо идти вперед».

США. Весь мир > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 3 июля 2017 > № 2258189 Алексей Арбатов


Украина > Армия, полиция > inopressa.ru, 3 июля 2017 > № 2231391 Александр Хуг

Замглавы миссии ОБСЕ на Украине: "Мы регистрируем возросшее число раненых и убитых среди мирного населения"

Клаудиа фон Зальцен | Tagesspiegel

Заместитель главы миссии наблюдателей ОБСЕ на Украине Александр Хуг говорит в интервью Tagesspiegel о конфликте на Донбассе, угрозе новых интенсивных боев и шансах на мирное урегулирование.

"За последние полгода ситуация на Украине ухудшилась. Неизменными остаются обе причины, по которым бои продолжаются: во-первых, это слишком близкое расположение сторон конфликта относительно друг друга, во-вторых, тяжелое вооружение так и не было отведено от линии соприкосновения. Эта близость то и дело приводит к эскалации напряженности, а затем и к столкновениям", - рассказывает Хуг.

В этой связи, замечает он, выросло число убитых и раненых из числа мирного населения. "По нашим сведениям, с начала этого года были убиты 52 человека и ранены 233. В прошлом году за этот же период было зафиксировано 32 убитых и 126 раненых. Линия соприкосновения все глубже уходит в жилые районы, и из-за присутствующих вдоль нее единиц тяжелой военной техники эти районы становятся целями. Если в западной части Донецка или Авдеевки стоит танк, это место становится не только точкой, из которой открывается огонь, но и целью обстрела с противоположной стороны".

По мнению Александра Хуга, причина систематических нарушений режима перемирия заключается в отсутствии политической воли. "В последние дни мы регистрируем относительное сокращение нарушений режима перемирия, поскольку до этого была достигнута договоренность о прекращении огня в связи с посевной. Сегодня мы фиксируем от 100 до 600 нарушений, до этого их количество достигало 1000. Это значит, стороны могут контролировать огонь, по крайней мере, до какой-то степени. Но и эти изменения не долговременны - в любое время дело может дойти до более интенсивных столкновений. (...) Как показывает опыт последних лет, самые тяжелые бои приходятся на конец лета".

Как замечает в интервью заместитель главы миссии ОБСЕ, те, кто ставил свою подпись под Минскими соглашениями, должны принимать решения, требующие мужества. "Они должны отдать приказ не продвигаться вперед, отвести тяжелую технику и не стрелять в ответ. Это непростые решения как в политическом, так и в военном плане. Но если они не будут приняты, будет страдать гражданское население, разрушаться инфраструктура и будет еще сложнее найти решение. Прекращение огня - важное условие для реализации этих мер".

Комментируя заявления со стороны правительства ФРГ, касающиеся якобы появившихся в последние месяцы на востоке Украины "тенденций к отсоединению", Хуг говорит о том, что "в головах никакой линии соприкосновения нет". "На линии протяженностью 500 км существует 5 пунктов перехода. (...) Ежедневно мы наблюдаем, как линию в обе стороны пересекает от 15 тыс. до 30 тыс. украинцев. И это позитивный сигнал. В случае с другими конфликтами мы этого не видим - там существуют группы, которые воюют друг с другом. (...) Конечно, за годы конфликта линия соприкосновения укрепилась, но признаков отделения не наблюдается".

В задачу наблюдателей, указывает собеседник издание, не входит делать выводы о том, поставляет ли Россия оружие и военных на восток Украины. "Мы лишь можем указывать в своих отчетах, что видим определенные виды вооружений или замечаем конвой автотранспорта, который движется в определенном направлении. (...) Мы сообщали и о том, что встречаем людей, которые утверждают, что они не из Украины, мы говорили с пленными, которые рассказывали, что они - члены российских подразделений. Подобная информация публикуется, как и сообщения о специальной военной технике, например, которую мы видим в неподконтрольных правительству районах". Речь, по словам Хуга, идет о специальных приборах, которые создают помехи в работе телефонной связи и дронов".

"Наши жизни подвергались постоянной угрозе еще до 23 апреля (когда был убит санитар, сопровождавший патруль ОБСЕ. - Прим. ред.). Регулярно происходили инциденты, когда мы подвергались целенаправленному обстрелу". Кроме того, передает Хуг, наблюдателям затруднен доступ в те районы, в которых "имеется вооружение, которого там быть не должно. (...) Причем случаи проявления агрессии происходят по большей части на территории, неподконтрольной правительственным войскам. Там обстреливаются места в непосредственной близости от нас, имели место сексуальные домогательства".

"Возможности для мирного урегулирования существуют, до них практически подать рукой. Мы не имеем дело с конфликтом на религиозной или этнической почве, как в других местах. (...) Если те, кто отвечает за принятие решений, захотят, здесь воцарится мир. Но для этого нужна, прежде всего, политическая воля", - резюмирует Александр Хуг.

Украина > Армия, полиция > inopressa.ru, 3 июля 2017 > № 2231391 Александр Хуг


Россия. СКФО > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 2 июля 2017 > № 2228322 Марк Фейгин

В России будут новые политические убийства, Кремль нагнетает истерию — адвокат Марк Фейгин

Российский адвокат о вердикте присяжных в деле об убийстве Немцова

Юлия Забелина, Апостроф, Украина

В Московском окружном военном суде коллегия присяжных огласила вердикт по делу об убийстве оппозиционного политика Бориса Немцова, признав всех пятерых фигурантов дела виновными. В интервью «Апострофу» российский адвокат Марк Фейгин рассказал, почему в суде не были названы реальные заказчики и организаторы преступления, зачем президент РФ Владимир Путин покрывает убийц, будут ли в дальнейшем в России происходить подобные покушения на политических оппонентов власти, и чем отличается расследование громких преступлений в России и Украине.

— Почему имя заказчика убийства Бориса Немцова так и не было названо в суде?

— Не прозвучал ни организатор, ни заказчик, то есть он звучал, но только из уст адвоката потерпевших. Почему не звучал? Потому что эти фамилии известны. Они звучали не раз: Делимханов (депутат Госдумы Адам Делимханов, — «Апостроф»), Кадыров (глава Чечни Рамзан Кадыров, — «Апостроф»). Но все эти фамилии назывались стороной потерпевших. Приговора еще не было, пока только вердикт присяжных, который определяет «виновен — не виновен». Прозвучало только то, что эти пятеро исполнителей виновны, их признали причастными к убийству. А почему их (заказчиков, — «Апостроф») не называет сторона обвинения? Для этого есть политические причины, потому что эти люди пользуются прямой протекцией Кремля, в частности Владимира Путина. Я, признаюсь, не склонен думать, что именно он отдавал приказ или имел прямое отношение к заказу убийства Бориса Немцова, но это сугубо мое умозрительное заключение. Но то, что он покрывает убийц, организаторов, заказчиков, по мне — это точно. Кремлю хорошо известно, кто убил и заказывал.

— Получается, ваши недавние слова о том, что Кремль фактически дал индульгенцию заказчикам убийства, означают, что лично Путин дал такую индульгенцию?

— А выше его никого нет. Кто есть выше Путина, кто бы мог прикрывать этих людей? В России пирамидально устроена система, поэтому, конечно, речь идет о Путине. От Кремля есть прямой политический запрет. Но следствие не дает ответа на главный вопрос: хочет ли власть узнать имена организаторов и заказчиков для того, чтобы их наказать? Нет, не хочет. И делает это более-менее сознательно.

— Почему следствие все же главной и фактически основной версией оставило чеченский след? И означает ли это, что в убийстве непосредственно замешан глава Чечни Рамзан Кадыров? Ведь Руслан Мухудинов, которого следствие называет организатором убийства, вряд ли мог действовать самостоятельно?

— Сначала скажите, а зачем этому названному товарищу было убивать Немцова? Ответа-то нет. С Борисом мы были хорошо знакомы, состояли в одних политических организациях, в той же «Солидарности». И если сейчас обсуждать мотивы, то я хочу сказать: уж кто, как не Борис Немцов, был предельно дружелюбен к чеченскому народу? Бывшая жена Бориса Немцова, первая, была татаркой по происхождению, то есть ислам для него не чужд. Второе: он собирал подписи в свое время за прекращение войны в Чечне, это еще было в 90-х годах, когда он был губернатором (Нижегородской области, — «Апостроф»). Мотивы национальной неприязни или политической, или же религиозной, которые рисует суд, дабы обосновать это преступление в своих решениях, предельно неубедительны. Нет оснований у чеченцев ненавидеть Бориса Немцова.

Это, конечно же, заказное политическое убийство. Но мотивы его имеют другой порядок. Немцов был оппозиционером, противником путинского режима, противником его сателлитов, каким, в частности, является Кадыров. Кадыров предельно лоялен к власти, к Путину. И он является инструментом Путина в том смысле, что в какой-то момент дикость выходца с Северного Кавказа Кадырова поможет Путину, спасет его от протестов. Поэтому Путин держит его про запас, такие «мелкие шалости» ему позволяет. На такие издержки система готова идти. Ну, убили Политковскую (российская журналистка Анна Политковская, — «Апостроф»), убили Немцова, каждый день убивают кого-то… Но для них это всего лишь издержки. Неприятные издержки, потому что они несут публичные потери, но это всего лишь издержки. Один, два, три, пять, сто человек… Это не та цифра, ради которой стоит в Чечне устроить непонятно что. И все осознают, все понимают все.

Причем нужно не забывать, что есть антикадыровские службы во всей этой системе. ФСБ определенно не нравится Кадыров, его самостоятельность, то, что он окружил себя целой армией за счет федерального бюджета. Но последнее слово-то за Путиным, а не за ФСБ. В этой системе Путин сам олицетворяет и ФСБ, и Северный Кавказ, и всю систему целиком. Он сам есть и цель, и средство этой системы, поэтому ему не надо спрашивать у ФСБ, что они думают по этому поводу. У него есть свой стратегический план сохранения своего во власти, и Кадыров служит этому плану, будучи важнейшей деталью. Так зачем же Путин будет сам ломать эту машину? Так что, покуда Кадыров имеет эту безопасную крышу, ему все спускают с рук, его выводят за скобки, когда происходят такие шумные убийства. Причем я даже убежден, что Путину это все невыгодно, потому что для Путина конкретно Немцов не был опасен. Немцов не представлял собой какую-то решающую угрозу для путинской системы. И поэтому устранение его — и, тем более, такое шумное, с последствиями — самому Путину и не нужно. Преодолевать последствия этого убийства гораздо сложнее, чем игнорировать существование таких как Немцов.

— Можно ли говорить, что это логическое завершение дела и что в дальнейшем с ним будет происходить то же, что в Украине с делом убитого журналиста Георгия Гонгадзе, когда исполнители были наказаны, а заказчики — нет, и так продолжается уже много лет?

— И да, и нет. Тут все-таки несколько разные ситуации. Прямо скажем, сейчас нет препятствий в Украине для окончательного расследования убийства Гонгадзе. Препятствия могут быть во власти, когда не заинтересованы найти заказчиков, если мы говорим, например, о Кучме. Заинтересован ли Кучма в расследовании дела Гонгадзе? Наверное, нет. Насколько власть готова соответствовать этому желанию? Это вопрос к украинской власти, но, по большому счету, правовых препятствий для расследования этого дела в Украине нет.

Что касается России… Да, это дело останется в таком же виде, пока власть не поменяется, и пока новая, пришедшая на смену нынешней, не займется этим расследованием по-настоящему, не попытается выявить настоящих заказчиков. То есть нужны политические перемены. В каком-то смысле эти дела похожи, а в каком-то — различны. В Украине нужна политическая воля, чтобы расследовать, в Украине, пусть и слабенькая, но политическая демократия есть. А в России нет никакой демократии, мы отталкиваемся от авторитарной, достаточно жесткой системы. В этом и различие между двумя странами. Политический характер обоих убийств очевиден, но последствия могут быть разные, потому что разные возможности у систем дать ответ на интересующий общество вопрос.

— Есть ли вероятность, что и дальше в России будут происходить подобные политические убийства, учитывая, что заказчики этого не будут наказаны?

— Я просто убежден, что политические убийства будут, у меня нет никаких сомнений. Во-первых, потому что рано или поздно что-нибудь да происходит, это происходит везде: и в Украине, и в России. Но в России политический заказ исходит от самого верха власти. Даже если непосредственно заказчиками убийства не являются бенефициары этой системы, в широком смысле сама система хочет этих убийств, потому что именно так они представляют себе оборону от вызовов, которые предъявляет этой системе общество. Оно, конечно, хиленькое, гражданское общество в России, аморфное, разрозненное… Но именно так они в качестве инструментария реализуют планы своей защиты. Они убивают активных, убивают слишком громких, публичных, это происходит не часто. Конечно, нельзя сказать, что практика политических убийств настолько обширная, но они будут происходить, потому что, с одной стороны, истерия, которая поддерживается кремлевской пропагандой, делит общество на лояльных и нелояльных, «пятую колонну» и большинство, и поэтому всегда эти настроения будут инспирировать сверху, вызывать желание решить все проблемы разом, убив человека. Как говорится, нет человека — нет проблем.

Продолжатся убийства именно политических оппонентов, потому что у них никаких возможностей для ответных действий нет, ненасилие для них является более важным принципом, чем для власти. Власть допускает его, им нужно, чтобы власть не менялась никогда. И поэтому избирательные политические убийства могут быть. Другое дело, что мы не знаем, куда камень упадет — то ли какой-то отдельно взятый сумасшедший решит расправиться с оппонентами, то ли это будет заказ с убийствами на мосту перед самым Кремлем. Заказное убийство и отличается тем, что оно планируется, подбираются средства, привлекаются люди, условия для сокрытия создаются влиятельными людьми, а не чабанами и колхозниками, которые участвовали в убийстве Немцова. Куда важнее власть, которая покрывает эти убийства, вот она несет главную ответственность.

Россия. СКФО > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 2 июля 2017 > № 2228322 Марк Фейгин


Украина. Польша > Армия, полиция. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 2 июля 2017 > № 2228318 Павел Пененжек

Эта война сделала меня черствым

Интервью с журналистом Павлом Пенёнжеком.

Агнешка Лихнерович (Agnieszka Lichnerowicz), Krytyka Polityczna, Польша

Krytyka Polityczna: Война на Украине продолжается уже четвертый год, недавно была годовщина «референдумов», состоявшихся в двух непризнанных республиках. В результате военных действий, по разным данным, погибло до 10 тысяч человек. После прочтения вашей книги «Война, которая нас изменила», эта цифра производит больше впечатления. Вы пишите, что перелом произошел в 2015 году: время до конца 2014 было периодом напряженного труда волонтеров, когда государство практически перестало существовать, но зато произошел общественный подъем. В начале 2015 что-то изменилось: война утратила смысл. Что произошло?

Павел Пенёнжек (Paweł Pieniążek): Сначала вооруженные силы практически не функционировали, их собрали из относительно боеспособных подразделений и укомплектовали добровольцами. Появлялись добровольческие отряды, которые часто состояли из людей, не имевших ничего общего с армией. В первые месяцы там можно было встретить любого: продавца, менеджера, преподавателя, рабочего. На войну отправились все. В Крыму этого сделать не удалось: события там развивались слишком быстро. Ситуация застала всех врасплох: на Майдане еще не развеялся дым, а в Крыму уже все началось. К этому никто не был готов. С Донбассом было иначе: помня, что случилось в Крыму, все говорили: «Мы не позволим этому повториться». Удивительно, что такое количество людей было готово воевать. Если бы несколько лет назад кто-то сказал, что будет война, вызвалось бы человек 200, а тут тех, кто не искал никаких отговорок, нашлось много тысяч.

— В начале 2015 года наступил момент, когда война окончательно лишилась смысла, если в любом военном конфликте можно вообще искать смысл. Все реже стали звучать бравурные обещания, с которых до этого на Украине начинался практически любой разговор, что скоро над Донецком и Луганском будут развеваться украинские флаги. Что произошло, почему именно этот момент оказался важным?

— Это было окончание процесса, который начался с битвы за Славянск весной 2014 года или даже чуть раньше, когда российская армия активизировала действия в Донбассе. Говорилось, что туда стягивают несколько тысяч солдат, появились видеоролики, показывающие, что в Донбасс движутся танки и артиллерия. Ключевую роль сыграла битва за Славянск — небольшой город с примерно 20-тысячным населением, расположенный на востоке от Донецка. Казалось, что это очередной населенный пункт, который получится легко отбить, чтобы в итоге окружить Донецк. Но украинцев разбили, а сепаратистам по итогам первых минских соглашений удалось получить гораздо больше территорий.

Дальнейшие бои за Донецкий аэропорт в январе и феврале 2015 года стали заключительным этапом этого процесса. Украинцы стали говорить не о том, что все можно вернуть, а о том, что на это нет никаких шансов. Мысль была одна: лишь бы не потерять еще больше.

— Бои за Донецкий аэропорт — это интересный эпизод. С одной стороны, те, кто сражался за него до самого конца, стали героями. С другой, из вашей книги следует, что эта борьба была бессмысленной. Напрашиваются вопросы, существовала ли какая-то реальная достижимая цель?

— Я провел неделю в поселке Пески, который находится неподалеку от аэропорта. Я разговаривал с бойцами из «Правого сектора» (запрещенная в РФ организация — прим. ред.), спрашивая, чего они добиваются. Они стояли в старом терминале Донецкого аэропорта, но отступили, когда сепаратисты и Киев заключили соглашение. Руки сепаратистам они не подавали и не вступали с ними ни в какие контакты. Эту операцию сильно критиковали, а большинство участников боев понимали, что аэропорт, над которым летают снаряды, и от которого остались только бетонные плиты, — это политическая, а не стратегическая цель. Важно было продемонстрировать символический аспект борьбы, мощь Украины и то, как сильно она страдает от российской агрессии.

— Вы пишете так: «Спустя три года после начала вооруженного конфликта на востоке Украины его перестали называть "войной, которая нас изменила". Сила его воздействия на общество преуменьшается, тема вытесняется из сознания, будто в этом кроется нечто мрачное, в чем никто не хочет признаваться». Кого и как изменила эта война?

— Я считаю, что она изменила всех. Мы говорили о добровольцах, которые рисковали собственной жизнью и отправились на фронт защищать то, во что они верили: идею, что Украина вернет себе прежние границы, изменится к лучшему, обретет хорошее руководство. Так подействовал Майдан. Сепаратисты тоже пережили разочарование: победа в Луганске спасла их от полного краха, возможно, дала им вторую жизнь, но перечеркнула их мечты. Боевики, с которыми я встречался, считали, что им нечто причитается: они воевали за Новороссию, за те украинские районы, в которых должно было появиться новое государство. Они на самом деле верили, что могут его создать. Я не буду судить, насколько они были правы, но они так говорили.

— Интересно, сколько людей на самом деле в это верило, а сколько руководствовалось экономическими мотивами, я имею здесь в виду российскую поддержку, о которой вы пишете…

— Я не проводил исследований, так что я не знаю. По моим ощущениям, многие действительно в это верили. Можно сказать, что их обманывали, что они верили пропаганде, но вера была настоящей. Сейчас они чувствуют, что их использовали. Эти чувства разделяет также несколько сотен иностранных наемников, принимавших участие в этом конфликте. Сейчас они говорят, что цель войны стала расплывчатой, а они воюют не за то, что им говорили. Никаких идей в этом конфликте нет, это просто бизнес.

— Ваша книга — это в значительной мере рассказ о нарастающем разочаровании, вытеснении из сознания. В рецензии на обложке Людвика Влодек (Ludwika Włodek) пишет: «Эта книга должна войти в списки обязательного чтения. Лучше всего для всех, но хотя бы для двух групп: для юношей в возрасте 18-23 лет, которым слишком часто кажется, что война — это романтическое приключение, и для мужчин 40-50 лет, которые не рвутся сражаться сами, но любят отправлять на войну других». На мой взгляд, у вас вышла пацифистская по духу книга. Она показывает, что война становится трагедией на разных уровнях: на индивидуальном, социальном, экономическом. Насколько это произведение родилось из ваших репортажей, а насколько стало личной историей?

— В первую очередь я хотел показать, какими последствиями оборачивается война. Кто агрессор, а кто жертва понятно, но я хотел продемонстрировать, что страдают обе стороны конфликта. И неважно, кого мы считаем «хорошей» стороной, а кого «плохой»: последствия отражаются на обеих. И эти последствия ужасны. Это не романтическая история об армии, которую мы часто видим в фильмах. Возникает множество проблем, которые невозможно решить, все становится тоскливым и гнетущим.

— В вашей книге почти нет элементов, которые бы рисовали героический образ войны. Вы только иногда упоминаете людей, которые рисковали жизнью за других украинцев, за братьев, за родину…

— А еще за идею. Многие мои собеседники говорили, что они воюют за свободу. Один человек рассказывал, что если бы Украина напала на Россию, он, скорее всего, пошел бы воевать за россиян. Но произошло наоборот. Украина, как он решил, оказалась прогрессивной стороной: там произошла демократическая революция, люди боролись за лучшую жизнь. На них напал враг, который даже не преследовал каких-то своих интересов, не хотел что-то захватить, а просто стремился дестабилизировать ситуацию.

— Если бы мне пришлось выбирать символ этой войны, я бы назвала Пески — город в предместье Донецка, что-то вроде Пясечно для Варшавы, который внезапно разрезала линия фронта. Вы описываете это как постапокалипсис: солдаты захватывают дома, всюду руины. Городок лежит на линии фронта, который кажется замороженным, но остается действующим. Как выглядят сейчас такие места, как они живут? Живут ли они вообще? Действительно ли они становятся все более независимыми от Украины?

— Следует разделить то, что происходит в Луганске, и то, что происходит в Донецке. Еще до войны первый был менее развитым, его называли островом, забытой частью страны. Я был там в прошлом году, разница очень заметна. Донецк полон народа, всюду, кроме нескольких сильно разрушенных районов, продолжается нормальная жизнь: открываются новые рестораны, предприятия, многим людям удалось заработать на этой войне.

В конце 2012 года я был в Донецке и разговорился с продавщицей в парфюмерном магазине. «Как цены? Наверное, все подорожало?» — спросил я. «В принципе стало дешевле: раньше мы закупали товары только на Украине, а сейчас и оттуда, и отсюда, мы диверсифицировали поставки», — ответила мне она.

На улицах много людей, пробки. Отзвуки боев долетают до центра города, а когда ситуация обостряется, слышны залпы артиллерии. Но люди продолжают жить, они привыкли. До сих пор действует комендантский час, вечером выходить из дома нельзя. С другой стороны, в гостинице работает клуб, если сказать, что ты постоялец, можно просидеть там до поздней ночи и выйти после наступления комендантского часа. Все гибко.

— В Луганске пусто?

— Люди туда не вернулись. Сейчас там осталось меньше половины прежнего населения, около 40%, сложно сказать точно. Луганск производит гнетущее впечатление, хотя бои там закончились в конце сентября.

— Я бы еще хотела спросить о сегодняшнем смысле этой войны. Страшнее всего то, что все закончится, как в других непризнанных республиках, например, в Приднестровье, сказали вы однажды. Иностранный журналист приедет туда, посмотрит и сделает репортаж об экзотическом образовании — парагосударстве.

— Люди, которым захочется перенестись в Советский Союз, смогут приехать на это посмотреть, как в цирке.

— Как эти республики живут, функционируют? Насколько они коррумпированы? Строят ли они какие-нибудь планы на будущее или просто выживают?

— Зависит от того, как на это посмотреть, но перспектив у непризнанной республики мало. Если не случится ничего непредвиденного, что принципиально изменит ход событий, они продолжат влачить существование, которое, как в Приднестровье, будет оплачивать Россия, выделяя (все более скоромные) суммы на социальные нужды. В 2014 году многие надеялись, что все закончится так же быстро, как в Крыму или Донецке, а потом люди заживут, как в Москве. Сейчас от этих мечтаний ничего не осталось, никто не ждет никаких перемен. Ситуация застряла в мертвой точке. Все пытаются как-то выкрутиться, выжить, и хотя некоторым удалось на войне заработать, в основном люди от нее пострадали. Они живут благодаря гуманитарной помощи. Их положение зависит от того, где они очутились: хуже всего в прифронтовой зоне, где продолжаются бои. Некоторые города разделила линия фронта, некоторые оказались отрезанными от агломерации и постепенно угасают. Перспективы у непризнанных республик и населенных пунктов, находящихся поблизости от них, не слишком радужные.

— Что это значит?

— В своей книге я пишу, например о Марьинке, которая была частью донецкой агломерации: ее жители часто работали в Донецке. Сейчас там проходит линия фронта. Ее можно пересечь, но, конечно, только по неофициальным маршрутам.

— Ценность вашей книги заключается в рассказах о солдатах: о том, как они воюют и понимают войну, о коррупции на границе и в войсках. Есть еще тема местных жителей: почему они никуда не уезжают, даже живя в прифронтовых районах. Я бы хотела узнать, как выглядела там журналистская работа, что сложнее: попасть в эти места, выжить, говорить с людьми? В книге есть рассказы жителей, военных, но очень мало бесед с сепаратистами, воюющими на противоположной стороне.

— Сейчас сложнее всего заинтересовать редакторов, чтобы они решили что-нибудь у тебя купить. Что касается посещения сепаратистских территорий — это просто более сложное и дорогое мероприятие. Польскому гражданину сложно попасть на фронт: сепаратисты ведет себя осторожно, они не доверяют человеку с польским паспортом. Когда шли бои за аэропорт я несколько раз пытался получить доступ к «Гиви».

— Это знаменитый герой сепаратистов. Он уже мертв, да?

— Да, он погиб, его офис обстреляли из гранатомета. Когда «Гиви» услышал, что я поляк, он бросил трубку, на этом наш разговор закончился. В первой книге, которая была более поверхностной (я писал ее, когда война была в самом разгаре, и, скорее, просто описывал текущие события), мне было проще писать о сепаратистах, потому что я мог не вступать с ними в тесные контакты. Хотя между нами не было языкового барьера, разговаривать с боевиками было сложно, они просто не доверяют полякам. Исключение представляли только мои любимые герои, которые курили много марихуаны и охотно шли на контакт.

— Значит, сложнее всего заинтересовать редакцию этой темой, найти деньги и получить возможность работать на Украине, кроме того, польскому журналисту сложно общаться с сепаратистами. На этой войне есть еще одна проблема: пропаганда, которую распространяют обе стороны. Я думала, она окажется в списке основных сложностей.

— Это одна из проблем общего свойства, но для меня сейчас сложнее привлечь внимание редакторов. Пропаганда — серьезная помеха, надежных источников информации нет: все приходится подтверждать самому. Обе стороны описывают этот конфликт таким, каким им хотелось бы его видеть, а не таким, каков он на самом деле. Они искажают данные о раненых, убитых, количестве обстрелов. Рассказы сепаратистов — это полная абстракция, например, сообщения о том, что сто бойцов «Правого сектора» тайно перебрались в Турцию и разместились там в какой-то деревне. А украинский штаб рассказывает свое. Возможно, он не выдумывает факты, но…

— Значит, они все же отличаются…

— Да, потому что российская сепаратистская пропаганда занимается сочинительством. Она создает события, придумывает их. Был такой яркий пример: в российских и сепаратистских СМИ появились сообщения о том, что в результате обстрела Донецка украинским силами погибла маленькая девочка. Об этом говорили все, называлось даже имя этой девочки. Журналист BBC поговорил с местной прессой и выяснил, что пострадавшего ребенка на самом деле не было. Это была чистая фантазия.

Украинцы, то есть их Генштаб, в свою очередь, замалчивают разные факты. Любопытно происходит с количеством обстрелов. Каждый день сообщается о 40-60 инцидентах, но эта цифра не имеет ничего общего с реальностью. Из моих разговоров с украинскими военными я выяснил, что в рапорты попадает не больше 10% событий.

— Кто на самом деле там воюет? Кому противостоят украинцы?

— Сейчас или в целом?

— И сейчас и в целом. Я хотела узнать, какие слова вы используете, описывая стороны этого конфликта, а какие нет.

— Я говорю «боевики», «пророссийские боевики», «сепаратисты», «пророссийские сепаратисты». Когда речь идет о российских военных, которые принимали участие как минимум в нескольких операциях, я называю их российскими военными. Слова «террористы», на которое, как я понимаю, вы намекаете, я не использую.

— На Украине это название стало официальным.

— Да, потому что официально на востоке Украины войны нет. Военное положение не объявляли, до сих пор продолжается «антитеррористическая операция», поэтому администрация президента и правительство заявляют, что они ведут борьбу с террористами. Я считаю, что так назвать их нельзя, потому что терактов они не устраивают. Когда заходит речь, что террористы используют тяжелую артиллерию и ездят на танках, с этим определением возникают проблемы: это выходит за рамки понятия «террористическая деятельность». На Украине действуют не террористы, там просто идет война.

— Вслед за Сьюзен Зонтаг (Susan Sontag) (американская писательница, критик, эссеист — прим. пер.) вы много пишете об образе войны, который закрепился в нашем сознании. Часто на основе коротких сообщений в СМИ и фильмов мы представляем себе, что война постоянно наполнена адреналином. Она может быть трагической, но в ней всегда есть борьба. В вашей книге — это в первую очередь скука, которая несет в себе опасность: в любой момент все может рухнуть и превратиться в трагедию, но пока ничего не происходит, есть только тоскливое ожидание.

— В украинской армии нет ощущения времени. Это становится большой проблемой, когда с кем-то договариваешься. Я, в свою очередь, всегда стараюсь быть пунктуальным, так на что на любую встречу приходится тратить полдня.

— Рассказы ваших собеседников переполнены эмоциями на грани истерики: они говорят о жителях, в том числе тех, которые помогают сепаратистам, о надвигающихся фашистах. У вас есть секрет, как разговаривать с людьми? Я говорю не о знакомых, которые доверяют вам, а вы доверяете им, а о случайных людях, свидетелях каких-то событий.

— Когда я не знаю, как реагировать, я всегда просто поддакиваю. Это действенный метод. Но этот конфликт сделал меня черствым, раньше я был более открытым, но из-за этого стало возникать все больше проблем. Когда я понимаю, что кто-то рассказывает мне небылицы, я просто говорю «ладно», потому что такой разговор не имеет смысла.

— Вы понимаете, почему люди не покидают фронтовые районы?

— Они боятся оставить свои дома. Донбасс — специфический регион, до войны люди тоже редко из него уезжали. Многие не готовы оставить свое жилье, хотя нам это может показаться странным: мы понимаем, что если вся деревня уже разрушена, их хата тоже может скоро рухнуть. Но дом для этих людей — это все, что у них есть. Их никто не ждет, им некуда ехать. Я много раз слышал от таких оставшихся людей, что они не нужны ни России, ни Украине. Им некуда деваться. С одной стороны, никаких вариантов не предлагает им Россия, с другой — у Киева тоже нет для них квартир или социальной помощи, чего-то, что позволит им начать новую жизнь. Во многих населенных пунктах это стало серьезной проблемой. Люди переезжают в ближайшие города, уже в 70-100 километрах кажется, что войны нет. Там чуть больше военных, но обстановка спокойная, все живут своей жизнью. В местах, куда съехалось много народа, начались проблемы с работой, выросли цены на жилье, продукты. Именно поэтому решение об отъезде становится таким сложным. Западная Украина в этом плане гораздо мобильнее: местные жители поколениями ездили за границу. Им легче принять решение, собрать вещи и уехать. На востоке люди привязаны к своему дому.

— Вы много пишете о коррупции, алкоголе и наркотиках на фронте. Есть ли какие-то запретные темы, которые, как вам кажется, старается не затрагивать большинство СМИ, в особенности украинских?

— Самая главная тема, которую обходят молчанием, это то, что когда используется тяжелая артиллерия, гибнут мирные граждане. Неважно, каковы намерения ведущих обстрел, просто когда действует артиллерия, идет в ход огромный калибр, страдает мирное население. Об этом никто не говорит. Я не могу припомнить ни одного материала в украинских СМИ о том, что в результате украинского обстрела кто-то погиб. Я не осуждаю, а просто призываю понять, что так устроена война. В романтических историях одни стреляют и убивают, а другие только обороняются. Но все выглядит иначе.

— Многие из ваших героев — люди с левыми или анархистскими взглядами, пожалуй, это многое говорит о вас самом.

— На самом деле их было не больше 20.

— Значит, это говорит что-то обо мне как читателе. Я хотела спросить как раз об этом: об идеологии. В Польше мы постоянно анализируем явление украинского национализма. Ведь это естественный процесс: когда на страну нападают, там пробуждается гражданственность, патриотизм, а заодно неизбежно и национализм. Из вашей книги следует, что вступить в «Правый сектор» или батальон «Айдар» людей склоняли отнюдь не националистические взгляды.

— Национализм, как в каждом обществе, там, конечно, есть, было бы странно, если бы Украина выступала в этом плане исключением. Во время войны такие тенденции, разумеется, усиливаются. Особенно это было заметно вначале, когда ультраправые первыми отправились на фронт. Тема милитаризма и борьбы были у них на слуху давно. Боец «Правого сектора» рассказывал в одном документальном фильме о своем лидере Дмитрии Яроше: «я уже устал его слушать, он 10 лет подряд рассказывал о грядущей войне, и вот она наконец началась». Некоторые люди давно к ней готовились.

Идеология всегда играла в «Правом секторе» второстепенную роль. Его активистам в первую очередь хотелось воевать. Любопытно, что их военное крыло откололось от политического. Эти люди не любили армию, полицию и руководствовались разными мотивами: они хотели просто воевать или воевать за Украину. Националистов среди них было мало.

Я познакомился с множеством украинцев, которые не придерживались националистических взглядов, не ходили на Майдан и не считали, что он был нужен, но когда началась война, решили, что они обязаны защищать свою страну. Был один неонацист, который сбежал с фронта спустя два месяца, испугавшись боев. С другой стороны, существует полк «Азов» — ультраправая угроза. Но «Правый сектор», хотя именно так его называют СМИ, ее собой не представляет.

Опасность связана с тем, что «Азов» старается заменить государство там, где оно не может выполнять свои функции. Например, зимой, когда начинаются проблемы с уборкой снега, можно всегда позвонить в «Азов» и вызвать его бойцов расчистить улицу перед домом. Это выглядит забавным, но такое делегирование государственных функций — опасная тенденция.

В «Азове», например, в отличие от «Правого сектора» велась идеологическая подготовка. Там появлялись странные персонажи из неонацистского движения России. Российские неонацисты часто не любят Путина, а российские правые имперцы, наоборот, воюют на стороне сепаратистов и его поддерживают. Такое странное политическое деление существует на постсоветском пространстве. Но я бы не сказал, что национализм (если опустить полк «Азов») представляет сейчас угрозу.

— Вы умеете выйти из журналистской роли, вернуться домой и забыть? Или вы поддерживаете контакты со своими героями?

— Я стараюсь это фильтровать. Когда конфликт только начинался, меня пугал каждый шум и звук, например, гудки поезда в метро. Но это быстро прошло. Раз те, кто уехал с фронта, закончив службу, могут с этим справиться, то почему я не могу? Какую бы работу ни делал журналист, как бы он ни втягивался в нее, он никогда не будет погружен в это, как человек, живущий на территории, по которой прошел фронт, или военный, который находится на боевых позициях. Сколько бы времени я там ни провел, я все равно присутствую там временно. Были такие эпизоды, которые надолго застревали у меня в памяти, но когда я написал книгу, стало лучше.

Что касается героев, контакты с некоторыми я поддерживаю, а более интенсивно общаюсь с теми, кто перебрался в Польшу.

— Ваша книга показывает все связанные с войной ужасы, а одновременно рисует портреты героев, которые борются с ней, не теряют присутствия духа, посвящают свою жизнь защите Украины. Какой репортаж писался сложнее всего?

— Таких репортажей было несколько, например, о литературной группировке СТАН. Мне было очень сложно понять, что движет героиней.

— Которая вошла в состав сепаратистской администрации…

— Да, хотя ничто этого не предвещало. Все думали, что она, скорее, займет сторону Украины. С ней было сложно общаться, она очень замкнутый человек. Она боялась говорить, я это чувствовал.

— Сложности в работе над текстом возникали потому, что было нелегко понять ситуацию, или потому, что в такой критический момент, когда идет война, тяжело писать, например, о коррупции на фронте?

— Мне очень не хотелось, чтобы книга казалась каким-то осуждением в адрес Украины, я боялся, что так это все может прозвучать, что я использую слишком категоричные формулировки. Я старался найти нюансы, в некоторых местах я «завис», поэтому работа над книгой затянулась. Самые большие сложности у меня были с этим.

Украина. Польша > Армия, полиция. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 2 июля 2017 > № 2228318 Павел Пененжек


Россия. ЦФО > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > snob.ru, 30 июня 2017 > № 2267055 Иван Давыдов

Убийство Немцова: вердикт как символ

Иван Давыдов

Шел критик режима по мосту и умер. Получил несколько пуль в спину. Почему? Да ни почему. Суд не знает почему. Просто так бывает, и все

Шел критик режима по мосту и умер. Получил несколько пуль в спину. Почему? Да ни почему. Суд не знает почему. Просто так бывает, и все

Встретил его как-то раз в метро. Высоченный, кудлатый, одетый вызывающе модно, он буквально возвышался над толпой спешащих по своим обычным, мелким, неполитическим делам москвичей. Вокруг него клубилось облако хорошего парфюма, густое, почти видимое. Немного даже трудно было дышать человеку, попавшему в это облако. Странно было видеть его в метро. Я остановился и присмотрелся. Но нет, это точно был он, Борис Ефимович Немцов.

И почти невозможно представить его мертвым. Смерть вообще штука для живого оскорбительная. Но применительно к нему, к сибариту, к носителю концентрированного жизнелюбия — оскорбительная вдвойне. Вот уж точно не умирать он шел после приятного ужина с красавицей под руку по ночной Москве. Ночная Москва тоже умеет быть красавицей, даже зимой. К тому же зима — единственная для Москвы защита от карательного коврового благоустройства.

Была ведь пятница, я, как положено человеку в пятницу, сидел в баре, и, как положено нынче человеку в баре, не разговаривал со спутниками, а теребил телефон в поисках новостей. Хотя какие новости в пятницу? И увидел запись некоей экзальтированной дамы, известной оппозиционными взглядами: «Боря!!!! Немцов!!!» Надо же, подумал я, наверное, Борис Ефимович опять что-то такое сморозил, что даже экзальтированную даму способно шокировать.

Но нет. Оказалось — не сморозил. И ничего уже больше не сморозит.

Он ведь, хоть и числился по традиции в лидерах оппозиции, выглядел в звереющей России слишком легким для политики. Даже на фоне менее опытных, то есть более молодых противников власти. Собственно, он, бывший губернатор и вице-премьер, числившийся во время оно в потенциальных преемниках Ельцина, был не по годам, а по строю мысли и жизни более молодым, чем его соратники. Яркие его, обидные для сильных мира сего речи (до сих пор самая устойчивая версия мотивов убийства — в том, что Немцов жизнью рассчитался за прямое оскорбление в адрес первого лица) выглядели рядом с серьезными расследованиями ФБК чем-то вроде реакции задиристого подростка на беды жестокого мира. Подготовленные им экспертные доклады не только выглядели, но и были простыми компиляциями из публикаций СМИ. Путь от должности первого заместителя главы правительства до депутата областной думы тоже триумфом не казался. Ну и, конечно, все забыли, но была еще сдача и гибель «Союза правых сил», партии, придуманной для поддержки либерала Путина (да, именно так, ни на выборах 1999-го, ни на выборах 2003-го это не скрывалось, наоборот, декларировалась). СПС пытался, но так и не смог стать оппозиционной партией, да и просто выжить не смог.

И только когда его убили… Читатель ждет уж рифмы «розы», пафоса пополам с пошлостью — «трагическая гибель превратила Немцова в символ сопротивления свинцовым мерзостям дикой русской жизни», такое что-нибудь. Но если и ждет, то в этот раз не дождется. Нет, конечно. Смерть превратила живого человека в мертвого, в этом суть любой трагедии.

Последними политическими делами Немцова были подготовка Весеннего марша оппозиции и очередного экспертного доклада, на этот раз о Рамзане Кадырове (до того были «Лужков» и «Путин»). Марш в центре не согласовали, отправили протестующих, кажется, в Марьино, в общем, унылое должно было получиться зрелище: борьба с режимом, конечно, святое дело, но кто же по доброй воле потащится в Марьино в первый выходной холодной русской весны? «Демшиза», городские сумасшедшие, несгибаемые революционеры и лидеры оппозиции по долгу службы.

Но получилось зрелище совсем другое: вместо очередного «марша миллионов» на несколько сотен самый стойких — шествие памяти Немцова как раз-таки в центре. Десятки, если не сотня тысяч людей под триколорами. Люди были растеряны: все-таки раньше на улицах Москвы как-то не принято было убивать противников режима. А тут ведь еще за пару недель до гибели Немцова и тоже в центре состоялись камлания участников движения «Антмайдан», согласованные немедленно, поддержанные властью, с участием сенатора Саблина и косноязычного героя антиукраинской истерии, байкера Хирурга. Ряженые и бесноватые обещали репрессии и несли в руках плакаты с фамилиями будущих жертв. Фамилия Немцова там тоже, разумеется, была. Тяжело не растеряться, когда государство это все поощряет, и в нескольких сотнях метров от Кремля могут взять и убить человека… Какие уж там посмертные триумфы.

Доклад о Кадырове, кстати, тоже после вышел. И оказался очередной нарезкой из газетных публикаций, правда, на хорошей бумаге и с красивыми фотографиями.

И только потом, постепенно, медленно неленивый наблюдатель, следящий за состоянием дел в «несистемной оппозиции», получал шанс убедиться, что вовсе не в смерти, а в жизни этого человека, казавшегося иногда слишком легковесным для звереющей политики, был настоящий, большой смысл. Вплоть до думских выборов 2016 года состояние дел в «несистемной оппозиции» было чередой непрекращающихся скандалов. Серьезные, тяжеловесные, вроде бы годные для звереющей политики вожди рубились друг с другом так, будто на повестке дня только один вопрос — кто из них возглавит Русь на ближайшие лет этак пятьдесят. Самой яркой, но, увы, не единственной и даже не последней из этих битв стала история «Демократической коалиции» (кстати, сама попытка создать коалицию для похода в парламент оказалась возможной только благодаря мандату Немцова, депутата Ярославской думы: его наличие позволяло кандидатам от Партии народной свободы, ПАРНАСа, обойти процедуру сбора подписей для регистрации). И получалось так, что это, оказывается, его умения, его опыт — не опыт серфера, гурмана и ловеласа, а опыт вице-премьера, знавшего власть изнутри, что это слова, которые ему удавалось найти в кулуарных разговорах, удерживали вождей карликовых и несуществующих партий от увлекательного выяснения отношений между собой. Его, живого, слишком даже живого для мертвеющих российских реалий, очевидным образом не хватало.

Теперь эта эпоха битв за отсутствующую власть внутри эфемерной оппозиции, кажется, позади. Понятно, кто лидер, и понятно, что не только скандалы и провалы в оппозиции возможны. Бывают даже локальные успехи. Но понадобилось два года, чтобы выбраться на дорогу к этим локальным и скромным успехам. А это много — два года. Еще два года к сказке о потерянном времени.

И еще — мы дождались вердикта присяжных по делу об убийстве Бориса Немцова. 26 вопросов суда к коллегии нашли ответы. Все обвиняемые (включая Хамзата Бахаева, причастность которого к преступлению считает недоказанной даже Вадим Прохоров, адвокат потерпевшей стороны) признаны виновными и не заслуживающими снисхождения. На следующей неделе — приговор, точка в деле о самом громком политическом убийстве в новой России.

И если уж так хочется многозначительного разговора о символах, то вердикт и есть такой символ. Вина убийц доказана, но совершенно непонятно, почему вдруг они решили убить Бориса Немцова. Следствие не выявило заказчиков. Суд этот вопрос не рассматривал. Присяжных ни о чем подобном не спрашивали. С потенциальными подозреваемыми на этом уровне беда: одних не нашли, других не рискнули вызвать даже в качестве свидетелей. Доклад «Кадыров. Итоги» мог бы дополниться еще несколькими страницами, и кто ж его теперь переиздаст.

И это все, конечно, уже не про Немцова, а про государство, которое Немцову активно не нравилось. Какая-то даже идиллическая картинка: шел критик режима по мосту и умер. Получил несколько пуль в спину. Почему? Да ни почему. Суд не знает почему. Просто так бывает, и все.

К тому же убийцы-то сядут, наказание неотвратимо, и откуда бы тут взяться недовольству.

Россия. ЦФО > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > snob.ru, 30 июня 2017 > № 2267055 Иван Давыдов


Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > carnegie.ru, 28 июня 2017 > № 2232630 Станислав Куприянов

Избирательная блокировка. Почему Telegram так раздражает российских чиновников

Станислав Куприянов

Сроки для блокировки Telegram давно истекли, поэтому есть ощущение, что самому Роскомнадзору блокировать сервис не очень хочется. Скорее всего, дело связано с требованиями правоохранительных органов. Недавно они уже добились блокировки нескольких мессенджеров, которые популярны у террористов, и, по-видимому, действительно считают подобные меры эффективным способом борьбы с терроризмом

За последние годы российские власти заблокировали тысячи интернет-сайтов и сервисов, но еще никогда подготовка к блокировке не вызывала столько эмоций, как сейчас с Telegram. В публичном споре Роскомнадзора и владельцев мессенджера в ход идут слухи, ультиматумы, взаимные обвинения. По мнению властей, Telegram игнорирует безопасность простых пользователей и служит удобным инструментом для террористов. Создатель Telegram Павел Дуров на это отвечает, что блокировка – это саботаж российских национальных интересов. Мол, тогда все переписки чиновников уйдут в американские мессенджеры.

За эмоциями трудно разглядеть суть конфликта. Почему претензии возникли именно к Telegram, который не входит даже в топ-3 самых популярных мессенджеров России? Почему аналогичные требования не выдвигаются к другим крупным мессенджерам, например WhatsApp и Skype?

Сбивчивые разъяснения главы Роскомнадзора не прибавляют ясности. Вечером 26 июня в эфире телеканала НТВ Жаров пожаловался, что «информация внутри Telegram шифруется и проникнуть в нее мгновенно при отсутствии ключей для дешифрации этой информации ни одной спецслужбе еще не удавалось». А уже на следующий день сообщил, что «никакой речи о том, что будет доступ к переписке пользователей, не идет. Вопрос только о пяти идентификаторах, которые мессенджер должен сообщить в Роскомнадзор». Так чего именно российские власти хотят от Telegram?

Между двух законов

Причины для блокировки Telegram две: формальная и смысловая. Формальная состоит в том, что мессенджер не хочет зарегистрироваться в реестре организаторов распространения информации. Закон о создании такого реестра был принят еще в 2014 году – он требует, чтобы там в обязательном порядке регистрировались любые интернет-сервисы, обеспечивающие обмен сообщениями между пользователями. Получив от Роскомнадзора первое требование пройти регистрацию, сервис получает пять дней на размышления. Если регистрация не пройдена, то еще через пять дней Роскомнадзор присылает такому сервису уведомление о неисполнении обязанностей организатора распространения информации. После этого компания получает еще 15 дней на то, чтобы исправиться. Если регистрация по-прежнему не пройдена, то сервис блокируют.

Закон трактует понятие «организатора распространения информации» очень широко: под это определение можно подвести любую социальную сеть, мессенджер, блог-платформу или форум. Число таких ресурсов в российском интернете исчисляется десятками, а то и сотнями тысяч. Но тут на сцену выходит смягчающая российские законы необязательность исполнения. Уследить за всеми такими ресурсами физически невозможно. Поэтому очутиться в этом реестре можно всего двумя способами. Первый – зарегистрироваться добровольно, по личной инициативе. Второй – получить индивидуальное приглашение от Роскомнадзора.

Глава Роскомнадзора лукавит, уверяя, что от Павла Дурова требуется всего лишь предоставить контактные данные для регистрации. Это только первый шаг к сотрудничеству с государством, а дальше участие в реестре накладывает на «организатора распространения информации» дополнительные обязанности. Например, на протяжении полугода хранить данные (строго на территории РФ) о передаче информации между пользователями и передавать их по запросу правоохранительных органов. Важный момент: в этом случае речь идет о передаче органам не содержимого частной переписки, а только фактов самой передачи данных. Тем не менее уже здесь закон вступает в противоречие с особенностями работы сервиса: Telegram хранит данные пользователей в дата-центрах по всему миру и переносить их в Россию не собирается.

Более того, по принятому в 2016 году пакету Яровой, с 2018 года «организаторы распространения информации» будут обязаны хранить не только данные о факте коммуникации между пользователями, но и содержание переписки. В случае с защищенными чатами Telegram это требование заведомо неисполнимо, как и обязательство передавать правоохранительным органам ключи шифрования. Во-первых, «секретные чаты» в мессенджере построены на модели оконечного шифрования: ключи от переписки хранятся лишь на устройствах пользователей. Во-вторых, содержание зашифрованных переписок точно так же хранится на конечных устройствах и недоступно владельцам Telegram.

Еще в начале мая Роскомнадзор отправил в компанию Telegram Messenger LLP письмо с требованием предоставить данные для внесения мессенджера в реестр, но блокировки до сих пор не последовало. Обозначенный законом срок вышел еще месяц назад, а Telegram по-прежнему с нами.

Тут начинается вторая часть истории: есть ощущение, что самому ведомству блокировать Telegram не очень хочется. Хотя российские законы предоставляют Роскомнадзору огромные возможности по блокировке всего и вся, пока чиновники пользуются своими полномочиями с осторожностью, чтобы не вызывать лишнего общественного возмущения и не дискредитировать себя введением запретов, выполнение которых они не в состоянии проконтролировать.

Жесткая позиция Роскомнадзора в случае с Telegram, по-видимому, связана с требованиями правоохранительных органов. Похоже, там действительно считают, что отключение одного из главных каналов экстремистских коммуникаций – это эффективный способ борьбы с терроризмом.

Заложники репутации

В апреле Роскомнадзор заблокировал несколько других мессенджеров, которые считаются популярными у террористов: Blackberry Messenger, LINE и Imo.im. Просто эти сервисы не очень известны в России и их блокировка не вызвала такого ажиотажа. К тому же несколько дней назад Imo.im все же был разблокирован: разработчик согласился с требованиями чиновников.

Не вина Дурова, что именно его сервис стал заложником своей репутации: если мессенджер работает быстро, а взломать его невозможно, то логично, что за основной массой пользователей в него придут и криминальные элементы. Быстрая скорость работы Telegram даже в условиях плохого сигнала сделала его главным инструментом коммуникации в Ираке и Сирии. Владельцы мессенджера каждый месяц блокируют тысячи пропагандистских террористических каналов и ботов, но экстремисты остаются верны Telegram.

Именно через Telegram координировали свои действия джихадисты в Париже в 2015 году. Тридцатидевятилетний террорист из Узбекистана, задавивший десять человек с Стокгольме, вскоре после теракта действительно переписывался с единомышленниками в Telegram – эти скриншоты пару дней назад гордо демонстрировали российские телеканалы как пример сатанинской сущности мессенджера. Более того, если верить заявлению центра общественных связей ФСБ России, при подготовке взрывов в метро Санкт-Петербурга 3 апреля террористы координировали свои действия тоже через Telegram.

Можно ли победить терроризм запретом средств коммуникаций, вопрос риторический. С тем же успехом можно запретить автомобили, ножи и интернет в принципе. Так, например, подумали в Иране и построили собственную схему контроля за поведением пользователей в мессенджерах. Там владельцы Telegram-каналов с аудиторией более пяти тысяч человек обязаны проходить государственную регистрацию, указывая настоящее имя и место жительства, – какой-нибудь «Незыгарь» в Иране не продержался бы. Более того, администраторы каналов вынуждены делать сомодераторами правительственных ботов, следящих за содержимым контента. А все неугодные властям каналы блокируются за нарушение авторских прав. Тоже выход.

Так или иначе, основатель Telegram слишком принципиален, чтобы сотрудничать с властями и открывать содержимое переписок правоохранительным органам. И не только с российскими: пару недель назад Дуров признавался, что во время недельного пребывания команды мессенджера в США американские агентства дважды пытались подкупить разработчиков Telegram, а на самого основателя оказывало давление ФБР. Однако прецедентов блокировки мессенджеров в США еще не было. А вот у российских пользователей, скорее всего, остаются последние дни, чтобы скачать себе приложение.

Есть несколько возможных сценариев, как именно будет реализована блокировка мессенджера в России. Несколько месяцев назад Роскомнадзор заблокировал популярный среди дальнобойщиков мессенджер Zello. Но это был мягкий вариант блокировки: официальный сайт мессенджера стал недоступен российским пользователям, но само приложение все так же лежит в магазинах, доступно к скачиванию и вполне работоспособно.

Не исключен и более жесткий вариант: приложение исчезнет из магазинов, IP-адреса к серверам мессенджера будут заблокированы. Тогда для использования Telegram придется скачать и установить специальный VPN-сервис. В таком случае мессенджер может работать медленнее, а для людей, далеких от мира технологий, сама по себе аббревиатура VPN может звучать пугающе сложно (хотя она означает лишь то, что весь ваш трафик будет идти через какой-нибудь иностранный сервер). В результате активная аудитория Telegram начнет падать: менее продвинутое большинство, вздохнув, перейдет на более доступные альтернативы.

Впрочем, самого Павла Дурова это вряд ли сильно расстроит. Российский рынок никогда не считался разработчиками приоритетным. Даже интерфейс мессенджера до сих пор не имеет локализации, хотя этот шаг наверняка позволил бы привлечь гораздо больше пользователей, чем история с блокировкой. Так что будущему Telegram российская блокировка не угрожает, просто в очередной раз успешный российский проект окажется востребован где угодно, кроме самой России.

Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > carnegie.ru, 28 июня 2017 > № 2232630 Станислав Куприянов


Россия > Армия, полиция. Образование, наука > kremlin.ru, 28 июня 2017 > № 2224288 Владимир Путин

Приём в честь выпускников военных вузов.

В Большом Кремлёвском дворце состоялся торжественный приём в честь выпускников вузов Минобороны, высших образовательных учреждений МВД, МЧС, ФСБ, ФСИН, ФСО и Росгвардии.

В Кремль приглашены более 700 офицеров, окончивших военные вузы с отличием и золотой медалью, а также преподаватели и начальники военно-учебных заведений.

* * *

Выступление на торжественном приёме в честь выпускников военных академий и университетов.

В.Путин: Товарищи офицеры! Дорогие друзья!

Сегодня по традиции мы чествуем в Кремле лучших выпускников военных академий, институтов и университетов. Поздравляю вас с успешным окончанием учёбы и началом нового этапа в профессиональной карьере.

Вы на отлично сдали сложные экзамены по воинским дисциплинам, показали мастерское владение современной техникой и вооружением. Уверен, что полученный багаж знаний и навыков вы будете эффективно использовать на практике – в армии и на флоте, в правоохранительных органах и специальных службах, надёжно стоять на страже безопасности России и защиты наших национальных интересов.

Хочу передать самые тёплые слова благодарности вашим наставникам, всем, кто хранит преемственность российской воинской школы, кто помогал вам и вашим сослуживцам осваивать непростую «науку побеждать».

Символично, что наша встреча проходит в исторических залах Московского Кремля, они буквально пронизаны духом героического ратного прошлого Отечества. В сражениях под Полтавой и Бородино, на полях Первой мировой и Великой Отечественной наши военачальники, офицеры, солдаты покрыли себя неувядаемой славой, показали не только своё воинское искусство, но и силу духа, честь и благородство.

Мы гордимся подвигами наших выдающихся предков, которые, не щадя себя, всегда берегли главное – свободу и независимость Родины.

Уверен, что вы будете достойно продолжать их дело – честно и самоотверженно защищать Россию и свой народ.

Уважаемые товарищи!

Сложная международная обстановка, рост числа региональных кризисов, конфликтов, террористическая и другие угрозы требуют от нас постоянно совершенствовать военную организацию государства.

Только современные, мощные, мобильные Вооружённые Силы способны обеспечить суверенитет и территориальную целостность нашей страны, защитить нас и наших союзников от любого потенциального агрессора, от давления и шантажа со стороны тех, кому не нравится сильная, независимая, суверенная Россия.

За последние годы Российская армия заметно укрепилась, вырос профессионализм офицерского корпуса. Это убедительно продемонстрировала и операция против террористов в Сирийской Арабской Республике.

