Всего новостей: 2136304, выбрано 579 за 0.095 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Персоны, топ-лист Агропром: Ткачев Александр (37)Федоров Николай (36)Арсюхин Евгений (33)Гурдин Константин (31)Медведев Дмитрий (29)Абакумов Игорь (28)Рыбаков Александр (28)Скрынник Елена (16)Панков Николай (13)Путин Владимир (12)Бабкин Константин (11)Данкверт Сергей (11)Дворкович Аркадий (10)Басов Максим (8)Власов Николай (8)Ванеев Вадим (7)Ершов Анатолий (7)Зубков Виктор (7)Мамытбеков Асылжан (7)Патрушев Дмитрий (7) далее...по алфавиту
Россия > Агропром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 июня 2017 > № 2215875 Андрей Лукашевич

Почему зарубежным foodtech-проектам не удаётся закрепиться на российском рынке

Андрей Лукашевич

Управляющий директор Delivery Club

Почему зарубежные игроки пока не продемонстрировали серьезных успехов в развитии на российском рынке foodtech? Можно выделить как минимум «десятку» особенностей локального рынка, к которым пока не адаптировались иностранцы

Доставка готовой еды как бизнес появилась в 50-х годах в США. В Россию по понятным причинам тренд пришел в 1990-е, а развиваться начал только в конце 2000-х. По результатам нашего исследования (автор представляет Delivery Club — Forbes), 51% россиян ни разу не заказывали еду на дом, классический сервис доставки работает по старинке, а онлайн-сервисы занимают 5% рынка. Заказать на дом готовую еду — привычное дело для жителя страны с сильной экономикой, потому в мире немало международных сервисов с капитализацией в миллиарды долларов. Российский рынок очень привлекателен для таких организаций.

Они пытались

Yemeksepeti

Лидер Турции, Кипра и ОАЭ с капитализацией $1,8 млрд вышел на российский рынок в 2010 году с проектом Izrestorana. Звучит странно, но в 2012 году турецких предпринимателей сломил «Генерал Мороз». Когда через два с половиной года после запуска проект закрылся, финансовый директор Yemeksepeti Гокан Окан среди прочих причин неудачи отметил долгие зимы. Снег лежит месяцами и создает большие проблемы при доставке на мотоциклах, а использование машин нецелесообразно из-за московских пробок. Вложены, по моим оценкам, миллионы долларов, а среднее количество заказов в сутки — 150, в то время как выход в небольшой плюс возможен при показателе в 2 000.

Gett

Сервис-первопроходец в деле дополнительной монетизации клиентской базы. До 2015 года занимался исключительно перевозкой пассажиров и назывался GetTaxi. После ребрендинга его переименовали в Gett и открыли другие направления, среди которых была и доставка еды. Она не просуществовала и года.

Foodpanda (автор статьи возглавлял сервис Delivery Club на этапе его развития внутри FoodPanda, подробнее — в материале Forbes)

Один из лидеров доставки Азии, Ближнего Востока и Восточной Европы. Компания пришла в Россию в 2013 году со своим сервисом и попыталась его развить. Но в итоге компания приобрела российский Delivery Club. Взялись серьезно: изучили рынок и предпочтения потребителей, внедрили новые инструменты, задали хороший темп роста.

Формально при Foodpanda метрики росли — было подключено 2000 ресторанов, уровень капитализации возрос, но Delivery Club терял рынок: на пятки наступал особенно сильный в регионах сервис ZakaZaka. Из-за того, что стратегию диктовали из штаб-квартиры, большинство инициатив тонуло в постоянных согласованиях. Стало очевидно, что российский рынок на глобальном уровне — источник финансирования азиатских активов группы, и в августе 2016 мне и Константину Захарову пришлось уйти из Delivery Club. Осенью того же года Foodpanda не стала дожидаться потери лидирующих позиций и продала этот бренд, после чего ушла из России. Мы вернулись в Delivery Club, получив от Mail.Ru Group карт-бланш на усиление команды и инвестиции на развитие.

Uber Eats

В начале 2017 года на рынок вышел сервис UberEats, который монетизирует базу клиентов такси Uber. В ряде стран это дает хорошие результаты, он работает в 84 городах по всему миру, но в России, на мой взгляд, прогноз неоднозначный. Ресторанов-партнеров пока немного, а значит и выбор у пользователя небольшой. Сервис по-прежнему доступен лишь в нескольких районах Москвы и не имеет преимуществ перед конкурентами. Важный сдерживающий фактор — отсутствие возможности оплаты наличными.

Локальные особенности

В чём же дело? Почему зарубежные игроки пока не продемонстрировали серьезных успехов в развитии на российском рынке foodtech? Всем, кто хочет делать деньги на какой-либо территории, стоит понимать менталитет и правила жизни тех, кто её населяет. Итак, поговорим об особенностях нашего рынка:

Работа с ресторанами. Иностранные сервисы любят приходить в наш монастырь со своим уставом. Стратегия разрабатывается в штаб-квартире и даже где-то работает, но не в России.

Индивидуальный подход. Общих правил и инструментов нет. Приходить и предлагать стандартные условия бесполезно, надо вести переговоры и предлагать выгодные условия.

Программное обеспечение, терминалы и сервера. Владельцы ресторанов давно купили оборудование, программное обеспечение и время «технарей». Они потратили кучу денег и нервов, чтобы всё это заработало, выучили персонал. Переделывать инфраструктуру под очередную службу доставки никто в здравом уме не будет, R-Keeper и iiko и так отлично работают. Сервисы, которые не способны интегрироваться в существующую систему, рискуют не договориться о сотрудничестве.

Актуальные цены и меню. Ежедневное обновление данных — первичная необходимость. Неактуальная информация превращается в недовольных пользователей. Удар по репутации получает и сервис доставки, и ресторан, всё происходит очень быстро. Небольшой агрегатор, который обслуживает несколько сетей ресторанов, справляется вручную, но при росте без специального оборудования и программ начинаются проблемы.

Деньги. Ресторанов, в которых по-прежнему не принимают банковские карты, очень много. Большинство зарубежных сервисов работает только с банковскими картами и с такими ресторанами работать не могут.

Персонал и управление. Зарубежные сервисы не понимают, как и кого искать для решения задач на местах. Наш рынок требует несколько иного набора специалистов, чем за рубежом. Так, на нашем рынке нечего делать без профессионалов из HoReCa — именно они играют ключевую роль в увеличении количества ресторанов. Зарубежные сервисы обычно не могут оценить уровень компетентности таких людей и сильно страдают от этого. Кроме того, удалённое управление означает ослабленный контроль. В сочетании с проблемой набора персонала это увеличивает вероятность того, что местные сотрудники окажутся непорядочными людьми: вступят в сговор, начнут выводить деньги из компании и трудиться в сугубо своих интересах.

Работа с потребителями. Потребитель и его поведение — основа бизнеса. В каждой стране свои правила и Россия здесь не исключение.

«Кровные». За последние 26 лет рубль обесценивался минимум четыре раза. Многих сложно заставить платить картой через терминал у курьера. Люди идут к банкомату, снимают с карты всё что есть и расплачиваются «как привыкли». Онлайн-оплата картой для типичного российского клиента — риск, ведь это предоплата. Он не привык платить вперёд тем, к кому впервые обратился, а привязка карты к личному кабинету вообще на первом месте по уровню тревоги. Поэтому сервис, который принимает к оплате только банковские карты, теряет значительную часть прибыли.

Недоверие к чужакам. Согласно результатам недавнего опроса ФОМ, патриотами себя считают 78% россиян. Очень много тех, кто из принципа не будут заказывать у иностранцев — в особенности в регионах.

Привычка, которой нет. В странах победившего капитализма доставка готовой еды естественна, привычка формируется 70 лет, а в России чуть больше десяти. То, что больше половины наших соотечественников никогда не заказывали еду — нормально. Зачем платить там, где можно не платить? Жители Великобритании и США, например, платят за доставку и не видят в этом проблемы. С такой стратегией на наш рынок пришел UberEats, но в России почти все доставляют еду бесплатно и уходить туда, где будут дополнительные траты, нет смысла. В преимуществах UberEats заявлено, что больше не надо платить чаевые, но это не про Россию. Здесь многие и так их не платят. Причина та же: эта традиция просто не успела возродиться, хотя была в дореволюционной России в порядке вещей. Скорость доставки за рубежом тоже влияет на цену. На нашем рынке это уже есть. Delivery Express (логистическое подразделение Delivery Club, которую представляет автор, — Forbes) и ряд нишевых игроков предлагают доставку за 45 минут и не берут за эту услугу денег.

Вместо заключения

Местные продукты и сервисы успешнее зарубежных аналогов — они ближе по духу нашему потребителю. Вконтакте гораздо популярнее зарубежных социальных сетей, а Яндекс.Такси по количеству поездок в городах России опережает мировых игроков. Здесь владельцы бизнеса прекрасно понимают для кого и как надо работать. Зарубежные foodtech-компании не оставляют попыток закрепиться на нашем рынке. Удастся ли это кому-нибудь? Покажет время.

Россия > Агропром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 июня 2017 > № 2215875 Андрей Лукашевич


Россия > Агропром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 19 июня 2017 > № 2214148 Алексей Баранов

Клубничные берега: умные агротехнологии становятся «домашними»

Алексей Баранов

Директор по развитию компании Fibonacci

Концепция smart agro (разработка интеллектуальных систем, контролирующих все природные процессы выращивания и позволяющих прогнозировать урожай) от ферм за чертой города перебирается квартиры потребителей. Смогут ли производители домашних гаджетов открыть новый рынок?

С появлением «интернета вещей» (IoT) и индустрии «больших данных» (big data) многие технологии, казавшиеся только далеким будущим, стали частью нашей жизни. Среди таких инноваций —«умные дома», которые полностью автоматизируют быт. Или заводы, где каждый станок подключается к единой системе промышленного интернета вещей. Натуральные продукты питания, которые производятся практически без участия человека.

Правильное питание стало мейнстримом. И неудивительно, по данным НИИ Питания РАМН, 30-50 % всех заболеваний граждан России связаны с некачественными продуктами, содержащим химические удобрения, средства защиты растений, пищевые добавки. Сегодня сельское хозяйство переживает серьезную трансформацию и по принципу других отраслей промышленности, которые идут в сторону штучного, персонализированного производства, становится ближе к потребителю в буквальном смысле этого слова. Появляются технологии, которые дают человеку возможность производить свежие и натуральные продукты питания у себя на кухне.

От сельскохозяйственной революции к городским фермам

В 1940-1970 годах произошла так называемая «сельскохозяйственная революция». Это был послевоенный период оптимизма, агропромышленники, казалось, нашли способ прокормить растущее население планеты. Селекционеры выводили более продуктивные сорта, химики разработали целое поколение новых средств защиты растений, в полях появилась современная агротехника. Технологический прорыв дал возможность накормить жителей развитых стран и улучшить качество жизни в развивающихся странах.

Однако, сегодня этого уже недостаточно. По оценкам Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО), через тридцать лет населению Земли понадобится, как минимум, на 50% больше продовольствия. Кроме того, последствия агропромышленной революции не заставили себя ждать. Применение агрохимикатов и интенсивная выработка сельскохозяйственных земель привели к загрязнению окружающей среды остатками пестицидов, истощению почв, нарушению водного баланса. А сами продукты интенсивного сельского хозяйства наполнены химикатами, антибиотиками, гормонами роста и другими чужеродными элементами, некоторые из которых по данным ВОЗ могут вызвать серьезные заболевания.

Одна из основных проблем современного сельского хозяйства — неоправданно долгий путь продукта от места производства на стол потребителя. Наши продукты порой плывут к нам на кораблях через полмира, преодолевают на грузовиках сотни километров, потом содержатся на складских комплексах и только затем появляются на полках магазинов. Чтобы продукты не испортились в пути и сохранили товарный вид, используются разнообразные химические технологии хранения.

Вполне закономерно, что на рубеже 1980-1990-х годов появилась идея сократить путь продукта до потребителя. Она воплотилась в двух концепциях: идеологической — local food (ешь то, что произведено в радиусе сотни километров от тебя) и технологической — urban farming (идея производить еду прямо в черте города). В итоге, по всему миру начали развиваться городские фермы, которые производят продукты и тут же продают их в магазины, рестораны и конечным потребителям.

Несколько лет назад экспрессивный экс-мэр Лондона Борис Джонсон объявил план по превращению Лондона в огородный город — выдавал гранты на создание собственного садика всем желающим. Люди брали их тысячами и действительно закладывали небольшие садики на своих крышах и верандах. Свои огороды появились даже на задних дворах Белого Дома и Букингемского дворца. Страх перед последствиями сельскохозяйственной революции встретился с инстинктивной тягой людей к земле и все это вылилось в повальное увлечение городскими фермами.

За двадцать с лишним лет городские фермы мутировали от милых частных огородов в черте города, грядок за задних дворах ресторанов и гаражных экспериментов с гидропоникой и аквапоникой до высокотехнологичных фермерских комплексов. Однако это не умалило тяги обычных потребителей к собственным фермерским экспериментам. На Западе этот тренд год от года набирает обороты и привлекает новых адептов. Очевидно, производители домашних гаджетов не могли обойти его стороной.

Интернет вещей для клубники и шпината

В начале 2000-х появилась и стала активно наполняться технологическим содержанием концепция интернета вещей, проникая во все сферы нашей жизни. В 2012 году компания Panasonic анонсировала полномасштабное производство систем управления энергией SMARTHEMS, предназначенных для «умных домов», а также объявила, что собирается внедрить эту систему во все приборы своей линейки: от кухонной техники до кондиционеров.

Концепция smart agro подразумевает разработку интеллектуальных систем, контролирующих все природные процессы от времени посадки до основных параметров (влажность, температура, свет и др.), которые также способны анализировать и прогнозировать будущий урожай. Системы работают на основе больших данных — собирают и анализируют информацию, поступающую от разных источников, строят взаимосвязи и прогнозы. Например, в городских фермах система «видит» число ферм, урожай, заложенные параметры, на основе которых может вывести статистику, сделать прогнозы и дать рекомендации. Цель смарт-агротехнологий — создать в искусственных условиях имитацию природной экосистемы, в которой не требовалось бы активное участие человека.

На Западе рынок домашних смарт-агротехнологий активно развивается. Этот вывод можно сделать, если посмотреть на активность крупных производителей бытовой техники — у Panasonic, Philips, уже есть свои разработки умных домашних ферм.

В конце прошлого года шведская IKEA выпустила на рынок вертикальные сады для домашнего выращивания. Технология основана на использовании пробок из абсорбирующей пены, которые позволяют семенам прорастать, а затем продолжают создавать благоприятные условия для роста, сохраняя атмосферу достаточно влажной. После прорастания семян пенистая пробка помещается в отдельный маленький горшок и заполняется пемзой, способной хранить много воды. Затем горшки переносятся на оборудованный лампой поднос, обеспечивающий растения светом и достаточным количеством питательных веществ, чтобы они могли расти и развиваться круглый год. Нельзя сказать, что такой сад полностью попадает в концепцию smart agro, поскольку устройство подразумевает достаточное участие человека. Однако, сам факт появления такого устройства в одной из крупнейших глобальных сетей товаров для дома говорит о том, что на подобные решения есть спрос.

Еще один пример smart agro для дома — гаджеты, в которых основной функциональный блок — это картриджи, заправленные семенами и питательным раствором, каждый из которых запрограммирован на определенный вид растений. Такой принцип используется в некоторых гаджетах для кухни — PowerPlant Growing Machine, Click&Grow. При помощи насоса в резервуар поступает вода, увлажняющая губку и обеспечивающая полив растений. Еще одна американская разработка — самоувлажняющиеся контейнеры. Они выращивают свежую зелень и травы, используя технологию, которая позволяет воде увлажнить почву под действием капиллярных сил и сохранить корни растений здоровыми (например, Lets Patch). Однако пока подобные устройства работают, скорее, в тестовом режиме — без больших урожаев.

Широко используются и аэрапонические установки, снабженные смарт-технологиями. Корни растений помещают в резервуар, заполненный ультравитаминным раствором, который по принципу аэрации насыщает растение водой и минералами. К таким относятся AeroGarden и мини-сад Fashion Grower. Количество урожая невелико и непредсказуемо, но установки очень компактны и помещаются даже на стол.

Еще один вариант — «умная» агроферма ,собирающая большие данные (к продуктам такого типа относится продукт компании автора, Fibonacci, — Forbes). Она должна включать необходимую специализированную технику и систему, контролирующую все параметры выращивания: свет, удобрения, влажность, температуру и другие показатели. Система может анализировать полученные данные и вырабатывать рекомендации по рациону, диете и принципам правильного питания.

Проблемы роста

Как и любой развивающийся рынок, рынок smart agro пока стоит перед рядом проблем. Так, многие решения в этой сфере далеки от технического совершенства — ведь по сути мы пытаемся взять на себя роль природы. Например, при отсутствии «закрытой» системы без специально созданного микроклимата и поддержания необходимой температуры, качество и состав продуктов неизменно меняется в худшую сторону. Тогда есть опасность собрать урожай не вовремя или нарушить световой режим, что приведет к порче продуктов. Кроме того, многие продукты требуют особенно сложных методик выращивания. Например, цикл от семечка до ягоды у клубники составляет два года. И на каждом этапе свет, удобрения, влажность и температура должны быть разными.

Отсюда вытекает еще одна проблема — сложность с тонкими настройками smart agro систем. Если в масштабах промышленной высокотехнологичной фермы мы можем говорить про серьезные объемы данных, достаточные для анализа и выводов, то в условиях небольшой домашней фермы накопить столько данных просто невозможно. В качестве решения, можно было бы объединить домашние фермы одного или даже разных производителей в единую сеть, и таким образом агрегировать данные на более широкой выборке.

Однако, здесь мы сталкиваемся с еще одной проблемой: поскольку рынок пока только развивается, ценовой порог довольно высок. На российском рынке стоимость smart agro решений для дома начинается от 120 000 рублей. А значит, на данном этапе сложно говорить про интерес массового потребителя. Получается замкнутый круг: для перехода на новый уровень нужна массовость, для массовости нужна доступность. Как и всегда в таких случаях, для того, чтобы разорвать этот круг нужно, во-первых, время, во-вторых, понимание востребованности smart agro проектов со стороны инвесторов.

Россия > Агропром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 19 июня 2017 > № 2214148 Алексей Баранов


Финляндия. Россия > Агропром > agronews.ru, 16 июня 2017 > № 2212038 Владимир Плотников

Плотников выступил на генассамблее Всемирной организации фермеров.

12-15 июня в Хельсинки проходила Генеральная Ассамблея Всемирной организации фермеров. На нее прибыли представители фермерских организаций и кооперативов из 44 стран мира. По приглашению руководства МТК в работе Форума участвует делегация российских фермеров: депутат Госдумы РФ, президент АККОР Владимир Плотников, депутат Госдумы РФ, вице-президент АККОР Светлана Максимова, вице-президенты АККОР Ольга Башмачникова и Алексей Линецкий, председатель Совета АККОР Вячеслав Телегин.

В. Плотников выступил на Генассамблее. Обращаясь к представителям фермерских организаций, он отметил, что участие российской делегации в работе Форума свидетельствует об интересе к фермерам России, стремлении укреплять сотрудничество в аграрной сфере, обмениваться опытом.

Президент АККОР рассказал о современном состоянии фермерского сектора, тех проблемах, которые препятствуют его развитию, акцентировал внимание на вопросах повышения доходности сельских производителей, реализации продукции.

Меры поддержки, предпринимаемые государством, развитие кооперации на селе помогут фермерам выводить на рынок больше продукции, реализовывать ее по более выгодным ценам, выстраивать равноправные отношения с переработчиками и торговлей, заявил Владимир Плотников.

Сейчас доля фермеров в цене невелика – всего 25%. Торговые сети определяют политику на рынке, которая не отражает интересы малых сельхозпроизводителей. Ритейлеры устанавливают длительные сроки оплаты за поставленную продукцию, бонусы за размещение продукции на полках, возвращают непроданный товар и т.п.

Для решения этих вопросов требуется четкое антимонопольное законодательство, которое бы позволило регулировать взаимоотношения торговли и сельхозпроизводителей. Уже принят закон о торговле. Тем не менее, ряд проблем остается.

Так, в небольших населенных пунктах — монополия торговых сетей. Предприниматель, производящий продукцию в сельской местности, должен иметь возможность поставлять ее в местные сети. Однако, логистика пока развита недостаточно и фермеры «проигрывают торговым сетям».

Необходимо создавать торговые сети на кооперативной основе, развивать альтернативные формы торговли. Хорошо зарекомендовали себя ярмарки выходного дня, тематические ярмарки и фестивали, а также новая форма реализации продукции – интернет–торговля.

Российским фермерам важен и мировой опыт в этих вопросах. Фермерские союзы ЕС, других стран имеют давнюю историю и богатый опыт организации торговли, который будет полезен и российским фермерам. Расширение партнерства и дружеских контактов приносит обоюдную пользу, укрепляет добрососедство, уверен Владимир Плотников

Всемирная фермерская организация на очередном съезде после конструктивной дискуссии проголосовала за проведение Генеральной Ассамблеи ВФО в России, в Москве, в 2018 году. В голосовании приняли участие 80 фермерских организаций со всех континентов планеты.

В ходе обсуждения европейские фермеры высказывались за отмену ограничений, которые мешают взаимовыгодному сотрудничеству.

Президент АККОР Владимир Плотников поблагодарил Всемирный форум за принятое решение и пообещал создать все необходимые условия для успешного проведения Генассамблеи ВФО в Москве.

Автор: Александр РЫБАКОВ, «Крестьянские ведомости»

Финляндия. Россия > Агропром > agronews.ru, 16 июня 2017 > № 2212038 Владимир Плотников


Россия. ПФО > Агропром > agronews.ru, 15 июня 2017 > № 2212061 Дмитрий Теплов

«Наметился тренд на локализацию производства сельхозтехники в России».

В Перми стартовал всероссийский саммит «Агромаш: Локализация производства в России». На мероприятие приехали иностранные производители сельхозтехники, которые готовы рассмотреть возможность открытия производства в России. Почему они стремятся в нашу страну, и стоит ли опасаться роста конкуренции отечественным производителям, рассказал председатель пермского отделения «Деловой России» Дмитрий Теплов.

– В пользу открытия производства в России у иностранных производителей сельхозтехники есть несколько аргументов. Наш рынок очень перспективный. Сельское хозяйство активно растет, в 2015 и 2016 годах объемы производства увеличились на 3,5%. То есть потребность в сельхозтехнике постоянно увеличивается. Одновременно с этим износ технической базы сельхозпредприятий очень высокий. Но после роста курса доллара большинству отечественных предприятий покупка и обслуживание иностранной техники оказались не по карману. Поэтому многие переключились на продукцию российских предприятий. Иностранцы этот тренд почувствовали и те компании, которые хотят сохранить потребителя в нашей стране, задумались об открытии производства здесь. Кроме того, к этому подталкивает и государственная политика, нацеленная на поддержку российских машиностроительных предприятий. Сельхозпроизводители могут получить субсидию в размере 15% от приобретенной сельхозтехники. Но есть важное условие: оборудование должно производиться в России.

– В каких отраслях вопрос обеспеченности современной техникой стоит наиболее остро? Стоит ли российским производителям бояться конкуренции?

– Номенклатура сельхозтехники очень большая. Это и оборудование для производителей молока, животноводческих и птицеводческих хозяйств. Особенно широк спектр в овощеводстве: для каждой категории свое оборудование. Очень многие виды техники в нашей стране не производятся совсем. Поэтому всерьез о росте конкуренции говорить не приходится.

– Какие страны заинтересованы в открытии заводов в России?

– В первую очередь это европейские производители из Италии, Германии, Дании, Голландии и других стран.

– Почему местом проведения саммита выбрана Пермь?

– В регионе традиционно развиты металлообработка и машиностроение. В этом году будет официально зарегистрирован кластер сельскохозяйственного машиностроения в Пермском крае. Это объединение производителей сельхозтехники и комплектующих, сервисных центров и дилеров, образовательных и научных учреждений региона. Конечно, кластер сформировался не за один год, это довольно долгий путь. Он начался в конце 90-х годов, когда пермские компании впервые получили лицензии иностранных фирм на производство сельхозтехники и создали совместные предприятия. В кластер входят «Краснокамский РМЗ», «Навигатор НМ», «Большая Земля», «Техноград» и другие. К официальному объединению присоединятся и зарубежные предприятия, имеющие российские представительства. Это – BCS Group, Sitrex, Enorossi. Мы стали одним их первых регионов, в которых есть кластер сельхозмашиностроения.

– Пока не слышно о массовом открытии заводов сельхозтехники в России. Есть какие-то препятствия для иностранных производителей?

– В Россию уже пришли лидеры из первой мировой десятки сельхозмашиностроения. Остальные пока присматриваются к нашей стране, но не решаются зайти. У многих отсутствует понимание инфраструктуры, подрядчиков, поставщиков. Важно показать наши возможности и имеющиеся условия. Поэтому мы и проводим саммит «Агромаш: Локализация производства в России». Иностранные компании, которые уже открыли заводы в России, поделятся опытом. А для тех, кто пока не решился создать производство здесь, мероприятие – повод познакомиться со страной, инфраструктурой и, конечно, возможностями, которые есть в Пермском крае. Тренд на локализацию производства сельхозтехники в России уже наметился и достаточно заметен, наша задача – привести иностранных производителей именно в наш регион.

Россия. ПФО > Агропром > agronews.ru, 15 июня 2017 > № 2212061 Дмитрий Теплов


Россия. СФО > Агропром > agronews.ru, 13 июня 2017 > № 2212070 Дмитрий Рылько

Дмитрий Рылько: «Нам не может постоянно везти».

О поводах для оптимизма и пессимизма в сельском хозяйстве страны рассказал на этой неделе журналистам гендиректор Института конъюнктуры аграрного рынка (ИКАР) Дмитрий Рылько. Он приезжал в Барнаул, чтобы прокомментировать результаты опроса руководителей 100 сельхозпредприятий страны, проведенного Всероссийским центром изучения общественного мнения.

Исследование ВЦИОМ показало, что, несмотря на неблагоприятные явления в экономике в целом, в аграрном секторе второй год подряд наблюдается положительная динамика. Более того, официальная статистика говорит, что рост прибыли в сельском хозяйстве фиксируется уже три года. Если раньше прибыль в аграрных регионах (кроме юга страны) обеспечивалась за счет государственных субсидий, то с 2014 года она превысила субсидии. Дмитрий Рылько объясняет новую реальность контрсанкциями в отношении западных экспортеров продовольствия, девальвацией рубля и благоприятными климатическими условиями. Последний фактор позволил резко поднять темпы прироста сельхозпроизводства. В среднем растениеводство выросло на 8%, животноводство – на 1,5%.

Российский экспорт продовольствия в 2016 году превысил 16 млрд долларов и в 2017-м, по прогнозам, вырастет еще на 8%, до 18,4 млрд долларов. По объемам экспорта сельскохозяйственной продукции наша страна в прошлом году побила все рекорды, но это совпало с падением мировых цен, поэтому в долларах получилась не столь впечатляющая картинка. Дмитрий Рылько с удовлетворением отметил, что среди покупателей российского продовольствия растет доля Китая. За последние три года она поднялась с 6 до 10%, а в первом квартале 2017 года увеличилась до 11%.

Темпы прироста сельхозпродукции по стране не случайны, а свидетельствуют о том, что российское растениеводство вошло в новый этап технологического развития. На европейской территории страны четко видно, что по ряду сельскохозяйственных культур аграрии вышли на новые показатели продуктивности. Уже никого не удивляют урожаи пшеницы по 6 тонн с гектара и кукурузы по 8 тонн. В последние годы они думают не просто о росте урожайности культур, а проводят маржинальный анализ. И, может быть, крестьяне не знают этого термина, но интуитивно чувствуют, что надо сопоставлять доход и затраты по каждой культуре, чтобы понимать, выгодно ли наращивать ее урожайность, оправдываются ли дополнительные вложения ростом продуктивности. «Этот подход внедряется повсеместно, в том числе и на Алтае, где мы видим изменения структуры посевов, – отметил гендиректор ИКАР. – Теперь хозяйства выращивают меньше культур, но включают в структуру посевов наиболее прибыльные в их почвенно-климатических зонах». …

Россия. СФО > Агропром > agronews.ru, 13 июня 2017 > № 2212070 Дмитрий Рылько


Россия. СЗФО > Агропром > zol.ru, 8 июня 2017 > № 2203189 Виталий Шеремет

«Сельское хозяйство совершило небольшое чудо» - руководитель практики KPMG Виталий Шеремет

Российским сельхозпроизводителям больше помог слабый рубль, а не контрсанкции. Об этом в интервью экономическому обозревателю «Коммерсантъ FM» заявил руководитель практики по работе с компаниями агропромышленного сектора KPMG в России Виталий Шеремет в рамках Петербургского экономического форума.

— Начнем, конечно, с общих тенденций в сельском хозяйстве. Эта отрасль в России демонстрирует, несмотря на все трудности, удивительные темпы роста. Вопрос такой: продолжится ли тренд?

— Вопрос очень интересный, потому что тренды роста действительно были интересными за последние два-три года. В значительной мере эти темпы роста обусловлены двумя факторами: поддержкой государства — работа, которая была произведена в предыдущие годы; но также очень важна динамика курса рубля, что позволило нашим аграриям, особенно работающим на экспорт, заявить себя как экспортные игроки.

— В основном это касается первичного сырья?

— Да, зерно, растительное масло — это то, в чем мы традиционно хороши. Но в последнее время, по итогам этого года, Министерство сельского хозяйства стало помогать игрокам выходить на внешние рынки с продуктами следующего передела.

— Это традиционные рынки или новые площадки появились?

— В сегодняшней геополитике, наверное, ключевыми рынками, направлениями являются Ближний Восток и Азия, Китай как большая часть Азии. И в этом случае очень интересен недавний пример: в Бразилии, если помните, была история с мясными продуктами, рынок знал нашу продукцию, и некоторые наши производители оперативно отреагировали и вошли в те сети, вход в которые занял бы годы. Доминировала на этих рынках традиционно Бразилия, так, Ближний Восток примерно 8% закупает бразильской птицы, но наши сумели сыграть на опережение. Вопрос в том, смогут ли они выдержать дальше эту конкуренцию. Курс здесь все-таки является очень важным фактором.

— Лучше, чтобы курс снижался, я так понимаю?

— Видите, у каждой медали две стороны. Экспортеры в любой отрасли, в сельском хозяйстве в том числе, заинтересованы в более низком курсе, это повышает конкурентоспособность нашей продукции.

— Если этого не произойдет, если курс будет стабилен, то какой поддержки со стороны государства в других элементах стоит ожидать? И нужно ли ожидать?

— Поддержка однозначно нужна, вопрос — где. У нас есть отдельные области, суботрасли сельского хозяйства, которые хорошо представлены, где объем производства уже даже, может быть, превышает объем потребления. В то же время нужны инвестиции, например, в инфраструктуру, в обучение персонала, в переориентацию — у нас с этим проблемы. У нас в большей мере поддержка была направлена либо на прямую поддержку, либо на поддержку по процентным ставкам. А вот инвестиции в инфраструктуру были не такими объемными, скажем так, в сравнении с той же структурой поддержки Китая, Индии, Соединенных Штатов.

— А что вы подразумеваете под инфраструктурой?

— Это и физическая инфраструктура, это доступ к рынкам — порт и перевалка, которая у нас одна из самых дорогих в стране по сравнению со странами региона. Это РЖД, которая является монополистом и, скажем так, иногда является препятствием на пути наших экспортеров. Это речной транспорт, порты малой воды, автомобильный транспорт в некоторых случаях. Но есть и финансовая инфраструктура — здесь у агросектора те же проблемы, те же вызовы, как и у всей страны.

— Нужны ставки поменьше, кредиты подлиннее?

— Ставки поменьше, деньги населения заманить в сектор и так далее.

— Заманить каким образом?

— Убедить, что компании заслуживают доверия, что сектор на подъеме. Это вопрос доверия. Но, в первую очередь, конечно, должно быть доверие к финансовой системе в целом, потом сектора начнут конкурировать. До структурного изменения ничего не произойдет.

— Санкции насколько помогли темпам роста в сельском хозяйстве?

— Какую-то помощь действительно санкции оказали. Но, мне кажется, в большей мере все-таки это была динамика курса рубля. А санкционная тема помогла отдельным областям, овощеводству в первую очередь — это то, чего у нас не было, было слабо развито и только в последние годы начало набирать обороты. Вот история с Турцией, эта «помидорная война» является отголоском. Мы заманили как страна инвесторов в сектор и сейчас решили их поддержать на протяжении какого-то периода.

— Что, с вашей точки зрения, в сельском хозяйстве будет динамично развиваться, на что стоит поставить?

— Мне кажется, тема инноваций в сельском хозяйстве очень интересна. Наша компания довольно-таки серьезно инвестирует в это направление. И, мне кажется, государство должно развернуться и поддержать именно инновации в сельском хозяйстве. Фурсенко даже сказал, что только две отрасли — фарма и сельское хозяйство — являются основными бенефициарами и, по сути, локомотивами в этом отношении. Здесь можно поспорить, но, в принципе, это, наверное, правильно. Если поддерживать в сельском хозяйстве, то интересно выглядят компании, ориентированные на экспортные рынки. Я считаю, у нас очень интересный потенциал.

Внутренний рынок у нас ограничен покупательской способностью. Если брать тот же рынок птицы, который в основном сейчас на внутренний рынок работает, то еще буквально в начале года маржинальность компаний была в районе 2-3% по сектору птиц, очень много убыточных было предприятий.

Мы должны меняться, рынок консолидируется. Возможность выйти за пределы страны при низком курсе рубля даст возможность производителям нарастить объемы и вытащить их из страны.

С другой стороны, сельское хозяйство — та отрасль, которая действительно совершила небольшое чудо за последние годы. Сложно, наверное, и спорно говорить об эффективности поддержки сельского хозяйства, но в целом все-таки результат есть. Посмотрите, мы недавно импортировали, а сегодня мы экспортируем.

Россия. СЗФО > Агропром > zol.ru, 8 июня 2017 > № 2203189 Виталий Шеремет


Россия > Агропром > agronews.ru, 1 июня 2017 > № 2205756 Константин Бабкин

«В наших планах объединить не менее 300 заводов».

О том, зачем понадобилось на месте «Росагромаша» создавать ассоциацию «Росспецмаш», чего она намерена добиваться и купят ли донские комбайностроители белорусский «Гомсельмаш», рассказал «Эксперту Юг» президент группы «Новое содружество» Константин Бабкин в кулуарах второго форума продбезопасности.

В последние годы в сложной и не всегда благоприятной экономической ситуации предприятия сельхозмашиностроения России сделали большой шаг вперед в развитии производства, существенно улучшили качество выпускаемой техники и оборудования, увеличили экспорт высокотехнологичной продукции, создали тысячи новых рабочих мест и увеличили налоговые платежи в бюджеты всех уровней. Это стало возможным за счёт государственной политики на импортозамещение, предоставлению субсидий производителям, введению утилизационного сбора, поддержанию отдельных НИОКР, предоставлению льготных займов Фондом развития промышленности, утверждению критериев отнесения продукции к продукции российского производства, поддержке экспорта.

Однако отсутствие долгосрочных и понятных «правил игры» в отрасли зачастую дезориентирует производителей, которые из-за различных тенденций в политике правительства не могут понять, либо им развивать производство в ожидании субсидий, либо, напротив, его сокращать и переобучать персонал в русле режима экономии. Отстаивать интересы российских машиностроителей призвана Ассоциация «Росспецмаш» (ранее «Росагромаш»), президент которой, Константин Бабкин, (глава группы «Новое Содружество», в которую входит лидер отечественного сельхозмашиностроения завод «Ростсельмаш») дал эксклюзивное интервью «Эксперту Юг».

— Вы много лет апеллировали к федеральному правительству, пытаясь призвать его большее внимание обращать на поддержку отечественного сельхозмашиностроения. Последние годы в отрасли наметились определённые успехи. Как вы их оцениваете?

— Да, что-то началось меняться в отрасли в последнее время. В первую очередь поменялось мышление как в политическом, так и в стратегическом плане. Образ мысли в обществе стал более здоровым. Заявления о том, что нужно защищать свой рынок продовольствия и техники, поддерживать своих производителей ещё 8-9 лет назад всерьёз не воспринимались. Сегодня же протекционизм идёт «на ура». Авторитет представителей либерального крыла власти ослаб, хотя они по-прежнему находятся у власти. Контролируют Центробанк, Минфин, Минэкономразвития, ряд учебных заведений. Тем не менее, проблемы в отрасли никуда не делись. Может быть, даже они стали острее. Налоги на производителей не снизились, стоимость кредитов возросла.

— На ситуацию повлияла «санкционная война» или что-то другое?

— Санкции, рост напряжённости в мире, ситуация с Крымом и т.п. лишний раз показали, что нужно иметь сильную армию, политическую независимость, продовольственную безопасность.

— У Минсельхоза РФ на сельхозмашиностроение большие планы. Его руководство заявляет о необходимости кратного увеличения объёмов производства отечественной техники для роста урожайности в стране. В то же время сами производители объединяются в Ассоциацию «Росспецмаш» для отстаивания своих интересов как раз во властных кабинетах. Нет ли здесь противоречий в ситуации?

— Ничуть. Отрасль по-прежнему находится не в самой комфортной обстановке из-за сложностей с кредитованием и неуверенности в дальнейшем субсидировании со стороны государства. Мы хотим, чтобы политика становилась более стабильной, предсказуемой, с твёрдыми и долгосрочными «правилами игры». Чтобы позитивные ростки правильной политики последних лет не подавлялись, а напротив, пробивались в различных сегментах сельского хозяйства. Если мы видим, что сельхозмашиностроители добились положительных результатов, то этот опыт необходимо тиражировать для производителей строительно-дорожной техники, пищевого машиностроения, станкостроения, авиастроения и других. Более мощная Ассоциация только будет этому способствовать. В наших планах объединить не менее 300 заводов, выпускающих спецтехнику, пищевое оборудование и компоненты. Расширение деятельности позволит более уверенно вести диалог с правительством о поддержке отрасли. …

Россия > Агропром > agronews.ru, 1 июня 2017 > № 2205756 Константин Бабкин


Россия. ЦФО > Агропром > bfm.ru, 1 июня 2017 > № 2205065 Сергей Михайлов

Группа «Черкизово»: мясной рынок заинтересован в сильном рубле и слабой инфляции

Совладелец и генеральный директор Группы «Черкизово» Сергей Михайлов стал участником ПМЭФ. В интервью Business FM он рассказал об успехах компании, ее планах и взглядах на экономику

Власти Московской области и Группа «Черкизово» подписали соглашение о сотрудничестве на ПМЭФ. Директор компании Сергей Михайлов обсудил это с главным редактором Business FM Ильей Копелевичем. По его мнению, сейчас вопрос импортозамещения уже решен, и на мясном рынке даже наблюдаются элементы перепроизводства. Какие перспективы у этого бизнеса в России?

У нас в студии Сергей Михайлов — совладелец и генеральный директор Группы «Черкизово» — это одна из крупнейших частных компаний в российском продовольственном секторе и крупнейший производитель мяса. И одна из немногих в этом секторе, которые еще и публичные, и торгуются на рынке, что, безусловно, говорит о масштабе. Сергей, сельское хозяйство — это та отрасль, на которую мы все смотрим с огромной надеждой. Мы знали, что она должна показать рост, она его показывает. Но интересно, как это выглядит со стороны бизнеса, какими по результатам были для вас 2014-2016 годы? Я думаю, что там была хорошая прибыль. Из чего она формировалась, и на что вы ее тратите?

Сергей Михайлов: Аграрный сектор развивается. На самом деле, у нас никогда спокойно не бывает. У нас, можно сказать, что каждый год какой-то кризис. И на самом деле, 2015 и 2016 годы были достаточно волатильные и непростые, и по доходности, в том числе не лучшие для нас. Сейчас мы видим, что ситуация у нас стабилизируется, и доходность растет. Во многом это связано с тем, что у нас поменялась ситуация на рынке. Если раньше мы больше работали над импортозамещением, то, что касается мяса, Россия была одним из крупнейших импортеров мяса последние 10-15 лет, то сейчас этот вопрос уже решен. На фоне того, что потребительский спрос не растет, даже где-то, может быть, падал, а сейчас стабилизировался, но вопрос импортозамещения решен, и мы теперь даже наблюдаем элементы перепроизводства, если говорить, допустим, про птицу. Конкуренты усиливаются, приходится больше работать над эффективностью, над продуктами с добавочной стоимостью, что мы и делаем. Но, несмотря на это, мы не остановили наши инвестиции и развитие. Мы проинвестировали около 10 млрд в прошлом году, и в этом году планируем проинвестировать примерно такую же сумму. Это в том числе проекты в Московской области по мясопереработке. Мы сегодня утром подписали соглашение с губернатором по реализации этого проекта.

Губернатор Московской области Андрей Воробьев был у нас в студии и помянул это специально. Он, кстати, огромное значение придает этому проекту, в числе четырех, вообще, которые он назвал для Московской области.

Сергей Михайлов: Приятно это слышать. Проект, на самом деле, сам по себе уникален. Он не только уникален своим масштабом — это 6 млрд инвестиций, до 100 тонн продукции в сутки.

Какая продукция там будет? Мы же все это едим, поэтому это интересно.

Сергей Михайлов: Это сырокопченые, сыровяленые колбасы. Мы занимаем на рынке достаточно сильные позиции, являемся лидером на этом рынке. И этот проект позволит нам практически удвоить нашу долю рынка. Проект еще уникален не только в России, но и в Европе своей высокой технологичностью и автоматизацией, фактически продукции от начала и до конца никто не касается, в большей степени это роботизированное предприятие.

Это импортное оборудование?

Сергей Михайлов: Да, оборудование в большей степени импортное.

Вот тут мы как раз касаемся общеэкономической темы, потому что, с одной стороны, курс рубля, который у нас образовался после конца 2014 года, хорош для внутреннего производителя, сильнее, чем санкции защищает внутренний рынок от импортной продукции и, с другой стороны, делает очень дорогостоящими покупки нового оборудования. Как тут одно с другим совмещается?

Сергей Михайлов: Вы знаете, поскольку мы ориентированы больше на внутренний рынок, более 95% наших продаж — это сегодня российский рынок, то нам интересен в большей степени стабильный и сильный рубль. Сегодняшние уровни, например, 56-57 рублей.

А иностранного конкурента Вы не боитесь и снижения цен?

Сергей Михайлов: У нас тоже снижается себестоимость. Сильный рубль значит снижение себестоимости, потому что 70% нашей себестоимости впрямую или косвенно привязаны к валюте. Это то же зерно, которое в рублях, но оно экспортируется. Это витаминные аминокислоты, ветпрепараты, масла. На самом деле мне легче назвать, что у нас невалютозависимое, если говорить о производстве свинины и птицы, поэтому и себестоимость падает. Да, есть угроза импорта продукции по более низким ценам.

Но перевешивает вот это. То, что ваши издержки в значительной степени удвоятся.

Сергей Михайлов: Да. Для экспорта слабый рубль — конечно, это приоритет, но мы считаем, что даже здесь мы не согласны, нужен относительно стабильный рубль, и больше важен уровень инфляции. Если мы с вами имеем стабильно низкий уровень инфляции — среднесрочно 3-5%, то это позволяет лучше управлять себестоимостью. Если мы вспомним ранние периоды, когда рубль был на уровне 30 к доллару, но инфляция ежегодная была в среднем 10%, а рубль стабильно держался, то понятно, что через пять-десять лет конкурентное преимущество мы теряем.

Мне кажется, что если бы вас сейчас услышала Эльвира Набиуллина, она бы просто вас вывела на авансцену и сказала: вот видите, что на самом деле нужно бизнесу, — отвечая многим своим оппонентам, которые критикуют ее за ту политику.

Сергей Михайлов: Нужен баланс интересов. Я думаю, у всех тут немножко разная картинка.

Вы идеально иллюстрируете именно ее аргументы в том макроэкономическом споре.

Сергей Михайлов: Добавлю, мы за низкие процентные ставки. В среднесрочной перспективе, понятно, опять же баланс и курс рубля. Я думаю, это, скорее всего, и произойдет, потому что это основной двигатель инвестиций. При ставках в 10-12%, конечно, ожидать огромных инвестиций сложно.

Теперь позвольте перейти к мясу и деньгам. Года два-три назад я разговаривал с одним из ваших коллег из аграрного сектора про свинину. Извините, но меня потрясла цифра, он мне назвал, что маржинальность — это тогда был курс рубля где-то в районе 50, потом он был хуже, потом лучше — он сказал: вот этот курс рубля наш рынок защищает, но у нас маржинальность достигает 40%. Я это запомнил, хотя я очень далек от всех этих технологических вопросов, но мне показалось, что свинина — это какое-то «золотое дно». Так это или не так?

Сергей Михайлов: Вы знаете, во многом это так. На самом деле, мы публикуем наши данные, у нас маржинальность текущая по свинине — в районе 40%.

То есть все совпадает с тем, что я слышал?

Сергей Михайлов: Наверное, нужно отметить, что с одной стороны, это происходит благодаря тому, что в России в целом очень высокое конкурентоспособное производство свинины и себестоимость одна из самых низких в мире. У тех, кто сделали современные, новые инвестиции и применили последние технологии, последнюю генетику. С другой стороны, наверное, маржинальность — не лучший показатель, как мерить это производство, потому что цикл производства — практически год. Возвратный капитал — здесь задействованы большие обороты и средства.

Многие скажут, всего год.

Сергей Михайлов: Ну да, если брать молочное производство или другие...

Там 10 лет.

Сергей Михайлов: Но год, согласитесь, если даже колбасу ту же взять, колбасу мы делаем за сутки, даже ту же сырокопченую колбасу — за месяц, а здесь год. Птица — это три месяца примерно. Индейка — что-то посередине. Поэтому маржинальность высокая, и я думаю это связано еще и с тем, что, имея огромный потенциал внутри страны, до недавнего времени Россия была одним из крупнейших импортеров свинины. И еще, может быть, пять-семь лет назад импортировали даже больше свинины, чем Китай. Китай — сегодня основной потребитель свинины в мире с большим запасом.

Сейчас мы уже выходим на тот рынок. Кстати, мы знаем, что мы начали экспорт свинины в Китай, объемы пока небольшие, какие-то другие рынки мы тоже осваиваем. Вы уже сказали, что наш внутренний рынок бурно развивался, он почти исчерпан?

Сергей Михайлов: Начат экспорт в Азию. На самом деле, доступа прямого на китайский рынок мы пока, к сожалению, не имеем, ни по птице, ни по свинине. И в этом направлении ведется огромная работа и Минсельхозом, и правительством, но, к сожалению, этот рынок для нас остается пока закрытым.

Он административно закрыт?

Сергей Михайлов: Да.

То есть у них тоже есть свой Роспотребнадзор, который инспектирует, проверяет?

Сергей Михайлов: Да.

Как вы думаете, от чего зависит открытие рынка?

Сергей Михайлов: Во многом это и от нас самих зависит, во многом это вопрос политический. От нас самих, потому что мы должны иметь реальную возможность, Россельхознадзору иметь возможность гарантировать качество и безопасность экспортируемой продукции. А здесь не последний вопрос — регионализация. Потому что сегодня, если у нас болячка в одной части страны, сразу другие страны закрывают всю Россию, потому что регионализация до конца еще не доведена, но практически этот вопрос уже решается. И в связи с этим перемещение продукции между регионами внутри страны — этот вопрос еще открыт. И возможность трейсить и прослеживать движение товара по стране — это важные темы, потому что и африканская чума присутствует, и птичий грипп. Это всегда риски, с которыми придется работать.

Я в связи с этим другую близкую тему затрону. Я знаю, что у нас ведется активная борьба не на жизнь, а на смерть с африканской чумой свиней, и в связи с этим, как я слышал, начали забивать в лесах кабанов. И многие, знаете ли, очень беспокоятся на этот счет. На ваш взгляд, это оправданная мера? Я, конечно, знаю понаслышке об этом.

Сергей Михайлов: Вы знаете, действительно, основной источник распространения африканской чумы — это дикая фауна, кабаны. Но, наверное, промежуточное звено этого — это те же ЛПХ — личные небольшие подсобные хозяйства небольшие, которые сегодня, к сожалению, не нормированы и не соблюдают те же правила безопасности, которые применяются в промышленном производстве, и тем самым создают дополнительные риски не только для себя, но и для крупных хозяйств. Это, конечно, проблема, потому что проинвестированы десятки миллиардов рублей, в том числе и частных инвестиций, и кредитные — это и банки, и государственные банки. И здесь уже в какой-то момент риски становятся слабоуправляемыми. И, к сожалению, африканская чума пока развивается по худшему сценарию, и, несмотря на много деклараций о том, что все с этим борются, мы пока видим, что все-таки больше деклараций, меньше действий. Хотя при этом я должен согласиться, что вопрос непростой.

И это на сегодня реальный, серьезный фактор в Вашей отрасли, да? То есть мы пока ничего не добились, чтобы побороть эту инфекцию?

Сергей Михайлов: Знаете, статистика вещь упрямая, мы, конечно, с этим боремся, но пока, если посмотреть на цифры, на количество вспышек, их меньше не стало. Последние 12 месяцев говорят о том, что их стало больше в разных регионах. Это, конечно, тревожный фактор.

И еще один вопрос. Вы сейчас запускаете в Подмосковье огромный новый завод. Приходится ли вам сейчас, в этой нашей экономической стадии, привлекать кредиты, или достаточно собственных средств?

Сергей Михайлов: Мы инвестируем и реинвестируем собственные средства, а также привлекаем кредиты. Например, в проекте в Каширском районе где-то 70 с лишним процентов — это кредиты.

Тогда позвольте еще один макроэкономический вопрос. Ну, так сказать стон, который звучит над российским бизнес-сообществом, что вот по этим ставкам, которые есть в этом году, были в прошлом году, ну, в общем, до сих пор они есть, что вообще кредитовать невозможно. Значит ли это, что ваш пример доказывает обратное, что и по этим ставкам, при той ценовой динамике, которая есть, кредиты можно брать, вкладывать, открывать производство в том сегменте, где гарантирован спрос?

Сергей Михайлов: Вы знаете, аграрный сектор — здесь, наверное, все-таки исключение, потому что действует ряд программ субсидирования процентной ставки, и вот новая программа, где субсидии получают банки, но заемщики могут брать деньги под 3-5% в рублях на длинный срок, я считаю, это подъемные ставки. Поэтому, наверное, когда мы говорим о процентных ставках, вопрос не только об аграрном секторе, а в целом там ставки, конечно, выше — и 10, и 12%. Поэтому у нас эффективная ставка — сегодня на уровне 3-4%.

Мы знаем, что со свининой и с птицей у нас стало все очень хорошо, мы не импортируем, мы, наоборот, экспортируем уже. Но нам бы очень хотелось знать, что и говядиной, и молоком мы тоже будем обеспечены. Вот интересы Вашей группы в эту сторону простираются, или Вы считаете пока это сложным, и с точки зрения бизнеса не привлекательным?

Сергей Михайлов: Мы пока сфокусированы на наших направлениях — птица, свинина, мясопереработка. И вот последний проект был на прошлой неделе. Мы запустили производство мяса индейки совместно с испанской группой «Фертес». Они более 20 лет занимаются индейкой. Это, наверное, новое направление для нас, но вот на данном этапе мы будем дальше усиливать и фокусироваться на этих направлениях. В молоко и говядину у нас планов заходить нет.

А Вы как-то рассматривали, оценивали, в чем причина? Я здесь не с Вашей корпоративной, а с такой общественной позиции. Мне просто интересно. Вы же успешная группа, но вот Вы не занимаетесь этим пока. Почему?

Сергей Михайлов: Знаете, просто мы считаем эти проекты, если говорить про говядину, то не очень привлекательными, слишком длинный срок производства. Рынок сам по себе не растущий, а он стагнирующий, и, на самом деле, потребление переключается от говядины на свинину, птицу и на индейку. Там рост приличный. Это связано, может быть, с высоким потреблением говядины, и она становится менее доступна для людей. Мы все-таки предпочитаем работать на растущих, на массовых рынках, где все-таки можно расти внутри рынка, но и сам рынок растет. По говядине рынок сужается. Что касается молока, достаточно неплохие программы, мне кажется, начинают работать по поддержке и стимулированию этого, но все равно цикл воспроизводства и регулирования этого рынка еще требует доработок. Хотя я не специалист на этом рынке, но мы также понимаем, что там очень высокая, сильно выраженная сезонность потребления.

Вы хотели бы иметь свою собственную зерновую базу?

Сергей Михайлов: Конечно, хотели бы, и мы ее сегодня уже имеем. У нас земельный банк около 300 тысяч гектар, мы недавно его практически удвоили — приобрели земли. Это позволит нам довести нашу самообеспеченность в зерне до 50-60%. Это вот тот комфортный уровень, который мы хотели поддерживать, чтобы сбить волатильность и защитить наш бизнес.

Больше не нужно или больше сложно сделать?

Сергей Михайлов: На данном этапе мы считаем, что даже больше не нужно, потому что все-таки риски в растениеводстве все равно остаются видимыми, риски в этом бизнесе выше, чем в мясе и переработке по новым разным факторам. Поэтому мы считаем, наш тот баланс, который мы для себя определили — это 50-60%, а остальное мы покупаем с рынка. Имеем сегодня очень развитую инфраструктуру, мы можем хранить до миллиона тонн зерна единовременно. Обладаем комбикормовыми заводами, мы себя полностью обеспечиваем своими кормами, и, в принципе, мы считаем, что у нас здесь рисков никаких нет.

Спасибо.

Россия. ЦФО > Агропром > bfm.ru, 1 июня 2017 > № 2205065 Сергей Михайлов


Россия > Агропром. Недвижимость, строительство > agronews.ru, 31 мая 2017 > № 2191481 Виктор Хлыстун

Комментарий. Виктор Хлыстун: нужна четкая осязаемая земельная политика государства.

«Крестьянские ведомости» уже рассказывали о 44-м заседании Зернового клуба. На нем блестяще выступил экс-министр сельского хозяйства РФ Виктор Хлыстун, который обстоятельно обрисовал ситуацию с земельными отношениями в России.

Сделки с 80% земель – неправомерны

Участники заседания Зернового клуба по делу обсудили мировые рынки зерновых, виды на урожай в мире и России. После этого гендиректор аналитического центра СовЭкон Андрей Сизов сказал: «А теперь слово предоставляю отцу земельной реформы Виктору Николаевичу Хлыстуну». И все повернули головы в сторону седовласого коренастого человека. Спецкор «КВ» неоднократно слушал выступления академика в Совете Федерации, Госдуме, брал у него интервью и всегда поражался тщательности анализа, четкости выводов. Он говорил без бумажки, хлестко. И в этот раз Хлыстун был на коне:

– Я хочу обратить внимание на несколько основных позиций, которые очень сильно сдерживают развитие АПК. Мне пришлось участвовать в подготовке земельного законодательства России. В октябре 1990 года начал функционировать Госкомитет РСФСР по земельным реформам. С этого времени прошло почти 27 лет, и я вынужден с горечью отметить, что никто пока не отверг те позиции, которые были заложены в этом документе. Мы еще очень далеко от тех целевых установок, которые этот закон имел в виду.

Мы не достигли ситуации формирования цивилизованного земельного рынка, разумного управления земельными ресурсами, а во многом даже деградировали по целому ряду позиций.

Часто звучит такое словосочетание «земельная политика государства». Вы ощущаете наличие этой политики, её цели, задания? – обратился докладчик к участникам Зернового клуба. Большинство ответили:

– Нет, не ощущаем.

– в 2013 году было принято постановление правительства о земельной политике, в котором главным был отказ от деления земли на категории и упразднение процесса предоставления земли для развития строительства, – продолжил докладчик. – Хорошая задача. Должны строить, развиваться? Да. Но только почему за счет лучших сельхозземель? И вот с 2013 года бросили законопроект об отмене категорий земель, который обсуждается уже пятый год. Потому что он еще не содержит таких механизмов, которые обеспечивают потребности народного хозяйства в земле, а с другой стороны – сохраняет наиболее ценные земельные участки сельскохозяйственного назначения.

Вот позиция первая: нет четко сформулированной земельной политики. Второй вопрос: как выглядит управление земельным фондом страны? Мы каждый год публикуем годовой отчет о состоянии и распределении земельного фонда, эти отчеты являются откровенным враньем – берется прошлогодний отчет и навскидку вносятся изменения: там прибавят, здесь – убавят. В результате мы не знаем, чем управлять.

А с чего началось? Когда в конце нулевых годов появились позиции, некоторые умники заявили: а зачем нам нужен сплошной земельный кадастр, который представляет свод норм о состоянии сегодняшнего земельного фонда. Давайте откажемся от обязательной постановки на кадастровый учет и перейдем к заявительному принципу. В итоге из всех сельхозземель на кадастровый учет поставили не более 19%. То есть, более 80% земель, которые обращаются на рынке, являются неоформленными, не статусными. Получается, что все сделки, которые осуществляются с этими земельными участками, не являются правомерными.

Недополучаем ежегодно 1 трлн рублей налога

Чтобы земля работала, у нас должен быть конкретный собственник: государство, муниципальное образование, корпорация, гражданин РФ. По прошествии 26 лет я вынужден констатировать, что мы до сих пор не разграничили муниципальные земли, земли субъектов Федерации и РФ. Представьте район: в нем есть земли федеральные, субъектов и земли субъектов МО, но где граница между ними, каковы координаты поворотных точек? Неизвестно.

А это значит, что местный начальник обладает огромными возможностями распоряжаться этим как угодно. Заключить даже арендный договор на длительный срок невозможно, потому что по закону его надо регистрировать. Поэтому преобладают краткосрочные, до 1 года аренды договора. И это все порождает незаинтересованность в улучшении земель, нелигитимные сделки, серые финансовые потоки.

Наконец, если земельные участки не поставлены на кадастровый учет и не зарегистрированы, то они не могут быть обложены налогом. Во всем цивилизованном мире земельные налоги являются основным видом местного налога. Вдумайтесь: мы недополучаем ежегодно, по нашим расчетам, около 1 трлн рублей налога! А это означает, что дефицит бюджета муниципальных образований покрывается за счет бюджета субъекта РФ и субсидий федерального бюджета. Порядка 700 млрд рублей ежегодно выделяется на субсидирование МО. Но там есть под ногами источник получения денег.

Фермеру о межевании и думать нечего

Что нужно сделать, чтобы заработала нормально налоговая система? Нужно, чтобы государство приняло на себя обязанность осуществить полную аэрокосмическую съемку, составить на территории страны плановую картографическую основу, установить границы всех земельных участков, помочь в их регистрации.

А сегодня при заявительном принципе каждый, кто хочет поставить на учет участок, нанимает кадастрового инженера, который всеми правдами и неправдами добывает не очень точные планы, картографические материалы или делает наземную съемку. В итоге эти межевые работы влетают в копеечку. И даже крупной структуре порой трудно оплатить эти работы. А что касается фермера, то тем более. Без участия государства этот вопрос не решить.

Еще одна тема: что происходит с качеством? Если в советское время следили за развитием водной и ветровой эрозии, ростом оврагов, опустыниванием, то сегодня никто эту работу не выполняет. И поэтому только в Центральных черноземных областях ежегодно длина оврагов увеличивается на 80 км. Впервые за всю историю в Калмыкии пустыня продвигается на север.

Вся система прогнозирования и планирования земли отсутствует. Как это было при СССР. Велосипед изобретать не надо. Сегодня под эгидой Минсельхоза разрабатываются схемы так называемого территориального развития. Но в них рассматривается только территория населенных пунктов, а сельхозтерритории абсолютно не затрагиваются. И мы не знаем, что будет через 5-25 лет. Должна быть система прогнозирования, самая свежая информация. Ведь грешно, что мы сегодня покупаем за рубежом информацию об уровне созревания хлебов, о потенциальной урожайности.

Что нужно сделать?

Нужно, чтобы государство определило единственную структуру, которая принимает на себя всю полноту ответственности за организацию использования земли. У нас уже была эта структура – вначале Госкомитет по земельной реформе (я её возглавлял в 1990-1991 годы), потом Госкомитет по земельным ресурсам и землеустройству, а потом начались растаскивания и сегодняшним правопреемником стал Росреестр. Необходимо восстановить права и обязанности прежней структуры. Это первое.

Второе. Нужна четкая осязаемая земельная политика. Вначале 90-х увлеклись фермерством. Потом решили, что оно вчерашний день. Потом в Нацпроекте выделили одну строку – поддержка развития КФХ и ЛПХ. Сегодня непонятно, как государство настроено в отношении различных форм хозяйствования. И в этой ситуации Заксобрание Ставропольского края в прошлом году принимает закон, по которому для вновь образуемых землевладений минимальная площадь устанавливается не менее… 2500 га. Этим самым ставится крест на создании малых и средних хозяйств. Слава богу, суд отменил это решение (в немалой степени благодаря принципиальной позиции АККОР, 28-го съезда фермеров России – Авт.).

Власть в заложниках у олигархов

Посмотрите, что происходит в отношении созданных сверхкрупных земельных монополий – латифундий. Приходят мощные инвесторы, вкладывают большие средства в освоение земель. Но нужно понимать: есть разумный предел концентрации земли в руках одного юрлица. И весь мировой опыт говорит о том, что латифундии служили инструментом разрушения государства экономически. Еще Плиний-старший во II веке сказал: латифундии разрушили Рим.

Тем не менее, мы сегодня имеем как минимум десяток структур, которые владеют сотнями тысяч га, почти до 1 млн га (вот они по состоянию на апрель 2016 года: Продимекс и Агрокультура — 790 тыс. га, Мираторг — 594 тыс., Русагро — 594 тыс., Иволга – холдинг — 511 тыс., ХК АК – Барс — 505 тыс., Агрокомплекс — 456 тыс., Росагро — 400 тыс., Авангард – Агро — 370 тыс., Красный Восток – Агро — 350 тыс., Черкизово и Напко — 340 тыс. га).

Экономически это абсолютно не оправдано. Такого не должно быть. Это очень опасно! Даже с политической точки зрения. Пример – Кущевский район Кубани. Когда в руках одного землевладельца сосредотачиваются земли района, то тогда и исполнительная, и законодательная, и судебная власть находятся в зависимости от него. Этого нельзя допускать.

Означает ли это, что нужно установить жесткие барьеры? Нет, нужно создавать необходимые экономические стимулы и экономические барьеры. Этого нет. Идет захват земель, поглощение большого количества предприятий. Причем, это касается всего сельхозпроизводства. Смею заметить, все законодательство США построено на том, чтобы сохранить мелкого и среднего землевладельца. Потому что справедливо считает его носителем национальных традиций, канвой, основой, базисом государства. И любые попытки идти против класса этих собственников (фермеров – Авт.) встречают очень жесткий отпор.

Означает ли это, что не должно быть крупных объединений? Нет, должно быть разумное сочетание.

Совершенно очевидно, что грамотная организация использования земли требует должного научного и кадрового обеспечения. На муниципальном уровне люди, которые имеют специальности в области регулирования земельных отношений, занимают всего 3%. А кто работает? Родственники, сваты, кумовья, друзья. Это стало семейной сферой управления земельными ресурсами. Стало средой, в которую вносится криминогенная ситуация, развивается коррупция. Обратите внимание, что почти 79% уголовных дел, которые заведены на муниципальном уровне, связаны с земельными отношениями. Потому что система образования, система поддержки не срабатывает.

То же самое происходит и в научной сфере. Сегодня нет специализированной научной организации, где развивается и земельная, и землеустроительная наука.

За три последних года принято множество юридических норм, изменений в Гражданский и Земельный кодексы. Но все они являются фрагментами, решают отдельные проблемы. Земельное законодательство нуждается в значительном улучшении. Специалисты разрабатывают документ (например, об обороте земель), а принимают люди, которые зачастую его рассматривают через призму собственных интересов. И в этом большая беда всего нашего законодательства, в том числе земельного.

Резюме

Виктор Хлыстун подытожил, перечислив необходимые меры:

– разработка и официальное утверждение концепции современной земельной политики;

– воссоздание адекватной системы управления земельными ресурсами;

– формирование органа государственного управления земельными ресурсами, обладающего всей полнотой функций и ответственности за рациональное использование и охрану земельных ресурсов страны;

– переход к принципу обязательности постановки земельных участков на кадастровый учет;

– проведение сплошной инвентаризации земель с установлением точных границ объектов территориального деления страны и всех земельных участков;

– завершение земельных преобразований, формирование адекватной структуры собственности на землю;

– совершенствование земельного законодательства с установлением мер по предотвращению развития латифундий и декриминализации земельного рынка;

– разработка и принятие новой редакции закона «О землеустройстве»;

– разработка и реализация программы мер по предотвращению деградации земель.

– создание современной системы кадрового и научного обеспечения системы управления земельными ресурсами страны.

После выступления В. Хлыстуна в зале наступила тишина. И тут до меня дошло, что в Зерновом клубе в основном собрались руководители и специалисты крупнейших агропредприятий и холдингов. Последовали уточняющие вопросы гендиректора СовЭкон Андрея Сизова-старшего, исполнительного директора СовЭкон Андрея Сизова-младшего, гендиректора Волгогелиопрома Александра Кочубея… Ответы были даны по существу.

Виктора Хлыстуна проводили аплодисментами.

Краткая справка. В.Н. Хлыстун:

1990—1991 — председатель Государственного комитета РСФСР по земельной реформе

1991 — председатель Государственного комитета РСФСР по земельной реформе и поддержке крестьянских (фермерских) хозяйств

Ноябрь 1991 — октябрь 1994 — министр сельского хозяйства РСФСР и РФ в правительствах Б. Н. Ельцина, Е.Т. Гайдара, В. С. Черномырдина

1993—1995 — член Совета Федерации Федерального Собрания РФ

1994—1996 — заместитель, первый заместитель председателя правления Агропромбанка

Январь 1996 — март 1998 — министр сельского хозяйства и продовольствия РФ

Май 1997 — март 1998 — заместитель Председателя Правительства РФ в правительстве В. С. Черномырдина

С июля 1998 г. — вице-президент группы компаний «Разгуляй-Укррос», гендиректор Центра международных инвестиций в АПК

Член бюро Отделения сельскохозяйственных наук ФАНО РАН (секция экономики, земельных отношений и социального развития села), академик

Награжден орденом “Знак Почета”, медалями СССР и РФ, Рыцарским орденом Франции. Опубликовано свыше 250 научных трудов, в том числе 7 учебников и монографий.

Рисунок3 (1)

Автор: Александр РЫБАКОВ, «Крестьянские ведомости»

Россия > Агропром. Недвижимость, строительство > agronews.ru, 31 мая 2017 > № 2191481 Виктор Хлыстун


Россия > Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика. Агропром > premier.gov.ru, 30 мая 2017 > № 2197142 Дмитрий Медведев

Заседание президиума Совета при Президенте Российской Федерации по стратегическому развитию и приоритетным проектам.

О паспорте приоритетного проекта «Экспорт образования», о ходе реализации приоритетного проекта «Экспорт продукции АПК».

Из стенограммы:

Д.Медведев: Прежде чем мы начнём работу, я хотел бы выразить соболезнования ещё раз всем родственникам погибших и пострадавшим во вчерашнем стихийном бедствии в Москве. Я знаю, что Москва все решения принимает для оказания помощи пострадавшим и ликвидации последствий. Естественно, в той части, в которой это необходимо, мы готовы оказать и правительственную поддержку. Сергей Семёнович, имейте это в виду.

С.Собянин: Спасибо, Дмитрий Анатольевич. Действительно, катастрофа была ужасной, погибло 11 человек. В настоящее время в больницах находятся больше 100 человек с травмами разной степени тяжести. Повреждено 240 зданий, сорваны кровли. По предварительным данным, повалено 14 тыс. деревьев, но я думаю, что эта цифра не окончательная, это касается только городской застройки и не касается особо охраняемой природной территории – там будет значительно больше. Пострадало где-то 2 тыс. машин. То есть масштаб очень большой.

Надеюсь тем не менее, что в течение двух дней все последствия будут ликвидированы. В настоящее время на ликвидации последствий работает около 30 тыс. человек и 5 тыс. единиц техники, так что силы и средства есть, спасибо, Дмитрий Анатольевич.

Д.Медведев: У Москвы, конечно, сил и средств достаточно, тем не менее, ещё раз подчёркиваю, всё, что необходимо по федеральной линии, мы готовы сделать.

У нас сегодня в повестке – два приоритетных проекта по стратегическому направлению «Международная кооперация и экспорт». Начну с абсолютно нового для нас проекта, который посвящён экспорту услуг российского образования. Для нас нового, конечно. Ещё 30 лет назад, кстати, Советский Союз был лидером в сфере международного образования. Правда, это было связано с идеологией, к нам часто приезжали учиться представители государств, которые были крепко-накрепко связаны с Советским Союзом. Тем не менее факт остаётся фактом: мы были на серьёзных позициях.

Сейчас у нас где-то четвёртое-пятое место в мире по экспортным услугам. Лидируют США, потом идёт Британия, потом Франция, Германия, Австралия – у них одинаковый процент, потом Канада и Россия (приблизительно одинаково). Так что в этом смысле возможности у нас имеются, но их нужно наращивать. Тем более что, по прогнозам ЮНЕСКО, численность иностранных студентов в мире уже к 2025 году может перевалить за 7 млн человек. Это только студентов. Объёмы международного рынка образовательных услуг – это, конечно, миллиарды долларов. К примеру, американская высшая школа зарабатывает на иностранных студентах (в силу роли их образовательной системы) в 15 раз больше, чем тратит на неё Правительство Соединённых Штатов Америки. Там и система образования в значительной степени частная, тем не менее это показательно. Образование является пятой по значимости статьёй экспорта у них.

Очевидно, что в ближайшие годы конкуренция за иностранных учащихся будет усиливаться. Многими государствами эта работа заявлена в качестве стратегического национального приоритета.

И ещё один момент, который нужно иметь в виду: экспорт образования – это не только и даже не столько возможность заработать для университетов. Прежде всего это один из сильнейших факторов межличностных коммуникаций, расширение культурных контактов, привлечение в национальную экономику наиболее талантливых людей, которые, кстати, в ней могут и остаться, а в известной степени и просто выстраивание долгосрочной политики нашей страны.

Развитие экспорта образования – серьёзная национальная задача и для нашей страны, речь идёт о глобализации нашего образования. Нам есть что предложить, чему научить. В приоритетном проекте заложен комплекс мер по повышению привлекательности российской школы на международном рынке образовательных услуг. Во-первых, мы должны усовершенствовать законодательство, которое регулирует вопросы приёма, обучения и выпуска иностранных граждан, а также процедуру их въезда и пребывания на территории нашей страны. В частности, нужно скорректировать миграционные законы, сделать их более спокойными, лояльными для зарубежных студентов.

Во-вторых, мы планируем создать консорциум из ведущих вузов, у которых есть положительный опыт. Это позволит отработать основные подходы к созданию системы экспорта образования. Мы также предложим поучаствовать в этом проекте ведущим российским корпорациям, которые активно работают на внешних рынках. Чтобы выиграть в конкуренции с западными вузами, да и с азиатскими теперь вузами, которые не меньший вес имеют, нужно предлагать по-настоящему уникальные программы обучения в тех сферах, где наша наука и технологии лидируют. А такие сферы есть. И в этом смысле многие технологические виды образования – в сфере точных, естественных, инженерных наук – ценятся за границей.

В-третьих, необходимо отработать вопросы трудоустройства и стажировок на время обучения и каникул, чтобы иностранные студенты могли учиться и жить в нормальных условиях, работать и отдыхать в России. В результате, по нашим прикидкам, к 2025 году мы сможем обучать иностранных студентов, аспирантов по российским программам, причём их должно стать больше в 3,5 раза.

Теперь несколько слов о другом экспортном проекте, который касается поставок сельхозпродукции на зарубежные рынки. Это «Экспорт продукции аграрно-промышленного комплекса». Мы обсудим, как идёт его выполнение. Я напомню, что в рамках этого приоритета мы планируем создать единую систему поддержки и продвижения экспорта продовольствия. Сделать так, чтобы наши товары соответствовали требованиям регулирующих органов зарубежных стран, чтобы компаний – экспортёров продукции сельского хозяйства, то есть продовольствия прежде всего, стало больше, а объём экспортных поставок заметно вырос. Кроме того, мы должны действовать здесь синхронно, имея в виду и то, что мы находимся внутри Евразийского союза. Должны координировать наши усилия по экспорту с другими участниками этого объединения. Об этом мы в Казани говорили, на заседании совета глав правительств Евразийского союза.

В сотрудничестве с бизнес-сообществом нужно подготовить отраслевые программы по увеличению экспорта агропродукции, определить дополнительные меры поддержки, которые востребованы сельхозпредприятиями и ассоциациями. Хочу подчеркнуть, что отраслевые ассоциации должны быть более активными в продвижении наших товаров на внешние рынки. Потому что за нас там никто бегать не будет. Это наша работа. Государство должно поддерживать. А сами ассоциации и сами производители должны максимально активно на эти рынки внедряться. Нужно развивать экспортную инфраструктуру. При этом мы не должны забывать и о небольших компаниях. Давайте подумаем, как поддержать малые предприятия в экспортной кооперации – в создании производственных объектов, маркетинге, логистике.

Должны появиться пилотные центры в Краснодарском и Ставропольском краях. Для этого там будут созданы региональные подразделения Российского экспортного центра. Мы планируем создать при Минсельхозе центр анализа экспорта продукции аграрно-промышленного комплекса. Для развития логистической инфраструктуры предлагается организовать в Приморском крае экспортно-импортный хаб, который бы специализировался на сельхозпродукции и был бы снабжён перерабатывающими мощностями.

Россия > Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика. Агропром > premier.gov.ru, 30 мая 2017 > № 2197142 Дмитрий Медведев


Россия > Агропром > premier.gov.ru, 30 мая 2017 > № 2197140 Александр Ткачев

Брифинг Александра Ткачёва по завершении заседания.

Из стенограммы:

А.Ткачёв: Сегодня рассматривался приоритетный проект «Экспорт продукции АПК». За последние годы мы имеем очень серьёзные показатели и по приросту, и по объёму производства, а значит, мы почувствовали, что нам выгодно продавать излишки своей продукции на экспорт. И прежде всего не только в традиционные страны – Египет, Турцию, в Северную Африку, но и в такие страны, как Китай, Корея, Индонезия, Япония, страны Персидского залива, Ближнего Востока. Они для нас сегодня очень актуальны, и это касается не только зерна, это касается и растительного масла, и сахара, и животноводческой продукции. Рынок мяса сегодня очень мощный, он растёт, и востребованность его тоже. Меры поддержки, которые принимаются на государственном уровне, достаточно позитивные (и рынок в общем-то воспринял это с большим воодушевлением – это и субсидирование кредитов, и протекционистская политика, и продвижение товарных знаков, брендов «Сделано в России» на зарубежных рынках. Так что вместе с государством бизнес, я думаю, за будущие пять лет сможет на 27%, по нашим расчётам, увеличить экспорт – с 17 до 21,5 млрд долларов. Это хороший прогресс. Это будет для нас, селян серьёзная победа.

Новые рынки, новые территории – это, конечно, наши доходы, наши перспективы, наша серьёзная финансовая поддержка. Любая страна, весь мир борется за экспорт, за то, чтобы занять нишу, место под солнцем, образно выражаясь. Мы не исключение. И сегодня, слава богу, такой период наступил.

Россия > Агропром > premier.gov.ru, 30 мая 2017 > № 2197140 Александр Ткачев


Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 29 мая 2017 > № 2189931 Ирина Хомин

В Украине игнорируется мировой опыт трансформации аграрного сектора - эксперт

Рост экспорта агропродукции – одновременно национальная гордость и проблема. Животноводство коровы Производство мяса в Украине продолжает падать rus-img2.com Украина — ведущий экспортер агропромышленной продукции. Однако общенациональная гордость является одновременно и национальной проблемой. Поскольку, прежде всего, развивается почвоистощающее монокультурное растениеводство. При этом животноводство не находит себе места в отечественной агропромышленности. Как результат, большинство жителей сельских территорий стали лишними, количество рабочих мест в селах резко сократилось.Об этом пишет в своей статье для ZN.UA Ирина Хомин.

"В Украине производство мяса в убойном весе составляет 2,3 млн против 4,4 млн т в 1990 г., молока — 10,6 млн против 24,5 млн т соответственно. В Польше производство мяса в убойном весе выросло за этот период с 3 млн до 3,8 млн т, а молока составляет 80% от уровня 1990-го. Излишек кормового зерна из Украины экспортируется, в том числе и в Польшу. С позиций финансовых получается, будто отечественный аграрный сектор опосредованно финансирует, вместо собственных, фермеров соседней страны, ведь содержание добавленной стоимости в непереработанном зерне меньше, чем в импортированном из Польши мясе", - отмечает автор.

В Украине игнорируется мировой опыт трансформации аграрного сектора. В частности создание фермерских хозяйств проходит вяло, их в более чем два раза меньше, чем в Польше. При этом крупные агрохолдинги набирают силу. "Средний размер сверхкрупных агроформирований увеличился (за 10 лет – ред.) с 13 до 21,9 тыс.га (на 67,3%), а их количество выросло более чем втрое.

Вместе с тем количество фермерских хозяйств постоянно уменьшается. Причем градация фермерских хозяйств подчинена той же тенденции, ведь количество имеющих в распоряжении свыше 4 тыс. га сельскохозяйственных угодий выросло с 49 до 59, а средняя площадь — с 5,4 до 5,8 тыс. га. Следовательно, можно таких фермеров называть полуолигархами", - уверяет автор.

Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 29 мая 2017 > № 2189931 Ирина Хомин


Россия. ЮФО > Агропром. Финансы, банки > zol.ru, 22 мая 2017 > № 2181297 Корней Биждов

Президент НСА: «Засуха остается главным риском для донских аграриев»

Президент Национального союза агростраховщиков (НСА) Корней Биждов рассказал РБК Юг об особенностях агрострахования в на Юге России в условиях дефицита государственных субсидий.

— В этом году в системе агрострахования с господдержкой произошли существенные изменения, которые привели в т.ч. к сокращению объема субсидий. Как это отразилось на востребованности продукта аграриями Ростовской области и Юга России в целом?

— Ростовскую область сокращение объема субсидий коснулось в меньшей степени, так как в регионе изначально был предусмотрен объем субсидий, даже превышающий спрос на агрострахование.

Однако в других южных регионах, в частности Краснодарском и Ставропольском крае, выделенных средств не хватило. В результате образовалась задолженность по уже заключенным договорам: по Краснодарскому краю 318 млн рублей, по Ставропольскому – 493 млн рублей. Т.е. аграрии, поверив в действующую систему, заключили договоры, оплатили их из собственных средств, но из-за принятых на федеральном уровне решений не получили своих денег.

Кроме того, до 2016г. производилось перераспределение субсидий между регионами — из территорий, которые не выбрали выделенные им средства, они перенаправлялись туда, где средств на субсидии, наоборот, не хватало. В 2016г. было решено отказаться от перераспределения средств. Вместе с общим сокращением субсидирования это дало негативный результат.

ФЗ №260 «О государственной поддержке в сфере сельскохозяйственного страхования». Он предполагает, что при заключении фермером договора со страховой компанией первый оплачивает только 50% взноса. Оставшуюся часть берет на себя государство, перечисляя деньги напрямую компании.

В 2017г. правила агрострахования с господдержкой в России изменились. Теперь федеральные средства будут доводиться в субъекты РФ не по целевой программе, а в рамках так называемой «единой субсидии». Регионы имеют право перераспределять эти деньги по своему усмотрению в те отрасли, которые они считают недофинансированными.

— Ряд регионов России в этом году решил не включать агрострахование в те направления, по которым будет предоставляться поддержка. Ростовская область в их число не вошла. Насколько НСА удается выстраивать взаимоотношение с региональными властями, от которых развитие агрострахование «на местах» теперь зависит почти напрямую?

— В 2016г. в Ростовской области на условиях господдержки были заключены договоры страхования 284 тыс. га, что вывело регион в первую пятерку по данному показателю. С учетом озимого сева, застрахованного предыдущей осенью, этот показатель еще выше. Я считаю, что достижение таких показателей стало возможным во многом именно благодаря целенаправленным мерам со стороны руководства региона, изыскавшего возможность в прошлом году усилить господдержку застрахованных агропроизводителей при отсутствии дополнительного федерального субсидирования.

На 2017г. регион запланировал страхование с господдержкой 316 тыс. га. Хочу отметить, что планирование агрострахования в Ростовской области осуществляется с детализацией по районам, при внимании органов власти на всех уровнях.

— Какие риски, по данным НСА, наиболее актуальны для сельхозпроизводителей Ростовской области?

— Последние годы были достаточно благоприятными с точки зрения климатических и погодных условий. Тем не менее, даже в этот период агробизнес нес локальные потери. Главным риском для региона в последние пять лет являлась засуха. Основной ущерб посевам наносила почвенная засуха, на которую пришлось около 60% всех выплат компаний НСА в регионе, и еще 16% всех выплат составили убытки от атмосферной засухи.

Вторым по значению является риск вымерзания озимых посевов. В 2016г. одна из наиболее крупных страховых выплат в Ростовской области — почти 20 млн руб. — была произведена именно по убытку от вымерзания озимой пшеницы.

Всего, по данным НСА и Банка России, начисленная премия по договорам страхования урожая с господдержкой в Ростовской области в 2016г. составила 98 млн руб. В целом же за четыре года действия закона об агростраховании с господдержкой, аграрии региона получили выплаты на общую сумму порядка 760 млн руб.

И это лишнее подтверждение тому, что агрострахование нужно не только тогда, когда мы ожидаем каких-то катастрофических событий вроде засухи 2010 г. или наводнения на Дальнем Востоке — оно должно быть системным и регулярным.

— А каков прогноз для аграриев региона на 2017г. с учетом довольно неблагоприятных условий в апреле?

— В 2017 г. на основе космического мониторинга мы делаем вывод о том, что на Юге России, в том числе в Ростовской области, возможны довольно значительные потери урожая. Будем надеяться, что ситуация выправится. Но по состоянию на середину апреля 27% посевов в Ростовской области развивались хуже, чем в последние годы. Это не обязательно должно привести к каким-то катастрофическим событиям, но это надо иметь в виду.

Кроме того, следует помнить, что часть районов Ростовской области традиционно относится к так называемой «зоне рискованного земледелия».

— Что представляет собой система космического мониторинга и насколько эффективно ее использование с точки зрения страховщиков?

— На это направление в своей работе мы делаем серьезную ставку. Это система, связанная со спутниковым мониторингом и его компьютерной обработкой, которая позволяет объективно оценить состояние посевов, имея при этом историю конкретного поля за последние семь лет — видеть, что на нем выращивалось, какие происходили события, как развивались растения и т.д.

Прежде всего, система космического мониторинга дает объективность, что очень важно для урегулирования споров между страховщиками и аграриями. Их не очень много, но, в любом случае, когда возникают разногласия, необходим объективный инструмент оценки, позволяющий точно сказать — имело ли место событие, и как оно повлияло на снижение урожая.

На сегодняшний день космомониторинг активно используют 16 страховых компаний из 24, занимающихся агрострахованием. Кроме того, обобщенные данные космомониторинга мы регулярно посылаем в Минсельхоз РФ.

— Как часто аграрии страхуются, лишь осознав определенный риск потерять часть урожая?

— Как правило, именно так и происходит. Но существует установленный законом предельный срок – не позднее 15 дней после окончания сева. Как правило, власти каждого региона объявляют об окончании основных посевных работ. После этого срока сельхозпроизводитель уже не может претендовать на господдержку и заключает договор со страховой компании полностью за счет собственных средств.

— Насколько агрострахование в России — доходный бизнес?

— Поскольку около пяти лет в целом по стране погодные условия были достаточно благоприятными, страховщики, имеющие распределение бизнеса в разных регионах, оставались в небольшой прибыли.

Но есть большая иллюзия, что если застрахованный заплатил, допустим, 100 рублей, а получил 40, то 60 рублей ушло в прибыль страховщика. На самом деле большая часть этой суммы идет на формирование резерва на случай каких-то глобальных событий – например, той же засухи, при которых аграрии могут потерять существенную часть урожая. В этом случае они смогут получить весьма значительные суммы страховых выплат.

Что касается результатов деятельности компаний, входящих в НСА, то по итогам этого года мы прогнозируем снижение и так невысоких показателей 2016г., когда субсидирование агрострахования было снижено ровно в два раза. Конечно, ни сами страховщики, ни власти не испытывают иллюзий, что массово внедрить систему агрострахования можно за один-два года. На это требуется время и соблюдение главного условия — установления четких, однозначных правил субсидирования и следование им со стороны всех участников.

Но, если бы не ситуация 2016г. с урезанием субсидий и неподготовленностью нормативной базы на 2017 год, то через два-три года система агрострахования заработала бы в России в полном объеме. Сейчас, если будут стабильные условия субсидирования, для бесперебойной работы системы агрострахования нам потребуется еще три-четыре года.

Россия. ЮФО > Агропром. Финансы, банки > zol.ru, 22 мая 2017 > № 2181297 Корней Биждов


Россия > Агропром. Образование, наука > agronews.ru, 19 мая 2017 > № 2214449 Олег Нилов, Олег Шеин

Олег Нилов и Олег Шеин о целевом приёме выпускников сельских школ в вузы.

17 мая Государственная Дума рассмотрела проект федерального закона № 945514-6 «О внесении изменения в статью 56 Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации» (о целевом приеме для получения высшего образования выпускников образовательных организаций, расположенных в сельских населенных пунктах). С докладом выступил один из авторов законопроекта Олег Нилов. От фракции «Справедливая Россия» выступил Олег Шеин.

Олег Нилов: ещё одно предложение – поддержать российское село, которое действительно в последние годы всё меньше и меньше получает внимания, денег, поддержки, законов. Идея заключается в следующем, чтобы выпускники сельских школ, профессиональных учебных заведений, которые хотят получить высшее образование, хотят вернуться на свою родину и продолжить там работу, в первую очередь, в таких отраслях, как здравоохранение, образование, сельское хозяйство, могли получить квоту для поступления в высшие учебные заведения на бюджетные отделения. Сегодня этот вопрос отдан, что называется, на откуп рынку, свободной конкуренции. А как конкурировать? Согласитесь, коллеги, для жителей столичных городов, больших городов созданы одни условия для получения знаний, для жителей села совсем другие. Там и библиотеки, как мы только что говорили, исчезают последние, там нужно работать, кроме того, чтобы просто получить обязательные знания. И в этих условиях, конечно, я считаю, что это несправедливая конкуренция – это первый аргумент. Второй. Когда мы сталкиваемся с проблемой, а как заманить выпускников медицинских вузов, каких-то других специалистов обратно в село, мы создаём программы, мы говорим: давайте мы вам дом купим, дадим миллион или ещё какую-то сумму. Давайте вы только туда приезжайте, потому что у нас село оголено: нет профессионалов, нет выпускников вузов. И здесь вторая история, которая этим законопроектом, если не решается, то минимизируется. Поэтому моё предложение, коллеги, ввести такую новеллу, такую новацию и обеспечить квоту. Какой размер? Моё предложение: не более 5% бюджетных мест отдать выпускникам сельских школ. Об этом можно спорить, можно дискутировать, я готов во втором чтении услышать ваши предложения, ваши поправки. Сейчас я предлагаю поговорить о главном, будем ли мы таким целевым образом поддерживать выпускников сельских школ? Ещё была у меня идея, думаю, что немногие откликнутся, я хотел предложить поднять руки тем, кто закончил сельскую школу когда-то, получил возможность бесплатно закончить вуз и стать теми, кем стали сегодня вы. Посмотрите сегодня на те школы, если есть выпускники таких сельских школ, кого выпускают они, какие карьерные перспективы у ваших земляков и что вы лично сделали или готовы сделать для того, чтобы поддержать этих самых детей, на которых и держится, и должна держаться Россия. Потому что я много раз здесь выступал, и буду выступать, и говорить, что пока мы не вернем село на позиции хотя бы те, которые были 50 лет назад, успеха в решении многих и многих задач нам не добиться. Поэтому возвращение специалистов в село, это один из небольших, но очень важных шагов.

Олег Шеин: На самом деле мы говорим о доступности образования и высшей школы и в этом смысле, наверное, рационально оттолкнуться от цифр, что происходит с высшей школой за последние годы? В 2000 году у нас в общей сложности в высшей школе училось 4,7 миллиона человек и в 2015 году тоже 4,7 миллиона. То есть количество студентов не изменилось, хотя были разные демографические волны, которые накладывались друг на друга и переплетались. Но при этом, если в 2000 году из этих 4,7 миллиона на бюджетной основе училось 2,8 миллиона, то в 2015 году – 1,9 и, соответственно, если в 2000 году количество бюджетных мест было 60%, то в 2015 году – 40%. Причём, идёт очень динамичное сжатие как количества бюджетных мест, так особенно их характеристики. Мы с вами помним переход на Болонскую систему, магистратура, бакалавриат. 2000-й год – опять же незаконченное высшее образование, бакалавриат, порядка 10% от всех мест. В 2010 году тоже 10%, а на сегодня – 46%. И количество бюджетных мест, в принципе, динамично сокращается. И если в 2010 году у нас в общей сложности по бакалаврам поступало порядка полмиллиона человек, то на 2015 год утверждена цифра в 326 тысяч. Мы имеем сжимающееся пространство. Партия «Справедливая Россия» предлагает данный законопроект не только с точки зрения насыщения кадрами сёл, но и с точки зрения, в том числе, расширения государственных гарантий по предоставлению доступного образования, в том числе и высшего, в этом смысл. А цифры, которые я привёл, мне кажется, достаточно характерны и показательны тем, чтобы мы понимали одну простую вещь: по сравнению с девяностыми годами и с нулевым годом у нас возможность получить образование в стране качественно сужается, что означает, в том числе, и невозможность для страны обрести квалифицированные кадры для работы национальной экономики. Поэтому предложение коллеги Нилова направлено на поддержку неслучайно селян, где более низкие заработные платы, более низкие доходы и где, соответственно, гораздо сложнее дать ребёнку возможность получить доступное платное качественное высшее образование.

Россия > Агропром. Образование, наука > agronews.ru, 19 мая 2017 > № 2214449 Олег Нилов, Олег Шеин


Россия. УФО > Агропром > agronews.ru, 19 мая 2017 > № 2214446 Александр Гладилов

Комментарий. Фермеры Урала приживают «Корову на балконе».

Санкции и финансовый кризис правительство предложило побороть с помощью импортозамещения, однако гладко лишь на бумаге – многие южноуральские фермеры еле сводят концы с концами. В Верхнеуральском районе Челябинской области родилась идея инвестиционного проекта «Корова на балконе».

23 сентября 2016 года «Крестьянские ведомости» опубликовали комментарий «Уральская сила»: газель к подъезду – продукты поданы (13600 кликов). Сегодня это начинание фермеров Челябинской области получило развитие. 16 мая молодой энергичный индивидуальный предприниматель, глава КФХ Александр Гладилов поведал спецкору «Крестьянских ведомостей» о программе «Корова на балконе».

– Прошлой осенью, как раз после публикации материала в «Крестьянских ведомостях» и других СМИ, челябинским фермерам, объединенным в кооператив «Уральская сила», пришла в голову идея привлечения инвестиционных денег горожан в программу «Корова на балконе». Если у вас нет буренки, а вы мечтаете ежедневно пить свежее молоко, то вкладываете 50-150 тыс. в приобретение коровы, которая содержится силами КФХ, а взамен получаете 3 литра молока в день или в том же эквиваленте молочной продукции в виде творога, кефира, другого продукта в течение 6-7 лет. У нас есть экспертное заключение аграрного университета, ученых и профессоров, которые анализировали эту программу и признали ее хорошей. Инвестиции окупятся на второй год.

Каждый потенциальный покупатель может приехать на ферму и выбрать корову из предложенных, прикрепить бирку с кличкой или ошейник с номером. Обязательное условие: покупатель должен увидеть свою корову вживую, не нарисованную на рекламном буклете. Кроме того, он может приехать в любой момент и посмотреть, как живет его корова, в каких условиях она содержится. В будущем я планирую на своей ферме, она пока самая крупная, наладить онлайн-видеонаблюдение, чтобы каждый собственник мог зайти в личный кабинет и посмотреть, как живет его буренка. Если с животным что-то случается, у фермера для собственника всегда есть корова на замену.