Мы намерены и дальше наращивать боевой потенциал армии и флота, на основании долгосрочных планов и программ обеспечивать сбалансированную, системную работу над развитием всех видов и родов войск, повышать качество и интенсивность боевой учёбы.

Уверен, вы будете в авангарде этой сложной и очень ответственной работы, как командиры всех уровней приложите максимум усилий для эффективной подготовки личного состава. Ваша прямая обязанность – сделать из подчинённых профессионалов военного дела, воспитать их настоящими патриотами, грамотными и ответственными специалистами. И конечно, вы должны во всём служить примером, нравственным авторитетом для солдат и сержантов, беречь честь мундира и высокий статус российского офицера.

Уважаемые товарищи!

Масштабные задачи решают сегодня правоохранительные органы и специальные службы. Главные из них – это противодействие терроризму и экстремизму, борьба с преступностью и коррупцией. Как и прежде, здесь востребованы компетентность, оперативное мастерство, грамотное использование новейшей техники.

Нужно последовательно улучшать ключевые показатели вашей работы. Важно добиваться, чтобы каждое преступление было раскрыто, а виновные понесли заслуженное, законное наказание. Именно такого принципиального подхода ждут от вас наши граждане, и вы должны оправдать их доверие.

В свою очередь, продолжим заботиться об укреплении социальных гарантий для военнослужащих, сотрудников правоохранительных органов и специальных служб. Будем и дальше обеспечивать достойное денежное довольствие, предоставлять постоянное и служебное жильё, повышать качество медицинского обслуживания для военнослужащих и членов ваших семей.

Уважаемые друзья!

Нам предстоит ещё очень многое сделать для укрепления всех силовых структур России. Рассчитываю, что вы будете безупречно выполнять все поставленные задачи, честно и преданно служить России.

Ещё раз поздравляю вас с окончанием учёбы.

Желаю здоровья и успехов. Счастья и благополучия вашим близким.

Предлагаю тост за офицеров России, за продолжение победных традиций Вооружённых Сил, за нашу великую Родину!

С.Шойгу: Товарищ Верховный Главнокомандующий!

Товарищи офицеры!

Сегодня в этом зале собрались лучшие выпускники военных вузов.

За годы учёбы вы показали блестящие знания и навыки воинского мастерства, отличились настойчивостью и целеустремлённостью. Многие из вас награждены государственными наградами, удостоены звания Героя России. Уверен, что ваш опыт и высокий уровень подготовки позволят вам и в дальнейшем отстаивать национальные интересы.

Уважаемые выпускники!

Совсем скоро вы прибудете к новым местам назначения. Вас ждёт трудная, но вместе с тем интересная служба. Решение сложных и ответственных задач потребует от вас полной самоотдачи, высочайшей дисциплинированности, требовательности к себе и подчинённым.

Руководство страны и Министерство обороны рассчитывают на вас. Убеждён, что вы оправдаете это высокое доверие, станете надёжной опорой государства.

Поздравляю вас со знаменательным событием! Желаю крепкого здоровья и успешной военной карьеры!

Предлагаю тост за нашу великую Родину, за её доблестные Вооружённые Силы, за Президента Российской Федерации, Верховного Главнокомандующего Вооружёнными Силами России, за благополучие всех присутствующих!

А.Рагозин: Товарищ Верховный Главнокомандующий! Уважаемые товарищи!

Сегодня здесь, в самом сердце великой России – в Московском Кремле, для нас, выпускников военных учебных заведений, начинается новый этап в служении Отечеству.

Торжественный приём Верховного Главнокомандующего – это событие особой гордости для офицеров, знак особого доверия, добросовестного выполнения воинского долга. Мы к этому готовы.

Приобретённые знания и практические навыки в период учёбы в вузах, опыт применения наших войск по борьбе с терроризмом стал основой военной безопасности государства и обеспечит защиту национальных интересов Отечества от любых военных угроз.

Мы гордимся Россией, её армией и флотом, служить в которых почётно и престижно.

Товарищ Верховный Главнокомандующий!

Благодаря Вашему лично и Министра обороны пристальному вниманию сегодня наши Вооружённые Силы оснащены самым современным и эффективным вооружением и военной техникой, созданы все условия для дальнейшего повышения их боеготовности.

От имени всех выпускников заверяю Вас: мы будем честно и преданно служить России, приумножим славные боевые традиции российского воинства, приложим все силы, профессиональные знания и жизненный опыт для наращивания мощи нашего Отечества.

Уважаемые товарищи!

Предлагаю тост за Президента Российской Федерации, Верховного Главнокомандующего Владимира Владимировича Путина! За нашу Родину – Россию, её славные Вооружённые Силы!

Россия > Армия, полиция. Образование, наука > kremlin.ru, 28 июня 2017 > № 2224288 Владимир Путин


Россия. СНГ > Армия, полиция > mvd.ru, 27 июня 2017 > № 2265768 Олег Коновалов

Адекватный ответ криминальным реалиям.

На вопросы корреспондента «Полиции России» отвечает директор Бюро по координации борьбы с организованной преступностью и иными опасными видами преступлений на территории государств – участников СНГ генерал-лейтенант полиции Олег КОНОВАЛОВ.

– Олег Фёдорович, Бюро создавалось как постоянно действующий орган, предназначенный для обеспечения эффективного взаимодействия министерств внутренних дел государств – участников СНГ в борьбе с организованной преступностью. Какие функции оно выполняет сегодня и какая роль отводится ему в противодействии организованной преступности?

– За почти 25-летнюю историю своего существования БКБОП стало многофункциональной организацией и заняло особое место в системе международной безопасности. Являясь рабочим органом Совета министров внутренних дел государств – участников СНГ (СМВД) и, по сути, его аналитическим центром, Бюро на постоянной основе организует мониторинг криминогенной ситуации на территории стран Содружества. Полученные результаты активно используются при подготовке предложений руководству министерств внутренних дел (полиции) государств – участников СНГ, ориентированных на принятие адекватных управленческих решений и мер.

В рамках реализации своих полномочий Бюро на постоянной основе решает широкий круг вопросов, связанных с оказанием практической помощи правоохранительным органам стран Содружества. Им осуществляется координация взаимодействия министерств внутренних дел (полиции) государств – участников СНГ в борьбе с организованной преступностью и иными опасными видами преступлений.

Также Бюро оказывает содействие в подготовке и проведении оперативно-разыскных мероприятий и комплексных операций, призванных ослабить позиции организованной преступности на территории стран Содружества.

В числе приоритетных направлений деятельности Бюро остаётся и содействие оперативно-следственным группам, командированным для выполнения служебных задач в государствах – участниках СНГ.

Хотелось бы упомянуть и о такой важной функции БКБОП, как оказание содействия всем компетентным органам в организации взаимодействия и осуществлении межгосударственного розыска и выдачи лиц, совершивших наиболее опасные преступления и скрывшихся от уголовного преследования или исполнения приговора.

Для выполнения поставленных задач Бюро организована работа по формированию Специализированного банка данных, аккумулирующего в себе сведения о транснациональных преступных группах, участниках этих объединений, их связях и перемещениях членов, фактах совершения преступлений на территории стран Содружества и иную оперативно значимую информацию. Его архитектура модифицируется и соответствует современным реалиям, открывая широкие возможности в части информационного обеспечения борьбы с организованной преступностью на пространстве СНГ.

Кроме того, в целях укрепления межведомственного сотрудничества по поручению Совета БКБОП взаимодействует с другими правоохранительными органами стран Содружества, являясь связующим звеном между СМВД и отраслевыми координационными советами правоохранительной сферы СНГ.

– На каких криминальных вызовах в настоящее время сфокусировано внимание министерств внутренних дел (полиции) стран Содружества?

– Перечень угроз социально-политической безопасности с каждым годом расширяется. При этом Бюро принимает активное участие в изучении криминогенной ситуации на пространстве СНГ, вычленении тех вызовов и угроз, которые наиболее актуальны для всех стран Содружества и требуют незамедлительного консолидированного реагирования. С учётом этой информации Бюро формирует повестки дня ежегодных заседаний СМВД.

Например, в 2015 году по инициативе Бюро на заседании Совета были рассмотрены такие актуальные вопросы, как предупреждение противоправных деяний со стороны членов неформальных объединений болельщиков спортивных команд, противодействие хищению автотранспорта, незаконному обороту новых психоактивных, психотропных веществ и наркотических средств, а также борьба с преступлениями, совершаемыми с использованием информационных технологий.

В 2016 году в повестке заседания СМВД был сделан акцент на взаимодействии органов внутренних дел государств – участников СНГ в сфере противодействия вербовке граждан Содружества в террористические и экстремистские организации.

– Что делается в настоящее время Бюро для повышения эффективности взаимодействия органов внутренних дел стран Содружества?

– Наше внимание обращено на совершенствование правовых основ сотрудничества. Здесь можно упомянуть разработанный Бюро проект Протокола о внесении изменений в Соглашение о сотрудничестве государств – участников СНГ в борьбе с хищениями автотранспортных средств и обеспечении их возврата.

Само Соглашение, предусматривающее обеспечение сотрудничества компетентных органов стран Содружества в предупреждении, выявлении, пресечении, раскрытии и расследовании преступлений, связанных с хищением автотранспортных средств, в их розыске и обеспечении возврата, было подписано главами правительств ещё в конце 2005 года. За прошедшие двенадцать лет многое изменилось. И поправки в Соглашение вносятся в целях его актуализации и адаптации к современным условиям.

В рамках мер по совершенствованию нормативных правовых актов, направленных на обеспечение охраны общественного порядка и безопасности в период проведения массовых спортивных и зрелищных мероприятий, при участии БКБОП разработан и принят Межпарламентской Ассамблеей государств – участников Содружества Независимых Государств (МПА) модельный закон «Об обеспечении безопасности крупных спортивных мероприятий», положения которого рекомендовано учитывать парламентам стран Содружества при подготовке национальных законодательных актов.

С целью повышения эффективности совместной работы органов внутренних дел стран Содружества нами делается акцент и на разработке документов в области координационной деятельности. Так, в соответствии с решением Санкт-Петербургского заседания Совета, прошедшего в 2016 году, Бюро совместно с МВД (Полицией) государств – участников СНГ и Научно-консультативным советом при СМВД провело анализ эффективности существующего межгосударственного механизма противодействия вербовке граждан в террористические и экстремистские организации.

Актуальность обозначенной темы налицо. Угроза безопасности и суверенитету стран Содружества, которую несёт вербовка граждан в террористические и экстремистские организации, реальна и обусловлена рядом объективных обстоятельств.

Завербованные лица, получившие опыт ведения боевых действий и организации террористических актов за рубежом, после возвращения в государства – участники СНГ не оставляют своих преступных замыслов. Они активно проповедуют псевдорелигиозные и ультрарадикальные идеи, распространяют экстремистскую литературу, формируют новые скрытые ячейки террористических группировок, выполняя поручения эмиссаров террористических и экстремистских организаций.

Поэтому поставленная перед компетентными органами задача по исследованию «вербовочной» темы весьма своевременна. В рамках её реализации Бюро был подготовлен проект Концепции развития сотрудничества МВД (Полиции) государств – участников СНГ в сфере противодействия вербовке граждан в террористические и экстремистские организации, который содержит предложения по наиболее актуальным направлениям взаимодействия органов внутренних дел стран Содружества. Этот документ будет представлен на рассмотрение очередного заседания СМВД и в случае его одобрения создаст условия для объединения усилий органов внутренних дел (полиции) стран Содружества в борьбе с вербовочной деятельностью.

Кроме того, с целью дальнейшего развития системного и согласованного сотрудничества стран Содружества в противодействии современным вызовам и угрозам и активизации усилий компетентных органов, Бюро разработан проект Межгосударственной программы совместных мер борьбы с преступностью на 2019–2023 годы. Его новизна заключается в том, что он включает в себя мероприятия по противодействию трансграничной преступности во всех формах её проявления, в том числе по борьбе с незаконным оборотом наркотиков, торговлей людьми, незаконной миграцией, преступлениями, совершаемыми с использованием информационных технологий. Эти направления деятельности раньше предусматривались отдельными программами сотрудничества государств – участников СНГ.

– Какие совместные мероприятия представителей органов внутренних дел стран Содружества проводились в прошлом году? Каких результатов удалось достичь?

– Ежегодно при координирующей роли Бюро в странах Содружества в соответствии с Планом-графиком проводятся согласованные профилактические, оперативно-разыскные мероприятия и специальные операции. Так, в 2016 году БКБОП скоординирована реализация МВД (Полицией) государств – участников СНГ 13 единовременных комплексных оперативно-профилактических мероприятий и двух специальных операций. Сравнивая их результаты с показателями предыдущего года, можно проследить определённую динамику.

Так, в ходе спецоперации «Розыск» в 2016 году выявлено более 11 тысяч скрывшихся обвиняемых и подозреваемых. Для сравнения – в 2015-м эта цифра составила 10,1 тысячи человек.

Также в результате оперативно-профилактических мероприятий, предусмотренных Программой сотрудничества государств – участников СНГ в борьбе с терроризмом и иными насильственными проявлениями экстремизма на 2014–2016 годы, в прошлом году выявлено 1388 преступлений указанной направленности, а годом ранее – 219. Кроме того, в 2016 году из незаконного оборота изъято более 45 тысяч боеприпасов, что на 17,7 тысячи больше, чем в 2015-м.

Хотелось бы обратить внимание и на то, что профилактические и оперативно-разыскные мероприятия, проводимые совместными силами МВД (Полиции) государств – участников СНГ, ежегодно меняют свои акценты. Так, например, в процессе борьбы с наркотиками в 2014 году делался упор на выявление и уничтожение незаконных посевов наркосодержащих культур и популяций дикорастущих наркосодержащих растений, в 2015-м – на обнаружение и ликвидацию подпольных лабораторий по производству наркотических средств, а в 2016-м – на выявление материальных средств и финансовых доходов, полученных в результате незаконного оборота наркотических средств.

Тем не менее сотрудничество органов внутренних дел стран Содружества по ключевым направлениям оперативно-служебной деятельности не ограничивается рамками мероприятий и операций, проводимых в определённых временных промежутках. И борьба с преступностью постоянно ведётся органами внутренних дел стран Содружества в полномасштабном режиме.

– Какие направления совместной деятельности являются наиболее перспективными для органов внутренних дел государств – участников СНГ?

– Оценка состояния преступности, которая даётся на постоянной основе органами внутренних дел государств – участников СНГ и экспертными группами, позволяет определить наиболее острые проблемы, требующие первоочередного решения.

В этом контексте перспективным видится сотрудничество в организации проведения ежегодной совместной операции органов внутренних дел стран Содружества по противодействию киберпреступности. Ещё одно направление планируемого взаимодействия – профессиональное образование, точнее – решение вопроса о совершенствовании механизма подготовки, переподготовки и повышения квалификации кадров, в том числе и в сфере информационной безопасности.

Перспективным также представляется антинаркотическое направление деятельности. В этом ключе было бы уместным проработать вопрос о целесообразности подготовки документа, регламентирующего единый порядок проведения оперативно-разыскных мероприятий по методу международной контролируемой поставки по незаконному обороту наркотиков. Его обсуждение может быть вынесено на отдельное совещание экспертов МВД (Полиции) государств – участников СНГ, которое состоится во втором полугодии 2017 года.

Ещё одна злободневная тема – незаконная миграция. В свете того, что она служит фактором, обусловливающим существование и развитие таких преступных проявлений, как терроризм, экстремизм, торговля людьми и других, тема противодействия этому явлению и связанным с ним негативным проявлениям видится актуальной.

Однако надо заметить, что жизнь не стоит на месте. Появляются новые виды и способы совершения преступлений, связанные как с отдельными пробелами в национальных законодательствах, так и с появлением новых усовершенствованных технологий. В соответствии с этим и определяются перспективные направления совместной деятельности МВД (Полиции) стран Содружества в области обеспечения порядка и безопасности.

В целом же приобретённый опыт межгосударственного сотрудничества в борьбе с транснациональной организованной преступностью позволяет рассчитывать на продолжение эффективного взаимодействия МВД (Полиции) государств – участников СНГ, тем более что резервы по его развитию далеко не исчерпаны. И, как показывает практика, успехи в деле защиты граждан от преступных посягательств и обеспечения законности и правопорядка во многом основаны на взаимопонимании и сбалансированности совместных усилий органов внутренних дел стран Содружества.

Россия. СНГ > Армия, полиция > mvd.ru, 27 июня 2017 > № 2265768 Олег Коновалов


Россия. ПФО > Судостроение, машиностроение. Армия, полиция > kremlin.ru, 27 июня 2017 > № 2224291 Владимир Путин

Заседание бюро Союза машиностроителей и Лиги содействия оборонным предприятиям.

В ходе посещения концерна «Калашников» Владимир Путин принял участие в заседании бюро Союза машиностроителей России и ассоциации «Лига содействия оборонным предприятиям».

В.Путин: Добрый день, уважаемые коллеги!

Рад приветствовать участников расширенного заседания бюро Союза машиностроителей России и ассоциации «Лига содействия оборонным предприятиям».

Мы с вами со многими очень хорошо знакомы в течение долгого времени, и я знаю, что вы реально оцениваете ситуацию в экономике в целом, в отрасли, на своих предприятиях, поэтому рассчитываю, что эта встреча будет предметной, конкретной и результативной, позволит выйти на конкретные решения, которые придадут дополнительный импульс развитию национальной экономики, росту высокотехнологичных производств.

Мы собрались сегодня в Ижевске – городе, известном крупными предприятиями машиностроения и ОПК. Многие десятилетия они выпускают качественную и надёжную продукцию для наших Вооружённых Сил, для многих ключевых отраслей промышленности России, тем самым вносят весомый вклад в укрепление обороноспособности, развитие экономического и технологического потенциала страны.

Отмечу, что в последние годы большинство предприятий машиностроительного комплекса – и в Ижевске, и в других регионах – смогли адаптироваться и к внешним ограничениям, и к другим сложностям, сконцентрировали ресурсы на приоритетных направлениях своей работы.

В стране появляются новые технологические компетенции и интеллектуальные центры, создаются передовые наукоёмкие центры, наукоёмкая продукция, отвечающая требованиям мирового рынка.

В качестве справки могу сказать, что за пять месяцев текущего года по сравнению с аналогичным периодом прошлого года увеличился выпуск вагонов, например, грузовых – на 86,8 процента, вагонов пассажирских – на 56,9 процента, автобусов – на 30 с лишним процентов, грузовых автомобилей – на 18 с лишним процентов, легковых автомобилей – на 20 с лишним процентов, тракторов – на 15 с лишним процентов.

Традиционно сильные позиции у нас в оборонном машиностроении. За последние годы здесь проведена модернизация производственных мощностей, взят курс на диверсификацию и расширение выпуска высокотехнологичной гражданской продукции. В результате в прошлом году объём производств в ОПК вырос в военной продукции – на 9,5 процента, гражданской – почти на 17 процентов.

Безусловно, в машиностроительной отрасли есть и проблемы. Не раз я говорил, и вы тоже в разных форматах говорили об этом, хотел бы некоторые вещи повторить: мы готовы поддерживать отечественных машиностроителей, безусловно. Будем делать это в рамках целого ряда государственных программ, направлять на это весомые бюджетные средства.

Напомню только некоторые из тех программ, которые сейчас у нас разработаны и уже осуществляются. Речь идёт о государственных программах, таких как «Развитие промышленности и повышение её конкурентоспособности», «Развитие судостроения и техники для освоения шельфовых месторождений на 2013–2030 годы», «Развитие электронной и радиоэлектронной промышленности на 2013–2025 годы» и «Развитие авиационной промышленности на 2013–2025 годы». Общий объём финансирования по этим программам в текущем году, в 2017 году, – 283,3 миллиарда рублей, в 2018 году – 187 миллиардов [рублей], в 2019 году – 172,3 миллиарда рублей.

Продолжим использовать такие инструменты поддержки, как Фонд развития промышленности и механизмы специальных инвестиционных контрактов. Кроме этого будем субсидировать часть затрат на научно-исследовательские и конструкторские работы, на уплату процентов по кредитам, полученным на реализацию новых комплексных и инвестиционных проектов.

Уважаемые коллеги, очень коротко обозначу некоторые задачи, на которых необходимо сосредоточить наши совместные усилия. Во–первых, предприятия машиностроительного комплекса должны существенно нарастить свой экспортный потенциал. За четыре месяца текущего года экспорт гражданской и машиностроительной продукции вырос на 17 процентов – до 4,5 миллиарда долларов. Но у нас, безусловно, есть возможность и резервы для того, чтобы увеличить эту цифру.

Со своей стороны государство, безусловно, продолжит оказывать экспортёрам всестороннюю поддержку. Мы уже реализуем целый комплекс мер в этой сфере. Для поддержки экспорта промышленности утверждён комплекс мер с финансированием 20 миллиардов на 2017 год.

Вы знаете, на что эти деньги направляются через Российский экспортный центр: транспортировка, сертификация и так далее. Знаю, что этого мало. Руководители отрасли об этом всё время говорят – и Дмитрий Олегович [Рогозин], и Денис Валентинович Мантуров, собственно, в общениях с вами неоднократно слышу то же самое.

Будем думать на тему о том, как увеличить эти возможности. Подумаем, что ещё можно предпринять для укрепления позиции отечественных машиностроителей на глобальных рынках.

Второе: важно ускорить технологические обновления машиностроительного комплекса прежде всего за счёт внедрения программ инновационного развития предприятий, повышения экологичности производств, а также более широкого использования цифровых технологий, которые позволяют заметно снизить издержки.

На 5 июля намечен Совет по стратегическому развитию и приоритетным национальным проектам. На его заседании прошу главу Минпромторга Дениса Валентиновича Мантурова представить предложения о том, как более эффективно организовать эту работу.

Далее: нужно активнее проводить диверсификацию ОПК, наращивать инвестиции в эту сферу, в том числе с использованием механизмов государственно-частного партнёрства. Ещё раз повторю: Минпромторг уже развернул эту работу, она идёт своим чередом и приносит свои результаты.

Однако мощности «оборонки» способны на большее. В сентябре прошлого года, как вы помните, на совещании в Туле мы обсуждали меры по использованию потенциала ОПК в выпуске высокотехнологичной гражданской продукции.

Предлагаю, уважаемые коллеги, ещё раз собраться этой осенью и, что называется, «сверить часы», посмотреть, как реализуются намеченные планы и ещё раз поговорить о том, как складывается ситуация в отрасли.

Наконец, важнейшая базовая задача – это подготовка кадров. Знаю, что вы уделяете серьёзное внимание воспитанию молодых талантливых специалистов, занимаетесь их поиском, продвижением, организуются различные олимпиады, творческие конкурсы, но что я вам скажу: я совсем недавно встречался, может быть, видели, по СМИ передавали, в день окончания школы встречался с педагогами из различных школ разных регионов Российской Федерации. Все в один голос говорят: недостаточно контактов с мелкими, средними, особенно высокотехнологичными предприятиями, недостаточно. Они их даже не ощущают почти что, их очень мало. Но я знаю, что те, кто здесь присутствует, работают над этим.

Хочу вас ещё раз попросить уделить этому больше внимания, особенно не только через ваши головные предприятия, а, может быть, через ваших смежников, ваших партнёров. Надо побуждать их к такой работе с молодыми людьми не только в вузах, но и в старших классах.

Открытость, готовность к сотрудничеству важны для молодёжи, они мотивируют к выбору профессии. Рассчитываю, что такую грамотную, дальновидную кадровую политику вы будете проводить и в дальнейшем.

И ещё, напомню, наша страна присоединилась к международной ассоциации WorldSkills, цель которой популяризация именно рабочих профессий, внедрение новых высоких профессиональных стандартов. Машиностроительные предприятия должны энергичнее участвовать в этом движении.

И в заключение хочу пожелать вам плодотворной работы. Хочу также поздравить Союз машиностроителей России с 10–летием. Рассчитываю, что ваша организация будет и впредь играть важную роль в укреплении и развитии отечественной промышленности. Успехов вам!

Спасибо за внимание.

С.Чемезов: Спасибо, Владимир Владимирович.

Да, действительно, 10 лет назад мы в Колонном зале проводили учредительный съезд, в котором Вы принимали участие, и спасибо Вам за поддержку.

Сегодня уже Союз – достаточно мощное движение, которое объединяет большое количество производителей, машиностроителей различных отраслей промышленности. И в своём выступлении хочу сделать акцент на пяти ключевых трендах, которые формируют актуальную повестку развития промышленности. И здесь, безусловно, я учитываю как опыт Союза машиностроителей, так и опыт организаций, которые входят в госкорпорацию «Ростех» и которые состоят в Союзе машиностроителей.

Прежде всего хотел бы с удовлетворением отметить, что промышленное производство в России растёт. Так, только за первый квартал этого года рост составил чуть менее процента. Это пока, конечно, скромная цифра, но всё же положительная динамика, которая, надеюсь, сохранится.

Конечно, западные санкции оказали своё влияние на развитие промышленных предприятий, но важно, что некоторые организации смогли обратить их в свою пользу и выйти на новые экспортные рынки. К примеру, общий портфель заказов концерна «Калашников», где мы сегодня находимся, составляет 300 миллионов долларов США, что в шесть раз больше, чем до принятия санкций. И это учитывая, что концерн лишился своего главного зарубежного рынка, американского – имею в виду рынок гражданского и служебного оружия – и был практически вынужден искать своих новых партнёров с нуля.

Кроме того, дополнительным импульсом для развития экспорта гражданского и служебного оружия станет проект нового федерального закона, он сегодня уже внесён на рассмотрение в Государственную Думу. Законопроект предусматривает наделение нашей компании «Рособоронэкспорт» правами юридического лица, которое будет заниматься экспортом гражданского и служебного оружия.

Сегодня этими правами обладают только производители такого оружия, а поскольку «Рособоронэкспорт» имеет достаточно широкие связи на рынке, он окажет большую помощь и поддержку в продвижении нашей продукции, продукции «Калашникова» за рубеж.

Важным фактором долгосрочного развития промышленности стала та же программа импортозамещения. Проект реализуется в таких отраслях, как двигателе- и авиастроение, производство авионики, электроники, электронной компонентной базы, информационные технологии, медицина, фармацевтика, робототехника и другие.

Особое место в программе импортозамещения занимает и продукция военного назначения. К 2018 году мы планируем полностью завершить все мероприятия по замещению украинской продукции. И вопросы в отношении продукции стран НАТО и Евросоюза планируется закрыть к 2020 году. Это первое, о чём я хотел сказать.

И второе: важным фактором для развития промышленности представляется также успешное внедрение в России результатов четвёртой промышленной революции. В этом пока ещё отстаём от развитых стран, где доля цифровой экономики в ВВП составляет 5,5 процента, а у нас менее трёх процентов. Это данные за прошлый год.

Чтобы ускорить темпы роста, мы определили для себя ключевые направления развития и комплексные проекты, способствующие цифровизации. Среди них «умный город», электронное здравоохранение, промышленный интернет вещей, системы хранения больших и сверхбольших объёмов данных. Недавно «Ростех» заключил соглашение с Ярославской областью по созданию «умного города». Элементы этого проекта уже внедрены в Нижнем Тагиле и Улан–Удэ.

Первостепенное значение для промышленного развития приобретает привлечение частных акционеров и технологических партнёров. Сегодня есть компании, отдельные бизнесмены, которые готовы осуществлять долгосрочные инвестиции. Им это интересно, несмотря на то что получение прибыли в таких высокотехнологичных сферах – процесс довольно долгий, и вернуть вложенные деньги быстро невозможно.

Хороший пример партнёрства Михаила Шелкова и «Ростеха» с ВСМПО-АВИСМА – это один из самых крупных в мире производителей титана и титановых изделий. Благодаря такому альянсу чистая прибыль компании по МСФО за прошлый год выросла почти на 80 процентов – с 14 до 26 миллиардов.

Можно привести ещё один пример – это концерн «Калашников», где мы с вами находимся. Здесь акционерами вместе с «Ростехом» являются Андрей Бокарев и Алексей Криворучко. Переход акций концерна «Калашников» в частные руки обеспечил компании дополнительные возможности для роста. В прошлом году было открыто пять новых производственных объектов. Все они приносят прибыль.

Заинтересованы мы также и в сотрудничестве с иностранными партнёрами. Примеров таких достаточно много: это компания «Пирелли», компания «Боинг». Несмотря на санкции, они продолжают с нами сотрудничать. Создаем совместные предприятия. Это «Рено – Ниссан» и целый ряд других компаний, с которыми мы работаем.

Над чем необходимо работать? Это увеличение доли гражданской продукции, о чём уже, Владимир Владимирович, Вы сказали. Исходя из обновлённой стратегии развития «Ростеха», мы намерены к 2025 году довести её объём до 50 и более процентов.

Говоря о конверсии предприятий ОПК, хочу отметить, что недавно нами было заключено соглашение с Внешэкономбанком о создании совместного предприятия – НПО «Конверсия», которое обеспечит перенос технологий и продукции предприятий ОПК в гражданские сегменты. Оно займётся выявлением потребностей рынка и поиском возможностей для продвижения гражданской продукции оборонных предприятий и будет содействовать привлечению финансирования.

Тренд, без которого не обойтись, – это кадровое обновление трудовых коллективов промышленных предприятий. Сегодня благодаря большой проведённой работе здесь наблюдается позитивная тенденция. Состав представителей рабочих специальностей предприятий и корпораций значительно омолодился: их средний возраст 42–43 года, при этом в последнее время ежегодно происходит омоложение коллектива примерно на год-полтора.

Достаточно привести пример: на «Калашникове» где–то средний возраст – 35–36 лет. Безусловно, важным фактором, который привлекает молодёжь, является достойная оплата труда. Учитывая это, мы постоянно поднимаем средний уровень зарплат на наших предприятиях. Так, в прошлом году он составил около 44 тысяч рублей. Это для промышленности достаточно высокий уровень заработной платы.

Союз машиностроителей России совместно с предприятиями «Ростеха» реализует целый ряд интересных проектов, плотно сотрудничает с ведущими техническими вузами страны, однако есть проблемы, которые мешают нам работать в этом направлении ещё эффективнее. Они связаны с арендой вузами базовых площадей предприятий и арендой предприятиями отраслевых лабораторий у вузов.

Поскольку необходимо проведение тех или иных научных разработок, предприятиям и вузам необходимо иметь какие–то площади либо в учебных заведениях, либо на предприятиях. Но и те, и другие обязаны предоставлять эти площади за деньги, что, в общем–то, не совсем удобно и для тех, и для других.

По сути, они работают в интересах и вузов, а вузы – в интересах предприятий. Конечно, это «взаимное финансирование» не даёт ничего хорошего. На это уходят значительные финансовые средства.

К сожалению, самим нам этот вопрос не решить, поэтому обращаемся к Вам, Владимир Владимирович, с просьбой поручить Правительству России оказать нам в этом содействие. Конечно, эта важная для обеих сторон деятельность должна быть организована на безвозмездной основе.

Среди долгосрочных и успешных проектов Союза международный форум «Инженеры будущего». Он проводится уже много лет. В нём ежегодно участвует более тысячи молодых специалистов, в том числе из–за рубежа.

Ещё один проект – это многопрофильная инженерная негосударственная олимпиада «Звезда». Она стала самой массовой из подобных мероприятий. Число её участников – около 300 тысяч человек. Нами подготовлены предложения об участии Минобрнауки России в финансировании олимпиады «Звезда».

Кроме того, считаем необходимым включить форум «Инженеры будущего» в программу деятельности агентства Росмолодёжь. Мы готовы передать предложения на рассмотрение. Прошу Вас, уважаемый Владимир Владимирович, дать соответствующее поручение Правительству.

Проблемой выполнения мероприятий ГПВ 2018–2025 годов является обеспечение ритмичности загрузки предприятий ОПК. Данная проблема особенно характерна для авиационной отрасли и морского судостроения. У нас бывают скачки: в один год очень большие заказы, а в другой год падение в два–три раза.

В результате возникает целый комплекс проблем, в том числе необходимость выделения средств для поддержания незадействованных производственных мощностей, в обновление которых были вложены значительные средства. Мы провели большую модернизацию, закупили современное оборудование, станки, и порой они не всегда бывают загружены в полной мере.

Необходимость оптимизации кадрового состава, что сопряжено с возникновением социальной напряжённости. Мы подготовили специалистов, а когда работы нет, мы вынуждены будем их тогда либо сокращать, либо переводить на какие–то менее оплачиваемые работы. Возможна утрата сложившихся кооперационных связей для выполнения ГОЗа, удорожание продукции в связи с низкой серийностью производства и уменьшение рентабельности.

В настоящее время промышленность вышла на ритмичный режим работы. Сформированный проект ГПВ 2018–2025 годов в целом обеспечивает поддержание, развитие производственной деятельности и организации ОПК.

Во избежание возникновения вышеуказанных проблем просим Вас, уважаемый Владимир Владимирович, дать указание о сохранении запланированных объёмов финансирования ГПВ или хотя бы, чтобы они не так сильно колебались – в пределах 10–15 процентов, это ещё мы можем выдержать – увеличить долю гражданской продукции, с помощью ВТС и так далее. Но когда в разы идёт уменьшение или увеличение…

В.Путин: Где в разы?

С.Чемезов: Бывает. По некоторым видам продукции в некоторых сферах есть такое, особенно в авиации.

В.Путин: Вы же знаете, мы регулярно, два раза в год, в Сочи собираемся. Кроме текущей работы, которой я тоже постоянно занимаюсь, я что–то «в разы» не помню.

С.Чемезов: Чуть позже расскажу.

Есть и ещё одна проблема, которую нам также без Вас не устранить, – это увеличение форм отчётности по налогам и сборам за счёт повышения объёма запрашиваемой информации. Это привело к росту трудозатрат на 49 процентов за последние пять лет.

Конечно, этого не должно быть. Огромные подразделения вынуждены создавать на предприятиях, чтобы они готовили, писали документы, а потом чуть ли не грузовиками вывозим для отчётности в налоговые подразделения. И я очень сомневаюсь, что эти документы когда–то кто–то детально прорабатывает.

В завершение своего выступления хочу поблагодарить Вас, Владимир Владимирович, за поддержку предложений Союза по совершенствованию федерального закона о гособоронзаказе в части контроля за расходованием бюджетных средств по ГОЗу. Об этом свидетельствуют и внесённые Вами 18 июня в Госдуму очередные поправки к закону, они снимают существенную проблему.

Мы этот закон очень плотно обсуждали на наших заседаниях бюро и на предприятиях, и в ячейках нашего Союза. Все наши предложения были учтены и уже сегодня внесены на рассмотрение в Госдуму.

Уважаемые коллеги!

Я хотел бы ещё раз вас всех поздравить с 10–летием Союза, пожелать новых трудовых успехов и побед на благо дальнейшего роста нашей промышленности.

В.Путин: Комитет Госдумы по экономической политике, промышленности, инновационному развитию, первый заместитель, – Гутенёв Владимир Владимирович, пожалуйста.

В.Гутенёв: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

В первую очередь хотелось бы не обсудить позитивные итоги, которые, конечно же, у нас есть в результате 10–летней работы, но поставить новые задачи. И обсудить эффективность тех механизмов, которые позволили Союзу машиностроителей стать той притягательной площадкой, к которой тяготеют не только предприятия высокотехнологичной промышленности, но и другие отрасли, в том числе тяготеет фундаментальная, прикладная наука и образование.

Одним из таких механизмов является экспертная работа Союза. Изначально мы создали профильные комитеты, которые возглавили члены бюро: отдельно судостроения, авиастроения, космос, атом, станкостроения. Чуть позже возникли их зеркальные структуры при Государственной Думе. То есть у нас созданы экспертные советы, которые могут, работая на опережение, совместно с Минпромторгом принимать участие в выработке отраслевых стратегий, в выработке и корректировке госпрограмм. Это позволяет избегать очень многих ошибок и повышает эффективность работы.

Не могу не отметить, что созданная межфракционная комиссия в Государственной Думе по законодательному обеспечению оборонно-промышленного комплекса сейчас набрала приличный темп, и приоритетной задачей этой комиссии является законодательное обеспечение Ваших, Владимир Владимирович, поручений по приданию нового облика оборонно-промышленному комплексу. Среди приоритетных задач – это, конечно же, диверсификация ОПК, импортозамещение, эффективная трансформация мобмощностей, мобресурсов, ценообразование, подготовка и закрепление кадров.

И конечно же, наш любимый 275–й закон. Не могу ещё раз не сказать, действительно, искренние слова благодарности за последние поправки, улучшающие закон. Теперь если можно вести о чём–то речь, то только лишь, возможно, о какой–то ещё шлифовке, улучшении, но и так, в общем–то, чувство удовлетворения в нашем сообществе по этому поводу мы испытываем.

Конечно же, мы принимали активное участие в разработке и принятии таких законов, как закон о промышленной политике, о промбезопасности, о государственном стратегическом планировании. И здесь экспертный потенциал Союза сыграл весомую роль. Но мне кажется, что то внимание, которое мы на протяжении последних лет уделяем малому и среднему бизнесу, в котором видим не только своих партнёров по кооперации, мы видим в них поставщиков передовых разработок…

Кстати, хочется отметить, что опыт работы с малым и средним бизнесом показывает, что за счёт их эластичности они легче переживают кризисную турбулентность в экономике. С другой стороны, когда появляются новые возможности, с помощью малого бизнеса можно достаточно динамично развиваться и расширяться. Это чрезвычайно большой плюс.

Мы приняли как сигнал к действию те слова, которые Вы сказали на питерском форуме, по взаимодействию с инжиниринговыми центрами, научно-техническими центрами при вузах. В общем–то, это продолжение той работы, которую мы ведём. Сергей Викторович не упомянул весь перечень работы с молодёжью, которую мы проводим, она охватывает от дошколят…

Я помню, как на МАКСе в рамках конкурса «От винта» Вы нашим победителям вручали призы. Школьная олимпиада, программа «Дни без турникетов», приглашения к инновациям, программа практик стажировок с вузами – то есть здесь широким фронтом мы работаем, понимая, что конкурентоспособные кадры и молодёжь – это одна из важнейших задач, которая стоит перед нашим сообществом.

Ваше выступление на съезде Союза в апреле прошлого года, когда среди ряда задач Вы говорили о важнейшей, наверное, для нашего сообщества диверсификации ОПК, служит не только сигналом к возможному прохождению пика гособоронзаказа, к которому надо быть готовым, не факт, что этот пик наступит, Владимир Владимирович.

Тем не менее мы понимаем, что основный посыл – это использование потенциала научного, технологического, кадрового, для того чтобы увеличить долю гражданской продукции и выйти не просто на импортозамещение, а экспортно ориентированное импортозамещение, осуществляя в том числе экспансию на внешние рынки.

Для этого очень много делается Министерством промышленности и торговли. Это то, о чём Вы говорили: субсидирование части затрат и на сертификацию, омологацию, на логистические услуги. То есть мы видим, что экономика готова к росту, и она уже растёт, но есть такой вопрос, как финансирование – финансирование диверсификации.

Конечно, патерналистские настроения – это не то, что должно быть свойственно нашему сообществу, деньги или зарабатываются, или это заёмные ресурсы, с помощью которых можно реализовывать амбициозные проекты, используя ту конъюнктуру, которая сейчас благоприятно складывается.

Но существующая практика ценообразования по ГОЗу, о которой мы давно уже говорим, – это пресловутые «20+1 процентов», они формируют рентабельность у финишеров, головников, примерно 3–4–5 процентов, а внутри кооперации порой эти цифры ещё меньше.

Раньше те финишеры, которые активно участвовали в военно-техническом сотрудничестве, за счёт более высокой маржинальности имели возможность более свободно себя чувствовать. То есть мы понимаем, что часть контрактов заключались при курсах 65, 68, 70 и, возможно, более.

Сейчас рубль укрепился, и его колебания в пределах 56–60 говорят о том, что, наверное, каким–то ожиданиям в части доходности не суждено, наверное, сбыться. Хотя сложно предположить, какой курс рубля будет на момент окончания контрактов.

Те шаги, которые сейчас предпринимаются в части формирования условий для снижения издержек, – это фиксация цены для финишера, с тем чтобы сокращение издержек и та прибыль, которая получится, оставались внутри кооперации. Это замечательный шаг. Но когда цена сформировалась из условия формулы цены 20+1, здесь как бы нет той эффективности, которая могла бы быть.

Сейчас приходит новая продукция, новая продуктовая линейка, и мы просили бы рассмотреть возможность – как в школе говорят, от перестановки слагаемых сумма не меняется, – 20+1 – 21 процент. Есть предложение 21 процент оставить, а слагаемые, может быть, немножко поменять: или 14+7, или хотя бы 15+6, как–то изменить, поскольку механизм 20+1 дезинтегрирует кооперацию. То есть головнику выгоднее концентрировать у себя, не передавая туда, где более эффективно, с меньшими издержками. И это в том числе интересы государства, будет снижаться стоимость финальной продукции.

Второй вопрос, который хотелось бы затронуть…

В.Путин: Вы знаете, мне просто с голоса сложно, я подумаю, с коллегами мы прикинем. Главное, чтобы финансовая дисциплина не нарушалась и технологическая тоже, а то «не шуруй часто», как говорят.

В.Гутенёв: Шаляй-валяй.

В.Путин: Не добраться до некоторых звеньев кооперации. Но подумаем, хорошо.

В.Гутенёв: И второй очень важный и актуальный вопрос для предприятий – это вопрос доступа к конкурентным заёмным средствам. Те достижения, которых Краткая справка Банк России (Центробанк) Центробанк добился, снижая инфляцию, они, конечно, впечатляют. То, что существует такой временной лаг, когда инфляция небольшая, а в коммерческих банках кредитная ставка не настолько маленькая, это тоже, наверное, понятно, чтобы не раздувались финансовые рынки, спекулятивный капитал не шёл.

Но мы видим, что те отрасли, которые точечно поддерживаются государством, демонстрируют большой рост. Допустим, программа «Третий лишний» привела к существенному росту в фарме. Фонд развития промышленности показал очень впечатляющие результаты, и сейчас создаются региональные фонды развития промышленности.

То есть экономика готова к росту, но привлекаемые ресурсы в условиях, когда экономическая модель, тяжело просчитываемая из–за волатильности рубля в том числе, под десять и выше процентов годовых представляют определённые сложности.

В.Путин: Вас что больше беспокоит: волатильность или высокая ставка?

В.Гутенёв: В первую очередь высокая ставка, хотя волатильность формирует большие зазоры, потому что часть сырья – биржевое сырьё, допустим, металлы, композиты, новые материалы. Но речь идёт о том, что, Владимир Владимирович, 275–й федеральный закон показал возможность прослеживать эффективность использования бюджетных денег, то есть уполномоченные банки, спецсчета, полная прозрачность.

И поэтому есть просьба рассмотреть такую возможность, то есть регулятор решил вопрос сохранения низкой инфляции. И поэтому можно было бы выделять через него ресурсы этим уполномоченным банкам, которые умеют следить за деньгами, ограничить их аппетиты маржинальностью 1,5–2–2,5 процента, с тем чтобы эффективная ставка была 4–5 процентов. И целевое использование именно для реализации крупных импортозамещающих проектов, проектов диверсификации оборонно-промышленного комплекса.

В.Путин: Но мы же так и делаем.

В.Гутенёв: Хотелось бы больше, Владимир Владимирович.

В.Путин: Побольше?

В.Гутенёв: Нет у нас сейчас такой доступности.

В.Путин: Вы у Мантурова спросите.

С.Чемезов: Меньше девяти процентов нет.

В.Путин: Секундочку, я имею в виду сам механизм. Это проектное финансирование по такой схеме ведь и работает.

В.Гутенёв: Владимир Владимирович, оно избирательное.

В.Путин: Избирательное. Вы же тоже предлагаете избирательное.

В.Гутенёв: Мы предлагаем очень чёткую прослеживаемость эффективности целевого использования бюджетных денег.

В.Путин: Смотрите, Владимир Владимирович, как работает этот механизм: Министерство готовит соответствующие проекты, Центральный банк фондирует коммерческие банки, и мы имеем возможность с меньшей ставкой под эти проекты давать. Но проходят два фильтра – и банковский, и министерский. А Вы предлагаете министерский исключить, профондировать банки, поднакачать их, просто напрямую чтобы они работали с промышленностью?

В.Гутенёв: Я думаю, что Министерство должно оценивать эффективность и результативность проектов, чтобы у нас не было переразмеренных мощностей.

В.Путин: Так и есть, это так и работает. Вопрос только в том, насколько наполнить. Он всё время ставит вопрос о том, чтобы расширить эту программу, вот и всё, а Центральный банк боится этого в связи с опасностью раскрутки инфляции.

В.Гутенёв: Владимир Владимирович, Вы скажите, чтобы Центробанк не боялся, и всё будет хорошо.

В.Путин: Белоусов постоянно им это говорит.

А.Белоусов: Можно прокомментирую?

В.Путин: Можно, пожалуйста.

А.Белоусов: Промышленность этот вопрос ставит неоднократно. Речь идёт о том, что сейчас на так называемых особых счетах, которые были созданы в рамках 275–го закона, у банков, обслуживающих гособоронзаказ, практически неснижаемые остатки составляют около 600 миллиардов рублей.

Эта величина сопоставима с тем объёмом кредитов, которые банки дают под гособоронзаказы. Поскольку для банков это является бесплатным, хочу это подчеркнуть, ресурсом, они платят по этим счетам предприятиям ноль процентов.

В.Гутенёв: Абсолютно верно.

А.Белоусов: Давайте мы за счёт этого ресурса сформируем «дешёвые» кредиты и в рамках тех же 600 миллиардов будем выдавать кредиты по низким процентам.

В.Путин: Немножко другое.

В.Гутенёв: Владимир Владимирович, тем более авансирование порой достигает…

В.Путин: Может быть, он это имел в виду, но сказал другое. Я понял. Если Вы это имели в виду, то с этим можно поработать.

В.Гутенёв: Владимир Владимирович, смотрите, очень часто финишеру авансируют 50 процентов, но в кооперации говорят: 100 процентов платишь предоплаты. И фактически финишер вынужден, заплатив кооперации, кредитоваться в банках.

В этой ситуации фондирование могло бы разгрузить в том числе для бюджета, то есть стоимость финальной продукции уменьшится. Просьба посмотреть, дать поручение, подумать.

В.Путин: Вы сказали, просто дополнительное фондирование со стороны ЦБ, но Андрей Рэмович немного скорректировал. Если это одно и то же, то тогда с этим можно поработать.

В.Гутенёв: Завершая, я хотел бы сказать, что мы всецело разделяем Вашу позицию, что российская промышленность может и просто обязана расти темпами выше среднемировых. Это не только повысит совокупную мощь нашего государства, но и даст возможность улучшить ситуацию для всех наших граждан. И поэтому те задачи, которые Вы ставите, наше сообщество будет выполнять.

В.Путин: Хотел бы вот что сказать. Мы с вами регулярно, со многими из здесь присутствующих, собираемся, как я уже говорил, в Сочи два раза в год – осенью и весной. Думаю, что и у вас были такие же настроения, как у меня, 2–2,5 года тому назад.

Всё-таки внутренняя тревога была: что будет происходить, как мы справимся с крупными задачами в достаточно сложной ситуации? И, полагаю, так же, как у меня, у вас настроение изменилось, потому что мы видим, что мы справляемся. Вы справляетесь, ваши коллективы справляются. И это говорит о достаточно мощной фундаментальной базе нашего машиностроения, нашей промышленности.

Хотя проблем там ещё очень много, но есть уверенность в том, что мы, преодолев предыдущие сложности, при определённых усилиях, разумеется, совместных – и с вашей стороны, и со стороны государства – мы пойдём дальше. В этом я сегодня нисколько не сомневаюсь. Конечно, лучше это сделать с минимальными издержками и с максимальной эффективностью.

Россия. ПФО > Судостроение, машиностроение. Армия, полиция > kremlin.ru, 27 июня 2017 > № 2224291 Владимир Путин


Россия. Азербайджан. Армения > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 27 июня 2017 > № 2224153 Александр Проханов

Александр Проханов: Это мы уговорили Путина

Расим Агаев, Наир Алиев, Самира Гасанова, Haqqin.az, Азербайджан

Визит в Азербайджан российского писателя, видного общественно-политического деятеля России Александра Проханова продолжается. В ходе своего визита и встреч с руководством Азербайджана известный писатель выступил с громкими заявлениями и интервью в поддержку справедливой позиции нашей страны в карабахском урегулировании.

Проханов — знаковая фигура в сегодняшней России. Писатель и идеолог выражает умонастроения большей части российской элиты и сторонников уваровской формы державности.

Из нынешней интеллектуальной элиты России, Проханов, возможно, один из самых социально востребованных идеологов. Несмотря на возраст, а Проханову почти 80 лет, писатель постоянно в разъездах и ведет бурную и кипучую политическую деятельность.

Недавно по приглашению Путина, он находился в составе правительственной делегации на Санкт-Петербургском экономическом форме. Затем выступления в Казани. Его ждали и российские военнослужащие в Сирии. Его ждут повсюду, чтобы выслушать о новом историческом выборе России, ее роли и предназначении для нового мира. Но Проханов вырвался из этой повседневной суеты, чтобы приехать в Азербайджан и выразить свою солидарность с дружественным азербайджанским народом.

«Я был синтезирован в пробирке. Для исходного синтезирующего материала были использованы семена бамбука, кокосовое молоко и несколько фрагментом яиц ласточек. Все это было помещено в физиологический раствор, взвешено, отправлено на орбиту в космос, где я получил космическое облучение. И вернулся вот уже таким, каким вы меня видите», — так в беседе с Haqqin.az пошутил писатель.

Кто-то считает Александра Проханова неким национал-большевиком, с чем сам российский деятель категорически не согласен. «Национал-большевик, это, к примеру, Эдуард Лимонов (недавно попавший в «черный список» МИД Азербайджана — прим. ред.). Так что давайте оставим национал-большевиков в покое и не будем тревожить их прах. Я абсолютно другого поля ягода. Я, если можно так сказать — русский империалист, державник. Сторонник сильного мощного, многонационального российского государства. Будь это государство династии Романовых, советское, или путинское. Для меня важно, чтобы были сохранены великие пространства, великая симфония народов, культур и религий. Я — таков. И моя миссия всегда была такой. И в советский период, и в период катастрофы, и после СССР», — отметил собеседник.

По его словам, по мере того, как российское государство «стало менять кожу», в нем появились новые, путинские тенденции, он свое отношение к власти постепенно менял: «Я, Проханов, одинокий человек, и государство российское — мы встречались и наконец встретились. И теперь я считаю, что мы вместе. Это не я менялся, а государство менялось».

Что касается президента Владимира Путина, то, по словам писателя, в начале он был в конфронтации с ним. «Он же входил в роль собирателя государства постепенно», — говорит российский аналитик.

Проханов отмечает, что после 1991 года, когда разрушился Советский Союз, либералы господствовали во всех сферах российской жизни: «Это была пора, когда у России фактически не было своего государства, мы были под внешним управлением. Нами командовали Штаты с помощью своих эмиссаров. У России не было самостоятельной внешней и внутренней политики. Для меня лично это была самая страшная пора, когда я был окружен врагами. Они были слева, справа, снизу, сверху. И я даже в какой-то момент перестал верить в возможность возрождения. А потом постепенно, после прихода Путина, стали проявляться глубинные тенденции русской истории. Когда после очередного краха стало восходить новое государство».

По словам Проханова, этот процесс отражался в вытеснении либералов. «Они неохотно, со скрипом, покидали свои насиженные ветки. Я — государственник и знаю мистику российского государства. Россия — это не просто дело рук людей. Наоборот, люди, которые населяют Россию, и Путин — это дело рук государства российского, которое сквозь асфальт, бетон, этот радиоактивный пепел, стало проявляться, как стебель. Так что либералы сейчас, пусть и со скрипом, но уходят. Внешняя политика уже почти не их, как и идеология и культурная политика. А вот экономика по-прежнему еще у них в руках. Но мы их тесним и в этом смысле мне живется все легче и легче. Вокруг все больше близких мне людей. Я чувствую, что и Путин мой союзник — духовный и политический», — отмечает Проханов.

По словам писателя, у него есть собственное ощущение Родины. «Я считаю, что русская миссия во все века была одной и той же. Русские несли то, что я называю „русской мечтой?: волшебные народные сказки, наши православные религиозные мыслители, русские космисты (философское течение — прим. ред.). Все это несло в себе одну идею — божественной справедливости. Россия только потому и существует, что исповедует этот символ веры».

«Именно поэтому Россия является своего рода укоризной западному миру. А Запад хочет, чтобы Россия перестала проповедовать этот символ веры, божественную справедливость — говорит Проханов. — Россия каждый раз принимает на себя удар, превращая тьму в свет. И в этом ее миссия. Во все периоды своей истории, даже в самые жестокие и тоталитарные, идея справедливости витала в умах лучших русских людей».

«Знаете, в чем самая высшая справедливость?— задал вопрос писатель и сам же ответил. — Это — бессмертие. Смерть — это самая страшная несправедливость. Вот мы с вами живем, воспитываем детей, любим женщин, строим дома, пишем книги. И вдруг нас убирают из этого мира. Это же чудовищно! Вот и русские космисты уповали на бессмертие, на рай, где нет болезней, печали, и на то, что его можно создать здесь, на Земле. Это огромная русская идея, пусть и невыполнимая. А может, и выполнимая. Надо поставить задачу, а там посмотрим».

Возвращаясь к президенту Владимиру Путину, Проханов отметил, что Путин, придя к власти получил не просто руины. «Это был антимир, среда, где господствовали демоны. Ему потребовалось огромное время и терпение для того, чтобы проявить свою волю, свой концепт. По-видимому, Путин объявил о своем намерении вновь пойти на президентские выборы. И лозунг, с которым он пойдет на них — это „Справедливость?. Это то, что мы в нашей газете 10 лет говорили, ожидая манифестальную речь, когда Путин скажет о справедливости. Это произошло».

Собеседник отметил, что появление русских бомбардировщиков в той же Сирии — это проявление справедливости.

«Россия желает спасения не только себе самой, но и всему миру. Как можно быть спасенным и чувствовать свою благодать, если кругом и вокруг тебя несчастья? Так что путинская эра, по моему убеждению — это идея продвижения справедливости. И гармония всех живущих в России народов связана как раз с путинской идеологией».

По словам Проханова в России есть угроза «оранжевой» революции. «Но, когда она разгоралась на Болотной площади в Москве, когда либералы увеличили свою толпу до сотни тысяч, мы вышли на Поклонную гору. И к нам народу пришло гораздо больше, чем на Болотную. Мы их сломили своей энергией отпора. У Путина сегодня огромная поддержка, а либералы, национал-предатели — они проиграют. Ветер истории дует в наши паруса», — уверен собеседник.

Но не кончится ли «путинская эпоха» с уходом Путина? Проханов уверен: Нет! «Как я уже говорил, не Путин строит государство российское, а государство российское строит Путина. Он уйдет, но государство останется. Государство будет искать гнездо, где оно „отложит свои яйца?. Оно искало это гнездо под конец царствования Бориса Ельцина. Многие мечтали стать его преемником. Это и Борис Ефимович Немцов, Аксененко, Степашин. История как бы приглядывалась к этим людям. Но выбрала Путина. Так что историю не проведешь»

У Путина, как считает Проханов, было несколько этапов самоощущения: «В самом начале Путин считал, что он топ-менеджер и должен исправить то сложное положение, в котором оказалась страна, отслужить, заработать и уйти. Потом, в конце второго срока, мы, народ уговаривали его остаться на третий срок, не уходить, не отдавать Медведеву власть. Писали резкие статьи. Пугали Путина тем, что он кончит там, где-нибудь в Гааге. Но он сказал, что смертельно устал от власти, что он „раб на галерах?. Тащить Россию по этим ухабам, мелям… Все эти войны, теракты, бедность. Но потом, когда он опять пришел во власть после Медведева, я ему задал вопрос: Владимир Владимирович, а что для вас „проект Россия??. Он ответил: „Россия — это не проект, а судьба?. То есть он отождествил себя с судьбой России. И он уже никакой не менеджер, не раб на галерах».

Путин, как рассказывает Проханов, ходил к старцам, ездил на Афон (святая гора в Греции, крупнейшее в мире сосредоточие православных монахов — прим. ред.), чтобы выяснить — почему именно он?! «Его миссия — божественная, не политическая. И Путин останется до конца».

Что касается противодействия Запада, в том числе и США, то Путин, как считает писатель, рассчитывает на схватку, на бой, на русскую судьбу, на волю: «Путин сказал, что Россия априори непобедима. Он очень волевой человек и превосходит в этом всех политиков на Западе. Воля — это могучий ресурс, наряду с интеллектом».