В договоре указывается, что арендатор возвращает плату натуральной продукцией по согласованному с владельцем графику. Телята и сама кормилица по окончании срока аренды остаются в КФХ бонусом за ее сохранность и продуктивность.

Гладилов детализирует: профит очевиден – крестьянин выдаивает от коровы, допустим 20 литров в день, реализуя их молокоперерабатывающему заводу за 10-20 рублей и, соответственно, получает 200-400 рублей дохода в день. Ввиду того, что корова инвестора, он теряет 30-60 рублей дохода (3 литра молока). Если бы он приобретал корову за свои деньги, то «отбить» ее стоимость с таким раскладом он смог бы только за 2-4 года.

Инвестор же, каждый день получает молоко, экономя 150-180 рублей (50-60 за литр по ценам магазина). Таким образом, корову он «отобьет» чуть больше чем за год, а за 6-7 лет его экономия составит почти 400 тыс. рублей. И все довольны: у крестьянина есть корова, с которой он получает на 3 литра меньше, а у инвестора — натуральное молоко. Кроме посредников в лице перекупщиков и магазинов. А также не нужны кредиты банков.

Удойный бизнес

В разговоре с автором строк Александр Гладилов добрым словом помянул портал 74.ru (новости Челябинска), который в рубрике «Удойный бизнес» информировал о делах фермеров. Оказывается, редакция купила настоящую корову Милану у главы КФХ Рамиля Абушахмина и теперь рассказывает читателям о надоях буренки, о свежих молочных продуктах, которые имеют сотрудники, о контроле качества молока: на жирность, кислотность, обсемененность микроорганизмами.

У фермера Рамиля Абушахмина, рассказывает мой собеседник, восемь коров. Работа организована так: с утра развозит молоко клиентам на ЧМЗ, после этого везет молоко пенсионерам Клещёвым. Они стали первыми участниками проекта «Корова на балконе» и заключили договор на пять лет. Буренка Чернышка (её купили в совхозе и поселили на ферме Рамиля) снабжает ветеранов молоком уже почти полгода. Молочную продукцию семья получает два раза в неделю. В довесок к молоку, творогу и сметане берут еще яйца и свинину.

Договоренности с клиентами разные: кому-то раз в неделю привозят молоко, кому-то по звонку. С Клещёвыми работа отлажена: при доставке сразу же расписывают, что привезти в следующий раз. А если изменения, то по телефону вносят поправки в список.

Гладилов поведал о семье Райзии и Расула Хакимовых. Они приобрели буренку и сразу же сдали ее в аренду местному фермеру, который дважды в неделю привозит супругам по три литра парного молока. Такой нюанс: причитающиеся по договору Хакимовым три литра молока можно заменять другими продуктами.

В Челябинской области, по словам Гладилова, действует более 1,5 тысяч КФХ. Основной проблемой фермеров является сбыт продукции – зайти в магазины и торговые сети непросто. Следует учесть: и потребители переплачивают за продукты. Ведь в цену продукции включаются затраты фермеров на кредиты, прочие нужды и еще 30% — торговая надбавка. На кредитах и наценке и можно будет экономить. Программа «Корова на балконе» позволит сократить цепочку от производителя к потребителю.

Гладилов рассказал о схеме:

 Горожанин по договору купли-продажи покупает у фермера корову по своему выбору. Можно купить ее и самостоятельно в другом месте, но тогда придется самому оформлять все ветдокументы и тратиться на проезд животного до арендатора. Для коров разных цен экономисты проекта посчитали общий объем молока, который выдается горожанину за максимальный, семилетний, срок аренды. Причем арендодателю можно и не ждать эти семь лет, чтобы получить весь причитающийся ему объем продукции. Можно либо семь лет получать молоко с перерывами на время, пока корова ждет и кормит теленка, либо пять лет поить семью без перерывов (на время сухостоя подбирается резервная корова), либо вообще за год или два выбрать весь объем мясом кур, свининой или говядиной, куриными или перепелиными яйцами и, конечно, сливками, маслом, творогом, сметаной или домашним сыром.

Горожанам предлагают купить молочных коров трех категорий. Есть высокоудойные: в основном это коровы голштинской породы. По желанию владельца жирность фермер может догнать аж до 5%. Цена такой коровы от 115 до 150 тыс. рублей. Максимальный объем молока за семь лет, получаемый владельцем, – чуть более восьми тысяч литров. Окупятся вложения, по подсчетам, примерно за 1,7 года. Литр молока в этом случае будет стоить не дороже 20 рублей, тогда как на рынках домашнее молоко продают по 30–80 рублей. С магазинным (литр жирностью 3,8% стоит в среднем 60 рублей) аграрии вообще предпочитают их продукцию в один ряд не ставить.

Вторые коровы – среднеудойные. В основном это кормилицы исконно русской черно-пестрой породы. Стоит такая корова от 85 до 115 тыс. рублей. На руки владельцу фермер за эти деньги передаст до 6,2 тысячи литров молока. Молоко будет менее жирное, чем у самой дорогой коровы, – до 4%. Окупаемость составит в среднем полтора года.

Третий вариант покупки – малоудойные коровы до 85 тыс. рублей. За корову в 85 тыс. рублей владелец получит 4,6 тысячи литров молока. Окупаемость также чуть более полутора лет.

Как определяются цены на коров? Из расчета: среднерыночная цена на племенную корову определенной породы, возраста и родословной. Плюсом идут услуги на подготовку ветеринарных документов и доставку с племенного завода. Деньги за покупку владельцы хозяйств тратят на содержание животного и уход за ним, а также на развитие своего бизнеса.

Коровы, участвующие в проекте Гладилова, имеют ветеринарное свидетельство и ветсправку, которая дается два раза в год на отсутствие заболеваний, а у самих фермеров есть свидетельства на ведение крестьянско-фермерских хозяйств. Фермеры находятся в постоянном контакте с участковыми ветврачами, чтобы исключить заболевание животных. Если за пять-семь лет с животным что-то случается, у фермера для собственника всегда есть корова на замену.

– Александр Николаевич, каковы результаты эксперимента?

– Проект запустили только в сентябре. Результаты еще скромные – за это время около 20 человек стали обладателями собственных буренок в десятке КФХ. И это еще не все. В скором времени предприимчивые фермеры предложат горожанам разводить «на балконе» свиней, кур и даже лошадей. И новый проект уже приходит в голову: «ферма на балконе».

Пример челябинских фермеров заразил соседей. По словам Гладилова, свои программы «Корова на балконе» стали осуществлять в Пермском и Красноярском крае, Забайкалье…

Выводы.

Так на практике фермер Гладилов инициировал и осуществил идею кооперации, когда один помогает финансами, а другой берет на себя труд по уходу за животными. Выгода очевидна — городской житель обеспечивает себя продукцией на несколько лет, а у фермера появляется гарантированный сбыт. Если внимательно все подсчитать, окажется, что человек покупает не отдельную корову, а 5-5,5 тыс. литров отборного деревенского молока, причем, по цене в два раза ниже рыночной. При этом молоко, сметана, творог, сливки или сыр доставляют прямо до двери квартиры. Все сомнения по поводу того, что молоко может испортиться, излишни, поскольку во время транспортировки соблюдаются особые условия.

«В пять-шесть утра коров доят, затем молоко охлаждают, расфасовывают и сразу же развозят горожанам на специальных машинах. Доставить продукцию всем владельцам коров мы успеваем в течение нескольких часов. Все это время молоко находится в термобудке, где поддерживается необходимая температура. Летом возим молоко в машине с холодильником, так что даже в 30-градусную жару его все равно доставят свежим», рассказал Гладилов.

По его словам, по пути в город продукция проверяется специалистами ветеринарного участка. После проведения общего анализа там выдаются справки, подтверждающие свежесть продукции. Вначале клиенты требовали эти документы, но сейчас они полностью доверяют фермерам.

Затею фермеров поддержал региональный Минсельхоз. Специалисты подсказывают, как уменьшить затраты на приобретение кормов и техники.

И это еще не все. Предприимчивые фермеры готовят новый проект – «Огород на балконе». Городским жителям предложат проинвестировать будущий урожай овощей.

Наша справка. Александр Гладилов. 20 лет стажа работы в сельском хозяйстве

В 2006 г. победитель областного конкурса “Лучшее сельское подворье” Верхнеуральского района. С 2012 г. глава КФХ. В 2014 г. награжден бронзовой медалью на Всероссийской агропромышленной выставке “Золотая Осень” “За эффективную реализацию мероприятий по поддержке начинающих фермеров”. Победитель форума Урал территория развития 2014 по проекту «Экоферма».

Автор: Александр РЫБАКОВ

Россия. УФО > Агропром > agronews.ru, 19 мая 2017 > № 2214446 Александр Гладилов


Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 19 мая 2017 > № 2182297 Родион Рыбчинский

Рынок муки. Освоение международной арены

Украинский рынок муки несмотря на негативные тенденции развивается, для продукции отрываются границы новых стран, а предприятия строят и обновляют свои мощности. О жизни мукомолам вопреки проблемам и о других тенденциях рынка propozitsiya.com рассказал председатель ассоциации «Мукомолы Украины» Родион Рыбчинский.

- Расскажите, пожалуйста, что сейчас происходит на рынке муки?

- Официально действующими предприятиями в Украине за прошлый год произведено 2,6 млн т муки. Прогноз на текущий маркетинговый год - 2,7 млн т. К сожалению, динамика производства этого продукта особенно за последние 3 года отрицательная. Это связано с рядом объективных и субъективных причин, в частности уменьшением населения в Украине.

Если посмотреть на потребление муки производителями хлеба, макаронных и кондитерских изделий, то в 2015-2016 МГ из произведенной мукомольной продукции было потреблено 91%, то есть 2400 т. Следовательно, можно говорить, что внутренний спрос отечественными мощностями удовлетворяется полностью и даже с избытком, и этот избыток мукомолы экспортируют.

- Сколько было экспортировано мукомольной продукции в последние годы?

експорт украинской муки- В 2015-2016 МГ - 346 тыс. т муки. На сегодняшний момент с учетом мартовских отгрузок мы идем с небольшим опережением прошлогодних графиков и имеем уже 296 тыс. т. Это связано с активизацией и поиском отечественными производителями новых рынков сбыта. У нас, как в Ассоциации, была договоренность с FAO и ЕБРР по продвижению украинской муки на внешние рынки. Заручившись их поддержкой, имели возможность принять участие в нескольких торговых миссиях и выставках на африканском и азиатском континентах. Мы были в Танзании, Эфиопии, ОАЭ, Гонконге и тому подобное. Было много миссий отдельных кампаний - в Оман, Египет и страны Ближнего Востока. Есть интерес и самих компаний, плюс работа Ассоциации, плюс содействие со стороны государства, что позволило Украине существенно улучшить свои позиции на мировом рынке. Еще несколько лет назад динамика экспорта была на уровне десятков тысяч тонн, а сейчас и в ближайшей перспективе можем выйти на объемы в полмиллиона тонн экспорта.

- Какая страна является лидером по потреблению украинской муки? Кто может стать нашим импортером в перспективе?

- Пока несомненным лидером является КНДР. Напрамую туда поставляем мало - всего около 10% экспорта муки, однако еще около 20% идет транзитом через Китай. Очень интенсивно растет в последние два года экспорт в Анголу, и видим перспективу именно в ней. Если в 2015-м в эту страну поставлялось лишь 2% экспорта (7,6 тыс. т), то сейчас - 10% (27 тыс. т). Интенсивно растет экспорт в регион Палестина-Израиль - видим несколько процентную прибавку объемов. Также появилась новая страна на экспортной карте украинской муки - Сомали, куда в 2016/17 МГ уже поставили около 20 тыс. т.

- Насколько мы конкурентны по ценовой политике и качеству муки на международной арене?

- На самом деле, цена не является определяющим фактором работы с той или иной страной или компанией. Она является лишь одним из критериев. Гораздо важнее для импортеров является качество продукта, его логистика и объемы. Поэтому строгой привязки к ценообразованию нет. Условно говоря турецкие мукомолы, которые мелют ее из украинской пшеницы, более конкурентоспособны чем мы, учитывая низкую цену логистики и другие составляющие производства/поставки.

С другой стороны нужно понимать, что в 90-годах ХХ века и даже в середине 2000-х Украина отгружала на экспорт объемы, которые вполне сопоставимы с сегодняшними - 300-400 тыс. т, но в основном это были контракты с Туркменией и Таджикистаном в обмен на газ и нефть. Сейчас украинские мукомолы, априори, выходят на международные рынки, где из наших давних покупателей остались только Молдова и частично Грузия. Для игроков международного рынка украинская мука - terra incognita. С нашей мукой нужно научиться работать, делать пробные выпечки, приспосабливаться к украинскому продавцу, а на это нужно время.

Мировой рынок торговли мукой не столь большой - в среднем 15 млн т. Он неплохо укомплектован и давно поделен. Мы должны бороться за свои позиции с турками, европейцами, поставщиков из Ирана и Пакистана. Украинским производителям приходится демпинговать, быть более лояльными к условиям поставок, постоплате, чтобы закрепиться на рынке и расширять сотрудничество.

- Не могу не поинтересоваться качеством нашей муки. Скажите, является достоверной информация о том, что украинская мука не дотягивает по качеству до мировых показателей?

- Никаких мировых стандартов качества муки в природе не существует. У каждой страны есть свои стандарты качества пищевой продукции и муки в частности. В какой-то стране они более строгие, где-то меньше и определяются обычно методом пробной выпечки у потребителя. Сказать, что украинская мука чем лучше или хуже чей-то - проблематично. Для определенных рынков наша продукция очень хорошая. Например, в некоторых странах Африки смотрят на украинскую муку как на эталон качества. А для Саудовской Аравии наша продукция ординарная, для Гонконга тоже не идеальная, ведь они привыкли работать с австралийским мукой - это продукт из зерна совсем другого типа и качества. Итак, есть рынки где мы конкурентные и выиграем, а есть и те, на которых по качеству проигрываем, но тогда в ход вступают другие рычаги, в частности цена и договоренности об оплате.

На самом деле хлебопекарные предприятия по всему миру не работают с одним сортом муки, делают комбинации от различных поставщиков и даже стран. Особенно такая тенденция характерна для стран, где мука является априори импортируемым товаром.

- Что сейчас происходит с мукомольными предприятиями? Насколько они загружены?

экспортеры муки- В Украине существует достаточно весомый игрок на рынке муки - ГПЗКУ, который перерабатывает около миллиона зерна в год. Однако больше компаний сосредоточено в частных руках и они производят 4/5 украинской муки. Лишь небольшое количество из них загружено на 80% мощности, остальные работают с 50-60% загрузкой. Аналогичная ситуация с экспортом: есть объемы, которые экспортирует государственная корпорация, но суммарно гораздо больше экспортируют частные предприятия. На мукомольном рынке никаких префенций государственным мукомольных предприятиям не существует - они работают в таком же налоговом поле и рыночных условиях, как и остальные.

- А как обстоит ситуация со строительством новых мощностей? В каких регионах наиболее активно ведется строительство и обновление мельниц?

Действительно, за последние несколько сезонов введены в действие несколько новых мельниц в Харьковской и Николаевской областях. Многие мельницы модернизируют, вводят дополнительные линии. Как правило, устанавливают турецкое и турецко-швейцарское оборудование. Несколько лет назад был модернизирован комбинат в Винницкой области, где установили исключительно украинское оборудование. К сожалению, модернизация и построение объектов происходит не очень активно - все зависит от инвестиций.

основные производители муки в Украине

- О каких суммах на модернизацию и строительство идет речь?

- Нет стандартных цифр. Все зависит от суточной мощности, ассортимента, от того какой цикл будет задействован - с фасовкой, витаминизацией тому подобное. Например, стоимость новой 150-тонной мельницы в зависимости от комплектации может стоить $ 4-8 млн. Учтите, это только прямые затраты на оборудование, системы и коммуникации и тому подобное. В отличие от тех же стандартных элеваторов, здесь есть масса нюансов, которые могут существенно варьировать цену конкретной мельницы.

- Кроме пшеничной муки, которая на сегодняшний день является лидером по производству, есть и другие виды муки, в частности, ржаная, гречневая и тому подобное. Есть ли на нее спрос внутри государства и за ее пределами?

- По итогам 2015-го доля пшеничной и пшенично-ржаной муки составляла 92,8%, при этом 6,5% - это сугубо ржаная мука, остальные - другие виды муки, в частности, кукурузная, рисовая, овсяная, ячменная, гречневая и др. Спрос на нишевую муку как внутри государства, так и за ее пределами есть, однако он не настолько глобальный, потому что нет сложившейся культуры потребления. Бесспорно, нишевая мука имеет более высокую, чем устоявшаяся, цену.

Отдельно хочу остановиться на такой культуре как рожь. Сельхозтоваропроизводителю невыгодно производить ее из-за низкой урожайности. Большинство аграриев выращивает только те культуры, которые имеют высокую стоимость - пшеницу, кукурузу, подсолнечник, сою. Объемы производства ржи в Украине снижаются. Хлебопекари вынуждены импортировать ржаную муку из Беларуси. В 2015/16 МГ мы завезли 20,6 тыс. т, а в 2016/17 МГ включая март уже 20,8 тыс. т. Импорт растет, ведь предложений на внутреннем рынке по этой культуре мало. Де-факто, рожь стало нишевой культурой, и вскоре может стать ею де-юре. По факту, объемы ржаного производства вскоре будут равны другим видам нишевой муки.

Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 19 мая 2017 > № 2182297 Родион Рыбчинский


Россия > Агропром > agronews.ru, 18 мая 2017 > № 2180440 Константин Бабкин

Константин Бабкин: почему «Росагромаш» стал «Росспецмашем».

Крупнейший в стране производитель сельхозтехники «Росагромаш» сменил название, теперь это «Росспецмаш». «НИ» решили выяснить у президента Ассоциации Константина Бабкина, что стоит за сменой вывески.

— Константин Анатольевич, чем не устраивало прежнее имя?

— Обычно смена брендов происходит, когда бизнес ставит перед собой новые задачи и получает новые возможности.

Предприятия «Росагромаша» всего за два года увеличили производство сельхозтехники на 50 процентов. Сказалось несколько факторов — и удешевление рубля, и ряд мер господдержки отрасли, которых мы добивались долгие годы. Разумеется, российские заводы, не входившие в «Росагромаш», понимают, что стоять где-то в сторонке и на обочине нет никакого смысла. И мы сами предложили производителям дорожной техники и пищевого оборудования расширить ассоциацию. В нее вошли более 30 крупных предприятий по всей стране.

— А они-то в каком состоянии?

— Те российские производители, кто пережил 90-е и нулевые годы и выпускает реальную продукцию на конкурентный рынок, априори не могут быть банкротами. Отсев слабых и старых уже произошел. Остались современные, конкурентоспособные игроки рынка. А если мы дадим им более комфортные условия, то это откликнется и увеличением мощностей.

— Например?

— Да вот только что в «Росспецмаш» вошел холдинг «Русская трапеза», выпускающий очень широкий спектр оборудования для пищевой промышленности. Они не итальянские пекарни продают, а сами производят технику по собственным разработкам и только из российских комплектующих. Вступление в Ассоциацию позволит холдингу укрепить конкурентоспособность на российском рынке, получить дополнительную государственную поддержку на развитие инвестиционных проектов, поддержку экспортной деятельности, участие в международных выставках.

Мы же постоянно напоминаем государству — хватить давить своих производителей! Не надо их травить как тараканов дустом непомерных налогов, задранных до небес банковских кредитов, избыточным бюрократическим контролем. Но одно предприятие не может отстаивать свои интересы. Есть, знаете ли, старая басня про прутики и веники, прутики можно поодиночке ломать, а с веником это сделать гораздо сложнее.

— Обновленная Ассоциация уже обратилась с заявлением к Правительству России продолжить программу господдержки отрасли. А в чем, собственно, ваши предложения?

— Есть только одно препятствие для роста – неправильная экономическая политика. У нас есть предложения как эту порочную линию исправить.

Во-первых, изменить политику Центробанка и напитать экономику доступными кредитами, вернуть государственные деньги в страну, переформатировать налоговую систему, придав ей стимулирующий характер, и в частности, ввести заново инвестльготу по налогу на прибыль, которая действовала еще при Примакове, и которая действует сейчас во всех развитых странах. Она заключается в том, что если предприятие вкладывает в свое развитие деньги, то эти деньги минимально облагаются налогом или вообще не облагаются, за это вложение государство, наоборот, доплачивает, как, например, в Канаде.

А если предприятие выводит деньги на покупку роскоши для своих руководителей, то тогда, извините, платите в казну по полной.

Опять же мы не устаем повторять: у нас все еще больше стимулируется вывоз необработанного сырья, а не глубокая переработка нефти, газа, леса и всего остального с дальнейшим выходом на экспорт. Нужно как раз сделать все наоборот.

— Кстати, об экспорте. На днях президент Лукашенко будто бы объявил о кооперации «Гомсельмаша» и «Ростсельмаша» в производстве комбайнов. Это хорошая новость для российских машиностроителей?

— Она была бы очень хорошей, если бы Белоруссия открыла свой рынок для России. А так мы уже 10 лет не можем поставлять сельхозтехнику в будто бы «союзное государство». Лукашенко не считает, что нужно разрабатывать унифицированные правила поддержки производителей, и потому такого решения со стороны Белоруссии на данный момент нет.

— Известно, что вы работаете в связке с Торгово-Промышленной Палатой, которой президент Путин поручил разработку программы стратегического развития экономики…

— У нас с ТПП — одни цели. И общее понимание способов их достижения. Не имеет никакого значения, кто будет считаться автором «русского экономического чуда», если таковое произойдет.

— Говорят, что в России уже некому работать. Вы понимаете, где взять кадры для будущего роста?

— Если закрыть все заводы, тогда действительно чуда не дождешься. А если объединить усилия и хорошенько подумать, то проблемы решаются. Мы, например, в «Росспецмаше» учредили специальную премию имени Александра Ежевского для студентов вузов 2-4 курсов, которые связаны с конструированием машин для сельского хозяйства. Надеемся с их помощью пополнить кадры. И таких мер может быть много. Главное, повторяю, повернуться лицом к отечественному производителю.

Россия > Агропром > agronews.ru, 18 мая 2017 > № 2180440 Константин Бабкин


Россия. ЮФО > Агропром > agronews.ru, 11 мая 2017 > № 2214287 Игорь Бураков

«Миссия нашего региона — накормить Россию».

Второй Всероссийский форум продовольственной безопасности прошел в Ростове-на-Дону 27-28 апреля в выставочном центре «Донэкспоцентр». Его ключевыми темами стали экологичность и качество продуктов питания. О результатах форума и его перспективах в интервью агентству «Интерфакс-Юг» рассказал генеральный директор «Агентства инвестиционного развития Ростовской области» Игорь Бураков.

— Игорь Владимирович, форум продовольственной безопасности проводится второй раз, в чем его отличие от предыдущего?

— Главное отличие обусловлено существенным продвижением России вперед в сфере продовольственной безопасности, что и отразилось на тематике форума, в которой сконцентрированы последние достижения, существующие угрозы, мнения и новые идеи в данной области. Можно сказать, что сама отрасль и повела за собой форум.

Если на первом форуме мы обсуждали количественные показатели, то в этом году — качественные. Ещё несколько лет назад первостепенной задачей было обеспечение продовольственной независимости России. Например, в момент проведения первого форума продбезопасности в 2015 году страна отставала по 4-м из 8-ми ключевых показателей в сфере обеспечения продуктового суверенитета. В этом же году отставание сохранилось лишь по двум показателям, причем, по одному из них — по соли — мы видим позитивную динамику развития отечественного производства. Да, и в другой отстающей сфере — молочной — тоже происходит некоторый перелом, позволяющий всё-таки в обозримой перспективе добиться здесь исполнения целевых показателей утвержденной президентом Доктрины продовольственной безопасности России. Поэтому с количественными показателями продбезопасности к настоящему моменту в России всё складывается достаточно благополучно. Более того, в стране активно развивается продуктовая индустрия, сельское хозяйство становится современным, высокотехнологичным, а, главное, конкурентоспособным.

Как итог — у нас появилась возможность задуматься о качестве питания, экологической чистоте продуктов, научно-обоснованных рационах питания — обо всем, что определяет здоровье человека. Ведь продукты питания влияют на интеллектуальный потенциал человека, его физическое здоровье, самочувствие, продолжительность жизни, в конце концов, на его счастье, которое давно уже стало экономической категорией. Эти все факторы, собственно, и предопределили тематику второго Всероссийского форума продовольственной безопасности. …

Россия. ЮФО > Агропром > agronews.ru, 11 мая 2017 > № 2214287 Игорь Бураков


Россия. ЮФО > Агропром > agronews.ru, 11 мая 2017 > № 2214287 Игорь Бураков

«Миссия нашего региона — накормить Россию».

Второй Всероссийский форум продовольственной безопасности прошел в Ростове-на-Дону 27-28 апреля в выставочном центре «Донэкспоцентр». Его ключевыми темами стали экологичность и качество продуктов питания. О результатах форума и его перспективах в интервью агентству «Интерфакс-Юг» рассказал генеральный директор «Агентства инвестиционного развития Ростовской области» Игорь Бураков.

— Игорь Владимирович, форум продовольственной безопасности проводится второй раз, в чем его отличие от предыдущего?

— Главное отличие обусловлено существенным продвижением России вперед в сфере продовольственной безопасности, что и отразилось на тематике форума, в которой сконцентрированы последние достижения, существующие угрозы, мнения и новые идеи в данной области. Можно сказать, что сама отрасль и повела за собой форум.

Если на первом форуме мы обсуждали количественные показатели, то в этом году — качественные. Ещё несколько лет назад первостепенной задачей было обеспечение продовольственной независимости России. Например, в момент проведения первого форума продбезопасности в 2015 году страна отставала по 4-м из 8-ми ключевых показателей в сфере обеспечения продуктового суверенитета. В этом же году отставание сохранилось лишь по двум показателям, причем, по одному из них — по соли — мы видим позитивную динамику развития отечественного производства. Да, и в другой отстающей сфере — молочной — тоже происходит некоторый перелом, позволяющий всё-таки в обозримой перспективе добиться здесь исполнения целевых показателей утвержденной президентом Доктрины продовольственной безопасности России. Поэтому с количественными показателями продбезопасности к настоящему моменту в России всё складывается достаточно благополучно. Более того, в стране активно развивается продуктовая индустрия, сельское хозяйство становится современным, высокотехнологичным, а, главное, конкурентоспособным.

Как итог — у нас появилась возможность задуматься о качестве питания, экологической чистоте продуктов, научно-обоснованных рационах питания — обо всем, что определяет здоровье человека. Ведь продукты питания влияют на интеллектуальный потенциал человека, его физическое здоровье, самочувствие, продолжительность жизни, в конце концов, на его счастье, которое давно уже стало экономической категорией. Эти все факторы, собственно, и предопределили тематику второго Всероссийского форума продовольственной безопасности. …

Россия. ЮФО > Агропром > agronews.ru, 11 мая 2017 > № 2214287 Игорь Бураков


Украина. США. Весь мир > Агропром. Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 10 мая 2017 > № 2213982 Виктор Суслов

Виктор Суслов: Украина идет к деградации и тотальной нищете.

Украинская власть попала в полную политическую зависимость от своих кредиторов и вынуждена по многим направлениям проводить политику, которая не соответствует интересам украинского народа, считает экс-министр экономики Виктор Суслов. Об этом пишет РИА Новости Украина.

… Означает ли это, что, поскольку у нас пока на внешние рынки заимствования нет выхода, что мы будем выполнять все условия МВФ, чтобы получить очередной транш?

— Украина политически вынуждена выполнять эти требования. Мы знаем, насколько острая дискуссия ведется вокруг очередных обязательств, которые взяла на себя Украина по обновленному меморандуму с МВФ ради того, чтобы получить очередной всего-навсего 1 миллиард долларов кредита от МВФ. Там и пенсионная реформа, прямо скажем, реформа непопулярная, которая будет связана либо с повышением пенсионного возраста, либо, как появились от правительства новые заявления, с тем, что работающие пенсионеры будут лишены пенсий. Рынок земли – это тоже одна из наиболее острых тем, потому что, как уже многократно заявлялось представителями правительства, если Верховная Рада не сможет принять закон об обороте земель сельскохозяйственного назначения, то новых траншей Украине ожидать не придется. Валютный фонд свернет программу кредитования. Вслед за этим свернутся программы кредитования и от других кредиторов и доноров — Мирового банка, Европейского банка, ЕС и других — и у страны возникнут очень сложные, практически неразрешимые, финансовые проблемы. Поэтому ожидается, что, скорее всего, решение о продаже земли сельскохозяйственного назначения под давлением МВФ будет принято.

Есть мнение, что если этого не сделать, то наша экономика будет продолжать стагнировать? Вы согласны?

— Знаете, вопрос продажи земель намного сложнее, чем привлечение иностранных инвесторов. Надо определиться не только с целесообразностью, но и со своевременностью этого шага. Известно, что Украина входит в число стран с наиболее высоким уровнем коррупции во власти. Должны ли мы, украинский народ, доверить распродажу нашего последнего национального достояния — земли, — коррупционерам? Легко прогнозировать огромные злоупотребления, массовое нарушение прав простых граждан, драматический рост числа гражданских конфликтов и споров вокруг земельных вопросов. Ситуация в стране может быть дополнительно дестабилизирована на многие годы. Надо было бы сохранить мораторий на продажу земель до прихода некоррумпированной власти, пользующейся доверием граждан. Что же касается аграрного сектора, то у нас инвестиции в этот сектор и так пришли, и достаточно крупные иностранные компании работают в этом секторе. Сельское хозяйство успешно развивается и на арендованных землях. Сегодня эта отрасль приносит основную часть доходов от экспорта Украины. Каждый крупный агрохолдинг арендует и эффективно использует сотни тысяч гектаров земли. И они не хотят приватизации земли только потому, что опасаются, что арендуемые ими земли будут отданы другим собственникам, что будет нарушено или даже разрушено уже налаженное производство. А тут еще некоторые «умники» из украинского правительства обещают продавать не более 200 гектаров земли «в одни руки», что может полностью разрушить крупные высокоэффективные механизированные производства. Снова зазвучали голоса о необходимости создания условий для развития мелких крестьянских («фермерских») хозяйств в противовес крупному производству.

То есть, нельзя вводить свободную продажу земли даже под давлением МВФ?

— Пока не будет выработана ясная и получившая общественное признание стратегия развития украинского аграрного сектора, вводить свободную продажу земли сельскохозяйственного назначения нельзя. Важнейшей частью этой стратегии должно быть также решение проблемы аграрного перенаселения в Украине и содержания и развития бытовой, социальной и культурной инфраструктуры на селе. Традиционно в развитых странах проблема аграрного перенаселения решалась путем развития мощного промышленного сектора и переносом рабочих мест в промышленность. Однако украинская власть под давлением наших западных «кураторов» избрала и последовательно проводит курс на деиндустриализацию страны и постепенный демонтаж промышленности. Но это порождает новые и новые отряды «лишних людей», которые высвобождаются из промышленности, транспорта, сферы науки и образования и т.д. И часто эти «лишние люди» находят приложение своим знаниям и рукам за пределами Украины. Плюс еще более сложной проблемой для страны вместе с вытеснением части трудоспособных граждан за границу и, соответственно, прекращением ими уплаты налогов в бюджет и взносов в пенсионный фонд, оказывается неспособность правительства выплатить пенсии миллионам украинских пенсионеров, которые, конечно, не имели возможности себя обеспечить раньше накоплением значительных финансовых средств. То есть, все это приводит в целом к деградации страны и к попаданию значительной части граждан за пределы бедности в состояние полной нищеты. …

Украина. США. Весь мир > Агропром. Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 10 мая 2017 > № 2213982 Виктор Суслов


Россия > Агропром > agronews.ru, 5 мая 2017 > № 2166252 Михаил Мищенко

Эксперт: «АПК нужно развивать мелкотоварным производством».

Правительство России должно думать о том, чтобы создать условия для фермеров и мелких переработчиков, заявил директор Центра изучения молочного рынка Михаил Мищенко. Такой тезис был высказан экспертом в программе «Радиорубка» на радио «Комсомольская правда».

Михаил Мищенко назвал политику правительства в отношении сельского хозяйства и пищевой промышленности непоследовательной, и АПК зачастую становится «разменной монетой» чиновников.

– За последние 15-20 лет российская пищевая отрасль пережила много интересных событий, связанных с запретом ввоза различных продуктов на территорию Российской Федерации, – сказал Михаил Мищенко. – Если руководство государства позволяет себе такие непоследовательные вещи в отношении наших партнеров из-за рубежа, кто даст гарантию, что эта непоследовательность не будет обращена против нас. Мы все находимся в ситуации нестабильности, и сегодня развитие сыроделия, как и любого пищевого производства, зависит от доброй воли руководства страны и конкретных губернаторов. На самом деле сегодня пищевая отрасль и сельское хозяйство – это, к сожалению, разменная монета. Я бы хотел, чтобы это было не так.

Кроме того, эксперт заявил, что стране — учитывая проблемы, которые встают перед производителями и переработчиками продуктов сельского хозяйства – стоит сконцентрироваться на создании условий для фермеров, а не крупных предприятий.

– Есть регионы с катастрофической ситуацией, где одно хозяйство производит треть всего молока области, это мощная концентрация производства. При этом в Европейском союзе среднее поголовье европейской фермы составляет от 30 до 90 коров. При этом многие наши чиновники, политики, депутаты Госдумы живут как будто в космосе, они люди из бывшего Советского союза, они говорят, что страну могут накормить только крупные фермеры. Но как сказал Ганди, массовое производство – это производство массами. Наша задача сейчас – изменить устаревшее законодательство, создать условия для развития мелкотоварного производства, – подчеркнул Михаил Мищенко.

Россия > Агропром > agronews.ru, 5 мая 2017 > № 2166252 Михаил Мищенко


Белоруссия. Россия > Агропром > agronews.ru, 4 мая 2017 > № 2166236 Марина Петрова

Молочное импортозамещение зажало между ценой и качеством.

Об этом заявила директор «Petrova Five Consulting» Марина Петрова на III Экспортном форуме «Беларусь молочная», прошедшем на прошлой неделе в Минске.

Выступая на секции «Экспортный потенциал белорусской молочной промышленности», она рассказала о ситуации на российском рынке молочных продуктов — изменениях объемов производства и снижении потребительского спроса, а также поделилась результатами анализа скрытого потребительского спроса.

По данным «Petrova Five Consulting», за 2 года после введения продуктового эмбарго объем производства питьевого молока в России вырос на 3%, сметаны – на 5%, творога – на 9%, но при этом производство кисломолочных продуктов сократилось на 1%. Сильнее других сегментов выросло производство сливочного масла (+12%) и сыров (+35%). Однако темпы роста молокосодержащих продуктов в этот период существенно превышали производство натуральных молочных продуктов – так, производство масляных cпредов выросло на 20%, а производство сырных продуктов – на 56%.

На фоне сокращения реальных доходов населения и роста цен на молочные продукты, произошло изменение потребительского поведения – так, по данным AC Nielsen 80% российских потребителей стали экономить на базовых продуктах, 45% перестали покупать или значительно сократили объемы покупок молокоемких продуктов (в первую очередь, сыра и сливочного масла). Кроме того, 25% потребителей стали искать магазины с более низкими ценами и еще 20% перешли на более дешевые бренды.

При этом есть и успехи в процессе импортозамещения. «За два последних года российские сыроделы значительно увеличили объемы производства, заместив часть сыров группы «Тильзитер», ранее поставляемых из европейских стран, — сказала Марина Петрова. — Однако продукты премиального сегмента заместить не удалось. Несмотря на рост производства премиальных фермерских сыров, их объемов и, что особенно важно, качества пока явно недостаточно для удовлетворения потребностей российского рынка».

Проблема, по ее словам, в том, что российские потребители стали более требовательны к качеству приобретаемых продуктов. «Сложилась парадоксальная ситуация: со снижением дохода потребительская ценность каждой порции сыра растет — он становится премиальным продуктом, и потребители выдвигают высокие требования к его качеству. Но для того, чтобы оставаться рентабельным, производителям нужно снижать цены и себестоимость продукции, а вместе с этим падает качество. И решить эту проблему пока не удается ни российским, ни белорусским производителям”, — отметила Марина Петрова.

Также, несмотря на рост собственного производства и продолжающееся продовольственное эмбарго, сохраняется зависимость от импортных поставок сыров и сливочного масла. По данным «Petrova Five Consulting», в сегменте сливочного масла доля импорта составляет 26% (из них 74% приходится на поставки из Беларуси), а в сегменте сыра — 29% (из них 82% — из Беларуси).

III Экспортный форум «Беларусь молочная» прошел 27-28 апреля 2017 года в Минске. На форуме обсуждались тенденции и проблемы развития мировой молочной отрасли, актуальные вызовы и перспективы в условиях глобальной конкуренции, экспортный потенциал белорусской и российской молочной промышленности. Также большое внимание уделялось вопросам повышения качества и эффективности производства, формирования ассортиментной политики, стандартам работы на новых рынках и маркетинговым инструментам работы с потребителями.

В форуме приняли участие министр сельского хозяйства Республики Беларусь Леонид Заяц, заместитель министра сельского хозяйства Республики Беларусь Игорь Брыло, начальник Главного управления ВЭД Министерства сельского хозяйства и продовольствия Республики Беларусь Алексей Богданов, исполнительный директор «СОЮЗМОЛОКО» Артем Белов, а также руководители молочных предприятий и ведущие эксперты из Беларуси, России, Польши, Чехии, Франции и США.

Белоруссия. Россия > Агропром > agronews.ru, 4 мая 2017 > № 2166236 Марина Петрова


Россия. Весь мир > Агропром. Внешэкономсвязи, политика > agronews.ru, 3 мая 2017 > № 2213574 Никита Кричевский

И жнец, и продавец: как сетевые магазины могут накормить Россию.

Разговоры о засилье торговых сетевых компаний набили оскомину. Публично клеймить ретейлеров стало нормой, а призывы обуздать их аппетиты или ограничить возможности развития — общим местом. Между тем во всем мире сетевики давно превратились из непримиримого врага в надежного партнера производителей. Как этого добиться в России? Об этом пишет Никита Кричевский, доктор экономических наук, профессор.

Российское сельское хозяйство вновь в тупике. После урожайного прошлого года в нынешнем году аграрный сектор в лучшем случае будет топтаться не месте, а в худшем — покажет отрицательную динамику. Хотите убедиться? Тогда приготовьтесь к частоколу статистических данных, проливающих свет на истинное положение дел в нашем сельском хозяйстве.

Итак, по предварительным данным, совокупный прирост аграрного производства в прошлом году составил 4,8%. Казалось бы, прекрасный результат. Однако рассчитывать на то, что село в своем нынешнем организационном состоянии станет драйвером экономического роста, — занятие пустое: доля сельскохозяйственной продукции в общем объеме прошлогоднего ВВП составила всего 6,5% (5,6 трлн против 86 трлн рублей). Что, кстати, в целом соответствует аналогичным долям в других странах.

Цифра 4,8% прироста на фоне общего падения экономики впечатляет. Однако «впечатление» развеется, когда мы проанализируем структуру приращения. Увеличение состоялось практически полностью за счет растениеводства: в прошлом году валовой сбор зерна увеличился на 13,7%, подсолнечника — на 15,2%, а сахарной свеклы — аж на 23,8%. Некоторые горячие головы в правительстве пророчат России мировое лидерство по экспорту зерна, но что толку, если его вывоз будет беспошлинным, а внутренний рынок останется без качественной пшеницы?

Больше нам, к сожалению, гордиться нечем. На конец декабря 2016 года по сравнению с соответствующей датой 2015-го поголовье крупного рогатого скота снизилось на 1,6% (коров стало меньше на 1,9%), производство молока стагнировало (снижение на 0,2%), а, скажем, картофеля было собрано меньше на целых 7,8%.

На фоне аграрных нестыковок настоящим прорывом выглядит растущее производство тракторов и зерноуборочных комбайнов: выпуск первых увеличился на 16,1%, вторых — почти в полтора раза (на 46,1%). Рост производства сельхозтехники продолжился и в первом квартале этого года: в денежном выражении увеличение составило более 39%. Секрет ускоренного роста производства сельхозтехники прост: правительство компенсирует заводам скидки для потребителей. Вне всякого сомнения, это верный шаг.

Если у машиностроителей «праздник» в первом квартале этого года продолжился, то аграрии начали «сдуваться». Сравнение стартовых кварталов 2017 и 2016 годов показывает, что объем аграрной продукции в первом квартале этого года вырос всего на 0,7% (в прошлом году — на 3,6%), поголовье крупного рогатого скота снизилось на 1,4% (в том числе коров — на 1,3%), отстает нынешний год и по динамике производства молока.

Так что готовься, читатель, к очередным ток-шоу на тему «как нам реорганизовать село», а не то, не ровен час, рубль ослабнет, и импорт вновь станет неприступным, к тому же импортозамещение в полную силу так и не заработало.

Россия. Весь мир > Агропром. Внешэкономсвязи, политика > agronews.ru, 3 мая 2017 > № 2213574 Никита Кричевский


Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 2 мая 2017 > № 2213436 Константин Бабкин

«Мы видим большой потенциал России в производстве, промышленности и сельском хозяйстве».

После введения санкций, падения курса рубля и котировок нефти российская экономика скатилась в рецессию, но правительство разработало целую стратегию промышленного развития и поддержки конкурентоспособности производителей. В 2016 году по многим направлениям наметились улучшения. «Профиль» побеседовал с президентом Российской ассоциации производителей специализированной техники и оборудования Константином Бабкиным о том, чего за это время удалось достичь представителям отрасли.

— Можете ли привести статистические данные о росте российского агромашиностроения после 2014 года — в условиях падения рубля и введения санкций?

— В 2014 году в России объемы производства достигали 40,5 млрд рублей, а в 2016-м — 88,6 млрд рублей, то есть прирост составил 119%. Экспорт увеличился на 68%, поскольку в 2014 году он составлял 4,8 млрд руб., а уже к 2016 г. вырос до 8,0 млрд рублей. Стоит также отметить, что в 2014 году предприятия агромашиностроения заплатили 22,4 млрд рублей налоговых отчислений, а в 2016 г. эта сумма выросла до 47 млрд, что на 110% больше. Зарплата в секторе выросла на 28%, а численность сотрудников увеличилась на 17%.

— Выросли ли заказы на агротехнику после 2014 года, ведь сельское хозяйство растет и собирает рекордные урожаи?

— Поскольку объемы производства у нас совпадают с объемом продаж, то прирост составил 119%, потому что в 2014 году в России объемы производства достигали 40,5 млрд рублей, а в 2016 г. — 88,6 млрд рублей.

— Какие виды субсидий для сельхозмашиностроителей (в том числе по процентам, кредитам) и господдержки были введены после 2014 года? Какие из них больше всего помогли росту отрасли?

— Основной мерой поддержки отечественных производителей сельхозтехники является постановление правительства России №1432, благодаря которому российские предприятия могут предоставить аграриям существенные скидки на свою продукцию, а государство компенсирует затраты заводов на предоставление этих скидок. Раньше размер субсидии составлял 25-30% в зависимости от региона, в этом году она сократилась до 15%.

Отрасли очень важно, чтобы субсидия сохранилась хотя бы на этом уровне, но о продолжении субсидирования речи пока не шло, и заявлений о пролонгации дотаций к нам до сих пор не поступало. По данным Минфина, каждый вложенный рубль в программу субсидирования покупки отечественной сельхозтехники принес в бюджет 1,85 рубля в виде дополнительных налоговых сборов.

Кроме этого, государство субсидирует научно-исследовательские и конструкторские проекты. Поддержку получили уже порядка 15 проектов для разных заводов. Были введены меры поддержки экспорта, в частности, доставка техники до границы. Дотируется также и участие в выставках. …

Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 2 мая 2017 > № 2213436 Константин Бабкин


США. Россия. Весь мир > Агропром. Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука > agronews.ru, 2 мая 2017 > № 2212942 Олег Овчинников

Регулирование агросектора США: что полезно для России.

Продовольственная безопасность и сельское хозяйство России являются важными факторами социальной стабильности. О том, что волнует сегодня российских ученых рассказывает Олег Овчинников, руководитель Центра аграрных проблем Института США и Канады Российской Академии наук (РАН).

<…>

– В системе национальной безопасности любой страны важнейшее место принадлежит продовольственной безопасности. В настоящее время США лидирует в аграрной экономике мира, а аграрная политика этой страны обеспечивает её продовольственную безопасность. Чем важно для нашей страны изучение достижений сельскохозяйственной модели США? Как опыт аграрного сектора США может быть применен для решения проблем, связанных с сельским хозяйством в нашей стране?

– Как говорится, умный учится на ошибках других, а все остальные – на своих. Думаю, американский опыт организации аграрного сектора не следует воспринимать как догму, как нечто такое, что мы должны обязательно скопировать. Ни в коем случае! Необходимо критическое осмысление этого опыта.

В России свои особенности – природно-климатические, ведения аграрного хозяйства, наконец, менталитета, и с этим следует считаться. Например, искусственно насаждать хуторской (он же фермерский, принятый в США) способ организации жизни в российском селе, привыкшем изначально к общинному – большая ошибка. Тоже самое касается, например, вопроса частной собственности на сельскохозяйственные земли. Говорить «в США она есть, значит так надо» – заблуждение. Институт частной собственности на землю в США был введен в период колонизации бескрайних просторов страны ещё в XIX веке, попросту не было другого выбора, чтобы закрепить поселенцев и дать толчок развитию территорий. Сейчас же частная собственность несет немало минусов. Государство не может, например, заставить фермеров бережно относиться к экосистемам на их территориях – болотам, лесам и т.п., и вынуждено платить ежегодно несколько миллиардов долларов, чтобы стимулировать собственников земли к природоохранным мероприятиям.

А чего стоят кризисы, связанные с переоценкой рыночной цены земли? Ведь земля есть основной закладной ресурс в операциях долгосрочного кредитования. Например, из-за этого в середине 1980-х годов был близок к краху огромный фермерский банковский кооператив – Фермерская кредитная система. Государство, чтобы спасти, было вынуждено оказать ему финансовую помощь в размере 1,3 млрд долл.

Но то, что необходимо перенимать и чему, безусловно, следовать – это основные принципы. Так, в организации системы эффективного госрегулирования аграрного сектора США их четыре: централизация на федеральном уровне, наличие мощного регулирующего органа (Минсельхоз США) с сетью представительств по всей стране, периодически принимаемые сельскохозяйственные законы и многообразие и гибкость инструментов регулирования. Увы, ни один из этих принципов не воплощен в России. Оттого, наверное, российская система госрегулирования малоэффективна.