Мир, как считает Проханов, устал от либерализма. С одной стороны его бьет ислам своей энергией и Европа ничего не может сделать. С другой стороны, можно вспомнить заявления Путина, который выступил за так называемые консервативные ценности, которые важны для православных, католиков, мусульман, ортодоксальных иудеев. «По существу он выступил как защитник всего человечества. Однополые браки, вседозволенность, срывание табу, упование на низменные инстинкты, содомию. Он против этого и потому его возлюбили везде».

А есть ли у Путина достаточное число «бойцов» для формирования своей команда? «Ну вы же меня видите, так чего спрашиваете?», — пошутил Проханов.

Выразил российский писатель и свое отношение к последнему генсеку СССР Михаилу Горбачеву. Отвечая на вопрос: «Кем, по-вашему мнению, был Горбачев? Предателем, трусом, глупцом?», Проханов ответил вопросом: «А как по-азербайджански звучит слово „с…ка??».

В конце беседы писатель сравнил Украину и Азербайджан. «То, что происходит на Украине — это последствие распада Советского Союза. Такие сюрпризы могут быть и в остальных регионах. Но есть замечательный пример Азербайджана, когда взращивается страна, государственность, не за счет того, что остальные народы подавляются. И в этом отличие от Украины, где говорят: Украина для украинцев, запрещают русский язык. Это вызывает дикое напряжение, они же разрушают себя. Мы — народы общей судьбы, живущей в Евразийской чаше. У нас всегда возникали огромные общности, империи: Чингиз-хан, Батый, Романовы, СССР. Эта загадочная евразийская гравитация обеспечит единство», — уверен Проханов.

Россия. Азербайджан. Армения > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 27 июня 2017 > № 2224153 Александр Проханов


США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 27 июня 2017 > № 2224128 Сэм Нанн

Сенатор Сэм Нанн: Мы выбираем между сотрудничеством и катастрофой

Марианна Буджерин (Mariana Budjeryn), Russia Matters, США

Будучи сенатором, Сэм Нанн (Sam Nunn) сыграл ключевую роль в разработке и борьбе за принятие правительством и Конгрессом законопроекта об утилизации или безопасном хранении ядерного оружия и материалов для его изготовления на территории разваливающегося СССР.

Как рассказывает Грэхам Аллисон (Graham Allison), уходящий директор гарвардского Центра имени Белфера: «главный сенатор от демократов, Сэм Нанн, и республиканский сенатор из штата Индиана, Ричард Лугар (Dick Lugar), не только признали существование проблемы, но и нашли для нее великолепное решение. Поскольку для слушаний в Конгрессе было уже слишком поздно, они предприняли оригинальный и остроумный ход, внеся поправку в законопроект о военных ассигнованиях. Согласно поправке, 400 миллионов долларов из выделенных на оборону США средств могли быть использованы министром обороны, чтобы помочь России обезопасить или утилизовать ядерное вооружение бывшего СССР. Таким образом, важнейшая связанная с Россией политическая инициатива США за период после конца холодной войны исходила не от президента, но от верховных представителей партий в Конгрессе, которые внесли проблему в повестку и разработали законодательные меры для ее решения».

Это интервью было взято стипендиатом Фонда Стэнтона по ядерной безопасности Марианной Буджерин (Mariana Budjeryn).

Марианна Буджерин: В основе программы по содействию разоружению Нанна-Лугара лежал сдвиг от мышления времен холодной войны к новой парадигме сотрудничества с бывшим архиврагом Америки — СССР и его странами-наследниками. Что побудило вас к этому скачку? Что помогло вам преодолеть существенное сопротивление и убедить своих коллег в Конгрессе принять новый подход?

Сэм Нанн: Поворотным для меня был не какой-то конкретный момент, а череда событий, произошедших на протяжении длительного срока. Все началось с моего посещения базы НАТО в 1962 году, в разгар Карибского кризиса, когда я лично убедился в том, насколько близко мы подошли к ядерной войне. В дальнейшем я не переставал интересоваться тем, как может начаться ядерная война, и, что важнее, как ее предотвратить. Это во-первых.

Во-вторых, в свою бытность молодым сенатором в 1974-1975 я посетил с проверкой базы НАТО. Там я увидел последствия американского поражения во Вьетнаме и упавший дух наших военных. Некоторые офицеры по секрету рассказали мне об упадническом настроении солдат, охранявших наше тактическое ядерное вооружение и страдавших, помимо прочего, от проблем с наркотиками и алкоголем. Годы спустя я почувствовал, что для Советского Союза потеря империи стала событием в десяток, может в сотню раз хуже, чем поражение во Вьетнаме для нас, и что армия на советской территории, в России и прочих государствах бывшего СССР переживает в значительной мере те же проблемы. Отличие было в том, что Советский Союз сидел на складах с крупнейшим запасом ядерного, химического и биологического оружия в истории человечества.

В-третьих, на меня повлиял мой визит в Москву сразу после выхода Горбачева на свободу после провалившегося переворота в августе 1991 года. В ходе поездки я встретился с российским руководством и с Горбачевым, и пришел к выводу, что Соединенные Штаты и человечество в целом оказались под большой угрозой. Все это наложилось и заставило меня пораскинуть мозгами, что и привело к зарождению программы Нанна-Лугара.

— Ваши поездки в Будапешт и в Москву вскоре после переворота августа 1991 укрепили ваше намерение создать жизнеспособную политику по содействию разоружению в странах бывшего Советского Союза. Не могли бы вы подробнее описать, что произошло во время этих поездок? Что из увиденного и услышанного вами убедило вас в необходимости немедленного действия со стороны США?

— У меня был друг, которого я встретил на межпарламентских переговорах прошлых лет. Его звали Андрей Кокошин, и в августе 1991 мы посетили конференцию в Будапеште, организованную, если мне не изменяет память, на деньги Корпорации Карнеги. Там присутствовали как советские, так и американские и европейские эксперты. В самом начале конференции мы услышали новости о захвате Горбачева. Кокошин сел в самолет и немедленно вернулся в Москву. Пару дней спустя мы все еще были на конференции в Будапеште, когда Горбачева отпустили и переворот провалился.

Я уже готовился покинуть Будапешт и вернуться в США, когда Андрей позвонил мне и сказал: «Сэм, ты должен приехать в Москву: в России творятся важные дела». Я отметил, что он использовал слово «Россия», что, разумеется, говорило о направлении их мыслей. Я напомнил, что у меня не было визы, на что он ответил, что пришлет российского — и снова он сказал «российского» — посла ко мне в отель в течение 45 минут, чтобы тот принес мне визу. «Андрей, — сказал я, — Если ты заставишь бюрократию работать с такой скоростью, это будет сущее чудо». На что он ответил: «Любуйся!» Полчаса спустя приехал российский — или советский — посол, и я отправился в дорогу.

В Москве я провел три дня. За это время я успел посетить парламентские дебаты с участием Горбачева, Ельцина и других руководителей советских республик, на которых те обсуждали распад Советского Союза. Я слушал их в течение нескольких часов. Также мы встретились с большинством из новых руководителей России, включая [генерала Павла] Грачева, возглавлявшего отряд десантников, которые защищали Ельцина в ходе попытки переворота. В ходе моих встреч с людьми, создававшими новую Россию, они дали мне понять, что желали видеть ее независимой от Советского Союза. Тогда же я встретился и с Горбачевым, которого знал по нашим прошлым встречам, и провел с ним получасовую беседу. Я удивился, но он оказался готов потратить на меня время в этот сложный период. Я спросил у него, сохранял ли он полный контроль над ядерным арсеналом в ходе своего заключения, и впервые за все наши встречи он не ответил на заданный мной вопрос.

Таким образом, все это наложилось на мои воспоминания о происходящем в Америке после Вьетнама — упавшем духе среди солдат, наркотиках, алкоголе и прочем в этом роде, а также на знание об огромном арсенале химического, биологического и ядерного оружия, существовавшем в Советском Союзе и распространившимся среди 11 часовых поясов. Все это вместе побудило меня вернуться в Вашингтон, уже с самолета связаться со своими подчиненными и придумать то, что позднее стало известно в качестве законопроекта Нанна-Лугара.

Поначалу законопроект наткнулся на возражение, что Советский Союз, Россия — вражеское государство; с чего бы нам использовать деньги американских налогоплательщиков, чтобы помогать врагу? Этот вопрос ставился по-разному, но суть каждый раз была одна. Мы с сенатором Лугаром своевременно, хоть и не сразу, нашли подходящий ответ — речь шла о безопасности Америки и мира. Это был не подарок из милосердия — это был вклад в нашу собственную безопасность. И в конце концов этот аргумент оказался решающим.

— Программа Нанна-Лугара превозносится как один из ярчайших примеров руководящей роли Конгресса в международной и стратегической политике США. Какие ключевые факторы, как в США, так и в России, позволили этой программе быть принятой и продолжить успешно исполняться на протяжении более чем двух десятилетий?

— В армии и министерстве обороны США, как и в ядерных лабораториях, было много самоотверженных людей, как военных, так и гражданских, чьи заслуги трудно переоценить. Это касается как США, так и России и других республик, но России в особенности. Множество самоотверженных и патриотичных русских могло похитить это оружие и материалы, однако предпочло сохранить верность своей стране и ответственность перед миром. Таким образом, исполнение программы — заслуга множества разных людей.

Хотя поначалу администрации Джорджа Буша-старшего не понравилась наша затея, в конце концов они признали ее значимость. Однако по-настоящему программа набрала обороты только после избрания Билла Клинтона, когда Уильям Перри (Bill Perry) проявил к ней такой живой и личный интерес в должности министра обороны. Само собой, Лес Эспин (Les Aspin) первым занимал эту должность и играл важную роль в принятии законопроектов, так что он тоже был за. Все это складывалось на протяжении пары лет. Множество людей очень упорно работало как в России, так и в Соединенных Штатах, а также в таких странах, как Казахстан, Беларусь и Украина.

— Как вы оцениваете роль программы Нанна-Лугара в ядерном разоружении бывших советских республик Беларуси, Казахстана и Украины? Была ли предоставленная помощь значимым мотивом в решении, принятом этими республиками относительно своего ядерного арсенала?

— Мне кажется, что программа сыграла важную роль в ядерном разоружении этих стран. На тот момент они пребывали в бедственном экономическом положении и едва справлялись с тем, чтобы накормить своих граждан и обеспечить их выживание. Трата ресурсов на разоружение и безопасность ядерного арсенала не была для них первостепенной задачей. Руководство этих стран прекрасно понимало стоящую перед ним опасность, и ресурсы, предоставленные программой, имели огромное значение — как психологическое, так и экономическое.

— Спустя 25 лет и с учетом прошедшего времени, как бы вы оценили достигнутое программой Нанна-Лугара? Были ли упущены какие-то возможности? Какой извлеченный из успешного проведения программы урок стал важнейшим для российско-американских отношений и борьбы с распространением ядерного оружия?

— Главным уроком, вынесенным из программы, стало то, что в современном мире, где государства лишились монополии на оружие массового поражения, мы можем либо сотрудничать, либо пережить катастрофу. И этот выбор нам нужно делать вновь и вновь. Это был ключевой урок, который усвоило много людей — много, но недостаточно. Уже сейчас, по всей видимости, мы забываем этот урок — как в США, так и в России.

Даже когда между нами происходят такие существенные разногласия, как те, что были вызваны событиями на Украине и Ближнем Востоке, а также вмешательством России в наши выборы — даже несмотря на это у нас остается общее стремление выжить, ради которого мы должны совместно работать. В число стоящих перед нами угроз входит угроза цифровая — я имею в виду не только риск для избирательных систем, но и возможный взлом систем раннего предупреждения и запуска ядерных ракет, который может привести к фатальным последствиям. Преподнесенные программой уроки должны быть усвоены не только ради сохранения наших отношений с Россией, но и ради дальнейшей борьбы против распространения ядерных вооружений. Если мы рассчитываем когда-нибудь добиться, чтобы Северная Корея отказалась от атомного оружия, нам изрядно поможет полученный в ходе программы опыт.

Что касается упущенных возможностей — программу совместного уменьшения угрозы стоило сдвинуть к полноценному взаимному сотрудничеству. Мы слишком долго следовали модели поведения, в которой США были главным партнером. Это было подходящей начальной точкой, но со временем Россия становилась все чувствительнее к своему положению ведомого, и требовала большего «уважения». Думаю, нам стоило раньше обратить на это внимание. Тем не менее, эта программа привела к невероятным успехам. Нам не суждено узнать, скольких мы сумели избежать катастроф, однако я уверен, что немало.

США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 27 июня 2017 > № 2224128 Сэм Нанн


Афганистан. Иран. США. Азия > Армия, полиция > camonitor.com, 27 июня 2017 > № 2223417 Владимир Лепехин

Эксперт: Центральную Азию втягивают в противостояние с ИГ

Директор Института ЕАЭС Владимир Лепехин считает, что стремление втянуть в противостояние с исламистскими радикалами всю Центральную Азию и Иран является одной из главных целей международных террористов

Владимир Лепехин

Ряд российских СМИ со ссылками на зарубежные источники сообщили, что боевики террористической группировки "Исламское государство" (запрещена в России и ряде других государств) захватили часть территории в северо-западной афганской провинции Джаузджан, граничащей с Туркменистаном.

Чуть ранее (15 июня) сообщалось также, что боевики ИГ якобы захватили пещерный комплекс Тора-Бора на юго-востоке Афганистана, где ранее находилось укрытие террориста № 1 Усамы бен Ладена. При этом официальный представитель МИД РФ Мария Захарова отметила факт переброски террористов и боеприпасов в различные районы Афганистана вертолетами без опознавательных знаков.

В подобных сообщениях вроде бы нет ничего нового, поскольку вот уже несколько лет кряду мировая пресса чуть ли не ежедневно сообщает о том, что ИГ захватывает те или иные районы Афганистана. Однако сегодня к событиям в этой стране следует отнестись с особым вниманием.

Во-первых, речь идет о приближении террористов к границам Туркменистана – этому лакомому куску не только для адептов создания "исламского халифата", но и для их западных спонсоров.

Во-вторых, активизация действий боевиков ИГ в регионе происходит на фоне охлаждения отношений руководства Афганистана и Пентагона. Так, экс-президент Афганистана Хамид Карзай, выступая в Пекине на VI Всемирном форуме мира (WPF), заявил, что США за 16 лет своего присутствия в этой стране не только не пресекли международный терроризм, но, напротив, способствовали еще большему его распространению.

В-третьих, вопреки обещаниям Обамы о постепенном выводе американских войск из Афганистана, Госдеп и Пентагон планируют отправить в восточные районы страны четыре тысячи американских военных в дополнение к тем 8,4 тысячи, которые сегодня в ней дислоцированы. Предлог – рост активности талибов и их вторжения в Афганистан со стороны Пакистана, хотя не исключено, что это решение является реакцией США на недавнее присоединение Пакистана к ШОС.

О том, что в регионе возросла активность арабских террористов и их спонсоров, свидетельствует и ОДКБ, представители которой фиксируют нарастание угроз вторжения боевиков ИГ в пределы некоторых центральноазиатских государств.

Заместитель генсека ОДКБ Валерий Семериков отметил на днях, что в связи с обострением ситуации в Афганистане организация намеревается до конца текущего года провести несколько крупных мероприятий на территории одной из стран Центральной Азии.

Вообще информация из Афганистана в последние недели все больше похожа на военные сводки.

Только на прошлой неделе в провинции Парван состоялось нападение террористов на военную базу, в результате которого были убиты 8 американских военных. Накануне 5 террористов-смертников атаковали полицейское управление в афганской провинции Пактия. В городе Мазари-Шариф афганский солдат застрелил четверых американских военных, а на юге Афганистана в городе Лашкаргах был осуществлен теракт, в результате которого погибли 30 человек и более полусотни были ранены.

Все это никак не вяжется с рапортами представителей Вашингтона в ООН об успехах Пентагона в борьбе с террористами в регионе. В Афганистане назревает большая война – по типу сирийской. Скорее всего, за передел сфер влияния между тремя основными силами: правительством, боевиками ИГ и талибами. И что в такой ситуации собираются делать в регионе американские военные, остается только догадываться. Иррациональная, на первый взгляд, тактика Госдепа в Сирии, нацелившегося на захват части сирийской территории и создание в центре Ближнего Востока нового государства по типу Косово, сбивает с толку большинство военных аналитиков.

Автор этих строк со своей стороны уверен, что одной из главных целей западных кукловодов международных террористов является стремление так или иначе дестабилизировать весь регион, втянув в противостояние с исламистскими радикалами всю Центральную Азию и Иран.

Это позволит Вашингтону не только заблокировать выход Китая к Средиземному морю и в Закавказье, не только манипулировать властями тех или иных центральноазиатских стран, настраивая их против России и КНР, но также создать повод для расширения стационарного присутствия (а значит и влияния) США в арабской части Ближнего Востока.

Источник - Sputnik

Афганистан. Иран. США. Азия > Армия, полиция > camonitor.com, 27 июня 2017 > № 2223417 Владимир Лепехин


Россия. СФО > Армия, полиция. Транспорт > mvd.ru, 26 июня 2017 > № 2265767 Андрей Калинников

В путешествие без злоключений.

Билеты на поезд, самолёт, пароход раскупаются летом, как горячие пирожки зимой.

А это значит, что добавляется работа транспортной полиции. Об этом в беседе с нашим корреспондентом рассказал заместитель начальника Восточно-Сибирского ЛУ МВД России на транспорте - начальник полиции полковник полиции Андрей КАЛИННИКОВ:

- Андрей Владиславович, как изменилась работа транспортной полиции Восточной Сибири с наступлением курортного сезона?

- Летом существенно возрастает пассажиропоток. На объектах воздушного, железнодорожного и водного транспорта принимаем дополнительные меры безопасности пассажиров на железнодорожных вокзалах и в аэропортах, увеличиваем количество нарядов сопровождения поездов.

Ежедневно получаем информацию о следовании организованных групп детей железнодорожным, водным и воздушным транспортом. Малолетних туристов сотрудники контролируют и в пути, и на длительных остановках. Как только группа покидает зону нашего обслуживания, мы передаём сведения о ней коллегам в соседние линейные подразделения.

- С какими нарушениями приходится сталкиваться на объектах водного транспорта?

- С началом навигационного периода сотрудники выходят в рейды по выявлению недобросовестных владельцев судов. Они организуют прогулки и экскурсии по акватории озера Байкал, не имея лицензии на перевозку пассажиров внутренним водным транспортом. При этом горе-предприниматели не учитывают погодные условия, берут на борт больше пассажиров, чем это допустимо. На судне не хватает, иногда и вовсе нет спасательных жилетов. Всё это создаёт угрозу жизни и здоровью отдыхающих. Проверке подвергаются граждане, которые оказывают развлекательные услуги на воде: владельцы лодок, водных мотоциклов и бананов.

В текущем году по статье 238 УК РФ «Производство, хранение, перевозка либо сбыт товаров и продукции, выполнение работ или оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности» выявлено пять фактов. В настоящее время направлено в суд уголовное дело в отношении жителя Ангарска. Управляя маломерным судном, он перевозил пассажиров из посёлка Листвянка в бухту Песчаная. Мужчину предупреждали о неблагоприятных погодных условиях, и несмотря на это предприниматель вышел на воду. Катер попал в сильный шторм. Никто не пострадал, но жизнь и здоровье пассажиров подверглись опасности.

Ещё одно уголовное дело возбуждено в отношении 68-летнего жителя Братска. Мужчина организовал полёты, естественно платные, на самодельном незарегистрированном экраноплане над рекой Ия. При этом он не имел ни навыков управления летательными аппаратами, ни документов, дающих такое право. Как выяснилось, воздушное судно пенсионер мастерил сам из подручных средств в течение 15 лет! Материалы дела направлены в суд.

Боремся и за сохранность биоресурсов. Уже вступил в законную силу приговор суда в отношении двух обвиняемых в незаконном вылове 2 тонн омуля на реке Баргузин в Республике Бурятия. С места происшествия полиция изъяла сеть длиною 2,5 километра и 4 тысячи особей омуля. Ущерб составил 900 тысяч рублей. Браконьеры осуждены на 2 года лишения свободы условно. Мужчины добровольно погасили ущерб на 635 тысяч рублей. С начала этого года за незаконную добычу биоресурсов возбуждено 24 уголовных дела.

- Кражи личного имущества - распространённый вид преступлений на железной дороге. Какие профилактические меры принимаются транспортной полицией?

- Ежемесячно мы анализируем криминогенную ситуацию в поездах. Чтобы выявить и не допустить факты хищения имущества граждан в пригородных и поездах дальнего следования, создали дополнительные группы из сотрудников уголовного розыска.

К тому же сотрудники транспортной полиции тесно сотрудничают с работниками Восточно-Сибирской железной дороги. Мы инструктируем членов поездных бригад, разъясняем алгоритм действий при поступлении информации о преступлении. О мерах имущественной и личной безопасности в пути следования мы информируем и пассажиров. Для этого используем листовки, объявления на информационных стендах и аудиосообщения.

- Какое имущество чаще становится объектом хищения? И как выглядит современный вор?

В 90 % случаев злоумышленники крадут сотовые телефоны, оставленные без присмотра.

С начала года сотрудники Восточно-Сибирского ЛУ МВД России на транспорте не выявили ни одной организованной группы, специализирующейся на кражах в поездах. Поэтому образа похитителя как такового не существует. Кражи чаще совершают соседи по купе, случайные попутчики. Они, как правило, не судимы, и преступный умысел возникает у них при виде оставленных бесхозных вещей.

В поезде Москва - Хабаровск пассажир забыл сотовый телефон в туалетной комнате. Обнаружив пропажу, он обратился в Улан-Удэнский линейный отдел МВД России на транспорте. Сотрудники уголовного розыска установили причастного к хищению 31-летнего жителя Забайкальского края. Мужчина ехал по пути с потерпевшим. Ранее он не попадал в поле зрения правоохранительных органов, но теперь привлечён к уголовной ответственности.

Благодаря профилактике с начала года в два раза снизилось количество краж частной собственности, в том числе совершённых в поездах в пути следования по Восточно-Сибирской железной дороге.

Конечно, действенная профилактическая мера - бдительность самих пассажиров. Следует не оставлять вещи без присмотра, особенно электронные устройства при зарядке в поездах дальнего следования, не доверять имущество незнакомым и не забывать при выходе из транспорта. И ещё: чем быстрее пассажир обратится в полицию, тем больше шансов раскрыть преступление по горячим следам.

Беседу вела Раиса СИЛИНА

Россия. СФО > Армия, полиция. Транспорт > mvd.ru, 26 июня 2017 > № 2265767 Андрей Калинников


Евросоюз > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 26 июня 2017 > № 2220949 Юрий Белобров

Надежды европейцев по возрождению действенного КОВЕ еще не угасли

Юрий Белобров, Ведущий научный сотрудник Института актуальных международных проблем Дипломатической академии МИД России, кандидат политических наук

Режим контроля над обычными вооружениями в Европе (КОВЕ), сформированный в 90-х годах прошлого века вслед за прекращением холодной войны, был в те годы уникальным и рассматривался в качестве модели для продвижения в другие регионы мира. Однако в результате разрушительных действий, предпринимаемых странами НАТО на протяжении двух последних десятилетий, данный режим деградировал, и, если этот процесс не будет остановлен, он окончательно развалится. Договор об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ), считавшийся его краеугольным камнем, практически уже «почил в бозе».

Непрекращающееся расширение НАТО, приближение его военной структуры, включая выдвижение тяжелой военной техники вплотную к российским границам вкупе с развертыванием европейского сегмента американской глобальной системы ПРО, серьезно подорвали установленный ДОВСЕ военный баланс на континенте, а отказ всех его западных участников ратифицировать адаптированный вариант договора, что было сделано Россией еще в 2004 году, фактически означал их односторонний выход из этого документа. В сложившихся условиях циничные призывы Запада к России соблюдать устаревший договор выглядят просто лицемерными.

На фоне фактического отмирания ДОВСЕ единственным действующим юридически обязательным инструментом контроля военной деятельности в Евро-Атлантическом регионе остается Договор по открытому небу (ДОН) 1992 года. Правда, и при его осуществлении выявились объективные дисбалансы и сложности, которые не позволяют с полной уверенностью утверждать, что будущее ДОН абсолютно безоблачно.

Переход же стран НАТО к политике открытой военной конфронтации в отношении России подорвал взаимное доверие между сторонами и, как следствие, существенно ослабил эффективность и других соглашений в рамках этого режима, в том числе Венского документа о мерах укрепления доверия и безопасности 2011 года.

Возникший глубокий кризис европейских механизмов контроля среди прочего был предопределен противоположными подходами России и ее партнеров по ОДКБ, с одной стороны, и США и членов НАТО - с другой, к вопросам европейской безопасности. США и их натовские союзники, добившись путем расширения Североатлантического альянса подавляющего превосходства в обычных вооруженных силах на континенте, рассматривают проблематику контроля над вооружениями скорее как вспомогательное средство для продвижения собственных геополитических интересов на постсоветском пространстве. Приоритетное же значение в обеспечении безопасности своих членов по-прежнему придается коллективной обороне и стратегии сдерживания России.

Кроме того, на Западе с некоторых пор пытаются придать КОВЕ совершенно иной смысл по сравнению с тем, каким он признавался всеми в период становления в 1990-х годах, подменив предусмотренные им ограничение и сокращение вооружений мерами предсказуемости и прозрачности военной деятельности, а также инспекциями. При всей важности для укрепления взаимного доверия государств мониторинга и поддержания прозрачности и предсказуемости такой деятельности не следует сбрасывать со счетов, кому в первую очередь выгодны такие меры. Разумеется, в первую очередь более сильной и напористой в военном отношении стороне, поскольку подобные меры позволяют ей не только выявлять уязвимые места противоположной стороны, но и демонстрировать свое подавляющее превосходство, оказывая таким образом мощное психологическое давление на нее. Неслучайно США после распада СССР и Организации Варшавского договора настойчиво продвигают идеи транспарентности и мер доверия и практически никакого интереса не проявляют к реальному разоружению, ограничению и сокращению вооружений на европейском континенте.

Со своей стороны в России твердо убеждены, что потенциал контроля над вооружениями в Европе далеко не исчерпан и в условиях сохранения очагов локальных конфликтов, сокращения СНВ и развертывания ПРО его значение возрастает. Важно, однако, чтобы глубокая модернизация КОВЕ отражала баланс интересов участников и отвечала современным реалиям1. Этот процесс, безусловно, способен сыграть ключевую роль в обеспечении стабильности и неделимой безопасности на континенте. Точку зрения России в принципе разделяют и многие европейские страны, включая ряд государств Североатлантического блока, вынужденных тем не менее следовать общей линии альянса на усиление конфронтации с нашей страной.

В этом отношении показательно, что на очередном заседании Совета министров иностранных дел (СМИД) ОБСЕ в Гамбурге в декабре 2016 года главы внешнеполитических ведомств всех стран - членов Организации неожиданно для многих экспертов в один голос заявили о решимости своих правительств «вдохнуть новую жизнь» в режим КОВЕ. В принятой на основе консенсуса Гамбургской декларации участники встречи, отметив важное значение контроля над обычными вооружениями и мер укрепления доверия и безопасности (МДБ) для укрепления всеобъемлющей и неделимой безопасности в регионе ОБСЕ, приняли на себя обязательство изучить вопрос о том, каким образом можно обратить вспять негативные тенденции в области обычных вооружений и архитектуры МДБ в Европе. Они условились добиваться формирования среды, благоприятной для укрепления контроля над обычными вооружениями в регионе, а также приветствовали начало структурированного диалога о нынешних и будущих вызовах и угрозах безопасности на континенте с целью добиться более глубокого понимания этих вопросов, которое может послужить прочной общей основой для дальнейшего продвижения2 по пути переговоров по этой проблеме.

Причем инициатором такого решения стала одна из ведущих стран - членов НАТО Германия, выступающая одновременно за усиление сдерживания России и в пользу его дополнения разрядкой напряженности в соответствии с известным «двойным подходом» к обеспечению безопасности на континенте. В общих чертах инициатива Берлина о запуске нового переговорного процесса по контролю над обычными вооружениями в Европе была изложена в августе 2016 года в то время министром иностранных дел ФРГ Ф.-В.Штайнмайером в его статье в газете «Франкфуртер альгемайне цайтунг». Сформулированное им предложение сводилось к возобновлению КОВЕ путем выработки соглашения, учитывающего новые реальности в Европе и которое охватывало бы следующие пять направлений:

1. Согласование региональных потолков, минимальных расстояний развода войск сторон и мер транспарентности (особенно в таких чувствительных с военной точки зрения регионах, как Балтия). 2. Учет возникших новых военных потенциалов и стратегий (то есть появление более компактных и мобильных соединений в отличие от традиционных крупных армий и обеспечение их новыми ресурсами и транспортными возможностями). 3. Распространение режима КОВЕ на новые системы вооружений (к примеру, на беспилотные самолеты). 4. Создание в ОБСЕ механизма эффективной проверки, которая могла бы в период кризиса быть развернутой быстро, гибко и независимо от воли государств. 5. Кроме того, упомянутые договоренности могли бы быть применены и в районах, территориальный статус которых оспаривается.

Формирование безопасности в Европе, подчеркивалось в статье, не должно основываться на принципах постоянной враждебности, а ее укрепления для одних государств не следует добиваться за счет ослабления других3.

Согласно первоначальным наработкам немецких экспертов, новая концепция режима КОВЕ должна основываться не на блоковом подходе, а на целях ОБСЕ (создание общего пространства безопасности без разделительных линий и нулевых геополитических игр). При разработке будущего режима КОВЕ за основу предлагалось взять адаптированный Договор об обычных вооружениях в Европе (АДОВСЕ). А его базовыми элементами должны стать меры не сокращения вооружений, а транспарентности и верификации, обеспечивающие стабильность и доверие. Допускалась также возможность согласования ограничений на постоянное размещение на передовых рубежах сторон «существенных боевых сил» в соответствии с Основополагающим актом НАТО - Россия 1997 года и систем, оказывающих значительное влияние на современные войны. Предметом проверки и обмена информацией в новом соглашении должны также стать возникшие после окончания холодной войны новые, «сетецентричные» военные потенциалы, включая, например, мобильные боевые средства и дальнобойные ударные системы4.

В странах НАТО эта германская инициативы с самого начала была воспринята далеко не однозначно. С некоторыми оговорками ее поддержали лишь десять стран блока (Бельгия, Болгария, Чехия, Франция, Испания, Италия, Нидерланды, Норвегия, Румыния и Словакия), а также нейтральные Австрия, Финляндия, Швеция и Швейцария. В совместном заявлении на эту тему в ноябре 2016 года министры иностранных дел упомянутых государств высказались за начало в рамках ОБСЕ структурированного диалога по контролю над обычными вооружениями в Европе5.

В то же время активность Берлина в этом вопросе вызвала едва скрываемое недовольство в Вашингтоне. Заместитель помощника государственного секретаря США по вопросам европейской безопасности Б.Тернер, сославшись на трудности в обсуждении вопроса о разработке нового соглашения по контролю над вооружениями в условиях вызова, брошенного Западу Россией, заявил, что США считают более разумным работать над укреплением и модернизацией уже существующих соглашений в этой области. Он подчеркнул, что ключевой целью США является модернизация Венского документа (ВД) и согласование политически обязательных МДБ, нацеленных на повышение открытости и транспарентности военной деятельности стран - членов ОБСЕ6.

Позицию Вашингтона поддерживает большинство стран - членов альянса, особенно Польша и страны Балтии, которые опасаются, что сам факт начала переговоров по ограничению вооружений в Европе может привести к ослаблению поддержки общественностью западных стран решений альянса об усилении военных приготовлений против России.

Под нажимом США и союзников по НАТО отдельные, в целом позитивные, немецкие идеи постепенно выхолащивались и наполнялись характерными для общей позиции натовцев положениями. В итоге, к моменту официального озвучивания германской инициативы на конференции СМИД ОБСЕ в Гамбурге, она приобрела достаточно размытый характер. К примеру, в качестве приоритетных вопросов повестки дня структурированного диалога в рамках ОБСЕ теперь фигурировали задача срочной модернизация Венского документа о мерах укрепления доверия и безопасности, которая, между прочим, в статье Ф.-В.Штайнмайера не упоминалась, а также рассмотрение проблематики общих угроз безопасности в Европе и военных доктрин государств континента. Начало же субстантивных переговоров по модернизации КОВЕ откладывалось на последующий этап.

И все же Россия посчитала возможным поддержать инициативу Германии, назвав ее интересной. МИД РФ указал, что возможности для создания нового режима контроля над обычными вооружениями в Европе имеются и Россия неизменно открыта к обсуждению вопросов международной безопасности и стабильности на основе равноправия и взаимного учета интересов7. Позднее, уже на заседании СМИД ОБСЕ, глава российского МИД С.В.Лавров более детально изложил российскую позицию на этот счет, указав на необходимость в целях создания благоприятной политической атмосферы для начала диалога по КОВЕ и проведения объективного сравнительного анализа военных потенциалов в Европе в качестве первых шагов прекратить воинственную риторику, отказаться от взаимных обвинений и перейти к равноправному взаимоуважительному разговору.

При этом было подчеркнуто, что первый обязательный шаг в этом направлении должны сделать страны НАТО, прекратив военную деятельность и развертывание инфраструктуры у рубежей России, то есть вернуть ситуацию, как минимум, к состоянию на конец 2013 года. Если начинать разговор всерьез о том, что делать в военно-политической сфере, в сфере контроля над вооружениями, то надо, как заявил С.В.Лавров, сесть, положить карту на стол и разобраться, кто, что и где имеет в плане вооружений и вооруженных сил. Тогда можно будет понять, где есть дисбалансы и как двигаться вперед8.

Несмотря на то что правительства большинства стран - членов ОБСЕ пока не выработали четких позиций по существу инициативы ФРГ, тем не менее проведенный предварительный обмен мнениями по германскому предложению на СМИД ОБСЕ выявил заметные расхождения в видении отдельными государствами целей предстоящего диалога и характера возможных договоренностей о воссоздании режима КОВЕ.

Ряд западных стран вслед за США продолжают настаивать на сохранении всех ранее заключенных соглашений в этой сфере либо допускают возможность разработки нового соглашения при условии отражения в нем явно отживших элементов ДОВСЕ, таких как фланговые и территориальные ограничения. Противоположные мнения высказываются и в отношении того, нужны ли в современных условиях количественные ограничения на обычные вооружения, должны ли они охватывать всю Европу или только отдельные ее субрегионы, какие именно категории вооружений должны ограничиваться с учетом нынешних военно-технических реалий, значительно отличающихся от тех, при которых заключался ДОВСЕ.

Согласно рассуждениям представителей и экспертов большинства стран НАТО, в нынешних условиях, дескать, важны не ограничения на обычные вооружения и их сокращение, а транспарентность в военной сфере, укрепление мер доверия и понижение рисков военного столкновения сторон. Поэтому они настаивают на усилении в первоочередном порядке Венского документа о мерах укрепления доверия и безопасности и согласовании дополнительных мер проверки и обмена информацией о военной деятельности. Причем преобладает мнение, что любые договоренности на этот счет должны носить политически, а не юридически обязательный характер.

С точки зрения России, однако, прежние договоренности в области контроля над вооружениями в Европе настолько изжили себя и не отвечают современным реалиям, что всякие попытки построить на их основе что-то новое обречены на провал. Принимая это во внимание в интересах укрепления европейской безопасности, Россия выступает за глубокую модернизацию режима КОВЕ. Она готова поддержать усилия, направленные на создание условий, которые могут привести к продуктивному диалогу на основе взаимного уважения и учета интересов друг друга. Путь к созданию нормальной атмосферы для начала диалога по этой проблеме пролегает через «замораживание» военного потенциала НАТО вблизи российских границ при одновременном сокращении военной активности Североатлантического альянса на восточном фланге и через дальнейший отвод непрерывно ротируемых сил и военной техники в места их постоянной дислокации9.

В дополнение к приведенным принципиальным различиям в подходах сторон к практической реализации предложения ФРГ следует признать, что на данном этапе фактически отсутствуют и факторы, которые могли бы стимулировать продуктивный диалог по этой проблеме. Так, количественное превосходство НАТО над Россией в обычных вооружениях является внушительным, и нет признаков того, что страны альянса захотят пойти на их сокращение.

Напротив, на саммитах НАТО в Уэльсе и Варшаве были приняты решения о дальнейшем увеличении военных расходов и качественном перевооружении государств - членов блока. Причем некоторые из них сигнализируют о намерении даже превзойти показатели, установленные для них в упомянутых решениях. То есть, судя по всему, большинству западных правительств и, очевидно, даже самой Германии не нужны результативные переговоры, поскольку их главная цель - сохранить и упрочить свое военное преимущество над Россией в Европе.

Именно поэтому параллельно усилиям немецкой дипломатии по продвижению своей инициативы по КОВЕ Берлин не только не снижает, а, наоборот, совместно со своими союзниками по НАТО фактически усиливает напряженность на континенте, размещая свои военные подразделения и тяжелые вооружения вблизи российских границ. Одновременно с наращиванием военных расходов, которые будут увеличены в 2017 году на 8%, что составит 1,22% национального ВВП, воинственные круги Германии даже начинают флиртовать с идеей приобретения ядерного оружия, в случае если США решат убрать свой «ядерный зонтик» над Западной Европой10.

Естественно, возникает вопрос, не является ли инициатива Берлина по КОВЕ лишь отвлекающим маневром в попытке успокоить общественность Германии, обеспокоенной ростом военных расходов страны и усилением напряженности в отношениях с Россией. Логично также предположить, что истинная позиция Германии в этом вопросе обусловлена прежде всего политико-пропагандистскими соображениями, обостряющейся конкуренцией с Великобританией за лидерство в Европе, а также давлением ее партнеров по ЕС - Польши и балтийских государств, которые пытаются разыграть в своих интересах карту российской угрозы.

Явно негативную позицию в этом вопросе занимают и США, стремясь подменить основную цель диалога по обычным вооружениям не их ограничением, в первую очередь натовской стороной, а навязать России как можно большую открытость и более инвазивные меры доверия, которые способны ослабить способность России успешно противостоять возможной агрессии альянса против России с помощью обычных сил.

В краткосрочном плане определенная интрига заключается в том, какой линии по КОВЕ будут придерживаться США при администрации Трампа, а именно: сохранит ли Вашингтон достаточно жесткий негативный подход правительства Б.Обамы в этом вопросе.

Многие аналитики на Западе считают, что политика администрации Д.Трампа будет продолжением курса Б.Обамы по блокированию конструктивного переговорного процесса. Причину этого видят не только в заявлениях самого Д.Трампа в поддержку усиления военного потенциала США и европейских союзников, но и в том, что он сам и его ближайшее окружение подвергаются массированному давлению как со стороны американских военно-политических кругов, так и европейских милитаристких сил и натовской бюрократии, не заинтересованных в ограничении военной деятельности государств - членов НАТО на континенте. Определенную ясность на этот счет внесет позиция США на начавшихся предварительных консультациях в Вене по мандату будущих переговоров, их повестке дня, составу участников и особенно по целям и характеру будущего режима КОВЕ.

Также правительства государств Североатлантического блока не видят пока серьезного сопротивления своим милитаристским планам ни со стороны гражданского общества, ни депутатского корпуса. Наоборот, парламентарии ряда стран НАТО под надуманным предлогом российской угрозы, всячески раздуваемой их официальными кругами и бюрократией альянса, требуют принятия исполнительными властями дополнительных мер по наращиванию конфронтации с Россией.

В таких условиях большинство аналитиков скептически оценивают возможность отказа правительств стран НАТО от конфронтационной политики и перспективу возобновления в ближайшем будущем субстантивных переговоров по КОВЕ и особенно выработки нового соглашения.

Тем не менее, несмотря на всю противоречивость ситуации вокруг практической реализации решения заседания СМИД ОБСЕ в Гамбурге о необходимости обратить вспять негативные тенденции в области обычных вооружений и архитектуры МДБ в Европе, структурированный диалог по КОВЕ заработал, а его координатор - австрийский посол К.Строхал даже выразил уверенность, что начавшиеся консультации будут «способствовать повышению траспарентности, предсказуемости и расширению сотрудничества»11 на континенте.

q

Каковы все же реальные шансы успешной работы по обновлению режима КОВЕ? Как представляется, в силу упомянутых выше причин на данный момент перспективы продуктивного диалога по германской инициативе в рамках ОБСЕ и особенно будущих договоренностей по КОВЕ выглядят достаточно туманными. Очевидно, что субстантивные переговоры по этой проблеме, если они вообще начнутся, будут затяжными, вязкими и в обозримом будущем вряд ли станут результативными. Безусловно, страны НАТО станут активно использовать такой диалог в политико-пропагандистских целях как еще одну форму давления на Россию. На ход переговоров сможет повлиять и состояние неурегулированных конфликтов, в первую очередь украинского.

И все же возобновление диалога по запуску переговоров по КОВЕ отвечает интересам России, открывая для российской дипломатии дополнительные возможности по продвижению нашего видения в решении проблем укрепления безопасности и ограничения вооружений в Европе. Существующие зазоры в подходах США и большинства европейских стран к различным аспектам контроля над вооружениями позволят России использовать эту площадку в интересах поиска взаимоприемлемых компромиссных решений по этой важнейшей проблематике для безопасности в Европе.

В свою очередь, успех последующих переговоров во многом будет зависеть от того, смогут ли их участники выйти на такие договоренности, которые станут четко отражать справедливый баланс интересов сторон и отвечать современным реалиям на континенте. Возможный компромисс в этой сфере должен исключить преобладающее военное превосходство одной стороны и предусматривать поэтому существенное сокращение войск и вооружений НАТО, их вывод из стран Балтии и Польши, согласование взаимоприемлемого понимания положения о «дополнительном постоянном размещении существенных боевых сил» НАТО вблизи российских границ и согласие натовцев на его закрепление в будущей договоренности в виде юридически обязательного требования.

Заслуживает серьезного внимания и экономическая сторона будущего режима КОВЕ. Важно, чтобы новый режим вносил реальный вклад в предотвращение затратной гонки вооружений (в том числе путем охвата их современных видов) и устанавливал инспекционный режим, минимально необходимый для надежной проверки соблюдения количественных и качественных ограничений на вооружения.

В заключение уместно напомнить вывод МИД России о том, что только коренное изменение самой природы НАТО, безнадежно увязшей в собственном прошлом, может дать шанс на перемены к лучшему в сфере обеспечения европейской безопасности12.

1Антонов А., Аюмов Р. Контроль над обычными вооружениями в Европе - конец режима или история с продолжением? М.: ПИР-Центр, 2012, С. 49.

2От Лиссабона до Гамбурга: Декларация о 20-й годовщине принятия Концептуальной базы ОБСЕ для контроля над вооружениями. Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе. Совет министров. Гамбург, 2016 MC.DOC/4/16. 9 December 2016.

3Steinmeir F.-W. More security for everyone in Europe: A call for re-launch of arms control. Frankfurter Allgemeine Zeitung. 2016. 26 August // http://www.osce.org/cio/261146

4Richter W. Towards a Political Framework for Military Significant Conventional Arms Control in Europe. International Workshop Conventional Arms Control in Europe: New Approaches in Challenging Times. Berlin. 2015. 23-24 April // http://ifsh.de/file-CORE/documents/CORE_WP26_en.pdf

5Reif Kingston. Europeans Seek Conventional Arms Control. Arms Control Today. January/February 2017 // http://www.armscontrol.org/print/8351

6Ibid.

7Комментарий Департамента информации и печати МИД России 05.09.2016 в связи со статьей министра иностранных дел ФРГ Ф.-В. Штайнмайера, опубликованной в газете «Frankfurter Allgemeine Zeitung» 26 августа 2016 г. // http://www.mid.ru/ru/foreign_policy/news//asset_publisher/cKNonkJE02Bw/content/...

8Выступление министра иностранных дел России С.В.Лаврова на заседании Совета министров иностранных дел ОБСЕ. 8 декабря 2016. Гамбург // www.mid.ru

9Мешков А. Диалог РФ и НАТО выходит из «тяжелой затяжной болезни» // http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=8573

10Kuhn U. The sudden German Nuke Flirtation. 06.12.2016 // http://carnegieendowment.org/2016/12/06/sudden-german-nuke-flirtation-pub_66366

11OSCE to explore common ground on current and future security challenges. OSCE press-release. 2017. 7 April // http://www.osce.org/chairmanship/310481

12Комментарий Департамента информации и печати МИД России по итогам министерской сессии Совета НАТО. 31.03.2017 // http://www.mid.ru/ru/foreign_policy/news//asset_publisher/cKNonkJE02Bw/content/id/2714612

Евросоюз > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 26 июня 2017 > № 2220949 Юрий Белобров


Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > interaffairs.ru, 26 июня 2017 > № 2220917 Дмитрий Трофимов

Ислам: между Аверроэсом и аль-Багдади

Дмитрий Трофимов, Заместитель директора Четвертого департамента стран СНГ, кандидат исторических наук

События последних лет (волнообразная дестабилизация Ближнего и Среднего Востока, бесконечные теракты, совершаемые последователями пророка, сотрясающий Европу миграционный кризис, перманентное преследование инакомыслящих и инаковерящих в мусульманских странах и даже за их пределами) в очередной раз заставляют вспомнить профессора Хантингтона и задуматься о сопряжении ислама и насилия, ислама и демократии, а в конечном счете, - исламских и неисламских ценностей в рамках все более глобализирующегося человеческого общежития.

Что перед нами? Очередной инерционный отголосок многовекового цивилизационного конфликта? Вспышка застарелых хронических проблем ислама? Или, напротив, болезнь роста относительно молодого и по-прежнему исключительно пассионарного организма в условиях перемен и иноцивилизационного внешнего давления?

A propos

Прежде чем продолжить разговор, необходимо сделать несколько существенных замечаний.

Любая религиозная система (ислам - не исключение) всегда намного сложнее и многограннее ее выборочного описания. Соответственно, и данная статья - это лишь попытка обозначить некоторые важные проблемы, заслуживающие обсуждения. Вполне очевидно, что в зависимости от направления, течения, мазхаба (школы толкования) и даже просто страновой или региональной специфики мы легко сможем вычленить как минимум несколько десятков принципиально разных «исламов». Кроме того, в повседневной жизни мы все имеем дело не с цивилизациями, а с конкретными людьми, которые совершенно необязательно разделяют весь набор так называемых «исламских» ценностей.

Наиболее сложные и/или одиозные проблемы современного ислама - это отчасти действительно некие имманентно присущие его религиозной доктрине особенности, а с другой стороны - результат конкретных политических и/или региональных конфликтов с участием либо этносов, являющихся своего рода носителями общемусульманского культурного кода (арабы и иранцы), либо стран, наиболее обремененных архаикой (Афганистан, Пакистан, Йемен, Сомали, Судан), либо очевидных внесистемных экстремистских сил (ИГИЛ, «Боко Харам»).

Не менее важно и то, что в рамках любой индивидуальной или общенациональной самоидентификации традиционно преобладают языковые и этнические установки, в свою очередь, включающие в себя и религиозные, а не наоборот. Резкое изменение этого соотношения в пользу религиозных ценностей чаще всего означает движение в сторону конфликта. Конфессиональная специфика выходит на передний план либо в результате установления исламского режима, нивелирующего все многообразие этнических установок, либо в случае активизации фундаменталистской оппозиции, либо в условиях миграции (как внутренней - переезд из глубинки в большой город, так и тем более - международной), подразумевающей непременный ценностный конфликт архаичного, преимущественно провинциального, сознания мигранта с непривычным и постоянно вызывающим неприятие новым окружением. Миграционная среда является очевидным катализатором как фундаментализации, так и экстремизации любых традиционных мусульманских общин.

День сегодняшний

Взаимодействие мусульманских и немусульманских общин в мире складывается очень по-разному. В рамках американской модели «плавильного котла» (на деле, впрочем, уже давно трансформировавшейся во «фруктовый салат») и канадского мультикультурализмаэто происходит, пусть с пробуксовкой, но в целом бесконфликтно. Во многом функционирующая на старой советской основе межкультурная коммуникация в России или в той же Центральной Азии пока также позволяет достаточно успешно купировать отдельные элементы межцивилизационного противостояния; по большему счету неконфликтный характер носит и сегодняшняя трудовая миграция в Россию, так как прибывающие в массе своей являются носителями общей постсоветской идентичности. Сосуществование мусульманских и немусульманских сообществ на Ближнем Востоке, в Азии и Африке выстраивается, как минимум, сложно.

В случае с Европой речь на сегодня идет уже не только об очевидном кризисе модели мультикультурализма, но и о реальной перспективе потери собственной цивилизационной идентичности под давлением миграционного потока с мусульманского Востока. Такова цена ложно понятой политкорректности и изначальной неготовности последовательно реализовывать старый классический принцип общежития - «если ты в Риме, живи как римлянин». Проблема не столько в том, что мусульманская община в Европе быстрее всех прочих увеличивается количественно, а в том, что она решительно не вписывается в общеевропейские стандарты, при этом привнося с собой бесконечные предрассудки политического, гендерного или этнического* (*Отсюда, кстати, и беспрецедентный со времен нацизма всплеск антисемитских настроений в Европе.) свойства, а кроме того, в наименьшей степени демонстрирует готовность к субстантивной интеграции, обнаруживая при этом и наибольшее снижение порога даже элементарного законопослушания.

Попытка как-то исправить ситуацию за счет одновременной «дехристианизации» и «деисламизации» публичной сферы также не дает результатов: «дехристианизация» успешно происходит, «деисламизация» же по большей части только успешно декларируется, вызывая конфликты и чаще приводя лишь к очередным уступкам мусульманской общине, которая в любом случае последовательно дрейфует в направлении все большей экстерриториальности и «альтернативной лояльности»*. (*Роль одного из первопроходцев здесь сыграл создатель так называемого Мусульманского парламента Великобритании Калим Сиддики (1933-1996 гг.), который еще в 1992 г. дал однозначную рекомендацию всем правоверным мусульманам в случае коллизии законов страны пребывания и законов шариата без колебаний следовать последним. Сегодняшнее положение дел в Соединенном Королевстве показывает, что его совет был услышан.) Укреплению обособленности способствует также продолжающаяся мечетизация и анклавная шариатизация Европы.

Для большей иллюстративности можно было бы выстроить своего рода социокультурную линию размежевания между условным «мусульманским Востоком» и «христианским Западом»:

Таблица 1

Темы

Мусульманский Восток

Христианский Запад

Время

Время воспринимается бесконечным и самостоятельной ценности не имеет. В том числе отсюда неточность и необязательность, сосуществующие с готовностью тратить больше времени на родственников и друзей

Время воспринимается строго конечным и исключительно ценным. Отсюда «время - 
деньги», а «точность - вежливость королей». Оборотная сторона: весьма дозированное общение с родственниками и друзьями

Общество и личность

Коллективное должно иметь преимущество над личным; обратное означает поощрение эгоизма, вседозволенности и снижение защищенности отдельного человека

Ценности индивидуальной свободы и инициативы - основа западного образа жизни. Усиление коллективных начал расценивается как покушение на демократию

Особенности 
взаимоотношений

Обладают сильной склонностью создавать пожизненные отношения. Преданы человеческим отношениям

Привыкли к краткосрочным отношениям. Преданы работе

Планирование

Меняют планы часто и легко

Твердо преданы планам

Контекстность

Речь наполнена подтекстом, фоновой информацией, символами и аллюзиями. 
В процессе межкультурной коммуникации страдают от излишней прямоты и нетактичности

Подчеркнуто эксплицитны; подтекст, разумеется, существует, но его удельный вес минимален. В процессе межкультурной коммуникации страдают от недомолвок и намеков

Отношение 
к религиозной свободе

Вероотступничество и богохульство - непростительный грех, в ряде стран подлежащий и уголовному наказанию. Права немусульманских общин частично защищены законом, но общественным мнением признаются с большими оговорками

Переход в другую веру и критика чужих убеждений (в том числе и религиозных) - составная часть демократии. В рамках светского демократического государства права всех религиозных общин равны

Демократия

Удобная оболочка для традиционных механизмов или трамплин для прихода к власти с последующей отменой демократии за ненадобностью

Единственная приемлемая форма существования современного общества

Гендерное равенство

Нарушение дарованного Богом порядка и лишение женщины ее природной функции матери и жены. Неравноправие женщины почти повсеместно существует de facto, закреплено обычным правом и чаще всего - действующим законодательством

Неотъемлемый атрибут демократии и прав человека. Гендерное равноправие к середине XX века закреплено законодательно, а с начала XXI века активно внедряется институционально

Права секс-меньшинств

Дорога к моральному и физическому вырождению, к тому же прямо осуждаемая всеми религиями мира. Подозреваемые в гомосексуализме подвергаются общественному остракизму и различным видам уголовного наказания

Составной элемент политкорректности. Этот новомодный маркер используется сегодня для жесткой идентификации «своих» и «чужих». До середины XX века гомосексуализм осуждался или принудительно лечился

Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется…

Ислам - это цивилизация слова, слова часто сакрального (как ритмическая проза Корана) и заведомо более важного, чем жизнь человека. Удачное слово приносит славу, а иной раз и власть (у арабов и персов велеречивость с давних пор в особой чести и цене: бывало она торила дорогу будущим вождям и эмирам), неудачное - остракизм, а иной раз и смерть. Отсюда и обвинения в богохульстве, и смертные приговоры писателям (в их числе - и Салман Рушди, и Тауфик аль-Хаким, и Ориана Фаллачи, и Таслима Насрин, и Рафик Таги). Отсюда и неизменно болезненно-агрессивная реакция на неосторожную критику (именно эту черту Андрей Кураев в свое время охарактеризовал как «удобоподвижность ислама на провокации»2), и неготовность признать чье-либо право на шутку*, (*Впрочем, неприятие смеха можно легко обнаружить и в христианской средневековой традиции. Отсюда образ и не остановившегося перед убийством слепого Хорхе Умберто Эко, и булгаковского темно-фиолетового рыцаря, наказанного за неудачный каламбур о свете и тьме.) особенно если ее объект - сам ислам или его пророк (история с датскими карикатурами, с журналом «Charlie Hebdo», фильмом «Невинность мусульман»).

Так что же происходит сегодня с исламом? С одной стороны, мусульманский мир (или, по крайней мере, его наиболее ортодоксальная часть) ощущает себя явно некомфортно в потоке современной глобализации, подразумевающей унификацию отнюдь не только технологических или финансовых стандартов, но и политических, правочеловеческих и даже поведенческих. Втягивание в новые - не совместимые с традиционными исламскими ценностями - правила игры порождает неизбежную защитную реакцию: либо это максимально жесткая политико-культурная автаркия (Иран, Судан, Саудовская Аравия), либо своего рода «межцивилизационная сделка», сохраняющая в неприкосновенности внутреннюю архаику в обмен на «продвинутые» партнерские отношения с Западом и отдельные строго дозированные реформы (Пакистан, Катар, ОАЭ), либо та или иная форма организованного или «спонтанного» антизападного насилия (из той же категории - нападения на местных христиан, ведь для ортодоксов даже «свои» христиане все равно воспринимаются как «агенты иностранного влияния») и, наконец, акты террора.

Вероятно, до некоторой степени положение дел в мусульманском мире может быть объяснено и своего рода переходным возрастом, обусловленным относительной молодостью (1400 лет) этой религии, которая по европейским меркам сейчас как раз пребывает в эпохе Столетней войны и костров инквизиции. Как и любая другая религиозная система, ислам - это живой организм, которому свойственно рождаться, развиваться, болеть, стареть и умирать... Его старшие авраамические братья (иудаизм и христианство) уже явственно пересекли грань, отделяющую взрослость от старения... Ислам, напротив, все еще полон сил, хотя и не свободен от всевозможных болезней роста. Из их числа, надо полагать, и то обстоятельство, что в массовом сознании мусульман подчас оказываются «опасно занижены пороги допустимой агрессии»3 по отношению к соседям по планете.

Проблема заключается еще и в том, что сегодняшняя исламская цивилизация как на своей территории, так и на чужой последовательно отстаивает только одно - продвижение и защиту собственной идентичности4. Компромисс теоретически возможен только на основе принципов секуляризма, однако ислам исходит из принципа неразделимости религии и политики, светского и духовного…

Немаловажен и очевидно гипертрофированный (в сравнении с двумя другими авраамическими религиями) акцент ислама не столько на содержание, сколько на форму, и не столько на морально-этические заповеди, сколько на ритуально-бытовые установления. Отсюда в итоге и представление, согласно которому вероятность реформирования мусульманского общества существует лишь в случае проведения преобразований в духе Кемаля Ататюрка.