США. Россия. Весь мир > Агропром. Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука > agronews.ru, 2 мая 2017 > № 2212942 Олег Овчинников


Россия > Агропром > premier.gov.ru, 27 апреля 2017 > № 2160841 Александр Ткачев

Брифинг Александра Ткачёва по завершении заседания.

Из стенограммы:

Вопрос: Расскажите, пожалуйста, что у нас по интервенциям – зерновым и молочным?

А.Ткачёв: По молочным, я думаю, мы будем исходить из ситуации на рынке, прежде всего ценовой. Это самое главное, собственно, для чего они и были затеяны.

Но хочу напомнить, что молочных интервенций у нас не было в природе, что называется. Мы впервые подошли к этому. Хотя надо сказать, что в течение текущего года цена на молоко была достаточно приличная, мы даже о такой не мечтали – 28, 26 рублей, в некоторых регионах 30 рублей. То есть это направление отрасли стало достаточно доходным, и инвесторы начали активно искать возможности инвестирования в молочную отрасль.

Но сегодня ситуация на рынке несколько другая по разным факторам. Цены снизились, и, конечно, мы задумываемся, как этот механизм применить на практике. Я думаю, что именно в пик лета, в период большого молока (будут большие надои, мы получим по стране большой вал, и, как правило, здесь происходит снижение цены на молоко), условно в июле – августе, может быть, мы попробуем применить этот механизм на деле.

Но, подчёркиваю, если не будет критичного падения цены на молоко, потому что лишних денег нет. У нас есть куда их тратить, огромное количество направлений требуют поддержки со стороны федерального, региональных бюджетов. Решения приняты, интервенционный фонд создан, но как, когда его использовать и в каком объёме, мы, естественно, будем решать исходя из текущей ситуации, цены на молоко.

Вопрос: А зерновые интервенции?

А.Ткачёв: Зерновые интервенции тоже будут стартовать в августе, и мы уже определили минимальные цены: на пшеницу третьего класса – 10,3 тыс. рублей за тонну, на пшеницу четвёртого класса – 9 тыс. Это тот уровень цен, в соответствии с которым мы будем в интервенционный фонд закупать зерно. Собственно, мы от этого не отказываемся. Тем более сейчас мы видим падение цены, не то чтобы неожиданное, тем не менее мы теряем в цене, и, конечно, это больно бьёт по сельхозтоваропроизводителям. Мы не рассчитывали на такую цену, безусловно.

Есть ряд факторов, которые могут повлиять на повышение цены и сделать её справедливой, я бы так сказал. Это прежде всего продолжение диалога и снятие всех ограничений по Турции. Это первый политический и экономический вопрос. И второй, конечно, – вопрос курса доллара. Это тоже имеет значение, потому что мы привязаны на зерновом рынке к курсу, к мировой цене на зерно. Для нашей экономики, для сельхозтоваропроизводителей практически по всем направлениям очень важен курс не 55, и даже не 59, а 60 и выше. Тогда цена будет справедливой, мы получим порядка 10 рублей за килограмм третьего класса, а значит, уровень доходности, рентабельности будет в сибирских территориях – от 10%, на юге – 30–40%. Это, конечно, позволит серьёзно поддержать сельхозпроизводство, экономику хозяйств, увеличить оборотные средства. Производство зерна – это наиболее выгодная и эффективная отрасль в АПК, и, конечно, мы должны держать её на плаву. За счёт этого держатся и другие направления, отрасли. Это доходы в бюджеты больших и малых предприятий, и многое на этом строится – и социальная стабильность, и политическая стабильность в территориях, развитие, инвестпрограммы и так далее.

Вопрос: Вы сказали, что производство сахарной свёклы у нас серьёзно увеличилось и экспорт тоже. Может ли это каким-то образом влиять на рынок производства сахара? Мне кажется, когда чего-то в избытке, это должно дешеветь.

А.Ткачёв: А сахар и подешевел. Представители крупнейших компаний по переработке свёклы, производству сахара говорят, что ситуация на сахарном рынке впервые достаточно нестабильная, производственники несут потери, потому что падение более 10 рублей на рынке за килограмм сахара. И конечно, производство сахара оказывается уже на грани невыгодности. Почти нулевая рентабельность. Конечно, это уже предмет тревоги и министерства, и Правительства. У нас гигантская отрасль, мы производим достаточно большой объём сахара, находимся в тройке лидеров в мире, поэтому, понятно, нам нужно сохранить отрасль. Более того, она нуждается в модернизации, и многие заводы уже перевооружаются. Мы это видим и поддерживаем всячески.

Ситуация на сахарном рынке не самая лучшая, год не самый лучший, именно потому, что мы имеем в определённой степени перепроизводство, что давит на внутренний рынок, на ценообразование. И конечно, вопросы экспорта для нас сегодня являются первичными, я бы сказал даже, критичными. Нам нужно активно продвигать экспорт сахара на другие рынки. И в этом году мы уже экспортируем порядка 100 тыс. т. А в 2015 году экспорт составлял 7 тыс. То есть рост в десять с лишним раз. Но этого недостаточно, мы должны, наверное, и 200, и 300 тыс. Работу эту ведём вместе с бизнесом, вместе с союзами. Надеюсь, текущий год порадует нас хорошими ценами и хорошей рентабельностью в этой отрасли. Конечно, очень важно, чтобы и сельхозтоваропроизводители, селяне непосредственно вкладывали в производство свёклы, инвестировали в новые технологии. Мне кажется, это то, что нужно нам всем.

Вопрос: Государство не будет вводить дополнительный механизм для корректировки внутренних цен в виде сахарных интервенций?

А.Ткачёв: Нет. У государства тоже не неограниченные ресурсы. Мы будем пытаться другими инструментами поддерживать сахарный рынок.

Вопрос: Александр Николаевич, а много заявок на получение длинных кредитов? И много ли их одобрено?

А.Ткачёв: Из 15 тыс. заявок отобрано и просубсидировано только 5 тыс., то есть практически каждая третья заявка. Это и по инвестиционным, и по коротким, и по длинным кредитам. Конечно, этого недостаточно. Конечно, мы бы хотели, чтобы, если будут дополнительные доходы в федеральный бюджет, при корректировке федерального бюджета мы получили дополнительно на это средства, потому что это значимые инструменты поддержки, очень чувствительные для бизнеса. С учётом льготной ставки – а она сегодня варьирует от 2% (кто-то получил даже под 1%) до 5% максимум, – конечно, эти деньги стали более доступными, инструменты – более прозрачными. И конечно, бизнес-сообщество поддерживает эти инициативы, эти реформы в области субсидирования кредитов.

Очень хотелось бы, чтобы это и дальше работало. Особенно по инвесткредитам, потому что, я считаю, все те, кто приходит с новыми проектами в области глубокой переработки, особенно в сельхозпроизводстве, производстве пищевых продуктов, должны получить гарантированную поддержку. Мы нуждаемся в перевооружении, в новых технологиях, в более глубокой переработке – всё это Запад проделал за последние 20–30 лет. Крупные, средние производства. Мы должны поддержать строительство новых перерабатывающих заводов, фабрик, которые будут производить высокотехнологичные продукты в широчайшем ассортименте, естественно, с конкурентной экономикой, прежде всего с низкими издержками. Это позволит не только накормить страну – это естественно, это главная наша цель, – но и быть в трендах современных подходов производства, переработки продуктов питания и, конечно, конкурентоспособными. Мы прекрасно понимаем, что рано или поздно санкции будут сняты – может быть, завтра, может, через 10 лет. Но на рынок (мы участники ВТО) придёт, хлынет западная продукция, которая, надо признать, по большинству позиций более конкурентоспособна. Если мы перевооружимся, если мы привлечём в АПК новые технологии, современные технологии – а здесь нужны огромные средства, и у нас нет запаса по времени, – тогда мы сможем принять этот вызов на равных, и конкурировать, и отстоять свою полку российскую. В любом случае выбор должен делать потребитель – и по цене, и по качеству. Люди всё-таки примеряют, что покупать – не покупать, по своему кошельку, по своим доходам прежде всего. Поэтому мы должны соответствовать этим требованиям потребителя и покупателя.

Я считаю, что все инвестпроекты должны быть просубсидированы, должны быть поддержаны государством, потому что они лишними не будут, безусловно. А во-вторых, это новые фабрики, новые заводы, это новые рабочие места, это более значимая налоговая база в сельских территориях – то, что требовалось, то, что мы хотим, о чём говорим последние годы. И мне кажется, это здорово.

Вопрос: Каков последний прогноз Минсельхоза по экспорту зерна в текущем сезоне? Говорили, что будет на уровне прошлого года.

А.Ткачёв: Всё зависит от внешнеэкономических, политических факторов и, безусловно, от курса рубля. Это очень важно. Потому что крепкий рубль делает нашу экономику, нашу продукцию менее конкурентоспособной. Почему турки начали с нами такую небольшую войну по повышению пошлин, по отказу от импорта в Турцию нашего зерна, растительного масла? Потому что есть более конкурентное зерно и растительное масло – с Украины, из Румынии, из других стран. Здесь, как говорится, ничего личного. Все считают. На каком-то этапе они посчитали, что это возможно. А мы дали повод. Мы укрепили рубль. Мы боремся с инфляцией, занимаемся макроэкономикой, а наши производители, бизнес проигрывают.

Это, я считаю, несоизмеримые потери, потому что без бизнеса не будет налогов, не будет высокотехнологичных рабочих мест, не будет повышения заработной платы и так далее, если мы будем таким образом ставить в неконкурентные условия российский бизнес.

Наше министерство – отраслевое, мы отвечаем за бизнес, мы должны способствовать его развитию, мы должны способствовать росту ВВП 4–5% каждый год. А за счёт чего? Чудес не бывает. Если мы снизим позиции по экспорту – и зерна, и в целом сельхозпродукции, – который сегодня 17 млрд, значит, мы откатимся назад, меньше заработаем и потеряем опять рынки. Каждая страна борется за освоение рынков, за экспорт, и очень жёстко борется. Использует всякие инструменты – и политические, и административные, и экономическое давление, и политическое и так далее.

Россия > Агропром > premier.gov.ru, 27 апреля 2017 > № 2160841 Александр Ткачев


Россия > Агропром > premier.gov.ru, 27 апреля 2017 > № 2160839 Дмитрий Медведев, Александр Ткачев

Заседание Правительства.

Первый вопрос повестки – о национальном докладе о ходе и результатах реализации в 2016 году Государственной программы развития сельского хозяйства и регулирования рынков сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия на 2013–2020 годы.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Сегодня у нас в качестве большой, основной темы – национальный доклад о реализации в 2016 году госпрограммы развития сельского хозяйства и регулирования рынков сельхозпродукции, сырья и продовольствия на период с 2013 по 2020 год. Доклад в соответствии с правилами ежегодно направляется в Государственную Думу (хотя я основные положения недавно в Государственной Думе от нашего с вами имени представил) и публикуется в средствах массовой информации, в интернете.

Результаты выполнения государственной программы за прошлый год мы уже детально обсуждали на коллегии Минсельхоза (7 апреля), в Государственной Думе он обсуждался, вчера на совещании у Президента по импортозамещению тоже частично эти вопросы затрагивались.

Результаты в целом можно признать весьма успешными: собран, как известно, рекордный за последние 25 лет урожай зерновых и зернобобовых. Серьёзно уровень импортозамещения подрос.

По многим пунктам Доктрина продовольственной безопасности у нас уже исполнена на 100%. Кроме того, продолжают увеличиваться объёмы поставок продовольствия и сельхозпродукции на экспорт (более чем на 5% увеличение в этом году). Само сельское хозяйство выросло тоже на значительную цифру – почти 5%.

Эти цифры – показатель системной работы, которая проводилась по всем направлениям, в том числе через государственную программу по вопросам технического обновления агропрома в 2016 году. Напомню, что на 60% выросло производство новой сельхозтехники.

В отрасль пришли частные деньги – инвестиции в основной капитал сельского хозяйства выросли более чем на 14%. Такой интерес у инвесторов появился в значительной мере в результате государственной поддержки.

В прошлом году на реализацию госпрограммы было предусмотрено более 223 млрд рублей. Сельхозпроизводителям облегчили доступ к кредитам. В 2016 году кредитов, напомню, взяли на сумму более 1,5 трлн рублей.

Есть неплохие результаты по созданию современных условий жизни на селе: проводим газ, занимаемся водопроводами, строятся дома, новые школы, фельдшерско-акушерские пункты, спортплощадки, клубы – всё, в чём нуждаются люди. Конечно, эта работа не везде ещё одинаково идёт. Она должна быть продолжена.

Важно, что успехи в сельском хозяйстве стимулируют смежные отрасли, такие как пищевая промышленность. Поэтому в прошлом году была утверждена стратегия повышения качества пищевой продукции. На прошлой неделе был подписан план мероприятий по реализации этой стратегии, начиная от регулирования в рамках Евразийского союза и заканчивая нормативами пищевых добавок, о которых довольно много говорят. Развиваем систему мониторинга качества и безопасности продуктов и создаём единую информационную систему, которая позволит прослеживать пищевую продукцию на всех этапах её производства и продажи.

Обо всём этом доложит министр. И в качестве руководителя региона сегодня приглашён губернатор Алтайского края Александр Богданович Карлин.

Сегодня также обсудим, что делается в рамках наших многофункциональных центров, как сделать их работу более приближенной к потребностям людей. Речь идёт о передаче им функций, которыми в настоящий момент занимаются отделы записи актов гражданского состояния, а именно функций по регистрации актов гражданского состояния о рождении и смерти. Они смогут выдавать такие свидетельства. Людям будет проще, и это позволит в том числе разгрузить загсы.

Кроме того, в повестке дня изменения в Налоговый кодекс, которые касаются продажи жизненно необходимых медицинских изделий. В 2015 году был утверждён перечень изделий, ввоз и реализация которых не подлежат обложению налогом на добавленную стоимость. Теперь мы освободим от налога на добавленную стоимость и лизинг с правом выкупа таких изделий, что позволит нашим больницам получать современное медицинское оборудование с меньшими финансовыми затратами.

И субсидии распределяются. Во-первых, на поддержку промышленного производства. У нас промышленное производство показывает рост, неплохие темпы показали обрабатывающие отрасли. Для того чтобы они развивались и дальше, выделяется более 80 млрд рублей. Деньги пойдут на поддержку машиностроения, лёгкой промышленности и других обрабатывающих отраслей, на обеспечение предприятий доступными кредитами, на замещение импорта, на создание современных производств.

Также 2,5 млрд рублей распределяется на строительство и ремонт дорог в семи регионах (это Бурятия, Тыва, Калининградская, Ростовская, Костромская, Рязанская, Ярославская области). Мы этим всё время занимаемся. Я в Омске на эту тему совещание проводил. Эти деньги должны пойти на улучшение ситуации с дорогами.

Наконец, более 5 млрд рублей выделяется на формирование комфортной городской среды. Этот приоритетный проект мы недавно обсуждали. В ближайшие годы проведём масштабную работу по благоустройству дворовых территорий, пешеходных зон, скверов, парков. Сейчас все регионы активно включились в этот процесс.

Александр Николаевич Ткачёв, пожалуйста.

А.Ткачёв: Многое об успехах отрасли было сказано на итоговой коллегии Минсельхоза, в которой Вы принимали участие. Сегодня, представляя национальный доклад, я лишь кратко подведу основные итоги прошлого года.

Реализация мероприятий государственной программы развития сельского хозяйства в 2016 году позволила нарастить объёмы производства сельхозпродукции и в целом успешно продолжить процессы импортозамещения и расширения экспорта отечественной сельхозпродукции.

Устойчивая динамика развития отрасли во многом обусловлена увеличением государственной поддержки сельского хозяйства до 223 млрд рублей. Рост производства в сельском хозяйстве сохраняется на протяжении последних четырёх лет. В 2016 году он составил почти 5%. Урожай зерновых превысил 120 млн т, достигнуты рекордные показатели по сбору пшеницы, кукурузы, подсолнечника, сои, овощей и фруктов. Россия вышла на первое место в мире по объёмам производства сахарной свёклы, опередив Францию, США и Германию, благодаря росту урожая на 32%. Это позволило нам произвести 6 млн т сахара, полностью обеспечить внутренний рынок и впервые стать крупным поставщиком сахара на мировом рынке. Теперь экспорт российского сахара исчисляется не тысячами, а сотнями тысяч тонн. В 2016 году – более 100 тыс. Экспорт в 2015 году составлял чуть более 7 тыс. т.

Сбор тепличных овощей увеличился на 15%. Выросли площади закладки новых садов и виноградников.

Положительные изменения мы наблюдаем и в производстве животноводческой продукции. По итогам 2016 года производство скота и птицы увеличилось на 3,5%, прежде всего за счёт роста в свиноводстве и птицеводстве.

Серьёзным потенциалом импортозамещения обладает и молочная отрасль. В 2016 году производство молока практически сохранилось на уровне 2015 года, что связано с уменьшением поголовья в личных подсобных хозяйствах. Вместе с тем сельхозпредприятия и фермерские хозяйства с каждым годом увеличивают объёмы производства молока, в том числе за счёт увеличения молочной продуктивности.

В прошлом году Правительством продолжена поддержка сельхозмашиностроения. На субсидии производителям сельхозтехники направлено более 11 млрд рублей – в два раза больше, чем годом ранее. Это позволило приобрести с господдержкой более 17 тыс. единиц техники.

В 2016 году впервые за последние три года отмечен рост инвестиций в АПК на 10% по сравнению с предыдущим годом. Объём инвестиционного кредитования сельского хозяйства вырос на 28% и превысил 380 млрд рублей. Краткосрочное кредитование увеличилось на 35% – до 1,2 трлн рублей. Такой рост обусловлен увеличением потребности сельхозтоваропроизводителей в кредитах, которая сохраняется и в текущем году. Поэтому есть дополнительная потребность в субсидиях именно на эти цели.

Основными кредиторами отрасли остаются Россельхозбанк (он доминирует, безусловно) и Сбербанк. На их долю приходится 88% общего объёма предоставленных кредитов. По итогам 2016 года финансовое положение сельхозтоваропроизводителей сохранилось на приемлемом уровне. Средняя рентабельность производства с учётом господдержки превысила 17%. Без учёта субсидий рентабельность находится на уровне до 10%. Выросла доля прибыльных хозяйств в общей численности сельхозпредприятий – на 2,5% и составляет сегодня порядка 87%.

Отмечается также положительная динамика уровня заработной платы в отрасли. В 2016 году она выросла на 10% и превысила 24 тыс. рублей в целом по стране.

Улучшение финансово-экономического состояния отрасли обеспечивает стабильный рост производства, сокращение импорта и повышение доли отечественной продукции на внутреннем рынке. В результате по итогам года выполнен ряд основных показателей Доктрины продовольственной безопасности. Об этом мы подробно говорили на коллегии.

Что касается товарооборота сельхозпродукции с другими странами, здесь тоже позитивный тренд. Программа импортозамещения в сельском хозяйстве работает. Импорт продовольствия сократился на 6%. За год на 16% сократились поставки мяса, поставки мяса птицы – на 12%, рыбы – на 10%, яблок – на 20%, свежих овощей – на 28%. По итогам года основными товарными позициями в структуре импорта стали: молочная продукция – 7%, говядина – 4,5%, рыба и морепродукты – 5,6%, овощи – 5,6%, фрукты, прежде всего цитрусовые.

Рост производства создал стимулы для сельхозпредприятий к расширению рынков сбыта за рубежом. Экспорт увеличился на 5% – до 17 млрд долларов. Речь идёт о наших основных экспортных позициях: зерно, растительное масло, рыба.

В 2016 году существенно выросли объёмы поставок пшеницы, кукурузы, риса, соевых бобов, растительных масел, в четыре раза увеличились поставки свинины, почти в два раза – поставки мяса птицы.

Для увеличения объёма экспорта нашей продукции планируем в этом году приступить к работе в рамках приоритетного проекта «Экспорт продукции АПК». Наши задачи: проанализировать потенциальные рынки сбыта, оказать сельхозтоваропроизводителям поддержку в продвижении на зарубежных рынках, провести работу вместе с Россельхознадзором по снятию фитосанитарных, ветеринарных и других барьеров.

Ещё одно важное направление нашей работы – поддержка фермеров и сельхозкооперации. В реализации программы по грантовой поддержке малых форм хозяйствования с каждым годом участвует всё больше регионов. В 2016 году получателями грантов стали 4,5 тыс. фермерских хозяйств. В хозяйствах, получивших гранты, будет создано свыше 7 тыс. новых рабочих мест. В 2016 году удвоена грантовая поддержка сельхозкооперативов, это обеспечило расширение кооперативного движения. За прошлый год создано более 300 новых сельхозкооперативов. Планируем, что в 2017 году будет создано не менее 1200.

Безусловно, комплексное развитие сельхозпроизводства и села невозможно без решения социальных вопросов. На сегодняшний день на селе проживает около 38 млн человек. Это уклад жизни для четверти населения страны. Улучшать условия жизни на селе призвана программа устойчивого развития сельских территорий. Регионам выделяются средства на газификацию, водопровод, строительство школ, фельдшерско-акушерских пунктов, спортивных сооружений, а также на приобретение жилья, в том числе для молодых семей и специалистов. В прошлом году на реализацию программы направлено 12 млрд рублей. В этом году выделено более 15 млрд, в том числе в полтора раза увеличено финансирование строительства дорог в сельской местности. На сегодняшний день в трети сельских населённых пунктов нет асфальтированных дорог, и исправить эту ситуацию – чрезвычайно актуальная задача.

Реализуемая федеральная целевая программа позволяет привлечь инвесторов в сельские территории и стимулирует инвестиционную активность.

О результатах реализации ФЦП по развитию мелиорации я докладывал Вам, Дмитрий Анатольевич, на коллегии.

Завершая своё выступление, хочу сказать, что все предложения по совершенствованию реализации мероприятий госпрограммы перечислены в национальном докладе и презентованы в материалах к заседанию Правительства.

Наша цель в текущем году – сохранить позитивную динамику развития сельского хозяйства, повысить конкурентоспособность отечественной продукции. Приоритет первого порядка – обеспечить льготное кредитование отрасли в полном объёме для увеличения темпов сельхозпроизводства.

Д.Медведев: Теперь прошу Александра Богдановича Карлина, который возглавляет очень крупный сельскохозяйственный регион – Алтайский край, рассказать о том, как у вас дела, как проходила реализация этих документов.

А.Карлин: Аграрный потенциал Алтайского края хорошо известен в федеральных ведомствах и Правительстве.

Мы к числу конкурентных преимуществ аграрной отрасли на Алтае относим многоукладность и большое отраслевое разнообразие. Это предопределяет устойчивость, экономическую эффективность отрасли. Эти конкурентные преимущества мы будем наращивать, и государственная программа, о которой сегодня идёт речь, во многом способствует нам в этом.

Определённые позитивные изменения в отрасли наметились и у нас в регионе за несколько последних лет. Но именно в 2016 году, после того, как госпрограмма была существенным образом обновлена, регионам были предоставлены возможности дифференцированного подхода к трансляции средств государственной поддержки, когда были наконец реализованы многолетние пожелания крестьян о консолидации частных субсидий, которые поступали в отрасль по различным направлениям. Это с одной стороны. С другой – эффекты эти обусловлены тем обстоятельством, что наряду с госпрограммой активно работает ещё одна очень важная программа «Устойчивое развитие сельских территорий». Таким образом, мы поддерживаем и производство, и сельский социум.

И ещё программа, которая сегодня звучала, – поддержки отрасли сельхозмашиностроения. Мы считаем, и наши крестьяне просят об этом, наряду с сохранением и развитием госпрограммы, её продвижением также эти направления не оставлять без правительственного внимания.

Я поддерживаю тезисы доклада и выступление Александра Николаевича. Хотел бы озвучить здесь несколько предложений.

Первое. Мы просим поддержать позицию Минсельхоза о дополнительном выделении средств на льготное краткосрочное кредитование, если будет корректировка бюджета 2017 года. Не буду обосновывать, у нас в банках, которые этим занимаются, сегодня заявок крестьян на 8 млрд рублей, в то время как все субсидии по этому направлению мы практически уже использовали.

Ещё одно предложение – это возможность увеличения до трёх лет, а может быть, даже до пяти лет сроков действия соглашений, которые мы, регионы, заключаем с Минсельхозом. Нет необходимости здесь доказывать, что отрасль сельского хозяйства имеет свои особенности, тем более в Сибири, и те контролируемые цифры, которые были бы заложены на срок, мной названный, повысили бы прогнозируемость ведения агробизнеса для участников хозяйственной деятельности, с одной стороны, и повысили бы доверие крестьян к действиям власти, что, конечно же, чрезвычайно важно.

Мы активно сегодня занимаемся экспортом продовольствия: более чем на 60% в прошлом году экспорт продовольствия, которое производится в Алтайском крае, возрос.

Но здесь есть одна тенденция, которую мы бы просили соответствующие федеральные ведомства отметить и по возможности воздействовать на это.

Наше продовольствие любят, особенно в азиатских странах, оно имеет высокую репутацию по качеству, экологической чистоте, но на рынки мы заходим с нашей, по сути, продукцией премиум-класса в сегменты экономкласса с соответствующей ценовой составляющей.

Я думаю, что комплекс государственных мер поддержки (наверное, не на короткую дистанцию, но на перспективу) позволит нам исключить факты дискриминации наших производителей продовольствия на зарубежных рынках и, таким образом, будет способствовать развитию отрасли, поднимать репутацию нашей экономики.

В заключение позвольте по поручению крестьянства Алтайского края выразить благодарность Правительству, Министерству сельского хозяйства – аграрии в последнее время всё чаще называют его «нашим министерством», это уже, на мой взгляд, является симптоматичным – за последовательную и эффективную государственную политику по развитию сельского хозяйства и регулированию продовольственного рынка.

В свою очередь заверяем, что Алтайский край и впредь будет достойно реализовывать ответственную миссию форпоста продовольственной безопасности на востоке страны.

Д.Медведев: Симптомы налицо, на самом деле, так что Александр Николаевич в этом смысле может быть доволен. Есть определённые достижения.

Пожалуйста, есть какие-то предложения, прежде всего в проект протокольного решения, или какие-то комментарии ещё у членов Правительства?

А.Дворкович: Поддерживаю высказанные предложения, в том числе предложение об удлинении сроков соглашений, – можно было бы зафиксировать в протокольном решении, это полезная вещь, которая повысит предсказуемость. Это же, кстати, касается и вопроса о чётком нормативном закреплении обязательств Правительства, Министерства сельского хозяйства выделять субсидии на весь срок реализации инвестпроектов. Сегодня это делается, эти обязательства фиксируются, но скорее явочным порядком, а не на основе нормативного акта Правительства. Мы аккуратно с юристами проработаем эту тему и доложим отдельно.

М.Шмаков: Я хотел бы обратить внимание на один из показателей, который представлен в госпрограмме. Дело в том, что хороший результат получен, и плановый показатель по заработной плате, который составлял 55% от среднего по экономике, перевыполнен и составляет 65,6%. Я считаю, что за это надо награждать, приветствовать эту тенденцию.

Однако на 2017 год прогнозируется сокращение средней номинальной начисленной заработной платы работников на эти 10% и фактически приведение к плановому показателю. Но я думаю, что 55% и 65% от среднего по экономике – нам не эти показатели надо доводить до плановых, а несколько другие, которые недовыполнены.

Д.Медведев: Давайте подведём итог.

Коллеги представили ряд предложений, и в докладе они содержались, и в выступлениях после доклада. По поводу дополнительных средств из бюджета, о которых говорилось: я и в Государственной Думе говорил, и здесь хочу ещё раз отметить – конечно, мы будем рассматривать заявки на дополнительное финансирование, в том числе при корректировках бюджета и для дополнительных кредитных ресурсов, направляемых в сельское хозяйство, тем более там есть старые инвестиционные проекты так называемые, новые инвестиционные проекты и необходимость решения целого ряда других задач. Мы обязательно этим займёмся. Кстати, принято решение о докапитализации Россельхозбанка, для того чтобы Россельхозбанк мог вести кредитную политику стабильно и основные вопросы кредитования на селе за счёт собственного ресурса решать, как и некоторые другие банки.

По поводу увеличения срока действия соглашения с регионами до трёх или даже пяти лет – в принципе давайте такое поручение дадим, это действительно повысило бы стабильность отношений. Есть там и известные ограничения, тем не менее давайте этот вопрос проработаем, тем более что по целому ряду направлений мы выходим на трёхлетнюю перспективу, не говоря уже о самом трёхлетнем планировании нашего бюджетного цикла.

Выход на зарубежные рынки, поддержка целого ряда других направлений – это тоже нужно отразить в проекте решений, и то, о чём сказал Михаил Викторович Шмаков, по поводу зарплаты, тоже нужно посмотреть, что происходит.

Россия > Агропром > premier.gov.ru, 27 апреля 2017 > № 2160839 Дмитрий Медведев, Александр Ткачев


Великобритания. США. Весь мир > СМИ, ИТ. Агропром > forbes.ru, 27 апреля 2017 > № 2159394 Егор Гончаренко

Фудтех на марше: меню по ДНК, 3D-принтеры еды и скидки при бронировании столиков

Егор Гончаренко

сооснователь компании Gettable

Как стартапы пытаются привлечь аудиторию на растущем рынке сервисов, связанных с едой

Переход бизнеса на еде из офлайна в онлайн — мировая тенденция. По данным Food Tech Connect, объем инвестиций в международный рынок фудтеха (технологий и сервисов, так или иначе связанных с едой) к сентябрю 2016 года составил около $665 млн, чуть более половины этой суммы связаны с IPO голландской онлайн-платформы по доставке еды Takeaway.com. Сегодня IT-технологии применяются при доставке свежих продуктов и готовых блюд, конструкторов меню на каждый день, в совместных проектах с ресторанами.

Перспективы рынка очевидны — люди стремятся сократить силы, время и энергию, которые затрачивают на походы в магазины и приготовление еды. Кроме того, в связи с ухудшением экологии и урбанизацией наблюдается тренд в сторону здорового питания.

Конструкторы еды

Сегмент рынка «еда по подписке» растет семимильными шагами. В 2015 году он достиг $1 млрд, а к 2020, как ожидается, вырастет до $10 млрд.

Зарубежные проекты отличает сегментированный подход к различным целевым группам. Например, британский рынок учитывает следующие факторы — 20 % англичан считают, что у них непереносимость одного или нескольких продуктов (или аллергия на них) — например, глютена или лактозы. 25 % указывают, что страдают ожирением.

В Лондоне популярностью пользуются подписочные сервисы. Например, сервис по доставке рыбных продуктов от Soleshare — поставки от местных рыбаков обходятся в пересчет на рубли примерно в 2 450 рублей в неделю на двоих. Есть веганские наборы со снеками от VeganKing (около 700 рублей в месяц). Lifeboxfoodco заботится о женском здоровье и поставляет коробки с сухими завтраками, полезными снеками, ингредиентами для очищения организма за 1 580 рублей в месяц. Проект Farmison направлен на любителей мяса и предлагает самые разные варианты — от оленины до рибай-стейка за 3200 рублей в день.

Американский проект Blue Apron поставляет еду в виде нарезки из кубиков, прилагая к набору фото с рецептами. Стоимость начинается от 3 500 рублей в неделю на двоих. Сервис обещает подобрать вкусное меню для каждого, даже для страдающих серьезной пищевой аллергией.

Зарубежные сервисы направлены и на другие целевые группы. Так, еще в 2012 году в Нью- Йорке был запущен сервис по доставке питания для больных раком Savorhealth. Решение о создании проекта пришло основателю в связи с потерей друга из-за опухоли головного мозга и было подкреплено клиническими исследованиями, согласно которым правильное питание улучшает результаты лечения и качество жизни. На старте проект привлек $500 000 от бизнес-ангелов. Стоимость подписки довольно высокая: $282 (около 17 000 рублей) стоят три дня обедов и ужинов, в оплату также включен индивидуальный план и 15-минутная консультация с онкологическим диетологом. Сервис обслуживает более 1 000 клиентов.

В целом западный рынок еды по подписке идет по пути персонализированного меню и органических ингредиентов. Вполне возможно, что в ближайшем будущем зарубежные проекты придут к сканированию ДНК клиента для формирования индивидуальной схемы питания, продукты для которой можно будет производить на 3D-принтерах.

Если говорить о «еде по подписке» в России, то она стала набирать популярность около трех лет назад. На рынок вышли «Шефмаркет» ($6,3 млн инвестиций), Elementaree (инвестиции превышают $1 млн), GrowFood (подробнее о нем —в материале Forbes) и другие. Концепция у всех проектов схожа — они нацелены на приверженцев здорового питания и предлагают отказаться от самостоятельного приготовления пищи и посещения ресторанов. Оба сервиса предлагают программы питания, призванные помочь сохранить форму, набрать или скинуть массу тела.

Доставка готовых блюд из ресторанов

Показывает устойчивый рост и сегмент рынка по доставке готовой еды из ресторанов. Крупные зарубежные проекты нацелены усиливать присутствие как в Европе, так и в Азии. Один из международных лидеров — онлайн служба по доставке еды из Амстердама Takeaway.com, осенью 2016 года привлекла $368 млн в ходе IPO. Территории обслуживания сервиса — девять европейских стран и Вьетнам. Лондонская Deliveroo (около $475 млн венчурных инвестиций) работает по всей Западной Европе, конкуренцию по экспансии стран составляет ей немецкая Foodora (куплена Delivery Hero) .

На фоне растущей конкуренции зарубежные сервисы по доставке еды из ресторанов пытаются привлечь потребителей интересными предложениями. Так, американская Goldbely решила сделать акцент на деликатесы и доставляет блюда из разных регионов — привозит гриль-барбекю из Мемфиса, краб-кейки — из Чесапикского залива. Сроки доставки варьируются от 24 часов до пяти дней, в зависимости от срока годности продукции. По словам одного из основателей сервиса, компания получает до $100 000 в месяц.

Остается перспективным и направление корпоративного питания. Компания CaterCow из Бруклина отмечает, что бизнес Нью-Йорка тратит один-два миллиона долларов в день на питание своих сотрудников. В ответ на это CaterCow готова кормить менеджеров выгодно — предлагает бесплатную доставку и доступ на своем сайте к более чем 450 предприятиям общественного питания. Как говорят основатели сервиса, их бизнес стал прибыльным «с первого дня».

Сегмент по доставке еды из ресторанов в России пока остается малоосвоенным и поэтому перспективным. Начиная с 2015 года, несмотря на сложную экономическую ситуацию, заказывать ресторанную еду на дом стало значительно чаще. По данным Delivery Club, в Москве в месяц делается порядка 2,5 млн таких заказов. Самым высоко конкурентным сегментом остается доставка суши и пиццы. Вместе с тем, по данным исследования РБК, услугу по доставке еды осуществляет лишь 47% сетей.

Упомянутый Delivery Club стал в этой области первопроходцем. Благодаря этому сервису потребители открыли для себя удобство заказа еды со смартфтонов. Сегодня сервис предлагает выбор из 5 000 ресторанов и представлен в 79 городах России.Еще одним популярным сервисом по доставке ресторанной еды остается Foodfox. Серьезную конкуренцию этим двум проектам может составить запустившийся 15 февраля 2017 года глобальный игрок UberEats. Еще одно интересное направление на российском рынке — это доставка фермерской еды. Один из лидеров сегмента — MoscowFresh (в день около 50 продаж с чеком в 5 000 рублей).

Бронирование столиков

Меняются и подходы к бронированию ресторанов. Сильные позиции на международном рынке остаются у Zomato (общий объем финансирования $ 225 млн) и OpenTable (подключены 37 000 ресторанов по всему миру).

Но стартапы предлагают новые подходы. Так, сервисы Resy и Killer Rezzy действуют агрессивно – заранее бронируют столики в самых труднодоступных и элитных ресторанах, а затем продают бронь заинтересованным клиентам. Еще одно приложение — Reserve работает по принципу портье – бронирует столик и дает возможность оплатить счет не доставая кошелек благодаря заранее введенным в приложении данным банковской карты.

Другую модель бронирования предлагает приложение Tock, которое работает по принципу билета в театр. С помощью сервиса можно оплатить заранее все, что будет входить в заказ. Для ресторанов это способ минимизировать убытки — вряд ли клиент передумает прийти после оплаты еще не съеденных блюд.

Основной тенденцией зарубежных сервисов по бронированию остается привлечение к сотрудничеству как можно больше ресторанов, для этого ищутся более выгодные для самих заведений решения. В России ниша бронирования ресторанов также пока набирает свои обороты.

В России ниша бронирования ресторанов пока остается довольно свободной. По нашим данным, наблюдается рост выручки в сегментах фаст-фуд и casual dining. И наоборот, в сегменте fine dining (престижные рестораны) практически нет маркетинговой активности и специальных предложений — посещаемость падает, а в определенные часы залы и вовсе пустые.

У онлай-сервисов по работе с ресторанами огромные перспективы с точки зрения специальных предложений. Так, по итогам 2016 года каждая третья транзакция в демократичном сегменте была произведена с помощью акции – скидки на меню или подарка к заказу. Подтверждает этот тренд и международные исследования — согласно RetailMeNot, в 2016 году 81% клиентов регулярно искали акции от ресторанов. А по данным исследовательской компании Valassis, акции на походы в рестораны входят в топ-5 самых востребованных категорий для пользователей.

It-технологии прочно вросли в ресторанный сегмент и сопровождают клиента до дверей ресторана, находятся рядом во время приема пищи и не покидают его после. Так, по данным OpenTable, 86 % клиентов проверяют меню онлайн до похода в ресторан, 25 % смотрят отзывы других посетителей, а 83% считают удобным забронировать столик с телефона. Во время самого ужина 25% посетителей «всегда» или «постоянно» не выпускают гаджет из рук, а 26% клиентов считают оплату заказа с помощью телефона «хорошей идеей». После вечера 18% регистрируются в программе лояльности заведения.

В целом рынок технологий на еде будет подстраиваться под желания большинства клиентов — жить проще, быстрее, разнообразнее и интереснее, а также сохранять здоровье на долгие годы. В то же время, как и весь бизнес, фудтех с помощью новых подходов будет стремиться сокращать свои издержки. Ведь еда — товар скоропортящийся, 80% всей выращенной продукции в мире не доходит до наших столов. Цифра катастрофическая — могли бы продать, а могли бы всех голодающих на планете накормить.

Великобритания. США. Весь мир > СМИ, ИТ. Агропром > forbes.ru, 27 апреля 2017 > № 2159394 Егор Гончаренко


Россия. США > Нефть, газ, уголь. Леспром. Агропром > forbes.ru, 27 апреля 2017 > № 2159393 Данила Шапошников

Кукуруза против «продвинутых»: объективные перспективы применения биотоплива

Данила Шапошников

Партнёр фонда North Energy Ventures

Проекты в сфере биотоплива второго поколения (advanced biofuels) получают около $1,5 млрд инвестиций в год. Каковы перспективы нового направления в мире и в России?

В начале года власти США впервые напрямую проинвестировали компании, которые занимаются производством биотоплива: LanzaTech и Avapco должны направить эти средства на проектирование и строительство заводов. Обе компании специализируются на производстве биотоплива из отходов. Древесные и газовые отходы производства будут использоваться для получения спиртов, из которых в дальнейшем получат дизельное и авиационное топливо. Почему же Министерство энергетики США решило поддержать эти компании и предоставить им почти $8 млн?

Биотопливо, основными видами которого являются биоэтанол и биодизель, наряду с солнечной, ветряной и гидроэнергией, относится к возобновляемым источникам энергии (ВИЭ). Согласно глобальному отчету о состоянии возобновляемой энергетики-2016, в мировом масштабе в течение последних шести лет ВИЭ опережают традиционную энергетику по инвестициям в новые мощности. Ежегодные инвестиции в ВИЭ до 2020 года оцениваются в $400-500 млрд. Среди стран, активно инвестирующих в ВИЭ, лидируют Бразилия, Индия, Китай, при этом в Европе и Японии наблюдается падение спроса на альтернативные источники в связи с низкими ценами на нефть.

История биотоплива началась в 1970-е годы, когда в США выпустили Clean Air Act (федеральный закон, контролирующий загрязнение воздуха на национальном уровне). Основной целью закона было сокращение уровня выбросов транспортных средств: самолетов, поездов, автомобилей. Согласно аналитическим данным Pitchbook сегодня более 70 компаний работают в секторе разработки и производства биотоплива. Стоит добавить, что в последние 5-7 лет многие компании из этой сферы обанкротились. Это коснулось даже активов из портфелей ведущих венчурных фондов, например, Khosla Ventures. Портфельная компания KIORA развивала технологии получения топлива из целлюлозы, получила $600 млн обанкротилась в 2015 году. Самое интересное, что у Khosla Ventures есть еще два актива в биотопливном секторе: это Geva и Mari. Обе компании публичные, и котировки первой с момента размещения десять лет назад упали на текущий момент уже в 15 раз, а котировки второй — в 32 раза.

Технологии Conventional Biofuels & Advanced Biofuels

Можно выделить два типа биотоплива: растительное (conventional biofuels), например, рапсовое, и промышленное (advanced biofuels), которое получают из отходов растительных, древесных производств, отходов промышленных газов.

Ситуация с биотопливом из сельскохозяйственных культур (conventional biofuels) достаточно трагичная: если в 1997 году инвестиции в этот сектор были выше $25 млрд. в год, то к 2015 году в это направление практически перестали инвестировать. Почему так произошло? В первую очередь, есть ряд ограничений на политическом уровне, предусматривающих сокращение выбросов парниковых газов при производстве и обязательную международную сертификацию биотоплива для выхода на мировой рынок. Для сельского хозяйства это стандарты SAN/RA и GlobalGAP, RTRS, RSPO и Bonsucro. Несмотря на то, что схемы сертификации постоянно расширяются, это создает потенциальные риски для инвестора, ограничивая экспортный потенциал продукции.

Также усиливается соперничество между биотопливом и питанием для населения за сельскохозяйственные ресурсы. Крупные группы агро-лоббистов противодействуют использованию сельскохозяйственных ресурсов для производства биотоплива, поскольку это расходится с задачами продовольственной безопасности стран и оказывает непрямое влияние на выработку пищевых продуктов, разнообразие выращиваемых культур, цены на продовольствие и площадь сельскохозяйственных земель.

Согласно общемировой оценке, для производства 952 литров этанола потребуется 2,8 тонны пшеницы, а для производства 2 000 литров этанола – 5 тонн кукурузы.

И с этим связаны определенные политические риски, риски продовольственной безопасности. Если рассматривать преимущества производства conventional биотоплива для экологии – их, на самом деле, нет. Например, на получение одного литра биотоплива в среднем затрачивается около одного литра обычного дизельного топлива для тракторов и комбайнов, которые собирают сырье с полей.

В свою очередь биотопливо типа advanced не только не вредит экологии, но и решает проблему отходов. Это направление сейчас находится на ранней стадии развития, хотя и потихоньку перехватывает инициативу у растительного биотоплива: инвестиции в advanced начались с 2008 года и продолжаются до сих пор. При этом объемы вкладываемых средств не такие большие: по последним данным, за последние 8 лет в среднем инвесторы вкладывали примерно $1,5 млрд в год и продолжают инвестировать до сих пор.

Я думаю, что у биотоплива из древесных отходов и промышленных газов в целом есть перспективы: только в России отходы лесной промышленности составляют порядка 35 млн кубометров в год, а по объемам лесозаготовки страна занимает второе место в мире после США.

Американские компании в сфере биотоплива: на что пойдут гранты?

LanzaTech и Avapco представляют направление advanced biofuels.

LanzaTech получает этанол из газов, образующихся на металлургических предприятиях, в частности, при производстве стали. Этанол получается благодаря превращению углерода в топливо посредством газовой ферментации. Для этого используются специальные микробы, которые растут на газах, а не на сахаре, как в традиционной ферментации. Отработанные газы и остатки, содержащие углерод, трансформируются в жидкости, из которых можно получить биотопливо.

Компания развивается с 2005 года, ей уже больше 12 лет. За это время она уже привлекла инвестиции в $250 млн, включая $51 млн от государственного корпоративного финансирования. LanzaTech входит в портфель Khosla Ventures. У них есть опытное производство: три установки, которые в год производят в общей сложности около 814 000 литров этанола или 215 000 галлонов в год.

Avapco, в которую американские власти вложили $3,7 млн, получает этанол и бутанол из древесных отходов: опилок или щепок. Компания запатентовала собственную технологию AVAP (American Value Added Pulping), которая основана на расщеплении биомассы. Благодаря этой технологии получившаяся в процессе расщепления целлюлоза превращается в чистый поток глюкозы, которая с использованием биологических организмов или химического катализа становится химическим веществом.

В целом рынок биотоплива составляет примерно $100 млрд. в год. Доля advanced biofuel при этом пока незначительна и по прогнозам аналитиков может достичь 18% от общего объема производства к 2035 году.

Экономика биотоплива по сравнению с обычным топливом очень сложная. По данным международного статистического портала www.statista.com, экономическая конкуренция между биотопливом и обычным топливом возникает при цене $80 за баррель. В то же время желание потребителей авиационной промышленности использовать биотопливо возникает при цене от $100 за баррель и выше. Таких цен нет уже несколько лет и не факт, что будут в горизонте 10 лет. Все это ставит большой вопрос о перспективах этого рынка и динамике инвестиций, которая, как видим, сильно упала за последние 10 лет. Но тем не менее, есть государственная поддержка, и индустрия практически держится именно на ней. На сегодняшний день 64 страны либо уже выпустили определенные протекционистские меры по использованию биотоплива, либо планируют это сделать. К ним относятся страны Евросоюза, США, Азия. Они дают налоговые льготы, субсидии, устанавливают обязательные квоты биотопливного использования в авиационных компаниях. В США, к примеру, с 2015 года действует такой инструмент как touches credit — субсидии в размере 27 центов за каждый литр, которые выплачиваются производителям биотоплива. Благодаря субсидиям и мерам государственной поддержки, среднемесячное производство биотоплива в США с 2015 на 2016 года выросло на 10% — до 130 млн галлонов в год. Соответственно, если субсидии и поддержка отменяются, а это периодически происходит, ситуация на рынке ухудшается. У Европы, например, есть некий лимит – меры поддержки биотоплива — Директивы ЕС по возобновляемым источникам энергии и использованию топлива для транспорта из возобновляемых источников (European Union Renewable Energy Directive, EU Directives for Renewable Energies and Fuel Quality) — действуют до 2020 года, а потом их продление не планируется. Меры государственной поддержки стали причиной роста производства биодизеля в ЕС в 2000 года по 2007 год – тогда мощности увеличились с 3 млн до 25 млн тонн. Но уже к концу 2008 года мощности в 15 млн тонн оказались не загруженными, и часть европейских биодизельных предприятий была демонтирована и продана, а с 2014 года рост инвестиций и потребления биотоплива остановился. Сворачивание мер поддержки производства биотоплива в ЕС уже сказалось на инвестициях в сектор: после информации о том, что поддержку не продлевают, инвестиции практически остановились.

Планируют ли зарабатывать в этой сфере венчурные инвесторы? В России инвестировать в субсидируемые отрасли вряд ли станет стратегией. Мы искали компании в сфере биотоплива для инвестиций, в том числе и российские, но считаем, что этот сектор не для венчурного инвестирования, по крайней мере, при текущей экономике. Это сфера ответственности государства, которое инвестирует в выполнение своих социальных обязательств. Для венчурных фондов это слишком высокорисковая инвестиция, и последние десять лет это подтверждают. Так, в 2014 году испанская компания Abengoa объявила о торжественном открытии завода, специализирующегося на производстве этанола из целлюлозы. С 2010 по 2014 год Abengoa получили $2,7 млрд кредитных гарантий в рамках программы Барака Обамы по развитию альтернативной энергетики. Однако в 2015 году акции Abengoa за год подешевели на 57% и в конце 2015 года компания обанкротилась. Abengoa была представлена в 70 странах мира и обеспечивала работой 26 000 человек. Печальная участь постигла также Vireol Bio Energy, Tonon Bioenergia, и многие другие компании.

Биотопливо – это политическая история, многие политики спекулируют на фоне роста нефтяных цен или на фоне нарастания напряженности между импортерами и экспортерами энергоресурсов. В США тема биотоплива использовалась для выравнивания энергобаланса. Условно говоря, президенты США часто упоминают биотопливо как спасительную пилюлю для снижения импорта топлива из арабских стран. В 2008 году Джордж Буш на международной конференции по возобновляемым источникам энергии призвал «слезть с нефтяной иглы» и увязал национальное производство биотоплива со стремлением «сократить импорт на объем, эквивалентный трем четвертям поставок с Ближнего Востока».

И естественно сейчас поддерживается тренд на экологичность. Биотопливо сокращает выбросы на 30-80%, но его в чистом виде нигде не используют. Это всегда смесь биотоплива с классическим топливом в разных пропорциях. Возникают сложности с применением чистого биотоплива: очень часто требуется модификация двигателей.

Conventional biofuel невозможно производить бесконечно, так как уже сейчас имеется огромный дефицит сельскохозяйственного сырья. Условно говоря, мировая пахотная зона уже в 80-х годах прошлого века достигла своего предела. Поэтому к conventional biofuel логичный вызов, и странно, что он поступил так поздно, потому что уже давно были заметны существенные недостатки. Соответственно advanced biofuel – история более интересная. Это направление поддерживают многие лоббисты.

Рынок авиаперевозок – драйвер для биотоплива

Авиационный сектор составляет на топливном рынке примерно 10%, и в нем действует достаточно серьезное лобби биотоплива. Есть такие организации, как Международная организация гражданской авиации ICAO и Международная ассоциация воздушного транспорта (The International Air Transport Association), в которых активно лоббируется биотопливо и нормативы, смещение соотношения по его использованию в авиационном транспорте. Уже построен ряд фабрик биотоплива для авиации, и многие авиакомпании, особенно в США, стремятся использовать его по ряду причин. Первая причина — чтобы выполнить рекомендации ICAO и поддержать отношения с общественными организациями. Вторая причина — экологизация транспорта, как хороший PR для авиакомпаний. И третья причина – снижение рисков волатильности цен на топливо. У биотоплива очень большой внебиржевой рынок и стабильная стоимость. Классическое топливо – это полностью биржевой продукт, и его стоимость зависит от биржевой цены. Колебания происходят постоянно, и мы это очень хорошо видим. Поэтому мотивация у компаний есть. Кроме того, просматриваются перспективы как в авиации, так и в морском транспорте. Почему компании полностью не переходят на биотопливо, например, в авиации? Были проведены испытания с авиационными двигателями, и они показали, что в конструкции современных реактивных двигателей стопроцентное биотопливо отрицательно воздействует на шланги, прокладки. Его нельзя использовать без существенной модификации двигателей. А вносить изменения в технологическую цепочку никто не любит: это долго и дорого. И с экономической точки зрения это нецелесообразно для компании.

Драйверы рынка биотоплива сегодня – это Европа и Америка, к ним присоединяются Индия и Китай. Наиболее активно развивает сферу биотоплива Бразилия, где биогорючее составляет 18-20% от всего потребляемого транспортного топлива. Но эта страна сосредоточена в основном на производстве сonventional biofuel. Международная ассоциация воздушного транспорта (The International Air Transport Association) заявило, что потребление биотоплива среди всех авиационных компаний, с которым оно взаимодействует, уже к 2017 году будет доведено до 10%. Другими перспективными отраслями для применения биотоплива в транспортной сфере могут стать традиционный автомобильный сектор, а также морские и железнодорожные перевозки.

Перспективы биотоплива в России

Если говорить про Россию, у нас в стране естественно есть отходы, и мы производим биотопливо, однако его объемы несущественны в сравнении с США и Европой. По данным Российского энергетического агентства, на 2012 год доля использования биотоплива для производства энергии составляла менее 1%. Производство conventional биотоплива в России не выгодно, поскольку оно считается веществом, содержащим спирт. Из-за этого акцизы на него составляют до 90% себестоимости. Но на мой взгляд, перспективы того же сжиженного природного газа (СПГ) выглядят куда более интересными хотя бы для авиационной сферы. Отличие сжиженного природного газа от обычного заключается в том, с помощью процесса сжижения его объем уменьшается в 600 раз. Он не имеет ни цвета, ни запаха, быстро испаряется при утечке. У него тоже очень высокие экологические показатели по сравнению с топливом на основе нефти. И сырье достаточно дешевое: газа много, есть попутный нефтяной газ, который до сих пор выбрасывается в атмосферу, и есть экологическая политика, направленная на его утилизацию. У сжиженного природного газа очень высокий экспортный потенциал, и развиваются технологии способные удешевить его производство.

В целом рынок СПГ превышает $5 млрд. С его помощью уже сегодня производится экологичное синтетическое дизельное топливо с низким содержанием серы, которое используется в двигателях без дополнительных модификаций. СПГ — это долгосрочный тренд. Очень многие компании вкладываются в заводы по производству сжиженного природного газа, в том числе «Газпром» и Shell. Под СПГ не нужно менять инфраструктуру. Развитие этого топлива в мире может очень сильно колебать рынок электромобилей и альтернативных вариантов топлива. Затраты на создание мощностей по СПГ достаточно высокие, но они снижаются. Заводы обладают высокой производительностью – от 10000 баррелей в сутки и выше. Создают и компактные установки, способные производить 1000 баррелей СПГ в сутки. Подобные установки можно разместить даже на морской платформе.

У России огромный потенциал: большая территория, огромное число газовых активов. Но есть одна сложность, и она связана с тем, что при цене ниже $40 за баррель он не очень конкурентный. Но $40 — это не $100, и не $80, как для биотоплива. То, что нефть упадет и будет долго держаться ниже сорока – это маловероятно: $40 достаточно, чтобы замораживать проекты в США, поэтому скорее всего этот барьер будет стоять и СПГ будет развиваться. К слову, авиаконструктор Андрей Туполев уже в 80-х годах использовал природный газ на самолетах, и более 100 полетов закончились успешно. Если говорить про экологию, то показатели экологии газа, конечно, не такие, как у биотоплива, но выбросы серы и твердых веществ в атмосферу на 80% меньше по сравнению с классическим дизельным топливом. Это тоже большой апсайд для экологического лобби, которое поддерживает биотопливо. Натуральный газ уже сегодня экономически целесообразен для применения, и эти два фактора ставят СПГ на один уровень с advanced biofuels, большой вопросительный знак под глобальными перспективами применения биотоплива.

Россия. США > Нефть, газ, уголь. Леспром. Агропром > forbes.ru, 27 апреля 2017 > № 2159393 Данила Шапошников


Россия > Агропром > agronews.ru, 27 апреля 2017 > № 2157037 Людмила Маницкая

Интервью с Людмилой Маницкой, исполнительным директором Молочного союза России.

Исполнительный директор РСПМО (Российского союза предприятий молочной отрасли — Молочного союза России) Людмила Николаевна Маницкая дала The DairyNews ответы на вопросы о текущей ситуации в отрасли и работе союза.

DN: Расскажите, пожалуйста, каков на сегодняшний день круг деятельности Молочного союза России, и какие компании в него входят?

— Круг вопросов, который приходится Молочному союзу России решать в ежедневном режиме, тесно связан с аграрной политикой страны. Сегодня молочный рынок нестабилен и изменчив, в связи с этим изменились приоритеты и направления деятельности Союза. Конечно, я не имею ввиду уставную активность нашей организации. Она как раз стабильна.

Вообще, я рассматриваю наш Союз как некий регулятор, индикатор всего, что происходит на рынке молока. В связи с этим наша деятельность распространяется на государственную и бизнес-политику. Союз постоянно работает над формированием благоприятной предпринимательской среды. Очень важно постоянно держать в балансе молочную отрасль с учетом конъюнктуры молочного рынка. В эту работу «встроены» интересы членов Молочного союза России, отсюда и построение взаимоотношений с каждой из компаний-членов Союза, с учетом интересов их бизнеса.

Именно такой настрой работы Молочного союза России привлекает в свои ряды все больше компаний. Сегодня в наших рядах компании, производящие молочную продукцию, в пересчете на молоко, в объеме более 30% от всего российского производства. Со списком компаний-членов Союза можно ознакомиться на нашем сайте. …

DN: Как Вы оцениваете текущее положение молокоперерабатывающих предприятий РФ?

— Сказать, что положение предприятий молочной промышленности оставляет желать лучшего, значит, ничего не сказать. Во-первых, износ оборудования, который составляет более 50%, и в последние годы он только увеличивается. Во-вторых, «переработка» занимает в маржинальной сетке последнее место после сельхозтоваропроизводителей и торговых сетей. По-прежнему отсутствует государственная поддержка. Несмотря на принятую Стратегию развития пищевой промышленности на период до 2020 года, и внесенные в нее коррективы в 2016 году, она пока не решает проблемы ее развития. Техническое перевооружение молочной промышленности должно осуществляться в ускоренном режиме. В утвержденной в 2012 году Стратегии планировалось в период до 2016 года построить 19 новых молокозаводов! Предполагалось реконструировать 142 завода из более чем 1500 предприятий различной формы собственности. Сегодня построено, если не ошибаюсь, не более десятка предприятий. А реконструкция мало где проведена. Почему? Ответ на поверхности – недостаточное субсидирование промышленности, бюрократические барьеры в получении кредитов, отсутствие защиты продовольственного рынка, недооцененная государством роль отраслевых союзов и ассоциаций. В индустриально развитых зарубежных странах роль отраслевых объединений чуть ли не главенствующая! Их голос имеет решающее значение, а у нас право совещательного голоса… Мы можем формировать предложения и меры поддержки отрасли, рекомендовать. Но на этом все. Вот такое текущее положение с «переработкой». …

Россия > Агропром > agronews.ru, 27 апреля 2017 > № 2157037 Людмила Маницкая


Россия > Агропром. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 24 апреля 2017 > № 2152028 Дмитрий Ширшов

Школа миллиардера: почему сложно создавать новинки для рынка

Дмитрий Ширшов

Основатель проекта «Миними Петс», участник «Школы миллиардера» 2016-2017

Сооснователь проекта «Миними Петс» о том, как продвигать продукт, которого раньше не существовало.

Перед запуском проекта «Миними Петс» мы изучали зарубежные рынки свежего корма для животных, и оказалось, что в России свежего питания для животных просто не существует. Сначала нам показалось, это сильно упрощало задачу — быть уникальными всегда хорошо, а не иметь конкурентов – ну просто мечта. На деле оказалось, что быть первыми — сложная задача. Ведь в этом случае, ты не просто продвигаешь свой продукт, ты «обучаешь» рынок и потребителя новому подходу к привычным вещам. На плечи нашего маленького производственного стартапа легла задача просветительская. В процессе работы мы определили для себя несколько правил, которые помогают нам справиться с этой задачей.

Выявить трендсеттеров

В категории кормов для кошек и собак за последние 10 лет не было почти ни одной серьезной инновации. На полках стоят все те же сухие корма и банки, а последней новинкой были снеки-подушечки и флекс пакеты, запущенные примерно в 2001 году. На саму идею свежей еды люди реагируют позитивно, но в то же время, они далеко не всегда готовы взять на пробу что-то новое. Чтобы «раскачать» публику, нам нужно было найти своих трендсеттеров. Для «Миними Петс» ими стали знакомые владельцы кошек и маленьких собак. Дело в том, что эти животные очень привередливо относятся к еде, поэтому их хозяева постоянно вынуждены искать какие-то новинки, чтобы угодить питомцу. Среди наших первых клиентов были хозяева кота породы мейнкун и собаки — цвергшнауцера, которые на момент встречи с нами несколько месяцев занимались поиском подходящих кормов. Так удачно вышло, что именно наши продукты им подошли, а дальше заработало «сарафанное радио» — потянулись их знакомые и их знакомые.

Подать личный пример

Наша философия – «здоровая еда как для людей». Мы много говорим о том, что наш продукт по качеству — полный аналог человеческой еды, но адаптированный для животных. Как доказать, что продукт действительно соответствует заявлениям? Только личным примером. Когда мы открывали бизнес, я исполнил заветную детскую мечту и завел большую собаку, чтобы быть «внутри» темы, внутри сообщества. Кстати, моя собака Гард была и остается первым дегустатором всех продуктов «Миними Петс». Мы также приходим в магазины, где хотим развить дистрибуцию, либо на выставки, где общаемся с хозяевами домашних животных, открываем наши роллы, едим их сами и предлагаем попробовать всем – не только животным, но и людям.

Такой прием людей часто удивляет, но это работает, кажется, наш директор по продажам уже прибавил пару килограммов на наших лакомствах. Кроме того, когда у нас появляется новый партнер – зоомагазин или какая-то из точек food retail, мы обязательно предлагаем ее продавцам продукт на тест, чтобы они покормили своих животных — намного легче предлагать новинку, когда ты сам ее попробовал и убедился, что это круто. У нас даже был случай, когда продавец в зоомагазине съел наш ролл вместо ланча, а остатки положил в коробочку, которую потом продали клиенту. Клиент немного расстроился, но мы загладили свою вину: оперативно отреагировали в социальных сетях и привезли ему недельный запас еды от «Миними», ну а продавец признался в своем поступке, что еще раз доказало, что наша еда ничем не хуже человеческой.

Выбрать эксперта, которому доверяют

Среди наших аудиторий, есть очень сложная прослойка лидеров мнений — это зоопрофессионалы. Это ветеринары, которые рекомендуют корм, или продавцы в зоорознице, которым доверяют их постоянные покупатели. Очень часто среди таких людей встречаются скептики, которые воспринимают все в штыки. Почему? Потому что на рынке еды для животных лет 15 не было инноваций. «Бороться» со скептиками и переубеждать их лучшего всего может человек с научным бэкграундом, более того, человек не слишком связанный с коммерцией. В нашем случае им стал профессиональный биолог и консультант по разработке продуктов с двадцатилетним опытом — Ольга Владимировна Успанова. Она участвует в разработке наших продуктов, и для — «тяжелая артиллерия» в общении с профессиональными аудиториями. Более того, она принимает участие и в общении напрямую с клиентами – хозяевами домашних питомцев: ведет свой блог на нашем сайте, дает интервью, а новым клиентам мы с удовольствием дарим ее консультации по питанию, которые можно провести онлайн или по телефону. Это added value к нашему продукту, и это как раз важная часть нашей просветительской функции.

Контролировать каждый шаг цепочки продаж

Мы готовим корм из ингредиентов, которые могут есть люди методом пастеризации (щадящая тепловая обработка при температуре 85 градусов). Именно благодаря такой обработке еда получается вкуснее и полезнее, чем любой корм: ее питательные свойства – на 25-30% выше, а нагрузка на пищеварение и обменную систему домашнего питомца – меньше. Мы только около 12 млн рублей потратили на разработку рецептур и специальных технологий производства. Поскольку продукт особенный, требования к его хранению также специфические. Срок хранения продукта – 90 дней, потому что приготовленная дома еда может быть полезной для питомцев (если она правильно сбалансирована), но она «живет» в холодильнике всего пару дней. Сухие корма и консервы живут месяцами, но в силу этого полезные вещества в них убиваются при обработке. Чтоюы обеспечить срок хранения в 90 дней и сохранить вкус, продукт должен на всем протяжении цепочки продаж жить в холодильнике при температуре 0-4 градуса, упакованным в пятислойную оболочку, которая защищает его от воздействия окружающей среды. Если эти условия нарушаются, срок хранения скорее всего сократится.

Поскольку мы авторы продукта, то несем ответственность не только за коробочку с надписью «Миними Петс», но и за репутацию категории свежей еды, это налагает на нас особые обязательства. Именно поэтому всю цепочку логистики и продаж мы контролируем сами. Холодный склад мы арендуем, но он оборудован по нашим требованиям. Доставка на грузовиках-рефрижераторах также наша собственная, как и холодильники в зоомагазинах. По этой причине мы сейчас представлены только в Москве и Петербурге, хотя к нам поступает масса запросов из регионов, где наш продукт многих очень интересует. Но управление холодной сеткой холодильников на больших дистанциях — не самая простая задача. Поэтому в приоритете у нас с одной стороны — создание новых продуктов класса human grade, которые могли бы храниться на «теплой» полке, с другой – партнерство с дистрибьютором федерального масштаба, у которого есть холодная система доставки и хороший уровень контроля качества.

Действительно ли все это нужно? Да, такой подход создает для нас большой объем обязательных затрат, но мы не можем все это делегировать — мы делаем свежую еду для животных, мы первые двигаем ее на российском рынке и в случае, если у нас будут брак и недоработки, у категории свежего питания для кошек и собак может просто не быть второго шанса.

Россия > Агропром. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 24 апреля 2017 > № 2152028 Дмитрий Ширшов


Россия > Агропром > forbes.ru, 19 апреля 2017 > № 2145231 Александр Ткачев

Александр Ткачев о том, за что олигархи полюбили сельское хозяйство, о пользе санкций и их отмене

Николай Усков, Екатерина Кравченко

Министр сельского хозяйства рассказал в интервью Forbes, готова ли отрасль к отмене санкций и как России стать ведущей аграрной державой

О привлекательности агропрома

— Многие крупные бизнесмены занимаются сельским хозяйством. Этот бизнес есть у Олега Дерипаски, Владимира Потанина, сына Романа Абрамовича и др. Почему такой интерес?

— Заниматься сельским хозяйством стало выгодно и интересно, и это говорит о трендах. Благодаря мерам господдержки, контрсанкциям и девальвации рубля за последние три года выросла доходность. Что еще дает рентабельность 20%? Сельское хозяйство на третьем месте по прибыли после нефтянки и торговли. Зерно по рентабельности не уступает нефти. А когда баррель стоил $30–40, рентабельность была и выше. Инвесторы пришли в разные направления: производство мяса и молока, тепличных овощей, закладку садов, виноградников. Занялись переработкой, динамично развивается фермерский бизнес.

— Заниматься сельским хозяйством раньше было не престижно, фаворитами были нефтяной сектор и банковское дело. Все переменилось?

— Во-первых, этот бизнес стал рентабельным, у сельхозпроизводителей появился доступ к отечественной полке. Во–вторых, и это главное, людям стало интересно не только покупать отечественное, но и самим вести хозяйство. Это модно и престижно. Ведь во Франции или Финляндии, например, человек с гордостью говорит: я — фермер, я выращиваю помидоры. Я считаю, что нужен телеканал, рассказывающий о жизни на селе, особенностях фермерского бизнеса, технологиях, новинках. Это будет и дальше стимулировать интерес к отрасли. Россия — аграрная страна. Нельзя забывать об этом.

— Некоторые традиционно промышленные регионы сделали ставку на развитие сельского хозяйства. Чем вы это объясните?

— Кризис показал, что ставка только на сырьевую экономику и промышленность неверна. В последние годы объем промпроизводства сокращался, а объем производства сельхозпродукции увеличивался. Поэтому регионы поняли, что нужно диверсифицировать структуру экономики, повышать долю АПК.

— Вы сказали, что рентабельность в сельском хозяйстве составляет 20%. Откуда такой высокий уровень?

— Конечно, доходность напрямую зависит от эффективности производства. Последние 10 лет строятся новые предприятия, модернизируются, это позволяет снизить издержки и повысить отдачу. Чем выше продуктивность, тем выше рентабельность. Например, в молочной отрасли при надоях ниже 4000 кг рентабельность без господдержки составляет 1–2%, а при надоях выше 5000 кг — уже почти 10% без господдержки и 20% с господдержкой. Разница в разы!

— Какой продукцией выгоднее заниматься?

— На первом месте зерно, на втором — мясо, традиционно это свиноводство и птицеводство, затем идут тепличные овощи. Наиболее длительный период окупаемости по садам и молоку. Кстати, сейчас складывается благоприятная конъюнктура в молочной отрасли, производство становится более привлекательным. Мы это чувствуем по инвесторам, вниманию к отрасли и количеству желающих построить или модернизировать фермы. У нас дефицит производства молока, в отличие от мяса птицы, где мы приближаемся к насыщению внутреннего рынка. Поэтому в этом направлении активно занимаемся открытием внешних рынков сбыта, чтобы продавать излишки продукции за рубеж и не допустить снижения цен.

Об отмене санкций и выходе из ВТО

— Фору АПК дали именно контрсанкции. Не боитесь, что благоприятная ситуация закончится после отмены эмбарго?

— Конечно, переживаю, как руководитель, отвечающий за отрасль. Но в целом отрасль готова к отмене санкций. Главное, продолжать работу над снижением издержек и увеличивать производительность труда, чтобы наши продукты были более конкурентоспособными. Когда санкции снимут, на российский рынок хлынет часть импорта, поэтому мы должны противостоять конкуренции не запретительными мерами, а тем, что наш продукт дешевле и качественнее.

Россияне хотят покупать отечественные продукты: это я знаю по себе и вижу тренды в целом по стране. Приходя в магазин, люди ищут тамбовские, белгородские, алтайские, кубанские продукты.

К сожалению, пока есть направления, такие как производство тепличных овощей, фруктов или молока, где инвестиционный цикл еще не завершен. Здесь нужно аккуратно подходить к открытию рынка. По сырам все еще слабая позиция.

— Вы говорили, что 75% сыров в магазинах — российского производства. Этого недостаточно?

— Доля импортного сыра сократилась в 2,5 раза, с 48% в 2013 году до 20% в 2016 году.

— В идеале сколько должно быть?

— Наша задача — полностью обеспечить себя всеми продуктами питания, кроме тех, которые невозможно производить в нашем климате. Но на это потребуется время. Нужно увеличить производство молока на 5–7 млн т. Овощами и фруктами мы себя еще не обеспечиваем. Надо ежегодно строить не менее 400 га тепличных комплексов, закладывать 15 000 га садов. Пока в стране дефицит отечественных яблок, хотя наблюдается беспрецедентный прирост по закладке садов — 15 000 га садов в год, а раньше было максимум 5000–7000 га.

— Контрсанкции простимулировали такой взрывной рост?

— Здесь несколько факторов. Выросла производительность, производство стало более технологичным, господдержку направили в приоритетные направления. Помогает, конечно, девальвация и санкции.

— Имеет ли смысл лишний раз рисковать и вкладываться в АПК при такой неопределенности с санкциями? Есть же риски, при которых рентабельность спикирует.

— А в каком бизнесе рентабельность у нас выше 20%? В Дании свиноводством занимаются при 3% рентабельности, и это считается нормальным, в некоторые годы она бывает и вовсе нулевой. Кредитные ресурсы у нас, конечно, дорогие, и это сдерживает развитие отрасли, но в этом году появились льготные кредиты по 2–5%. Это серьезный стимул. За последние 10 лет сельское хозяйство сделало серьезный рывок по ряду направлений. Мы впервые за долгие годы практически полностью себя обеспечиваем мясом птицы и свининой за счет роста объемов производства в 2–3 раза. Вспомните, почти 10 лет нам поставляли «ножки Буша» кораблями, мы молились на Америку: торжественно объявляли о приходе корабля в Новороссийск. Это унизительно. Давайте признаем: все экономически развитые страны, страны Латинской Америки, те же Бразилия, Мексика, Аргентина давно накормили себя и зарабатывают на экспорте продовольствия. Они давно работают на рынках Персидского залива и Китая. А нас там нет.

Через 20 лет население Земли будет исчисляться многими миллиардами, спрос на продовольствие будет расти, а посевные площади во многих странах ограничены. А значит, уже сейчас надо вкладывать в отрасль и осваивать зарубежные рынки.

— То есть вы отстаиваете позицию, что надо еще два-три года подержать санкции.

— Для отрасли было бы и 10 лет хорошо. Что еще министр сельского хозяйства может сказать?

— Почему Шувалов говорит о необходимости отмены в этом году?

— У Игоря Ивановича — картина всей экономики. Я выражаю свое мнение. Я понимаю, что на кону страна, ее бюджет, нефтегазовые доходы. Без санкций есть возможность привлекать более дешевые деньги, в том числе для сельского хозяйства. Это огромное преимущество. ВТО ничего не дало для сельского хозяйства.

— Что придется делать с ВТО, когда санкции отменят?

— Надо будет думать. Вот Трамп отменил участие США в Транстихоокеанском торговом соглашении. Почему? Потому что приоритет — это приход денег в страну. Я считаю, что какие-то позиции надо заявлять и пересматривать не стесняясь.

— Следует бороться с ВТО?

— Бороться в лобовую бесполезно. Отдельные позиции, касающиеся нас, надо отстаивать. Торговые войны ведутся прямо или косвенно во всем мире. В Китай, например, нас не пускают по формальному поводу — африканская чума свиней.

О российских производителях и экспорте

— Надо ли нам все производить самим?

— Спорный вопрос. Нам всегда говорили: «Зачем производить то, что у нас не растет, или производить с высокими издержками? Давайте нефть продадим, заработаем валюты, купим на нее окорочков». Так и делали. Это была идеология. Но в итоге потеряли серьезнейший сектор экономики, который, кстати, является локомотивом для смежных отраслей: сельхозпереработки, машиностроения, логистики, торговли. Представьте, какое количество людей работает во всех этих сегментах. В других странах создавались рабочие места, пополнялись бюджеты за счет налогов, а у нас деревня вымирала. Поэтому и не было интереса к сельскому хозяйству, и инвесторы не приходили. А другие страны были этому рады: Россия — огромный рынок сбыта на 150 млн человек. Нам улыбались и продавали.

— То есть в будущем Россия уже не будет таким рынком сбыта сельхозпродукции для других стран?

— Мы нацелены на разворот в аграрной политике государства от импорта к экспорту. Россия может не только торговать нефтью, но и стать ведущей мировой аграрной державой, это открывает большие возможности для экономики в целом. Тем более у России выгодное географическое положение. Есть выход в Европу, Северную Африку и на Ближний Восток через порты Азово-Черноморского бассейна. С Ираном можем торговать по Каспию, особенно перспективными выглядят поставки в рамках Южного транспортного коридора. С его помощью мы можем облегчить торговлю со странами Персидского залива, а также с Индией и Пакистаном. Наш Дальний Восток граничит с Азиатско-Тихоокеанским регионом, и это серьезные перспективы для развития.

— Успехи вашей отрасли были отмечены президентом в послании Федеральному собранию: в 2016 году экспорт АПК превысил экспорт оружия. Какие планы на среднесрочную перспективу?

— В 2016 году экспорт составил $17 млрд. Планировать объемы экспорта затруднительно с учетом конъюнктуры мировых рынков, колебаний валютных курсов. К 2020 году ожидаем рост экспорта до $25 млрд в год. Мы вполне можем стать нетто-экспортером продовольствия.

— То есть Россия возвращает себе нишу влиятельного мирового производителя?

— Мы возвращаем то, что нам принадлежит по праву, — полку с российскими продуктами. Что касается мировой торговли, то 10 лет назад доля России на рынке зерна составляла меньше 1%, а сейчас Россия занимает уже 10% мирового рынка. Мы лидеры по экспорту пшеницы. За год почти на треть увеличили экспорт растительных масел. Вышли на первое место в мире по производству свекловичного сахара, опередив по этому показателю Францию, США, Германию.

— Как привлечь длинные деньги в сельское хозяйство, если из-за риска отмены контрсанкций горизонт планирования очень короткий?

— Это не главный аргумент для инвестора, есть рынки сбыта, господдержка. Основной приток инвестиций в отрасль начался задолго до санкций, еще в 2006 году, когда заработал национальный проект по поддержке АПК. У нас сегодня уникальные условия по финансовой поддержке. Государство возмещает часть затрат на строительство комплексов. Условно говоря, молочная ферма стоит 1 млрд рублей, 300 млн государство возмещает. Плюс льготные кредиты под 5% годовых. Это дешевые деньги в сравнении с коммерческими ставками на рынке. И это только основные направления поддержки. Все это позволяет зарабатывать и окупать проекты в гораздо более короткие сроки.

О конкуренции и внешних рынках

— Амбициозный план правительства предполагает двукратный рост экспорта, до $30 млрд в 2025 году. За счет чего рывок?

— Да, это амбициозный план. Во-первых, будем наращивать поставки сельхозпродуктов, которые успешно экспортируются, в первую очередь зерновых, растительных масел. Важно расширять географию. Во-вторых, будем экспортировать продукты, которые до сих пор практически не вывозились: мясо, сахар, кондитерские изделия, продукты глубокой переработки зерна, молочные продукты.

— Нас же не пускают ни на какие рынки.

— В числе наших крупнейших торговых партнеров — Китай, Турция и Египет. Китай в прошлом году стал крупнейшим импортером российского продовольствия: закупки составили $1 млрд. Просто раньше мы всерьез не занимались этим вопросом и сейчас делаем первые шаги. Разработали программу поддержки экспорта, осваиваем новые рынки и новые продукты. Растет количество экспортеров, сейчас их число уже приблизилось к двум сотням. Кстати, на мировой рынок выходит и малый бизнес, фермеры. Раньше мы никогда не экспортировали сахар, а в этом сезоне продали почти 100 000 т. Начались первые поставки российской индюшатины в страны Евросоюза: Норвегию, Германию, Нидерланды. Очень перспективная ниша для торговли с исламскими странами Азии и Африки — халяльная продукция. Тем более здесь традиционно хорошие отношения и нет санкций.

— Велика ли конкуренция?

— С мясом тяжело выходить на внешние рынки — конкуренция большая. Мерилом успеха всегда будет качество продукции, ее цена и соответствие стандартам международной торговли. В том же Китае, например, ценится российское производство. У нас нет ГМО, поэтому китайцы все больше смотрят в сторону России. Мы можем взять и ценой, но нам пока сложно конкурировать по банальной причине. Далеко не все предприятия могут выдержать стандарты международной торговли, надо обновлять технологии, оборудование, обеспечивать высокий уровень ветеринарной безопасности.

О передовых технологиях и лыжах

— Как вы оцениваете уровень технологий в сельском хозяйстве?

— Мы, конечно, подтянулись. И лучшая тому иллюстрация — рост производительности: урожайность зерновых за 10 лет выросла в 1,5 раза. Надои молока в сельхозорганизациях непрерывно растут и достигли 5000 кг. Хотя тут еще колоссальные резервы. У нас порядка тысячи предприятий переживают инвестиционный цикл. Они перевооружили и модернизировали производство. Но в целом технологически мы еще отстаем от развитых стран.

— Есть же прогрессивные хозяйства.

— Конечно. «Русагро», «Черкизово», «Мираторг», «Агропромкомплектация» реализовали передовые проекты и не уступают западным аналогам. Почему курорты в Сочи могут конкурировать с западными? Потому что в Европе уже все старенькое, немножко все обветшало. Когда все новое — это совсем другое ощущение. Новые современные отели, канатные дороги, все оборудовано по последнему слову техники.

— Вы катаетесь на лыжах?

— Нечасто, но катаюсь… Нужно всю страну поднять. Нам нужны сотни новых предприятий, и сейчас их надо поддерживать, они поменяют лицо АПК, сделают его современным и конкурентным, а главное, их продукция будет востребована как в России, так и за рубежом. Другие страны десятилетиями инвестировали в АПК.

О конкуренции, Белоруссии и ЕврАзЭС

— Компании просят вашей помощи в освоении новых рынков?

— Конечно, мы должны сопровождать эти проекты и открывать новые рынки сбыта. Это очень большая работа и Россельхознадзора, и бизнеса, и министерства, и правительства в целом.

— Насколько емким для России может быть рынок сбыта в СНГ? Белоруссия нам серьезный конкурент?

— Все страны, производящие сельхозпродукцию, я рассматриваю как наших конкурентов.

— А ЕврАзЭС?

— Я с уважением отношусь к ЕврАзЭС, союз дает много преимуществ, но в части сельского хозяйства Россия — это главный рынок сбыта. Торговый баланс отрицательный по сельхозпродукции: завозим больше, чем продаем. Есть проблемы с изменениями техрегламентов. Допустим, по пальмовому маслу мы хотим, чтобы на этикетке сливочного масла большими буквами было написано: «В составе присутствует заменитель молочного жира». Это хорошо для потребителей. Тем самым будем отбивать желание разбавлять молоко «пальмой». Но мы на протяжении года не можем согласовать новый техрегламент, а раньше мы это могли быстро согласовать внутри страны.

— А нужно ли со всеми считаться? Мы все время возвращаемся к изоляционистской повестке дня, которая преобладает, например, у Трампа и в некоторых странах. Великобритания хочет иметь двусторонние отношения со всеми странами.

— Такая позиция будет набирать популярность. Нам надо отстаивать свои права, когда мы говорим о ВТО. С решительностью нашего президента, я думаю, мы многие позиции решим, отобьем и вернем потерянное. В отношении ЕврАзЭС нужно открыть глаза. Все нам пытаются что-то продать, потому что у нас самый большой рынок сбыта и высокая покупательская способность. А мы свой рынок делим: сами не можем принимать решения, надо со всеми согласовать. А у каждого свои интересы. Мы начинаем размениваться, делать уступки. А зачем это нужно? Мы теряем позиции по большому счету. Сельское хозяйство нужно защищать. И, наверное, следует жестче прописать некоторые правила.

О зависимости от зарубежных рынков

— Наше сельское хозяйство сильно зависит от зарубежных рынков, что повышает уязвимость отрасли.

— Это касается биржевых товаров, в первую очередь зерна. Мы часть мировой экономики. Да и технологическое развитие сельского хозяйства пока опирается на достижения зарубежной науки. По целому ряду позиций доля импортных семян составляет от 20% до 80%. В животноводстве с каждым годом импорт племенной продукции сокращается, но здесь тоже нужна серьезная работа.

— Зависимость от импортного оборудования велика?

— Сельское хозяйство — это локомотив для импортозамещения в смежных отраслях. Сейчас мы покупаем импортное оборудование, миллиарды тратим. Вот стали военно-промышленный комплекс возрождать, сколько появилось рабочих мест, энтузиастов, наука заработала, заводы стали восстанавливаться. Разве это плохо? И сельское хозяйство тоже дает огромный стимул для развития.

— Видите ли вы сейчас интерес среди иностранных инвесторов к российскому сельскому хозяйству?

— Несомненно. Иностранные компании, которые приходят на российский рынок и инвестируют в сельское хозяйство, регистрируют предприятия на территории России и работают на обычных условиях. Мы таким проектам оказываем поддержку. Господдержка оказывается порядка 30 проектам с участием иностранного капитала с общей суммой кредитов 37 млрд рублей.

— Китайские инвесторы на одном из форумов жаловались, что не могут получить землю на территориях с хорошим климатом, например в Краснодарском крае.

— Это вопрос цены. У нас рыночная система, если инвестор готов платить адекватные деньги, он всегда найдет нужные земельные ресурсы. К тому же у нас сохраняется значительный объем земли, которую необходимо вернуть в оборот, — порядка 10 млн га брошенных земель. Они были задействованы в советское время, потом заросли, превратились в болота.

О спорах с Минфином и поддержке президента

— Вы часто спорите с Минфином, который ратует за снижение господдержки. На 2017 год удалось отстоять расходы?

— В этом году объемы поддержки остались на уровне 2016 года. При этом из Резервного фонда правительства будет выделено дополнительно 13,7 млрд рублей на приобретение новой сельхозтехники. Но этого недостаточно. Надеюсь, что при корректировке бюджета будут выделены дополнительные средства, в первую очередь на новый механизм льготного кредитования. Это очень эффективный инструмент, он пользуется большим спросом.

— Кто вам помогает отстаивать вашу позицию?

— Президент и премьер. Они за сельское хозяйство.

— В сельском хозяйстве много форс-мажорных рисков, связанных с погодой. От них же невозможно защититься.

— Снизить их могут только технологии, развитие мелиорации, использование качественных семян. Во всем мире развита система страховой защиты. Потенциал для роста сельхозстрахования в России просто огромен.

— Вы прогнозировали хороший урожай по зерну в этом году. На чем основаны прогнозы?

— В этом году зима была хорошая, приличный снежный покров даже на юге, более 96% посевов озимых культур в хорошем состоянии, поэтому и прогнозы на предстоящий урожай оптимистичные. Хотя давать оценки рано, мы не знаем, что будет происходить весной, будут ли дожди. Весенние морозы часто случаются. Непрогнозируемых факторов много.

О чипировании животных

— Ваше предложение по чипированию животных критикуют многие.

— Идея чиповать животных была одобрена правительством еще в 2012 году. Это распространенная мировая практика. Она позволяет следить за здоровьем стада, предупреждать эпидемии. Когда от вируса погибают тысячи животных, это удар по экономике, люди лишаются работы, уничтожается все, что было создано таким трудом.

К тому же это возвращает нас к вопросу развития экспорта, соответствия международным стандартам. Китай является заветной мечтой для российских производителей мяса, а там высокие требования по ветеринарной безопасности и многоступенчатая система допуска. Китай еще 10 лет назад установил ограничения по африканской чуме свиней , в России этот вирус — настоящий бич для производителей свинины. В 2016 году мы потеряли от него более 1,5 млрд рублей — в 16 раз больше, чем в 2015 году, погибло полмиллиона голов скота.

У нас в стране поголовье свиней достигло 22 млн, в Китае — порядка 700 млн. Представляете, какая плотность животных, и, если грянет любой вирус, там все сгорит. Это страшно. Поэтому они оберегают свой рынок, и мы тоже должны повышать безопасность производства, предупреждать распространение болезней.

— Домашних животных тоже следует снабдить чипами?

— Кошки и собаки чипируются уже давно. Это регистрация и учет истории животного: его прививок, заболеваний, родословной. Многие так находят потерявшихся питомцев, меньше заморочек с перевозкой. Вся необходимая информация уже записана в базе.

О вине и еде

— Где нужно есть в Москве и что следует пить? Вы, министр сельского хозяйства, наверняка должны знать.

— (Пауза. Задумался) Все зависит от настроения и компании. Недавно был в Erwin. Вкусная еда. Вообще с удовольствием отмечаю, что в ресторанах продукты в большинстве своем отечественного производства. Это здорово. Помню, меня друзья спрашивали: «Как мы будем жить без стейка?» Прошло два года, и мы уже забыли, что такое новозеландский и аргентинский стейк, а наш стейк не хуже. Раньше рестораны закупали продукты за валюту, потому и на выходе блюда были дороже. Сейчас этот сегмент «приземляется», и рестораны Новикова в том числе.

— Вы любите вино?

— Да. У меня даже есть коллекция вин. Я собираю ее около 15 лет. Все время дарят на день рождения… Вино — это уникальная вещь. Когда пьешь вино, которому 20-30 лет, в его вкусе отражается все — и труд человека, и количество солнечных дней, осадков, состав почвы, и удачный или неудачный год.

— Сейчас мода на российские вина и на приемах в Кремле?

— И это правильно. Во всем мире национальные вина — это предмет гордости и бренд страны. Еще работая в Краснодарском крае, я много говорил о том, что надо переходить на отечественные продукты. Попробуйте в Италии зайти в хороший ресторан и заказать бутылку французского. На вас странно посмотрят.

— Виноделы сейчас выступают за снятие запрета на рекламу вина, но есть много противников.

— В большинстве европейских стран реклама вина разрешена, его потребление — часть гастрономической культуры. Статистика показывает, что уровень алкоголизма ниже в странах, где пьют преимущественно некрепкие алкогольные напитки. Вы кушаете и запиваете маленькими глотками вина, наслаждаясь вкусом напитка. А водку выпивают и начинают заедать, чтобы забыть этот ужас.

— А что вы едите?

— Я ем самые обычные продукты...

— Капусту?

— Соленую капусту ем с удовольствием (смеется). Кризис что еще сделал? Появились среднего уровня кафе, рестораны стали заполняться качественной едой отечественного производства: это и мясо, и овощи, и всевозможная выпечка, хлеб. Вино опять же.

Россия > Агропром > forbes.ru, 19 апреля 2017 > № 2145231 Александр Ткачев


Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика. Агропром > forbes.ru, 17 апреля 2017 > № 2143020 Андрей Кривенко

Робот у полки: как использовать технологии работы с естественным языком в продуктовой рознице

Андрей Кривенко

Основатель сетей «Избенка» и «ВкусВилл»

О том, как автоматизировать процессы в розничной продаже с помощью искусственного интеллекта и бота в Telegram

Лет пять назад мне стало лень каждый вечер заходить в «1С» и для десятка отчетов выставлять сотни разных параметров. К тому же примерно в одно и то же время, когда закрывались все магазины, информацию по прошедшему дню выгружали около полусотни других сотрудников нашей компании. Вдумайтесь: одна и та же информация запрашивалась у сервера с 50 различных устройств. А значит, все эти люди испытывали те же эмоции, что и я, когда каждый вечер совершали ритуал из одинаковых и довольно бессмысленных действий.

Розничная компания не может жить без огромного количества отчетов и показателей. Поэтому в розничном мире отчеты всех бесят: на них тратится уйма полезного времени сотрудников. Это та самая рутина, которая неизбежно есть у всех.

Я стал думать, как мне получать отчеты, содержащие разные параметры, в рабочую почту и при этом иметь возможность сразу обсудить их с кругом заинтересованных в финансовых показателях сотрудников. Так родился самый первый автоматический отчет — отчет по выручке. Он приходил в одно и то же время — после закрытия всех магазинов, и мы могли потратить пятнадцать минут вечернего времени, чтобы обсудить актуальные цифры, которые были у всех перед глазами.

В большинстве розничных сетей работа с информацией построена следующим образом. Данные в единую информационную систему вносят вручную сотрудники, и автоматически это делает ряд устройств (кассы, датчики). Далее компании нужно либо обучить сотрудников самостоятельно генерировать отчеты по различным параметрам и запросам (невероятно сложно), либо взять в штат секретарей-аналитиков, которые будут постоянно запускать отчеты по запросу сотрудников компании (проще, но медленно и старомодно).

Мы разработали свою систему, которой очень довольны, и теперь не представляем жизни без нее. Ее обслуживает один-единственный программист SQL, который при этом занимается и доработкой всей системы. На это было потрачено, по сути, ноль рублей, так как и идея, и ее реализация принадлежали мне. Не пришлось обращаться к сторонним компаниям. Тогда как внедрение любой сторонней IT-системы, как правило, заканчивается цифрой с шестью нулями. И не всегда речь о рублях.

Теперь отчетами пользуются все сотрудники нашей компании. Любой сотрудник из любого отдела компании на «человеческом» языке формулирует запрос, объясняя программисту, какой отчет он хотел бы получать. Программист переводит с «человеческого» на IT-язык, прописывает условия для отчета и после этого сервер автоматически подтягивает нужную человеку информацию и присылает ее на почту в заданный самим же сотрудником интервал времени. То есть системе нужно лишь один раз «показать», на основании каких данных делается этот отчет, и уже завтра забыть о нем, так как теперь система сама посчитает, проанализирует и пришлет все данные в нужное время на почту нужному сотруднику.

Со временем мы научили систему анализировать данные за разные периоды времени, сопоставлять их и выдавать общий результат. Традиционно в майские праздники случается отток москвичей, уменьшается количество чеков. Поскольку в наших магазинах ежедневные поставки продукции с производств, нам важно заказать правильное количество товара, чтобы, с одной стороны, хватило, с другой — не было больших списаний.

Раньше, чтобы посмотреть заказ товара и остатки за предыдущие годы, приходилось создавать несколько отчетов, ждать, пока они выгрузятся, и свести их вместе. Теперь на это не тратится времени вообще. Система сама присылает полный анализ заказов и продаж на майские праздники разных лет на почту. Каждое действие сотрудников в системе отрабатывается самой же системой на корректность. Если действие некорректно, то оно «не принимается» и высылается тут же оповещение пользователю. Сейчас это в основном email, в критических случаях SMS.

Подобных отчетов настроено сотни. Технологам нужны отчеты по их товарам, маркетологам — по успешности акций, количеству обращений от клиентов, рознице — по списаниям, отменам, выручке. В автоматических отчетах мы получаем зависшие остатки на складе, сообщения о поступлении новых товаров, о прекращении заказов, недопоставках. Напомню, на создание этих важных для розницы отчетов не затрачивается ни секунды человеческого времени!

За один день сервер формирует более 800 постоянных отчетов и рассылает около 15 000 реакций на действия сотрудников (прием товара, списания, перемещения). Для тех, кто работает вне офиса, — это спасение. Ведь ты фактически получаешь итоги каждого дня по электронной почте.

Следующим этапом автоматизации стало внедрение бота в Telegram. С увеличением различных предложений для покупателей, трансформации программы лояльности и ростом всей сети в целом, мы поняли, что покупатели вынуждены обращаться к продавцам или на горячую линию по огромному количеству рутинных и одинаковых запросов. Запросов, с которыми прекрасно справляется искусственный интеллект.