Впрочем, некоторые исследователи полагают, что полноценная трансформация традиционной мусульманской страны в принципе невозможна, и причина тому - ислам. В этом плане достаточно часто приводят пример с Японией и Египтом. Как известно, перед Второй мировой войной две эти страны были вполне сопоставимы и по уровню социально-экономического развития, и по доходам на душу населения. Спустя полвека соотношение изменилось самым кардинальным и неблагоприятным для Египта образом*. (*Эта тема была, в частности, обозначена Л.Р.Сюкияйненом в ходе его выступления 14 сентября 2006 г. в литературном кафе «Bilingua» в рамках проекта «Публичные лекции «Полит.ру».)

Казнить нельзя помиловать

Как известно, роль церкви в рамках любой религии сводится прежде всего к формулированию единообразной базовой модели восприятия основных религиозных ценностей, а через их призму - и окружающего мира. Такого рода деятельность на определенном этапе подразумевает и определенную редакторскую работу со священными текстами… В исламе церкви нет; в том числе и по этой причине разноречивых пассажей в Коране существенно больше, чем в той же Библии, и носят они более принципиальный характер.

Что стоит, например, 9-й аят Суры «Паук»: «Сражайтесь с теми, кто не верует в Аллаха и в последний день, не запрещает того, что запретил Аллах и Его посланник, и не подчиняется религии истины из тех, которым ниспослано писание*, (*«Обладателями книги» или «обладателями писания» в Коране называются иудеи и христиане.) пока они не заплатят джизью**, (**Джизья - подоходный налог с немусульман в мусульманских странах, некогда взимавшийся за право пользоваться защитой мусульманского государства и получать освобождение от обязательной для всех мусульман воинской службы.) будучи униженными»5. Впрочем, в той же Суре «Паук» обнаруживается аят (46-й) совершенно противоположного содержания: «Не препирайтесь с «обладателями книги» иначе как чем-нибудь лучшим; кроме тех из них, которые несправедливы, и говорите: «Мы уверовали в то, что ниспослано нам и ниспослано вам. И наш Бог, и ваш Бог един, и мы ему предаемся». Рядом с общегуманистическими заповедями «нет принуждения в вере» (Сура «Корова», аят 256) или «Истина от вашего Господа: кто хочет, пусть верует, а кто хочет, пусть не верует» (Сура «Пещера», аят 29) мирно соседствуют очевидные призывы к нетерпимости и насилию: «Поистине, неверующие для вас - явный враг» (Сура «Женщины», аят 101) и «Сражайтесь с ними, пока не будет больше искушения, а вся религия будет принадлежать Аллаху» (Сура «Корова», аят 193).

Мы сталкиваемся с рассуждениями об абсолютной детерминированности человеческого существования, о его изначальной предопределенности и одновременно находим указания на предоставленную человеку свободу выбора. С одной стороны, отход мусульманина от своей веры всегда считался смертным грехом, а с другой стороны, тот же Коран содержит следующее наставление Аллаха, обращенное к Мухаммеду: «Кто повинуется посланнику, тот повинуется Аллаху. А кто отворачивается, то Мы не посылали тебя хранителем над ними» (Сура «Женщины», аят 80).

Такой же вариативностью отличаются, кстати, и существующие трактовки известных пищевых запретов***, (***Запрет на свинину, мертвечину и всякое прочее «неправильное» мясо сопровождается характерной оговоркой «кто же вынужден, не будучи нечестивцем и преступником, нет греха на том», позволяющей в некоторых случаях достаточно широкую трактовку. ) и, казалось бы, незыблемого указания на отказ от употребления спиртного*, (*В дополнение к более чем прозрачным указаниям на то, что виноградное вино и пальмовая водка - это «дар Аллаха» и «знамение для людей разумных», добавлю ссылку на отсутствующую в Коране позднейшую установку на обязательность именно пятикратной молитвы (на молитву же следует выходить очищенным: где уж тут предаваться возлияниям; при этом Коран предписывает молитву, но не оговаривает ее кратность) или на размышления члена египетского Высшего совета по делам ислама Халеда аль-Генди, который в феврале этого года высказался в том духе, что «пить, не пьянея, не грех».)  и норм относительно многоженства, и еще многого другого. Несмотря на базовую установку о неразделимости религии и политики, на практике они часто оказываются разведены.

Ислам, таким образом, со своими зеркальными истинами предстает вечным диалогом по поводу бесконечных комментариев.

Уникальная двойственность ислама, позволяющая сосуществовать взаимоисключающим друг друга толкованиям, в условиях отсутствия церковной или иной общепризнанной иерархии авторитетов, когда точка зрения даже такого религиозного учреждения, как Аль-Азхар, может быть легко оспорена любым независимым улемом или имамом, способствует появлению колоссальной группы неформальных лидеров, менталитет которых не унифицирован единым религиозным образованием, а политические симпатии всецело зависят от региональных и личных пристрастий. В результате тем больше шансов в конкретных условиях получают сторонники наиболее радикальных позиций, потенциальные призывы к насилию приобретают абсолютно децентрализованный и множественный характер, а господствующей тенденцией становится непредсказуемость.

Экскурс в прошлое

Мы, разумеется, живем здесь и сейчас; сжавшееся историческое время размывает ощущение и понимание еще недавнего прошлого. Многие современные проявления ислама вызывают у нас (и небезосновательно) непонимание и отторжение. Но давайте всмотримся в собственное историческое зеркало: какие-то 150 с небольшим лет назад в США процветала работорговля, а в России - крепостное право, расовая же сегрегация в Америке исчезла и того каких-то 50 лет назад; равные права женщин в Европе - это менее 100 лет (а в той же Швейцарии - чуть более 30).

Можно заглянуть и в чуть более отдаленное прошлое. Вспомним: гуманистическая доктрина христианства не один век сосуществовала с агрессивным прозелитизмом, подчеркнутой нетерпимостью к инаковерию и инакомыслию и господствовавшей догматической схоластикой. Отсюда и инквизиция, и религиозные войны, и Крестовые походы… Напротив, на землях ислама вплоть до завершения его «золотого века» (середина VIII - середина XIII вв.), при всей, казалось бы, жесткости мировоззренческой доктрины, уровень умеренности и религиозной терпимости был на порядок выше, чем в той же христианской Европе... И в Багдаде, и в Дамаске, и в Кордове христиане и иудеи, будучи пусть и не вполне равноправны с мусульманами, пользовались защитой и уважением, открыто исповедовали свою веру и при этом с легкостью принимались на службу и ко двору; представить зеркальную ситуацию в средневековой Европе заведомо невозможно.

Ранний ислам демонстрировал поразительную способность учиться и аккумулировать знания и достижения окружающего мира - персидского или греко-византийского. Собственно, и сам ислам - это продукт успешного межцивилизационного диалога с участием иудаизма и христианства.

Классическая мусульманская (в основе своей арабо-персидская) цивилизация была в свое время одним из важнейших средневековых центров духовной и интеллектуальной культуры, давших миру Авиценну, Аверроэса*, (*Запечатленный Рафаэлем на фреске «Афинская школа» Ибн Рушд, или Аверроэс (1126-1198 гг.) был блистательным популяризатором и интерпретатором Аристотеля (переводы его трудов на латынь во многом помогли открыть Аристотеля в Европе заново) и автором идеи «двойственной истины», обосновавшим (и это в XII веке!) независимость истин разума от истин религии. Его влияние испытали Фома Аквинский, Джордано Бруно и Спиноза.)  Ибн Хальдуна**, (**Ибн Хальдун (1332-1406 гг.) - выдающийся арабский историк и мыслитель, автор трудовой теории стоимости, концепции циклического развития цивилизаций, один из основоположников современной клиодинамики.) Омара Хайяма, Бахауддина Накшбанда с его знаменитым «Сердце - с Богом, а руки - с работой»***, (***Бахауддин Накшбанд (1318-1389 гг.) - основатель крупнейшего суфийского ордена Накшбандия. Редкий личный пример сочетания исключительной скромности, простоты, мудрости и терпимости. Букв. «Дил ба ёру, даст ба кор» (тадж./фарси). Его заповедь - очевидная параллель с девизом бенедиктинцев «Ora et labora».) Алишера Навои, Низами и еще целую плеяду мыслителей, ученых и поэтов. Именно в то время родился знаменитый принцип открытости «Ищи знание, и даже в Китае» (то есть у любых народов, знаниями обладающих, и сколь угодно далеко находящихся; после XIV в. этот подход, к сожалению, сменила вполне себе схоластическая установка «передавай, но не вмешивай разум», а знания стали делить на «исламские» и «неисламские»).

Одним из немногих положительных результатов Крестовых походов стало возвращение в Европу сохраненного мусульманами* (*В этом же ряду и «импортированные» с Ближнего Востока струнные музыкальные инструменты, мельницы и традиция использовать вилки и прочие многочисленные столовые приборы (в христианской Европе в то время обходились руками и ножом).)  философского наследия античности. Это обстоятельство, кстати, послужило важным стимулом для начала европейского ренессанса. Мусульманский же Восток (сказалось в том числе и монгольское нашествие) вступил в многовековую полосу социально-экономической и культурной стагнации. Молодая кровь Османской империи лишь в течение XIV-XVI веков вновь было возродила могущество исламского мира, но возрождение это проходило практически исключительно в военной сфере, а потому оказалось и недолговечным, а в какой-то момент даже ускорило развал и разложение самой империи.

Приход в XIX веке европейских колонизаторов на земли ислама лишний раз продемонстрировал степень упадка мусульманской цивилизации. Интеллектуальные поиски философского и организационного противоядия привели на рубеже XIX-XX веков к появлению целого букета различных идей и концепций - от панисламских Дж.Аль-Афгани до реформаторских Р.Риды и М.Абдо. Появление в 1928 году ассоциации «Братьев-мусульман» ознаменовало собой и вполне ожидаемый запуск обновленного фундаменталистского проекта. Последующие же неудачи националистических доктрин (прежде всего, насеризма и баасизма) лишь усугубили исламизацию и экстремизацию Ближнего Востока.

Исламский ответ: фундаментализм

В той или иной форме вся мусульманская история представляет собой наслаивающиеся друг на друга всевозможные религиозные движения, ставящие своей целью возврат к чистоте первоначального ислама и борющиеся за претворение этих идей в жизнь. В этом смысле фундаментализм, как наиболее активная форма лояльности ортодоксии, всегда был составной частью этой истории. На циклический характер появления очередных попыток реализации идеи возврата к первоначальному исламу указывал еще Ибн Хальдун. С его точки зрения, циклы составляли примерно 100 лет, что соответствовало периоду жизни четырех поколений. Ибн Хальдун выделял еще одну, существенную особенность вышеупомянутых средневековых протофундаменталистских движений: их религиозный заряд чаще всего сосуществовал с подъемом асабийи (племенной дух, патриотизм). Эта черта обнаружит себя и в XX веке в рамках раннего фундаментализма «Братьев-мусульман» Хасана аль-Банны.

В качестве относительно самостоятельного течения общественной мысли и движения исламский фундаментализм прошел в своем развитии три основных этапа: идейно-организационного становления (конец 1920-х - начало 1950-х гг.), политической радикализации (начало 1950-х - начало 1970-х гг.) и раскола на экстремистское и умеренное течения (с начала 1970-х гг.).

Ранний фундаментализм представлял собой квинтэссенцию суфизма, салафийи (ортодоксии) и патриотизма и отличался конфессиональной терпимостью и политической умеренностью. Хасан аль-Банна (1906-1949 гг.), основатель и Верховный наставник ассоциации «Братья-мусульмане», сам принадлежавший к суфийскому ордену хасафийя, создал своего рода неосуфийское движение*. (*Избранный Хасаном аль-Банной титул «верховного наставника» («аль-муршид аль-ам») также суфийский по своему происхождению.) Но если для суфиев достижение высшей ступени самосовершенствования было целью и финалом всех усилий, то для Хасана аль-Банны это была лишь очередная ступень. Он хотел идти дальше, чем его учили шейхи ордена хасафийя. И следующим шагом, с его точки зрения, должна была стать борьба за духовное очищение окружающего общества. Он выступал за освобождение суфизма от искажающей его обрядности и за соединение усилий реформированного суфизма, улемов Аль-Азхара и салафидов во имя ислама и на благо обществу. Эти три силы были бы, по мысли Хасана аль-Банны, способны возродить не только Египет, но и весь Восток. Политика, по сути, чужда духу традиционного суфизма, Хасан аль-Банна же провозгласил необходимость соединения суфизма и политики и, призвав в мае 1938 года «Братьев-мусульман» к выходу на политическую арену, осуществил эту идею на практике. К 1950-м годам ассоциация практически полностью заменила ордены6, взяв на себя и их общественные функции.

На этом этапе были сформулированы основные теоретические установки, в целом и по сей день разделяемые абсолютным большинством приверженцев исламского фундаментализма:

- универсальность ислама в смысле его всеобщности и неразделимости для религии и общества. Как писал Хасан аль-Банна, «те, кто полагает, что приобщение к исламу есть лишь приобщение к его духовным и культовым ценностям, ошибаются. Ибо ислам - это служение и руководство, религия и государство, духовность и практичность, молитва и джихад, повиновение и власть, Коран и меч, и ничто в нем неотделимо одно от другого»7;

- возврат ислама к его первоначальной чистоте и пониманию, освобождение его от многовековой путаницы и наслоений;

- панисламизм;

- возрождение халифата;

- борьба за истинно исламское правление.

«Братья-мусульмане», как известно, выступали вместе со «Свободными офицерами»8 под знаменами национального освобождения; лишь нежелание последних делиться результатами общей победы привело к разрыву этого союза. В ходе обычной борьбы за власть выкристаллизовались два новых для Египта идейно-политических течения: насеризм и исламский радикализм последователей Сейида Кутба.

Маркс и Энгельс исламского экстремизма

Ведущий идеолог пакистанской «Джамаат-и-ислами» Абу аль-Ааля аль-Маудуди и член Бюро верховного руководства египетской ассоциации «Братьев-мусульман» Сейид Кутб - это два наиболее крупных представителя радикального направления исламского фундаментализма, авторы центральных для всех современных экстремистов положений о хакимийи и такфире*. (*Ниже в основном анализируется работа Абу аль-Ааля аль-Маудуди «Аль-Мустасляхат аль-арбаа фи-ль-Кур'ан» («Четыре технических термина в Коране». Эль-Кувейт, 1977), а также книга Сейида Кутба «Маалим фи-т-тарик» («Вехи пути». Каир, 1980).)

С точки зрения аль-Маудуди, одна из главных причин упадка мусульманских стран заключается в том, что мусульмане перестали понимать послание Корана так, как оно было возвещено. Необходимо устранить все препятствия на пути такого понимания, отказавшись в том числе и от преклонения перед Сунной (беспрецедентное предложение в рамках истории ислама). Аль-Маудуди разрабатывает концепцию хакимийи (букв. «всевластия») и выдвигает идею замены хакимийи людей хакимийей Аллаха. На этом пути мусульманам необходимо пройти через два периода: период «безразличия» (или «отделения») и период джихада. На первом этапе мусульмане обвиняют погрязшее в пороках общество в неверии и уходят из него. Период безразличия соответствует уходу (хиджре) Мухаммеда из Мекки в Медину. Второй этап - это время активного противостояния безбожному обществу после возвращения в него с новыми силами, время завоевания этого общества и навязывания ему всевластия Аллаха (по аналогии с победным возвращением Мухаммеда из Медины в Мекку и установлением в ней ислама).

Продолжая рассуждения аль-Маудуди, Сейид Кутб пишет, что преодоление пропасти между обществом джахилийи (в исламе так традиционно обозначают эпоху доисламского многобожия; Кутб же распространяет это понятие и на современность) и обществом ислама начинается с восстановления истинного понимания «всевластия Аллаха» и «поклонения Аллаху» (убудийят Алла), через духовный возврат к первоначальным ценностям «золотого века» ислама. Отдельные мусульмане, освободив свои души от гнетущего влияния джахилийи, начинают объединяться. Таким образом, возникает и начинает укрепляться возрожденная исламская умма. Консолидировавшись, истинные мусульмане провозглашают джихад во имя установления хакимийи Аллаха. При этом обращение к мечу, с точки зрения Кутба, законно, ибо принести эту хакимийю в общество джахилийи, во главе которого стоит погрязший в пороках и неверии правитель, невозможно лишь с помощью проповедей и убеждений.

Идея такфира (т. е. обвинения в неверии) стала вторым после концепции джахилийи догматом теории Сейида Кутба. Вопрос же о том, только ли неправедный правитель и его ближайшее окружение олицетворяют собой джахилийю, а следовательно, и заслуживают обвинения в неверии или следует осуждать все общество, остался нераскрытым. Казнь Сейида Кутба в 1966 году прервала его философские размышления и оставила толкование незаконченных концепций на усмотрение лидеров исламских оппозиционных группировок. Последние раскололись на две крупные группы, соответственно представленные сторонниками обвинения в неверии всего «безбожного» общества и ухода из него и сторонниками обвинения верхушки общества и ее последующего устранения путем переворота.

В 1970-х годах единое ранее фундаменталистское течение окончательно разделилось на два направления - радикальное и умеренное*. (*Умеренные в принципе не одобряют насилия и считают практику такфира неприемлемой, ведь если один мусульманин обвиняет другого в неверии, то он тем самым присваивает себе функции Аллаха или его пророка, а значит сам становится безбожником. Эту линию, в частности, отстаивал сменивший Х. аль-Банну на посту Верховного наставника «Братьев-мусульман» Хасан аль-Ходейби, выступивший против идей Сейида Кутба с книгой «Проповедники, но не судьи».) Сторонники первого, считавшие эпоху и идеи раннего фундаментализма прошлым днем, почитали своим верховным руководителем и наставником «мученика за правое дело» Сейида Кутба. Они были убеждены, что современные им мусульмане - кяфиры, ибо они отступились от ислама. «Пусть они молятся, постятся, совершают хадж и платят закят - все это никак не искупает их богоотступничества. Тот же, кто не обвиняет неверного в неверии, тот сам - неверный. А кто выйдет из наших рядов, то у него будет отнята вся кровь и имущество. Нет - выборам, нет - парламенту, нет - демократии [так как она подразумевает власть народа, а не власть Аллаха], нет - существующим мечетям, где молятся безбожники безбожно и о безбожном» - таким стало кредо последователей аль-Маудуди и Кутба9.

Ислам - вот решение

На все сложные вопросы жизни у «уличных» исламистов всегда есть один и тот же ответ - высоко поднятый указательный палец (напоминание о едином творце) и лозунг «Ислам хува аль-халь» («Ислам - вот решение»). Их «кабинетным» собратьям приходится все же идти чуть дальше и формулировать некие элементы доктрины.

Конечной целью большинство исламских движений традиционно провозглашают создание всемирного государства ислама, основанного на шариате. Промежуточной целью считается построение истинного исламского государства в рамках сегодняшнего дар уль-ислам (букв. «дом ислама») и защита дар уль-ислам от дар уль-харб (букв. «дом войны», то есть внешний мир). В краткосрочной перспективе фундаменталисты нацелены на построение исламского порядка в географических рамках отдельного государства.

Программы абсолютного большинства фундаменталистских организаций (в особенности экстремистского толка) носят весьма расплывчатый и эклектический характер. Наиболее разработанной их частью является богословская критика режима, апелляция к раннеисламским ценностям времен пророка и четырех праведных халифов, скрупулезный анализ таких понятий, как джахилийя, джихад, шариат, такфир, халифат, шура.

Показательно, что фундаменталисты не считают практику критерием истины: соответственно, любые неудачи в реализации исламских доктрин всегда останутся ошибками того или иного лица, а не самой теории, в то время как любой удачный опыт доказывает истину.

Весьма часто эмоционально-коранический стиль аргументации заменяет саму аргументацию. Двумя же безусловными аксиомами являются идея замены человеческой власти на божественную и идея применимости положений шариата ко всем временам и к любому месту. При этом для большинства исламистов шариат - это прежде всего борьба против алкоголя, воровства, бродяжничества и общего упадка нравов. Безусловное следование традициям мусульманской одежды (особенно для женщин) - любимейшая тема рассуждений для фундаменталистов. Как некогда весьма эмоционально (но во многом верно) заметил Али Акбар Хашеми Рафсанджани, «все танки, бомбы и ракеты не позволят Америке победить ислам; однако ислам будет повержен, если женщины-мусульманки откажутся покрывать свои волосы и носить требуемую одежду»10.

Подозрительно настроены фундаменталисты и в отношении концепции политической демократии. Во-первых, потому что она предполагает фактическое отделение религии от политики. А во-вторых, с их точки зрения, ислам и демократия вообще несовместимы, ибо демократия предполагает всевластие народа, а не всевластие Аллаха. Многие фундаменталисты не признают и партийную систему, считая, что праведно говорить только о двух партиях - партии Аллаха и партии сатаны. Фактически интегрированные в современную партийно-политическую структуру умеренные фундаменталисты проявляют в этом вопросе известную гибкость, хотя и они оставляют право на существование в будущем исламском государстве только исламским партиям.

Важным представляются взгляды фундаменталистов в отношении ахль аз-зимма, (букв. «людей защиты»), то есть христиан и иудеев, находящихся под покровительством ислама. С точки зрения фундаменталистов (особенно крайних), это покровительство носит весьма условный характер. Во-первых, если у зимми существуют дурные намерения (даже не поступки) в отношении ислама, то он заслуживает смерти. Во-вторых, само покровительство обуславливается выплатой подушной подати - джизьи. Так, то обстоятельство, что египетские копты уже почти два столетия не платят ее, с точки зрения египетских фундаменталистов, лишает их прав на защиту и покровительство.

Экономическая проблематика в концепциях фундаменталистов разработана крайне слабо. Требования социально-экономической справедливости и борьбы против коррупции хотя и присутствуют, но носят слишком общий характер, ибо «разница - не в богатстве, но в благочестии», «страшна не экономическая, а моральная коррупция».

Для экстремистских организаций в случае неблагоприятной оценки возможности захвата власти на передний план выдвигается задача максимальной дестабилизации режима. При этом часть радикалов считает, что к насилию следует прибегать лишь после могущего длиться годами ухода из общества (в отдаленные районы, в глубокое подполье) ради создания первоначальных ячеек будущего истинно исламского строя, ибо существующее погрязло в неверии и всякий контакт с ним пагубен.

Радикальные структуры второго типа (численно преобладающие) ведут работу сразу по нескольким направлениям: активная пропаганда, вербовка новых членов, сбор финансовых средств, накопление оружия, проведение терактов. Экстремистские организации второго типа, в свою очередь, также различаются между собой в зависимости от отношения к масштабам и формам применения насилия. Если существует установка на верхушечный переворот, количество террористических актов обычно сведено к минимуму. Если же делается ставка на народную исламскую революцию, количество террористических актов резко возрастает, ибо они рассматриваются как средство активизации народных масс. Для мелких экстремистских групп террор и насилие весьма часто из средства становятся целью.

Основой фундаменталистской многоячеистой структуры служит существование разветвленной системы групп, чаще всего именуемых джамаат исламийя (букв. «исламские объединения или ассоциации»). Эти группы обеспечивают в том числе и постоянное стихийное взаимодействие между умеренными и радикалами. Джамаат исламийя представляют собой группу из нескольких (обычно не более 20) человек, объединенных для совместного совершения молитвы и других чисто религиозных обязанностей. В случае присоединения одного из ее членов к той или иной исламской организации в рядах последней часто оказываются и остальные. Бывает, что джамаат исламийя изначально создаются представителями оппозиционных исламских движений для вербовки потенциальных членов. Амиры (лидеры джамаат) - это непосредственные организаторы массовых волнений, беспорядков и террористических актов. Важной особенностью политической культуры мусульманских стран является то, что большинство молодых людей через джамаат исламийя, хотя бы ненадолго и косвенно, приобщаются к фундаменталистским организациям.

В центре внимания большинства исламских фундаменталистских группировок (как умеренного, так и экстремистского толка) находится проблема вербовки и подготовки новых членов. Ими чаще всего становятся друзья, соседи, родственники тех или иных проявивших себя членов джамаат исламийя. Вербовка может происходить и непосредственно в мечетях (чаще всего в «народных» - то есть построенных не на средства государства и управляемых независимыми и в целом радикально настроенными имамами). В целях расширения членства организации проводятся лекции на исламские и общественно-политические темы (чаще всего в мечетях), распространяется исламская литература, при «народных» мечетях организуются поликлиники, по крайне низким ценам продается традиционная исламская одежда.

У молодежных экстремистских организаций наряду с официальным (то есть политическим) лидером обычно имеется и духовный наставник, опекающий, как правило, несколько группировок, пользующийся безусловным авторитетом, который в глазах молодых исламистов делает любые его фетвы источником права. Для египетского «Джихада»*, (*Журналистское наименование «Исламской ассоциации Египта» («Гамаа аль-исламийя би Мыср»).) например, таким духовным руководителем был в свое время Омар Абдаррахман (именно его фетва, обвинившая президента, правящего не по законам шариата, в неверии, послужила богословским обоснованием допустимости и даже необходимости убийства Садата), а для ливанской «Хезболлы» - Мухаммед Хусейн Фадлалла. У умеренных фундаменталистских организаций такого дуализма обычно не существует; у них, правда, часто имеются практически самостоятельные военизированные формирования, первоначально существующие под контролем умеренного лидера, затем нередко его опека ослабевает и военная структура обособляется: «секретный аппарат» «Братьев-мусульман» Египта, «боевой авангард» сирийских «Братьев» или «Аль-джихад аль-исламий» ливанского движения «Амаль». Эта самостоятельность может перерастать и в организационное размежевание, как это произошло, например, с «Аль-джихад аль-исламий».

С точки зрения социальной базы исламский экстремизм - типично городское движение: вне города и без города он, как таковой, невозможен. Уже давно опровергнуто старое заблуждение, что костяк фундаменталистских организаций составляют безработные и люмпены. Как в свое время показали процессы над различными исламскими группировками в арабских странах, около 50% их состава - студенты, еще 30% составляют служащие, учителя, врачи и ремесленники; что немаловажно, от 10 до 15% приходится на долю военных. Принципиально значим растущий образовательный уровень членов экстремистских организаций: студенты и недавние выпускники составляют уже 50-60%. В целом такой фактор, как активизация в религиозной сфере различных групп интеллигенции, является показателем долговременности процессов фундаментализации и экстремизации в мусульманском мире.

Ислам в поиске: турецкая модель

В 1994 году, открывая очередной семинар «Rose-Roth» Североатлантической ассамблеи в Стамбуле, спикер Великого национального собрания Х.Джиндорук, говоря об особой, посреднической роли Турции, назвал ее «мостом между демократией и исламом». Абсолютно примечательная характеристика: с одной стороны, признание принципиальной несовместимости ислама и демократии, а с другой - отсылка к уникальному наследию Кемаля Ататюрка, предложившего единственную на сегодня работающую (?) модель демократического реформирования мусульманской страны.

В XX веке Турция и турки пережили сразу два в равной степени геополитических и цивилизационных разлома - распад Османской империи и кемалистскую «деориентализацию». Первое породило в турецком самосознании психологический феномен многолетних постимперских фантомных болей. Второе же положило начало многолетнему эксперименту, который в результате не только сформировал новую турецкую государственность, но и стал, по сути, единственным на сегодня относительно успешным примером реформирования исламского общества на светский манер.

Запущенная Кемалем Ататюрком так называемая «турецкая модель», при всей ее неоднозначности, оказалась в целом жизнеспособной, прежде всего за счет того, что «отец тюрок» отправным моментом своих воистину революционных изменений сделал не «экономический базис», а социальную и бытовую сферу: арабскую вязь сменила латиница, красные османские фески и длиннополые халаты - европейские шляпы и костюмы; были закрыты дервишские обители, женщин уравняли в правах с мужчинами, а последним в кафе и рестораны было отныне рекомендовано приходить исключительно в сопровождении жен. Традиционный восточный менталитет во многом удалось переиначить именно так. Разумеется, немалое значение имели упразднение султаната, а затем и халифата*, (*Предположительно Ататюрк некоторое время размышлял о том, чтобы сохранить этот атрибут османского наследства в качестве, как минимум, временного элемента укрепления внешнеполитических позиций Турции в мусульманском мире.) провозглашение республики, отделение религии от государства, введение чисто западных демократических институтов, а затем и построение громоздкой государственной машины контроля за рыночным сектором.

От всей османской атрибутики избавлялись с легким сердцем, ведь в 1920-х годах она ассоциировалась с отсталостью и зависимостью, а новая элита стремилась жить, как в Европе. Впрочем, европейцами турки так и не стали. И с новым национализмом (сменившим былое имперское многоязычие почти с элементами мультикультурализма) получилось как-то явно не по-европейски. В результате своего рода игра в «приобщение к западной цивилизации» заведомо обрекала посткемалистскую Турцию на неизбежный откат…

Начавшаяся в 1990-х годах ускоренная реисламизация турецкого общества, с точки зрения многих исследователей, свидетельствует, как минимум, о небеспроблемности турецкой модели. Унаследовав у кемалистов идею национальной исключительности и нетерпимости и успешно выхолостив так и не вполне привившиеся идеи светскости и демократического многообразия, новые исламисты безукоризненно сыграли на настроениях уставшей равно от бесконечных переворотов и игры в европеизацию провинции и въехали на ее плечах во власть, подарив Турции до сих пор невиданный синтез национализма, исламизма, медиократии и рыночной экономики.

Существует и точка зрения, согласно которой последовательная, а главное - устойчивая лаицизация мусульманского общества невозможна в принципе, так как в конечном счете должна подразумевать четкое отделение религии от политики и последующую маргинализацию ислама в общественной жизни. 

Есть ли свет в конце туннеля?

Простого и исчерпывающего ответа на классический вопрос: что делать? - сегодня нет. Тем не менее позволю себе высказать несколько представляющихся мне значимыми соображений.

На индивидуальном уровне совет очевиден: терпимость, взаимоуважение, стремление друг друга понять и по возможности принять во всей допустимой пестроте и разнообразии при соблюдении понятных и реципрокных правил общежития, главное из которых на сегодня в любом случае - «в Риме, как римлянин». Любые фобии, этнические или религиозные (совершенно точно «не надо бояться человека с Кораном»), - вещь неприемлемая и постыдная. С другой стороны, специфику мышления и поведения (включая и «скелеты в шкафу») никто не отменял: людям это необходимо знать, понимать и иметь возможность в спокойной и почтительной манере обсуждать.

На политическом уровне необходимо, во-первых, не ограничиваться бесконечными призывами в духе кота Леопольда. Следует признать, что объединение архаики и постмодерна в рамках единой «глобальной деревни» априори сомнительно. Как артобъект такого рода внутренне противоречивый гибрид крайне интересен и имеет все права на существование. А вот с точки зрения повседневного взаимодействия, скажем, европейского бюргера в двадцатом поколении и мусульманского традиционалиста подобный симбиоз заведомо обречен быть мезальянсом.

Выстраивая практическую работу, следует помнить о необходимости не сводить межцивилизационный диалог к имиджевым международным конференциям и не разводить людей по конфессиональным квартирам (такого рода подчас навязанная самоидентификация фиксирует и закрепляет иной раз и несуществующие границы). По той же причине контрпродуктивен и межрелигиозный диалог, искусственно поддерживающий постепенно утрачиваемый церквями raison d'être в условиях ускоренной глобализации.

В противодействии фундаментализации и радикализации современного ислама следует прежде всего опираться на последовательную реализацию установок светского демократического государства. Не менее значимо - не допускать (под прикрытием любой национальной или конфессиональной специфики) возникновение анклавных зон/районов, в рамках которых законы страны фактически перестают действовать.

Вместо послесловия

Восток и Запад, ислам и христианство: их диалог длится уже много веков. Взаимопонимание иной раз дается непросто. Остается множество вопросов. Но межцивилизационные границы все-таки понемногу стираются. Прежде всего, благодаря открытым миру интеллектуалам, к которым и нам всем полезно почаще прислушиваться: «Восток и Запад сближаются... Происходит ли это мирно или непредсказуемо, но они сближаются. При этом столкновения между Востоком и Западом, между исламом и Европой быть не должно… И Запад, и Восток видят друг друга неверно... Все эти обобщения о том, что такое Восток или Запад - это всего лишь обобщения. Не верьте им, не покупайтесь на них… Восток и Запад действительно существуют как социокультурные феномены, но, если вы начинаете воспринимать их слишком буквально, вы торите дорогу войне. Я убежден в том, что Турция за долгие годы разрушила свою демократию, потому что ее интеллектуалы, ее журналисты слишком глубоко верили в «западность» Запада и «восточность» Востока»11.

 1Как некогда заметил Ага Хан IV, 49-й имам мусульман-исмаилитов (речь 25 октября 2006 г. в ходе визита в Оттаву), «Канада - это самое успешное плюралистическое общество в мире» // National Post. 26.10.2006.

 2Кураев Андрей. Настало время снять табу с темы агрессивности, растворенной в исламе // Время новостей. 13 февраля 2006. №24.

 3Кураев Андрей. Указ. соч.

 4Подробно о вероучительном обосновании общинной изоляции от принимающего государства (уподобление подражания «неверным» или дружбы с ними совершению греха «вероотступничества») см.: Игнатенко А.А. Между «исламофобией» европейцев и «европофобией» иммигрантов. Богословско-политический аспект демографических процессов в Старом Свете // Независимая газета. 20.10.2010 // http://religion.ng.ru/politic/2010-10-20/1_islamofobia.html.

 5Все цитаты даны по переводу И.Ю.Крачковского. Коран. М.: Наука, 1963.

 6Несмотря на пиететное отношение Хасана аль-Банны к суфизму, его видение конкретных суфийских орденов было весьма критическим. Отсюда и известное «наш путь - это суфийская истина, но не суфийская тарика». Цит. по: Исхак Муса аль-Хусейни. Аль-ихван аль-муслимун кубра аль-харакат аль-исламиия фи-ль-алям аль-арабий. Бейрут, 1955. С. 59.

 7Хасан аль-Банна. Музаккарат ад-даава ва-д-да'ия. Каир, [б. г.]. С. 145.

 8Еще в 1946 г. семеро будущих «Свободных офицеров» (в том числе капитан Гамаль Абдель Насер) принесли Верховному наставнику клятву верности и влились в ряды «секретного аппарата» ассоциации. Подробнее см.: Абдель Халим, Махмуд, Аль-Ихван аль-Муслимун. Ахдас санаат ат-тарих. Руайатун Мин ад-дахль: т. II. 1948-1952. Александрия, 1981; Хамуд, Хусейн Мухаммед. Асрар харикат ад-дуббат аль-ахрар ва-ль-ихван аль-муслимун. Каир, 1990.

 9Из выступления на суде Ата Тейль Хомейды, члена Гамаа исламийя би Мыср, стрелявшего в А.Садата 6 октября 1981 г. Розель Юсеф. 14.07. 1986. №3031.

10Цит. по: TaheriA. Но1у Terror. The Inside Story of Islamic Terrorism. London, 1987. P. 13.

11 Pamuk Orhan. Bridging Two Worlds // PBC Newshour. 20.11.2002 // http://www.pbs.org/newshour/bb/entertainment-july-dec02-pamuk_11-20/

Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > interaffairs.ru, 26 июня 2017 > № 2220917 Дмитрий Трофимов


Россия. Германия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > magazines.russ.ru, 23 июня 2017 > № 2337058 Николай Митрохин

«Случай девочки Лизы»: русскоязычные сторонники Путина в Германии и немецкий правый радикализм

Николай Александрович Митрохин (р. 1972) – научный сотрудник Центра восточноевропейских исследований университета Бремена. Автор книг «Русская партия: движение русских националистов в СССР» (2003), «Русская православная церковь: современное состояние и актуальные проблемы» (2004), опубликованных в серии «Библиотека “НЗ”».

Русскоязычные в Германии: группы и инфраструктура

Общее число русскоязычных жителей в Германии не известно. Существуют различные критерии оценки, однако микроперепись 2014 года позволяет предположить, что в Германию из стран бывшего СССР приехали не менее трех миллионов человек, что составляет почти 4% населения страны. В любом случае русскоязычные являются второй по численности языковой общиной в Германии после собственно немецкого населения[1].

Русскоязычное население можно разделить на несколько групп. Это бывшие советские граждане еврейского происхождения, приехавшее преимущественно в 1990-е. Это трудовые мигранты с территории бывшего СССР, значительная часть которых являются гражданами ЕС (например, жители стран Балтии, а также украинцы и молдаване с румынскими паспортами). Это мужья, жены и партнеры граждан ФРГ. Это беженцы из Чечни; это жители государств СНГ, нашедшие в Германии политическое убежище (от геев до исламистов). Это студенты и аспиранты, обучающиеся в немецких вузах. Однако главную категорию (по официальным данным, не менее 1,4 миллиона человек) составляют так называемые «русские немцы» и члены их семей, причем последние могут происходить и из других этнических групп населения СССР.

Русские немцы в СССР являлись категорией граждан, чье социальное развитие с 1940-х годов и до начала 1970-х искусственно сдерживалось дискриминацией (со второй половины 1950-х полуофициальной). Среди них сохранялась высокая доля сельских жителей или горожан в первом поколении, а также значительный уровень религиозности и рождаемости. Дискриминация со стороны властей, а также систематические нападки обычных советских граждан, называвших этнических немцев «фашистами», привели к замыканию русских немцев в семейном кругу. С учетом размера семей это приводило к появлению специфического феномена «большой немецкой семьи», объединявшей не только прямых родственников, но и нескольких близких по родственным связям домохозяйств в крупное сообщество, которое могло насчитывать несколько сотен человек и включать в себя не только немцев, но и представителей других этнических групп[2].

Часто бывало, что, переехав в Германию, «большие немецкие семьи» предпочитали держаться вместе и селились в одном городе – или в одном городском районе. В крупных городах это привело к появлению так называемых «русских районов». В провинции распределение русскоязычных происходило неравномерно. В частности, это зависело от того, был ли там центр по приему переселенцев; также важную роль играла экономическая специфика того или иного региона. В результате некоторые небольшие города в немецкой провинции имеют значительный процент русскоязычного населения, что превращает эту общину в серьезную социальную и политическую силу.

Существенным фактором является то, что русскоязычное население – в первую очередь «большие семьи» русских немцев – связано постоянными горизонтальными связями с другими семьями и территориальными общинами по всей Германии. Свадьбы, похороны, крещения, юбилеи русских немцев – мероприятия, собирающие многие десятки, а иногда и сотни человек. Это означает, что создалась и функционирует еще одна сеть контактов, обмена и координации, не зависящая от фиксируемых внешними аналитиками способов коммуникации, таких, как телевидение или социальные сети.

При этом, в отличие от граждан и жителей Германии (условно) мусульманского происхождения, русские немцы с 2000-х годов считаются примером удачной интеграции, если даже не ассимиляции, которую совершили многие представители второго (а нередко и первого) поколения этой категории мигрантов. Первоначальные серьезные проблемы с высоким уровнем преступности у молодых русских немцев (прежде всего мужчин и подростков) или незнанием немецкого языка у подавляющей части переселенцев ушли в прошлое. Практически все они так или иначе выучили немецкий, нашли работу (доля безработных среди них равна общенемецкой), а их дети (в отличие от многих других категорий мигрантов) стремятся к получению высшего образования и по данному показателю опережают даже «коренное» немецкое население. Семьи русских немцев достаточно рано по сравнению с немцами «коренными» рожают детей и к 35–40 годам уже имеют детей-подростков. Последние, будучи вторым-третьим поколением мигрантов, зачастую не говорят по-русски и имеют интересы и убеждения, которые сильно отличающиеся от родительских.

История «девочки Лизы»: casus belli

Какое место в данной картине занимают русскоязычные поклонники Путина, которые так или иначе поддерживают концепцию «Русского мира» и агрессию в Украине?

Формально очень небольшое. Подавляющее большинство русских немцев или других русскоязычных мигрантов не состоит в каких-либо русскоязычных политических и общественных организациях. Однако мобилизационный потенциал этой группы был продемонстрирован 24 января 2016 года, когда после сюжета российского «Первого канала» о якобы имевшем место в Берлине «изнасиловании русской тринадцатилетней девочки Лизы» недавно приехавшими мигрантами арабского происхождения, как минимум в 43 городах Германии[3] (вероятно, их было не менее 50) прошли демонстрации с протестами против миграционной политики Ангелы Меркель[4]. Лозунг мероприятий в разных местах был один и официальный: «Мы против насилия». В некоторых демонстрациях приняли участие тысячи человек. Кое-где высказывалась даже идея создания «народных дружин» – что живо напомнило начальный этап формирования так называемых «народных республик» в Луганске и Донецке.

«История Лизы», несмотря на то, что немецкие власти быстро ее расследовали и уличили официозные российские медиа в провокационной лжи, способствовала усилению политических симпатий здешних русскоязычных в целом и русских немцев в частности к правоконсервативной партии «Альтернатива для Германии» (далее – AfD/АФД). Осенью 2016 года на региональных выборах в трех землях Германии она смогла набрать голоса заметной части электората и впервые стала всерьез представлена в местных парламентах[5]. Российско-немецкий журналист Николай Клименюк писал в этой связи:

«В БВ [земля Баден-Вюртемберг. – Н.М.] в местах компактного проживания [русскоязычных] AfD получала совершенно заоблачные результаты – например, в “русском” районе Пфорцхайма Хайдахе 43%, а в “русском” районе Вартберг города Вертхайма – 51,8%. Это при том, что там не только “русские немцы” живут»[6].

Каким образом стала возможна столь быстрая протестная мобилизация прежде столь политически пассивной социальной группы? Какие механизмы использовались? Как вообще контролируют «пропутинских» русскоязычных в Германии и порой руководят ими? Возможно ли повторение подобных событий?

Русскоязычные в Германии и телевидение

Наиболее распространенным объяснением является успех пропагандистской кампании российского телевидения.

Без сомнения, значительная часть русскоязычных граждан Германии предпочитают смотреть российское телевидение. Возникает вопрос: почему люди, прожившие в Германии уже 20–25 лет и в большинстве своем неплохо для мигрантов говорящие по-немецки, люди, казалось бы, почти полностью интегрировавшиеся, предпочитают российское телевидение немецкому?

Я выделил бы здесь два аспекта: социально- (и даже культурно-) эстетический (отчасти этический) и практический. Прежде всего, многие русскоязычные не доверяют общественно-политической информации на немецком языке, предпочитая ей ту, что получают из российских медиа. Если сравнить информационное вещание российского и немецкого телевидения, можно отметить медлительность последнего, узкий охват событий, а также не очень современный видеоряд. Рискну сказать, что до сих пор некоторые ведущие информационные программы германского телевидения визуальным рядом и способом подачи новостей напоминают программу «Время» Гостелерадио СССР образца 1985 года. Но дело не только в этом.

Современная западноевропейская журналистика, претендующая на статус «четвертой власти», оказалась растянута между совершенно разными интенциями: стремлением находить и формулировать объективные общественные запросы (то есть «отражать интересы всего общества») и желанием высокообразованной части общества продвигать леволиберальные ценности, то есть de facto заниматься «воспитанием широких народных масс».

В Германии – по историческим причинам – это особенно заметно. Немецкое телевидение глубоко идеологизировано (хотя многие говорят, что оно всего лишь пропагандирует определенные «ценности», но не «идеологию»), и люди с советским опытом (по понятным причинам) это остро чувствуют. Одна из основных идей, на которой зиждется немецкое телевидение, другие медиа, да и общественно-политическая и культурная жизнь страны, такова: «мы» ответственны за катастрофу Второй мировой войны. Для русскоязычных немцев этот момент не является актуальным. Они считают себя не виновниками, а жертвами войны – это касается и русских немцев, и евреев, и трудовых мигрантов со славянским или балтийским бэкграундом.

Скептическое отношение к немецким официальным медиа подогревается тем обстоятельством, что и при освещении актуальных новостей те периодически скрывают одни проблемы или излишне раздувают другие. Самый яркий пример – новогодние события 2016 года в Кёльне, когда хорошо организованные группы беженцев приставали и даже нападали на женщин и девушек, пришедших на площадь отпраздновать Новый год, не только не были предотвращены полицией, но и какое-то время скрывались ею и прессой.

Разумеется, немецкая государственная система медиа не идет ни в какое сравнение с масштабами российской пропаганды. Однако для недовольных немецкой политической системой (как слева, так и справа), а также для поклонников Путина и путинской России имеющиеся случаи – зачастую, разумеется, гипертрофированные – дают основания считать себя разоблачителями «лживой прессы» (и, конечно, немецких властей, а также глобального финансового капитала, которые якобы диктуют «информационную повестку дня»).

Не менее важным является и то обстоятельство, что русскоязычным, конечно же, проще воспринимать информацию на русском языке, несмотря на довольно высокий уровень владения немецким. Поэтому после тяжелого трудового дня значительная часть русскоязычных вечером, как правило, включают российские телеканалы («тарелки» с пакетом программ продаются в ближайшем русском супермаркете, которых в Германии несколько сотен) или садятся за компьютер, чтобы пообщаться преимущественно в русскоязычных социальных сетях, о которых мы поговорим чуть ниже.

Наконец, немецкие телеканалы, конечно же, освещающие жизнь других языковых меньшинств, проживающих в стране – прежде всего турецкоязычного, – почти полностью игнорируют русскоязычных. Их нет среди дикторов телевидения, героев сериалов, их редко можно увидеть среди участников ток-шоу (где один-два участника с турецкими корнями или иным условно «мусульманским» происхождением присутствуют обязательно), об их проблемах или достижениях не снимают репортажей. В 2015 году мне попался номер «Штерна», посвященный российско-немецким связям. Один из его материалов был озаглавлен «Они живут среди нас!» и был посвящен типичной семье русских немцев, само существование которой было для читателей очевидной экзотикой.

Недоверие в отношении немецких медиа и желание в свободное время погрузиться в русскоязычный языковой контекст являются двумя базовыми условиями для формирования групп недовольных в среде русскоязычных Германии. Однако само по себе наличие подобной среды отнюдь не означает, что их так просто мобилизовать для каких-то коллективных действий.

Русскоязычные социальные сети: манипулирование и организация

В Германии существуют два крупных пророссийских сообщества. Это поддерживаемые российским МИДом и посольством организации – прежде всего земельные отделения Конгресса российских соотечественников, связанные с ними русские культурные организации, часть приходов РПЦ. И это низовые активисты, которые зачастую не имеют никаких организаций или их группы отчетливо маргинальны.

Первые дорожат своим статусом и юридическим лицом, нередко имеют основное финансирование от местных немецких властей, часть (хотя, возможно, небольшая) их активистов находятся в реальной оппозиции к Путину – поэтому они стараются вообще не вмешиваться в политику, тем более открыто, но и связей с «официальной Россией» не рвут. Водораздел тут точно проходит по желанию или нежеланию публично отмечать в Германии 9 мая.

Мобилизация вторых оказалась в условиях «посткрымской повестки» более успешной. Ключевая роль здесь отводится социальным сетям, которые, как газета «Правда» столетней давности, выполняют одновременно пропагандистскую, вовлекающую и организационную функции.

Механизм мобилизации выглядит следующим образом. Потребители русскоязычного контента в социальных сетях используют в основном «Одноклассники» и «ВКонтакте»[7]. Это сети, рассчитанные прежде всего на тех, кто не особенно любит что-то писать «от себя» (к тому же, судя по всему, среди их пользователей немало людей без высшего образования); именно здесь несложно сформировать круг «друзей» и вовлечь их в нужный (политический, культурный, какой угодно иной) контекст. Для обеих сетей характерны активные «репосты» контента, придуманного исключительно для потребителей на данной площадке. В основном это так называемые «демотиваторы» (изображения с краткой надписью) или же «глубокомысленные» изречения (чаще всего анонимные) и короткие анекдоты.

Значительная, если не бóльшая часть демотиваторов носит прямой или скрытый идеологический характер. В первую очередь в них обыгрываются такие темы, как отечественная еда и напитки (патриотический food porn); ностальгия по СССР; уникальность всего «русского»; величие истории России и значимость ее победы в Великой Отечественной войне; мощь российской армии и безмерные возможности русских в целом и Путина лично; идиотизм, уродливость или неприемлемость иностранного (здесь чаще всего проявляется открытый расизм, антисемитизм, исламофобия и гомофобия). В целом подобные демотиваторы формируют идентичность «наших», «земляков», на которых постоянно нападают «придурки» из Украины, «Гейропы» и США[8].

Тысячи подобных демотиваторов производятся профессионально и предположительно на так называемых «фабриках троллей», действующих в рамках характерного для путинской России «частно-государственного партнерства» в идеологической сфере. К примеру, 22 февраля 2017 года министр обороны России Сергей Шойгу на пресс-конференции упомянул о большом значении «войск информационных операций», которые намного превзошли в эффективности прежнее управление контрпропаганды[9]. И хотя несколькими часами позже представители Государственной Думы дали разъяснение о том, что министр имел в виду якобы только защиту российских компьютерных систем от атак извне[10], прозвучало это как полноценное признание факта ведения идеологической войны за пределами страны. Такая война в первую очередь должна была затронуть социальные сети.

Создатели демотиваторов не оставляют потребителей своего контекста в одиночестве, а стараются формировать из них группы. Одним из методов является система общения с пользователями, включающая в себя сделанное в игровой форме принуждение. Например, самым популярным требованием под демотиватором в «Одноклассниках» является «Жми класс», соответствующий «лайку» в «Фейсбуке». Это эффективный инструмент, позволяющий мгновенно предлагать потребителю участие в группах по интересам. Например, после проведения мною исследования сетей список рекомендованных моему аккаунту групп выглядит так: «Славяне» (146 тысяч подписчиков), «Форум сторонников Владимира Путина» (161 тысяча), «Политическое обозрение: Мы за Путина!» (647 тысяч), «Днепр – вставай!» (32 тысячи). В тех же «Одноклассниках» только для бывших военнослужащих существуют такие сообщества, как «С кем служили», «Ветераны ВС СССР», «Вооруженные силы России», «Офицеры России», не говоря уже о сотнях тематических групп для однополчан или однокурсников военных училищ.

Для жителей Германии в тех же «Одноклассниках» и «ВКонтакте» организованы десятки (если не сотни) тематических групп. Часть из них объединяются соответственно идеологическим предпочтениям («Russlanddeutsche für AfD» – «Русские немцы за АФД», 5500 участников); впрочем, и многие другие декларируют пророссийскую и пропутинскую лояльность – сочетая на заставке немецкий и российский флаги, а то и добавляя к ним портрет президента РФ. В «Одноклассниках», к примеру, «Живем в Германии. Новости и Политика» (34 тысячи), «Русская Германия» (лишь одна из нескольких одноименных групп 45,7 тысяч), «Голос Германии» (23 тысячи), «Русские в Германии» (20,7 тысяч). Во «ВКонтакте» – «Русские в Германии ОБЪЕДИНЯЕМСЯ!» (5900). Однако куда более многочисленны сетевые онлайн-группы, объединяющие по региональному признаку. Это относится как к актуальному месту жительства в Германии, так и к мемориальным сообществам, объединяющим выходцев из конкретного города, села, колхоза в России или странах Центральной Азии. Например, закрытая группа «Novodolinka Новодолинка Ерментауский район» в «Одноклассниках» насчитывает без малого 2000 участников[11], а конкурирующая с ней группа «Павловка/Новодолинка/Целиноградская Область» – почти 3000 участников[12]. Не исключено при этом, что часть групп, как будет показано ниже, создается и ведется теми, кто находится далеко за пределами Германии.

Встать с дивана! Из социальных сетей к действиям «в реале»

И вот здесь в дело вступают политические микрогруппы или отделения российских организаций в Германии. Они стремятся перевести дистанционную поддержку пророссийской позиции в конкретные действия. Самые заметные среди них партия «Einheit» («Единство»)[13], немногочисленное, но очень шумное немецкое отделение российского «Национально-освободительного движения» (НОД), созданного депутатом Государственной Думы Евгением Федоровым, «Ночные волки»[14] и проекты бывшего профессора Райнера Ротфуса[15].

Их активисты заняты (зачастую анонимно) созданием и поддержкой подобных групп. Это дешевый и массовый по своему воздействию способ ведения политической деятельности. Вероятно, первой крупной демонстрацией их возможностей стала акция «Помоги Донбассу». Она заключалась в сборе вещей, продуктов и средств для населения территорий восточной Украины, подконтрольных пророссийским боевикам, и отправке всего этого в Донбасс. Вполне вероятно, через эту сеть в Донбасс отправлялись и желающие принять участие в боевых действиях. По данным немецких журналистов, обнародованным в начале 2015 года (информация со ссылкой на спецслужбы ФРГ), воевать в Донбассе уехали около ста жителей Германии и к тому моменту среди них уже имелись жертвы.

В рамках ангажированной «гуманитарной» деятельности происходит дальнейшая политизация их участников, например, под лозунгами «мира для России и Германии», который, согласно их убеждениям, является антитезой «агрессивным» намерениям США и НАТО. Это дает возможность мобилизовать людей на активные протестные действия через те же группы вовлечения. Спусковым крючком для подобных действий становится якобы грозящая всем и каждому скорая опасность, причем самого разного рода. Для русских немцев поводом для мобилизации стало решение Меркель пустить в страну сотни тысяч беженцев с Ближнего и Среднего Востока. Расистские установки «русскоязычные» во многом привезли с собой. В Германии, где им приходилось конкурировать с другими категориями мигрантов, эти настроения – как минимум – не ослабли. Инцидент в Кёльне подтвердил и резко усилил опасения грядущей неминуемой «мигрантской опасности».

Разжигаемыми Кремлем настроениями воспользовались в первую очередь немецкие праворадикалы и неонацисты, давно видевшие в русских немцах потенциальных сторонников и с 2000-х годов активно занимавшиеся их привлечением в свои ряды[16]. Однако, поскольку праворадикалы по-прежнему имели в Германии крайне негативный образ, их попытки выйти на большую политическую арену и привлечь голоса даже консервативной части избирателей оставались безуспешными. Ситуация изменилась в 2014–2015 годах. По мере роста влияния радикального ислама в мире и значительного увеличения числа нелегальных беженцев в Европе (выходцев из стран Африки, Афганистана, Сирии, Ирака, которые проникали с территории Ливии и Турции) в Германии, как и в других европейских странах, появилась почва для правоконсервативных и популистских движений, борющихся за ограничение миграции и установление жесткого контроля над мусульманскими организациями внутри ЕС. Неонацисты смогли проникнуть в ряды этих движений на этапе их становления, используя «энтристскую»[17] теорию. Она состоит в том, чтобы с помощью небольших организованных групп, вошедших в руководство широких общественных коалиций, направить их деятельность в определенное политическое русло; причем большинство участников этих движений не имеют столь радикальных взглядов и устремлений. Иными словами, «энтристская теория» и практика дают возможность меньшинству управлять большинством.

Русские немцы, многие из которых традиционно были склонны к поддержке не просто правоцентристского блока ХДС/XCC, но наиболее консервативного ее крыла, были разочарованы явным полевением политики Ангелы Меркель в течение последних пяти лет. Ее решение открыть ворота для беженцев из Сирии стало «последней каплей», после которой русскоязычные политические активисты, заметные в социальных сетях, отказали правящему блоку в поддержке. В настоящее время мне не известна ни одна немецкая русскоязычная группа в социальных сетях, которая отзывалась бы о Меркель позитивно. Зато осенью 2015 года группы русских немцев в российских социальных сетях заполнила реклама АФД и различные материалы, направленные лично против федерального канцлера.

Можно сказать, что ведущие немецкие политические партии – прежде всего христианские демократы и социал-демократы – полностью проиграли борьбу за русскоязычного избирателя в социальных сетях. Но на самом деле они даже не начинали этой борьбы. У христианских демократов в тех же «Одноклассниках» всего одна группа – отделения партии в небольшом городе; более структурированная страница «Русскоязычные социал-демократы Германии» насчитывает всего 39 подписчиков и полностью состоит из сообщений, опубликованных одним автором[18]. Это – против четырех групп, созданных сторонниками АФД, которые суммарно насчитывают десять тысяч участников.