Все началось с того, что мы думали о запуске собственного приложения, но пока приняли решение от него отказаться, так как мобильное приложение — это долго, дорого и тренды в мире мобильных систем уже кричат о том, что эпоха приложений подходит к концу. Скоро дойдет до того, что фруктово-овощной киоск будет иметь собственное приложение. У мессенджеров – наоборот, расцвет. В России пока популярнее WhatsApp, но Telegram дает уникальный функционал – создание, по сути, приложения в приложении. Он прекрасно интегрируется с нашей внутренней информационной системой.

На разработку бота пока ушло 190 000 рублей и около месяца. Разработка мобильного приложения, к примеру, обойдется в 2-3 млн рублей и займет около 5 месяцев работы. За первую неделю работы после запуска бот выполнил порядка 5000 операций. Сегодня 700-1000 человек еженедельно подключается к боту. На 5% упало количество обращений на горячую линию по техническим вопросам. Человек сам оказался в состоянии решить проблему, с которой раньше нужно было обязательно звонить или обращаться к продавцу. Сейчас бот подсказывает покупателю ближайший к нему магазин, переносит все данные и бонусы с утерянной карты на новую, устанавливает скидки на любимый продукт, показывает все покупки, привязывает чеки и возвращает бонусами все скидки в том случае, если покупка прошла без карты. Всего бот делает около 10 000 операций каждую неделю. В ближайшее время мы хотим инвестировать в «прокачку» бота еще около 200 000 рублей.

Автоматизация рутинных процессов позволяет нам расти в два раза в год, не увеличивая при этом штат офисных сотрудников, что сказывается на эффективности компании. Параллельно работаем над рядом проектов, которые облегчат жизнь продавцов-консультантов в магазине, избавив их от физической работы. Я уверен, что роботы и искусственный интеллект — это уже не будущее, а настоящее. Внутри нашей компании мы передаем роботу разные направления деятельности. Пока это разрозненные кусочки, которые облегчают жизнь конкретных подразделений и сотрудников. Однако в скором времени станут одной большой системой.

Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика. Агропром > forbes.ru, 17 апреля 2017 > № 2143020 Андрей Кривенко


Россия > Агропром > forbes.ru, 17 апреля 2017 > № 2143010 Вадим Мошкович

Миллиардер Вадим Мошкович — об экспорте свинины, санкциях и роли цифровых технологий в подготовке к посевной

Игорь Попов

Forbes Staff

Самый богатый бизнесмен, сделавший состояние на продуктах питания, в интервью Forbes рассказал, почему потенциал роста в сельском хозяйстве бесконечен

Компания «Русагро», созданная Вадимом Мошковичем в 1995 году, стала одной из крупнейших агропромышленных групп России. Холдинг производит 49% российского маргарина, 43% кускового сахара, 9% майонеза и 6,3% свинины.

Скупка земли в Приморье увеличила земельный фонд компании до 700 000 га, что сделало «Русагро» крупнейшим землевладельцем России.

По итогам 2016 года выручка компании выросла на 16,5%, до 96 млрд рублей. Бизнес группы поделен на четыре дивизиона: сахарный (выручка — 37 млрд рублей), мясной (17,9 млрд рублей), масложировой (20 млрд рублей) и сельскохозяйственный (21,1 млрд рублей). В 2011 году «Русагро» разместила акции на Лондонской фондовой бирже (LSE), рыночная капитализация компании составила $1,8 млрд. Семье Вадима Мошковича принадлежит 70,7% компании, в начале марта 2017 года капитализация «Русагро» превышала $1,9 млрд.

Об экспорте

Перепроизводство в отечественном сельском хозяйстве уже стало реальностью. Птицы, свинины, масла, зерна у нас произведено больше, чем нужно стране. Сахара — на миллион тонн больше. Излишек надо куда-то девать, выход один — экспорт.

Китай, Южная Корея, Япония ежегодно импортируют 5 млн т свинины, Россия сейчас производит около 3 млн т. Все рынки заняты, но конкурировать можно, отвоевывая новые направления сбыта, для этого нужно лишь время. Везде есть специфика, которую следует знать. Придется изучать, чем и как живет страна, какие продукты потребляет, какова культура потребления, что нравится, что нет, как переводятся русские слова на китайский, корейский или японский. Мы сейчас можем произвести и производим высококачественный продукт с минимальной себестоимостью, мы конкурентны со всеми продовольственными рынками мира. Россия обладает самой дешевой сельскохозяйственной продукцией, самым дешевым зерном, а это половина себестоимости птицы и свинины. Конвертируем зерно в продукцию с добавленной стоимостью и пойдем по уровню передела все выше, выше и выше.

Десять лет назад мы сформировали доктрину по продовольственной безопасности и на сегодня поставленную задачу выполнили. Теперь нужна новая доктрина — экспортная, план по завоеванию внешних рынков. Надо перенастраивать всю систему, ставить новые акценты, определять направления экспорта, создавать систему поддержки экспортеров.

Мы в компании «Русагро» экспортом плотно еще не занимались, но поставки на внешний рынок уже есть — через экспортеров, которые сами выстраивают логистику и находят покупателей за границей.

О причинах роста

Аграрная стратегия в России начала формироваться в начале 2000-х, тогда были заложены ее основы. При Алексее Гордееве (министр сельского хозяйства с 1999 по 2009 год. — Forbes) была разработана и реализовывалась программа развития АПК, определены механизмы финансовой и таможенно-тарифной поддержки, введено квотирование импорта.

Начала создаваться система работы с сельским хозяйством, и сейчас она в целом построена. Не могу сказать, что она идеальна, но она работает в правильном направлении, а улучшать можно до бесконечности. Весь АПК пошел в рост из-за правильно построенной модели, у предпринимателей появилась возможность добавления стоимости на каждом этапе. Если бы этого не было, никто бы сельским хозяйством не занимался. Нельзя забывать и того, что вся отрасль полностью частная, госкомпаний здесь нет вообще, только частная инициатива, никакого принуждения. Огромный вклад в повышение эффективности внесла современная техника, ее теперь проще приобрести; по качеству сильно подтянулась российская, почти все западные производители перенесли сборку в Россию.

Существует убеждение, что на рост в российском АПК во многом повлияли санкции, которые запретили ввоз продовольствия из западных стран. Наша компания работает с мясом, зерном, сахаром и свеклой — санкции нас вообще не коснулись. Говорят, что санкции создают тепличный режим для производства в России овощей и фруктов, но проект по созданию тепличного комплекса окупается 10 лет, никто в своих десятилетних бизнес-планах не будет закладывать десятилетие действий санкций. А таких проектов сейчас множество. Мы тоже планировали строить тепличный комплекс, сделали проект с инвестициями на 22 млрд рублей, но в итоге от него отказались. Не из-за того, что санкции могут отменить, а просто сочли, что уровень государственной поддержки для такого масштабного проекта пока недостаточен. В нашу стратегию теплицы не вписались, у других — вписались. В Белгородской области, например, заявлено о строительстве крупнейшего в России тепличного комплекса стоимостью 20–25 млрд рублей (проект компании «Гринхауз» Аркадия Абрамовича, сына Романа Абрамовича  — Forbes), не думаю, что инвестор не просчитал все риски.

О чувстве ужаса и губернаторе Белгородской области

Как производственная компания мы начались в Белгородской области, где в 1996 году купили свой первый сахарный завод. До этого занимались только торговлей сахаром, но в какой-то момент поняли, что если не будем иметь собственное производство, то не сможем обеспечивать качество и сроки поставок. Уже тогда старались работать системно.

Приехал к Евгению Савченко (с 1993 года бессменный губернатор Белгородской области — Forbes), для меня это человек с большой буквы! Настоящий государственный деятель. Я рассказал, чем собираемся заниматься, он выслушал и сказал: «Давай!» Сельское хозяйство в стране было в полной разрухе, разваливающиеся совхозы и колхозы стали острейшей головной болью для региональных и федеральных властей. Любая здравая инициатива по этой теме только приветствовалась.

У Савченко были собственные идеи, как спасать и развивать сельское хозяйство в регионе, все они сработали. Так, например, он обязал все компании, работающие в регионе, обрабатывать землю. Привозит меня на ферму, вот, говорит, твоя земля, обрабатывай. А земля вместе с молочной фермой в нагрузку шла, коровам, видно, первый раз за неделю корм дали, перед приездом губернатора. Коровы, как собаки, скачут, ребра торчат, все в руинах, как после войны. У меня шоковое состояние, животных жалко страшно. Ужас, в общем, который у меня до сих пор не прошел. Мы часть молочных ферм реконструировали, часть закрыли. А часть животных пришлось на мясокомбинат отправить — корова, прошедшая через голод, давать нормальное молоко не сможет. С тех пор у нас есть молочное животноводство, земельный банк компании за эти годы вырос до 700 000 га. Во многом благодаря Евгению Савченко начался и бизнес по производству свинины. Он четко определил, куда идти региональному АПК, какие направления развивать. Так область стала российским лидером по производству птицы, свинины, многое сейчас делает по тепличным комплексам. У Савченко есть видение, есть план, есть уникальные способности реализовывать спланированное. Нам бы десяток таких людей, давно бы жили в другой совершенно стране.

О больших и малых

Мнение о том, что российское сельское хозяйство захватывают крупные агрохолдинги, не соответствует действительности. Если все агрохолдинги собрать, на них придется всего 5% посевных площадей в стране. Все остальное — у мелких и средних сельхозпроизводителей, фермеров. В современном сельском хозяйстве пишутся нормы и правила, которые трудно выполнить на домашнем подворье. По свинине, например, существует четыре уровня защиты от болезней, самый высокий — четвертый. На наших комплексах охрана, люди на работу через специальный душ проходят, техника — через многоступенчатую систему дезинфекции. На домашнем подворье уровень защиты — ноль. Болезнь разлетается моментально и угрожает миллиардным инвестициям крупных компаний, а многие ведь еще по кредитам не рассчитались, субсидии под проект у государства брали. Можно всем этим рисковать из-за того, что кто-то хочет иметь пару свиней на своем участке? Если хочешь, то повышай уровень защиты до необходимого, как того требуют не просто российские, а мировые нормы. Если не можешь, разводи коз, овец или кроликов. Места хватит всем, и большим, и малым предприятиям, и фермерам. Потенциал роста в сельском хозяйстве бесконечен, занимайся и занимайся.

О новых направлениях и технологиях

По итогам 2016 года сельскохозяйственный бизнес у «Русагро» вырос на 48%, сахарный, для примера, на 13%, а выручка по мясному снизилась на 1%. Показатели меняются каждый год — это связано с балансом спроса и предложения. Тем не менее перспективность сельского хозяйства для всех уже очевидна. Мы сейчас активно работаем в Приморском крае, где импортозамещение только начинается. «Русагро» теперь самый крупный сельхозпроизводитель в Приморье с земельным банком 82 000 га и вскоре станем крупнейшим производителем мяса в Приморье.

Внимательно изучаем возможности для инвестиций в молоко, рыболовство и питьевую воду, готовы вложить в новые направления $1 млрд. Интересных направлений много, но одно из важнейших сегодня, конечно, наука.

Мы ежегодно вкладываем по нескольку миллионов долларов в научные исследования, создаем собственные семена, работаем еще с советским семенным фондом, пытаемся и здесь избавиться от импорта. Инвестируем в новые технологии: генетику, геномику, цифровое земледелие. Сельское хозяйство называют одним из самых перспективных направлений для использования беспилотных летательных аппаратов. Зачем нам цифровые технологии? Землю к посевной нужно подготовить: узнать состав почвы, на этой основе четко дозировать комбинацию удобрений, которые дадут максимальное увеличение урожая. Дальше нужно выбрать оптимальные сроки сева, семена, рассчитать, как растение будет развиваться, когда потребуется вносить средства защиты, сколько нужно влаги. Все эти данные оцифровываются, создается алгоритм, учитывающий даже погодные условия, для последующих решений. Нужно идти к тому, чтобы человек принимал все меньше решений, максимально исключить человеческий фактор.

Мы провели аудит всех должностей, что привело к радикальному сокращению сотрудников с низкой квалификацией и усложнению обязанностей. Если раньше у нас работало в расчете на тысячу гектаров земли 25 человек, то сейчас — шесть. Именно столько и даже меньше требуется при использовании современной техники, технологий и современной системе организации работ. Оставшиеся получают серьезную даже по городским меркам зарплату — 45 000–50 000 рублей. За такую зарплату стараются держаться. Вся техника оснащена системой спутникового контроля, которая следит за маршрутом, скоростью, фиксирует время работы, расход топлива. Не так много времени пройдет, когда уже и человека в кабине заменит автопилот.

Россия > Агропром > forbes.ru, 17 апреля 2017 > № 2143010 Вадим Мошкович


США. Гонконг. РФ > Агропром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 апреля 2017 > № 2141138 Ангелина Кречетова

Новые технологии и фастфуд. 6 самых интересных разработок в области food-tech

Ангелина Кречетова

Редактор Forbes.ru

Роботы уже пекут блины, варят кофе и делают смузи. Почему полностью заменить людей машинами в сфере общепита не получится?

Роботы рубят салаты, варят кофе и коктейли, готовят блинчики и бургеры, а затем доставляют все это по воздуху без пробок к вам домой — такое будущее рисуют общепиту и нам разработчики в food-tech. Похоже, заменить роботами можно сотрудников во всех ресторанах McDonald’s (которая, кстати, инвестировала в один из подобных проектов). Если попытки компаний заменить курьеров дронами уже никого не удивляют (например, ресторан Domino’s Pizza пытается доставлять пиццу клиентам при помощи беспилотников, а экс-сотрудники Apple и Google в рамках стартапа Marble выпустили колесных роботов для доставки еды), то автоматизация приготовления пищи пока переживает раннюю стадию развития.

По мнению аналитиков, пока говорить о полной замене людей машинами в сфере общепита говорить рано, и речь идет лишь о помощи человеку. Эксперты признают, что автоматизация общепита в продвинутых США продвигается медленнее, чем ожидалось. Дело в том, что роботы пока не способны грамотно оценить качество приготовленных блюд, тут все-таки требуется участие человека.

Процесс тормозит и то, что большинству сетей ресторанов автоматизация попросту не по карману, а одновременный ввод технологий во всех точках невозможен, поскольку многие из них работают по франшизе. Потребители — еще один фактор медленного внедрения роботов в сети общепита, считают в McKinsey. Автоматизация на кухне замещается тенденцией к персонализации заказов и выбору качественных ингредиентов, а любой робот, способный справиться с такой задачей, потребует больше времени на выполнение заказа, уверены они.

Однако попытки заменить людей на роботов на кухне все-таки предпринимаются. Некоторые из самых любопытных проектов в этой сфере — в галерее Forbes.

Робот для готовки салатов по имени Sally

Американская робототехническая компания Chowbotics представила робота для приготовления салатов Sally. Внутри корпуса машины, похожей на вендинговый аппарат, находится около 20 контейнеров с ингредиентами, из которых Sally может приготовить более 1000 различных салатов. Разработкой уже заинтересовались McDonald's, Techstars Ventures, Central Texas Angel Network, Galvanize Ventures, Geekdom Fund, и v1 VC, вложившие в компанию $1,3 млн в посевном раунде. Позже стартап привлек еще $5 млн инвестиций в рамках раунда А.

Машина самостоятельно дозирует и смешивает ингредиенты фирменных салатов, созданных шеф-поваром Chowbotics Чарли Эйерсом, «который накормил Google». Робот также автоматически подсчитывает калорийность выбранных блюд. Автономные аппараты с удобными интерфейсом предназначены для установки на кухнях кафе, ресторанов, отелей и офисов. Их также можно разместить в аэропортах и других общественных местах. Первые роботы Sally будут установлены весной.

Комментируя TechCrunch возможное сокращение рабочих мест в будущем из-за этой машины, исполнительный директор компании Рич Пейдж, работавший со Стивом Джобсом в качестве вице-президента компьютерной компании NeXT, заявил: «Всегда приходится искать компромисс между существующими рабочими местами и новыми рабочими местами. Это вызывает некоторое разочарование во всем мире. Но в целом мир идет дальше, и в результате становится лучше для всех».

Робот-бариста в Cafe X

В феврале компания Cafe X открыла в Сан-Франциско полностью роботизированную кофейню. В качестве бариста в ней трудится роботизированная рука производства Mitsubishi. Отсутствие человека за прилавком позволило сделать кофейню весьма компактной, а автоматизация процесса ускорила обслуживание клиентов. Но люди в качестве обслуживающего персонала по-прежнему нужны: кто-то должен пополнять запасы кофе и других ингредиентов.

Cafe X представляет собой киоск, в котором установлены две кофемашины и рука-манипулятор, подающая кофе. Управляет работой кафе программное обеспечение, созданное Cafe X. Сейчас робот-бариста может готовить семь напитков различного типа из трех сортов кофе, также по желанию клиента добавить в кофе сироп или молоко. В час автономная кофейня способна подать до 120 чашек.

Заказать напиток можно через мобильное приложение или терминал, и когда он будет готов к выдаче пользователь получит сообщение с четырехзначным кодом, который необходимо ввести для получения кофе. Если покупатель не успеет забрать свой кофе в течение шести минут, машина выльет его и сделает новый.

Еще одна подобная кофейня находится в Научном парке Гонконга.

3D-принтер для «печати» пиццы под названием Chef 3D

Стартап BeeHex разработал 3D-принтер Chef 3D для «печати» пиццы. Изначально создатели 3D-принтера планировали выпускать оборудование для приготовления пищи для космонавтов при длительных полетах в космосе. Однако позже пришли к выводу, что к этому устройству готов и рынок Земли.

В планах BeeHex запуск сети 3D-принтеров для пиццы в различных точках по всему миру. Машины будут готовить блюда, опираясь на данные о здоровье покупателя, полученные с фитнес-браслетов и других медицинских IoT-устройств. «Компании хотят предлагать своим клиентам персонализацию еды, но не хотят тратить много времени и средств на обучение сотрудников новым навыкам», — пояснял гендиректор и сооснователь BeeHex Анжан Контрактор, отмечая, что его разработка как раз поможет решить эту проблему.

Проект собрал уже $1 млн в рамках посевного раунда инвестиций: в него вложился, в частности, Джим Грот, ранее инвестировавший в сеть ресторанов Donatos Pizza. Он также является основателем Grote Company, выпускающей машины для производства полуфабрикатов. Его Peppamatic, например, используется для нарезки и раскладывания колбасок пепперони с конца 60-х годов. Деньги BeeHex планирует направить на запуск производства Chef 3D.

Робот-помощник Flippy для приготовления бургеров

Робототехническая компания Miso Robotics совместно с Cali Group показала робота Flippy, который умеет готовить бургеры. Робот уже трудоустроен и помогает поварам на кухне в одном из ресторанов CaliBurger в Калифорнии.

Flippy представляет собой манипулятор, который распознает несколько типов объектов на жарочной поверхности: котлеты из говядины, курицу, сыр и булки для бургеров. Благодаря встроенной технологии компьютерного зрения, а также температурным датчикам робот отслеживает степень готовности продуктов и вовремя их переворачивает. В зависимости от настроек машина также может уложить готовую котлету на булочку.

Установка Flippy в других ресторанах сети CaliBurger запланирована на 2018 году. В планах группы до конца 2019 года оборудовать роботами-помощниками Flippy до 50 бургерных. В Miso Robotics настаивают, что робот не представляет угрозы для других сотрудников и не отнимет у них рабочие места: скорее, он станет отличным «помощником на кухне», беря на себя управление, когда у человека возникают более важные задачи, передает Quartz.

Автомат для смузи от Origin

Компания Origin разработала автомат для офисов, который позволяет сотрудникам покупать только что приготовленные фруктовые коктейли. Покупатели выбирают предварительно упакованные контейнеры с фруктами, которые подаются прямо из морозильной камеры и за минуту превращаются в смузи из свежего сока.

Каждый напиток содержит около 10 г белка и совсем не содержит сахара, чтобы «вы были полны сил и сыты», говорится на сайте создателей автомата. «Мы используем только свежие, органические и не содержащие ГМО ингредиенты», — заверяют в компании.

Разработчики сравнивают свою машину с капсульной кофеваркой Keurig и считают, что она способна занять достойное место в помещениях 188 000 офисов в США. Этот проект отметился среди выпускников главной мировой фабрики стартапов Y Combinator.

Робот-блинопек

В России роботов также привлекают на помощь человеку на кухне. Например, на масленичную неделю, которая отмечалась с 20 февраля, в Москве, на станции метро ВДНХ, организаторы гуляний попытались совместить древнюю традицию с технологиями и установили робота-блинопека в павильоне №2.

«В его руках установлены специальные манипуляторы. Они подсказывают «повару», что блин необходимо либо перевернуть, либо снять с поверхности», — рассказывали в пресс-службе ВДНХ. Робот пока не заменит традиционных поваров, поскольку выпекает лишь пять блинчиков в час, однако, как отмечали на официальном портале столичной мэрии, в будущем робот научится справляться с этой задачей быстрее. Кроме того, к лету робота планируют обучить класть шарики мороженого в стаканчики и смешивать коктейли.

У российского робота есть конкурент на Западе — PancakeBot, который печет блины из идеальной, по версии производителей, смеси. Устройство использует специальное программное обеспечение, чтобы создать ту форму блинов, которая понравится потребителям. Этот аппарат можно купить за $299. Американский изобретатель Мигель Валенсуэла изначально привлекал средства на ресурсе Kickstarter: идея так понравилась пользователям сервиса, что за несколько первых дней кампании она привлекла более $125 000 при планируемых $50 000.

США. Гонконг. РФ > Агропром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 апреля 2017 > № 2141138 Ангелина Кречетова


Россия > Приватизация, инвестиции. Агропром > forbes.ru, 14 апреля 2017 > № 2141137 Анастасия Колесникова

Психология предпринимателя: почему частный бизнес спасет планету

Анастасия Колесникова

Создатель проекта «Местная еда» и фуд-инкубатора «Местной еды».

Российским предпринимателям чаще всего мешает развививать бизнес не отсутствие денег, опыта или знаний. Почему начинающему бизнесмену нужно изменить формат мышления?

Последние пять лет я занимаюсь поддержкой начинающих гастро-предпринимателей, то есть помогаю всем желающим открыть свое кафе, запустить доставку самой вкусной лапши в городе или начать продавать кофе из окошка. За это время через онлайн и оффлайн курсы с полезной информацией о санитарии и прочих бизнес-процессах в ресторанах прошло более 500 проектов. В прошлом году мы запустили первый в России фуд-инкубатор. Суммируя весь этот опыт, я поняла, что предпринимателям мешает не отсутствие опыта, знаний и даже денег. Часто нам не хватает понимание сути бизнеса, формата мышления предпринимателя. Слушая в прошлом году на бизнес-форуме «Атланты» выступление Раджа Сисоида о сознательном капитализме, о необходимости каждому бизнесу иметь социальную полезность, я проследила эволюцию своего отношения к бизнесу и предпринимательству.

Я классический пример провинциального отличника, приехавшего в Москву учиться в университете. Все детство я впитывала от родителей с советским прошлым в городе с советским прошлым, что деньги – это алчность и капитализм. Представляете, каково с таким бэкграундом человеку, который не может быть наемным работником, и ищет себя. Не определившись со своим отношением и верой в бизнес как в движущую силу планеты, быть успешным предпринимателем тяжело, потому что когда-то наступает системный кризис, и ты не понимаешь в чем смысл. Поэтому я постепенно начала искать смысл, до системного кризиса.

Бизнес — это увеличение социального блага

Как-то этой мыслью со мной поделился Михаил Зельман — бизнесмен и ресторатор (основатель сети Goodman, владелец международной сети ресторанов Burger&Lobster). Что это значит — подумала я. И только изучение шаблонов бизнес-модели, медитации и scrum дали мне ответ. Все технологические стартаперы знают, что в первую очередь нужно проверить – какую проблему клиента решает твой бизнес, есть ли вообще такая проблема у людей. Если перефразировать, то выглядит все так:

Человеку чего-то не хватает, он не чувствует 100%-го счастья, и ищет пути решения этой проблемы.

Ваш бизнес сделал что-то, чтобы решить проблему человека.

Человек готов заплатить в обмен на решение своей проблемы. Не в обмен на продукт, а в обмен на повышение уровня его счастья.

Вы получили деньги, которые позволяют компании развиваться (вы рады, вас драйвит), платите достойную зарплату (а значит довольны и счастливы ваши сотрудники), вам самим теперь хочется поехать в спа-отель в Африку, например, или купить велосипед для триатлона.

Если где-то в этой цепочке кто-то не рад, бизнес рушится. Простой пример: вы мало платите уборщице в своем кафе. Она недовольна и естественно не слишком счастлива, убирается с грустным лицом и не торопится, гости видят, что в кафе грязно и редко приходят, выручки нет, бизнес на грани краха. Итак, вывод: бизнес – это увеличение социального блага, не перераспределение и даже не баланс, а постоянное наращивание, и в этом его суть. Если смотреть на слово «благотворительность» детально, то бизнес творит благо. Мне как отличнице, закончившей технический вуз, такое логичное объяснение миссии бизнеса очень нравится.

Бизнес — средство повышения самооценки

У меня есть личная гипотеза, что у нас в стране у предпринимателей очень сложно с уверенностью в себе. Когда ко мне приходят за консультацией по открытию ресторана или запуску нового гастрономического стартапа, быстро становится понятно, что люди не столько хотят ресторан, сколько изменений в жизни, а если еще проще — просто быть счастливыми. Ресторан — это средство на пути к счастью. И если вкратце суммировать популярные статьи о смысле жизни – человек хочет чувствовать себя счастливым, ему для этого чего-то не хватает, он разбирается в себе, понимает, чего ему не хватает, делает некие шаги и получает это. В этой цепочке есть несколько сложных звеньев: как понять, чего ты на самом деле хочешь? как начать делать?

Решить первую задачу очень важно, никакой бизнес без этого не полетит. Успех в решении второй задачи зависит от уверенности в себе, и именно свое дело помогает достичь этой цели наиболее успешно. Я видела глаза «директоров по маркетингу», которые продавали на маркете свои первые бургеры. Покупатели не знали их статуса, дохода, того, за что их уважают или кого они бесят, самое главное было – вкусно или нет. В этот момент происходит слом парадигмы. Человек начинает по-другому оценивать себя, ценить свой труд, ценить труд других.

Бизнес — это реализация себя

Есть такое заблуждение у начинающих предпринимателей: «Я хочу начать свое маленькое дело, чтобы оно давало стабильный доход, а я буду делать, что хочу». Дело в том, что бизнес — это не средство, это реализация себя, в какой-то степени деятельность и времяпрепровождение. Кто-то выражает себя в качестве певца, кто-то в качестве директора по маркетингу, а кто-то в качестве предпринимателя. Свое дело — это не про стабильность. Стабильность — это когда все понятно, предсказуемо, ожидаемо — зарплата наемного сотрудника, например. А бизнес — это творчество, создание нового, из хаоса, из ничего.

Если вдуматься в значение слова business, то станет понятно, что это про занятость, про собственный статус (сравните с loneliness, mindfulness). А предприниматель — это тот, кто предпринимает, действует. В логике бизнеса заложено развитие и генерация «прибыли». Даже цифру назвать сразу нельзя, где же тут стабильность? Стабильности можно достичь, но она будет такой же временной, как любой этап в процессе развития человека как личности. Каждый раз когда вы думаете «нет, бизнес – не мое», а что если перефразировать «Бизнес помогает мне раскрыть себя по-новому?». Я даже сказала бы, что бизнес – это путь развития человека.

Пирожок может спасти мир

Я много путешествую и в каждой стране слышу одни и те же разговоры про экономику и ожидаемую поддержку государства. В Иране, в Монголии, Армении, Кении и Вьетнаме. Со временем я стала понимать, что к сожалению, не всегда государство может помочь, и на это могут быть вполне логичные объяснения. И что тогда делать? Как каждому отдельному человеку строить свою жизнь, не полагаясь на помощь других?

Я пока нашла только одно решение – частное предпринимательство, во всех его формах: от самодельных пирожков, испеченных бабушкой, до ферм и заводов. Не все могут делать бизнес, скажете вы. Все. Но как найти клиента для своего продукта? Нужно сначала найти клиента, а потом сделать продукт. Надо узнать, что нужно людям, в чем они нуждаются. И если знать это и делать то, что им нужно, получается бизнес. Но чтобы это узнать, надо начать общаться с людьми, и надо искренне желать им помочь. Очевидно же, что бизнес развивает внимание и уважение к другим, альтруизм и желание быть полезным, чувство полезности рождает ощущение значимости и смысла жизни. На мой взгляд, бизнес – это такой же путь духовного развития, как монастыри, йога и чтение.

Россия > Приватизация, инвестиции. Агропром > forbes.ru, 14 апреля 2017 > № 2141137 Анастасия Колесникова


Россия > Агропром. Недвижимость, строительство > agronews.ru, 13 апреля 2017 > № 2138932 Виктор Хлыстун

Комментарий. Триллион в год имеют муниципалы от черного рынка земли как плату за лояльность.

Триллион рублей в год не получает государственный и муниципальные бюджеты оттого, что госземли не поставлены на кадастровый учет. Это только налоги, не считая пошлин от сделок с такой землей. Этот триллион — кормушка муниципалов, которые сдают земли в аренду на срок до одного года (чтобы не регистрировать), а деньги кладут в карман вместо того, чтобы строить школы, больницы, библиотеки, платить учителям, врачам и другим бюджетникам. Муниципалы же все время клянчат деньги из федерального бюджета. Однако, именно они отвечают перед «центром» за явку и проценты при голосовании. Лояльность за триллион и наплевать на жизнь людей. Из этого корня растут Кущевка и тракторные марши… И становится понятно — откуда на рынке неучтенное зерно, которого нет в статистике. И если убрать «черный рынок» земель, то фактическая урожайность будет не так велика, как «поют» губернаторы. Ситуация слишком выгодна слишком многим, чтобы ее менять…

Несмотря на огромную территорию, земельный вопрос в истинном понимании этого слова в России до сих пор не решен. Это ощущает на себе каждый – от дачника до работника сельского хозяйства. Можно ли добиться того, чтобы система земельных отношений работала как часы?

Признанным авторитетом в данной области считается академик Российской академии наук, профессор Государственного университета землеустройства Виктор Николаевич Хлыстун. С академиком встретился издатель «Крестьянских ведомостей» И.Б.Абакумов.

— Земельный вопрос портит Россию уже 100 лет.

— С одной лишь поправкой: не 100 лет, а гораздо больше.

— Я говорю о послереволюционном периоде. С момента, как был провозглашен лозунг «Земля — крестьянам». Как раз столетие плюс-минус несколько дней будем отмечать. Земля у крестьян, Виктор Николаевич?

— Частично – да.

— 100 лет прошло.

— Только часть слишком маленькая, к сожалению.

— Россия такая неторопливая страна, или есть какие-то вулканические, геологические силы, которые останавливают все время этот процесс? Столыпинская реформа вроде бы была стройной и выстроена хорошо, и начались потом метания, поиски: то хуторяне, то колхозы, то раскулачивание, то укрупнение, то разукрупнение, потом фермеризация, потом дефермеризация, потом агрохолдингизация. Не выговоришь даже. Теперь говорят, что личные подсобные хозяйства вообще через 15-20 лет должны умереть. У людей что должно быть, по-вашему, в голове? Вы академик. Объясните нам, пожалуйста.

— Все, о чем вы сейчас говорите, к сожалению, имеет место потому, что в стране нет формализованной четкой земельной политики. Нет документа, в котором должно было быть все расставлено по своим местам. Государству — свое, людям — свое, сфере обеспечения — свое. Мы пока все это не расписали.

Когда мы задаем себе вопрос – какие приоритеты сегодня в нашей земельной политике, кто должен получать максимум поддержки от государства в развитии сельскохозяйственной производства — четкого ответа пока нет. Когда мы задаем вопрос – почему остается 255 млн земли в собственности государства и муниципальных образований? А это 2/3 всех сельскохозяйственных земель. Никто четко и понятно на этот вопрос во власти пока, к сожалению, ответить не может.

— Хотите, я вам отвечу?

— Попробуйте.

— Это земля неучтенная, которая у муниципальных образований. Она ведь не поставлена на кадастровый учет. Она не размежевана. Значит, ее можно сдавать в аренду на 11 месяцев, чтобы не регистрировать договор.

— Вы повторяете содержание одной из моих статей по этому поводу. Я часто об этом говорю. И на парламентских слушаниях, и в своих статьях. Хочу обратить ваше внимание на следующее. Последний отчет – национальный доклад Росреестра. И в этом докладе отмечено, что из 255 млн гектаров земли, которая находится в государственной муниципальной собственности, разграничены менее 10%. А что это означает? Что более 90% этой земли не разграничено. Для этих земельных участков не установлено местоположение и точные границы. Они не отражены в государственном кадастре недвижимости. Они не зарегистрированы надлежащим образом. А это значит, что с ними нельзя совершать открытые легитимные сделки.

— Это серый рынок или черный рынок земли?

— На грани серого и черного. Даже ближе к черному на самом деле. Потому что если земля не может открыто участвовать в обороте, то реально люди, которые принимают управленческие решения, находят определенные лазейки. Такой лазейкой, в частности, является заключение договора аренды на срок до 1 года. Такой договор не надо регистрировать. И каждый год, для того чтобы заключить новый договор, нужно идти с поклоном к местному владыке и просить его продлить новое соглашение.

— Местный владыка – это либо глава муниципалитета, глава администрации.

— Недавно Шувалов, первый заместитель председателя правительства, задал публично такой вопрос: чем объяснить, что в земельной службе сегодня самый большой конкурс на занятие этой службой? Она становится вот такой. Это служба, не работающая на государство, которая имеет доступ к распоряжению огромным национальным богатством страны.

— Давайте называть вещи своими именами – коррупционно интересная.

— Нельзя сказать, что с этим не борются. На самом деле количество уголовных дел в отношении муниципальных чиновников во многих субъектах Российской Федерации – так называемые земельные дела занимают первое место по количеству из общего числа. Но для того, чтобы изменить это положение, нужно принимать принципиальные решения. Какого рода? Зачем-то Министерство экономического развития в начале 2000-х годов провозгласило принцип заявительного права постановки на кадастровый учет. Хочу – поставлю, хочу – не поставлю. В результате 2/3 и больше на кадастровый учет не поставлено, а значит все эти права нелегитимны. Они не зарегистрированы надлежащим образом. Из этого вытекает множество последствий.

— Одно из последствий – это недополучение налогов за пользование землей, за земельную собственность. Второе – это недополучение налогов от сделок с этой землей (переход из рук в руки, переход прав аренды, переход в собственность и так далее). Верно?

— Вы абсолютно правы. Я часто об этом говорю. Потому что реально, если участок не зарегистрирован и не установлены права его собственника, то земельный налог не взимается.

— Конечно.

— Значит, львиная часть земельного фонда страны вне системы налогообложения.

— О какой сумме идет речь, Виктор Николаевич?

— По самым приблизительным подсчетам, до 1 трлн рублей страна ежегодно недополучает.

— 1 трлн рублей – это как раз та самая дыра в бюджете, которой не хватает бюджетникам.

— К сожалению, получается так. Это ведь местный налог, муниципальный налог. И мы вынуждены субсидировать из федерального и субъектных бюджетов, — вся страна субсидирует — муниципальные образования, в то время как возможности получения этого налога для наполнения бюджета муниципального образования поистине огромны. Но для этого нужно сделать простую вещь: провести инвентаризацию всех земель, точно установить границы земельных участков, установить правообладателей, провести кадастровую оценку земельных участков, и на этой основе ввести в систему абсолютно 100% земельных участков страны.

— Виктор Николаевич, вот эта ситуация с земельными участками, со сдачей их в аренду на срок менее года, с отсутствием регистрации этих земель – это ведь корни Кущевки?

— В какой-то степени да.

— Это ведь та ситуация с кубанскими фермерами, которые… Правы они там, не правы – об этом я сейчас не буду судить. Но это возмущение …

— Имеет под собой определенную почву.

— Конечно. И люди собирались на тракторах в Москву. Их сейчас объявляют экстремистами. Я не буду подчеркивать, правы они или не правы. Но ситуация возникла. И ситуация возникла не на пустом месте. Вы согласны с этим?

— Согласен. Если побывать на ежегодных съездах АККОР, и не только с трибун послушать фермеров, а пообщаться в кулуарах, можно услышать сотни примеров, когда фермеры не просто лишены возможности расширения своих земельных участков. То, что они имеют, отнимается. А почему? Каким образом это реально происходит? Значительная часть земельных участков фермеры арендуют у правообладателей земельных долей. Земельные доли – это тема особая. Но, тем не менее, реальность такова. И когда владельца земельных долей приглашают местную администрацию, говорят: «Все, Иван Иванович, ты фермеру Петру Петровичу сдавал в аренду. С будущего года будешь сдавать в аренду свою земельную долю Николаю Николаевичу». А кто этот Николай Николаевич? Тот, кто имеет хорошие возможности влиять на муниципальное руководство. И это приобрело уже не разовый характер, а столь сильно распространилось по ряду регионов, особенно южным, что сегодня фермеры практически сжались, ждут, что последуют еще какие-то действия, которые попирают их права и возможности для развития.

Тем не менее, посмотрите. Меня многие называют апологетом развития фермерского движения.

— И небезосновательно.

— Но я всегда выступал за различные формы хозяйствования – мелкое, среднее, крупное хозяйство. Но они имеют право на функционирование лишь в том случае, если они не попирают права своих соседей. Но если создается ситуация, когда сверхкрупное предприятие не дает возможности развиваться средним и фермерским хозяйствам, то это приносит вред. Плиний Старший давным-давно, 2000 лет назад, сказал: латифундии разрушили Рим, и не только Рим. Хотя, вообще говоря, что такое латифундия в Древнем Риме? 500 югеров земли. Это 125 гектаров. А сегодня, когда мы говорим о том, что это к миллиону приближается.

— Уже почти 1 млн у «Мираторга».

— То, естественно, не называть это латифундиями нельзя. Тем не менее, я бы хотел, чтоб меня правильно поняли. Я абсолютно не против разумной концентрации сельскохозяйственного производства, в том числе и создания крупных вертикально интегрированных структур. Но если их функционирование не создает определенные условия и возможности для развития иных, альтернативных форм хозяйствования. Ведь опасность этих сверхкрупных структур заключается еще в том, — вы упомянули Кущевку — что из экономической сферы их функционирование перетекает в политическую сферу. Они становятся хозяевами положения дел в регионе, административном районе. Их люди размещаются на определенных позициях через них, принимаются определенного рода решения.

— Административно-политически они не дают никому шансов.

— И это крайне опасно. Это убивает народовластие. Поэтому крупное производство должно развиваться, но в рамках разумных пределов.

— Виктор Николаевич, недавно один из сотрудников Министерства сельского хозяйства (может, по глупости или неопытности, хотя вряд ли по неопытности в силу его возраста) сказал, что личные подсобные хозяйства должны уйти вообще с рынка, из нашей жизни через 15-20 лет. Это некая программа, как вы считаете, или просто неосторожное заявление?

— Если предположить, что это программа, то социально и политически эта программа не просто ошибочная, а крайне вредная. Я полагаю, что это не очень продуманное заявление. Мы все время говорим об особенностях России: о своем пути развития. Так исторически сложилось, что российский крестьянин всегда, работая на помещичьей земле, работая на колхозной земле, свое благосостояние и возможность нормального функционирования обеспечивал прежде всего личным подсобным хозяйством. Так сложилось. На этом сегодня построена сельская жизнь. И измениться это положение не может.

— Это, Виктор Николаевич, имеет еще одну характеристику: сельский огород, личные подсобные хозяйства – это высшая форма недоверия крестьянина затеям государства.

— В известной степени – да. Это некая страховка.

— Это его страховка.

— Но я абсолютно убежден: если данный тезис будет заявлен как элемент государственной программы, государственной политики на селе, это повлечет за собой огромный отток сельского населения, потому что многие держатся только на этом. Это приведет к опустыниванию сельских территорий. Вы посмотрите, в цивилизованном мире, вообще говоря, даже там, где крайне невыгодно вести сельскохозяйственное производство, государство финансирует проживание сельских жителей в таких регионах, лишь только для того, чтобы земля, являющаяся национальным достоянием, все-таки функционировала. Чтобы там не развивалась пустыня.

— Виктор Николаевич, мы с вами знакомы не один десяток лет, с самого начала аграрных реформ в России, автором которых вы были. Вы возглавляли Госкомзем. Это госкомитет по земельной реформе и земельным ресурсам, у которого в руках это все было. Потом этот Госкомзем был ликвидирован. Он реорганизовывался чуть ли не раз в два года, если не каждый год.

— За 13 лет шесть реорганизаций.

— Таким образом была утеряна нить аграрной реформы, которую вы начинали. Скажите, пожалуйста, у меня сложилось совершенно четкое представление о том, что это было кому-то надо. Либо опровергните меня, либо подтвердите. Смотрите, 1 трлн мы не получаем в бюджет земельных налогов. Триллион. Это деньги учителей, врачей, сельских дорог, сельских газопроводов, сельской сферы. Это как раз те самые налоги, которые должны быть на земле. Но ими пользуются администраторы, которые так или иначе прошли во власть. И распределяют эту землю. Это не они ли лоббируют, чтобы вас не было, тех, которые знают — как контролировать?

— Знаете, Игорь, я бы очень хотел знать человека, который породил эту ситуацию.

— Давайте попробуем выяснить.

— И я готов был бы назвать это имя. Но я его не знаю.

— Давайте тогда обозначим, куда ваши предложения упираются…

— Это некая система заблуждений, которая в ходе административных реформ под маркой избыточного влияния государства, под маркой «развития системы рыночного регулирования», попыталась устранить различные элементы государственного влияния на процессы, которые происходят в земельной сфере.

Но если мы говорим, что земля – это национальное достояние, а это так на самом деле, то без участия государства невозможно организовать ее разумное использование.

Но когда я сегодня спрашиваю у руководителей Минэкономики, Минсельхоза, Росреестра: вы готовы на себя взять всю полноту ответственности за то положение дел, которое сложилось в земельном хозяйстве страны? Возгласы: «Конечно же, нет!». А кто готов? Ведь это в принципе возможно только тогда, когда некая структура обладает и всей полнотой прав и полномочий, и тогда и всей полнотой ответственности за это состояние. Но если сегодня 18 министерств и ведомств имеют отношение к регулированию земельных отношений, то, естественно, срабатывает русская известная пословица: «У семи нянек дитя без глазу». Естественно, что в силу того, что нет единой государственной земельной политики, нет органа… Хотя вообще называют, что Министерство экономического развития координирует все действия в этой сфере. Но я считаю, что оно делает это не системно, а эпизодически.

Например, три года обсуждается вопрос об отмене категории земель как некое совершенное новшество в системе регулирования земельных отношений.

— Это же расчет на несведущих людей?

— Конечно, да. Но вот я задаюсь вопросом. Я всю жизнь работаю в сфере земельных отношений. Это что, самый главный вопрос у нас сегодня?

— Нет, конечно.

— Категории земель. Что, нет ничего важнее?

— Это главный вопрос для застройщика, Виктор Николаевич.

— Но нельзя в угоду одной отрасли, одной сфере экономики менять всю систему земельных отношений.

— Виктор Николаевич, вы, мне кажется, излишне дипломатичны и академически округлы. Мне кажется, нужно называть вещи своими именами…

— Я стараюсь это делать на самом деле.

— Что лоббисты из числа застройщиков, из числа девелоперов, из числа строителей проламывают вашу идеологию просто-напросто деньгами. Вам не кажется так?

— Видите ли, я совсем не считаю себя противником предоставления земель для различных видов строительства.

— Это всем понятно.

— Это объективный процесс, от которого никуда не уйти. Но ведь дело же не в категориях земли. В рамках категорий земель сельского хозяйства есть разнокачественные земли. Давайте мы проведем их инвентаризацию, разработаем паспорта на земельные участки и скажем: «Есть наиболее ценные земли, которые ни при каких обстоятельствах не могут уходить из сельского хозяйства». Есть земли, которые предпочтительнее использовать в сельском хозяйстве, но иногда возникает необходимость их все-таки отвести. Тогда разрешительный механизм. Но есть земли в числе сельскохозяйственных, которые по своему качеству малопригодны. Это отдаленные участки, чересполосные участки и так далее. Из них можно сформировать прекрасную основу, фонд развития жилищного строительства. Но мы этого почему-то не делаем, а занимаем лесные угодья, занимаем сельские ценные земли. А почему? А потому что нет структуры и нет программы у этой структуры, которая бы провела эту необходимую инвентаризацию, оценку и выработала прогноз и планы распределения земель в соответствии с интересами государства, а не отдельных отраслей или лиц.

— Можно я вам сделаю одно предложение?

— Да.

— Подумайте над ним. Вот сейчас получается так, что министерство сельского хозяйства фактически не защищает развитие земельной реформы. Фактически нет.

— Оно не обладает этими правами, к сожалению.

— Оно за них и не борется. Я говорю о факте. Я не говорю о том, что кто-то там не хочет. Я говорю о факте. Росреестр занимается какими-то своими делами. Почему бы не передать решение земельного вопроса, раз оно может принести потенциально триллион рублей в бюджет, каждый год триллион рублей в бюджет. Это только налоги вы сказали. Это не считая сделок…

— С государственной пошлиной.

— Да. Там пахнет еще большей суммой. Почему бы не передать это в ведение министерства финансов? Мне кажется, министерство финансов обладает, во-первых, интересом привлечения налогов в бюджет, это раз. А, во-вторых, оно обладает конкретной властью и авторитетом.

— Я не исключаю такой вариант. Поскольку министр финансов объективно заинтересован больше, чем кто-либо, в создании соответствующей налоговой базы. Но, на мой взгляд, все-таки более правильнее было бы не изобретать новые велосипеды, а вернуться к той практике, которая имела место в нашей стране. И в советское время было Главное управление землепользования и землеустройства в составе Минсельхоза СССР, которое сосредоточило весь круг проблем.

— Виктор Николаевич, извините, я вас остановлю. Раньше министерство, о котором вы сказали, решало государственные задачи. Сейчас оно конкретно, судя по высказываниям, обслуживает крупный латифундистский аграрный бизнес.

— Я бы не хотел в это поверить, потому что в этом случае министерство не выполняет свою главную функцию государственного регулирования развития агропромышленного комплекса.

— Вы очень добрый человек, Виктор Николаевич.

— Ну, что делать?