При этом, как хорошо известно, правые радикалы с начала 2010-х годов активно сотрудничали с Кремлем. «Случай девочки Лизы» стал апогеем такого сотрудничества. Пока немецкая криминальная полиция разбиралась с инцидентом, в десятках городов одновременно и практически на одну дату были назначены митинги под почти одинаковыми лозунгами и с одинаковой символикой (желтыми воздушными шариками с черными наклейками), обличающей «лгущую прессу». Несомненно, что подобная организация была невозможна без координации, в которой имеет смысл подозревать либо сетевые неонацистские структуры, либо саму АФД, а также частично «Einheit». Хотя большинство из пришедших и выступивших на митингах были русскоязычными немцами, на некоторых из них в качестве ораторов были заметны и типичные «коренные» немецкие праворадикалы, легко опознаваемые по внешнему виду, манере выступления и лозунгам.

Технология организации протестов

Интересной особенностью данной кампании была не только организация митингов, но и сам – вполне новаторский – способ призыва на них. В публичном пространстве информации о том, что подобная акция готовится, фактически не было, однако люди на митинги собрались. Автору этой статьи пришлось провести целое расследование, чтобы понять, как это было устроено.

Распространявшийся в социальных сетях полуграмотный, но энергичный призыв к выходу на митинги, был написан по-русски. Он гласил (авторская орфография сохранена):

«ВНИМАНИЕ! ЭТО ВОЙНА!

Изнасилована 13-летняя девочка в Берлине. Продажная власть и ее верные псы полицаи всячески пытаются замылить этот факт. Пресса молчит уже неделю.

В ВОСКРЕСЕНИЕ 24.01.2016 С 14.00–16.00 ВЫХОДИМ ВСЁ РУССКОЯЗЫЧНОЕ НАСЕЛЕНИЕ НА ГЛАВНЫЕ ПЛОЩАДИ ИЛИ К РАТХАУЗАМ ВСЕХ НАСЕЛЁННЫХ ПУНКТОВ В ГЕРМАНИИ, ВСЕ ВМЕСТЕ, ОТ МАЛА ДО ВЕЛИКА, В ОДНО И ТО ЖЕ ВРЕМЯ.

ТЕ КТО ПРОИГНОРИРУЕТ, ПУСТЬ СЧИТАЕТ ЭТО ИЗНАСИЛОВАНИЕ НА СВОЕЙ СОВЕСТИ. ЭТО ПЕРВЫЙ МИРНЫЙ ПРЕДУПРЕДИТЕЛЬНЫЙ ПРОТЕСТ ВЛАСТЯМ.

Мы стоим на самом последнем рубеже, если мы не сплотимся и не отстоим Германию, то нас передавят, как крыс, каждого по своим норам. Делайте перепост, ставте у себя в заметках (ПОДЕЛИТЬСЯ), чтобы за неделю все могли узнать».

Мне пришлось воспользоваться личными контактами, чтобы разыскать этот текст – уже после того, как волна демонстраций прошла. Его распространение шло по новой методике – исключительно личными приглашениями, через не индексируемые поисковыми системами социальные сети (прежде всего «Одноклассники», отчасти «Фейсбук») и мессенджеры (прежде всего группы в «WhatsApp») и, вероятно, закрытые группы «ВКонтакте». Не получили его те жители Германии, которые четко обозначили свою антипутинскую или лояльную к властям Германии позицию. Рассылка призывов к митингам осуществлялась или адресно, или расходилась среди родственников, друзей, знакомых и коллег с близкими политическими взглядами.

Какие перспективы у манипуляций русскоязычным населением Германии?

Установленные полицией реальные обстоятельства «изнасилования» Лизы несколько утихомирили эмоции, однако очевидно, что это существенно не изменило политических взглядов многих русскоязычных жителей Германии. Не секрет, что в последние годы российская власть пытается использовать русскоязычное сообщество в Германии в попытках решить тактическую задачу – «наказать» Ангелу Меркель лично и немецкое руководство вообще за их твердую позицию в отношении украинского конфликта, дестабилизировать ситуацию в стране и вывести на передовые позиции радикальные ксенофобские националистические движения и группы, которые с симпатией относятся к нынешней России и ее политическому курсу. Также Москва пытается расшатать связи Германии с НАТО и США, сделать непопулярным у части населения традиционную внешнюю политику правительства.

В то же время российская власть не хочет быть пойманной за руку. И если русскоязычные германские активисты не всегда осторожны, когда размещают фотографии и посты в социальных сетях, то об этом, как и прежде, заботятся в Москве. Зимой 2016–2017 годов «Одноклассники» неожиданно изменили политику и объявили о возможности создания в сети тайных групп, информация о которых недоступна посторонним. Немногим позже «ВКонтакте», где всегда были широкие возможности для посторонних копировать фото и прочие материалы, сообщили, что «по многочисленным просьбам» фотографии будут закрыты от публичного просмотра.

Значит ли вышесказанное, что русскоязычное население Германии выходит из-под контроля немецких властей? Что оно уже изменило свои политические предпочтения, отказавшись от традиционных партий? Ряд известных немецких экспертов в сфере медиа считают, что Путину не удалось эффективно использовать русских немцев. Поддержка антимигрантских и антимеркелевских лозунгов оказалась меньше ожидаемой. Например, согласно оценке главы русской службы «Немецкой волны» Инго Майнтойфеля, сделанной им в октябре 2016 года на той же конференции в Хельсинки, где был прочитан доклад, легший в основу данной статьи, на митинги в защиту «девочки Лизы» вышли около 50 тысяч человек, что составляет абсолютное меньшинство русскоязычных жителей Германии (порядка 1,2%).

Для подтверждения этой точки зрения можно найти и другие аргументы. В частности, если взглянуть на статистику электоральных побед АФД, то больше всего голосов она набирала в восточнонемецких землях, где русскоязычных немного. Анализ предпочтений и интересов русскоязычного населения Германии в социальных сетях также говорит о том, что его интересуют прежде всего неполитизированные сообщества. А политизированные охватывают довольно ограниченную аудиторию. С учетом того, что пророссийски настроенные русскоязычные жители Германии, как правило, состоят в нескольких идеологизированных сообществах, можно предположить, что суммарное число активных сторонников политики России в стране составляет порядка все тех же 50–60 тысяч человек (естественно, далеко не все из них участвовали в протестах).

Вместе с тем наличие в стране 50–60 тысяч активных «пророссийских» граждан не означает, что проблема ограничивается их голосами, которые не достались ведущим политическим партиям. Это, конечно, лишь верхушка айсберга – пользователи с активной пропутинской позицией наиболее активны в группах социальных сетей для русскоязычных Германии, представляя собой de facto самую крупную политическую партию в этой среде. Но, повторюсь: это отнюдь не означает, что все немецкие русскоязычные находятся под их влиянием. Многие из них российскую прессу не читают, «Первый канал» не смотрят, в социальных сетях не «живут» (или «живут», но не в «Одноклассниках» и «ВКонтакте»), да и вообще точно определить их реальную политическую позицию по постам в блогах сложно. Иными словами, оценить границы электорального влияния активной пророссийской части русских немцев в настоящее время невозможно. Остается ждать данных по итогам земельных – и особенно общенациональных – выборов. В любом случае можно предвидеть, что деятельность столь активной и организованной группы будет время от времени оказывать серьезное влияние на поведение всей русскоязычной общины Германии, особенно в кризисных ситуациях.

[1] Статья основана на докладе, прочитанном на конференции «The Russian-Speaking Communities 2016 in Fragmented Media Environment» (Хельсинки, 13 октября 2016 года). Автор благодарен Slavic-Eurasian Research Center (Университет Хоккайдо, Япония), который предоставил возможность превратить текст выступления в статью.

[2] Митрохин Н., Рондо Э. Несостоявшаяся автономия: немецкое население в СССР в 1960–1980-х годах и «восстановление республики немцев Поволжья» // Неприкосновенный запас. 2011. № 4(78). С. 135–142.

[3] В Сети обнаружены видео из следующих городов: Аален, Амберг, Ансбах, Берлин (23 января), Биллифельд, Бремен, Бремерхафен, Бонн, Ветцлар, Гамбург, Гифхорн, Гуммерсбах, Гютерсло, Гёппинген, Дингольфинг, Элванген, Иббенбюрен, Ингольштадт, Изерло, Кайзерслаутерн, Кассель, Кемптен, Кирн, Лар, Лёррах, Ляймен, Минден, Мюнзинген, Оснабрюк, Оффенбург, Падеборн, Раштатт, Регенсбург, Реклингхаузен, Пфорцхайм, Швайнфурт, Харзевинкель, Филлинген-Швеннинген, Ульм. Также есть фотосвидетельства о демонстрации в Зальцгиттере, а по прочим источникам – что выступления прошли также в Клоппенбурге, Люнебурге, Тюбингене.

[4] Напомню некоторые подробности этой истории. Тринадцатилетняя «русская немка» Лиза ушла из дома и провела ночь со взрослым парнем – своим другом. Чтобы объяснить свое отсутствие родителям, она солгала, что была похищена на улице и изнасилована беженцами, которые не говорили по-немецки. Хотя немецкая полиция выяснила правду уже через несколько дней, версия Лизы (через родственников) сразу попала к местным неонацистам, а также к русскоязычному адвокату (левому по своим политическим взглядам), сотрудничающему с российскими телевизионными каналами. Лиза с родителями (мать, по утверждению журналиста Бориса Райшустера, была ранее активной сторонницей антимигрантского движения «Пегида») жили в самом «русском» районе Берлина – Марцане, который одновременно являлся общенемецкой «столицей» праворадикалов. Им не составило труда организовать соответствующий митинг, который был показан российским телевидением, что и дало старт общенемецкой акции.

[5] В Рейнланд-Пфальце она собрала 12,6%, в Баден-Вюртемберге – 15,1%, а Саксонии-Анхальте – 24,2% голосов.

[6] Цит. по: www.facebook.com/klimeniouk/posts/10153955448827410.

[7] В «Фейсбуке» подобную функцию выполняет «старейшее и крупнейшее русско-немецкое сатирическое сообщество» «der Russen Treff» (существует с 1 января 2010 года, имеет более 140 тысяч подписчиков), где также распространялись призывы к митингу (www.facebook.com/DasIstDerRussenTreffOriginal/?fref=nf). Есть и билингвальные проекты, например, «Bürgerinitiative für Frieden in der Ukraine» («Гражданская инициатива за мир в Украине»), занимающая жесткую позицию в пользу ЛНР и ДНР (33 тысячи подписчиков) (www.facebook.com/b%c3%bcrgerinitiative-f%c3%bcr-frieden-in-der-ukraine-2...) и даже преимущественно немецкоязычная страница «Антимайдана Германия» («Antimaidan deutsch 2», 2300 подписчиков).

[8] См., например, группу «Русская Германия» в «Одноклассниках» (https://ok.ru/group/51705122783309/video/g51705122783309).

[9] Шойгу: войска информационных операций эффективнее управления контрпропаганды // Газета.ру. 2017. 22 февраля (www.gazeta.ru/army/news/9717995.shtml).

[10] В Госдуме объяснили назначение войск информационных операций // Газета.ру. 2017. 22 февраля (www.gazeta.ru/army/news/9718793.shtml).

[11] См.: https://ok.ru/novodolinka.

[12] См.: https://ok.ru/group/47194893713441.

[13] Базирующаяся на юго-западе страны карликовая партия (одна из сотен подобных партий различной политической направленности, существующих в стране), которая, однако, ведет активную деятельность в Интернете и выдвигает своих кандидатов в несколько десятков местных представительных органов (городских, окружных).

[14] Немецкое отделение насчитывает как минимум два десятка активистов.

[15] Бывший (2009–2015) профессор кафедры политической географии Тюбингенского университета, специалист по конспирологическим теориям и «образу врага». Был членом Христианского социального союза (правящая партия его родной Баварии) и два раза неудачно выдвигался от него на посты мэров городов. Возглавлял заметную правозащитную организацию. Ротфус, активный противник НАТО и США; с 2004 года предлагает свои услуги по «аналитике геополитики» и «поискам мира». Ныне близок к АФД. С начала украинского конфликта активно и публично заявлял о себе как о стороннике России и Путина. В 2015 году его университетский контракт не был продлен, одновременно Ротфус был уволен с поста руководителя правозащитной организации. Летом 2016 года он организовал автопробег «За мир» между Берлином и Москвой, который привез ветеранам войны в России посылки, собранные сторонниками Путина в Германии. Маршрут автопробега включал посещение российских десантных подразделений.

[16] Golova T. Akteure der (extremen) Rechten als Sprecher der Russlanddeutschen? Eine explorative Analyse // Kaiser M., Ipsen-Peitzmeier S. (Hg.). Zuhause Fremd – Russlanddeutsche in Russland und Deutschland. Bielefeld, 2006. S. 241–274.

[17] От английского глагола «to enter» – входить, вступать, присоединяться.

[18] См.: https://ok.ru/group51652225728714.

Опубликовано в журнале: Неприкосновенный запас 2017, 3

Николай Митрохин

Россия. Германия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > magazines.russ.ru, 23 июня 2017 > № 2337058 Николай Митрохин


Иран > Армия, полиция > carnegie.ru, 23 июня 2017 > № 2223400 Николай Кожанов, Антон Мардасов

Откуда в Иране появились сторонники ИГИЛ

Николай Кожанов

Антон Мардасов

Теракты ИГИЛ в Тегеране не произошли бы, если бы не было окончания странного перемирия между Ираном и ИГИЛ, а также внутрииранских межэтнических проблем, которые создали кадровый резерв для ИГИЛ внутри Ирана. Если иранские власти поддадутся на провокацию и будут использовать теракты как предлог для зачисток в суннитских провинциях, то число иранских игиловцев продолжит расти и дальше

Противостояние Ирана и ИГИЛ (группировка запрещена в РФ) вышло на новый уровень. Восемнадцатого июня иранский Корпус стражей исламской революции (КСИР) произвел ракетный обстрел позиций боевиков в районе сирийского города Дейр-эз-Зора. Это стало ответом на недавние теракты, которые ИГИЛ устроил в Тегеране. Тогда во время двойной атаки на парламент страны и мавзолей основателя Исламской Республики имама Хомейни погибло 17 человек и еще 43 были ранены.

После тегеранских терактов прошло уже больше двух недель, но вопросов о случившемся по-прежнему гораздо больше, чем ответов. Прежде всего, многое неясно об исполнителях терактов: кто они были по своему происхождению, взглядам? Кто направил и подготовил их для работы в Иране? Если это был ИГИЛ, то почему нанес удар именно сейчас? Где изначально суннитская секта нашла сторонников в преимущественно шиитском Иране? Как случилось, что террористы смогли эффективно выполнить свою задачу в центре Ирана, чья контрразведка и контртеррористические службы считаются одними из лучших?

Странная война с ИГИЛ

Предлагаемый иранцами ответ: мы подверглись атаке ИГИЛ, и точка – удобен для иранских властей. После слов «Исламское государство», как правило, объяснений уже не требуют. Иранским пропагандистам это на руку. Рассуждая о том, что Иран стал жертвой террористической атаки, они автоматически ставят Иран в один ряд с другими государствами, пострадавшими от ИГИЛ. Заявления американской администрации, что необходимо сдерживать Тегеран, в таком свете выглядят почти кощунственно. Заодно забывается причастность иранцев к финансированию некоторых других региональных группировок с противоречивой репутацией.

Сейчас во внутренней политике иранские власти активно используют эти теракты, чтобы поддержать в глазах населения образ Ирана как осажденной крепости и мобилизовать людей против внешних врагов с помощью слухов, что ИГИЛ провел атаки при поддержке спонсоров из Саудовской Аравии и попустительстве традиционных геополитических соперников США и Израиля.

Однако не стоит торопиться записывать Иран в антитеррористическую коалицию. Иран воюет на Ближнем Востоке не столько против террористов, сколько за свои интересы, а это существенная разница. С одной стороны, контртеррористическая борьба в таких условиях – это лишь один из элементов иранского регионального присутствия, причем не всегда самый важный. С другой стороны, борьба за национальные интересы подразумевает более гибкий подход к идее антитеррористической борьбы, чем то рисует пропаганда.

Так, Иран – ныне непоколебимый борец с терроризмом – еще в 1990-е годы установил связи с «Аль-Каидой» и Египетским исламским джихадом, которым тогда руководил Айман аль-Завахири, нынешний лидер «Аль-Каиды». В 2000-е годы иранцы активно контактировали с полевыми командирами «Талибана», хотя формально считали его главным врагом в Афганистане. При этом в рамках противостояния с США Тегеран взаимодействовал во время американской операции в Ираке с «Аль-Каидой в Ираке», родоначальницей ИГИЛ. Одиозный, ныне убитый радикал Абу Мусаб аз-Заркави после вторжения американцев в Ирак прибыл туда из Афганистана именно через Иран (один из авторов был невольным свидетелем того, как представители иранского МИДа спустя много лет обсуждали детали организации переезда аз-Заркави через Тегеран).

В 2010 году глава Центрального командования вооруженных сил США Петреус, выступая перед американским Сенатом, заявил, что «"Аль-Каида" по-прежнему использует Иран в качестве базы в регионе». После публикации документов, найденных на вилле бен Ладена в пакистанском Абботабаде, американские эксперты признали, что контакты Ирана и «Аль-Каиды» не были такими тесными, как считалось ранее. Тем не менее тут можно говорить о тактическом сотрудничестве с «показательными порками», которые периодически устраивали иранские силовики.

Так, в письме от 2007 года Усама бен Ладен писал, что «Иран был для "Аль-Каиды" главной артерией», а в 2014 году ныне уничтоженный Абу Мухаммад аль-Аднани, официальный спикер и руководитель службы зарубежных операций ИГИЛ, заметил в послании нынешнему лидеру «Аль-Каиды» Айману аль-Завахири, что его организация выполнила просьбу воздерживаться от атак на Иран и за это «Иран неоценимо задолжал "Аль-Каиде"».

Не исключено, что «Исламское государство» на первых порах также придерживалось подобной политики, несмотря на активность иранского КСИР и аффилированных с ним ополченских отрядов в Ираке и Сирии. Этим, по крайней мере, можно объяснить то, что ИГИЛ долгое время не предпринимал активных действий на территории Ирана. Да и иранское отношение к ИГИЛ было своеобразным и прагматичным: на первых порах Тегеран не оказывал какого-либо серьезного противодействия боевикам ИГИЛ, ограничиваясь защитой «красных линий» – важных объектов и шиитских святынь в Сирии и Ираке, а также приграничной полосы.

Помимо этого, в 2015–2016 годах угрозу провозглашенного халифата и его ярко выраженные антисаудовские настроения Тегеран активно и успешно использовал при торге с США, добиваясь ядерной сделки и признания своей роли в Ираке. Это в конце концов вылилось в то, что некоторые проиранские формирования из ополчения «Хашд аш-Шааби» ввели в состав иракской армии.

Переход в наступление

Реальная и эффективная борьба ИГИЛ с Ираном началась относительно недавно. Иранские власти стали активно рапортовать о пресечении деятельности ИГИЛ в своей стране с лета 2016 года. В прошлом июне секретарь Высшего совета национальной безопасности Ирана Али Шамхани заявил о предотвращении теракта в Тегеране, а спецслужбы опубликовали видео признания якобы боевиков ИГИЛ, которые вроде как планировали взрывы на 50 объектах.

В августе 2016 года командующий сухопутными войсками, бригадный генерал Ахмад Реза Пурдастан сообщил о пресечении вербовки эмиссарами ИГИЛ иранцев в провинции Керманшах близ Ирака. А министр информации (служба разведки и контрразведки Ирана) Махмуд Алави рассказал о том, что спецслужбы помешали полутора тысячам иранцев присоединиться к ИГИЛ. В сентябре прошлого года иранское издание Pars News отметило, что спецслужбы ликвидировали нового лидера ИГИЛ в Иране, известного как Абу Аиша аль-Курди, и нейтрализовали его сеть.

Само «Исламское государство» объявило о формировании первого «иранского батальона» только в марте 2017 года. Тогда было опубликовано видео «Иран: между вчера и сегодня», где запечатлены тренировки бойцов батальона, расстреливающих портреты Хомейни, верховного лидера Ирана Хаменеи, президента Рухани и командующего корпусом спецопераций КСИР аль-Кодс Касема Сулеймани. Одновременно прозвучал призыв к «иранским моджахедам» сформировать свой совет и выбрать «министра войны».

Предположительно в это же время на территории Ирана стали действовать и автономные ячейки ИГИЛ. С марта 2017 года журнал джихадистов «Румия» (Rumiyah) начал переводиться на фарси (впрочем, отдельные тексты с призывами к суннитскому меньшинству Ирана «восстать против шиитского доминирования» переводились на фарси с 2015 года).

Новые времена – новые решения

Почему борьба Ирана и ИГИЛ началась только в 2016 году, а не с провозглашением халифата в 2014 году? И почему двойная атака произошла именно сейчас? Помимо упоминавшегося пресловутого «перемирия», которое закончилось после активного наступления проиранских сил на ИГИЛ в 2016–2017 годах, есть и другие причины.

Во-первых, с точки зрения ИГИЛ, теракты в Тегеране «органично» вписываются в глобальные атаки на Ближнем Востоке, в Европе и Азии (Филиппины) в наступивший священный месяц Рамадан. Они – напоминание всему миру, что ИГИЛ даже в период поста и хаджа не будет придерживаться перемирия с «крестоносцами» и шиитами-«рафидитами», которых в ИГИЛ не считают мусульманами. Отсюда небывалое до сих пор освещение комбинированной атаки в Тегеране в режиме онлайн: еще до уничтожения всех террористов информационный канал ИГИЛ Amaq News объявил, что группировка берет на себя ответственность за атаку, и опубликовал видео из парламента, где действовала группа «воинов халифата».

Во-вторых, руководству организации важно поддержать ИГИЛ как бренд на фоне территориальных потерь в Сирии и Ираке. В мае 2016 года уже упомянутый аль-Аднани впервые призвал своих сторонников готовиться «к трудным временам» – к «отступлению в пустыню» и «возвращению к исходным условиям», то есть к нелегальному положению организации на территории сирийско-иракской границы. После этих заявлений пропаганда ИГИЛ стала фокусироваться на массовом терроре и освещении деятельности существующих и присягнувших ячеек за пределами Сирии и Ирака.

Наконец, атаки в Иране, по всей видимости, нацелены на максимальный политический эффект, а не на максимальное количество жертв. Таким образом, «Исламское государство» показало, что, несмотря на ожидаемые потери Мосула и Ракки, именно оно является основным «защитником суннитов», а не «Аль-Каида», которая вообще когда-то заключила с Ираном «пакт о ненападении».

Загадка иранских игиловцев

Показательно, как информационные каналы ИГИЛ позиционируют людей, выполнивших атаку в Тегеране. В их терминологии есть три основных определения своих боевиков: солдаты, воины и братья. Последними называют всех, кто дал присягу, но в основном тех, кто погиб за ИГИЛ на территории самого «Исламского государства». К «солдатам» относят тех, кто не состоял в ячейке ИГИЛ, но присягнул аль-Багдади перед акцией. Наконец, «воины» – это боевики ИГИЛ, которые провели атаку, спланированную непосредственно командованием группировки.

Восьмого июня 2017 года Amaq News опубликовал послание от «воинов "Исламского государства" и одного из отрядов, действующих в Иране». Оно было предварительно записано боевиками, осуществившими теракты в Тегеране. В послании один из пяти террористов заявляет, что «это первый такой отряд, который зажжет пламя джихада в Иране», и призывает других мусульман «нарушить безопасность» этой страны. Но сведений об участии иранцев в боях на стороне ИГИЛ практически нет (за исключением сообщения ИГИЛ в 2016 году о семи смертниках-иранцах в Ираке и Сирии). Отсюда самый интересный вопрос – кто же были эти люди?

Иранские власти стараются не акцентировать на этом внимание. Даже имена идентифицированных исполнителей терактов даны без фамилий, чтобы нельзя было определить их национальность. Оно и понятно – куда проще списать атаку на пришлых, чем признать, что в Иране существует свой кадровый резерв для ИГИЛ, а значит, есть и социально-политическая основа для их вербовки.

Но террористы, атаковавшие парламент, все же были гражданами Ирана. Это нехотя признали и сами власти. Причем из пяти идентифицированных террористов трое имели явно иранские имена, что снижает шанс участия в терактах проживающих в Иране хузестанских арабов, на которых некоторые эксперты пытались все списать.

Иными словами, в Иране появились собственные сторонники ИГИЛ. Причиной для этого мог стать существующий в Иране внутренний раскол по религиозному (нешиитское население хоть и незначительно, но все же поражено в правах), социальному (многие иранцы живут за чертой бедности), региональному (ряд областей страны отстает в своем развитии) и этническому признаку.

Последний особенно важен: долгое время Иран, одна из самых этнически разнообразных стран региона, строил единую нацию, в которой все должны были быть многонациональным народом Ирана. Но это пришлось по душе далеко не каждой населяющей страну национальности. Ситуация на этнических окраинах была напряженной уже давно: атаки на правительственные объекты происходили хоть и нечасто, но регулярно.

К 2017 году сформировалась очередь из тех, кто хотел бы потревожить покой иранских властей: начиная от леворадикальной Организации моджахедов иранского народа (ОМИН) и заканчивая различными курдскими, белуджскими и арабскими группировками. Взрыв террористической активности, скорее всего, был спровоцирован внутренними проблемами Ирана, а идеологическая форма ИГИЛ тут не так уж и важна. Участники могли принять и иное обличие. Поэтому иранцев в рядах ИГИЛ в Сирии и Ираке и было немного. Они предпочитали воевать в своей стране против своих собственных проблем (заявления самих террористов, что они участвовали в боях в Мосуле и Ракке, нужно еще проверять – сами игиловцы об этом ничего не говорят).

По некоторым данным, теракты в Тегеране были осуществлены курдами-суннитами. На причастность курдов указывает и то, что основные аресты предполагаемых сообщников погибших террористов проводились именно в областях, где проживают курдские общины. Это добавляет аргументов версии, что террористы были взращены внутри Ирана, а не засланы извне. Социальные, политические и экономические условия, в которых проживает курдское меньшинство в Иране, далеки от идеальных (хотя к чести Тегерана надо отметить, что власти постепенно исправляют ситуацию). Курдские группировки давно стали проблемой для иранских властей, хотя идеологическую форму ИГИЛ они приняли впервые.

В результате теракты в Тегеране позволили ИГИЛ еще больше расширить ареал своей деятельности в мире. Но этого расширения не произошло бы без двух факторов: изменения характера взаимоотношений Ирана с ИГИЛ, а также наличия внутрииранских проблем, которые создали пусть и незначительный, но все же кадровый резерв для ИГИЛ в Иране. Если иранские власти поддадутся на провокацию и будут использовать теракты как предлог для зачисток в суннитских провинциях и дальнейшего втягивания в региональные войны, то число сторонников ИГИЛ внутри Ирана может продолжить расти.

Иран > Армия, полиция > carnegie.ru, 23 июня 2017 > № 2223400 Николай Кожанов, Антон Мардасов


Сирия. США. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 23 июня 2017 > № 2219968 Леонид Радзиховский

Путин еще раз потерял лицо

Леонид Радзиховский, Апостроф, Украина

Громкие заявления Кремля после очередного провала в Сирии адресованы внутрироссийской аудитории, перед которой президенту РФ Владимиру Путину важно сохранить образ мачо. Поэтому выход Кремля из общего с США меморандума по полетам над Сирией в ответ на сбитый сирийский Су-22, как и последние действия вокруг военного конфликта на Донбассе, является не более чем демонстративным жестом.

Если говорить о мотивах этого решения Москвы, после того, как США сбили самолет сирийских ВВС, дело даже не в Башаре Асаде. По большому счету, я думаю, кроме дикого раздражения, Асад давно ничего не вызывает в Кремле. Но Россия ввязалась ведь в сирийскую войну. И теперь — потеря лица. Такая же история, как с Донбассом: ввязались, и теперь — потеря лица. После того, как американцы сбили самолет — безнаказанно — Путин ни внутри страны (он же внутри — крутой, мачо), ни вовне не может оставить это без ответа. Тем более, что в этой несчастной сирийской кампании это уже второй сбитый самолет: первый, как известно, сбили турки. Поэтому мотивы понятны — сохранить лицо. Это, собственно, главный и единственный мотив всей внешней российской политики: сначала влезть, а потом сохранять лицо.

Я уверен, что никаких прямых военных столкновений Америки и России не будет. Американцы уже приняли решение изменить расположение войск. И американцы, и русские, естественно, не хотят лобового столкновения американских и российских самолетов. Даже не потому что это якобы чревато термоядерной войной. Абсолютно это не чревато никакой войной: даже если допустить воздушный бой между американским и русским истребителем, что абсолютно невероятно, с моей точки зрения, все равно от этого еще миллион километров до разрыва дипломатических отношений и угроз войной.

Но дело — не только в этом. Прямое военное столкновение означает полный крах российско-американских отношений. А они крайне нужны России. Естественно, в достаточной степени нужны и США. Посмотрите на то, как более чем аккуратно при грозной внешней риторике принимают санкции против России — так их упаковывают, что хочешь, понимай так или сяк. До предела обострять отношения с Россией просто так американцы не будут. И американские летчики, и русские с противовоздушной обороной будут себя вести очень аккуратно.

Сирия. США. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 23 июня 2017 > № 2219968 Леонид Радзиховский


Россия > Армия, полиция > zavtra.ru, 22 июня 2017 > № 2484197 Махмут Гареев

«Помни войну!»

беседуют главный редактор "Завтра" и президент Академии военных наук, генерал армии Махмут Гареев

Александр Проханов

Александр ПРОХАНОВ.

Махмут Ахметович, огромная жизнь прожита — ваша огромная и моя немалая. О чём вы думаете? Что в вашей душе происходит, когда за спиною столько великого, столько ужасного, столько загадочного? О чём вы в основном сейчас заботитесь?

Махмут ГАРЕЕВ.

Александр Андреевич, у нас при советской власти были, конечно, свои недостатки, несовершенства, это мы все знали и нередко критиковали. Мы с вами как-то в Архангельском сидели, говорили, что совершенно не укладывается в голове, как столько людей не удержались в ту пору хоть за какой-нибудь край Советского Союза, как мы потеряли такое государство?! Всё сдали. И вот больше всего задумываешься о том, почему некоторые люди оказались способны предать то, за что веками, во все времена сражалась Россия, не только советская Россия: за правду, за идейность нашей страны? Я каждый день об этом думаю. И внятного ответа не могу найти. Столько предательства! Столько людей, стоявших на таких должностях, где одного шага было достаточно, чтобы пресечь это, но ничего не было сделано! Об этом приходится жалеть и думать: как снова не натворить таких ошибок.

Александр ПРОХАНОВ.

Я тоже об этом думаю постоянно. Потому что считаю себя до мозга костей советским человеком, и сегодняшняя Россия мне родина, но моя родина и Украина, и Белоруссия, и Казахстан, и Эстония. А меня всё время заставляют думать, что моя родина — только сегодняшняя Россия. Я гадаю, исследую и до конца не могу найти этому объяснения, потому что на уровне, мне кажется, социальном, политическом или экономическом полного ответа здесь не найти. В этом есть какая-то мистическая загадка. Потому что СССР создавался как что-то невероятное в истории человечества, не поддающееся аналогии. И уход его — это уход некого чуда, которое появилось и исчезло.

Махмут ГАРЕЕВ.

И что ещё удивляет: много людей, которые в ЦК работали, в других высших органах, сегодня странным образом перестроились. Но неужели у них тогда не было ничего истинного? Всё продали. Даже слово "продали" не подходит, потому что отдали задарма.

НАТО создаёт группировку, расширяет её, включает страны Прибалтики, Польшу, Украину и натравливает против России. И разве могли мы в 1990-м году даже представить себе, что дадут Варшавскому договору рассыпаться, что сдадутся врагу ни за что ни про что?! И сейчас чего возмущаться по поводу того, что они пришли в Литву, в Эстонию, в Белоруссии корни пускают… До сих пор не могу понять, как это всё произошло. Поэтому события, о которых вы говорите, нуждаются в том, чтобы их проанализировать. В том числе проанализировать, оценить их должна и ваша газета, которая пользуется большой популярностью как одна из честнейших газет нашего времени.

Каждый из нас имеет какое-то отношение к тому, что упустили ситуацию. Это относится и ко мне, хотя я в начале 90-х годов находился в Афганистане. Что-то можно было сделать, наверное... Мы живём рядом с Ахромеевым, и после возвращения из Афганистана, вечером прогуливались, я ему говорил о несовершенстве нашей пропагандистской, информационной, дипломатической работы. Ахромеев даже тогда не хотел признавать никаких недостатков, которые были в Советском Союзе. Он всё оправдывал. Он был человек на редкость совестливый, честный, и, собственно, с этим связана его гибель. Даже в разговорах между собой, между людьми, которые доверяли друг другу, он продолжал настаивать, что всё правильно делается, отдельные недостатки уйдут, а главное никуда у нас не денется... До конца верил в это.

Александр ПРОХАНОВ.

В Кронштадте на пьедестале памятника адмиралу Макарову выбита надпись "Помни войну". Вы — до мозга костей военный. Я не знаю людей, кроме вас, которые были бы настолько военными. Вы и солдат, и вояка, и теоретик, и философ. Вы понимаете армию не как институт, а как целую категорию, с которой человечество живёт все свои тысячелетия. Объясните: почему наши русские военные так боятся политики? Почему русским военным на протяжении всей своей истории в политике всё не удавалось? Только гвардейцы посадили на престол Елизавету Петровну, затем посадили на престол Екатерину, но потом все их попытки кончались ничем. Декабристы были нерешительны, хотя они состояли из цвета русской военной аристократии. Георгий Жуков, который получил абсолютную полноту власти после войны, особенно после Хрущёва, ушёл, передал эту власть партии и поплатился за это. ГКЧП — это близкие мне люди, многие из них друзья, я до сих пор дружу с Олегом Дмитриевичем Баклановым. Почему ГКЧП проиграл? Почему Дмитрий Тимофеевич Язов не мог осуществить всю полноту своей власти? Почему Валентин Иванович Варенников, очень жёсткий, твёрдый человек, проявил такую нерешительность? Мне кажется, что у Варенникова была возможность переломить ход дела.

Махмут ГАРЕЕВ.

Во-первых, не до конца оценивали опасность того, что происходит. Казалось, что каким-то образом ходы будут найдены и выведут из этой пропасти. Во-вторых, есть нюансы, над которыми надо думать, мы ещё не осознали произошедшее. Больше всего нас, ветеранов, беспокоит сегодня именно то, что произошедшее с нами не оценено до конца, не понята глубина произошедшего. И неоценённость ситуации — опасность для будущего: ведь эти ошибки могут повториться. А тогда, видимо, исходили из того, что задача военных — обеспечить защиту, оборону страны от внешних врагов, а за обеспечение внутренней безопасности отвечают другие государственные органы.

Когда меня отправляли в Афганистан в феврале 1989 года, министр обороны Д.Т. Язов говорил мне: два дня вам на сборы, обязательно надо побывать у В.А. Крючкова, у Э.А. Шеварднадзе, ещё кое-кого назвал, поговорить с ними, чтобы понять обстановку.

Я пришёл к Крючкову, говорю ему, что и по вашей линии, и по линии МИД идут донесения о вражде между Шахнавазом Танаем, министром обороны, и Наджибуллой, что совершенно ненормально. Как может выжить государство, если главное политическое и военное руководство не просто не понимает друг друга, а во враждебных отношениях?

Он мне говорит: с таким настроением вам лучше не ехать в Афганистан. То есть несколько иначе оценивал обстановку в Афганистане. Всё-таки он не понимал всей опасности, которая существовала, очень верил отдельным донесениями, которые шли. Два примера приведу. Вот когда Танай начал бомбить командный пункт Наджибуллы в Кабуле (мы все там находились), Таная упустили в Баграм, он уехал, хотя за ним следили...

Александр ПРОХАНОВ.

Наджиб.

Махмут ГАРЕЕВ.

Да. И Танай начал бомбить Наджибуллу в Кабуле, чтобы уничтожить его на командном пункте. На его стороне была 15-я танковая бригада и ряд других частей. Когда он начал обстреливать Кабул, я звоню в Москву, докладываю начальнику Генштаба, министру обороны о сложившейся обстановке, что Танай будет действовать против Наджибуллы, поэтому доверять ему нельзя. А вся сила Таная сейчас — в авиации, которую он держит в кулаке в Баграме. Надо вывести из строя взлётную полосу, чтобы самолёты не взлетали с аэродрома. Потом остальное можно будет наладить. В Москве, видимо, такое решение согласовывали с политическим руководством. Я потом сам утром дал команду, наши ракеты Р-300, которые там оставались с нашими же расчётами, удачно сработали, взлётную полосу вывели из строя. Тогда Танай сел на самолёт и улетел в Пакистан. В конце концов мятеж министра обороны Таная был подавлен.

Александр ПРОХАНОВ.

А я помню, как мы с вами пускали эту ракету. Это было недалеко от штаба 40-й армии, там в ложбинке они базировались. И она должна была лететь, по-моему, в Гардез, где тоже была очень тяжёлая ситуация. И она ушла, а потом вы полетели туда на "вертушке". Причём там "вертушка" по существу проходила в горах, и был сплошной прострел этого пространства. Я вас отговаривал: не летите! Но вы полетели в окружённые гарнизоны, чтобы узнать ситуацию и поддержать людей.

Махмут ГАРЕЕВ.

А противоречия не давали разным должностным лицам объединиться и совместными усилиями привести в действие то, что хотел ГКЧП сделать, — предотвратить крах Советского Союза. Даже в Афганистане этот эпизод показателен. И много других эпизодов, где не было единого понимания у руководителей, которые занимались Афганистаном, другими вопросами.

Александр ПРОХАНОВ.

Это результат так называемого коллективного руководства?

Махмут ГАРЕЕВ.

Может быть, в какой-то степени и так, потому что всякое коллективное руководство имеет свои недостатки. Даже хорошо поставленное дело до конца чётко может не сработать. Появляются какие-то интересы, какие-то опасения. А самое главное, некоторые люди считали, что это всё проходное, а основное — самим спастись и остаться в стороне от ответственности.

Александр ПРОХАНОВ.

Это касается одной части нашей элиты. Но есть и другая часть, вокруг Горбачёва, которая проводила реформы, и она прекрасно понимала свои задачи. Мне кажется, это миф, будто Горбачёв не видел результатов своей деятельности, миф, что это были его ошибки. Мы же с вами знаем, что такое перестройка: на протяжении четырёх лет выбивали из нашего народа все возвышенные представления о родине. Всё, что доброе можно было сказать о Советском Союзе, — всё уничтожалось. А когда в результате пропаганды в голове у людей была один негатив — что Советский Союз был империей зла, что здесь нечего было защищать — конечно, никто и не защищал "этот ужасный красный чудовищный кровавый Советский Союз". Причём эта пропаганда касалась не только простого народа. И партия так думала. Она вся была уже из пластилина — не было жёсткой партии.

Махмут ГАРЕЕВ.

Надо отдать должное и тому, что американцы, наши основные враги, очень хорошо продумали все свои шаги. Они далеко смотрели и видели наши слабые места. Нажимали на них или подкупали, подговаривали каких-то наших людей. Эти люди пусть даже не целым государством всё собирались сдавать, а по каким-то отдельным вопросам, но эти вопросы были связаны друг с другом. В этой холодной войне информационную, идеологическую борьбу наши противники умно провели, оказались сильнее.

Александр ПРОХАНОВ.

Вы являетесь военным теоретиком, во многом управляете военной мыслью, вы её сберегаете, коллекционируете, направляете в динамику, в движение. Но Советский Союз, эта сверхдержава, она же была разрушена не ракетами и не авианосцами. Она была разрушена воздействиями. И в этом смысле военная наука после 1991 года обесценивалась. Сейчас мы тоже изучаем новую тактику, новые способы ведения войн, новое вооружение, потенциалы, но на нас воздействуют ещё больше, чем на Советский Союз. В какой степени военная наука в состоянии противостоять новой науке уничтожения?

Махмут ГАРЕЕВ.

Это уже, видимо, геополитика — когда угрозы создаются и реализуются преимущественно невоенными средствами. В начале девяностых годов Бильдербергский клуб — это, по существу, научный центр мирового правительства — заседал, продумывал действия, и посмотрите сейчас: Трамп в Китай не поехал даже, не говорю уже о России. Добился, что китайцы сами к нему приехали. Потом был в Тель-Авиве, в Саудовской Аравии. Ясно, что это система Бильдербергского клуба работает. Ведь всё это диктуют банки, деловые круги и финансисты, где произраильские круги задают свой тон. И мы до сих пор не можем наладить комплексное противостояние всем этим угрозам против нас. Кстати, в Афганистане всё это давало о себе знать, а именно — отсутствие согласованной работы между различными нашими ведомствами.

Как-то я поехал в районы Мазари-Шариф и Хайратон, там, где наша база снабжения стояла, которая снабжала все основные склады всех видов вооружений. Я там три дня обследовал, увидел много недостатков в обеспечении хранения, надёжности. Как раз перед этим один склад взорвали. Я написал обо всём донесение. Потом получаю донесение от афганского агента одного из наших ведомств. Вижу: то, что этот афганец пишет, совершенно не совпадает с тем, что я видел. Не думаю, что он больше меня разбирался в этих делах. Но в Москве до Горбачёва довели только то, что пишет этот афганец. То есть объективная оценка не всегда доходила до руководства.

И так мы единый фронт работы не смогли создать. Возьмите работу послов. Когда я приехал в Афганистан, войск наших не было, послом был Юлий Михайлович Воронцов. Он одновременно был первым заместителем министра иностранных дел. Это было удобно, поскольку по любому непринципиальному вопросу можно было не писать бумаг: первый заместитель министра мог дать команду, и кадровые вопросы, и другие через него мы быстро решали. Воронцов большое значение придавал работе с оппозицией в Афганистане. Он как кадровый дипломат уделял много внимания именно дипломатическим вопросам: объединению усилий разных дипломатических миссий социалистического лагеря, которые ещё в Кабуле были, и других стран. Но у него, как у всякого аристократа, было отвращение к бытовым вопросам. Для бытового обслуживания, для культурного досуга ничего не оставили.

Однако он много делал для того, чтобы некоторых представителей оппозиции настроить на сотрудничество с Наджибуллой, хотя не всё получалось. Год проработал примерно — ушёл. Приезжает Борис Николаевич Пастухов. Это типичный комсомолец, советский партийный работник. Ему говорят: два дня в Кабуле нет хлеба, люди нищают, могут забастовки, волнения произойти. Что делал в таких случаях Воронцов? Иногда до четырёх утра сидели, писали донесения: как трудно, нам хлеб надо прислать, оружие, горючее, самолёты... Он читал сам, потом показывал нам, мы обсуждали, как решать проблему. И в конце концов большая часть вопросов оставалась нерешённой. Что делает Пастухов? Хлеба нет. Он с одними, другими переговорил, по нашей линии, без всякой дипломатии, с министрами некоторыми нашими посовещался. И организовал дело так, что за несколько месяцев добился постройки хлебозавода в Кабуле. Или: горючего нет. Поехал в Мазари-Шариф. Там всё заблокировано. Добился, чтобы разблокировать, чтобы не просить всё у Советского Союза, а организовать в самом Афганистане производство горючего. И он убеждал, заставлял работать в таком направлении все власти Афганистана. В этом отношении он, конечно, имел большое преимущество. Хотя кое-что из дипломатической работы, может, и упускал.

Александр ПРОХАНОВ.

Теперь, спустя столько лет, что вы можете сказать о Сергее Соколове, маршале, который по существу был первым стратегом во время афганской войны? Что он собой представлял как мыслитель, как человек, как военный?

Махмут ГАРЕЕВ.

Я с большим уважением к нему относился как к солдату, как к воевавшему человеку, прошедшему фронт. Он ещё на Хасане воевал. Но у него не получалось воедино стратегическую, оперативно-тактическую и чисто военную мысль соединить с политикой, дипломатией. Он сугубо по-военному подходил, исходил строго из того, что не надо вмешиваться в дела, есть политики, дипломаты, они всё решат. Но есть вопросы, решения, на которые когда смотришь с точки зрения дипломатии, они один вид имеют, а если брать во взаимодействии, как влияют военный и политический вопросы друг на друга, то совсем по-другому дела обстоят. Зная, что в вопросах дипломатических, политических не очень силён, и исходя из того, что такие люди, как Дмитрий Фёдорович Устинов, были очень влиятельны в правительстве, он считал даже ненужным ему вмешиваться в эти дела: мол, я солдат, должен решать свои вопросы. Но просто по-солдатски нельзя было там решать вопросы. А он полагался на послов и в эти дела старался не вмешиваться.

Когда я из Афганистана вернулся, книгу решил написать. Десять лет мы там были, и за эти годы не было ни одного плана, что делать в Афганистане, какую задачу решать. Вот на нас напали — мы обороняемся. Провёл Ахмад Шах Масуд операцию нападения, надо усилить что-то. И этим всё ограничивалось. Рассуждают: выполнили мы там задачи или нет? А кто ставил хоть какую-нибудь задачу, что сделать в Афганистане в военном отношении, с политическими, другими вопросами? Я не нашёл ни одного такого решения.

К примеру, мне пришлось быть начальником штаба 28-й армии в Чехословакии в 1968 году. Перед вводом войск в эту страну министр обороны Андрей Андреевич Гречко собрал командующих армиями и их начальников штабов, совещались, надо ли вводить туда войска или нет. Министр обороны заявил нам: Политбюро обсуждало этот вопрос. Какие-то ответы уже дали. Поэтому не буду сейчас об этом говорить. Кстати, первым понятие "ограниченный контингент" ввёл Андрей Громыко, будучи министром иностранных дел. Он считал: с точки зрения политической — выгодно, чтобы мы небольшое количество войск туда ввели, не дразнили крупным вмешательством, не портили международную обстановку. Он по-своему был прав. Министр обороны Гречко, надо сказать, тоже не политик, но военное чутьё у него было отменное. Он прямо сказал на Политбюро, что с одним каким-то ограниченным контингентом в Чехословакию не пойдёт. Тем более там стояли наготове американские войска.

И вся история показывает, что если вы идёте в чужую страну, вводите свои войска, то нет никакой разницы: взвод или две армии вводите — вы ввели в другую страну свой контингент войск. Международный резонанс один и тот же. А предлагалось вначале "ограниченный контингент" — всего 4-5 дивизий ввести в Чехословакию. Так же, как мы в Афганистан с двумя дивизиями пошли, потом до пяти дивизий довели. Когда пришли в Чехословакию — 25 дивизий туда пошло, там все склады, все базы, где оружие есть, — всё было перекрыто. Никакого движения не могли сделать. Ведь Александр Дубчек сперва не хотел с Брежневым даже переговоры вести. И вот десантники пришли в его кабинет (а связь уже была оборвана), и Дубчек тогда просит соединить его с Брежневым, а его не соединяют. Пришёл майор-десантник, отрезал провод и говорит: раньше надо было разговаривать. Вопрос решили таким образом, что никаких боевых действий не было. А ведь уже американские войска были изготовлены в случае чего на помощь прийти, там была бы большая война. В Чехословакии видим пример правильно решённого вопроса, когда сочетаются политика и военная составляющая. Я сейчас не говорю, в остальном правильно или неправильно поступили, это другой вопрос.

Пришли в Афганистан сначала две дивизии, потом ещё. Но я сам писал записку начальнику Генштаба Николаю Васильевичу Огаркову ещё до поездки в Афганистан, что туда надо ввести не меньше 20-25 дивизий. Территорию не сравнишь с Чехословакией! Надо было войска ввести и таким образом закрыть границы с Ираном, Китаем, с Пакистаном. Главное — нужно было закрыть границу. И тогда, если бы мы закрыли границы и иностранной помощи — американской, Саудовской Аравии, других — не поступало бы, можно было быстро решить вопрос в Афганистане. Половинчатые решения не давали нужного результата. Поэтому взвешенной обстановки перед вводом и в последующем не было.

Вот вы спрашиваете: Сергей Леонидович Соколов, как он? В целом Соколов умело и хорошо решал тактические вопросы, проведение боевых действий, на вертолётах везде бывал — очень по-боевому вёл себя. Но его влияния военно-политического на дела в Афганистане не было. И вообще единой линии по Афганистану — сколько спорили, сколько собирались — так и не выработали.

Александр ПРОХАНОВ.

Махмут Ахметович, до сих пор в среде политологов существует мнение, что две операции — одна связана с южно-корейским "Боингом", когда мы его сбили, а вторая, более поздняя — операция с Рустом, который прошёл сквозь нашу ПВО и сел на Красной площади, — эти две коллизии послужили поводом для среза комсостава армии. Огарков ушёл, потом командующий ПВО, вообще все группы офицеров ещё старого закала были срезаны. Это во многом предопределило позицию армии в 1991 году. Армия была ослабленная и волей, и интеллектом. Что вы скажете относительно этих двух операций и Огаркова в частности?

Махмут ГАРЕЕВ.

До сих пор нельзя твёрдо сказать, что и почему произошло. Но есть такие данные, что это американцы с "Боингом" придумали, они знали, что отношения накаляются между разными людьми уже накануне этих всяких ГКЧП. Поэтому хотели что-то предпринять. И вот Руст сел. Тоже было рассчитано на то, чтобы усилить разногласия, убрать неугодных людей, поставить других. И в такой обстановке неумение некоторых руководителей отстаивать до конца своё мнение привело к этому. Это же не акция какого-нибудь одного государства, это всё было в системе НАТО, в системе американской политики и стратегии. Они в этих делах были большие мастера и через внешние влияния умели действовать. Знали обстановку внутри: кто с кем в каких отношениях, и работали на то, чтобы обострять, противопоставить одних другим.

Александр ПРОХАНОВ.

А Огарков крупный был человек?

Махмут ГАРЕЕВ.

Он был сильный человек. Ведь когда он сказал на Политбюро, что войска вводить в Афганистан нецелесообразно, что это может привести к большому осложнению всей международной обстановки, ему говорят: у нас есть кому решать политические вопросы, вы решайте ту задачу, которая вам поставлена, вы должны свою военную сторону пробивать. А попытка отсечь военный вопрос от политического и наоборот всегда приводила к большим провалам и в дальнейшем будет приводить.

Александр ПРОХАНОВ.

Вы сказали о вводе войск в Афганистан, о том, что это привело к огромным последствиям. Причём последствия нашего ввода и нашего ухода оттуда до сих пор сказываются. Я считаю, что мы совершили огромную ошибку, уйдя оттуда. После этого произошёл обвал всей нашей восточной политики. Но я всё время размышляю о возвращении Крыма. Я несколько раз встречался с Путиным, были личные встречи. И я видел, как важен для него Крым, сам факт возвращения Крыма он расценивает как акцию личную, это его личная победа, это личная его судьба. Поэтому я как-то даже сказал ему: Владимир Владимирович, вы войдёте в историю как Путин Таврический.

Но я подумал: когда принималось это решение после Майдана, предвиделся ли весь массив политических последствий? Ведь, по существу, эта акция, с одной стороны, была удивительной победой нашего сознания, русского государства, русского реванша после 1991 года. А с другой стороны, пошёл чудовищный вал: санкции, демонизация самого Путина. Сегодня мы крутимся в вихре, который породило воссоединение с Крымом. Есть ли у нас такие интеллектуальные центры в армии, в госбезопасности, в политике, которые в состоянии предвидеть все последствия и политическому руководству объяснить целесообразность или нецелесообразность принятия решения?

Махмут ГАРЕЕВ.

Можно прямо сказать, что это самое слабое место в нашей геополитике. Сейчас настало время, когда не просто стратегические или какие-то операции надо быть готовыми проводить. Сейчас уже нужно вводить систему геополитических операций, где заранее продумывать политическую игру, как её обставят дипломаты, как все рычаги государственные в одну точку били бы. Американцы в этом отношении очень сильны. Но я с вами в одном не соглашусь, что ввод в Афганистан ошибкой был.

Александр ПРОХАНОВ.

Уход из Афганистана был ошибкой. А ввод — я был за ввод и остаюсь за это. Выход был ошибкой.

Махмут ГАРЕЕВ.

Если бы мы просто дали "скушать" Афганистан, то ещё более тяжёлые последствия были бы. В 2001 году террористические операции в Америке произошли. А цель-то у американцев была — покорить весь Ближний Восток. Ливия, Тунис и другие государства Северной Африки в общей сложности могут нефти дать больше, чем Россия даёт Европе. Ведь что заставило их обрушиться и уничтожить Каддафи? Каддафи поставил вопрос о создании единого африканского доллара, хотел объединить эти страны. Мечта американцев и всех стратегий западных стран — выйти через этот район Ближнего Востока, Ирака туда, где сейчас Сирия, на побережье, и открыть канал. И сейчас эта цель не снята. Организовать поток внутренней революции там, организовать поток нефти на Ближнем Востоке, вытеснить оттуда Россию — и в результате, во-первых, Россия подламывается, хотя у нас и без того тяжёлое положение экономическое. Во-вторых, Америка получает огромное влияние на эти страны: владея всей нефтью, можно командовать всем. Это всё должно было изменить международную обстановку. С этим связан Кабул и другие события. И дальше они такую политику будут вести. И то, что Трамп поехал на Ближний Восток, именно в Израиль, свидетельство тому. Теперь говорят о правах человека. Какие права человека, у женщины тем более, в Саудовской Аравии? Там за управление автомашиной могут руки отрубить. С точки зрения прав человека — полное бесправие. А Трамп поехал туда, потому что огромные деньги Саудовской Аравии хранятся в американских банках. К тому же обеспечено влияние американской разведки на Ближнем Востоке: ведь через Саудовскую Аравию идёт управление и влияние на все ближневосточные страны. Надо нам научиться смотреть далеко вперёд, намечать цели: что делать по линии дипломатической, в каких странах как действовать, куда давать оружие, куда не давать. Всё это объединено в единую геополитическую операцию. Разногласий в политике государства не должно быть. Нужна единая политика. Не обязательно, чтобы одним лицом всё решалось. Нужны различные центры, которые обдумывают ситуации с разных сторон, всё сопоставляется, и что более эффективно, то и внедряется.

Александр ПРОХАНОВ.

Махмут Ахметович, что сейчас представляет собой Академия? Чем она занимается?

Махмут ГАРЕЕВ.

Когда Советский Союз рухнул, единая система военно-научной работы нарушилась. Возможности оборонные понизились. Врагов стало значительно больше, чем друзей. Варшавский договор распался. Встал вопрос о том, кто должен всё это переварить, и тогда я пришёл к Ельцину (мы знали друг друга ещё по Уралу), сказал, что нужно научный центр создать. Самым главным вопросом было –— как сделать оборону России более экономичной и эффективной, поскольку возможности государства ослабли, особенно оборонной промышленности. Он долго колебался, потом посоветовались ещё раз, подписал. Он этим делом как следует не руководил, времени не было и здоровье, наверное, не позволяло. Попытки увести разные центры по разным направлениям, плюс влияние западных идеологов на эти вопросы не давали необходимых результатов, хотя мы внесли целый ряд предложений. Полностью, что мы задумывали тогда, не удалось осуществить.

Главная проблема сейчас — невостребованность научных знаний и проработок. Научными организациями вносится немало ценных предложений, но они должным образом не востребованы.

Разрушили даже Российскую Академию наук. И вот люди, ничего не смыслящие в науке, пытаются руководить всей научной работой. Они в какой-то степени и нас потеснили, мобилизуя разные влиятельные силы. Но по-прежнему Академия работает, сейчас у нас более 25-ти отделений, в том числе в регионах. В регионах больше работают над тем, как повысить самостоятельность областей, автономных республик, чтобы не оглядываться по каждому вопросу на центр: подготовка молодёжи к службе в армии, патриотическое воспитание. Для того чтобы сделать оборону более эффективной и экономичной, нужна не только военная наука. В РАН надо иметь отделение оборонных наук, чтобы весь комплекс наук работал на оборону страны.

Вот, например, даже принят закон об обороне, где сказано (статья 18), что война — это продолжение политики вооружённым путём. А в некоторых академиях придумали, что войны теперь делятся на традиционные и нетрадиционные: если вооружённым путём война идёт — то традиционная война, а если дипломатические, экономические, информационные — эти гибридные войны, то другое совсем.

Но я спрашивал: назовите мне за тысячу лет хоть одну войну, где было бы всё совершено исключительно вооружённым путём и не было бы информационной, дипломатической и иной войны. Но в книге о военной истории Византии за тысячу лет сказано, что 90% войн ещё тогда выигрывали именно хитростью, обманом, экономической, дипломатической борьбой. Значит, никогда такой войны не было, где совершенно нет дипломатической составляющей, а лишь вооружённая борьба. Отсюда вытекает целый ряд обязанностей. Если война, даже небольшая, то надо определить: кто руководит всей этой теперь уже не стратегией, а геополитикой в масштабе государства, политические вопросы, дипломатические как решаются, как разрушают другие государства, не применяя военную силу, чтобы не вызвать всеобщую войну.

На войну надо глянуть новыми глазами, исходя из того, что уже произошло и что сейчас происходит, чтобы правильно ориентироваться. Кое-что в этом отношении делается, в том числе приняты идеи о едином центре обороны, едином плане обороны страны.

Вышло постановление Правительства РФ: основная направленность патриотической работы в России. Определены 24 ведомства — Министерство обороны, КГБ, Комитет по делам молодёжи, другие, кто этим будет заниматься. 24 организации должны заниматься патриотическим воспитанием! И кто ими всеми должен руководить — определено: Комитет по делам молодёжи. То есть раньше ветераны диктовали и руководили этим делом, а теперь молодёжь должна крутить министерствами. Ясно, что это не жизненно. То есть даже исполнение таких государственных документов поставлено на таком уровне, что их невозможно реализовать. Тут много вопросов, которые не удаётся пробить, но сама жизнь показывает, что они обязательно нужны. Возьмите патриотическое воспитание. Ведь у нас значительная часть СМИ находится под влиянием инородных организаций. Пишут что угодно, действуют против страны, буквально подрывную работу ведут.

Десять лет назад Бильдербергский клуб вынес решение: по новой России надо нанести два главных удара. Первый — это внезапный ядерный удар, который выведет из строя наши силы, чтобы ответный удар мы не могли нанести. Второй удар — это разрушить систему образования. Наверное, мало кто решится первым нанести ракетно-ядерный удар. И главную ставку они делают на второе — разрушение системы образования, науки, манипуляция всеми этими направлениями.

Идейная борьба должным образом не направляется, в ряде случаев мы её проигрываем. Вот Варвара Караулова. Ведь она обучалась в лучшем университете России. И какие-то два моджахеда увели её в сторону! Потом отец вернул домой, она второй раз ушла. Кто победил в этой идейной борьбе? Есть у нас оргкомитет победы, где губернаторы, министерство по делам молодёжи, другие докладывают, перечисляют, сколько разных мероприятий провели, как много сделали для патриотического воспитания. Все довольны. А выступает замминистра обороны и говорит: сейчас 200 тысяч молодых людей избегает призыва в армию. Так где результат? Кто увёл Караулову на ту сторону? И никто же ответственности не чувствует, никому не стыдно за то, что эту девушку упустили. Она же не одна! Многие из других республик, которые в Советском Союзе воспитывались, ушли туда. За это нужно проникнуться ответственностью и государственному органу, и другим. В этом главная проблема сейчас.

Александр ПРОХАНОВ.

Мне говорили, что Сергей Лавров, наш министр иностранных дел, как-то собрал коллегию министерства, где были его заместители, послы, были поверенные, и говорит: вы изучаете экономику, политику, геополитику, военное дело. А вы должны изучать и религию, потому что в религиозной сфере кроются главные группы конфликтов, представлений, направлений, связанных с историей человечества.

Мне запомнилась эта мысль, особенно после того, как я недавно в Сирии побывал на войне. Я понял, что он во многом прав. Ближневосточный конфликт можно до конца понять не только через нефть, через всевозможные военно-стратегические задачи, а там же сгусток религиозных конфликтов, взглядов, идей. И моджахеды ведь гибнут не за нефть, они гибнут из-за своих религиозных представлений. Вот вы татарин. Вы внутренне чувствуете, что вы — мусульманин? Для вас религиозные представления, откровения, Коран имеют какое-то значение, эта вертикаль для вас существует, или вы — насквозь советский человек?

Махмут ГАРЕЕВ.

И в советское время были дела, с которыми мы не соглашались. Главное тут — интересы нашего общества, за которое мы сражались во время Великой Отечественной войны. Мы все были пионерами, комсомольцами. А в конце 1942 года под Москвой я впервые попал под бомбёжку. Вообще, бомбёжки я плохо переносил. Когда с винтовкой со штыком идёшь на противника, тут ещё посмотреть надо: он тебя заколет или ты его заколешь. В воронку артиллерийскую если ты попал, то знаешь: в одну воронку два раза снаряд не попадёт. А когда бомбят со свистом отвратительным, ты чувствуешь себя беспомощным. Сбить ты его не можешь. И я неожиданно для себя стал тихонько читать молитвы, которые мне отец говорил. Я считаю, что такая вера, которая придаёт человеку внутренние силы, которых нигде — ни в ЦК, ни в партийной организации не получишь, — она имеет право на существование. Борьба за души людей, за их единство духовное, уважение к своей стране, единство народов сейчас имеет решающее значение. Это мы за другими делами не должны упускать.

Сейчас всемирной угрозой стал терроризм. Но ни из какой религии он не вытекает. Террористы — это нищие, обездоленные люди, которые за деньги готовы на любые деяния. Заправилы мира используют их в своих интересах. Никакая религия не учит устраивать нападения, взрывы в мечетях и церквях и вообще против безоружных людей действовать.

Александр ПРОХАНОВ.

Дайте руку, дорогой мой Махмут Ахметович! Вы знаете, как я вас люблю, как я вас ценю. Мы с вами пересекались много раз, и в этих пересечениях вы всегда были для меня примером. Я всегда вас слушал, ваши замечания, вашу тонкую, изящную иронию. Вы никогда не говорите вещей грубых — вы всегда говорите очень тонкие вещи. Я помню, как мы с вами вдвоём сидели в Кабуле и вы мне читали изумительный стих. Смысл этого стиха был таков, что и мы, седые люди, пригодимся родине в час её беды. Спасибо!

Россия > Армия, полиция > zavtra.ru, 22 июня 2017 > № 2484197 Махмут Гареев


Россия. ЦФО > Армия, полиция. Образование, наука > mvd.ru, 22 июня 2017 > № 2265774 Игорь Калиниченко

Игорь Калиниченко: «Путь один - работать по всем направлениям».

Что сделано за 15 лет существования Московского университета МВД России имени В.Я. Кикотя? Чем живёт крупнейшая кузница полицейских кадров? Какие вершины ещё предстоит покорить? Об этом корреспондент «Щита и меча» побеседовала с начальником вуза, генерал-лейтенантом полиции Игорем КАЛИНИЧЕНКО.

Импульс к развитию

- Игорь Александрович, давайте вернёмся на 15 лет назад и напомним читателям, как был образован главный ведомственный вуз МВД России.

- Университет был создан в июне 2002 года на базе трёх столичных ведомственных вузов.

В него вошли: Московская академия МВД России - мощное учебное заведение с 40-летней историей и традициями. Юридический институт МВД России - старейший заочный вуз более чем с двадцатью филиалами по стране, готовящий специалистов без отрыва от службы. И наконец Московский институт МВД России - молодое заведение, появившееся в 90-е годы и специализировавшееся на подготовке сотрудников для подразделений по борьбе с организованной преступностью. Три самостоятельные образовательные организации объединили в одно целое вместе со всем научным и педагогическим потенциалом и материально-технической базой. Тогда же в структуру университета были включены филиалы: Брянский, Московский областной, Рязанский, Смоленский, Тамбовский, Тверской и Тульский, в 2008 году - Московская средняя специальная школа милиции МВД России - старейшее и крупнейшее ведомственное учебное заведение среднего профессионального образования, а в 2011 году - ещё и Академия экономической безопасности МВД России - бывший вуз налоговой полиции, а затем и нашей системы, который готовил специалистов в области борьбы с экономическими преступлениями и противодействия коррупции.

В результате данных реорганизаций университет превратился в крупнейшую образовательную организацию МВД России, в которой сконцентрировались большой человеческий потенциал и материально-технические ресурсы. Это позволило университету выйти на качественно новые уровни подготовки кадров для органов внутренних дел.

Огромная заслуга в создании университета принадлежит Владимиру Яковлевичу Кикотю - доктору юридических, педагогических наук, профессору, члену-корреспонденту Российской академии образования. Основатель и первый начальник университета был человеком неуёмной энергии, высочайшей организованности и ответственности. Он сумел решить важнейшую задачу - объединить талантливых учёных, преподавателей, специалистов в единый сплочённый коллектив единомышленников и заложить крепкий фундамент в основание нашей организации.

- Что представляет собой университет сегодня?

- Ныне университет - ведущая образовательная организация МВД России. Мы готовим для органов внутренних дел следователей, дознавателей, участковых уполномоченных полиции, оперуполномоченных уголовного розыска, сотрудников подразделений по экономической безопасности и противодействию коррупции, специалистов для экспертно-криминалистических подразделений, сотрудников подразделений по делам несовершеннолетних, психологов, юрисконсультов, специалистов для подразделений по международному сотрудничеству, НЦБ Интерпола МВД России, информационно-аналитических, информационно-технических подразделений, подразделений БСТМ МВД России, подразделений делопроизводства и режима. После упразднения Федеральной миграционной службы России в университете осуществляется подготовка сотрудников для подразделений по вопросам миграции.

Мы активно готовим кадры для зарубежных правоохранительных органов. На факультете по подготовке иностранных специалистов обучаются слушатели более чем из 20 государств СНГ, а также дальнего зарубежья: Азии, Африки, Европы, регионов Ближнего и Среднего Востока.

Подготовка специалистов осуществляется в разных формах и по разным уровням образования. Основной контингент курсантов и слушателей обучается по образовательным программам высшего образования уровня - специалитет в очной и заочной формах, реализуются также программы бакалавриата, магистратуры. В последнее время возродился интерес к среднему профессиональному образованию. Большой сегмент нашей работы занимает реализация программ дополнительного профессионального образования - как повышения квалификации, так и профессиональной переподготовки - за прошлый год обучение прошли более четырёх тысяч человек. Кроме того, реализуются программы профессионального обучения - для тех, кто пришёл в органы внутренних дел с «гражданки», в том числе с уже имеющимся высшим или средним профессиональным образованием. Университет реализует и программы подготовки кадров высшей квалификации - научно-педагогических кадров в адъюнктуре. На протяжении трёх лет адъюнкты, получая высшее образование, одновременно проводят диссертационные исследования по интересующим МВД России тематикам.

Университет сегодня - это 3 института, 9 факультетов, 34 кафедры, на которых преподаётся более 500 дисциплин. Это постоянная модернизация учебного процесса. Это мощная современная учебно-материальная база. Это ежегодные крупные научно-представительские мероприятия самого разного уровня. Это насыщенная культурная жизнь: курсанты и слушатели принимают участие во всех творческих конкурсах, проводимых ведомством. Это спорт! Большое внимание уделяем развитию служебно-прикладных видов, популяризации физической культуры среди личного состава. К участию в соревнованиях наших ребят готовят опытные наставники. Среди них - заслуженные тренеры России, чемпионы и призёры престижнейших спортивных состязаний. Словом, за 15 лет сделано немало...

Уникальные полигоны и лаборатории

- Судя по тому количеству событий, которые прошли на всех площадках университета, вы серьёзно подошли к празднованию 15-летия...

- Это действительно так. Ещё два года назад на учёном совете мы подняли вопрос о грядущем 15-летии. Конечно, шла речь о необходимости наградить лучших, провести концерт, пригласить ветеранов. Но мы решили не ограничиваться традиционными в таких случаях мероприятиями, а поставили перед собой амбициозную задачу: повысить качество обучения.

Была разработана двухлетняя программа развития университета.

В структуре университета были созданы институты. Первым - предварительного расследования. Этот институт стал самым крупным подразделением вуза. Он разместился на отдельном объекте. Материально-техническая и учебно-полигонная базы института существенно обновились. Создан отдельный полигонный комплекс, позволяющий имитировать условия работы сотрудников подразделений предварительного следствия и дознания при расследовании большей части видов преступлений, подследственных органам внутренних дел.

В рамках этого же проекта осуществляем подготовку специалистов, занимающихся расследованием киберпреступлений. Благодаря взаимодействию с заинтересованными сторонами, такими, как, например, Сбербанк России, Ассоциация банков России, на полигоне сымитировано учебное место «Отделение банка», оснащённое соответствующей техникой и учебным программным обеспечением.

Так у нас появилась возможность отрабатывать следственные действия, начиная от простых краж и заканчивая совершением вирусных атак на операционные системы.

У нас, кстати, работают два таких полигона - второй для обучающихся на факультете подготовки специалистов в области информационной безопасности. Мы наладили тесное взаимодействие с «заказчиками» - руководителями столичного и подмосковного главных следственных управлений. Сотрудники управлений лично участвуют в проведении учебных занятий, практик, работе государственных экзаменационных комиссий.

Второй институт - психологии служебной деятельности. Здесь готовят специалистов для подразделений психологического обеспечения органов внутренних дел, а также осуществляют переподготовку специалистов-психологов и полиграфологов. В институте функционируют 10 специализированных лабораторий и полигонов, в том числе полигон профайлинга, где формируется умение выявлять потенциально опасных людей в толпе. Сейчас завершается создание типового Центра психологического обеспечения - каким он должен быть в каждом территориальном органе внутренних дел для решения задач, возложенных ДГСК МВД России на данные подразделения. На его же базе будут работать штатные психологи университета. А курсанты и слушатели, помогая им, получат возможность подкреплять теоретические знания практическим опытом.

Третий институт - судебных экспертиз. Материальная база института включает 21 экспертную лабораторию. Они оснащены уникальным оборудованием. С полной ответственностью заявляю, что на сегодняшний день в России не так много подобных центров подготовки экспертов. И сегодня в университете проходят обучение не только курсанты. К нам приезжают эксперты со всей страны для прохождения программ повышения квалификации и профессиональной переподготовки, в том числе и для получения допусков на право проведения отдельных видов судебных экспертиз. Кроме того, практически половина иностранных специалистов у нас обучается по специальности «судебная экспертиза».

Ещё один наш проект связан с повышением качества обучения на факультете подготовки специалистов в области информационной безопасности. Так, например, мы ввели в эксплуатацию полигон IT-технологий, который включает в себя более 20 лабораторий: физики, электро-, радиоизмерений, проектирования, компьютерных экспертиз и т.д.

В рамках этого проекта установлены связи с вузами, ведущими серьёзную подготовку специалистов в этой области, - МГУ имени Ломоносова и МГТУ имени Н.Э. Баумана. Заключили соглашение со Сбербанком России, в соответствии с которым наши преподаватели проходят специальные курсы в этой организации.

Кроме того, достигнуто соглашение с лабораторией Касперского об участии специалистов этой компании в учебном процессе и о прохождении специальных курсов преподавателями университета.

Учитывая результаты нашей работы, Следственный департамент МВД России обратился к университету с предложением о разработке и реализации программы повышения квалификации следователей, специализирующихся на противодействии киберпреступности. Первый такой совместный проект мы уже завершили. Сейчас речь идёт о работе данных курсов на постоянной основе.

Книги верёвочкой больше не связываем

- Результаты уже есть?

- Да. Вот лишь один, но очень показательный пример. Существуют такие всероссийские межвузовские соревнования - они проводятся в Интернете, в игровой форме. Направлены на то, чтобы выявить наиболее одарённых программистов и специалистов в области защиты компьютерной безопасности.

Так вот: если в прошлом году мы заняли 10-е место среди 50-и участников, то в этом - второе место по защите информации и девятое общекомандное более чем из 100 участников! И это при том, что на этот раз соперниками наших ребят, помимо студентов вузов, были настоящие профессионалы: свои команды выставили коммерческие структуры, работающие на рынке IT-технологий.

- Это впечатляет...

- А ведь это ещё не все проекты, которые мы реализовали к 15-летию. Взять, например, библиотеку. Раньше мы приходили, и нам верёвочкой связывали книги. Сегодня библиотека университета - настоящий информационный центр с возможностями получить информацию как на электронном, так и на бумажных носителях.

Читальные залы - с выходом в Интернет, Wi-Fi-доступом. Создана цифровая база учебно-методической литературы. Курсанты получают читательский билет - пластиковую карту, регистрируются и получают онлайн-доступ к библиотеке. Скачивают учебники на свои гаджеты. Это касается общедоступной литературы. Второй сегмент библиотеки рассчитан на преподавателей университета и работает на базе локальной вузовской сети. Читатели получают доступ к базе ГИАЦ МВД России, интеллектуальной собственности вуза - научным работам наших сотрудников, а также могут ознакомиться с планом мероприятий университета, объявлениями и новостями вуза. Это специальный сайт, заточенный под наши задачи.

Для того чтобы получить нужную информацию, не нужно идти в библиотеку. Эта сеть пришла в кабинеты преподавателей, на их рабочие места.

Есть и зал рукописей для докторантов. Там собраны работы в бумажном и цифровом виде: порядка 18 тысяч авторефератов и 10 тысяч диссертаций. Мы располагаем общей базой с теми ведомственными вузами, что имеют диссоветы. Меняемся текстами защищённых в интересах МВД России диссертаций.

Ещё один наш проект - Центр современных образовательных технологий. Это место, где мы решаем вопросы, связанные с методической работой сотрудников университета, проводим курсы дистанционного обучения, открытые занятия и др.

И, наконец, хотелось бы рассказать о нашей спортивной базе, открытой на днях в подмосковном Внуково, в бывшем пионерлагере «Берёзки». Наших курсантов ждут: стадион с естественным покрытием, беговая дорожка на 400 метров, волейбольные, баскетбольное и футбольное поля, трибуна на 400 мест. Учитывая активную спортивную жизнь университета, пустовать этот объект не будет.

- Слышала, что университет впервые организовал выездной курс молодого бойца. Он тоже будет проходить в «Берёзках»?

- Нет, КМБ проходит в г. Рузе. Такую практику ввели в прошлом году. Успешно сдавшие вступительные экзамены курсанты перед началом учёбы отправляются туда на две недели. Ребята находятся на казарменном размещении, девочки живут в двухместных комнатах. Утром, после подъёма, бегут на зарядку, потом завтрак, занятия. Домой, как раньше, возвращаться вечером не нужно. Ребята, которые ошиблись с выбором вуза, - случаи отказа от учёбы единичны, но они есть, - понимают это ещё в Рузе. Педагоги констатируют, что процесс адаптации ускоряется, а качество обучения повышается. Так что это нововведение будем совершенствовать.

- Напоследок планировала задать вопрос про конёк университета. Например, Омская «вышка» всегда славилась подготовкой оперативников. А орловский ведомственный вуз готовит госавтоинспекторов. Но судя по тому, что вы рассказали, вопрос уже неактуален.

- Действительно. Небольшой вуз может эксклюзивно взять одну специализацию и работать по ней. Но университет должен осуществлять подготовку по многим спектрам. Мы не можем позволить себе, чтобы одно направление было обеспечено прекрасной базой и лучшими педагогическими кадрами, а другие существовали по остаточному принципу. У Московского университета МВД России имени В.Я Кикотя путь один - работать по всем направлениям!

Беседу вела Елизавета ЯЛАНЖИ

Россия. ЦФО > Армия, полиция. Образование, наука > mvd.ru, 22 июня 2017 > № 2265774 Игорь Калиниченко


Катар. Саудовская Аравия. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > dknews.kz, 22 июня 2017 > № 2236740 Тулеген Аскаров

Тревожный Рамадан

До исламского саммита в Астане – 79 дней, а в Заливе неспокойно!

Тулеген АСКАРОВ

Смена наследника престола в Саудовской Аравии лишь добавила масла в огонь разгоревшегося конфликта между богатейшими арабскими государствами.

ИХ ВОДИЛА МОЛОДОСТЬ В КАТАРСКИЙ ПОХОД?

Напомним читателям, что практически сразу же после саммита «США – Исламский мир», состоявшегося в Эр-Рияде, о разрыве дипломатических отношений с Катаром и его изоляции заявила группа исламских стран во главе с Саудовской Аравией и Объединенными Арабскими Эмиратами. Лидеры этих государств обвинили Катар в поддержке радикальных исламистов и Ирана. Президент США Дональд Трамп поддержал изоляцию Катара рядом арабских стран. Каплей, формально переполнившей чашу их терпения, стала выступление эмира Катара, появившееся на сайте новостного агентства QNA этого государства, в котором выражалась поддержка Ирану и движению ХАМАС. Ведь на саммите от имени всех его гостей саудовцы заклеймили Тегеран за его враждебную арабам политику в регионе, пригрозив заодно достойно ответить на этот вызов!

Безрезультатными оказались попытки катарцев оправдаться со ссылкой на результаты расследования сотрудников ФБР, приехавших в Доху, по информации телеканала CNN, и обнаруживших доказательства взлома сайта государственного информационного агентства. Официально об этом было заявлено на уровне министра иностранных дел Катара, по мнению которого разразившийся кризис в отношениях арабских государств основан на дезинформации. Говорилось тогда и о том, что американские следователи обнаружили следы российских хакеров в этом взломе. В ответ в Москве также на уровне МИД заявили, что на государственном уровне Россия к хакерству отношения не имеет и иметь не может. А во время встречи со своим катарским коллегой шеф российской дипломатии Сергей Лавров призвал участников этого конфликта разрешить противоречия за столом переговоров. С аналогичным предложением выступил и казахстанский МИД.

В Вашингтоне же хозяин Белого дома Дональд Трамп поддержал изоляцию Катара, напомнив заодно, что в Эр-Рияде он как раз и призывал лидеров арабских государств занять жесткую позицию в отношении источников финансирования терроризма. А одним из таких источников как раз и был обозначен Катар. С соответствующим заявлением выступил и Госдепартамент США. Тем временем список террористических группировок, в финансировании которых обвиняли Доху, разрастался с пугающей быстротой – в него включили «Братьев-мусульман», ИГИЛ, «Аль-Каиду», сирийские группы боевиков и другие. Внесла свою лепту в обвинительный хор даже британская деловая газета Financial Times, по данным которой внушительная сумма в $1 млрд, выплаченная Катаром за освобождение из плена в Ираке членов королевской семьи, захваченных там на соколиной охоте, досталась непосредственно шиитской военизированной группировке «Катаиб Хизбаллах», представителям сил безопасности Ирана и даже сирийским террористам из бывшей организации «Джебхат ан-Нусра», связанной с «Аль-Каидой». О том, что и ряд других арабских государств, прежде всего Саудовская Аравия, также был давно замечен в поддержке исламистов, как-то забылось в пылу страстей с разрывом дипломатических отношений и введением экономической блокады против Катара.

Нельзя не сказать и о том, с чего, точнее, с кого, начался этот материал – с наследников арабских монархий. Саудовский король на днях назначил наследным принцем своего 31-летнего сына. Нынешний эмир Катара старше всего на пять лет этого влиятельного наследника, контролирующего в Саудовской Аравии ее оборону, борьбу с терроризмом, а также нефтяную и экономическую сферы. Понятно, что эти два молодых правителя и являются главными фигурами в нынешнем противостоянии, внося в него присущую их возрасту агрессию. По данным западных СМИ, есть здесь еще и третья ключевая фигура, правда, возрастом постарше, – 56-летнего наследного принца Абу-Даби, заместителя верховного главнокомандующего вооруженными силами ОАЭ, верного союзника саудовского наследника.

ВОСТОК – ДЕЛО ТОНКОЕ

Как бы то ни было, уже почти три недели катарцы живут в условиях политической, экономической и транспортной изоляции со стороны своих влиятельных арабских соседей по региону. Им запрещено въезжать в бойкотирующие страны, которые не принимают катарские самолеты и морские суда, а заодно прекратили поставлять продукты питания в Катар. Руку помощи протянула ему Турция, откуда пошло продовольствие в местные супермаркеты, подключились Иран и Оман.

Включили, как говорится, «заднюю» и в Вашингтоне – госсекретарь США Рекс Тиллерсон призвал участников бойкота ослабить блокаду против Катара. Заодно в Госдепе высказали озабоченность тем, что бойкотирующие страны так и не представили публично детальные доказательства своих обвинений в адрес Дохи, из-за чего появляются сомнения в истинных причинах изоляции Катара. Министр иностранных дел Саудовской Аравии на личной встрече с г-ном Тиллерсоном заверил в готовности его страны предоставить в любой момент необходимое продовольствие и медицинскую помощь катарцам. Неделю спустя после начала блокады арабские государства Залива смягчили условия воздушной блокады, разрешив авиакомпаниям третьих стран летать через их территорию в Доху.

В общем, ситуация не из приятных. К тому же конфликт между ближайшими соседями, исповедующими одно течение в исламе, имеющими общий язык и культуру, пришелся на священный месяц Рамадан. Даже из светского Казахстана, географически далекого от Катара, это противостояние видится именно под таким углом. Кстати, и в самом Катаре наших соотечественников немало – по данным казахстанского посольства в Дохе, на консульском учете там состоят порядка 200 тысяч соотечественников!

Обсуждается активно эта тема казахстанцами в соцсетях, причем со знанием особенностей экономической жизни стран региона. К примеру, известный финансист Айдан Карибжанов напомнил, что от поставок катарского газа зависят ОАЭ, при этом последнее государство само и является главным акционером месторождения в бойкотируемой им стране! «На этом газе базируется инфраструктура Эмиратов, производство электроэнергии, как следствие, насосы аквапарков, искусственный снег лыжной трассы, кондиционирование торговых центров, отелей и жилых помещений, – констатирует блогер. – Сами эмиратовцы давно говорили о необходимости нарастить добычу собственного газа, но особо не спешили. Все-таки их главная специализация была на нефти. Жить на катарском газе было привычнее». Он же напомнил, что государственная корпорация «Qatar Petroleum» вопреки блокаде ее страны, трактуемой как форс-мажор и освобождающей от договорных обязательств, продолжает поставки газа в ОАЭ.

К Катару, как, впрочем, и к другим арабским государствам Залива, в Казахстане относятся с понятной симпатией. Ведь предыдущий эмир этого государства стал первым лидером арабского мира, совершившим визит в нашу страну. Произошло это почти 20 лет тому назад – весной 1999 года. Тогда высокий гость привез щедрый дар в виде гранта на $6,8 млн для строительства Исламского культурного центра «Нур-Астана» – белоснежной красивой мечети, украшающей левобережье столицы.

А в апреле этого года министр иностранных дел Казахстана Кайрат Абдрахманов был принят в Дохе нынешним молодым эмиром Катара. Последнему министр передал личное приглашение главы нашего государства принять участие в первом саммите Организации исламского сотрудничества по науке и технологиям, который пройдет в Астане 10-11 сентября и совпадет с закрытием выставки ЭКСПО-2017.

Понятно, что Казахстан весьма заинтересован в разрешении нынешнего конфликта между вовлеченными в него влиятельными арабскими и другими мусульманскими государствами до начала саммита. Так что в принципе, с учетом уже накопленного опыта Астанинского процесса по урегулированию в Сирии, можно предложить нашу столицу как площадку для переговоров и по этому конфликту, благо вполне естественный повод для приезда в Астану у высоких гостей будет в течение всего лета благодаря ЭКСПО-2017.

Конечно, в первую очередь хотелось бы видеть в гостях упомянутых выше молодых правителей Катара и Саудовской Аравии, которым предстоит вершить судьбы не только своих стран и своего региона, но и определять основные направления мировой энергетической политики и безопасности. Ничего не поделаешь – мир меняется, уходят в прошлое прежние поколения королей, шейхов и эмиров, а молодым жителям богатых арабских стран становится тесновато жить в устоявшихся веками канонах, как и их сверстникам повсюду. И почему-то верится, что восточная мудрость возобладает в решении нынешней арабской проблемы, – может, оттого, что священный месяц Рамадан близится к концу, предвещая благословенный праздник Ораза Айт (Ид уль-Фитр)!

Катар. Саудовская Аравия. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > dknews.kz, 22 июня 2017 > № 2236740 Тулеген Аскаров


Сирия. Россия. США > Армия, полиция > carnegie.ru, 19 июня 2017 > № 2214363 Марианна Беленькая

Непроверенно мертв. Зачем Россия заявила об убийстве аль-Багдади

Марианна Беленькая

Российские военные, имея данные, что в ходе их операции могла быть уничтожена верхушка ИГ, решили заранее застолбить территорию. Подтвердится информация – отлично, нет – не страшно. Можно рискнуть ради такого пропагандистского козыря, ведь гибель аль-Багдади может стать таким же символом, как и освобождение Пальмиры

Минобороны России проверяет информацию о гибели лидера группировки «Исламское государство» (запрещена в России) Абу Бакра аль-Багдади в результате удара российской авиации по южному предместью Ракки в конце мая. Это сообщение, опубликованное 16 июня, вызывает множество вопросов, среди них: жив или нет аль-Багдади, если все-таки нет, то как отразится его смерть на ИГ и, главное, зачем Минобороны выпустило не до конца проверенное сообщение именно сейчас.

Долгое молчание

Во многих столицах к заявлению российских военных отнеслись осторожно – это уже примерно седьмое сообщение о смерти аль-Багдади с июня 2014 года, когда он объявил о создании исламского халифата на захваченных территориях Ирака и Сирии. Этим временем датируется и последнее видео с аль-Багдади. Больше он на публике не появлялся. Именно поэтому многие предпочитают судить о его судьбе по официальным заявлениям ИГ.

В Вашингтоне встретили сообщение российского Минобороны со скептицизмом. «Тот факт, что авиаудар такого масштаба был осуществлен так давно и о нем с тех пор ничего не было известно, вызывает много вопросов и подозрений», – сказал представитель Белого дома журналистам. Москва уверяет, что американцы были предупреждены об ударе по Ракке. Американские военные сообщили, что сейчас анализируют все, что передали им по горячей линии российские коллеги, и сравнивают это со своими источниками.

Сомнения Белого дома понять можно – история российской операции в Ракке действительно выглядит странно. Минобороны сообщило, что в ночь на 28 мая в результате удара по южному предместью города были уничтожены высокопоставленные командиры террористической группировки, входившие в состав военного совета ИГ, а также около тридцати полевых командиров среднего звена и до трехсот боевиков их личной охраны. По данным источников, на военном совете был и аль-Багдади.

При этом местные СМИ, ведущие мониторинг событий в Ракке, в этот период о российской авиации не упоминают. Напротив, пишут о серьезных ударах по городу (как в результате авианалетов, так и обстрела артиллерии) со стороны западной коалиции и курдских Сил народной самообороны. Есть и фото с мест событий, в том числе разрушений внутри мечети Аль-Ало, в районе которой, судя по распространенной Минобороны фотографии, и нанесли удар российские самолеты. Но в самой Ракке в этих разрушениях обвиняют коалицию.

Об этом пишет и сообщество «Ракку режут в молчании», имеющее свои аккаунты в Twitter и Facebook, и сайт Raqqa Post.

По данным последнего, за три дня с начала Рамадана (27 мая) в Ракке в результате действий коалиции были убиты десятки мирных жителей, а также боевиков ИГ. Речь идет, по разным данным, о 70–80 погибших (непонятно, с учетом ИГ или без). Также разрушено множество зданий – и жилые дома, и официальные учреждения. Многих хоронят сразу во дворах, так как нет возможности отвезти тела на кладбище. «Последствия ударов, которые наносились в эти три дня между магрибом (вечерняя молитва после заката) и сухуром (предрассветная трапеза во время Рамадана), гораздо более жестоки, чем результаты бомбардировок российской авиации и авиации режима Асада, которым подвергалась Ракка», – пишет Raqqa Post.

«Ракку режут в молчании» позиционирует себя как ресурс, который противостоит одновременно и ИГ, и режиму Асада. На его страницах сообщается о происходящих в городе событиях, поименно называются погибшие. Но нет ничего о трехстах погибших и российском авиаударе. Безусловно, ночью в городе могли не разглядеть, чьи самолеты нанесли удар по определенному району. Можно выдвинуть и версию, что упомянутые информационные ресурсы сочувствуют США и не хотят распространяться об успешной российской операции, но все-таки речь идет о слишком большом числе погибших в одном месте, чтобы информация об этом не появилась нигде в течение почти трех недель. Кроме того, до сих пор о российских ударах сирийские оппозиционные СМИ упоминать не забывали.

Оперативно распространяло сообщения о других своих операциях и Минобороны. Так, информация об ударах российских военных к югу от Ракки – 25 и 30 мая – появилась буквально через несколько дней после того, как ВВС РФ остановили две колонны боевиков, вышедших через открытый коридор из осажденного города по направлению к Пальмире. При этом командующий российской группировкой войск на территории Сирии генерал-полковник Сергей Суровикин обвинил коалицию во главе с США и подконтрольные им отряды курдов в том, что они вступают в сговор с главарями ИГ, которые без боя сдают населенные пункты и направляются в провинции, где активно действуют сирийские правительственные силы.

Но операция 28 мая оставалась в тайне. Возможно, Минобороны нужно было время, чтобы проверить информацию, кто действительно погиб в ходе нанесенного удара.

Вопрос в том, а был ли вообще в это время аль-Багдади в Ракке? Местные активисты подтвердить его местонахождение в городе не могут. Еще в марте арабские СМИ писали, что руководство ИГ перебазировалось из Ракки в Дейр-эз-Зор, а в середине июня появились уточнения – верхушка ИГ выбрала своим новым штабом город Эль-Маядин у иракской границы, чуть южнее Дейр-эз-Зора.

В один день с Минобороны агентство AP сообщило, что аль-Багдади находится в Эль-Маядине. В пользу того, что именно там разместился штаб ИГ, говорят и новости о гибели в этом городе в конце мая Раяна Машааля, основателя агентства Amaq, главного пропагандистского рупора террористической группировки. Есть версия, что аль-Багдади и вовсе находится в Ираке.

Впрочем, у сил ИГ в Ракке также осталось свое руководство, но, зная, какая охота идет за ними и как активно бомбят город, трудно представить, что в одном месте собралось более трехсот человек. Хотя с учетом того, что боевики ИГ пытались выйти из Ракки именно через южные районы города и чувствовали себя безнаказанно, вполне возможно, что одно из их мест сбора как раз и было в месте атаки российских ВВС.

Гонка фронтов

Справедливости ради, российские военные сами до конца не уверены в смерти аль-Багдади – неслучайно в сообщении говорится о проверке информации. Осторожны в высказываниях и российские дипломаты и чиновники. Зачем же, уже прождав три недели, нужно было все-таки предать гласности не до конца проверенную информацию?

Как версия – в Минобороны поторопились закрепить за собой право первой ночи. Буквально за шесть дней до сделанных заявлений в СМИ фактически ниоткуда появилась очередная информация о гибели аль-Багдади в Ракке. Об этом написала Daily Mail со ссылкой на сирийские государственные СМИ. Никаких официальных сообщений на этот счет на самом деле не было, и тогда мало кто поверил в очередное сообщение о гибели лидера ИГ. Но, видимо, российские военные, имея данные, что в ходе их операции могла быть уничтожена верхушка ИГ, решили заранее застолбить территорию. Подтвердится информация – отлично, нет – не страшно; в конце концов, ошибочные сообщения о гибели лидеров террористов публикуют и США, и никто по этому поводу не переживает.

Но все же тот, кто докажет, что смог уничтожить аль-Багдади, получит серьезный пропагандистский козырь. Для Москвы гибель аль-Багдади могла бы стать таким же символом, как и освобождение от боевиков ИГ Пальмиры. Особенно на фоне обвинений со стороны США, что Россия зачастую воюет в Сирии не с ИГ, а помогает президенту Асаду бороться с вооруженной оппозицией.

Пальмира была наглядным доказательством того, что российские военные все же вносят немалый вклад в борьбу с террористами. И здесь оказалось не так уж важно с точки зрения пропаганды, что буквально через полгода Пальмира снова попала в руки ИГ. И российская, и мировая общественность запомнили, что именно Россия внесла особый вклад в освобождение древнего города, тогда как у западной коалиции на тот момент не было столь громких успехов.

Сейчас до полного освобождения иракскими войсками Мосула остаются считаные метры. Западная коалиция и курды буквально ровняют Ракку с землей, не пренебрегая в том числе и фосфорными бомбами. ИГ фактически лишилось двух своих столиц. И это не только военная, но и серьезная имиджевая победа, которая заслоняет роль Москвы. Как бы российские военные ни высказывали своих опасений, что боевики ИГ беспрепятственно покидают Ракку, чтобы передислоцироваться в другие места, это потонет в победных отчетах западной коалиции. Перевесить эти новости может только смерть аль-Багдади.

Информационная война отражает ситуацию на поле боя. Неслучайно российские официальные лица в день, когда было сделано заявление Минобороны, волновались совсем из-за других вопросов, а не из-за недоказанной гибели лидера ИГ. Речь идет о том, кто возьмет под контроль восток Сирии (предварительно освободив его от ИГ) – США и поддерживаемая ими вооруженная оппозиция или сирийская армия и ее союзники.

Десятого июня сирийские правительственные войска при поддержке шиитских формирований вышли к границе с Ираком. Практически одновременно с другой стороны к границе пробились отряды иракского проправительственного шиитского ополчения. А спустя четыре дня было объявлено, что Багдад и Дамаск создают совместный центр для борьбы с ИГ в приграничных районах. Все это происходило на фоне ударов сил коалиции по сирийским военным, а также сообщений о размещении коалицией на границе Сирии с Ираком и Иорданией реактивных систем залпового огня и появлении новой американской базы в этом районе.

Без Багдади

По словам главы МИД РФ Сергея Лаврова, эти действия коалиции расцениваются в Москве как стремление создать дополнительную военную группировку, которая не позволит обеспечить устойчивость каналов связи между правительственными и проправительственными силами Сирии и их партнерами в Ираке. США опасаются создания в этом районе «шиитского полумесяца», полагают в Москве. А вернее, опасаются Ирана, который, уже не скрываясь, участвует в военных операциях в Сирии и демонстрирует свои возможности (обстрел Дейр-эз-Зора баллистическими ракетами тому свидетельство).

Россию же беспокоят действия США. Помимо вмешательства в операции сирийской армии и усиления на востоке, Москву волнует вопрос, что из-под ударов международной коалиции систематически выводятся боевики террористической группировки «Джебхат ан-Нусра» (запрещена в РФ).

«Несмотря на все правовые требования, опирающиеся на то, что «Джебхат ан-Нусра» как филиал «Аль-Каиды» включена в террористический список СБ ООН, в террористический список США, многих других западных стран, как, собственно, и в России, на практике борьбу с ИГ мы видим, борьбу с «Джебхат ан-Нусра» и структурами, которые с ней смешались, мы практически не наблюдаем», – подчеркнул министр в беседе с журналистами, когда его попросили прокомментировать гибель аль-Багдади. В этот же день на дефицит взаимодействия в Сирии между РФ и США посетовал и пресс-секретарь президента Дмитрий Песков, указав, что желания сотрудничать нет именно с американской стороны.

Проблема сотрудничества с США по Сирии для Москвы гораздо более актуальна, чем судьба аль-Багдади. Не только Ракку, а всю Сирию раздирает на куски борьба внешних сил за влияние в этой стране. Но все же в России пытаются наладить диалог, не желая терять своих позиций в Сирии и понимая, что без согласия с Вашингтоном бесполезно говорить о мирном урегулировании и борьбе с терроризмом.

Что касается аль-Багдади, то он всего лишь символ. Еще в начале июня одна из ведущих арабских газет «Аш-Шарк аль-Аусат» со ссылкой на сирийские источники писала, что ИГ ограничила полномочия своего лидера. По информации газеты, был создан комитет из 12 человек, который находится на сирийской территории, и именно он осуществляет руководство всеми операциями в Сирии и Ираке. Правда ли это, подтверждений нет. В любом случае ИГ существует до тех пор, пока у него есть ресурсы, в первую очередь финансовые.

Потеря контроля над нефтеносными районами будет существенным ударом по группировке, но важнее всего перекрыть каналы финансирования извне. Денежные потоки из Катара сейчас находятся под пристальным вниманием спецслужб, но есть и другие спонсоры в странах Персидского залива. Также нельзя забывать и о ячейках ИГ в Европе и Африке.

Безусловно, победа в Сирии и Ираке выбьет из-под ног группировки основную базу, но это означает лишь то, что многие из ее боевиков будут искать новое убежище или просто вернутся домой – в другие арабские страны и Европу. Что касается сирийских боевиков ИГ, то если они не засветились в том или ином районе, они смогут просто перейти в ряды вооруженной сирийской оппозиции, которую поддерживает западная коалиция. Тем более что многие попали в ИГ именно оттуда. Например, уже упомянутый основатель агентства Amaq, который в начале событий в Сирии был официальным представителем Свободной сирийской армии в Алеппо. Остается к тому же и «Джебхат ан-Нусра», которая одно время воевала с ИГ бок о бок.

Но все же «бренд аль-Багдади» слишком раскручен, и, если его не станет, с облегчением вздохнут во всех мировых столицах. Были бы доказательства.

Сирия. Россия. США > Армия, полиция > carnegie.ru, 19 июня 2017 > № 2214363 Марианна Беленькая


Россия. Азия > Миграция, виза, туризм. Армия, полиция > news.tj, 19 июня 2017 > № 2212660 Светлана Ганнушкина

Эксперт о страхах, унижениях и невидимой радикализации мигрантов в России

Глава комитета «Гражданское содействие» Светлана Ганнушкина о нынешнем положении мигрантов в России.

Светлана Ганнушкина, председатель комитета «Гражданское содействие» и известный правозащитник, в интервью CAAN рассказала о нынешнем положении мигрантов из Центральной Азии в России и влиянии последних событий, которые связали центральноазиатов с террористическими актами и группировками, на жизнь выходцев из региона.

- Как преследования и дискриминация мигрантов из ЦА влияют на их радикализацию?

- Я не сталкивалась с радикализацией мигрантов, а только с возрастающим страхом перед полицией, националистами и, вообще, населением и ситуацией в России.

Разумеется, страх не способствует хорошему отношению к людям и стране. Но мигранты хотят работать, содержать свои семьи в РФ или посылать им деньги домой. Им и некогда даже особенно раздумывать на идеологические темы и радикализироваться.

- С чем же связан возрастающий страх мигрантов?

- Общей неудовлетворенностью своим положением, поиском виноватого в этом и агрессивной пропагандой власти, канализирующей недовольство. При этом нельзя отрицать наличие «естественной ксенофобии», т.е. страха перед другим, говорящим на непонятном языке, одевающимся иначе и якобы имеющим иные традиции. У разных людей она выражается по-разному. Как-то я разговаривала с коллегой — очень серьезным правозащитником. Он сказал, что автобус, в котором много людей восточного типа громко говорят на непонятном ему языке, вызывает у него чувство дискомфорта. А у меня это чувство вызывал мой трамвай, где едут националисты, которые на вполне понятном мне языке пристают с националистическими выкриками к пассажирам и требуют их повторять. Его чувство — из подсознания, мое, мне кажется, иным. Кстати, я написала в прокуратуру о сборищах на Чистых прудах агрессивных националистов. Меры были приняты — теперь они там не собираются, и я (не только я) спокойно еду домой в трамвае.

- Что делать мигрантам перед таким прессингом и отношением, постоянно растущим страхом и унижением? Терпеть, уехать или пробовать отстаивать свои права и честь разными способами?

- Это их выбор, выбор каждого. Есть и третий вариант: люди едут работать в другие страны. Это Россия почувствует непременно.

- Что вы думаете о тех недавних террористических актах в России, которые приписывают выходцам из ЦА? Как оказалось так, что основную часть центральноазиатов, которые отправляются воевать в Сирию и в Ирак, составляют трудовые мигранты из РФ?

- Думаю, что пока доказательств этой версии нет. Напротив, есть большие основания подозревать фальсификацию. Про Сирию мне ничего не известно.

- Какие последствия могут ожидать центральноазиатских мигрантов в России после террористического акта в Петербурге?

- Регулярные облавы, суды по выдворению даже при наличии необходимых документов, избиения, фальсификация уголовных дел — главным образом, по обвинению в экстремизме, подложенным наркотикам и оружию.

- Как вы думаете, какие меры должны быть предприняты государствами ЦА для того, чтобы права их граждан в России были защищены в краткосрочном периоде?

- Развитие экономики и обеспечение рабочими местами дома; заключение договоров о поставке рабочей силы с государствами, где соблюдаются права человека; защита своих граждан посольствами, чего они не делают почти совсем, за редким исключением; посещение своих граждан в местах лишения или ограничения свободы; твердая позиция в переговорах с правительством РФ.

- Насколько реалистична ассимиляция мигрантов в российском обществе? И готовы ли сами россияне к такой ассимиляции?

- Не понимаю, почему ставится вопрос об ассимиляции. Россия — многонациональная, многоконфессиональная и многоукладная страна, какой был и Советский Союз. Российское общество далеко неоднородно, нетолерантно, заражено ксенофобией. Для всего этого не нужны мигранты, достаточно групп своих граждан, подвергающихся дискриминации. Например, это жители Северного Кавказа, но есть и другие группы.

Можно говорить об интеграции, что совсем не то же, что ассимиляция. Но жители ЦА с советских времен еще не забыли русский язык, вполне умеют общаться с нашими гражданами, если они к мигрантам относятся лояльно.

Их дети готовы учиться в наших школах, одежда не вызывает отторжения, кухня вполне привычна для нас.

По моим наблюдениям, одежда чеченских женщин гораздо чаще традиционна, чем у женщин из ЦА. В нашем шелтере жили две семьи – жертвы преследований у себя дома. Мне пришлось говорить с чеченским мужчиной, чтобы он прекратил давить на узбека, жена которого не носила платок, надевала летом короткое платье без рукавов, они оба не молились пять раз в день и вообще, по мнению чеченца, были плохими мусульманами. Очевидно, кто из них был лучше интегрирован в московское общество.

- К вам мигранты обращаются за помощью?

- Разумеется. Причины обращений: обман со стороны работодателя, выдворения без реальных оснований, отказ в приеме в школу, нападения на почве ненависти.

- Как кризис экономики в России отразился на трудовой миграции из ЦА в РФ, по вашему мнению?

- Число мигрантов несколько, но незначительно, уменьшилось.

CAAN

Россия. Азия > Миграция, виза, туризм. Армия, полиция > news.tj, 19 июня 2017 > № 2212660 Светлана Ганнушкина


Украина > Армия, полиция > interfax.com.ua, 17 июня 2017 > № 2212244 Андрей Крищенко

Крищенко: Опасения в плане безопасности, включая теругрозы, есть всегда - таковы реалии

Эксклюзивное интервью заместителя главы Нацполиции Украины – начальника ГУ Нацполиции Киева Андрея Крищенко информационному агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: В воскресенье в Киеве состоится Марш равенства. Столичной полиции не привыкать к проведению массовых мероприятий, в том числе, и такого толка. Проведены ли профилактические мероприятия с организаторами, какие меры безопасности будут предприняты?

Ответ: Марш в воскресенье станет заключительной частью мероприятий в рамках фестиваля КиевПрайд. Маршрут движения будет почти таким, как и в прошлом году, немного больше: начнется марш на пересечении ул.Владимирской и ул.Богдана Хмельницкого и завершится на Львовской площади. В заявке указано участие в шествии до 5 тысяч человек. Учитывая, что в прошлом году была заявлена одна тысяча, а пришло две, то я думаю, в этом раз пять заявленных тысяч будет. Возможно, даже больше, не исключено.

По оценкам международного сообщества, в прошлом году марш прошел спокойно, в этом году безопасность мероприятия также обеспечиваем максимально.

У нас было несколько встреч с организаторами, на этих встречах присутствовали представители 10 посольств, миссии Евросоюза, ОБСЕ, - это мероприятие проводится под пристальным вниманием всего европейского сообщества. Мы с организаторами обсудили маршрут, меры безопасности и все, что необходимо для спокойного безопасного проведения мероприятия.

Понимаем, что это мероприятие вызывает у значительной части наших граждан неоднозначную реакцию, поэтому, проводим встречи и с противниками этого марша.

Вопрос: Какое количество правоохранителей будет задействовано в обеспечении правопорядка?

Ответ: К охране порядка будут привлечены до 5 тысяч правоохранителей. На месте проведения мероприятия, как и в прошлом году, будут установлены заградительные турникеты, перекрытия и фильтрационные рамки, планируется установить четыре контрольно-пропускных пункта, избирательно будут проверяться документы и содержимое сумок участников марша.

Также будут работать кинологи со служебными собаками, конная полиция.

Вопрос: Есть какие-то опасения по безопасности?

Ответ: Опасения у нас есть всегда, на любом массовом мероприятии, не только Марше ЛГБТ в центре Киева: начиная от возможной террористической угрозы с учетом обстоятельств в нашей стране, заканчивая возможной неоднозначной реакцией части общества.

Поэтому мы будем принимать превентивные меры, противодействовать попыткам помешать проведению этого марша. Хотя в прошлом году я не заметил какого-то широкого общественного возмущения, были отдельные группы людей, отдельные организации, которые пытались выразить недовольство.

И сейчас мы призываем всех киевлян и гостей столицы соблюдать правопорядок, не устраивать провокации и конфликтные ситуации.

Вопрос: Взрыв возле посольства США изначально был квалифицирован как теракт. Затем – как хулиганство. Почему? Что все-таки бросили?

Ответ: Сначала преступление было квалифицировано как террористический акт, потому что прозвучал взрыв, и по внешним признакам это было применение боевой гранаты.

После проведения первичного осмотра и исследования, в том числе, нам в этом помогли американские коллеги, было установлено, что взрывчатых веществ не было, а, скорее всего, была взорвана петарда или светошумовая граната, поэтому дело было переквалифицировано в хулиганство.

Американское посольство предоставило нам видео со своих камер, также мы изучаем видео с прилегающих территорий, проводим другие мероприятия.

Вопрос: Кто мог это сделать и с какой целью?

Ответ: Версий много, кто мог это сделать, но пока нет какого-то конкретного направления. Такого, чтобы мы понимали, что следуя ему, установим лиц, которые совершили преступление.

Вопрос: Это могло быть какое-то предупреждение?

Ответ: Каких-либо угроз или предупреждений в Нацполицию Киева и, насколько я знаю, в центральный аппарат, не поступало. Не было никакой информации с предупреждением о дальнейшем развитии событий.

Вопрос: Как проходит расследование о покушении на жизнь Осмаева и Окуевой? Дает ли показания подозреваемый и что за "ниточки к РФ", о которых говорил министр?

Ответ: Расследование по этому делу проводит следственное управление полиции Киева под процессуальным руководством прокуратуры города. Про все "ниточки к РФ" мы сейчас рассказывать не будем. Есть много интересных версий и направлений работы, которые мы исследуем.

Ситуацию можно разложить на две составляющие. Первая - сам факт стрельбы, покушения, нанесения телесных повреждений Осмаеву и преступнику. Преступник установлен, и в том, что он стрелял в потерпевших, у следствия никаких сомнений нет. В том, что они отстреливались, и из-за ранения киллера мы смогли его задержать, сомнений тоже нет.

А вторая составляющая – это причины, предшествующие события: как он попал в Украину, как с ними познакомился, мотив преступления и другие подробности, включая оружие.

Мы проводим масштабное расследование того, как он был легализован в Украине, как получил паспорта, изучаем его передвижение, но пока о конкретных выводах говорить рано.

Вопрос: Предварительно мотив прежний - деятельность Осмаева и Окуевой патриотической направленности?

Ответ: Да, но стрелявший этого не признает. Он дает показания, физически он в состоянии для этого. Лежит, но показания дает. Рассказывает свою версию событий, но мы убеждены, что это связано с деятельностью, которую они проводили не только эти несколько лет, но и ранее.

Вопрос: О чем именно он говорит? Какие показания дал?

Ответ: Он выдвигает различные версии типа "хотел подарить пистолет" и тому подобное. У него еще тяжелое состояние, кратко сказал, что хотел сделать подарок. Наверное, по совету адвокатов или по своему собственному разумению говорит односложно и невнятно.

Я очень много читал всяких конспирологических теорий, но есть сам факт стрельбы.

Возвращаясь к "российскому следу". Есть все внешние признаки, которые доступны даже журналистам: он приехал из России, у него богатое криминальное прошлое, определенные связи. Еще раз подчеркну: он всего не рассказывает, придумывает различные версии. Но для квалификации дела и впоследствии рассмотрения дела в суде за его попытку убийства материалов достаточно. Все остальное, я считаю, будет выясняться в ходе следствия. И даже если оно не будет установлено, конкретными фактами не доказано, не подтверждено, то сам факт попытки убийства двух человек – есть. И российский след на квалификацию преступления не повлияет: не добавит ему вины и не убавит.

Вопрос: Задержан ли подозреваемый в убийстве экс-директора "Укрспирта"? Личность его была установлена…

Ответ: По этому делу рассказать могу меньше, не потому что не хочу, а потому что проводится достаточно кропотливая работа, очень много сделано, и я думаю, что мы сможем рассказать, что произошло, немного позже.

Вопрос: Полиция уже практически вышла на злоумышленника?

Ответ: Нет, не вышли мы ни на кого, подозрение никому не предъявлено, но проведено очень много кропотливой работы, которая позволила собрать доказательный материал. Он без проблем позволит привлечь к ответственности преступника, когда тот будет установлен.

Вопрос: Каковы мотивы этого преступления?

Ответ: Мы исходим из мотива профессиональной деятельности именно в "Укрспирте", хотя это рабочая версия, и при установлении каких-то обстоятельств, естественно, мы можем ее поменять. Пока не установлен преступник, четко говорить о мотивах нельзя. Но рабочая версия – это деятельность в "Укрспирте".

Вопрос: Подозреваемый в убийстве мотоциклиста сам пришел в полицию. Это была явка с повинной, преступление полностью раскрыто?

Ответ: Человек пришел в полицию и признался в преступлении уже через три дня после того, как полиция провела обыски у него дома и в доме его матери.

Вопрос: То есть, он понял, что "выставлены флажки"?

Ответ: Да, именно. Он спрятал автомобиль, но в ходе следственных действий была установлена эта машина. Также мы нашли девушку, с которой он ездил, провели обыски, изъяли вещдоки. И, скорее всего, просто грамотный адвокат посоветовал ему прийти самому в полицию, так как это смягчающее обстоятельство.

Невзирая на это, он был арестован судом без возможности внесения залога.

Доказательств по делу достаточно – это был конфликт на дороге. Плюс ко всему, этот мужчина уже неоднократно попадал в такую ситуацию. Он судимый по 122 статье Уголовного кодекса (умышленное причинение телесных повреждений средней тяжести) и участвовал в таких же перестрелках.

Вопрос: Преступления с использованием оружия в Киеве, к сожалению, совершаются все чаще. В большинстве случаев, что это за оружие? Часто ли оно поступает из зоны АТО?

Ответ: Большая часть преступлений, связанных с причинением телесных повреждений с оружием совершается с применением травматических пистолетов, в том числе, и официально зарегистрированных. Такие преступления совершаются практически несколько раз в неделю, значительная часть конфликтов подобного рода возникает на дорогах.

Всего в этом году совершено 7 умышленных убийств, 30 разбойных нападений. Три преступления были совершены с использованием боевого пистолета. Часть убийств раскрыта.

Не могу сказать, что наблюдается рост таких преступлений, наоборот, их число даже снижается, хоть и не намного.

Мы изымаем много огнестрельного оружия: автоматы, обрезы, карабины. В этом году даже гранатомет изъяли. Человек из армии приехал в отпуск, привез с собой гранатомет: рассказал, что везет его на дачу.

Также изымается большое количество гранат, тротиловых шашек. В основном оружие идет из зоны проведения АТО, значительную часть оружия везут военнослужащие, волонтеры. Таковы реалии.

Из зарегистрированного оружия - боевого, нарезного или гладкоствольного - преступления совершаются очень редко. Может быть, только на почве внезапно возникнувшего конфликта.

Вопрос: Анонимные звонки с информацией о якобы минировании станций метро, различных учреждений, к сожалению, стали обычным явлением для Киева. Полиция вынуждена на это реагировать и проводить проверки…

Ответ: Да, звонки продолжаются. Мы это делим на несколько категорий. "Минируют" под какие-то политические или массовые акции, проведение заседаний в судах, намереваясь таким образом прервать то или иное мероприятие.

Значительную часть звонков совершают просто душевнобольные люди. Мы их задерживаем, но только одного из пяти задержанных смогли привлечь к ответственности.

При каждом звонке о минировании мы полностью отрабатываем объект, эвакуируем людей, если представляется такая возможность и есть необходимость.

Самая большая проблема – это звонки якобы о минировании в метро и центрального железнодорожного вокзала. К примеру, был случай, когда человек опаздывал на поезд и сообщил о якобы минировании ж/д вокзала. Это такая безответственность! Особенно, с учетом того, что поезда, как правило, идут по графику, и эвакуируют людей только из здания вокзала.