— Как вы считаете, каково наше будущее в смысле развития земельной реформы? Что нужно сделать? Конкретно, по пунктам.

— Первое. Нужно четко определить цели современной земельной политики. У меня есть по этому поводу ряд публикаций, выступлений. Там четыре цели. Не буду их сейчас называть. Нужно определить перечень задач, которые мы должны решить для достижения каждой из этих четырех целей. Там 34 задачи, которые нужно решить. Нужно провести организационную перестройку системы управления. Неважно, как это будет называться. Неважно, под кем этот орган будет. Важно другое: в нем должны быть сосредоточены полномочия и ответственность в полном объеме. Важно отказаться от этого идиотского заявительного принципа постановки на кадастровый учет и провести инвентаризацию национального богатства, паспортизацию земельных участков и закрепление их в соответствии с действующим законодательством. Это достаточно простые вещи.

- До меня не доходит одна мысль: если ты купил машину, то ты обязан ее поставить на учет. Если ты пользуешься землей, то это вовсе не обязательно…

Автор: Игорь Абакумов, «Крестьянские ведомости»

Россия > Агропром. Недвижимость, строительство > agronews.ru, 13 апреля 2017 > № 2138932 Виктор Хлыстун


США. Россия > Агропром > inosmi.ru, 9 апреля 2017 > № 2134076 Джим Роджерс

Джим Роджерс вкладывает средства в возрождение России в качестве сельскохозяйственной державы

Forbes, США

Джим Роджерс (Jim Rogers), бывший партнер Джорджа Сороса (George Soros) в его легендарном Quantum Fund, решил вложить значительные средства в российский сельскохозяйственный ренессанс.

Роджерс, который регулярно предсказывает основным рынкам серьезные проблемы, уже приобрел доли в трех крупных российских компаниях: в «Аэрофлоте», биржевом холдинге «Московская биржа» и в крупнейшем в России производителе удобрений «ФосАгро», где он стал членом совета директоров.

Инвестиционная деятельность Роджерса привлекает внимание к его прошлым достижениям. За те 10 лет, которые он проработал в Quantum Fund, прибыль фонда составила 4200%, а индекс S&P 500 вырос почти на 50%. Сегодня он инвестирует средства посредством собственной компании Rogers Holdings.

Роджерс стал членом совета директоров «ФосАгрос» 14 сентября 2014 года, что может служить подсказкой, позволяющей понять его образ мыслей.

«"ФосАгрос" — это отличная компания, которая предлагает инвесторам отличную прибыль благодаря высокому качеству производимых ей удобрений, ее вертикальной интеграции и низкой производственной себестоимости. Я наблюдал за тем, как в последние несколько лет эта компания успешно развивалась в качестве глобального игрока, практикуя гибкие модели продаж и производства, которые помогли ей выйти на новые рынки, а инвестиции в ее российские производственные активы позволили "ФосАгро" расширить и улучшить ее товарный ассортимент», — сказал он.

«Хотя российские акции испытывали серьезное давление на протяжении большей части 2014 года, я считаю, что показатели акций ФосАгро, ставшей одной из самых успешных компаний в 2014 году, доказывают, что инвесторы понимают, что эта компания обладает активами мирового класса и существенным потенциалом для устойчивого роста».

Роджерс принял решение стать членом совета директоров в тот момент, когда Россия ввела запрет на ввоз сельскохозяйственной продукции из стран Евросоюза, что заставило внутренних производителей увеличить объемы своей продукции. Результаты стали видны уже в 2016 году, когда объем импорта продуктов питания снизился на 6%, а экспорт вырос на 5%.

С момента введения этого запрета в сельском хозяйстве России произошли и другие положительные изменения. Мягкие зимы, 3,3 миллиарда федеральных субсидий, упрощение процедуры кредитования и растущая необходимость обеспечить условия для развития земледелия с целью импортозамещения способствовали тому, что, как ожидают многие эксперты, станет самым большим урожаем пшеницы в истории России, по данным Министерства сельского хозяйства США. В 2016 году объем сельскохозяйственного производства вырос на 5%, и Россия намеревается стать ведущей сельскохозяйственной державой.

«Ожидается, что рекордный урожай пшеницы в России в сочетании с ее ценовой конкурентоспособностью — черноморская пшеница сегодня является самой дешевой в мире — позволит России стать в этом году ведущим экспортером пшеницы, обогнав Евросоюз, который был главным экспортером в 2013 и 2014 годах. Хотя изменения в этом году во многом объясняются плохим урожаем пшеницы в Евросоюзе, Россия уже несколько лет устойчиво увеличивает свою долю на мировых рынках вместе с Евросоюзом, который является ее главным конкурентом и который в течение предыдущих трех лет был ведущим экспортером», — говорится в докладе Министерства сельского хозяйства США, опубликованном в сентябре 2016 года.

Все это свидетельствует о возвращении России в тем славным временам, которые предшествовали коллективизации, когда с 1928 по 1933 год советское правительство под руководством диктатора Иосифа Сталина заставило миллионы крестьян объединиться в колхозы. В конечном итоге голод заставил миллионы крестьян бросить землю и уехать в города.

Теперь Россия планирует возродить сельское хозяйство при помощи законодательства. В 2016 году был принят закон, который позволил забрать 34 тысячи гектаров земли у «недобросовестных владельцев» — это в два раза больше, чем в 2015 году, как сказал российский министр сельского хозяйства Александр Ткачев на заседании коллегии министерства 7 апреля.

Ткачев назвал земельный потенциал России «неисчерпаемым», отметив, что правительство может вернуть 10 миллионов гектаров сельскохозяйственных земель.

Однако те самые изменения климата, которые обусловили формирование мягкого климата, оптимального для выращивания зерна в России, могут также оказаться сдерживающим фактором. В некоторых регионах страны урожаи пшеницы могут снизиться из-за уменьшения объема осадков на 22% к 2020 году, о чем предупреждает Climate Change Post. В 2010 году более жаркое, чем обычно, лето спровоцировало засуху, в результате которой объемы урожая зерновых в стране упали на 30%.

Первичное размещение акций «ФосАгро» состоялось в 2012 году, и к концу 2016 года эта компания сумела увеличить объемы производимых ей фосфатных удобрений на 37%. Ожидается, что к 2020 году она продемонстрирует дополнительный рост на 20%, поскольку сейчас в России наблюдается подъем сельского хозяйства. По сравнению с предыдущим годом в 2016 году спрос на удобрения в России увеличился на 16%.

Несмотря на увеличение объемов производимой продукции и продаж на 9%, по сравнению с 2015 годом в 2016 году прибыль «ФосАгро» уменьшилась на 1% из-за снижения мировых цен на удобрения, достигших минимума со времен финансового кризиса 2009 года, а также из-за падения курса рубля. Чистая прибыль на одну акцию выросла на 64% до 8,07 долларов. Операционный поток наличности снизился на 20% до 751 миллиона долларов.

В ноябре выборы в США обусловили рост курса акций «ФосАгро», которые достигли своего максимума за предыдущие 52 недели, однако к настоящему моменту он снизился на 6,7% до 2 425 рублей за акцию.

На этой неделе Роджерс сообщил агентству Reuters, что ему хотелось бы также вложить средства в Северной Корее, но он не может этого сделать из-за своего американского гражданства. Однако он дал такой совет: «Не прислушивайтесь к моим советам. Не прислушивайтесь ни к чьим советам. Если вы хотите быть успешным инвестором, вкладывайте деньги только в то, в чем вы по-настоящему хорошо разбираетесь».

США. Россия > Агропром > inosmi.ru, 9 апреля 2017 > № 2134076 Джим Роджерс


Россия > Агропром > minpromtorg.gov.ru, 7 апреля 2017 > № 2162157 Дмитрий Медведев

Производство сельхозтехники в России выросло более чем в полтора раза.

7 апреля 2017 года, под председательством Дмитрия Медведева состоялось Заседание Расширенной коллегии Министерства сельского хозяйства Российской Федерации, в рамках которого были подведены результаты деятельности ведомства за 2016 год и сформулированы основные задачи на 2017 год. В заседании принял участие Министр промышленности и торговли Денис Мантуров.

Открыл мероприятие Председатель Правительства Российской Федерации Дмитрий Медведев. В своем приветственном слове онсообщил, что аграрный сектор в последние годы стабильно развивается, рост производства сельхозпродукции за отчетный 2016 год составил более 4 %. Глава Правительства отметил, что поддержка сельского хозяйства является приоритетной задачей государства.

"Сельское хозяйство получило беспрецедентные объёмы государственной поддержки. Только в 2016 году на реализацию госпрограммы мы направили 223 млрд рублей", - сказал Дмитрий Медведев.

Подводя итоги года, он заключил, что Доктрина продовольственной безопасности выполнена по большинству показателей.

"Считаю, что мы набрали очень приличный темп по импортозамещению на продовольственном рынке. Сегодня мы не только себя кормим, но и экспорт увеличиваем, учимся на этом зарабатывать. Напомню, что в прошлом году выручили порядка 17 млрд долларов", - заявил Премьер-министр.

Дмитрий Медведев также отметил хорошие результаты в области обеспечения агропромышленного комплекса техническими средствами. Он напомнил, что в утвержденной 31 марта 2017 года редакции «Государственной программы развития сельского хозяйства и регулирования рынков сельскохозяйственной продукции» особое внимание уделяется таким направлениям, как техническая и технологическая модернизация отрасли, стимулирование инвестиций в агропромышленный комплекс.

"Если взять обновление сельхозтехники, её производство в нашей стране выросло более чем в полтора раза– на 58%. Аграрии стали покупать наши машины, причём делают это осознанно. Поддержка сельхозмашиностроению будет оказана и в этом году, а стало быть, техника будет более доступной", - сказал глава Правительства России.

В заключение Дмитрий Медведев озвучил решение о сохранении финансирования сельского хозяйства на 2017 год в прежних объёмах и выразил намерение поддерживать аграрный сектор в период 2018–2020 годов.

Он также отметил рост в пищевой и перерабатывающей промышленности, которая занимает одно из ведущих мест в структуре промышленного производства России с долей 15% и объединяет более 30 самостоятельных отраслей.

Россия > Агропром > minpromtorg.gov.ru, 7 апреля 2017 > № 2162157 Дмитрий Медведев


Россия > Агропром > premier.gov.ru, 7 апреля 2017 > № 2134976 Дмитрий Медведев, Александр Ткачев

Расширенная коллегия Министерства сельского хозяйства.

Об основных результатах деятельности Минсельхоза в 2016 году и задачах на 2017 год.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Я впервые участвую в заседании коллегии вашего министерства. Руководство Правительства министерство посещениями в этом плане не баловало. Для чего я это сделал? Хочу прямо сказать: для того чтобы лишний раз подчеркнуть внимание к сельскому хозяйству со стороны государства.

Аграрный сектор у нас действительно очень стабильно развивается. Можно прямо сказать, хорошо развивается. Только в прошлом году рост производства сельхозпродукции составил более 4%.

У нас есть все возможности, чтобы не только сохранить, но и увеличить набранные темпы роста. Сельское хозяйство за последние годы продемонстрировало очень хорошее развитие и, что скрывать, получило беспрецедентные объёмы государственной поддержки, которые никогда в современной истории Российской Федерации аграрному сектору не оказывались. Только в 2016 году на реализацию госпрограммы мы направили 223 млрд рублей. Средства немаленькие. От каждого вложенного рубля мы, конечно, ждём результатов. В чём эти результаты? Это богатый выбор качественных и разумных по цене продуктов, высокие доходы от экспортных поставок, что тоже очень важно, и третье направление – человеческое: важно, чтобы люди на селе жили не хуже, чем в городе.

Мы реально способны достичь этих целей, так как уже добились за последнее время превращения очень сложной, как раньше было принято говорить, убыточной отрасли в перспективную. Посещение новых объектов, предприятий всегда доставляет мне и моим коллегам особое удовольствие. Совсем недавно мы вместе посещали предприятие «Тамбовский бекон». Просто привожу его как пример вложения новых инвестиций, которых в аграрном секторе в настоящий момент много, причём это крупные инвестиции. Развитие происходит и в фермерских хозяйствах, и по другим направлениям.

Чуть подробнее об итогах года. Мы заметно продвинулись в реализации каждой из основных целей госпрограммы развития сельского хозяйства. Во-первых, мы укрепили продовольственную безопасность нашей страны за последнее время, причём очень существенно. Обеспечиваем себя и зерном, и картофелем, и сахаром, и растительным маслом, и мясом. Это пять из восьми показателей Доктрины продовольственной безопасности. По итогам прошлого года эта обеспеченность стала ещё выше. Цифры приводить не буду, Александр Николаевич (А.Ткачёв), наверное, ещё скажет. Но это уже очень часто существенно выше, чем те позиции, которые зафиксированы в Доктрине продовольственной безопасности. Конечно, это произошло в том числе за счёт рекордных урожаев зерновых, кукурузы, сои, подсолнечника, сахарной свёклы.

Заметно выросло производство овощей и фруктов. Есть положительная динамика по производству мяса, причём она в ряде случаев весьма положительная, хотя в основном за счёт производства мяса птицы и свинины.

Что касается оставшихся трёх показателей доктрины, то здесь тоже есть движение вперёд. Почти достигнуто пороговое значение по рыбе. Мы увеличили производство соли. По молоку пока ситуация менее благоприятная, мы остаёмся на уровне 2015 года.

По большинству показателей Доктрина продовольственной безопасности выполнена. Именно поэтому в прошлом году шла активная работа над её корректировкой. Когда я встречался с руководителями и хозяевами аграрных предприятий в Тамбове, говорили о корректировке этой программы, чтобы она была более современной, ориентированной и на внутренние цели, и на потребности экспорта. Есть предложения добавить несколько новых целевых показателей. Речь идёт о введении показателей по производству овощей и бахчевых культур, фруктов и ягод. Документ пока в стадии проработки. Надо всё просчитать, чтобы окончательно понять, в каком виде его утверждать.

Считаю, что мы набрали очень приличный темп по импортозамещению на продовольственном рынке. Сегодня мы не только себя кормим, но и экспорт увеличиваем, учимся на этом зарабатывать. Напомню, что в прошлом году выручили порядка 17 млрд долларов.

Ещё одну вещь хочу сказать. Ограничения по ввозу импортной продукции, сырья и продовольствия в Россию сохраняются, так что мы работаем абсолютно спокойно. Наши партнёры не прилагают никаких усилий для того, чтобы мы свою позицию поменяли. Давайте не будем их разочаровывать, нам от этого только лучше.

Также вполне успешно развиваем сотрудничество с Евразийским союзом. Эти вопросы мы недавно в Бишкеке обсуждали. Это огромный рынок, где мы можем присутствовать. И их продукты, продовольствие на нашем рынке появляются. Так что наш общий рынок будем развивать.

Во-вторых, мы стараемся сделать наше сельское хозяйство более конкурентоспособным – и за рубежом, и на внутреннем рынке. Один из наиболее эффективных путей в этом направлении – развитие малого и среднего агробизнеса, тем более что значительная часть российской сельхозпродукции производится в фермерских хозяйствах, в личных хозяйствах. Однако большинство из них, конечно, работает на технике, которую давно пора обновить, работает по старым технологиям. Хозяйства страдают от нехватки средств. Поэтому в госпрограмму включены и меры по поддержке малых форм хозяйствования. В прошлом году на эти цели направлялось более 10 млрд рублей. Действует система поддержки, причём суммы грантов постоянно увеличиваются. Для начинающих фермеров в 2016 году средний размер гранта, напомню, вырос более чем на 10%. Гранты для владельцев семейных животноводческих ферм увеличились в среднем на 20%.

Эта система поддержки позволила обновить свою материально-техническую базу 164 сельскохозяйственным потребительским кооперативам. Мы им будем помогать и дальше. По итогам форума в Сочи я дал поручение проработать вопрос о программе поддержки сельскохозяйственной и потребительской кооперации.

И конечно, всем, кто работает на земле, всегда нужна сама земля – основное средство производства. За последние пять лет фермеры оформили в собственность более полумиллиона гектаров, точнее 663 тыс. Спрос на участки, пригодные для сельского хозяйства, сохраняется. Поэтому в прошлом году был принят закон, который упрощает возврат земель сельхозназначения в оборот.

В-третьих, мы работаем для того, чтобы упростить аграриям доступ к деньгам, чтобы можно было и взять короткий кредит на сезонные работы, и сделать долгосрочные инвестиции, обновить технику, естественно, приобретать горючее. Всё это не должно быть проблемой для тех, кто работает на земле. Для этого мы субсидируем краткосрочные и инвестиционные кредиты. Мы частично компенсируем расходы на модернизацию объектов АПК, мы помогали и помогаем с уплатой страховой премии. Всего в регионы из федерального бюджета на эти цели поступило более 150 млрд рублей.

В прошлом году наши сельхозпроизводители взяли кредитов на 1,5 трлн рублей. Это практически на треть больше, чем в 2015 году. В основном это краткосрочные кредиты на пополнение оборотных средств. Но есть потребность и в более долгосрочных вложениях. В прошлом году в отрасли отмечен рост инвестиций на 10% по сравнению с предыдущим годом. По ряду направлений субсидирования мы видим неплохой результат. Если взять обновление сельхозтехники, её производство в нашей стране выросло более чем в полтора раза (это совместный результат Минсельхоза и Минпрома) – на 58%. Аграрии стали покупать наши машины, причём делают это осознанно. Не только чтобы своим, что называется, помочь, а потому, что эти машины реально стали высокого уровня. Правда, и это надо признать, ещё много техники находится в эксплуатации более 10 лет. Её нужно менять. Поэтому поддержка сельхозмашиностроению будет оказана и в этом году, а стало быть, техника будет более доступной.

И в-четвёртых, все меры, о которых я говорил, не только развивают агропромышленный комплекс, но и меняют, самое главное, жизнь людей, которые работают на селе. Достаточно эффективно продолжает действовать программа, которая обеспечивает устойчивое развитие сельских территорий. Чтобы люди не уезжали из сельской местности, мы строим и приобретаем жильё. Эта программа продолжается уже достаточно долго, она рассчитана на период до 2020 года. В прошлом году более полумиллиона квадратных метров было построено – 609 тыс. Среди тех, кто въехал в новые дома, более двух третей – это молодые специалисты, что, конечно, особенно ценно для села.

Но одного жилья мало, это очевидно. Нужно продолжить работу, которую мы последние 10–11 лет ведём, по газификации сельскохозяйственных территорий, и в этом смысле добились многого. Но эта работа должна быть продолжена. Строим водопроводы, строим дороги. В прошлом году на селе появилось около 500 км новых автодорог. Хотя темпы могут быть больше. Всё зависит от финансирования.

И конечно, строим школы. Здесь отдельная программа, и эта программа касается не только города, но и в значительной мере сельских территорий. Строим спортплощадки (отдельное направление), ремонтируем дома культуры, строим новые дома культуры (новая программа по линии Минкульта принята), открываем фельдшерско-акушерские пункты.

Нужно сделать всё, чтобы создать на селе нормальные условия жизни, поэтому развитие сельских территорий должно быть для нас в приоритете.

Коллеги, я неделю назад утвердил новую редакцию государственной программы. Особое внимание в ней уделяется таким направлениям, как техническая и технологическая модернизация отрасли, стимулирование инвестиций в агропромышленный комплекс.

Чтобы нашу сельхозпродукцию лучше покупали за рубежом, она должна соответствовать стандартам качества. Решать эту задачу, как и в целом задачу продвижения на внешние рынки, мы будем в рамках реализации приоритетного проекта по увеличению экспорта продукции агропромышленного комплекса.

Мы изменили правила предоставления субсидий, сделали их более гибкими. Ввели с 2017 года так называемую единую, или, как иногда говорят, консолидированную, субсидию. Теперь регионы сами должны решать, какие направления сельского хозяйства они будут поддерживать.

И вот ещё что хотел сказать. Появились комментарии о каких-то будущих урезаниях денег на программу развития сельского хозяйства. Что хотел бы заметить? Опубликованные цифры, которые в программе есть, на период 2018–2020 годов, по сути, носят ориентировочный характер и, скажем прямо, в значительной мере направлены на балансировку бюджета. Мы и раньше утверждали цифры меньшие, а доводили больше, как в этом году, как в прошлом году, как в позапрошлом году. Я лично принимал решение о сохранении финансирования сельского хозяйства на 2017 год практически в прежних объёмах. Тем более мы по ряду позиций к этому вопросу ещё вернёмся. По сути, это наша защищённая статья. Так будем делать и впредь, на период 2018–2020 годов. Хочу, чтобы вы от меня это услышали.

Уверен, что и по итогам 2017 года наше сельское хозяйство покажет движение по всем направлениям, наши труженики села покажут самые высокие результаты.

А.Ткачёв: Сегодня Председатель Правительства впервые принимает участие в работе нашей коллегии. У нас есть уникальная возможность выразить благодарность за поддержку, которую Правительство оказывает аграриям, несмотря на общее сокращение расходов федерального бюджета.

В результате по многим позициям мы достигли рекордных показателей. В растениеводстве рост составил почти 8%, собран рекордный урожай зерновых – свыше 120 млн т. Россия вернула себе статус ведущей зерновой державы, стала мировым лидером по экспорту пшеницы.

За счёт ввода новых, современных теплиц сбор тепличных овощей увеличился на 15%. Выросли площади закладки новых садов и виноградников. Сохранился рост в производстве животноводческой продукции, во многом за счёт успехов в свиноводстве и птицеводстве. Рост также наблюдается в пищевой и перерабатывающей промышленности, которая занимает одно из ведущих мест в структуре промышленного производства России с долей 15% и объединяет более 30 самостоятельных отраслей. Многие из них, например масложировая, сахарная, кондитерская, мясоперерабатывающая, демонстрируют серьёзный экспортный потенциал.

Сегодня в соответствии с Доктриной продовольственной безопасности Россия не только полностью закрывает потребности внутреннего рынка по ряду направлений, но и активно поставляет свою продукцию на внешние рынки. Важный показатель, где пока не удаётся увеличить долю отечественной продукции, – молоко. По итогам года обеспеченность на уровне 82%. Доктрина предполагает 85% и выше. Важно продолжить стимулировать производство молока и говядины, тепличных овощей, а также закладку новых садов, поскольку здесь мы всё ещё зависим от импорта.

Благодаря поддержке Правительством этих приоритетных точек роста инвесторы всё чаще проявляют интерес к молочному и мясному скотоводству, овощеводству и садоводству, несмотря на длительный срок окупаемости вложений. По итогам прошлого года сохранился рост инвестиционной активности: на один рубль господдержки привлекалось до семи рублей инвестиций. Это говорит о том, что экономические рычаги, стимулирующие развитие отрасли, работают эффективно.

Мы также фиксируем существенный рост кредитования отрасли. Дмитрий Анатольевич привёл цифры по объёму выданных кредитов. Отмечу, что у Россельхозбанка как основного института развития отрасли темпы ещё выше. Объёмы кредитования банком сельского хозяйства выросли в 1,6 раза – до 1 трлн рублей, в том числе выдано в 1,5 раза больше инвестиционных кредитов (на сумму 261 млрд рублей) и на треть больше кредитов на сезонные полевые работы (260 млрд рублей). На втором месте по активности – Сбербанк. Он тоже достаточно активно работает на рынке и осваивает новые горизонты. Мы бы хотели, чтобы эти два фундаментальных, основополагающих банка ещё активнее работали в сельхозсекторе.

Рост инвестиционной активности позволяет обновлять и создавать новые мощности, что повышает производительность труда и создаёт на селе новые рабочие места. Растёт заработная плата в сельском хозяйстве – плюс 12% по итогам года (в среднем по стране – до 24 тыс. рублей).

Господдержка позволяет сохранять на приемлемом уровне рентабельность производства. Растёт число прибыльных хозяйств. Уже практически в каждом субъекте Федерации число прибыльных, вышедших из банкротства и состоявшихся предприятий превышает 80%, хотя пять лет назад цифры были 50–60%. То есть серьёзные, позитивные перемены.

Наиболее динамично развивающимся сектором аграрной экономики остаются фермерские хозяйства. Рост производства превысил 14% в 2016 году. Для сравнения: в сельхозорганизациях рост составил 8%. Да, база была ниже, и, конечно, рост более выразительный, тем не менее с каждым годом вклад фермеров в общий каравай стабильно растёт. На сегодняшний день на их долю приходится более 12% от общего объёма сельхозпроизводства.

Крупные комплексы являются локомотивом развития сельских территорий, поскольку там, где они создаются, проводятся дороги, свет, газ и другая инфраструктура. Но наряду с ними фермеры могут стать средним классом на селе и фундаментом отрасли. Именно поэтому поддержка фермеров является приоритетным направлением работы министерства, и в новом механизме льготного кредитования мы зафиксировали 20-процентную квоту для малых форм хозяйствования.

Второй год реализуются меры по поддержке кооперации на селе. В 2016 году Правительство удвоило объёмы финансирования по этому направлению, что позволило в два раза увеличить число кооперативов, получивших грантовую поддержку. Благодаря такой поддержке государства кооперативное движение постоянно расширяется.

По итогам сельскохозяйственной переписи, проведённой в 2016 году, за последние 10 лет площадь земель, используемых фермерами, выросла более чем на 40%.

Чтобы стимулировать целевое использование сельхозземель, в прошлом году был принят федеральный закон, который усовершенствовал процедуру изъятия земель. И мы сразу увидели позитивную динамику. По итогам года Россельхознадзор передал материалы для запуска процедуры изъятия земель у недобросовестных собственников на площади 34 тыс. га – это в два раза больше, чем в 2015 году. Суды приняли решения об изъятии 10 тыс. га таких земель – это в четыре раза больше, чем годом ранее. В то же время это только начало пути.

Прошу регионы активизировать работу по вовлечению в оборот пустующих земель. Потенциал здесь неисчерпаемый. Мы можем вернуть в оборот до 10 млн га сельхозземель, а значит, получить больший урожай, в том числе кормовых культур и овощей.

Со своей стороны мы продолжим работу над совершенствованием земельного законодательства, чтобы максимально учесть интересы аграриев и передать землю в руки эффективных собственников.

Не менее важным фактором увеличения объёмов производства является повышение урожайности за счёт мелиорации. Долгие годы мелиоративные системы недофинансировались. На сегодняшний день доля мелиорированных земель в России достигает 6% от площади пашни. Для сравнения: в Соединённых Штатах Америки – 40%, в Китае – 55%, в Германии – 45%. В этом году впервые за всю историю финансирование программы развития мелиорации сельхозземель увеличено в 1,5 раза. Это позволит ввести в эксплуатацию дополнительно почти 100 тыс. га мелиорируемых земель.

Регионы активно включились в реализацию программы. В засушливых территориях – Республике Крым, Волгоградской, Саратовской областях, Ставропольском крае, Калмыкии и ряде других – за счёт полива урожайность возрастает в два раза по зерновым, кукурузе, масличным, а также овощам.

Для Центрального Нечерноземья, где земли заболочены, мы предусмотрели поддержку на внесение мелиорантов, понижающих кислотность почв. Специалисты считают Нечерноземье зоной гарантированного урожая даже в самые засушливые годы. Наша задача – за счёт раскисления почв и внесения минеральных удобрений сделать эти земли плодородными. Это наш резерв.

Ещё одним направлением нашей работы является развитие отечественной селекции и генетики. Здесь мы активно взаимодействуем с Федеральным агентством научных организаций, в том числе в рамках исполнения указа Президента России.

В животноводстве ситуация несколько лучше, чем в растениеводстве, где высока зависимость от импортных семян. Напомню, что доля импортных семян сахарной свёклы – 80%, семян кукурузы – 44%, семян подсолнечника – 53%. По семенам овощей и картофеля эта зависимость достигает 50%. Племенное поголовье свиней и мясного скота имеется в необходимом количестве для нормального развития.

В молочном скотоводстве мы продолжаем закупать за рубежом порядка трети от общего объёма племенного молодняка. Но тенденции позитивные. За последние четыре года импорт молочного скота сократился на 40%.

В птицеводстве зависимость от импортного племенного материала достигает 80–90%. Ежегодно мы закупаем 7 млн суточных цыплят и 830 млн инкубационных яиц. Перед селекционерами стоит задача создания отечественных пород высокопродуктивной птицы. Для стимулирования работы в этом направлении мы субсидируем строительство селекционных центров. Первые 10 селекционно-семеноводческих центров и 4 селекционно-генетических центра уже получили поддержку. Это позволит к 2020 году снизить поставки импортных семян почти в два раза: семян сахарной свёклы – до 50%, кукурузы и подсолнечника – до 30% и картофеля – до 40%. К 2020 году мы планируем полностью обеспечить потребности внутреннего рынка в молочном скоте, а к 2025 году снизить долю использования импортного племенного материала в птицеводстве до 60%.

За производственными показателями важно не забывать и о социальной составляющей. Важнейшим является вопрос подготовки кадров. Сегодня у аграриев появилась возможность использовать новейшие технические достижения, такие как роботизированные теплицы и фермы, беспилотники и многое другое. Поэтому перед аграрным образованием стоит задача подготовки специалистов, способных работать в новом, высокотехнологичном сельском хозяйстве. В этом году мы планируем представить на обсуждение проект программы кадрового обеспечения отрасли.

Повышать условия жизни на селе призвана программа устойчивого развития сельских территорий. На её реализацию в прошлом году было направлено почти 13 млрд рублей. В текущем году на эти цели предусмотрено 15 млрд. В полтора раза увеличено финансирование строительства дорог в сельской местности.

Несколько слов о рыбном хозяйстве. На сегодняшний день мы отмечаем рекордные показатели не только в сельском хозяйстве, но и в рыбохозяйственном комплексе, который является неотъемлемой составляющей продовольственной безопасности нашей страны. Вылов рыбы и других водных биоресурсов в 2016 году вырос на 6% и достиг почти 5 млн т. Импорт рыбной продукции в Россию снизился на 10%. Экспорт рыбы, напротив, вырос на 10%. В отрасль приходят инвестиции, растёт рентабельность и число прибыльных организаций. Растут также зарплаты работников отрасли. Итоги прошедшего года мы подробно обсудили на коллегии Росрыболовства 30 марта.

Немало сделано и в нормативно-правовом регулировании рыбной отрасли. Внесены изменения в отношении развития прибрежного рыболовства, обновления рыбопромыслового флота и развития рыбопереработки и аквакультуры. Мы предлагаем также распространить льготное кредитование по ставке не более 5% на аквакультуру. Речь идёт о краткосрочных кредитах на приобретение кормов и посадочного материала. В этом году важно оперативно запустить новый механизм распределения инвестиционных квот и своевременно провести отбор заявок. Это масштабное преобразование для отрасли.

Говоря об итогах работы в 2016 году, по ряду направлений я озвучил планы и задачи на 2017 год. Хочу подчеркнуть, что наша главная цель – сохранить позитивную динамику, которую отрасль демонстрирует все последние годы, повысить конкурентоспособность отечественной продукции. Это важно, как в случае снятия санкций, так и для освоения внешних рынков. Российский АПК переживает трансформацию: если раньше мы говорили об импортозамещении, то теперь настало время делать упор на увеличение экспорта. По итогам года объём продовольственного импорта снизился на 6% – до 25 млрд долларов, тогда как экспорт вырос на 5% – до 17 млрд долларов. Импорт в нашу страну по-прежнему достаточно высок – 25 млрд долларов. Но пять лет назад это была цифра за 40 млрд. Мы неуклонно снижаемся. Тем не менее мы должны активно заниматься экспортом.

Удалось сократить поставки импортной мясной продукции, овощей и картофеля, обеспечить рост экспортных поставок свинины, мяса птицы, пшеницы, кукурузы, растительных масел, сахара. Перед нами стоит ряд задач по дальнейшему продвижению продовольственного экспорта. Это работа и для Россельхознадзора – по снятию барьеров на пути российской продукции, и для министерства – по поддержке в её продвижении, в том числе на зарубежных выставках. И самим аграриям потребуется перестроить свои бизнес-процессы, для того чтобы соответствовать требованиям мирового рынка. Конечно, надо всем вместе решить главную задачу – победить АЧС (африканская чума свиней), потому что потери, которые мы сегодня имеем по стране, невероятно высоки. За 10 лет мы потеряли порядка миллиона поголовья свиней. Убытки исчисляются десятками миллиардов рублей. Конечно, это недопустимо. Об этом мы подробно говорили в Тамбове на встрече с животноводами.

Для повышения конкурентоспособности отрасли мы совершенствуем меры господдержки. По поручению Правительства с 1 января консолидированы меры господдержки. Теперь регионы могут сами оперативно распределять средства и направлять их в региональные точки роста.

В 2017 году на мероприятия в рамках единой субсидии предусмотрено 36 млрд рублей. Дефицит средств на 2017 год не позволил учесть дополнительную потребность в средствах на закладку садов и поддержку фермеров для сохранения набранных темпов. А эти меры поддержки пользуются повышенным спросом в регионах. В очереди на получение грантов стоят порядка 7 тыс. фермерских хозяйств и сотни кооперативов. Дополнительная потребность на гранты малым формам составляет более 12 млрд рублей, если мы хотим удовлетворить весь спрос.

Дмитрий Анатольевич, знаю, что Вы всегда поддерживаете село не на словах, а на деле. Вы говорили, что при увеличении доходной части бюджета – в течение года или во второй части – эти доходы могут быть выделены как дополнительные, чтобы поддержать аграрный сектор. В случае корректировки бюджета в 2017 году просим предусмотреть возможность выделения дополнительных 10 млрд на единую субсидию, для того чтобы регионы могли по позициям, о которых я говорил выше, чётко выполнять свои обязанности.

В этом году заработало льготное кредитование по ставке не более 5%. Упростились и условия для заёмщиков. В программе участвует более 25 банков. Сейчас рассматриваем возможность снижения требований к размеру уставного капитала банка с 20 млрд до 10 млрд рублей, что расширит круг ещё на 30 аккредитованных банков. Конкуренция среди банков привела к снижению ставки до 2–3%, не выше 5%. Это стало возможным благодаря этим подходам.

Регионы самостоятельно определяют объёмы кредитования по приоритетным направлениям и могут перераспределять средства между отраслями.

Конечно, есть ещё определённые нарекания, как и всегда бывает с нововведениями. Их необходимо в течение года устранить. Но уже понятно, что новая модель – это существенный шаг вперёд.

Чтобы расширить число получателей льготных кредитов, мы предлагаем регионам не только определять лимит по направлениям, но и устанавливать на уровне региона максимальный размер кредита на одно предприятие. Такое ограничение верхней границы позволит снизить объём льготного кредитования на одно предприятие и предоставить субсидии большему количеству заёмщиков.

Льготные кредиты оказались настолько востребованными, что предусмотренные средства уже практически полностью освоены. Чтобы обеспечить краткосрочными кредитами осенние полевые работы, вторую часть года, чтобы провести удачно и своевременно уборочную кампанию, нам необходимо в том числе, если будут дополнительные доходы, 9 млрд рублей. Именно для коротких льготных кредитов и, о чём мы говорили, для инвестиционных кредитов, для наших инвестпроектов, которых мы закладываем уже в этом году десятки, а может быть, по окончании года мы перейдём на сотни – во всех отраслях: это глубокая переработка, это новые технологии, это новые предприятия, которые будут украшать нашу страну и, естественно, создавать новый, конкурентоспособный продукт. Понятно, что 6 млрд, которые сегодня есть, все расходованы. Хотелось бы, чтобы все заявки на инвесткредиты были удовлетворены именно по ставке 5%. И на это нужно ни много ни мало тоже дополнительно порядка 10 млрд рублей.

Дефицит средств повлечёт за собой отказ инвесторов от реализации новых аграрных проектов в текущем году. А с учётом инерции отрасли в 2019–2020 годах мы можем столкнуться с сокращением производства.

И последнее направление, которое я хотел бы сегодня затронуть, – техническое перевооружение. В последние годы Правительство оказывает беспрецедентную поддержку сельхозмашиностроению. Именно на Кировском заводе в Санкт-Петербурге Дмитрий Анатольевич принял такое политическое решение. Уже практически бюджет был свёрстан, и мы получили 10 млрд. И конечно, невероятный эффект, мы с Денисом Валентиновичем Мантуровым даже не предполагали, что настолько активно могут заработать заводы, настолько наша продукция будет конкурентоспособной и селяне по-настоящему обратят внимание на наше российское сельхозмашиностроение. Скажу честно, казалось, что его уже нет, что оно разрушено и никогда не поднимется. Вы уже говорили об этом: мы приобрели за один год 17 тыс. единиц новой отечественной техники – это в два раза больше, чем годом ранее. Однако темпы выбытия сельхозмашин (Вы тоже об этом сказали), конечно, выше.

Например, за последние четыре года парк техники сократился на 25 тыс. тракторов, то есть выбыло 75 тыс. тракторов, а купили новых 50 тыс. То же с зерноуборочными комбайнами – выбыло 30 тыс., а приобрели 22 тыс. Тем не менее, если мы будем наращивать и объём поддержки, и чёткую синхронную работу сельхозпроизводителей и заводов, мы выйдем в ноль и дальше уже будем, наверное, прибавлять.

Чтобы ускорить техническое перевооружение, необходимо увеличить темпы приобретения техники в лизинг. Этот инструмент пользуется популярностью у малого бизнеса. 89% в структуре поставок «Росагролизинга» приходится на фермеров. Потребности аграриев в услугах «Росагролизинга» в два раза превышают возможности компании. На очередном съезде фермеров, который был в феврале, фермеры активно озвучивали предложения по увеличению объёмов финансирования лизинга. Минсельхоз считает целесообразным докапитализировать «Росагролизинг» от 5 до 7 млрд рублей в случае появления дополнительных доходов бюджета. Это серьёзные инструменты для сельхозтоваропроизводителей (тем более без залоговой схемы), они пользуются большой популярностью у наших селян – и у больших, и у малых форм.

Таким образом, суммируя четыре названных направления, общий объём поддержки сельского хозяйства необходимо увеличить дополнительно на 36 млрд рублей.

Дмитрий Анатольевич, аграрии благодарны Вам за всё то, что уже сделано для отрасли. Понимаем, что ситуация с финансами сейчас непростая. И понимаем, что это возможно только из дополнительных доходов бюджета, если всё в стране будет нормально – и политическая, и экономическая стабильность, экономический рост.

С Минфином у нас выстроились конструктивные отношения, и я знаю, что Вы разделяете позицию о приоритетной поддержке сельского хозяйства и знаете, как нужны сейчас эти средства на развитие реального сектора.

Cегодня мы за счёт тех инструментов поддержки, которые предусмотрены Правительством, запустили десятки важнейших инвестпроектов в АПК. Если мы действительно хотим стать ведущей аграрной державой, нельзя останавливаться на достигнутом, надо двигаться вперёд. Дополнительная поддержка позволит успешно провести уборочную кампанию, увеличить число реализованных инвестпроектов, а также ускорить перевооружение наших аграриев мощной, современной сельхозтехникой. К 2020 году это даст возможность существенно повысить производство мяса, молока, овощей и фруктов, а также увеличить на 25% количество высокопроизводительных рабочих мест по стране и на 20% поднять налоговые поступления в региональные бюджеты.

Д.Медведев: Александр Николаевич озвучил планы. Действительно, они выдающиеся. Некоторые предложения и просьбы тоже озвучил.

Могу лишь ещё раз констатировать, что сельское хозяйство действительно является нашей приоритетной отраслью и защищённой статьёй бюджета. Поэтому все те предложения, которые в настоящий момент существуют, мы самым внимательным образом вместе с Минсельхозом, вместе с Минэкономразвития, вместе с Минфином, конечно, будем анализировать.

А теперь я предлагаю вручить награды нашим выдающимся аграриям.

Россия > Агропром > premier.gov.ru, 7 апреля 2017 > № 2134976 Дмитрий Медведев, Александр Ткачев


Россия. ПФО > Недвижимость, строительство. СМИ, ИТ. Агропром > forbes.ru, 6 апреля 2017 > № 2132728 Булат Литвинов

«Хотим открыть на «Казань Арене» Hard Rock Cafe»

Наталия Калинина

Обозреватель Forbes

Как зарабатывает новый стадион в ожидании чемпионата мира по футболу

Казань первой сдала в эксплуатацию стадион для футбольного чемпионата мира-2018. Строительные работы завершились к лету 2013-го, когда город принимал Универсиаду. На реализацию проекта архитектурного бюро Populous (авторов нового «Уэмбли» и «Эмирейтс» в Лондоне) потратило 3 года и около 16 млрд рублей.

После пышных церемоний открытия и закрытия Универсиады 45-тысячная «Казань Арена» должна была стать новой домашней площадкой для местного футбольного клуба «Рубин», но сначала не заладилось с газоном (пришлось менять), а в 2015-м случился чемпионат мира по водным видам спорта – и два бассейна устроили прямо на поле. Но и после плавания футболистов допускали на стадион нечасто. Летом 2016-го растили новую траву, а зимой – берегли ее для Кубка Конфедераций, запланированного на июнь-июль 2017-го. Так и получилось, что за три с лишним года на футбольной арене в футбол сыграли только 25 раз, лишь однажды собрав больше 40 000 зрителей на трибунах (матч Лиги Европы с «Ливерпулем»). И это вторая по популярности – после бездонного бюджета «Крестовского» – тема для шуток про стадионы в стране.

Однако и без регулярного футбола «Казань Арена» умудряется не только тратить бюджетные деньги (объект принадлежит Министерству земельных и имущественных отношений республики Татарстан), но и зарабатывать. На бизнес-форуме Sport Connect в Сочи заместитель генерального директора стадиона Булат Литвинов рассказал, что содержание арены обходится примерно в 200 млн рублей в год и около половины покрывают доходы от коммерческой деятельности. Forbes разузнал подробности.

– Что приносит основной доход «Казань Арене»?

– Номер один – это футбольные матчи.

– Даже несмотря на то, что они случаются не слишком часто и их посещаемость оставляет желать лучшего. На последней игре «Рубина» с «Зенитом» собралось чуть больше 10 тысяч зрителей.

– Мы не участвуем в билетной программе, у нас есть фиксированная цена, согласованная с клубом. «Рубин» – наш основной арендатор, поэтому мы заинтересованы в том, чтобы проводить как можно больше матчей.

– При этом на «Казань Арене» работают различные проекты, не связанные с футболом – детский центр, фитнес-клуб, языковая школа и даже магазин мотоциклов «Харлей Дэвидсон». Сколько стадион на этом зарабатывает?

– У нас все коммерческие проекты, которые заходят на стадион с какими-то серьезными отделочными доработками, получают отсрочку арендных платежей на сумму «неотделимых улучшений». И у многих арендные каникулы еще продолжаются, но, когда через пару лет все отсрочки закончатся, думаю, можно будет собирать около 50 млн рублей в год.

– Арендные ставки на «Казань Арене» выше или ниже средних по городу?

– Во-первых, мы не сами назначаем ставки, а как государственный объект обязаны проводить рыночную оценку. Во-вторых, у нас несколько типов помещений. Например, мы сдавали некоторые скайбоксы под офисы, потому что они не все были востребованы как футбольные VIP-ложи. Там цена была уровня бизнес-центра класса. А в Казани – около 1000 рублей за кв. м. Детские проекты мы перевели на процент от выручки. Есть минимальная сумма платежа, а дальше – в зависимости от доходов. Нам важно, чтобы проекты не закрывались, ведь детский сектор – это во многом сезонная история. В каникулы большая загруженность, в учебный период – гораздо меньше.

– Как на «Казань Арене» появился «Харлей»?

– Это отдельная история, над которой мы работали целый год. Начали через какие-то личные контакты, затем вышли на переговоры. Мы предложили очень хорошие условия по аренде, плюс им понравилась локация. Они прилично вложились, сделали очень качественный магазин на 800 кв. м. Дизайн согласовывали с лондонским офисом. Коммерческую выгоду мы получим нескоро, но для нас важно, что это первый международный бренд в нашем портфолио. Теперь наша мечта, чтобы над «Харлеем» – там как раз остались последние 1500 кв. м. свободной площади, встало «Хард Рок Кафе». Пока это разговор ни о чем, но мы очень хотим.

– Насколько выгодны для стадиона мероприятия уровня Кубка Конфедераций или чемпионата мира по футболу?

– Мы потеряем арендный доход за этот период, потому что ФИФА нужен чистый стадион. Какие-то помещения понадобятся международной федерации, какие-то просто будут закрыты на время турниров. Но мы не смотрим на эту ситуацию как на кратковременную просадку выручки – это был бы слишком узкий взгляд. Такие масштабные события – это здорово для арены, это имидж, который со временем окупится. Другое дело, что доход потеряют и наши арендаторы. Например, детский центр «Кидспейс», аналог московской «Кидзании». Очень интересный стартап семейной пары, они уже и в других городах франшизу запустили. Для «Кидспейса» лето – пик спроса, а их закроют. Они потеряют деньги, несколько миллионов рублей. А у проекта действующий кредит, сотрудникам нужно платить зарплату. Банк никаких объяснений про чемпионат мира не примет. Но ФИФА наши локальные проблемы не волнуют, у них все строго по регламенту. Сейчас ведем переговоры с «Кидспейсом» – возможно, им продлят арендные каникулы на полгода в качестве компенсации за упущенную прибыль.

– В феврале на Российском инвестиционном форуме в Сочи министр спорта Павел Колобков заявил, что после 2018 года государство может cократить финансирование спортобъектов и что самым перспективным механизмом обеспечения их бюджета станет ГЧП – государственно-частное партнерство. Насколько вам такой формат кажется эффективным?

– В этой аббревиатуре смущает то, что государство стоит на первом месте. На самом деле для такого партнерства не хватает нормативно-правовой базы. Сейчас каждый крупный спортивный гособъект управляется фактически в ручном режиме. Мы, например, юридически не можем заключить долгосрочный договор аренды, потому что «Казань Арена» находится у нас в «доверительном управлении». Максимальный срок такого соглашения – 5 лет, потом его нужно продлевать через конкурс. Компании, которая готова вложить в объект 100 млн рублей, такое не интересно. Отчасти поэтому мы два года сидели без арендаторов – частному инвестору страшно вкладываться в гособъект, потому что он не получает гарантий.

С прошлого года нас обязали все договоры по аренде проводить через торги. А у научно-развлекательного центра «Зарница» как раз закончилось краткосрочное арендное соглашение. Конечно, они заволновались. Действующий проект на 3000 кв. м. оказался под угрозой необходимости искать новое помещение. Но мы, во-первых, максимально точно прописали техзадание и концепцию. Условный массажный салон на этом месте открыть было нельзя. Во-вторых, включили пункт о возмещении возможного ущерба прежнему арендатору. Отпустить ситуацию мы не можем – иначе у нас получится торговый центр, а не стадион.