Вопрос: Насколько это затратно в плане финансов и человеческих ресурсов?

Ответ: Для деятельности полиции любое раскрытие преступления влечет только затраты. Сам выезд полиции происходит в рамках нашей работы, оплачиваемой бюджетом, а для тех предприятий, которые становятся объектами якобы минирования, того же метро – это очень убыточно. Мы стараемся проводить такие проверки быстро. Некоторые предприятия, магазины иногда отказываются эвакуировать людей, хотя мы на этом настаиваем – не дай Бог, что-то произойдет.

Вопрос: В Украине стартовала работа дорожной патрульной полиции. Будет ли это в Киеве, в каком формате?

Ответ: Пока еще этот вопрос согласовывается с Нацполицией. Планируется, что дорожные патрули будут работать на центральных улицах и на выездах из столицы, к примеру, могут быть взяты под обслуживание Столичное шоссе, проспект Победы на выезде на Житомирскую трассу, то есть, крупные магистрали, где интенсивное движение, где нужно контролировать не столько парковку, сколько нарушение скоростного режима.

Пока еще этот проект только запускается, мы набираем дорожную полицию, утверждаем штат.

Вопрос: Когда дорожные патрули могут начать работу? Сделает ли это дороги Киева более безопасными?

Ответ: Глава Национальной полиции анонсирует запуск дорожных патрулей в Киеве ближе к осени. Но даже того количества дорожных полицейских, которое будет, не достаточно для того, чтобы кардинально поменять ситуацию.

При таком количестве автомобилей, которое есть на дорогах столицы, нужна автоматическая фиксация нарушений ПДД. Просто необходимо это все довести до ума, принять законодательную базу, - это будет дисциплинировать водителей.

А дорожная полиция будет не только реагировать на нарушения, совершенные водителями, как это делали "ГАИишники", - эти полицейские будут задействованы в раскрытии многих преступлений. К примеру, они будут участвовать в плане "Перехват" по задержанию лиц, скрывающихся на автомобилях, будут разбираться с ДТП и со всеми происшествиями на пути их следования. В том числе, окажут помощь, если кому-то стало плохо в дороге.

И в это время фактически служба по наблюдению за автомобильным движением будет прерываться. Так что автоматическая фиксация нарушений ПДД крайне необходима – она дает возможность непрерывно, круглосуточно фиксировать и регулировать дорожное движение. И это очень бы не помешало Украине.

Вопрос: Нужна ли Киеву муниципальная полиция?

Ответ: Мы говорим в таком случае без слова "полиция" – полиция у нас одна. И пока это не принято на законодательном уровне, речь идет о помощи полиции со стороны общественных организаций, активистов, то есть, выполнении функций дружинников.

Сейчас Киев запускает проект создания муниципального подразделения по охране порядка. Киевская организация ветеранов АТО будет участвовать в охране порядка вместе с полицией на массовых мероприятиях, будет задействована в патрулировании. И мы такую помощь только приветствуем.

Есть различные общественные организации, которые своей целью ставят охрану порядка. Это и Автопатруль Майдана, и различные "варты". Мы с ними сотрудничаем, и они нам помогают.

Вопрос: Это будет в каком-то ближайшем будущем?

Ответ: На этой неделе мы согласовали документы, и со следующей недели возможно уже запустится.

Вопрос: Главное, чтобы они вам не навредили

Ответ: Я с ними встречаюсь, общаемся и четко объясняю их компетенцию и рамки, в которых они могут действовать. Они же понимают, что будут нести ответственность.

Мы стараемся не сотрудничать с теми людьми, которые потенциально могут навредить или преследуют какие-то цели, не связанные с охраной порядка.

Вопрос: Нередко можно услышать укоры в адрес полицейских, что они не отстаивают интересы киевлян, становятся на чью-то сторону в конфликтах предпринимателей. Речь о конфликтных ситуациях вокруг сносов МАФов, строек…

Ответ: Когда какая-то площадь заставлена непонятными ларьками, и все это в убогом санитарном состоянии, а потом все убирается и на этом месте появляется нормальный магазин или парк, и люди могут спокойно передвигаться – разве это плохо? Думаю, что работой полиции в этом плане не довольны не простые киевляне, а те люди, чьи интересы может затрагивать мэр города, наводя порядок в Киеве.

Всем же нравится, как сейчас на станции метро "Левобережная", где полностью убрали всю нелегальную торговлю? И сейчас, хоть и со скандалами, мы прилагаем усилия, чтобы все это снова не вернулось.

Поймите, сами мы не сносим ни МАФы, ни что-либо другое. Для этого есть КП "Благоустрий", а полиция занимается исключительно обеспечением правопорядка. Всю юридическую, материальную ответственность несет организация, которая на основании существующего законодательства, решений КГГА и Киевсовета принимает решение о сносе незаконных строений, в том числе МАФов, в том или ином месте. Если есть какой-то конфликт и драка, то полиция вмешивается для обеспечения порядка.

Поэтому никоим образом нельзя обвинять полицию в том, что она стоит на чьей-то стороне.

Аналогичная ситуация и на выездах полиции, к примеру, на предприятие, где возможно проходит рейдерский захват или следственные действия других правоохранительных органов.

Есть случаи, когда, не веря в то, что у них проходят следственно-оперативные действия, сотрудники предприятия могут вызвать полицию. Наш наряд приезжает, убеждается на месте, что есть официальный представитель той или иной службы, естественно, полиция не вмешивается, потому что люди исполняют решение суда, делают свою работу.

Если же есть какой-то заход людей на предприятие с целью смены собственника, то, как правило, есть куча решений судов у обеих сторон, чаще всего, взаимоисключающих. В таких случаях, если ситуация горячая, мы всех "разводим по углам", выводим людей с оружием или скрывающих себя под балаклавой, идентифицируем личности и квалифицируем их действия по закону.

Опять же, полиция не стоит ни на чьей стороне и зачастую на месте не может очень оперативно принять решение, кроме обеспечения порядка. Уже потом, когда есть обращение, мы проводим расследование по фактам уголовных преступлений - если таковые есть – нанесение телесных повреждений, хранение оружия, препятствование предпринимательской деятельности, незаконное лишение свободы.

И потом обе стороны конфликта обвиняют полицию в заангажированности. Мы не можем удовлетворить амбиции всех и вся, да мы к этому и не стремимся, а просто делаем свою работу.

Вопрос: Как проводится расследование фактов блокирования работы банковских учреждений, в том числе, с российским капиталом?

Ответ: Есть два направления действий граждан. Первое - это мирный протест, возможно, с элементами радикализма, возможно с элементами, как кому-то кажется, незаконных действий. Но - банки не были разгромлены, люди имели возможность заходить и выходить, люди просто высказывали свое отношение к бизнесу, который ведется со страной, с которой мы фактически воюем. Полиция там находилась и не допускала каких-либо преступных действий. Да, они обклеили здание, да, обрисовали, но это было сделано не по хулиганским, а патриотическим мотивам, - состав преступления отсутствует.

Хотя по этим недавним событиям возле "Сбербанка" расследуется дело по препятствованию предпринимательской деятельности, подозрение никому не вручалось.

Другая ситуация – погромы в прошлом году, когда толпы радикально настроенных людей врывались в помещения того же "Сбербанка", когда был разгромлен "Альфа-Банк".

По этим случаям у нас открыты уголовные производства, и люди привлечены к ответственности. По "Альфа-Банку" сейчас идут суды. По событиям, которые были на Львовской площади в "Сбербанке" в ноябре прошлого года – в мае этого года мы троим людям предъявили подозрение и еще готовим подозрения.

То есть, такого рода действия – это четкое нарушение закона, полиция на это жестко реагирует и привлекает виновных к ответственности.

Подчеркиваю: в случае попыток погрома, попыток захвата людей даже на предприятиях с российским капиталом полиция действовала и будет действовать жестко, - все, кто нарушает закон, будут отвечать за это.

Вопрос: С наступлением летнего сезона усилила ли полиция Киева патрулирование в местах отдыха киевлян, прибрежных территориях?

Ответ: Киев – не курортный город, а столица – у нас людей много в любое время. Поэтому не могу сказать, что Киев подвержен сезонным колебаниям уровня преступности, что у нас есть какая-то разница в работе в летний или в зимний сезон. Естественно, с наступлением лета возрастает количество уличных преступлений: кражи, грабежи.

Значительная часть нашей работы летом сосредоточена на прибрежной полосе Днепра. В Киеве есть 20 пляжей. В мае мы презентовали новое помещение водной полиции, усилили это подразделение, в том числе, новыми транспортными средствами.

Водная полиция занимается предотвращением и раскрытием преступлений, которые совершаются в прибрежной зоне и в акватории Днепра. Речь идет о патрулировании и выявлении браконьеров, установлении фактов незаконного намыва песка, привлечении к ответственности тех, кто в нетрезвом виде выходит на "моторках". Кроме профилактических мероприятий на воде, эти полицейские могут оказывать первую помощь, выполняют роль спасателей. Возможно, не очень профессионально, но есть необходимое оборудование, спасательные средства.

Вопрос: Гидропарк слывет местом отдыха с криминальным оттенком…

Ответ: Летом в Гидропарке усиливаем наряды патрулей: появляются пешие патрули, до десятка конных патрулей работают, особенно в выходные дни. Мы усиливаем патрулирование всех прибрежных зон, то же Труханов остров... А если видим обострение оперативной обстановки, то проводим отработки территории.

Вопрос: Что в целом можно сказать о криминогенной обстановке в Киеве?

Ответ: По сравнению с прошлым годом есть определенное снижение уровня преступности. Прошлый год был тяжелый, его нельзя брать для сравнения. Мы сейчас больше сравниваем с 2014-2015 годами.

В общем, зарегистрировано меньше обращений граждан и процентов на 10 меньше уголовных преступлений. Почти на треть стало меньше грабежей, меньше совершается разбойных нападений, краж, в том числе, квартирных, меньше стало угона автотранспорта. Снижения по угону автотранспорта мы добились в конце декабря прошлого года, и пока эта хорошая тенденция остается. В то же время, больше стало мошенничеств.

Не могу сказать, что очень выросло число тяжких и особо тяжких преступлений, но оружия, в том числе огнестрельного, выявляется больше.

Вопрос: Зафиксированы ли в Киеве преступления, совершенные на религиозной почве и почве расовой нетерпимости?

Ответ: За последние два года у нас не совершено ни одного преступления такого рода. Не было за эти два года фактов, чтобы мы могли сказать, что человека убили за то, что у него другой цвет кожи или он другого вероисповедания.

Около месяца назад был инцидент в районе Бессарабки. Возник конфликт АТОшников в арабском кафе. В этом случае религиозная тема очень сильно притянута. Я был на месте, общался с людьми, заверяю, что мы готовы на все это оперативно реагировать.

К счастью, не могу сказать, что конфликты на расовой или религиозной почве распространены в Киеве.

Вопрос: Как обстоят дела с борьбой с незаконным оборотом наркотиков, отрабатываются ли клубы как популярное место сбыта?

Ответ: Спрос всегда рождает предложение. Службу БНОН, которая занимается установлением и расследованием такого рода преступлений, нам передали в этом году. Хранение наркотиков мы не рассматриваем как какой-то результат нашей работы. Наркоманы – это больные люди, они берут для своего потребления. Хотя да, если человек задержан с наркотиками "на кармане", то этому будет дана правовая оценка: либо административная, либо уголовная ответственность. Также у нас есть факты хранения с целью сбыта.

Что касается клубов, то не могу сказать, чтобы в каком-то из клубов столицы это системно – кофешопов, как в Голландии, у нас нет.

Естественно, есть люди, которые приходят в клубы и сбывают там наркотики посетителям, но я не думаю, что это завязано на администрации.

Место, где происходит сбыт наркотиков, будь это клуб или кладбище, на квалификацию преступления не влияет. В клубах отдыхает "клиентская база", вот туда и идут сбывать наркотики.

В основном сбыт – это квартиры, "закладки". Я хотел бы обратиться к киевлянам: мы готовы полностью сотрудничать, начальник управления по борьбе с наркотиками ежемесячно во всех районах принимает граждан. Это один из способов борьбы с незаконным сбытом наркотиков, такие преступления латентны, и информация граждан нам очень-очень важна.

На прошлой неделе в КПИ наши сотрудники задержали с помощью администрации и общественного формирования ВУЗа по охране порядка одного из студентов, который продавал марихуану. Задержали еще нескольких человек. Вот такой пример сотрудничества, например, в вузе. Продавал человек наркотики в общежитии, а употребляли они их, отдыхая в клубах.

Вопрос: Вопрос больше социального плана, но на стыке с криминалом, для Киева важно… Считаете ли Вы целесообразным легализовать проституцию?

Ответ: Я рос и воспитывался в этой стране и не считаю, что легализация проституции – это правильно. Легализовать – это как бы подталкивать женщин к этому занятию. Государство должно обеспечивать женщин возможностью обучаться и зарабатывать деньги, иметь равные права в построении карьеры, а обеспечивать возможность женщины легально заниматься проституцией, я не считаю правильным.

Думаю, что мы можем построить сильную Украину и без легализации проституции. Хотя в Европе это есть, но я не родился там и не жил, и у меня не тот уровень толерантности именно к этому вопросу.

Мы занимается расследованием фактов втягивания в проституцию, создания притонов, сутенерства, торговли людьми, на все это жестко реагируем.

С проституцией бессмысленно бороться криминальными методами, но и легализовать я бы не считал нужным.

Это явление социальное, а не криминальное. Легализация уж точно не уменьшит криминализацию этой сферы. Даже если будут легальные проститутки, которые будут платить налоги, вокруг них будут и сутенеры нелегальные, будет и криминал, и деньги с них будут вымогать, и будут нападения.

Вопрос: Не могу не спросить по расследованию убийства Павла Шеремета, хоть и понимаю, что не ваша подследственность…

Ответ: Не скажу ни "да", ни "нет". Загадочно закатывать глаза тоже не буду. Тот объем работы, который выполняем, - это вспомогательная работа, расследованием занимается центральный аппарат.

Вопрос: Расследование убийства бывшего депутата Госдумы РФ Дениса Вороненкова тоже не совсем ваше, но все же, может, проясните о заявленных серьезных наработках в установлении мотивов и заказчиков?

Ответ: Преступник установлен и застрелен. Выяснением мотивов и заказчиков занимается прокуратура.

Действительно, проведена серьезная работа. Есть ряд существенных направлений. Скажу больше: пока подозрение никому не предъявлялось. Но работа ведется очень плотно.

Опять же, тут два момента, на которые можно разбить это преступление, как в покушении на Осмаева и Окуеву. "А" - само убийство Вороненкова, застреленный охранником киллер и скончавшийся от ранений охранник. К чести охранника, он обезвредил преступника… "Б" – это мотивы киллера, его помощники, пособники, - часть, которая сейчас расследуется и когда будут какие-то результаты, то, думаю, что прокуратура даст комментарий. Фактически сам факт убийства очевиден и установлен. Обстоятельства все исследованы, и не думаю, что есть какие-то вопросы.

По обстоятельствам, которые предшествовали преступлению: сообщники, пути киллера - прокуратура сейчас проводит расследование. Они более компетентны в этом.

Украина > Армия, полиция > interfax.com.ua, 17 июня 2017 > № 2212244 Андрей Крищенко


КНДР. США > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика. Миграция, виза, туризм > carnegie.ru, 15 июня 2017 > № 2209649 Андрей Ланьков

Зачем Северная Корея посадила и освободила американского студента

Андрей Ланьков

Арест американского студента был нужен Пхеньяну, чтобы добиться очередного визита в страну кого-нибудь из высокопоставленных американцев. Но проблемы со здоровьем студента сломали схему, и теперь все будут подозревать, что арестованного пытали. А это добавит аргументов тем, кто считает, что военная операция против КНДР не только морально справедлива, но и стратегически рациональна

Поздно вечером 13 июня в аэропорту американского города Цинциннати приземлился небольшой самолет, на борту которого был необычный пассажир. У трапа ждала машина скорой помощи, и прямо из аэропорта прибывший специальным рейсом 22-летний американский студент Отто Вармбиер (Otto Warmbier) отправился в больницу. Там его попытаются вывести из комы, в которой он, как узнала его семья, находится уже год – это случилось вскоре после того, как северокорейский суд приговорил юношу к 15 годам тюремного заключения за попытку похитить пропагандистский плакат из служебных помещений интуристовской гостиницы.

Официальная версия, предъявленная северокорейской стороной, заключается в том, что после приговора Отто Вармбиер заболел ботулизмом, и кома, дескать, стала реакцией организма на лекарство, которое ему дали северокорейские врачи. Как и следовало ожидать, и американское, и западное общественное мнение отнеслись к этим заявлениям скептически: тут же начались разговоры, что, дескать, Вармбиер впал в кому в результате пыток или стал жертвой медицинских экспериментов.

Скорее всего, подозрения эти необоснованны: прецеденты двух последних десятилетий однозначно показывают, что к задержанным иностранным гражданам в КНДР относятся с исключительным пиететом – в первую очередь потому, что каждое такое задержание является очередным шагом в сложной политико-пропагандистской игре. Однако на этот раз, похоже, северокорейцы заигрались, и последствия то ли допущенной ими ошибки, то ли элементарное невезение с лихвой перекроют тот пропагандистский капитал, который они наработали, занимаясь арестами (с последующим освобождением) иностранцев в былые годы.

Годы тренировки

В истории Северной Кореи были времена, когда иностранцев там сажали в тюрьму совсем не понарошку. В годы корейской войны в КНДР оказались не только военнопленные, но и многочисленные гражданские лица третьих стран, многие из которых умерли в лагерях. В 1960-е годы власти КНДР арестовали и отправили в тюрьмы некоторых зарубежных коммунистов, до этого работавших переводчиками и редакторами в системе внешнеполитической пропаганды. По большей части это были ультрарадикалы, которые разочаровались в советской модели и вдохновлялись то ли идеями Мао, то ли чучхе – весьма колоритная, хотя и крайне немногочисленная группа.

В те времена арестованные иностранцы оказывались в обычных тюрьмах, и отношение к ним не слишком отличалось от отношения к своим политзаключенным. Некоторые из этих ультра сгинули в северокорейских тюрьмах, хотя даже тогда вмешательство иностранной левой общественности иногда приводило к освобождению того или иного злополучного борца за все светлое (так, в начале 1970-х годов оказался на свободе венесуэльский поэт и журналист Али Ламеда, освобождения которого добивался неожиданный дуэт Николае Чаушеску и Amnesty International).

Однако по-настоящему история арестов иностранцев началась позже, в 1996 году, когда в КНДР обнаружился американец Эван Хунцикер (Hunziker). Оказался он там, вообще-то, в состоянии алкогольного опьянения: поспорив с приятелем в пограничном городе Даньдуне, он переплыл пограничную теку Ялу, которая отделяет Северную Корею от Китая, и был там задержан северокорейскими пограничниками.

Хунцикера обвинили в шпионаже, но при этом поселили в приличный отель (за который ему и его семье пришлось потом заплатить). На выручку пловцу прибыла американская делегация во главе с постпредом США в ООН Биллом Ричардсоном, которая и забрала незадачливого спорщика домой.

Так был создан прецедент. С тех пор время от времени северокорейские власти арестовывают иностранцев, в большинстве случаев – граждан США, которые то ли нарушили границу, то ли, находясь в КНДР в качестве туристов, так или иначе нарушили правила поведения в стране. За арестом следует суд (в северокорейском стиле) и приговор, предусматривающий большой тюремный срок. Однако всем изначально понятно, что сидеть слишком долго очередному бедолаге не придется: еще до процесса северокорейская сторона начинает намекать американцам, что для освобождения попавшего в беду американского гражданина Вашингтону следует послать в Пхеньян делегацию, во главе которой должен быть политик высокого уровня (возможно, отставной, но все равно хорошо известный в мире).

Классический вариант – история двух американских журналисток Лоры Лин (Laura Ling) и Юны Ли (Euna Lee), которые в марте 2009 года перешли по льду реку Туманган. Они собирались снять на северокорейском берегу несколько кадров, доказав таким образом свою журналистскую лихость, но были предсказуемо задержаны северокорейской пограничной охраной, отданы под суд и приговорены к 12 годам тюремного заключения. В тюрьме они были всего несколько месяцев – из Пхеньяна их увез лично бывший президент США Билл Клинтон.

Другого нарушителя границы, гражданина США корейского происхождения Роберта Пака, который отправился в КНДР то ли сеять слово божье, то ли протестовать против режима, пришлось везти домой самому Джимми Картеру.

Не ниже губернатора

Похоже, что некоторые из иностранцев, оказавшихся в северокорейских тюрьмах, действительно занимались запрещенной в КНДР деятельностью – в первую очередь проповедовали христианство и, возможно, поддерживали какие-то контакты с местным христианским подпольем. Впрочем, даже в этом случае избирательный характер арестов очевиден: когда раздачей Библии на улице – да еще в день рождения Любимого руководителя Генералиссимуса Ким Чен Ира – в 2014 году вздумал заняться австралийский миссионер, его просто выдворили из страны. А вот американцев точно за такие же действия ввергали в узилище. С другой стороны, весьма причудливые эскапады российских и китайских туристов обычно проходят вообще без осложнений.

Говорить об «узилище» можно только с некоторой иронией. Времена, когда подследственных селили в роскошных, по северокорейским меркам, отелях, прошли, но условия их содержания радикально отличаются от условий содержания северокорейцев в лучшую сторону. Иностранцев не отправляют в обычные тюрьмы, а держат в специально устроенных для этого помещениях, где с ними обращаются крайне вежливо и обеспечивают уровень комфорта, вполне приемлемый по меркам Европы. Такое отношение имеет политический смысл: с самого начала предусматривается, что иностранцы будут освобождены, причем довольно скоро, и что рассказы об условиях их тюремной жизни повлияют на образ КНДР в западном общественном мнении.

Возникает, конечно, вопрос, зачем вообще проводятся подобные мероприятия. Цель тут, скорее всего, двоякая. С одной стороны, власти КНДР хотят напомнить своим гостям, что зарываться в КНДР не следует. Однако важнее другое – использование подобных арестов в целях внутренней пропаганды. Каждое освобождение очередного задержанного иностранца сопровождается визитом высокопоставленного лица, которому приходится приносить какие-никакие извинения за реальные или вымышленные действия освобождаемого.

Подобные визиты невероятно широко освещаются в местной прессе, которая представляет их как очередную капитуляцию американских империалистов перед мощью КНДР и мудрой силой ее вождей. С точки зрения простого северокорейца, все выглядит так, как будто на поклон к Ким Чен Иру или Ким Чен Ыну, униженно прося о снисхождении и милости, ездят бывшие президенты США и губернаторы американских штатов. Понятно, что подобное зрелище немало способствует укреплению авторитета власти в народных массах.

Несвоевременный сбой

Судя по всему, история со злополучным Отто Вармбиером изначально развивалась именно по уже установленным и, казалось бы, неоднократно проверенным лекалам. Все началось, как это обычно и бывает, с глупости самого студента, который решил показать свою лихость и полез в служебное помещение гостиницы, где, как и в любом северокорейском офисе, на стене висели стандартные пропагандистские плакаты. Он сорвал один из таких плакатов, собираясь привезти домой, но был задержан – и делу дали ход.

Последовал суд, на котором Вармбиер, разумеется, признался, что вся дерзкая попытка снять плакат была злонамеренной и заранее спланированной операцией, проведенной по заданию какой-то американской церкви и направленной на то, чтобы «подорвать дух сражающегося народа КНДР» (понятно ведь, что отсутствие на стене плаката о величии Вождя и мудрости Партии нанесло бы такому духу невероятный ущерб). Вармбиера приговорили к 15 годам тюремного заключения, то есть дали примерно такой же срок, который, скорее всего, получил бы за подобное деяние и местный житель.

Однако после суда контакты с Вармбиером прекратились – сейчас стало ясно почему. Тем не менее северокорейская сторона по-прежнему пыталась сыграть в обычную игру и добиться приезда высокопоставленной делегации за Вармбиером, а также находящимся в заключении еще одним иностранцем – канадским миссионером, который, скорее всего, действительно занимался в КНДР религиозной пропагандой. Однако со временем такие планы были оставлены: о том, что Вармбиер находится в коме, было официально сообщено Вашингтону, и за ним приехала делегация не слишком высокого уровня – посол Джо Юн, который сейчас в Госдепартаменте курирует отношения с КНДР.

Однако в результате всех этих событий КНДР оказалась в весьма неприятном положении. Общественное мнение будет подозревать, что в кому Вармбиер впал в результате жестокого обращения, а то и пыток. Это, скорее всего, неверно, но оправдаться КНДР будет сложно – в том числе и потому, что мало кто на свете решит, что справедливым наказанием за повреждение пропагандистского плаката будет 15 лет тюремного заключения.

Попытка повторить проверенный прием и набрать пропагандистские очки обернулась пиар-катастрофой, которая сейчас КНДР очень некстати. Судьба Вармбиера усиливает представление о КНДР как о стране, управляемой жестоким и иррациональным режимом, от которого можно ожидать буквально всего, – и, соответственно, льет воду на мельницу тех, кто считает, что «профилактическая» военная операция против такого режима не только морально справедлива, но и стратегически рациональна.

КНДР. США > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика. Миграция, виза, туризм > carnegie.ru, 15 июня 2017 > № 2209649 Андрей Ланьков


Россия. ЮФО > Армия, полиция. Миграция, виза, туризм > mvd.ru, 15 июня 2017 > № 2208993 Юрий Кузнецов

Встретим туристов и... «гастролёров».

На Кубани стартовал курортный сезон! Горячие дни ожидают не только отдыхающих, но и сотрудников полиции. О специфике работы в летний период «Щиту и мечу» рассказал заместитель начальника ГУ МВД России по Краснодарскому краю - начальник полиции полковник полиции Юрий Кузнецов.

- Юрий Юрьевич, из-за наплыва туристов численность населения края резко возрастает. Как сотрудники справляются с увеличением нагрузки?

- В этом году, как и ранее, мы задействуем приданные силы из других регионов. На курортах Черноморского и Азовского побережий сформированы дополнительные патрули из сотрудников полиции и казачества.

Вместе с коллегами-силовиками мы проводим профилактические мероприятия по всем направлениям: антитеррористическая безопасность, безопасность дорожного движения, предупреждение имущественных преступлений. Наша задача - создать условия для комфортного отдыха.

- А как вы заботитесь о безопасности несовершеннолетних? Детские здравницы региона отвечают установленным требованиям безопасности?

- Совместно с подразделением вневедомственной охраны Росгвардии мы провели дополнительные обследования санаторно-курортных комплексов. Под особым контролем детские учреждения отдыха. Проверяющие выявили недостатки в обеспечении антитеррористической безопасности. Кроме того, некоторые здравницы оказались не оснащены видеокамерами и кнопками экстренного вызова полиции. Сотрудники выдали предписания на устранение пробелов.

В этом году под опекой подразделений вневедомственной охраны Росгвардии и частных охранных организаций находятся 530 объектов.

В круглосуточном режиме работают инспекторы по делам несовершеннолетних. Им предстоит обеспечивать безопасность не только в местах отдыха детей, но и на улицах. Таким образом мы реализуем так называемый детский закон.

- В городах Кубани полиция установила на улицах мобильные устройства, с помощью которых стражей порядка можно вызвать нажатием одной кнопки. Насколько эффективны современные технологии?

- Экстренная связь «гражданин - полиция» есть в 16 городах Краснодарского края. Больше всего таких терминалов в Геленджике, Сочи, Краснодаре, Новороссийске и Армавире. Чем они полезны? Например, грабитель ночью вырвал мобильный телефон у прохожего. Как позвонить в полицию? В подобных ситуациях мобильные устройства как никогда актуальны. Особенно хорошо экстренная связь зарекомендовала себя на Черноморском побережье. Мы рассматриваем возможность установить оборудование и в других населённых пунктах.

Очень эффективно работает и АПК «Безопасный город». Благодаря поддержке муниципальных образований в городах и населённых пунктах установлено 4 тысячи камер видеонаблюдения. С их помощью в текущем году полиция раскрыла 130 преступлений, выявила 2,5 тысячи административных правонарушений.

- Юрий Юрьевич, полиция края ежедневно рапортует об изъятии некачественной алкогольной продукции на побережье. Но в то же время курортник без труда найдёт погребок, где из бочки нальют «местного вина» сомнительного производства. Кто регулирует сферу алкогольной торговли? Неужели эта роль отведена только силовикам?

- Чтобы не допустить провоза на территорию края и выявить факты незаконной реализации спиртных напитков, мы работаем в тесной связке с другими силовыми структурами, муниципалитетами, контролирующими ведомствами. За последние месяцы выявили 1700 административных правонарушений, изъяли из незаконного оборота 460 тысяч литров алкоголя, вынесли штрафов на 2,5 млн рублей.

В апреле на подготовительном этапе операции «Курорт» сотрудники полиции обнаружили в г. Славянске-на-Кубани 74 тонны фальсифицированной алкогольной продукции, в г. Темрюке - 25 тонн.

В одном из цехов на бывшем винзаводе Красноармейского района в июне полицейские обнаружили и изъяли 18 тонн опасного алкоголя.

Такие факты не единичны. Поэтому на побережье работают специально созданные оперативные группы. Ежедневно они изымают тонны суррогата.

- Пробки на дорогах к морю с каждым годом становятся длиннее! Ситуацию обостряют и бесконечные ремонтные работы. Понятно, что проблему одними свистками и жезлами не решить. Что делает полиция, чтобы разгрузить трассу?

- Согласен, что эта проблема требует управленческих решений. С каждым годом на курорты Кубани приезжают всё больше туристов. Многие на личном автотранспорте. Трассу «Дон» построили в 60-е годы, и сегодня она не удовлетворяет потребности. В курортный сезон по ней ежесуточно проезжает 50 тысяч автомобилей! Магистраль нуждается в безотлагательной реконструкции!

На наиболее сложных участках под палящим солнцем пробку «разруливают» инспекторы-регулировщики. В местах производства дорожных работ сотрудники контролируют, как организовано движение. Полицейские проверяют, насколько обоснованно ограничено движение в таких зонах.

Летом за дорожной обстановкой ежесуточно наблюдают 400 сотрудников ГИБДД. В горячий сезон они служат в круглосуточном режиме.

- Курорт притягивает преступников разных мастей. Пока мошенники пользуются доверчивостью отдыхающих, квартирные воры «обчищают» пустующие жилища. Какие контрмеры предпринимает полиция?

- О визитах в наш край «гастролёров» мы знаем заранее благодаря оперативной информации. Стараемся безотлагательно установить и задержать непрошеных гостей.

Я уже говорил, что летом особую тревогу у нас вызывают преступления имущественного характера. Чтобы их предотвратить, работаем на упреждение. Мы анализируем географию преступлений. Затем составляем маршруты патрулирования наружных нарядов через неблагополучные районы.

Признаюсь, кражи - это бич каждого курорта. Преступники пользуются тем, что отдыхающие расслабляются. Чаще всего воруют мобильные телефоны, планшеты, бумажники. Совет один - быть более внимательными! Не оставлять в автомобиле ключ зажигания, сдавать на пляже ценные вещи в камеру хранения. И не забывать об оставленном жилище: уезжая в отпуск, лучше всего ставить его под охрану. Ну а если всё же вы пострадали от злоумышленников, незамедлительно сообщать об этом в полицию!

Мария ПИРОГОВА

Наша справка

Согласно сведениям Министерства курортов, туризма и олимпийского наследия Краснодарского края, в 2016 году регион посетили 15,8 млн отдыхающих. В 2017 году в крае в летний период ожидается увеличение турпотока на 1,5-2 %. Санаторно-курортный комплекс Кубани объединят 3,5 тысячи предприятий: санатории и пансионаты с лечением, детские лагеря, гостиницы и гостевые дома, базы отдыха, кемпинги.

Туристы предпочитают восемь городов и районов - Сочи, Туапсе, Геленджик, Новороссийск, Анапу, Горячий Ключ, Ейский и Темрюкский районы. Общая численность постоянно проживающего населения в городах-курортах составляет 1,5 млн человек, из которых 400 тысяч - дети. Летом общее количество граждан в курортной зоне края увеличивается в пять раз и составляет 5,7 млн человек.

Россия. ЮФО > Армия, полиция. Миграция, виза, туризм > mvd.ru, 15 июня 2017 > № 2208993 Юрий Кузнецов


Дания. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 14 июня 2017 > № 2209124 Андерс Фог Расмуссен

Андерс Фог Расмуссен: «После нападения на Крым Россия перестала быть нашим партнером»

Ежи Хашчиньский (Jerzy Haszczyński), Rzeczpospolita, Польша

Интервью с Андерсом Фогом Расмуссеном (Anders Fogh Rasmussen) — бывшим премьер-министром Дании и генеральным секретарем НАТО в 2009-2014 годах.

— Rzeczpospolita: В 2002 году, когда Вы были премьером, а Дания председательствовала в ЕС, было принято решение о масштабном расширении европейского сообщества. В него приняли десять государств, в том числе Польшу. Сейчас многие страны старой Европы выступают с резкой критикой в адрес нашей страны. Расширение ЕС и приглашение Польши были ошибкой?

— Андерс Фог Расмуссен: Наоборот. Это было верное решение, принятое в верный момент. Благодаря расширению ЕС и произошедшему ранее включению новых членов (в том числе Польши) в НАТО мы претворили в жизнь наш проект по созданию новой Европы — единой, свободной, мирной. Если бы мы не предприняли этого тогда и продолжали ждать, возможно, мы бы уже никогда этого не сделали: из-за России могли взять верх противники расширения.

— Владимир Путин не был в тот момент достаточно силен?

— Я бы, скорее, сказал, что тогда он занимал прозападную позицию. К 2005 году — после грузинской «революции роз» и «оранжевой революции» на Украине — его мнение начало меняться.

— На официальном уровне Москва возражала только против расширения НАТО.

— Сейчас Путин просто занял антизападную позицию. Раньше он действительно концентрировал внимание на Альянсе. Но это не был настоящий враг России, ведь он никогда ей не угрожал. Ни один его член даже не помышлял о нападении на нее. Путин искал врага, чтобы укрепить свою позицию внутри страны.

— Как Вы реагируете на заявления о том, что Польша и Венгрия не были достаточно зрелыми в плане европейских ценностей странами, чтобы стать членами ЕС, но это стало очевидно сейчас?

— Я с этим не согласен. Во-первых, мой опыт подсказывает, что, например, в НАТО новые члены редко создают проблемы. Они, скорее, помогают найти их решение. В Евросоюзе в мое время было то же самое. Во-вторых, я понимаю, что вы имеете в виду претензии Еврокомиссии к внутренней политике Польши и Венгрии. Можно вспомнить, что в 2000 году с критикой сталкивалась Австрия, так что это случается не только с новыми членами. Я думаю, ЕС следует быть аккуратнее с критикой внутренней политики. Конечно, все должны придерживаться демократических стандартов, принципов правового государства, но Еврокомиссии следует заниматься в первую очередь решением проблем Европы, а не критиковать внутреннюю ситуацию в отдельных странах.

— Где проходит грань между невмешательством во внутренние дела и заботой о сохранении ценностей?

— Здесь нужно найти баланс, но на первом месте в ЕС должны находиться масштабные задачи. Конечно, когда какое-то государство не придерживается принципов, на которых строился Евросоюз, этот вопрос следует поднять, но, как мне кажется, история показала, что это не приносит особых плодов.

— Значит, масштабное расширение ЕС, решение о котором приняли в декабре 2002 года в Копенгагене, не принесло Вам разочарования?

— Я очень рад, что оно произошло.

— Вы говорите так, потому что мы беседуем с Вами в Польше?

— Я говорю это везде. Меня спрашивают, не могло ли это расширение спровоцировать Россию? Я всегда отвечаю одинаково: нет. Польша и другие страны стремились стать членами НАТО, а потом Евросоюза. Каждое государство имеет право решать, с кем оно хочет сотрудничать. Это решение принимает не Путин.

— С масштабным расширением все было не так просто. Некоторые страны выступали против, появлялись идеи, что следует принять сначала всего три страны, без Польши. Кто критиковал большое расширение, какие аргументы выдвигали критики?

— Я могу сказать, что Дания всегда выступала за то, чтобы принимать сразу всех кандидатов на членство. С позиции сегодняшнего дня мы видим, что это было верно. Я помню, что в 1990-е звучало предложение не включать в первую волну расширения страны Балтии. В итоге мы все-таки решили принять всех. Были идеи разделить кандидатов на группу лидеров и на отстающих. В 1992 году появились так называемые копенгагенские критерии, соответствовать которым должны были претенденты на членство. Те страны, которые не отвечали этим критериям, усердно работали, чтобы исправить ситуацию, в результате процесс реформ ускорился. Мы не собирались отказываться от условий, но претендентам удалось их выполнить. Это показывает, что перспектива членства запускает определенные процессы, связанные как с демократизацией, так и со сферой экономики.

— Идея дальнейшего расширения ЕС на восток не пользуется поддержкой. Я имею здесь в виду Украину, где Вы стали советником президента. Вступление Украины в ЕС — это фантастика?

— Все зависит от того, насколько украинцы готовы проводить реформы. Я думаю, каждая страна, в том числе Украина, имеет право решать, хочет ли она подавать заявку на вступление. Этого мы запретить никому не можем. Если какая-то страна (Украина или, например, Грузия) решит претендовать на членство, мы должны сказать: хорошо, начинаем процесс. После этого следует начать переговоры по отдельным пунктам. В итоге можно будет принять решение. Заведомо сказать, что Украина или какое-то другое государство не может стать членом ЕС, нельзя.

— Бывший французский министр финансов еврокомиссар Пьер Московиси (Pierre Moscovici) считает, что начать обсуждать членство Украины можно будет только через несколько десятков лет.

— Но даже он не исключает такую перспективу, это самое важное. Чем быстрее Киев займется реформами, тем быстрее этот сценарий станет реальным. Я имею здесь в виду, в частности, проблему коррупции. Украинцы уже сделали важные шаги, но многое еще впереди.

— Украина — государство с низким уровнем жизни и самыми маленькими зарплатами в Европе. На членство в ЕС могут рассчитывать, пожалуй, только будущие поколения украинцев. Вы давали президенту Петру Порошенко советы, как оживить надежды молодых украинцев?

— Во-первых, Украина отстала из-за того, что не занималась реформами. Под конец холодной войны Польша и Украина находились примерно на одном уровне, сейчас экономический потенциал польского государства превышает потенциал украинского раза в четыре. Украинцы потеряли много времени, но за три года им удалось провести больше реформ, чем за последнюю четверть века. Взглянем на страны Балтии. Во время Второй мировой войны их незаконно присоединили к СССР, больше четырех десятилетий они находились в его составе. Если бы вы спросили меня в 1960-х, верю ли я, что они обретут независимость, а потом станут членами ЕС и НАТО, я бы ответил, что сомневаюсь. Та же ситуация с Украиной.

— Задают ли Вам, бывшему генеральному секретарю НАТО, вопрос о перспективах членства Украины в Альянсе? Вы обсуждали это с Порошенко?

— Мы говорили и об этом. Я думаю, в Киеве решили, что это сейчас не самая важная тема, и пока ее стоит отложить, не принимая никаких решений. Это верный подход. Я уверен, что если спросить украинцев, подавляющее большинство выскажется за членство. Но сейчас самое разумное — не поднимать вокруг этого шум, а постепенно проводить реформы, чтобы страна смогла соответствовать необходимым критериям.

— Хватит ли у Порошенко времени на размышления о таких масштабных вопросах? Возможно, он успеет заняться только более локальными делами, и его срок подойдет к концу.

— Президентские выборы должны состояться в 2019 году. Я не спрашивал у Порошенко, собирается ли он принимать в них участие, но я надеюсь, что да. Тогда он получит еще пять лет.

— Его шансы на переизбрание, пожалуй, не слишком велики.

— А кто мог бы стать альтернативным кандидатом?

— Не знаю, но популярность действующих украинских политиков не велика.

— Порошенко провел много непопулярных реформ, сложно ожидать, что сейчас все будут его поддерживать. Но в день выборов людям придется взвесить, сделать ли ставку на президента, которого они знают и который наладил хорошие отношения с Западом, или решиться на очередной эксперимент.

— Как Вы думаете, пойдет ли Владимир Путин на новый агрессивный шаг? Станет ли он проверять, как работает Пятая статья Вашингтонского договора, которая гласит, что НАТО обязано защитить своего члена, который подвергся нападению? Об этой перспективе говорил, например, Михаил Касьянов — бывший российский премьер, который стал лидером оппозиции. Он считает, что такую проверку Россия может устроить в Эстонии.

— В следующем году в России пройдут президентские выборы, так что я не удивлюсь, если Путин усилит националистическую риторику и, возможно, предпримет какие-то военные шаги, чтобы укрепить свою позицию внутри страны. Но я не думаю, что он решит проверять, как работает Пятая статья, ведь он знает, что в таком случае его ждет незамедлительный ответ Альянса.

— Вы уверены? Президент Трамп в ходе мини-саммита НАТО в Брюсселе не упоминал о Пятой статье, хотя от него этого ждали.

— Ему следовало о ней упомянуть, жаль, что он этого не сделал. Но я думаю, что если миру, Европе, будет угрожать российское нападение на одного из членов НАТО, союзники, в том числе США, сразу же на это ответят. Иначе Альянс рассыплется.

— Реакция может оказаться недостаточно быстрой. Пока соберутся послы стран-членов, пока они примут решение, пока войска прибудут на место, станет уже слишком поздно.

— Это могло бы занять какое-то время, но на восточном фланге появились батальоны и силы немедленного реагирования, которые способны начать развертывание в течение нескольких часов. Если Россия решит устроить проверку, она, конечно, может это сделать, но все закончится конфронтацией с Альянсом, в том числе с США. Такую битву Путин проиграет.

— Может быть, Америка будет так занята возможностью импичмента Трампа, что у нее не будет времени на выполнение обязательств, связанных с Пятой статьей?

— При поддержке своих людей, отвечающих за безопасность, президент примет соответствующее решение. Я уверен, что это произойдет незамедлительно.

— Вы возглавили НАТО через год после войны с Грузией. Как Вы думаете, многие члены Альянса тогда не понимали, что Россия представляет для своего региона реальную опасность?

— Вы правы. Мы, в том числе я, недооценивали Путина. Если бы мы тогда знали то, что знаем сейчас, мы бы заняли более жесткую позицию. Когда в августе 2009 года я стал генеральным секретарем, я занялся развитием стратегического партнерства с Россией. Мы приступили к этому через год после ее нападения на Грузию, надеясь, что это был всего лишь эпизод, и мы сможем завязать с Москвой партнерские отношения. Напомню, что президентский пост занимал тогда Дмитрий Медведев, казалось, что он чуть больше ориентирован на Запад. На саммите Россия-НАТО в 2010 году мы решили развивать стратегическое партнерство. Мы считали россиян партнерами до февраля 2014 года — до того, как они напали на Украину.

— Вы поняли, каково истинное обличье России, когда она аннексировала Крым?

— Именно так. С момента окончания холодной войны и вплоть до февраля 2014 года мы верили, что Россия — наш партнер. Благодаря этому мы собирали то, что называют «дивидендами мира», и сокращали расходы на вооружения. Сейчас Путин создал совершенно новую ситуацию, и нам приходится их увеличивать.

Дания. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 14 июня 2017 > № 2209124 Андерс Фог Расмуссен


КНДР. Япония. США > Армия, полиция > carnegie.ru, 14 июня 2017 > № 2208649 Джеймс Браун

Как изменил Японию конфликт США и Северной Кореи

Джеймс Браун

Независимо от своего исхода, кризис на Корейском полуострове уже заставляет Японию играть все более активную роль в региональной безопасности. Это проявляется в закупках новой ПРО, изменении военных статей Конституции и даже в дискуссиях о необходимости ядерного оружия, что неизбежно вызовет ответную реакцию соседних держав

Северная Корея полна решимости разработать межконтинентальную баллистическую ракету, способную ударить по материковой Америке ядерной боеголовкой. В своем новогоднем выступлении Ким Чен Ын заявил, что страна находится на заключительной стадии разработки подобного оружия. С начала 2017 года Пхеньян уже провел 12 испытаний ракет меньшей дальности, включая запуск ракеты высокой точности 29 мая.

Одновременно президент США Дональд Трамп пообещал, что во время своего президентства не допустит запуска межконтинентальной ракеты Пхеньяном, и заявил, что администрация готовa рассмотреть все варианты, включая военные, чтобы предотвратить это. Как объяснил Ван И, министр иностранных дел Китая, «стороны похожи на два ускоряющихся поезда, летящих друг на друга». Если они столкнутся, то последствия почувствует на себе весь мир, но одной из самых пострадавших неизбежно будет Япония, поэтому в Токио уже активно начали готовиться к худшему.

Быть авианосцем

Если между США и Северной Кореей дойдет до войны, то Япония тоже будет втянута в конфликт. У США десятки военных баз в Японии и более 40 тысяч военнослужащих. В случае войны на Корейском полуострове эти силы будут наносить удары по военным объектам в Северной Корее, а силам самообороны Японии придется играть поддерживающую роль.

По девятой статье японской Конституции, написанной американцами во время оккупации после Второй мировой войны, «японский народ на вечные времена отказывается от войны как суверенного права нации, а также от угрозы или применения вооруженной силы как средства разрешения международных споров». Кроме того, Япония «никогда впредь не будет создавать сухопутные, морские и военно-воздушные силы, равно как и другие средства войны». Тем не менее устав ООН дает всем странам право на самооборону, поэтому для Японии считается допустимым иметь вооруженные силы, но только для защиты страны. Даже сегодня японские вооруженные силы официально называются Силами самообороны Японии.

С момента их создания в 1954 году задачей сил самообороны было защищать японский архипелаг и его прибрежные воды от вражеских атак. Взамен США взяли на себя ответственность за наступательные операции за пределами Японии. Это остается основным принципом разделения труда внутри альянса, но ситуация начала значительно меняться в 2015 году, когда правительство Синдзо Абэ ввело новую интерпретацию Конституции, которая разрешает так называемую коллективную самооборону.

По новым законам Япония может, впервые после окончания Второй мировой войны, использовать вооруженную силу не только для защиты себя, но и для защиты союзников, при условии, что ситуация также влияет на безопасность Японии. Это значит, что в случае конфликта на Корейском полуострове, даже если войска КНДР не нападут на Японию, а только на американские силы в Южной Корее, Япония примет ответные военные меры против Северной Кореи.

В любом случае, учитывая, что американские военные используют Японию в качестве «непотопляемого авианосца», независимо от действий японского правительства северокорейские силы все равно атаковали бы американские базы в Японии в случае конфликта. Пхеньян пригрозил этим 11 апреля, когда государственные СМИ КНДР заявили, что «северокорейский ядерный прицел нацелен на американские базы вторжения, и не только в Южной Корее».

Япония располагает системой противоракетной обороны, включая комплексы Aegis, которые работают с судов и перехватывают ракеты во время их средней фазы, и Patriot PAC-3, расположенные на суше и перехватывающие ракеты непосредственно перед их приземлением. Тем не менее эти системы не способны остановить концентрированную атаку нескольких ракет одновременно. В марте этого года КНДР смоделировала такую атаку четырьмя ракетами на базу морской пехоты США в Ивакуни, префектура Ямагути.

Хотя американские базы были бы главной целью атаки КНДР, любые ракетные удары приведут к значительным жертвам среди гражданского населения. Ракеты КНДР не очень точные, а американские базы находятся рядом с японскими городами. Например, авиационная станция морской пехоты Футенма расположена в центре города Гинован, на острове Окинава. В 2004 году вертолет американской армии врезался в университет, который находится всего в трехстах метрах от базы.

Кроме того, главная военно-морская база США Йокосука расположена в столичной зоне Токио – Йокогама, население которой составляет около 38 млн человек. Сейчас в Японии есть опасения, что Северная Корея будет атаковать именно эту густонаселенную область, поэтому во время ракетных испытаний КНДР 29 апреля токийское метро было временно остановлено, пока не стало известно, что запуск не был началом атаки на японскую столицу.

До сих пор у Пхеньяна не получалось освоить технологии размещения ядерного оружия на ракетах. Тем не менее огромный ущерб может быть нанесен и обычными ракетами Северной Кореи, включая ракеты «Нодон» и Scud-ER, которые могут долететь до любого японского города. Также есть опасения, что Пхеньян может использовать ракеты, вооруженные таким химическим оружием, как зарин или VX, – их у Северной Кореи большие запасы.

Помимо ракетной угрозы, в случае конфликта японскому правительству нужно будет репатриировать своих граждан из Южной Кореи, а их там почти 60 тысяч человек. Также война приведет к большому потоку беженцев из обеих частей Кореи. Среди них могут быть переодетые северокорейские военные, представляющие угрозу для внутренней безопасности Японии. В апреле Совет национальной безопасности Японии провел совещание для обсуждения этих вопросов.

Новые покупки

Конечно, несмотря на нынешнюю напряженность, вероятность войны на Корейском полуострове по-прежнему остается довольно низкой – Пхеньян хорошо понимает, что сможет победить США, Южную Корею и Японию. Тем не менее даже без вооруженного конфликта нынешний кризис сильно меняет подходы Японии к вопросам безопасности.

Прежде всего, Япония начинает играть гораздо более активную роль в региональной безопасности. Это включает в себя использование нового права на коллективную самооборону. Поправка уже была использована 1 мая, когда Япония впервые поручила военному кораблю сопровождать военно-морское судно снабжения США в Японском море для встречи с авианосной ударной группой для демонстрации Северной Корее американских военных сил. Ранее такая активная защита союзника считалась неконституционной.

Из-за кризиса на Корейском полуострове Япония все активнее закупает новые виды оружия. Японское правительство рассматривает возможность купить Aegis Ashore, американскую систему ПРО наземного базирования, аналогичную той, что установлена в Румынии и Польше. В Японии хотят, чтобы эта новая система была установлена и введена в эксплуатацию не позднее 2023 года. Япония предпочитает Aegis Ashore системе THAAD, которая установлена в Южной Корее, потому что она дешевле, а диапазон у нее шире.

Такие системы американской ПРО, скорее всего, повысят региональную напряженность из-за того, что и Москва, и Пекин считают, что настоящая цель этих систем в Азии не ракеты Пхеньяна, а ядерное оружие России и Китая. Двадцатого марта российский министр обороны Сергей Шойгу предупредил своего японского коллегу Томоми Инаду в отношении развертывания системы ПРО Японией: «Есть опасения, что это повлияет на баланс сил в АТР».

К тому же в начале мая стало известно, что японское правительство рассматривает возможность приобрести «Томагавки», крылатые ракеты, запускаемые с кораблей или подводных лодок. Сейчас у Японии нет такого оружия, потому что оно всегда считалось наступательным, а не оборонительным. Но в этом году премьер Абэ заявил, что крылатые ракеты могут быть использованы для ударов по местам запуска ракет в Северной Корее. Если альтернативы не будет, то такие удары можно будет классифицировать как акт самообороны, что соответствует Конституции.

В Японии идут активные споры вокруг концепции превентивной самообороны, потому что она может быть использована для узаконивания широкого спектра военных действий, как произошло в случае вторжения США в Ирак в 2003 году. Также приобретение крылатых ракет Японией может еще больше усилить региональную напряженность, потому что в принципе это оружие может быть использовано не только против КНДР, но также против России или Китая.

Помимо открытых дискуссий о системах ПРО и крылатых ракетах, некоторые политики в Токио неофициально начали говорить о том, что в будущем Япония может разработать собственное ядерное оружие. Для Японии, единственной страны, пострадавшей от атомной атаки, тема ядерного оружия очень чувствительная, и правительство официально выступает за полное ядерное разоружение. Но на деле известно, что некоторые члены правящей Либерально-демократической партии (ЛДП) считают, что поддержка США в ядерном вопросе может быть недостаточной для Японии, окруженной тремя государствами, обладающими ядерным оружием.

Например, Шигеру Ишиба, бывший министр обороны и вероятный кандидат на пост премьер-министра после Абэ, ранее высказывался, что «важно, чтобы мы сохраняли свои коммерческие реакторы, потому что они позволили бы нам быстро разработать ядерную боеголовку. Это средство так называемого ядерного сдерживания». В этом году Япония отказалась участвовать в переговорах в ООН о потенциальном договоре о запрете любого ядерного оружия. По словам министра иностранных дел Фумио Кисиды, причина в том, что «если мы продолжаем эту инициативу, то разрыв между ядерными и неядерными странами будет все более серьезным».

Еще Нобусукэ Киси, премьер-министр Японии с 1957 по 1960 год, выступал за создание Японией собственного «оборонительного» ядерного оружия, утверждая, что, по его мнению, приобретение такого оружия не было запрещено Конституцией. Мнение этого давно умершего политика важно, потому что Киси – родной дедушка нынешнего премьер-министра, и Синдзо Абэ считает его своим политическим образцом для подражания.

Особенности восприятия

Помимо закупок новых видов оружия, нынешний кризис может сильно изменить японское законодательство. С самого своего основания в 1955 году Либерально-демократическая партия хотела изменить девятую статью Конституции, чтобы Япония получила право официально обладать военными силами и использовать их так же, как и другие страны. Хотя ЛДП доминировала в японской политике на протяжении практически всей послевоенной эпохи, до сих пор они не смогли внести эти поправки из-за оппозиции в парламенте и в обществе в целом. Изменение Конституции требует поддержки двух третей обеих палат парламента, а также одобрения на референдуме. Из-за таких высоких требований Конституция Японии никогда не менялась, но кажется, что руководители ЛДП считают, что нынешний кризис представляет для этого неплохую возможность.

В начале мая премьер Абэ воспользовался 70-й годовщиной вступления в силу японской Конституции, чтобы заявить, что он хочет внести в нее поправки до 2020 года. Как он объяснил потом, он хотел бы изменить в том числе девятую статью, чтобы создать более прочную правовую основу для военных сил страны. Что касается сроков, то Абэ сказал, что поправки должны быть одобрены до 2020 года, потому что именно в этом году в Токио пройдут Олимпийские игры.

Объяснение довольно странное, скорее Абэ хочет действовать быстро, пока сторонники изменения Конституции составляют две трети в обеих палатах. Он также надеется, что нынешний кризис на Корейском полуострове убедит население в том, что японским вооруженным силам необходимо играть более активную роль. Есть некоторые признаки, что это ему удается. По опросу, проведенному в мае информационным агентством «Киодо», 56% японцев поддерживают изменение девятой статьи. Кроме этого, Абэ явно хочет, чтобы первые в истории поправки в Конституцию внес именно он, а у него полномочия истекают в 2021 году.

Нынешний кризис на Корейском полуострове станет переломным моментом в истории послевоенной Японии. Решение японцев активнее заняться своей обороной обусловлено чувством угрозы, но некоторые из соседних стран неизбежно воспримут эти шаги как агрессивные и предпримут ответные меры. Северная Корея, безусловно, увидит угрозу в японских закупках оружия и поправках в Конституцию и будет продолжать свои ракетные и ядерные программы. Также, вероятнее всего, посчитают и в Китае, решив, что японские шаги – это признаки, что Япония возвращается к милитаризму 1930-х. В ответ правительство Китая займется дальнейшим укреплением собственных военных ресурсов. Также и Россия вряд ли станет игнорировать растущую военную роль союзника США, расположенного на ее дальневосточной границе. В результате реакция Японии на корейский кризис может привести к более широкой гонке вооружений с серьезными дестабилизирующими последствиями для всего региона.

КНДР. Япония. США > Армия, полиция > carnegie.ru, 14 июня 2017 > № 2208649 Джеймс Браун


Россия > Армия, полиция. Госбюджет, налоги, цены > mvd.ru, 13 июня 2017 > № 2208990 Валерий Алябьев

Задача – оказывать помощь и поддержку.

На вопросы корреспондента «Полиции России» отвечает начальник ФКУ «Центр социальной работы Министерства внутренних дел Российской Федерации» полковник внутренней службы Валерий АЛЯБЬЕВ.

– Валерий Вячеславович, каковы основные задачи вашего Центра?

– Начну с того, что несколько лет назад в Департаменте государственной службы и кадров МВД России был сокращён отдел социальной работы и все его функции перешли в федеральное казённое учреждение «Центр социальной работы МВД России», созданный в мае 2011 года. Наш Центр занимается организацией социальной работы с членами семей сотрудников органов внутренних дел, погибших при выполнении служебных обязанностей, и инвалидами вследствие военной травмы, с ветеранами МВД России, их социальной защитой, организацией и проведением всех мероприятий для этих категорий граждан.