– Бизнес-центр на территории арены, о котором вы рассказывали на форуме Sport Connect, можно считать примером ГЧП?

– На этот проект есть частный инвестор: 7000 кв. м. площадей, 250 млн рублей. Себестоимость низкая, потому что можно подключиться к сетям стадиона. Но инвестору важно понимать, на каких правах он будет владеть объектом после того, как его построит. Вариант с собственностью исключен, стадион остается государственным. Но есть возможность заключить концессионное соглашение. По сути инвестор получит здание в аренду на очень длительный срок – до 99 лет. Мы сейчас детально прорабатываем эту схему.

– В декабре 2016-го презентовали проект благоустройства соседней со стадионом набережной. Насколько сейчас он близок к реализации?

– Мы разработали концепцию, согласовали ее с руководством республики и города – выходим на инвестиционный совет при президенте Татарстана. Речь идет о муниципальной земле, но, если проект ее использования соответствует определенным критериям, она может быть передана инвестору без проведения торгов. Мы идем по этому пути. У нас уже есть пул из 3-4 частных компаний – они готовы потратить больше 1 млрд рублей и облагородить набережную, которая сейчас в запущенном состоянии. Там будет парк отдыха и развлечений, вейк-парк, вертолетное такси, яхт-клуб и т.д. И в качестве социальной нагрузки инвесторы скидываются и делают спортивные площадки: теннисные корты, воркаут и т.д.

– Кто готов инвестировать в этот проект?

– Например, кировская компания, которая уже привозила к нам парк динозавров. Было футбольное межсезонье: 4 месяца не нужна была ни парковка, ни прилегающая территория. За это время через парк прошло 500 000 человек. Когда рядом с ареной появится прогулочная набережная, больше людей будут воспринимать стадион как место для ежедневного отдыха. Когда в 2012-м мы проводили опрос про отношение жителей к стадиону – еще старому «Центральному» – его не воспринимали как место, куда можно прийти с женой, детьми. Мы пытаемся сломать этот стереотип.

– На бизнес-модель какого стадиона в большей степени ориентируется менеджмент «Казань Арены»?

– Конечно, у американцев есть чему поучиться. Они умеют зарабатывать на всем. Там каждый квадратный сантиметр площади арены работает на коммерческую эффективность. У MetLife Stadium в Нью-Джерси (арена на 82500 зрителей, где играют две нью-йоркские команды по американскому футболу – Forbes) контракт на нейминг заключен на 10 лет и $200 млн. Скайбоксы расписаны на два года вперед.

– Такое кажется недостижимым в современных российских обстоятельствах. А более реалистичный ориентир?

– Для нас первыми ценными уроками стали визиты на «Донбасс Арену». До сих пор считаю, что это был один из лучших стадионов в Европе по уровню организации. На московской «Открытие Арене» сейчас во многом используют опыт оттуда, ведь коммерческий директор «Спартака» Александр Атаманенко работал в Донецке. Но важно отметить, что обе эти арены – частные проекты. У нас другая история. Мы работаем на гособъекте, это, повторюсь, накладывает массу ограничений.

Россия. ПФО > Недвижимость, строительство. СМИ, ИТ. Агропром > forbes.ru, 6 апреля 2017 > № 2132728 Булат Литвинов


Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 6 апреля 2017 > № 2132710 Евгений Савченко

Плановая агрономика. Хроники белгородского экономического чуда

Игорь Попов

Forbes Staff

Себестоимость литра молока на фермах «Агро-Белогорья» составля- ет 18,6 рубля, литр пастеризованного молока продается в магазинах области в среднем по 43 рубля.Себестоимость литра молока на фермах «Агро-Белогорья» составля- ет 18,6 рубля, литр пастеризованного молока продается в магазинах области в среднем по 43 рубля. Фото Константина Саломатина для Forbes

Как Белгородская область стала главным локомотивом российского АПК, какие участники списка Forbes занялись сельским хозяйством и что будет, если Россия отменит эмбарго на ввоз продовольствия

Январь 2017 года, Гайдаровский форум. После длинного и скучного выступления замминистра сельского хозяйства Елены Астраханцевой губернатор Белгородской области Евгений Савченко был краток и зажигателен: «Мы спокойно можем кормить 300 млн человек — 150 млн своих граждан и 150 млн голодающих во всем мире. Это принесет стране $300–400 млрд, фактически столько мы получаем от продажи углеводородов».

Ограничения на ввоз продовольствия из Евросоюза, введенные Россией в августе 2014-го в ответ на западные санкции, взбодрили сельское хозяйство. Страна уже не нуждается в импортном мясе, экспортирует больше сахара, чем ввозит, стала крупнейшим в мире поставщиком зерна и производителем сахарной свеклы. При общем падении экономики агропром растет, в 2016 году, по оценке правительства, именно сельское хозяйство (Дмитрий Медведев оценил рост в 4,8%) замедлило спад ВВП (падение на 0,2%).

Свино-обогатительный комбинат

Белгородская область — один из главных локомотивов российского АПК. В 2001 году регион был на 14-м месте по объемам производства сельскохозяйственной продукции, в 2015-м — уже на третьем, уступая лишь Краснодарскому краю и Ростовской области. За 10 лет объем сельхозпроизводства в Белгородской области вырос на 570%, до 240 млрд рублей в 2016 году. Область уже стала лидером по производству свинины и курятины, теперь наращивает объемы зерновых, овощей и фруктов. Почему сельское хозяйство быстро взошло в регионе Савченко?

В сентябре 2003 года Федор Клюка, более 20 лет проработавший на Стойленском горно-обогатительном комбинате (с 1992-го — гендиректор), неожиданно уволился. Предприятие находится в городе Старый Оскол Белгородской области. Незадолго до увольнения у Клюки состоялся разговор с белгородским губернатором Евгением Савченко. «Мы как-то остались с губернатором один на один, — рассказывает Клюка. — Он мне и говорит: хватит уже взрывать землю, давай эти шрамы заглаживать».

Старшим партнером Клюки на Стойленском ГОКе был миллиардер Бидзина (Борис) Иванишвили (№367 в глобальном рейтинге Forbes 2017, состояние $4,5 млрд), их доли составляли 33% и 67% соответственно. В 2000 году партнеры занялись сельским хозяйством и создали компанию «Стойленская нива», которая к 2003 году контролировала крупнейший в России земельный банк площадью 300 000 га, владела предприятиями в Белгородской, Воронежской, Тамбовской и Ростовской областях, двумя хлебокомбинатами, элеватором и маслосырзаводом. В декабре 2003 года Клюка продал 50% «Стойленской нивы», которые принадлежали ему и его сыну Олегу. Компанию с годовой выручкой 4 млрд рублей аналитики оценивали в $70 млн. Теперь Клюка говорит, что доля его была номинальной, так как компания создавалась и развивалась на средства Иванишвили, он и получил все вырученные от ее продажи деньги. Так или иначе, к моменту разговора с Савченко у Клюки был сельскохозяйственный опыт. «Я не задумываясь бросил комбинат и пошел в чистое поле», — вспоминает Клюка предложение губернатора.

Бывший руководитель ГОКа за год собрал в свой новый холдинг «Ассоциация Промагро» около десятка сельскохозяйственных и перерабатывающих предприятий и начал строительство свиноводческого комплекса мощностью 15 000 т в год. Знакомые Клюки рассказывают, что ему помогал Савченко: на карте области чуть ли не пальцем показывал подходящие земли и предприятия.

Деньги на этот проект Клюке помог найти опять же губернатор. Узнав, что в Белгород приезжает глава ВТБ Андрей Костин, Клюка позвонил Савченко и попросил привезти банкира в Старый Оскол. «Здесь я у него первый миллиард рублей и выпросил», — улыбаясь, вспоминает предприниматель. В мае 2004 года Клюка продал свои 33% в Стойленском ГОКе владельцу НЛМК Владимиру Лисину.

Клюка купил 10 000 га земли и первым в области занялся строительством свинокомплексов. Сам он иронично называет это «занялся свинством». Первый свинокомплекс был запущен в 2005 году и окупил все затраты через 2,5 года, второй комплекс на 15 000 т окупился за три года. Какая прибыль? Клюка цифр не называет и туманно проводит аналогии: «Если сравнивать с ГОКом, то в сельском хозяйстве прибыль на одного человека больше». Один из его партнеров говорит, что в 2013–2014 годах рентабельность свинокомплексов достигала 250%, сейчас себестоимость 1 кг мяса на кости составляет около 100 рублей, а оптовая цена — 160 рублей. Осенью 2016-го к трем свиноводческим комплексам «Промагро» добавился завод по переработке свинины на 1 млн голов в год, в планах — строительство цеха полуфабрикатов. Расширять производство свинины Клюка не собирается, он хочет увеличить глубину переработки и развивать новое направление — производство деликатесной баранины, для чего компания уже закупила 3500 овец. Выручка «Промагро» в 2017 году, по прогнозам, составит 7,5 млрд рублей.

И хотя руководит предприятием внук Федора Клюки Константин, дед во все вникает. И часто встречается с губернатором. «Евгений Степанович делает все, чтобы помочь бизнесу, — говорит Клюка. — Если есть желание и деньги развивать проект, то поступает команда от губернатора — помочь. И местная власть, которая должна этим заниматься, помогает». Строительство дорог, подведение электричества и газа для частных проектов финансируется из областного бюджета, но для этого необходимо попасть в областные программы, которые разрабатывает администрация губернатора. «Никакого диктата нет, — уверяет Клюка. — Вот захотел я заменить коров на овец, единственное, что сказал губернатор: ты их не режь, постарайся продать, это же молочное стадо. Я их и продал».

Побег из Стригунов

Первыми областными проектами по развитию АПК были птицеводство и свиноводство. Так решил губернатор Савченко, он же определил главных действующих лиц.

В феврале 2008 года основатель первого сельхозкооператива в Белгородской области Валерий Вакуленко, пригнувшись, бежал через заснеженный луг и кричал в телефон племяннику: «Подъезжай к мосту, там меня заберешь, а оттуда уже на Украину!» Знакомые предупреждали Вакуленко, что к нему могут нагрянуть с обысками, подкинуть оружие и наркотики. Предприниматель поверил в это, только когда в его селе Стригуны, в 30 км от Белгорода появилась оперативная группа. Недолго думая, Вакуленко прыгнул в окно и был таков.

Неприятности у него начались еще в 2005 году — в первых числах января в Борисовский район, где были расположены основные объекты бизнесмена (пахотные земли, комплекс по выращиванию крупного рогатого скота, молочная ферма, парк сельхозтехники), приехала делегация областных чиновников во главе с губернатором Савченко. «Он мне заявил, что им нужны корпуса моих комплексов, и назвал цифру 10 млн рублей, — рассказывает Вакуленко. — Я ответил, что планов по продаже у меня нет». В одном из двух корпусов, которые достались предпринимателю в 1999 году после покупки обанкротившегося сельхозпредприятия, он хотел организовать цеха по переработке зерна и производству масла. Эти планы не вписывались в областную программу «Развитие свиноводства на 2005–2010 годы». После визита губернатора налоговики начали проверять компании Вакуленко, сотрудники МВД проводили выемку документов и оргтехники. Предприниматель сбежал на Украину, а в 2009 году его арестовали в Москве, куда он приехал искать защиты. Под охраной сотрудников МВД Вакуленко вернулся в Белгородскую область, там его обвинили в неуплате налогов и приговорили к году тюрьмы. За это время его комплекс по выращиванию крупного рогатого скота превратился в свинокомплекс, сейчас он принадлежит крупнейшему в Белгородской области агрохолдингу «Агро-Белогорье», его основной владелец — Владимир Зотов, бывший заместитель губернатора Савченко. «Как раз Зотов и вел со мной переговоры о продаже, когда работал в администрации», — рассказывает Вакуленко. Председатель совета директоров «Агро-Белогорье» Владимир Зотов даже вспоминать про Вакуленко не хочет. «Рассказывать можно все что угодно. Эти рассказы закончились решением суда, — говорит он Forbes. — Какое бы решение ни приняла апелляционная инстанция, я не хочу развивать эту тему». В октябре 2016 года суд признал обвинения против Зотова не соответствующими действительности и присудил Вакуленко выплатить бывшему заму губернатора 100 000 рублей за ущерб репутации и нравственные страдания. Вакуленко лишился бизнеса, ему остается судиться, последнее решение суда он намерен обжаловать.

Агробезопасность Белогорья

Зотов вошел в областную администрацию весной 1998 года, тогда бывший руководитель Белгородского райпотребсоюза стал директором «Областной продовольственной корпорации», а три года спустя был назначен заместителем губернатора и начальником Департамента экономической безопасности. Созданный по инициативе Евгения Савченко департамент с грозным названием должен был защитить белгородские предприятия от рейдерских атак и преднамеренных банкротств. Савченко всегда проявлял интерес к сельскому хозяйству и предлагал решения проблем, которых в отрасли было достаточно. «Когда хозяйства имели огромные долги перед бюджетом, Савченко предложил возвращать долг натурой. Когда хозяйства массово подходили к банкротству, Савченко разрабатывал схемы привлечения заинтересованных инвесторов», — рассказывает Наталья Шагайда, директор центра агропродовольственной политики Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте (РАНХиГС). Потом область скупала наделы у владельцев земельных долей. Потратив 4 млрд рублей, администрация стала собственником 500 000 га — это более половины белгородских земель сельхозназначения. «Земли выкупались, чтобы не допустить спекуляций, — говорит Зотов. — У правительства под контролем находилось еще и огромное количество дел о банкротствах, начиная с рудников и металлургических комплексов и заканчивая сельским хозяйством и легкой промышленностью. Через суды, реструктуризацию задолженностей нам удалось систематизировать работу по защите этих предприятий».

В феврале 2002 года губернатор вместе с Зотовым проезжал мимо деревни Курасовка в 75 км от Белгорода и увидел недостроенные с советских времен корпуса для крупного рогатого скота. Савченко попросил водителя остановиться, вышел из машины и стал осматривать развалившееся советское наследство. «Вот бы кто-то взял и достроил, свиноводческий комплекс сделал», — произнес губернатор, внимательно глядя на Зотова. Сказано — сделано. Для реализации проекта правительство области создало компанию, которой помогал департамент экономической безопасности. Его руководитель Зотов привлекал банковское и бюджетное финансирование, ездил в Германию выбирать оборудование, утверждал проект.

Инвестиции в проект составили 570 млн рублей. Как только свинокомплекс запустили, сразу нашелся заинтересованный покупатель — основатели «Мираторга»  братья Александр и Виктор Линники. В 2003 году после введения квот на импорт мяса Линники, занимавшиеся ранее торговлей, решили вложиться в производство свинины. Сейчас «Мираторг» — второй по величине агропромышленный холдинг в стране с годовой выручкой 120 млрд рублей (2016 год). Свой первый свинокомплекс Линники купили у областной администрации за 800 млн рублей. Губернатору опыт продажи с хорошей маржой понравился. И Зотов начал сооружать свинокомлексы один за другим.

В июле 2007 года он ушел из правительства и возглавил собственную компанию «Агро-Белогорье», которая сначала управляла свинокомплексами, а потом становилась их собственником. «Администрация, например, вложила в свинокомплекс 800 млн рублей и готова его продать, — рассказывает Зотов. — Тут мы его и покупаем за 1,1 млрд рублей». Сделки финансировались за счет прибыли и кредитов, Зотов говорит, что все долги банкам отдал. В «Агро-Белогорье» входят два десятка свинокомплексов, три зерновые компании, владеющие 110 000 га сельхозземель, три комбикормовых завода, мясоперерабатывающий комплекс.

Зотов не единственный, кто из областных чиновников стал аграрным бизнесменом. В 2003 году еще один бывший зам. губернатора Геннадий Бобрицкий на базе обанкротившейся птицефабрики создал компанию «Приосколье». Бывший начальник областного департамента стратегического развития Сергей Юдин возглавил ГК «Зеленая долина», которая к 2015 году заняла 2-е место в регионе и 7-е в России по производству молока. Зотов считает это естественным процессом: «Кто-то из администрации уходит в бизнес, кого-то из бизнеса приглашают поработать в администрации».

Всего в развитие «Агро-Белогорья» было вложено около 35 млрд рублей, выручка компании в 2016 году составила 67 млрд рублей (EBITDA — 7 млрд рублей, долг — 6 млрд рублей). В 2017 году будут достроены еще пять свинокоплексов, и на этом Зотов решил остановиться — дополнительные объемы свинины и птицы уже трудно будет продать, все производители мяса увеличивают глубину переработки и с надеждой смотрят на внешние рынки. «Агро-Белогорье» через Голландию начала небольшие поставки мяса в Гонконг и Сингапур.

У белгородских предпринимателей, впрочем, больше возможностей развивать новые проекты на родине, особенно если они рекомендованы губернатором Савченко. Первоочередной задачей для него было развитие производства свинины и птицы, теперь дошла очередь до овощей и фруктов. «Агро-Белогорье» заложила яблоневый сад из 55 000 саженцев, что пока выглядит факультативом.

Тепличные условия

Компания Александра Тарасова «Спако Строй-гарант» с выручкой 2 млрд рублей построила около 50 свинокомплексов. «Строил для Мошковича (Вадим Мошкович, основатель «Русагро»), Зотова, Линников, — рассказывает Тарасов. — Делаем все работы под ключ — обеспечиваем инфраструктурой, монтируем оборудование». Кроме того, Тарасову принадлежит завод упаковочных материалов — полипропиленовые мешки для сахара, муки, соли; его выручка — 600 млн рублей. Акции обоих предприятий и личное имущество Александра Тарасова находятся в залоге у банка, и дело тут тоже в агробизнесе. В 2011 году он решил податься в сельское хозяйство, но в отличие от заказчиков свинокомплексов выбрал более спокойное направление — овощи. В марте 2011 года была зарегистрирована компания «Теплицы Белогорья», через два года в построенном по голландской технологии тепличном комплексе на 13,6 га был собран первый урожай. Под реализацию своего проекта Тарасов получил в правительстве Белгородской области льготы по уплате налогов на землю и на прибыль и кредитные гарантии на 2 млрд рублей. Сам он инвестировал в проект 600 млн рублей. Выдавший кредит на 2 млрд рублей банк, по утверждению Тарасова, кроме гарантий областного бюджета потребовал залог, в 4,5 раза превышающий сумму кредита. «Это не кредитный договор, а ультиматум!» — возмущается Тарасов. Строительство 1 га теплиц стоило Тарасову 160 млн рублей, сейчас у него 18,9 га посевных площадей, на них вызревает 10 000 т овощей и зелени в год. По его расчетам, инвестиции окупятся через восемь лет (при рентабельности около 30%).

В 2014 году, когда в теплицах Тарасова уже второй год собирали урожай огурцов и салата, в области была подписана программа «Развитие производства овощей защищенного грунта». Теперь при строительстве теплиц инвестор получает дороги, воду, льготное подключение к газовым и энергосетям, льготу по налогу на имущество. И теплицы стали расти со скоростью огурцов. Площадь тепличных комплексов в области увеличилась с 24 га в 2012 году до 71 га к 2016 году. В 2017 году будет введено еще три комплекса на 40,8 га, а к 2020 году по планам областного правительства белгородское тепличное хозяйство увеличится до 500 га, будет производить продукции на 30 млрд рублей в год и займет более 10% российского рынка (сейчас — 3,1%). Белгородские аграрные бизнесмены благодарны федеральным и местным властям. «Мы ставили свечку за здоровье бывшего американского лидера, благодаря которому появились санкции, и наш аграрный комплекс получил такую динамику», — говорит Зотов.

Что будет, если Россия отменит эмбарго на ввоз продовольствия из Евросоюза? По мнению Натальи Шагайды из РАНХиГС, отечественное растениеводство и птицеводство сможет успешно конкурировать с импортом. «Уже никогда никакая Польша со мной не сможет сравниться, ведь я гарантированно получаю 50 т великолепных яблок с 1 га по себестоимости гораздо ниже, чем у них», — говорит Зотов. «Пока действуют продуктовые санкции, мы должны создать устойчивое производство. Наша страна может прокормить весь мир», — повторяет слова Савченко на Гайдаровском форуме овощевод Александр Тарасов.

Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 6 апреля 2017 > № 2132710 Евгений Савченко


Россия > Агропром > premier.gov.ru, 4 апреля 2017 > № 2129890 Дмитрий Медведев

Встреча Дмитрия Медведева с руководителями ведущих животноводческих предприятий.

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

У нас сегодня совещание с руководством наших ведущих животноводческих предприятий. Мы делаем это достаточно регулярно, и сейчас пришла пора сверить часы. Встречаемся на площадке «Тамбовского бекона» – современного мощного предприятия, в чём я лично убедился. Это хорошая возможность поговорить и о перспективах развития отрасли, и о проблемах, которые существуют.

Сегодня наше животноводство поставляет на рынок самые востребованные продукты питания: мясо, молоко, яйца, масло, сыр, творог, сметану – и тем самым обеспечивает продовольственную безопасность страны.

Кстати, по поводу продовольственной безопасности. Я только что с работниками разговаривал, мы затронули вопросы об импортных поставках и показателях нашей Доктрины продовольственной безопасности. В принципе с точки зрения нашей доктрины у нас внешне всё выглядит вполне благополучно, потому что наша доктрина исходит из предположения о необходимости 80-процентного самообеспечения мясом и мясопродуктами. В настоящий момент у нас 89% – это мясо и мясопродукты, которые производятся в Российской Федерации. Но на деле всё гораздо сложнее – это зависит и от вида мясной продукции, и от некоторых других причин, поэтому в общем и целом здесь есть чем заниматься.

В отрасли сохраняется положительная динамика производства мяса. В 2016 году производство скота и птицы на убой (в живом весе) составило почти 14 млн т, что практически на 3,5% больше, чем уровень 2015 года, то есть там средний по сельскому хозяйству рост. Но по сравнению с ростом экономики в целом он весьма и весьма приличный. Производство молока составило более 30 млн т – там практически всё осталось на уровне 2015 года. Тем не менее свои показатели по молоку улучшили 46 регионов. Увеличилось и производство яиц.

Это неплохие результаты. Очевидно, что животноводы добиваются их благодаря своевременным мерам государственной поддержки. С учётом тех сложностей, которые существуют в экономике, мы оказали поддержку в весьма значительном объёме. В рамках государственной программы развития сельского хозяйства на поддержку животноводства в период с 2013 по 2016 год (хочу специально отметить эту цифру, она реально большая) мы направили почти 385 млрд рублей. Очень приличная цифра. Это деньги, которые пошли на субсидирование краткосрочных кредитов, на займы, инвесткредиты, создание и модернизацию объектов агропрома, уплату страховой премии, поддержку экономически значимых региональных программ. Мы и малым предприятиям помогали, и фермерам, и семейным фермам. Вкладывали средства в развитие сельхозкооперации. Это важно, потому что помогает в целом обеспечить наш рынок недорогими и качественными продуктами и создаёт рабочие места.

Дополнительная финансовая поддержка сельхозпроизводителям будет оказана и в этом году. У нас заработал новый, более удобный для заёмщиков механизм льготного кредитования. На конец марта одобрено субсидирование по планируемым к выдаче льготным кредитам в объёме 11 млрд рублей. Из них по направлению животноводства – 2,27 млрд рублей, молочного скотоводства – около 1 млрд, и целый ряд других направлений. По инвесткредитам – в объёме 5,5 млрд рублей, из них по направлению животноводства – 1,5 млрд рублей, по молочному скотоводству – приблизительно 900 млн.

Понятно, что денег всё равно на что-то не хватает. Предлагаю сегодня подумать, что ещё можно сделать для поддержки устойчивого развития отрасли. Не только чтобы обеспечить продуктами питания нашу страну – в целом, можно считать, мы эту задачу почти решили, но очень важно продавать за рубеж. А за рубежом нас, мягко говоря, не везде ждут. И это отдельная задача, которая требует консолидации усилий. И не только, естественно, бизнеса, но и консолидации усилий государства. Потому что от того, насколько успешными будут переговоры российских официальных лиц, особенно в целом ряде зарубежных регионов, зависит и ваше проникновение на иностранные рынки. А это в целом необходимо.

Для поддержки экспорта президиум Совета по стратегическому развитию в прошлом году утвердил паспорт приоритетного проекта «Экспорт продукции аграрно-промышленного комплекса». Цель пока увеличить экспорт до 18 млрд долларов в следующем году и до 30 млрд долларов в 2025 году. На мой взгляд, это абсолютно достижимые цифры.

Что касается животноводства, объём экспорта здесь должен возрастать приблизительно в такой же прогрессии. Цифры не такие, может быть, большие пока с учётом экспортного веса этой отрасли. Тем не менее мы должны к середине следующего десятилетия выйти на миллиарды долларов экспорта животноводческой продукции. Предусмотрен целый комплекс мер поддержки, в том числе по открытию рынков, по продвижению продукции, по льготному кредитованию.

Проблем в животноводстве, конечно, хватает. Есть проблемы, с которыми мы все совместно вынуждены бороться. Очень серьёзной угрозой для отрасли остаётся африканская чума свиней, другие особо опасные заболевания. Очевидно, что регионам нужно повысить эффективность работы по профилактике возникновения и распространения таких болезней. Конечно, тревожит тот факт, что АЧС, по сути, перебралась за Урал, уже появились очаги в Сибири. Это реальная проблема. Нужно будет подумать, какие меры принять, и, наверное, даже провести какую-либо встречу с руководителями регионов или с лицами, ответственными за все эти мероприятия в Западной и Восточной Сибири.

Аркадий Владимирович (обращаясь к А.Дворковичу), я прошу Вас подумать, на каком уровне там всех собрать, чтобы коллеги почувствовали свою ответственность. В отличие от Центральной России, где эта беда давно известна, где более или менее научились с этим бороться, для них это совершенно новая история. Всякий раз, когда мы об этом разговаривали раньше, они говорили: у нас этого ничего нет, – намекая на то, что этого никогда и не будет. Но вот, к сожалению, это случилось. Надо этим заняться.

У нас не хватает специализированных комплексов по выращиванию и откорму молодняка по крупному рогатому скоту.

В птицеводстве, несмотря на решение внутренних задач, очень высокая зависимость от использования импортного племенного материала. Это тоже тема, которая остаётся в поле зрения.

По молочному животноводству: что является слабой стороной помимо того, что это довольно сложный бизнес? Трудная окупаемость, очень слаба в целом ряде регионов материально-техническая база, изношенность основных средств и невысокая технологическая оснащённость. Более половины объёма товарного молока у нас производится на фермах, которые построены ещё в советский период. А мы знаем, какие это фермы, в чём их недостатки. Они в целом ряде случаев требуют капитальной реконструкции, а может быть, просто их проще снести и построить что-то новое, потому что работать в таких условиях зачастую невозможно.

Естественно, я готов выслушать (и я, и мои коллеги по Правительству) ваши предложения, что нам делать в ближайшее время. Так что давайте сверим часы. Ещё раз подчёркиваю, это у нас не первое совещание по этой проблематике, наверное, и не последнее. Но думаю, что такого рода разговор будет полезным.

Россия > Агропром > premier.gov.ru, 4 апреля 2017 > № 2129890 Дмитрий Медведев


Россия. ЦФО > Агропром > premier.gov.ru, 4 апреля 2017 > № 2129863 Дмитрий Медведев

Дмитрий Медведев посетил мясоперерабатывающее предприятие ООО «Тамбовский бекон».

Председатель Правительства осмотрел цеха предприятия и встретился с его работниками.

ООО «Тамбовский бекон» входит в группу компаний «Русагро», крупнейшего российского агрохолдинга по производству сахара, свиноводству, растениеводству и масложировому производству.

Мясоперерабатывающее производство ООО «Тамбовский бекон» запущено в 2015 году в с. Борщёвка Тамбовской области.

Предприятие, которое включает все этапы переработки и выпуск готовой продукции, состоит из четырёх цехов: убоя, обвалки и упаковки охлаждённого мяса, производства охлаждённых полуфабрикатов, утилизации. В начале 2016 года на розничный рынок выведен собственный бренд мясных полуфабрикатов «Слово мясника».

В настоящее время в Тамбовской области расположены комплекс по производству комбикормов, семь товарных свинокомплексов на 4,8 тыс. голов каждый, две племенные фермы, площадка карантина, убойное и мясоперерабатывающее производство (включая цех утилизации) мощностью 1,95 млн голов в год. В конце 2016 года «Русагро» приступила к реализации проекта строительства новых свинокомплексов в Тамбовской области мощностью 53 тыс. т свинины в год.

Беседа с работниками предприятия

Из стенограммы:

Вопрос: Вчера произошли взрывы в метро Санкт-Петербурга. Как государство планирует усилить меры, чтобы контролировать это более серьёзно?

Д.Медведев: Вчера действительно произошёл террористический акт в Петербурге, в метро. К сожалению, погибли люди, много раненых. Ещё раз хочу выразить всем родственникам погибших самые глубокие слова сочувствия и соболезнования. Желаю всем раненым поправиться. Для этого все решения приняты, в больницах обеспечен уход. Министр здравоохранения находится на месте. Надеюсь, что будет сделано всё, чтобы пострадавшие как можно быстрее вылечились.

Что касается самой проблемы, то она, как вы прекрасно понимаете, к сожалению, для нашей страны не новая. Борьба с терроризмом идёт уже не первый год. Где-то нам удалось сильно наступить им на горло, и активность террористов существенно уменьшилась. Но происходят преступления, когда жертвами террористов становятся абсолютно невинные люди, которые не имеют отношения ни к государственной власти, ни к кому бы то ни было персонально. Просто выбирается случайная цель – и происходит взрыв.

Первое, что хочу сказать: можно не сомневаться, наши правоохранительные органы и спецслужбы сделают всё, чтобы найти всех, кто к этому причастен, и покарать. Даже несмотря на то, что непосредственный исполнитель теракта, скорее всего, погиб, судя по той информации, которой мы располагаем, потому что это смертник. Но такие преступления не готовятся в одиночку, всегда есть большое количество различного рода пособников, всяких уродов, которые занимаются промывкой мозгов и предлагают совершить террористический акт. Мы этим займёмся вместе с нашими коллегами.

Метро, надо сказать откровенно, это очень уязвимое место. Вы следите за событиями в мире, знаете: за последние годы в метро произошло довольно много террористических актов. В 2010 году был очень тяжёлый теракт в Москве, и в других странах они происходят.

Мы приняли целый ряд решений для того, чтобы контролировать входы в метро, как и входы на другие транспортные объекты. Очевидно, что их недостаточно. Нужно будет принять дополнительные решения по контролю тех, кто заходит в средства транспорта, контролю того, что они проносят.

Это не просто, потому что поток огромный. Это тысячи людей, и, к сожалению, каждого на детекторе очень сложно просмотреть. Хотя технологические возможности обнаружить существуют, но именно в силу потока это сделать очень сложно. Тем не менее дополнительные меры контроля будут приняты, для того чтобы минимизировать все проблемы, которые связаны с попытками совершить теракт в нашей стране.

Вы понимаете, мы действительно находимся в известной степени на переднем крае борьбы с международным террором. Это конечно очень тяжело для нашей страны. Но, эту борьбу нужно довести до конца. Потому что в противном случае такого рода происшествия будут происходить чаще. Безусловно, мы примем государственные меры контроля.

Вопрос: Меня как человека, связавшего свою жизнь и дальнейшую карьеру с мясным бизнес-управлением, очень интересует вопрос, планируется ли снижение импорта мяса в Российскую Федерацию?

Д.Медведев: Пример вашего производства – это доказательство того, что мы предпринимаем все возможные усилия, чтобы уменьшить объёмы импорта мяса в нашу страну. Смотрите, что произошло за последнее время. С 2008 года объём импорта мяса и мясопродуктов в нашу страну снизился в 3 раза. Это огромная цифра. Объём нашего производства тоже вырос, не так, конечно, значительно, где-то в 1,6 раза. Произошло перезамещение. Поэтому у нас есть ещё очень хорошая доля рынка, где можно развиваться.

Есть документ, который называется «Доктрина продовольственной безопасности» – может быть, Вы слышали: сколько и что мы должны производить сами, чтобы нас никто не поставил, что называется, в неудобное положение и не заставил бегать по рынку что-то покупать. По этой доктрине мы должны обеспечивать себя мясом и мясопродуктами на 80%, а остальное можно ввозить. Сейчас мы обеспечиваем себя уже на 89%. То есть у нас рынок очень плотно укомплектован. Вы сами в этом лично разбираетесь, я тоже некоторым образом за этим слежу и занимаюсь этим уже более 10 лет. По мясу птицы у нас заполненность рынка 100%. Мы вообще не импортируем ничего, кроме экзотики. По свинине тоже очень высокий потенциал, рынок в значительной мере создан, но ещё есть некоторые сегменты типа того, чем Вы собираетесь заниматься на Дальнем Востоке. В чём слабое место – это мясо крупного рогатого скота и мелкого рогатого скота. Это два направления, куда ещё надо будет сделать значительные инвестиции, тем более там инвестиционный цикл гораздо более длинный, чем по свиноводству. Это направление обязательно будем поддерживать.

Но в целом у меня нет никаких сомнений, мы через некоторое время превратимся в страну, которая называется «нетто-экспортёр», то есть мы практически ничего не будем покупать, кроме особых товаров, которые имеют узкий сегмент пользователей, и всё будем продавать. Если Вы создадите хорошее производство, то будем продавать нашим друзьям в Азиатско-Тихоокеанском регионе, в том числе китайцам, никаких сомнений у меня в этом нет.

И последнее. Вы знаете, мы в силу известных в том числе политических причин (но не только политических, и экономических причин), вообще закрыли наш рынок для целого ряда стран. Они же нам поставляли большие объёмы, но они с нами не очень красиво поступили, мы вынуждены были ответить.

Для селян, для тех, кто занимается аграрным бизнесом, для переработчиков, это очень серьёзное подспорье. И я с кем бы ни встречался, основной вопрос, который мне задают (даже не вопрос, а просьба) – сохраняйте санкции или эти антисанкции, ответные меры, как можно дольше, потому что они действительно помогают развиваться производству.

Могу вас заверить: мы ничего не будем трогать до тех пор, пока к нам не будет нормального отношения. А судя по тому, как, к сожалению, развиваются события в политическом плане, наши партнёры не стремятся к тому, чтобы с нами отношения улучшить. Раз это так, значит, у нас открываются широчайшие перспективы для развития сельскохозяйственного дела, для развития села и аграрного бизнеса.

Вопрос: Дмитрий Анатольевич, Вы, наверное, уже успели оценить качество дорожного покрытия у нас в городе. Почему-то к Вашему приезду осуществили только ямочный ремонт, и то не везде, где это, наверное, нужно было. И это несмотря на то, какие налоги платят автовладельцы.

Недавно был в Белгородской области, там с дорогами получше. Хотелось бы узнать, когда мы сможем в Тамбове наслаждаться качеством хороших дорог, когда у нас кончатся эти проблемы с объездом этих ям глубоких, попаданием в них? Можете как-нибудь повлиять на это?

Д.Медведев: Повлиять, конечно, могу, сомнений нет. А Вы спросили, какие у меня ощущения. Я могу Вам сказать прямо: я всё это на себе обычно опробываю. Именно для того, чтобы были впечатления, я стараюсь, когда в регион приезжаю, садиться за руль. Понятно, мне обычно пишут в социальных сетях: заезжайте на такую-то улицу, посмотрите, какие у нас ямы. Я не могу на все улицы заехать, но для того, чтобы понять состояние дорог, достаточно проехаться минут 20–30. Я уже посмотрел и федеральные трассы, и обычные трассы. Очевидно, абсолютно точно, есть чем заниматься в Тамбовской области.

По деньгам. Если я правильно помню, в прошлом году по федеральной линии на дороги мы дали области 600 млн. В этом году цифра чуть меньше, из-за бюджетных сложностей. Но размер вашего дорожного фонда составляет 3 млрд ежегодно. Мы ехали, обсуждали как раз с губернатором состояние дорог, проблема в том, что значительная часть дорожного фонда уходит на содержание дорог и на некоторые инвестиционные проекты. А на создание новых дорог или на их качественный ремонт денег остаётся не очень много. Тем не менее, могу Вас заверить, в случае если в бюджете будут образовываться дополнительные средства (мы понимаем, насколько это чувствительный вопрос, я и в прошлом году несколько раз перераспределял деньги по дорожным направлениям в самые разные регионы), мы к этому вопросу вернёмся, и, естественно, Тамбовская область тоже будет получателем. Здесь ещё выбор ведь в чём: можно дороги просто ремонтировать в городе, и это очень важно для горожан, но не менее важно развивать производство. Средства одни и те же для таких проектов. Потому что сам проект частный, деньги дают частники, хозяева предприятия, а дороги должно государство делать. То есть инфраструктура – за государственный счёт. Поэтому выбор между тем, отремонтировать ли обычные дороги внутри города, квартала или провести дорогу к новому производственному объекту. Но будут дополнительные деньги, мы будем стараться выделять.

И налоги совершенно справедливо должны идти в том числе на ремонты. Причём на нормальные ремонты, а не только ямочные. На самом деле это ещё зависит от решимости региональных властей.

Мы сейчас взялись не только за дороги. Есть такая программа – «Дворы». Мы хотим отремонтировать практически все дворы, потому что за них не брались никогда. Дороги латали, новые прокладывали, этим занимались, дворами не занимались никогда. Где-то они хорошие, а где-то – выйти страшно. Это тоже очень важно.

Вопрос: Я сам из области, не из города. Родители всю жизнь проработали в колхозе. Колхозы все развалились, из-за этого деревни все вымерли, народ весь уехал. Будут ли приниматься меры, чтобы колхозы работали?

Д.Медведев: В центре России много людей живёт в сельской местности. В Тамбовской области 44% населения проживает в деревне. Это очень большая цифра. Потому что по России в целом это 25%. А здесь – 44%. Это означает, что очень внимательно надо заниматься деревней. Есть программа по социальному обустройству села, она действует почти 10 лет, действует до 2020 года. Конечно, она не решает всех проблем, но я просто приведу некоторые цифры, которые могут быть Вам интересны.

По этой программе решается целый ряд вопросов.

Во-первых, строительство жилья. Кого нужно удержать на селе? Молодёжь прежде всего. Чтобы были условия, более или менее сходные с условиями в городе. А это нормальный дом. По этой программе в прошлом году мы предусмотрели 14 млрд, в этом году – 15 млрд рублей только на строительство жилья для специалистов, которые остаются на селе. Это очень важно. Это приблизительно, если мне память не изменяет, 400 тыс. кв. м жилплощади. Это означает, что человеку можно предоставить или дом, или квартиру прямо с момента приезда на работу в деревню или если он в этой деревне живёт и там хочет оставаться.

Второе, закрепление самих специалистов. Что такое вообще деревня нормальная, современная – там должна быть школа, там должен быть ФАП, иначе жизни нет. Если нет врача, то жить невозможно. Поэтому мы только в прошлом году отправили по программе «Земский доктор» в клиники и фельдшерско-акушерские пункты 5 тыс. врачей. По сути 5 тыс. населённых пунктов получили врачей.

Врачей мы туда отправляем вместе с подъёмным пособием (если не ошибаюсь, оно около 1 млн рублей), с тем чтобы просто они могли обзавестись там хозяйством, построить какой-то дом, или что-то снять, или квартиру приобрести и начать работать.

Третье, не менее важное направление – детские садики. Во всей стране мы реализовали эту программу по детским садам. Да, она где-то абсолютно завершилась, где-то есть ещё очередь. Но в принципе по стране эта проблема для детей в возрасте от трёх до семи лет закрыта. Хотя всё равно местное руководство должно держать на контроле эту тему, чтобы не образовывалась очередь. У нас же очередь была колоссальная. Мы сделали за эти несколько лет то, что не делали за все годы советской власти, скажем по-честному. Это в городах, на селе ситуация хуже, хотя там тоже построено несколько сотен детских садов за прошедший год. Нужно обязательно продолжить программу строительства детских садов, включая ясельные группы на селе.

Четвёртое. Школы. Без школ деревня просто умирает. Это очень часто совмещённые вещи – детский сад и школа. Если нет школы, всё, значит деревня действительно просто растворяется. Поэтому у нас в общей программе строительства школ есть и часть сельских школ. Вот на это я обращаю принципиальное внимание. Сельская школа очень тонкий инструмент. Мы только что были в Тамбове, там большую школу построили. Посмотрел, красивая школа, связанная со «Сколково». 2,5 тыс. учащихся – просто огромная! А на селе такие школы не нужны. На селе нужно сохранять школы по 50–100 человек, так называемые малокомплектные школы. Это не дешёвое удовольствие, потому что их тяжелее содержать. Но это делать нужно обязательно. Поэтому сохранение малокомплектных школ – важнейшая задача.

Это направление я считаю тоже очень важным. Для того чтобы детей возить (сёла по-разному расположены), мы ещё в прошлом году начали возвращаться к программе «Школьный автобус». Мы по всей стране раскидали эти автобусы. Поняли, что у регионов на это денег нет, пришлось деньги найти в федеральном центре и по всем территориям эти автобусы распределить. Теперь они ездят между маленькими деревнями, собирают детей и везут в школу. Вот такие меры. Наряду с необходимостью создавать производство.

Не менее важно (но это зависит не только от государства) возникновение класса нормальных аграрных собственников, которые будут заниматься развитием деревни, потому что без них мы государственные рабочие места не создадим. Такие огромные производства, как ваше, в каждую деревню не поставишь. Поэтому приход частного капитала – это тоже очень важное направление.

Но в целом, я считаю, за последние годы наша деревня стала возрождаться. Причём это зависит от места, территории. В Тамбовской, Воронежской областях всё-таки развитие есть. У вас чернозёмы, условия благоприятные. Всё, что южнее, тоже неплохо развивается. Гораздо сложнее ситуация на севере. Там в деревнях действительно сложно, надо искать специальные виды деятельности.

Будем стараться поднимать практически каждую деревню, потому что это важно.

Труд аграрный становится более квалифицированным, оплачивается лучше, это очевидно абсолютно. Когда я ещё только приступал к работе в Правительстве и начал заниматься этим национальным проектом по сельскому хозяйству, у нас в деревнях жило 35% населения. Это было совсем недавно, это было 10 лет назад – 2006, 2007 годы. Сейчас – 25%, то есть у нас численность сельского населения упала на 10%. Это не всегда означает, что всё плохо. Это в ряде случаев означает, что просто труд становится более высококвалифицированным, производительность труда растёт и поэтому не нужно такого количества населения на селе. Но в то же время это всё равно тревожные тенденции, и за ними государство обязано следить.

Вопрос: Дмитрий Анатольевич, мы смотрим за Вами по телевизору, наблюдаем: у Вас очень тяжёлая работа, трудная, много встреч, поездок всяких. И в то же время мы ещё видим по телевизору, что на Вас какие-то нападки, на Правительство. Хотелось бы узнать Ваше мнение: кому это выгодно? И как Вы вообще на это реагируете лично?

Д.Медведев: Кому это выгодно? Тем, кто заказывает подобного рода сюжеты и материалы, это, как правило, люди, у которых есть вполне конкретные политические цели. Чего добиваются такого рода люди этими материалами? Они пытаются сказать, что власть ведёт себя плохо, а они лучше всех остальных. Иными словами, все эти сюжеты, которые снимают за большие деньги (причём деньги эти собирают, конечно, не у народа, есть спонсоры частные, которые за этим стоят), направлены на достижение вполне конкретного политического результата. Причём делается всё по принципу компота. Берут разную муть, чушь всякую собирают, если это касается меня, то про моих знакомых и людей, про которых я вообще никогда не слышал, про места, где я бывал, и про места, о которых я тоже никогда не слышал. Собирают бумажки, фотографии, одежду. Потом создают продукт и предъявляют его. Разобраться в этом человеку, который это смотрит, довольно сложно. А если за это хорошо заплачено, то продукт получается достаточно добротный.

И всё бы ничего, если бы за этим не стояла вполне определённая история, которая заключается в том, чтобы постараться вытащить людей на улицы и добиться своих политических целей. А политические цели совершенно очевидные. Тот персонаж, о котором Вы говорите, открыто говорит, что все плохие, изберите меня президентом. Без всякого стеснения. И для этого тащит на улицы людей, причём очень часто несовершеннолетних (что, на мой взгляд, вообще практически преступление), и делает их заложниками собственной политической программы.

Причём персонаж этот, как известно, судимый, и в этом плане никаких иллюзий быть не должно. Тем не менее через социальные сети молодёжь вытаскивают, эта молодёжь выходит с определёнными лозунгами. Причём выходит, к сожалению, с нарушением закона, то есть, по сути, их подставляют под правоохранительную машину, а они из-за этого потом страдают.

Это бесчестная позиция, это просто способ достичь собственных шкурных целей. Я по-другому это охарактеризовать не могу.

Что же касается моего персонального отношения к этому, знаете, у меня в целом нервы крепкие, иначе бы я не мог работать на должностях, на которых я работаю, – и когда я президентом работал, в Правительстве когда работаю. Если бы я каждый раз реагировал на подобного рода нападки, на подобного рода провокации, то меня просто бы не хватило на нормальную работу. Поэтому у меня позиция в этом смысле совершенно простая: я продолжаю работать, делать своё дело, и это моя ответственность перед гражданами Российской Федерации.

Реплика: У Вас иммунитет уже выработался?

Д.Медведев: В известной степени да, потому что без такого иммунитета на такой работе нереально остаться. Провокации же, вы понимаете, – это самое простое, что можно сделать.

Россия. ЦФО > Агропром > premier.gov.ru, 4 апреля 2017 > № 2129863 Дмитрий Медведев


Россия. ЦФО > Агропром > forbes.ru, 31 марта 2017 > № 2124461 Надежда Пак

Деловой подход: как работает общепит в бизнес-центрах Москвы

Надежда Пак

Совладелица сети кафе «Рецептор»

Совладелица сети кафе «Рецептор» Надежда Пак рассказывает, как устроен сегмент общественного питания внутри столичных бизнес-центров и за счет чего можно выиграть конкуренцию у столовой со среднем чеком 300 рублей.

Первое кафе в бизнес-центре мы открыли год назад, в январе 2016. Для нас это было непаханое поле с обширным выбором площадей и стабильным трафиком из сотрудников ближайших офисов. Выбрав помещение в деловом квартале