Так, нами ведётся практически ежедневная работа с ветеранскими движениями. Это – конференции, заседания, поздравления, чествования, организация и проведение комплексных мероприятий с участием руководства МВД России, посвящённых Дню Победы, Дню сотрудника органов внутренних дел Российской Федерации, Дню ветеранов органов внутренних дел и многих других. Стараемся, чтобы ветераны постоянно ощущали нашу поддержку. Работаем в тесном взаимодействии как с подразделениями центрального аппарата министерства, так и с регионами.

Кроме того, специалисты нашего Центра участвуют в разработке нормативных правовых актов по вопросам социальной работы с членами семей погибших сотрудников, инвалидами военной травмы. Их мнение было учтено при обсуждении проектов Федерального закона от 23 ноября 2015 г. № 315-ФЗ «О внесении изменений в статьи 4 и 20 Федерального закона от 19 июля 2011 г. № 247-ФЗ «О социальных гарантиях сотрудникам органов внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» и Постановления Правительства Российской Федерации от 2 декабря 2015 г. № 1306 «Об осуществлении выплаты ежемесячной денежной компенсации, установленной частью 1 статьи 12 Федерального закона «О социальных гарантиях сотрудникам органов внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации».

Также наши специалисты проводят мониторинг состояния социальной работы, рассматривают различные письма, заявления и жалобы от граждан, которые касаются всех направлений деятельности Центра. Кроме того, на нашем сайте в режиме онлайн работает раздел вопросов и ответов, куда каждый желающий может зайти и задать свой вопрос. Реагируем и на критические публикации в СМИ, во взаимодействии с заинтересованными подразделениями разбираемся, насколько была оправданна критика, при необходимости принимаем меры, чтобы устранить выявленные недостатки.

– Каким образом проводится упомянутый вами мониторинг?

– Ещё в 2007 году в соответствии с приказом МВД России от 24 сентября 2007 г. № 824 «Об организации социальной работы с членами семей сотрудников органов внутренних дел, погибших при выполнении служебных обязанностей, и сотрудниками, ставшими инвалидами вследствие военной травмы» была создана система ведомственного мониторинга социально-экономического и правового положения членов данных семей. Цель мониторинга – непрерывное наблюдение и анализ основных показателей их социальной защищённости. В нашем Центре существует специальная рабочая группа, которая обобщает и анализирует поступающую из регионов информацию, на основании чего делаются выводы о состоянии социальной работы в целом и в отдельных регионах, о существующих тенденциях, принимаются соответствующие меры.

Изначально упомянутый приказ был необходим для того, чтобы систематизировать работу подразделений и учреждений МВД России с членами семей погибших сотрудников и инвалидами вследствие военной травмы, избежать формального подхода к определению потребностей и объёмов предоставления необходимой социальной поддержки. Надо сказать, что этот приказ выполнил свою функцию: работа в этом направлении налажена. И руководство Министерства, и региональные руководители с пониманием относятся к социальной работе, тесно взаимодействуют с нашим Центром.

На сегодняшний день назрела необходимость переработать некоторые пункты существующего приказа, ведь прошло уже почти десять лет со дня его издания. За это время многое изменилось в правовой базе, касающейся нашей работы, принято много новых нормативных актов, проведено реформирование всей системы МВД России.

– Исходя из результатов мониторинга, кто сейчас больше всего нуждается в социальной защите?

– Это члены семей погибших сотрудников и инвалиды военной травмы, которых на сегодняшний день более 36 тысяч человек. Среди них особо нуждающиеся – многодетные матери-одиночки, их несовершеннолетние дети, дети-инвалиды, дети-сироты, одинокие родители-инвалиды...

Те пособия, которые получают вдовы, а они являются матерями-одиночками, очень малы. В прошлом году на ребёнка полагалась выплата порядка 15 тысяч рублей в месяц, плюс пособие за потерю кормильца – в каждом регионе по-разному – примерно 5 тысяч рублей. Поэтому здесь необходима социальная поддержка государства: трудоустройство, благотворительные акции, работа с детьми. Наша задача – контролировать неукоснительное исполнение закона по выплатам, по предоставлению всех льгот. В этом нам также помогает проводимый мониторинг.

– Каким регионам требуется особое внимание?

– Наибольшее количество семей погибших сотрудников состоит на социальном учёте в Северо-Кавказском регионе. Например, в МВД по Чеченской Республике и в МВД по Республике Дагестан свыше двух тысяч семей погибших сотрудников, а это более чем полторы тысячи вдов (вдовцов), две с половиной тысячи детей и почти три тысячи родителей. Поэтому данному региону уделяется более пристальное внимание – кроме постоянного мониторинга ситуации мы выезжаем туда дважды в год для проведения различных акций. Совсем недавно, в апреле этого года, совместно с ДГСК МВД России провели очередную выездную акцию фестиваля музыкального творчества МВД России «Щит и Лира». Мы посетили города Грозный, Магас, Владикавказ и населённый пункт Ханкала, встречались с вдовами, инвалидами военной травмы и ветеранами Великой Отечественной войны, которым были вручены ценные подарки. Для них выступили победители и лауреаты фестиваля музыкального творчества МВД России «Щит и Лира», артисты российской эстрады и кино.

Поддерживаем, опекаем и членов семей погибших сотрудников из других регионов. Так, им предоставляется возможность побывать в Москве на праздновании Дня сотрудника органов внутренних дел Российской Федерации. Наши гости приезжают за неделю до праздника, и каждый день у них расписан по часам. В первую очередь, это встречи с руководством департамента или главка центрального аппарата МВД России, отвечающего за работу подразделения, в котором служил сотрудник. Там, как правило, идёт откровенный разговор не только о личном, но и о том, чем живут люди на местах, какие существуют проблемы на службе, в чём необходимо разобраться или помочь. Затем – участие в целом комплексе различных мероприятий, которые завершаются встречей с Министром внутренних дел и посещением праздничного концерта в Кремлёвском дворце.

При этом стараемся, чтобы наши гости представляли как можно больше разных регионов. Вернувшись домой, они расскажут о том, какие проблемы существуют у других, как их решают, куда и к кому можно обратиться.

– Какие проблемы в социальной работе вы считаете наиболее злободневными сегодня?

– У нас много проблем, касающихся сотрудников, получивших инвалидность вследствие военной травмы, и их семей. Более тысячи инвалидам не установлена выплата ежемесячной денежной компенсации в возмещение вреда, причинённого здоровью. Нередко выясняется, что о порядке предоставления данной выплаты не знают не только те, кому она положена, но и закреплённые за ними сотрудники. Чтобы исключить подобные ситуации, мы проводим разъяснительную работу: консультируем, готовим и рассылаем методические рекомендации, информационные письма.

Кроме того, более двухсот членов семей погибших сотрудников и около 60 инвалидов нуждаются в получении дополнительного образования или в переобучении гражданским специальностям. Согласно действующему законодательству на льготных условиях это не предусмотрено.

Также на учёте состоят свыше 5 тысяч несовершеннолетних детей сотрудников, ставших инвалидами вследствие военной травмы, и около 5 тысяч детей погибших сотрудников. Существующая база детских оздоровительных учреждений МВД России не позволяет удовлетворить потребности всех нуждающихся в оздоровительном отдыхе ребят из этих семей.

Совсем недавно, в 2015 году, МВД России передали лагерь «Кристалл» в Алуште. Там сразу же за одну смену отдохнули 300 детей. К сожалению, на территории лагеря начались плановые строительные работы и его закрыли. Сейчас на высоком уровне ведутся переговоры о передаче в наше ведомство другого лагеря – тоже в Крыму, в Форосе. Очень надеюсь, что уже летом этого года мы сможем организовать там летний отдых для детей. Моя заветная мечта – чтобы когда-нибудь появилась постоянная возможность направлять вдов погибших сотрудников с детьми в наши оздоровительные учреждения на море.

– А как обстоят дела с отправкой детей погибших сотрудников на отдых за рубеж?

– К сожалению, за последние годы, и не только из-за сокращения финансирования, но и в связи с некоторыми аспектами международной обстановки, прекращены выезды на детский оздоровительный отдых в Болгарию. На данный момент взаимодействие в этом направлении осуществляется только с Китайской Народной Республикой. Важно отметить, что раньше мы могли направить туда 10–15 детей, а сейчас – до 40. В настоящее время прорабатывается вопрос о возможности отдыха наших детей в Республике Беларусь.

– По какому принципу формируются группы детей для поездки в Китай?

– В последний раз наша делегация была представлена детьми погибших сотрудников из 38 субъектов Российской Федерации. Предпочтение отдаём ребятам из наиболее отдалённых уголков нашей Родины. У них ведь намного меньше возможностей для познавательно-развлекательного отдыха, чем у их сверстников из больших городов, таких как Москва или Санкт-Петербург. Даже оформление загранпаспорта для их семей порой проблема, поэтому им даётся больше времени для подготовки к поездке. Стараемся выбирать регионы, из которых по нашей линии ещё никто не выезжал за рубеж. Когда связываемся с руководителями региональных подразделений органов внутренних дел, просим, чтобы поездка была поощрением ребёнка – за успехи в учёбе или спорте, может быть, в общественной деятельности. Кстати, дети старательно готовятся к поездке. Одна девочка даже приготовила песню на китайском языке. Всё это ценится встречающей стороной: для нас всегда – душевный приём, каждый раз – новая программа, стараются показать самое лучшее. Неизменны только встречи в Министерстве внутренних дел в Пекине и в нашем посольстве, как и посещение главных национальных символов – Великой стены и Запретного города императоров.

Также в наших перспективных планах – реализация проекта оздоровительного детского отдыха, в ходе которого планируется обмен делегациями: наши дети побывают на одном из курортов Китайской Народной Республики, а детей погибших сотрудников китайской полиции мы намечаем принимать на берегу океана, вблизи Владивостока.

– Что интересного ждёт детей, которые не смогут поехать за границу?

– Им тоже скучать не придётся. Мы всегда стараемся не просто провести мероприятие, а сделать для ребёнка настоящий запоминающийся праздник. На мой взгляд, особо показательны в этом плане новогодние представления, а их у нас несколько. В последние новогодние каникулы знаменитые артисты братья Запашные устроили бесплатное представление в Большом цирке на проспекте Вернадского. А на Рождественской ёлке в Гостином дворе собрались сразу 5 тысяч человек! Это хорошая возможность для детей, в том числе детей погибших сотрудников, отдохнуть, повеселиться, пообщаться, увидеть интересное действо.

Так, на празднике в Гостином дворе при входе в здание гостей встречал почётный караул и духовой оркестр Росгвардии в парадной форме. В холле аниматоры в красочных костюмах проводили с детьми увлекательные конкурсы, водили хоровод с персонажами из любимых мульт­фильмов и сказок. Детей угощали сладостями, мороженым, пирожками, коктейлями. Кульминацией стало театрализованное представление «12 месяцев». В заключение всем детям вручили сладкие новогодние подарки с мягкими игрушками.

На это праздничное мероприятие мы специально отвели больше четырёх часов. Чтобы организовать его, сотрудники Центра проделали колоссальную работу. Надо было всё продумать – отбор кандидатов из регионов, организацию безопасности и медицинское сопровождение, парковку автобусов в центре города, много других организационных моментов. И всё это – ради счастливых детских улыбок!

Беседу вела Ирина ПУЧКОВА

Россия > Армия, полиция. Госбюджет, налоги, цены > mvd.ru, 13 июня 2017 > № 2208990 Валерий Алябьев


Россия. ДФО > Армия, полиция. Металлургия, горнодобыча > mvd.ru, 12 июня 2017 > № 2209014 Александр Винников

Ломаем стереотипы.

О работе регионального управления рассказывает начальник УМВД России по Магаданской области генерал-майор полиции Александр ВИННИКОВ:

О состоянии преступности

- Основные направления работы правоохранительных органов тесно взаимосвязаны со спецификой экономики нашего региона. А это, прежде всего, промышленная добыча драгоценных металлов. Поэтому одна из важных задач полиции Колымы - предотвращать преступления в золотодобывающей отрасли. В прошлом году их пресечено 18. Из незаконного оборота изъято почти 7 кг промышленного золота.

В этом году полицейскими установлен факт коммерческого подкупа. Конкурсный управляющий одного из золотодобывающих предприятий незаконно требовал 6 млн рублей за переоформление лицензий на право пользования недрами. Половину от этой суммы он получил. Расследуется уголовное дело.

Характеризуя оперативную обстановку на территории региона в прошедшем году, прежде всего хочу отметить общее снижение - практически на 10 % - преступных проявлений, в том числе на 20 % - относящихся к категории тяжких и особо тяжких. Впервые за длительный период времени снизился массив регистрируемой преступности.

Меньше совершено таких наиболее распространённых посягательств против собственности, как грабежи, мошенничества и кражи. В прошлом году раскрываемость преступлений составила почти 65 %, что существенно выше среднероссийского (54,7 %) и дальневосточного (55,0 %) показателей. В текущем раскрываемость возросла до 70 %. Раскрыты все убийства, причинения тяжкого вреда здоровью и разбойные нападения.

Недавно полицейские раскрыли убийство 19-летней давности. Пожилая женщина погибла в результате спланированного убийства, инсценированного под грабёж. Именно поэтому раскрытие было затруднено. 41-летний местный житель, изобличённый в этом коварном преступлении, заключён под стражу.

О новых направлениях работы

Чрезвычайно важные задачи решаются сегодня в рамках борьбы с нелегальной миграцией и незаконным оборотом наркотических средств. Сегодня, спустя год со времени передачи МВД России функций ФМС и ФСКН, силы по этим направлениям не распыляются, а сконцентрированы в одних руках. И это даёт свои плоды.

В целом в ходе оперативно-разыскных мероприятий в 2016 году сотрудниками полиции Колымы было пресечено 227 наркопреступлений, что на 20 % больше, чем в предшествующем.

Полицейскими перекрываются каналы поступления и распространения наркотиков. В прошлом году правоохранительными органами была пресечена деятельность десяти организованных преступных групп в сфере наркобизнеса. В 2017-м предотвращён очередной факт незаконной поставки в регион наркотического зелья.

Если говорить о миграционной ситуации в регионе, то она остаётся стабильной и контролируемой. Сотрудниками подразделений по вопросам миграции обеспечено качественное выполнение возложенных на них задач и функций. В прошлом году на миграционный учёт поставлены свыше 28 тысяч иностранных граждан, оформлено порядка 5 тысяч патентов на трудовую деятельность. За различные административные правонарушения на виновных лиц наложены штрафные санкции на общую сумму свыше 16 млн рублей, 64 иностранца выдворены за пределы страны.

В данный момент на территории области проходит оперативно-профилактическое мероприятие «Нелегал», в рамках которого полицейские Ягоднинского округа установили женщину, фиктивно зарегистрировавшую по месту жительства иностранных граждан. Решается вопрос о возбуждении уголовного дела.

О взаимодействии с населением

Мы стремимся стать максимально открытыми для общества. Руководство областного управления и всех наших территориальных подразделений совместно с членами Общественного совета при УМВД раз в месяц встречаются с населением. Налажено тесное сотрудничество со средствами массовой информации.

Кроме этого, ищем новые формы работы с людьми, в первую очередь с молодёжью. Юные колымчане с интересом участвуют в экскурсиях по подразделениям, любят посещать Музей истории магаданской милиции, в котором представлена широкая экспозиция, перелистывают страницы Книги памяти с именами погибших сотрудников.

Во время различных акций проводится огромная профилактическая, пропагандистская, имиджевая работа. В этом году по инициативе МВД России впервые была проведена широкомасштабная акция «8 Марта - в каждый дом». Наши полицейские постарались охватить своим вниманием как можно больше женщин Колымы. Госавтоинспекторы вручали тюльпаны автоледи на дорогах и тем, кто только получал водительское удостоверение в отделе ГИБДД, участковые - открытки-памятки, сотрудники по делам несовершеннолетних посетили детей в реабилитационном центре с приятными сюрпризами… Много было интересных и добрых моментов.

О социальной миссии

У нас в приоритете - воспитание у сотрудников особого отношения к гражданам, к их проблемам, а главное - умение видеть вокруг себя беды других людей - это многоплановая работа, проводимая постоянно. Её трудно просчитать цифрами. Наше управление на протяжении нескольких лет шефствует над детьми специальной школы-интерната. Полицейские совместно с ребятами проводят различные спортивные и культурные мероприятия. Наравне с мальчишками и девчонками участвуют в эстафетах, играют в баскетбол, проводят праздничные утренники. Это общение не ограничивается тем, что вручили подарки и уехали. Нет, мы знаем историю каждого воспитанника. В последнее время наши сотрудники взяли под свою опеку Магаданский областной дом ребёнка, они сами узнают, что необходимо приобрести, собирают деньги и привозят малышам.

Не остаются без внимания и ветераны. Вот совсем недавний случай, о котором, кстати, писала и газета «Щит и меч». Накануне празднования Великой Победы участковый уполномоченный полиции Виталий Дарморезов пришёл поздравить участницу Великой Отечественной войны Александру Васильевну Сафронову, вручил букет сирени, пообщался и обратил внимание, что у неё на привычном месте отсутствует телевизор. Оказывается, недавно сломался и вроде как приходили мастера, пытались отремонтировать, но не получилось. Ушёл, но не успокоился, потому что 94-летняя фронтовичка, участвовавшая в боях за освобождение не только своей страны, но и половины Европы, осталась без Парада Победы. Участковый обратился за помощью в городскую Думу, и с председателем они в течение часа приобрели ветерану телевизор, который вместе и вручили.

А ведь в преддверии 9 Мая к Александре Васильевне приходили и поздравляли многие, но никто не придал особого значения отсутствию столь необходимого пожилому человеку атрибута современной жизни.

В заключение хочу сказать, что история нашего края непростая, но сейчас Колыма другая, люди ломают стереотип российской «сиделицы». Работа наших сотрудников, направленная на создание позитивного имиджа полицейских, тоже вносит свою лепту.

Россия. ДФО > Армия, полиция. Металлургия, горнодобыча > mvd.ru, 12 июня 2017 > № 2209014 Александр Винников


США. Евросоюз > Армия, полиция > inosmi.ru, 10 июня 2017 > № 2205423 Оскар Крейчи

Оскар Крейчи: «Трамп торгует смертью»

Оскар Крейчи (Oskar Krejčí), Prvnizpravy.cz, Чехия

Разумных причин для того, чтобы европейские члены НАТО повышали расходы на оборону, не существует. Тем не менее, судя по всему, бюджеты возрастут, поскольку подобный подход, полный лжи и коррупции, считается правильным — ведь он в достаточной мере антироссийский. Так считает политолог Оскар Крейчи.

První zprávy: В четверг в клубе «Нового слова» в Братиславе Вы прокомментировали визит президента США Дональда Трампа на Ближний Восток и в Европу. Если подытожить кратко, одним предложением, то какая тема была самой важной в ходе этого визита?

Оскар Крейчи: Продажа оружия.

— В случае Эр-Рияда в Саудовской Аравии это понятно, но в Европе?

— Если вкратце, то в Европе Трамп потребовал, чтобы расходы НАТО достигли 57% от общемировых оборонных расходов. Согласно решению, принятому на саммите в Уэльсе в 2014 году, 20% этих средств должно выделяться на закупку и разработку новых видов оружия. Преимущественно американского.

— То есть Вы имеете в виду требование повысить расходы членов НАТО до двух процентов ВВП?

— Вся шумиха вокруг планов по повышению оборонных расходов НАТО до двух процентов ВВП вызвана прежде всего желанием продать оружие. Все это абсурд, который можно навязать только благодаря безответственности и некомпетентности европейских политиков, а также благодаря преданности крупнейших западных СМИ воинственным лозунгам. Милитаризм выдают за защиту безопасности.

— Кто-то может возразить, что Ваши слова звучат очень агрессивно и предвзято. Есть ли у Вас доказательства для подобных утверждений?

— Например, вспомним исследование, опубликованное Стокгольмским институтом исследования проблем мира (SIPRI) за месяц до того саммита НАТО, в котором впервые участие принял Дональд Трамп. SIPRI — безусловно, один из самых авторитетных центров, который занимается исследованиями в области вооружений. Опубликованный материал касается уже упомянутых двух процентов ВВП, и в исследовании на основе данных о прошлогодних военных расходах подсчитаны предполагаемые изменения. Согласно этому анализу, если все страны-члены альянса будут выделять на оборону два процента ВВП, то это повлечет за собой сокращение бюджета НАТО с 881 миллиарда долларов до 722 миллиардов. Таким образом, оборонный бюджет НАТО сократится на 159 миллиардов долларов, то есть на 18%…

— Звучит странно. Трамп действительно требовал именно этого? Как институт SIPRI мог прийти к таким цифрам?

— Фокус в том, что в прошлом году военные расходы Соединенных Штатов достигли 3,3% ВВП. Эти траты в размере 611 миллиардов долларов патологически велики. При переходе США к двум процентам ВВП расходы сократятся на 240 миллиардов, то есть на 39%.

Многие забывают, что вооруженные силы США и европейские армии предназначаются для разных целей. Достаточно вспомнить те действия, которые сейчас Пентагон предпринимает в западной части Тихого океана. Я имею в виду Японию, Корею и американские провокации в Южно-Китайском море. Зачем европейским странам брать на себя часть ответственности за эту политику Вашингтона?

Немного отклонюсь от темы, чтобы вы лучше меня понимали. В середине прошлого года центр RAND Corporation опубликовал анализ возможных вариантов войны между США и Китаем. RAND — это авторитетный исследовательский центр в Калифорнии, где занимаются политической и военной аналитикой. Из упомянутого анализа следует, что традиционная война между Соединенными Штатами и Китаем, начнись она в 2015 году, через год боев привела бы к снижению американского ВВП на 10%, а китайского — на 35%. Но если бы война началась в 2025 году, то обе стороны понесли бы одинаковые экономические потери. «В 2025 году Соединенные Штаты не смогут получить решающее военно-операционное преимущество, даже если бои затянутся», — говорится в этом исследовании. Многие политики могут расценить эту информацию как знак свыше: мол, когда, если не сейчас? Стоит добавить, что, согласно упомянутому исследованию RAND Corporation, уже сегодня ядерная война между США и Китаем уничтожила бы обе страны. Я не говорю уже о том, что, скорее всего, эта война приняла бы мировой масштаб, и в конфликт была бы втянута и Чехия.

— Давайте вернемся к тому парадоксальному расчету, согласно которому расходы в размере двух процентов ВВП привели бы к снижению бюджета НАТО. Наверное, в Брюсселе Трамп все-таки не этого добивался. Тогда в чем его цель?

— Даже в институте SIPRI не верят, что оборонные расходы США сократятся до двух процентов ВВП. Расчет, который считают реальным, показывает, что если Соединенные Штаты оставят свои оборонные расходы на современном уровне, а расходы других стран-членов альянса достигнут двух процентов ВВП, то общий бюджет НАТО вырастет с прошлогоднего 881 миллиарда до 962 миллиардов в год.

— Это как раз те самые 57% мировых расходов на оборону, о которых Вы говорили в начале интервью?

— Да. Если мечта о двух процентах ВВП сбудется, то бюджет альянса достигнет 57% от мировых расходов на оборону. Таким образом, 28 западных демократических стран будут выделять на оборону больше, чем остальные 170 государств мира. Вам это кажется разумным?

— А какими конкретно будут изменения в европейских странах-членах НАТО?

— Специалисты SIPRI подсчитали изменения военных расходов европейских стран-членов альянса в связи с переходом к требуемым двум процентам ВВП и получили данные о значительном росте: европейские траты увеличились бы с 254 миллиардов до 320 миллиардов в год. То есть расходы возрастут на 66 миллиардов или на 26%. Подобные требования — абсурд.

— Но в Брюсселе говорят о растущей угрозе, к примеру, в лице России.

— По данным SIPRI, в прошлом году оборонный бюджет Российской Федерации составил 69,2 миллиарда. Я повторюсь: в то же время общий бюджет НАТО достиг 881 миллиарда, из которых 254 миллиарда долларов приходятся на европейские страны-члены альянса. Только благодаря пропаганде, которая ослепляет и отупляет, кто-то еще может рассуждать о необходимости дальнейшего повышения военных расходов из-за «российской опасности». Лучше бы подумали о рационализации расходов. Ведь деньги транжирят не только в США, но и в европейских вооруженных силах. Это происходит из-за глупости, коррупции, а также — и это главное — из-за отсутствия разумной военно-политической стратегии.

— Я отметил, что даже Берлин не испытывает восторга по поводу требований повысить расходы до двух процентов ВВП.

— Для Германии это требование означает расходы в размере 69 миллиардов долларов в год (против прежнего 41,1 миллиарда). Если составить рейтинг стран мира, которые больше всех тратят на оборону, то в новых условиях Германия с девятого места переместится на четвертое. Некоторые немецкие экономисты, а также аналитики в области безопасности считают, что рост расходов слишком велик, да и не обоснован. Я тоже так думаю. Кроме того, Германия опять может превратиться в военную проблему для Европы.

— Министр обороны Чехии, а также другие чешские политики пообещали повысить военные расходы до двух процентов ВВП. К чему это приведет, по версии SIPRI?

— Чешские расходы на оборону возрастут с двух до 3,9 миллиардов долларов, и Чехия переместится с 60 места в упомянутом рейтинге на 47 место. Что касается Словакии, то там военный бюджет увеличится с одного миллиарда до 1,8 миллиардов долларов, и страна с 67 места переместится на 62. Я повторю, что это может произойти без предварительных анализов угроз и рисков, без общественной дискуссии — только потому, что кто-то что-то кому-то пообещал. И это называется демократией!

— Давайте вернемся к тому, о чем речь шла в Эр-Рияде. Почему те договоренности напоминают Вам решения в рамках НАТО?

— Дональд Трамп подписал контракт на поставку оружия в Саудовскую Аравию на сумму 110 миллиардов долларов, а в ближайшие десять лет туда направят вооружений еще на 350 миллиардов. Белый дом назвал эти договоренности «взаимным расширением… отношений в сфере безопасности». Однако Соединенные Штаты продавали Саудовской Аравии оружие на миллиарды долларов еще при президенте Бараке Обаме. По имеющимся данным, с 2013 года Агентство национальной безопасности (NSA) (это спецслужба Министерства обороны США, о которой мы с вами говорили на прошлой неделе) оказывает Эр-Рияду «непосредственную аналитическую и техническую поддержку» в интересах «внутренней безопасности». Еще продолжительнее сотрудничество саудовцев с ЦРУ. Кстати, близкие отношения Вашингтона и Эр-Рияда берут начало в феврале 1945 года, когда сразу после Ялтинской конференции президент Франклин Рузвельт встретился с саудовским королем на военном корабле США, бросившем якорь в Суэцком канале.

Существует две причины для особых отношений Вашингтона и Эр-Рияда. Во-первых, это нефть, а во-вторых, вашингтонские комплексы в отношении Ирана, от которых Белый дом никак не может избавиться со времен свержения шаха Резы Пехлеви в 1979 году. Эр-Рияд, в свою очередь, воспринимает Тегеран как неизбежного конкурента. Ведь в Иране — персы, а не арабы, шииты, а не сунниты, и исламская демократия вместо монархии.

— Свою роль играет и воинственная политика Ирана в отношении Израиля.

— Это отдельный разговор. Саудовская армия «тренируется» сейчас в Йемене. По некоторым данным, с 2015 года в местной «гражданской» войне, незаметной для Запада, было убито почти восемь, а по другим данным 16, тысяч человек. С кем саудовская армия будет воевать, когда пройдет «подготовку» и получит новое оружие за 400 миллиардов? Будет ли Израиль в безопасности?

По данным SIPRI, в прошлом году Саудовская Аравия выделила на оборону 10,4% своего ВВП. Однако идеальным партнером Пентагона и примером для Европы является Оман: его военные расходы в прошлом году достигли рекордных 16,7% ВВП.

— Небольшой Оман?

— Он перераспределяет оружие и боеприпасы сообразно интересам арабских суннитских монархий и, конечно, по договоренности с США. Точно так же Вашингтон пытается сделать из НАТО свою «торговую резидентуру». В этой связи я хотел бы напомнить слова недавно ушедшего от нас Збигнева Бжезинского, который сказал, что оружие существует для того, чтобы его применять.

— То есть, судя по всему, войны на Ближнем Востоке не закончатся никогда? Вы считаете, что в этом и есть замысел Вашингтона?

— Что значит замысел? Военные и ученые должны учитывать все сценарии, но политики решают все. Они принимают решения непосредственно о том, чего хотят добиться, и косвенно о том, к чему приведет тот хаос, который они сеют.

В четверг в Братиславе мы обсуждали ту депрессивную безнадежность, которой веет от выше приведенных цифр. Простые рациональные подсчеты доказывают, что все разговоры о российской или китайской угрозе — это ерунда. Разумных причин для повышения оборонных расходов европейских стран НАТО нет. И, тем не менее, эти расходы, скорее всего, будут увеличены.

— По-Вашему, разве все это никак нельзя объяснить?

— Кому? Министрам обороны, которые вышли из среды, далекой от реального мира? Продажа оружия — не спектакль, а торговля человеческой смертью. Или вы хотите показать эти цифры из SIPRI брюссельским генералам? Не стоит, им они известны. Просто некоторые считают подобный подход, полный лжи и коррупции, правильным, ведь он в достаточной мере антироссийский. А остальные? Представьте себе человека, который сменил офис в Праге на место в Брюсселе.

Большинство помнит о своих благих намерениях до того момента, как получит первую зарплату. Речь — о таких суммах, которые простому чешскому генералу даже не снились. И тогда эти люди понимают, что изменить они ничего не могут, но зато могут жить припеваючи. То же происходит с «нашими» представителями в Европейской комиссии и Европейском парламенте.

В капиталистической системе военные расходы не являются предметом академической дискуссии. Главное — интересы. Вам не убедить премьеров и министров, которые клянутся повысить военные расходы до двух процентов ВВП, в том, что все это опасная глупость. Таких политиков нужно просто заменять, иначе они так и будут вооружаться, вооружаться и вооружаться — вплоть до трагической развязки.

США. Евросоюз > Армия, полиция > inosmi.ru, 10 июня 2017 > № 2205423 Оскар Крейчи


Россия > Армия, полиция > zavtra.ru, 8 июня 2017 > № 2484129 Виктор Черкашин

Анатомия предательства

Виктор Черкашин о «незеркальной» войне спецслужб

Игорь Латунский

В прошлом году в США скончался экс-полковник Службы внешней разведки РФ Александр Потеев, который стал известен после сдачи им контрразведывательным спецслужбам США глубоко законспирированной сети агентов Управления "С" — нелегальной разведки СВР.

Что такое феномен предателя в стенах спецслужбы, как долго создавалась сеть агентов нелегальной разведки СВР, сданная им? Кто такой нелегальный разведчик, какие задачи он решает, а также — какие методы применяют спецслужбы, чтобы найти агента вражеской разведки?

На эти и другие вопросы согласился ответить полковник ПГУ КГБ СССР Управления "К" Виктор Иванович Черкашин.

"ЗАВТРА". Виктор Иванович, как вы считаете, почему люди, облечённые самым высоким доверием государства, становятся на путь предательства своей Родины? И в чём смысл ажиотажа, поднятого в прессе вокруг имени экс-полковника СВР Управления "С" Александра Потеева?

Виктор ЧЕРКАШИН. Прежде всего в том, что в 2010 году арест нелегальных сотрудников СВР РФ получил очень широкую огласку, что, естественно, вызвало большой резонанс внутри нашей страны. Арест имел и политическую подоплёку, потому что события, о которых у нас с вами идёт речь, проходили на фоне предстоящих встреч руководителей президентов России и США, и, естественно, они влияли на ход этих встреч.

"ЗАВТРА". По вашему мнению, что необычного в этом деле и почему стал возможным побег Потеева?

Виктор ЧЕРКАШИН. Такое в истории разведывательной службы — не уникальное явление. Тем более что, откровенно говоря, никаких таинственных моментов в этом "исчезновении" не было: Потеев в спокойной обстановке, тщательно подготовив тылы (его семья к тому времени обосновалась в США), проработал вариант выезда из России и благополучно отбыл в США. Если говорить о побегах сотрудников спецслужб Советского Союза, то можно привести и другие, намного более драматичные примеры. Так, в апреле 1985 года из Москвы совершил побег в Англию полковник советской разведки Олег Гордиевский. Он находился в служебной командировке в Англии, являлся заместителем резидента советской разведки в Лондоне. Был на хорошем счету у руководства, имел опыт работы в Дании, Англии. В Москву был приглашён для утверждения его в качестве резидента. Но совершенно неожиданно для осведомлённых лиц, в том числе доброжелателей Гордиевского среди бывших руководителей резидентуры в Дании, ответственных работников советской разведки, ранее общавшихся с Гордиевским по служебной линии, обстановка вокруг Гордиевского вскоре после его приезда в Москву резко обострилась. Гордиевский почувствовал это изменение обстановки. За ним было установлено круглосуточное наружное наблюдение; бывшие руководители Гордиевского провели с ним встречу в " дружеской обстановке" в загородном доме КГБ, в ходе которой якобы были использованы спецсредства, позволяющие "отключить" сознание человека и "откровенно" обсудить те вопросы, на которые в обычной обстановке человек не готов откровенно отвечать. Гордиевский сумел "устоять" в этих сложных условиях и не сообщил информации, компрометирующей его. Чем были вызваны эти события, которые остались до конца не выясненными на тот момент? Гордиевский чётко уловил смысл произошедших в отношении него изменений в поведении "друзей" и руководства: его подозревают в связи с английской разведкой. Поскольку решение вопроса об утверждении Гордиевского в качестве резидента в Лондоне задерживалось, ему разрешили выехать в подмосковный дом отдыха КГБ. Он активно отдыхал, совершал пробежки по прилегающему лесу. Однако эти пробежки проходили под негласным наблюдением службы наружного наблюдения КГБ. Но однажды Гордиевский ушёл на обычную пробежку, а группа наблюдения этого якобы не заметила. Почему-то она не зафиксировала через определённое время и его возвращения в дом отдыха. Весь день был в распоряжении Гордиевского, который в соответствии с заранее отработанным с английской разведкой планом сумел сбежать в Англию. Как оказалось, Олег Гордиевский на протяжении длительного времени являлся агентом английской разведки, в Англии английская разведка активно способствовала ему в достижении главной цели: стать резидентом КГБ. Англичане снабжали Гордиевского "ценной" информацией, устраняли путём высылки из страны сотрудников резидентуры, которые могли составить ему конкуренцию. И англичане почти добились своей цели, Гордиевский был вызван в Москву для утверждения в качестве резидента. Следует сразу оговориться: побег Гордиевского — это хорошо продуманное и блестяще реализованное англичанами крайне сложное мероприятие.

А теперь главное. Что же на самом деле произошло в ходе рассмотрения в Москве, казалось бы, решённого вопроса об утверждении Гордиевского в качестве резидента? Переместимся на короткое время в Вашингтон. Через три дня после прибытия Гордиевского в Москву резидентура КГБ в Вашингтоне получила информацию от известного источника в ЦРУ Эймса о том, что Олег Гордиевский является агентом английской разведки. Из резидентуры в Москву на имя начальника советской разведки Крючкова В.А. была направлена срочная телеграмма с изложением сообщения Эймса. Ответ последовал незамедлительно: заместителю резидента, у которого на связи находился Эймс, немедленно вылететь в Москву с оригиналом сообщения Эймса. Указание было выполнено, и сообщение Эймса в оригинале было передано Крючкову. Через неделю заместитель резидента возвратился в Вашингтон, а примерно через месяц в прессе появились сообщения о побеге Гордиевского на Запад. В связи с изложенным возникает ряд вопросов, на которые, возможно, ответов мы не получим. Прежде всего, краткая предыстория. Бывший резидент в Дании, где работал Гордиевский, в качестве основного мотива предательства Гордиевского называет его патологическую ненависть к КГБ и ЦК КПСС. Сам Гордиевский якобы был вежлив, учтив с начальством, исполнителен. Однако, как оказалось, Гордиевский в Дании вёл себя вольно, не брезговал общением с девицами лёгкого поведения. При посещении злачных заведений Гордиевский был вызван на откровенную беседу сотрудниками датской полиции, которые вежливо указали ему на "ошибки" в его поведении. Когда Гордиевский осознал и покаялся, датчане передали его англичанам, которые успешно продолжали "воспитательную" работу с советским разведчиком как со своим агентом. Во время приезда Гордиевского в Москву для утверждения его в качестве резидента в Лондоне ситуация складывалась очень необычная. Из Лондона прибыл фактически резидент советской разведки: он общается с руководящими работниками, которые его хорошо знают, ценят, ему доверяют и ведут себя по отношению к нему как друзья. И вдруг ситуация меняется, оказывается в отношении Гордиевского есть информация — её надо проверять. Не исключено, что кто-то из друзей мог, якобы усомнившись в достоверности этой информации и чтобы "успокоить" Гордиевкого, проинформировать его об этом, пояснив, что это какой-то абсурд, который скоро разъяснится. Большие сомнения вызывает и так называемая дружеская встреча с Гордиевским с применением спецпрепарата. В своей оперативной деятельности мне приходилось использовать указанный метод в работе с объектами, а находясь на пенсии — самому стать объектом подобного мероприятия со стороны американских спецслужб. Однозначно могу сказать: после приёма дозы спецпрепарата человек полностью теряет контроль над собой и подробно отвечает на все вопросы, которые ему задает работник. Прекращение действия спецпрепарата — после принятия объектом соответствующего медсредства. Никакой контроль над собой и своим поведением в этих условиях невозможен. Остаётся вопрос: что вводили Гордиевскому в ходе беседы? Что-то просто возбуждающее или что-то неопределённое? И последнее. По существующей и публично озвученной версии, Гордиевский в ходе спортивных пробежек в доме отдыха сумел оторваться от сотрудников наружного наблюдения и скрыться. Профессионалы знают, что если объект наблюдения "оторвался", "потерян" — служба наружного наблюдения немедленно принимает меры с привлечением дополнительных средств и возможностей к поиску и установке объекта. Этого сделано не было, почему? При этом надо иметь в виду, что "случайный" отрыв Гордиевского от наружного наблюдения произошёл именно в тот день, который им был согласован с английской разведкой для осуществления побега. По имеющейся у меня информации, в день побега Гордиевского наружное наблюдение за ним было снято. Почему? Ответ надо искать не у меня.

"ЗАВТРА". В истории разведок известны многие случаи разоблачения агентуры иностранных спецслужб. Как правило, во всех этих делах речь шла о разоблачении завербованной противостоящей стороной агентуры. А длителен ли процесс приобретения агентуры в спецслужбах, скажем, главного противника нашей страны — США?

Виктор ЧЕРКАШИН. Приобретение агентуры спецслужбой зависит от ряда обстоятельств. Разведке удаётся установить оперативный контакт с интересующим её человеком, только если он морально готов пойти на сотрудничество. И здесь не важна мотивация, из-за которой человек становится предателем. То ли он недоволен тем положением, которое занимает в обществе своей страны, или обижен на руководство, которое, как ему кажется, не до конца оценило его заслуги, или стремится к материальной выгоде, большим деньгам.

Мне, конечно, трудно судить, какие из перечисленных мотиваций были основными причинами предательства Потеева, но, по данным прессы, жена Потеева проживала в США, где занималась бизнесом, его сын и дочь, окончив институты в России, также выехали в США. В связи с этим напрашивается вывод: у Потеева шло капитальное вживание в американские реалии.

"ЗАВТРА". Но почему же при таких врастаниях его семьи, которая могла стать передаточным звеном для спецслужб США, Потеев сохранял своё положение в элитном подразделение СВР — в Управлении нелегальной разведки "С", и какова была тяжесть его предательства как одного из руководителей управления?

Виктор ЧЕРКАШИН. Об этом я не могу судить.

"ЗАВТРА". А факт проживания семьи Потеева в США облегчал работникам американских контрразведывательных служб подход к его вербовке? Ведь раньше, в годы вашей службы, людей из семей, имеющих доступ к секретам нашей родины, не выпускали за рубеж. Даже сына Ю.В.Андропова Игоря выпустили на работу за рубеж в качестве посла СССР в Греции только после смерти его отца, председателя КГБ, а затем генерального секретаря СССР в 1983 году!

Виктор ЧЕРКАШИН. Я думаю, что этот ваш вопрос непринципиален по той причине, что принимать на службу в разведку или не принимать на работу в спецслужбу сына какого-то высокопоставленного чиновника — это фактор вторичный. Главным же фактором приёма на работу в органы безопасности СССР или теперь России является сам человек. У кандидата на работу в спецслужбу оцениваются его готовность работать в разведке, его достоинства, его политические взгляды, его личные качества. Если из-за каких-то родственных связей кандидата его нельзя допускать на работу в спецслужбы — это не основной фактор, на который нужно обращать внимание.

"ЗАВТРА". Простите, если говорить об использовании спецслужбами США компромата относительно граждан СССР, то давайте разберёмся на примере дела перебежчика Шевченко. Его сын Геннадий утверждал в документальном фильме "Роковое решение Аркадия Шевченко", что его отец ушёл к американцам, потому что видел все недостатки номенклатуры СССР изнутри, и это решение было продиктовано совестью его отца. Но ряд ваших коллег, причём работавших с Аркадием Шевченко в США, утверждали другое. Они говорили, что Шевченко работники контрразведки США "накрыли" в Нью-Йорке за связь с американкой, которая давно сотрудничала с ФБР США и исполняла роль "медовой ловушки". Сотрудники ФБР показали Шевченко фотографии, где он развлекался с дамой, и обещали направить эти "весёлые картинки" в МИД СССР личным посланием министру иностранных дел СССР. Громыко. Сотрудники ФБР заверили, что после получения этих фотографий министром иностранных дел карьера Шевченко, знающего аскетический образ жизни своего шефа, пойдёт под откос, и он может забыть о трудоустройстве в какую-то выездную контору. Но можно сделать так, что никто ничего в МИД СССР не узнает о похождениях Шевченко, если он согласится пойти на компромисс с ФБР США.

Виктор ЧЕРКАШИН. Поскольку Эймс работал с Шевченко изначально, он же и вербовал его. Эймс знал, что послужило основой вербовки Аркадия Шевченко. По своим качествам Шевченко был человек аморальный и весьма далёкий от каких-то идеалов. И это при том, что у него были с Андреем Андреевичем Громыко хорошие личные отношения. Шевченко умел устанавливать добрые отношения с нужными ему людьми. Он был человеком, для которого такие понятия, как собственное достоинство, были не совсем ясны. Для этого человека достижение своей цели или личные выгоды были главными приоритетами жизни. Он не мог себе отказать в удовольствии общаться близко с красивой женщиной, особенно когда для этого созданы неплохие условия. Шевченко длительное время сотрудничал с ФБР, информировал их обо всех мероприятиях советского правительства по линии Организации Объединённых Наций в Нью-Йорке. Его должность заместителя Генерального секретаря ООН позволяла ему снабжать американские спецслужбы серьёзной информацией.

"ЗАВТРА". Значит, уничтожение столь серьёзного Управления "К", внешней контрразведки, обеспечивающей защиту секретов нашей страны от проникновения в них главных противников, — это был неоправданный шаг со стороны тех деятелей, которые возглавили Россию после 1991 года?

Виктор ЧЕРКАШИН. Я не в курсе этих изменений в системе СВР РФ, но думаю, что могла пройти её реорганизация, что вполне естественно. Как известно, после 1991 года изменилась ситуация и изменились сами приоритеты нашей страны во взаимоотношениях с иностранными государствами, в том числе и с главным противником СССР — США. И естественно, что в связи с этим могли измениться и формы работы отечественных спецслужб. Это, я считаю, вполне допустимо. Однако я не думаю, чтобы деятельность внешней разведки по пресечению попыток иностранных разведок проводить какую-то разведывательную деятельность, в том числе с целью вербовочных мероприятий в отношении граждан России и сотрудников СВР РФ, была полностью устранена. Я лично этого не допускаю.

"ЗАВТРА". А почему вы, Виктор Иванович, думаете, что смерть Потеева не может быть тщательно спланированной операцией спецслужб России, как когда-то её сотрудниками, по мнению ряда ваших коллег, был в 1940 году в Париже устранён "невозвращенец" Раскольников, бывший советский дипломат, написавший гневное письмо И.В. Сталину?

Виктор ЧЕРКАШИН. Потому что с 1959 года прошлого века, после устранения в Мюнхене Степана Бандеры, такие операции больше не проводились органами безопасности нашей страны. Да, в 30-е и в начале 50-х годов прошлого столетия такая форма работы спецслужб СССР существовала. И можно, чтобы привести пример, вспомнить устранённого в 1938 году разведчиком-нелегалом ОГПУ—НКВД СССР Евгением Судоплатовым в Роттердаме Евгения Коновальца — главаря ОУН. А до этого похищение во Франции, в Париже в 1924 году спецгруппой ОГПУ СССР, под руководством Я. Серебрянского (которую, кстати, так и окрестили в ОГПУ — "Группа Яши") руководителя контрреволюционной организации РОВС генерала Кутепова. Но после устранения Бандеры в 1959 году операции такого плана не проводились.

"ЗАВТРА". Виктор Иванович, а в пору вашей службы в ПГУ КГБ СССР могли быть предатели, которые нанесли своими действиями такой же ощутимый вред, как сдавший в 2010 году агентурную сеть нелегалов в США Потеев?

Виктор ЧЕРКАШИН. Если говорить о предательстве и измене сотрудников спецслужб, то я думаю, что наиболее характерно было бы привести в пример начало 80-х годов, когда были разоблачены как агенты американской разведки свыше двадцати сотрудников спецслужб ПГУ, Главного военного управления Генерального штаба СССР, Министерства иностранных дел СССР. И мотивации всех этих предательств, как показало последовавшее разбирательство, были совершено разными. В одном случае это была неудовлетворённость своим служебным положением, как это было с делом сотрудника советской разведки КГБ СССР в Вашингтоне Мартынова. В другом случае это было чрезмерное увлечение лёгкой жизнью и возможностью найти себе утехи в виде недозволенного посещения притонов и других злачных мест, что позволял себе ещё в Дании заместитель резидента Олег Гордиевский. Или как сотрудник ПГУ, работавший в Португалии, Сметанин, который вместе со своей женой решил, что если они смогут установить контакт с ЦРУ США, то такой шаг даст им возможность заработать деньги для безбедной жизни. Был случай, когда кто-то захотел улучшить свою, я это подчёркиваю, семейную жизнь, как сделал сотрудник американского отдела ПГУ КГБ СССР Виталий Юрченко в 1985 году, когда сбежал из Рима, куда был направлен в командировку. Правда, потом, уже в Америке, когда не получил от спецслужб США то, на что он рассчитывал, явился в посольство СССР с повинной. При этом все эти люди, и это надо учесть, выдавали секреты, государственные тайны, и в их представлении это считалось незначительным проступком перед родиной. Они не представляли себе, что становятся таким образом на путь предательства… Я в этом плане считаю, что основная ошибка и основной недосмотр относительно их прихода на работу в спецслужбы КГБ СССР состоит в том, что, принимая людей на работу в разведку нашей страны и при контроле за их поведением, мы иногда упускаем из виду поведение человека, ставшего кадровым сотрудником разведки. Его, скажем, стремление угодить своему начальнику, его стремление пойти на какую-то сделку со своей совестью, лишь бы у кого-то из руководства быть на хорошем счету, а для этого в чём-то, если ему это выгодно, и приврать. И любой ценой, не путём добросовестного труда и работы на порученном ему участке заслужить себе повышение — а добиться его путём налаживания отношений с вышестоящим по службе. Вот главный просчёт при проверке того, кто потом оказывается предателем из числа сотрудников спецслужб. Я — не за то, чтобы сотрудники спецслужб и разведки выступали против руководителей своих подразделений или стремились дистанцироваться от своих руководителей или старших товарищей по службе, речь идёт о другом. О том, что добиться для себя благополучия или повышения по службе любой ценой — это путь, который может привести к результату, о котором мы с вами говорим: если человек из-за карьеристских соображений идёт на всё, то он в определённых ситуациях может пойти и на предательство. Но люди, которые знают себе цену (я был этому свидетелем в Ливане в 1968 году, когда работал там в нашей резидентуре), иногда даже в серьёзных ситуациях находят в себе силы противостоять таким обстоятельствам, когда сотрудники спецслужб США оказывают на них давление. И я бы очень хотел об этом случае рассказать.

Один из журналистов, имени которого я вам, извините, не назову, зять очень высокопоставленного чиновника нашего государства, в Ливане, в Бейруте, где было единственное казино на Ближнем Востоке, очень увлекался его посещением и в результате проиграл крупную сумму. Его приятели-иностранцы пообещали ему помочь в возврате проигранных им денег. Его спасители, как потом выяснилось, оказались сотрудниками Центрального разведывательного управления США. Они помогли ему справиться с бедой, после чего сказали, что деньги ему они дают в долг, понимая щекотливое положение, в которое он попал. Но за это уже он должен будет им помочь.

Несмотря на то, что этот человек серьёзнейшим образом подвергал риску свою карьеру, а также создавал своим поведением проблемы и для своего родственника, он тем не менее нашёл в себе мужество и, придя к нам, сотрудникам резидентуры, рассказал обо всём с ним случившемся. Мы смогли благополучно отправить его через Сирию в Москву. Кстати, в последующие годы он достаточно спокойно работал как журналист. Были и другие случаи, когда сотрудникам советской разведки поступали со стороны западных разведок вербовочные предложения и обещания хороших денег за выполнение их заданий, но подобные предложения отвергались, эти сотрудники спецслужб справедливо считали предложения вражеских разведок недостойными и неприемлемыми.

"ЗАВТРА". Чтобы подготовить для работы сеть, сданную в 2010 году Потеевым, руководству Управления нелегальной разведки СВР РФ, по вашему мнению, понадобилось долгое время для её создания?

Виктор ЧЕРКАШИН. Я могу говорить об этой стороне работы СВР только теоретически, на основании той общей информации, которую мы получали, готовясь к работе в нашей спецслужбе. Естественно, речь у нас тогда шла и о направлении такой работы, как нелегальная разведка. Безусловно, это направление как очень серьёзное, так и очень сложное, кропотливое и архитрудное не только для тех, кто готовит или руководит деятельностью разведчиков-нелегалов, но и для потенциальных работников этого звена разведки. Речь ведь идёт о том, что человек, пройдя длительный путь подготовки для работы в этом направлении, фактически лишается возможности жить в условиях своей страны. Он приобретает навыки, специальность, внешние признаки той страны, где ему приходится работать. Это всё архисложно, и он работает в чужой стране очень долго. Ведь почти никогда не бывает так, чтобы человеку этой профессии, которого подготовили в качестве нелегала, сразу после завершения его подготовки вручили паспорт и отправили за границу с указанием приступить к работе. Это, как правило, путь многоэтапный, проходит по нескольким странам до той, где он будет работать по своему заданию. Он — извините меня, повторюсь — проходит несколько стран и несколько этапов, иногда меняется направление его деятельности, его положение в обществе. Кстати, о тех, кого выдал Потеев. Я, в частности, общался с Анной Чэпмен. Это женщина, которая прошла очень сложный путь. У неё был большой потенциал в продвижении к основной цели в Америке. Я считаю, что она заслуживает очень большого уважения и одобрения. Вообще, люди, которые прошли подобный путь и сохранили преданность своему разведывательному делу, которые не пошли на сделку с противником, сохранили верность службе и вернулись в Россию, — это достойные всяких похвал патриоты.

"ЗАВТРА". Вы, Виктор Иванович, имеете в виду, что, пойди они на предательство, они могли бы найти себе тихую и сытую жизнь в США, ведь Анна Чэпмен была владелицей неплохой компьютерной фирмы в Нью-Йорке и могла бы, если бы захотела, не вернуться на свою родину?

Виктор ЧЕРКАШИН. Да, они могли бы не вернуться, пойти на сговор с совестью, но они этого не сделали, потому никто из них не стал, в отличие от самого Потеева, предателем.

"ЗАВТРА". А у Анны Чэпмен была подготовка для получения политической или экономической информации для СВР? Или прав был экс-генерал Калугин, когда в 2010 году комментировал раскрытие контрразведкой США глубоко законспирированной в Америке сети агентов русской разведки и заявил, что таких куколок, как Чэпмен, разведка, что времён СССР, что РФ, использует для ловли нужных политиков и бизнесменов или работников спецслужб США, как "медовую ловушку"?

Виктор ЧЕРКАШИН. Анна вызывает у меня глубокое уважение, и я был просто рад, что общаюсь с этим человеком. Что касается направления деятельности нелегалов, то, как правило, нелегальные разведчики готовятся таким образом, что их деятельность может быть разнополярна.

"ЗАВТРА". А если привести исторический срез, то без участия Потеева, как без предательства связника с Центром Рудольфа Абеля и предательства агента-поляка Конона Молодого, такая глубоко законспирированная сеть нелегальных сотрудников СВР не могла быть раскрыта контрразведкой США?

Виктор ЧЕРКАШИН. Безусловно. И вообще, в работе контрразведки любой из стран, как правило, очень редко бывает так, что её сотрудникам удаётся разоблачить деятельность агента разведки иностранного государства без каких-то подсказок от агентуры.

"ЗАВТРА". Пожалуйста, Виктор Иванович, поясните свою мысль.

Виктор ЧЕРКАШИН. Как правило, работает агентура, и с ней достаточно конспиративно работают люди, которые были завербованы в каких-то учреждениях или спецслужбах. С ними отработана методика связи, а также отрабатывается норма их поведения. И люди, благодаря этой отработке их поведения, практически не отличаются от работающих в их спецслужбах или учреждениях остальных сотрудников. Поэтому даже при наличии особого режима какого-то объекта (скажем, по созданию атомного оружия, как в Лос-Аламосе) интересующего нашу разведку, где контроль работы его сотрудников очень жёсткий, всё равно — и в этих условиях грамотный и хорошо подготовленный агент может работать весьма длительное время. И контрразведка, допустим, США его не разоблачит: как правило, информация об агенте разведки получается через источники в спецслужбах противника.

"ЗАВТРА". Значит указать того, кто может работать на заводе ВПК, производящем новые виды вооружения США, или агента ЦРУ в разведке ПГУ или Второго главного управления КГБ СССР мог только агент ПГУ в ЦРУ или ФБР США?

Виктор ЧЕРКАШИН. Да, когда у нашей спецслужбы появляется какой-то источник, допустим, в зарубежной разведке, имеющий доступ к информации о деятельности против нашей страны, мы, естественно, получаем чаще всего данные о том, какими методами эта работа ведётся, в том числе и агентурными. И это даёт уже основания для выявления агентов вражеской разведки, в том числе и в наших спецслужбах.

"ЗАВТРА". Тогда, если вернуться к главной теме нашего разговора, получается, что контрразведка США ФБР не сразу начала аресты тех, кого мог назвать им Александр Потеев, когда окончательно сбежал в США? Американские контрразведчики стали "вести" названных Потеевым людей, чтобы найти повод для их ареста?

Виктор ЧЕРКАШИН. Это обычная практика спецслужб всего мира. Дело в том, что полученные о таком-то гражданине РФ или США данные, что он является агентом иностранной разведки, ещё не значат, что этого гражданина, которого назвал наш источник в ЦРУ или источник ЦРУ в нашей спецслужбе, можно сразу же после получения на него данных арестовать и посадить за шпионаж. Для ареста требуется получить какие-то данные, которые бы подтверждали его шпионаж в пользу врага, а для их получения необходимо организовать очень тщательную и вместе с тем кропотливую и профессиональную работу контрразведки. При такой умной, осторожной и профессиональной организации этой работы и уже потом, когда соберутся данные относительно того, как гражданином то ли России, то ли США поддерживается связь, какие материалы он передаёт сотруднику вражеской разведки, можно получить ту информацию, которая позволит доказать, что он является агентом иностранной разведки. Только тогда можно произвести его арест.

"ЗАВТРА". Получается, что ФБР в этом плане работало и работает очень грамотно?

Виктор ЧЕРКАШИН. Не только ФБР, все контрразведки работают грамотно.

"ЗАВТРА". Виктор Иванович, большое вам спасибо за это интервью, разрешите пожелать вам и членам вашей семьи крепкого здоровья.

Россия > Армия, полиция > zavtra.ru, 8 июня 2017 > № 2484129 Виктор Черкашин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter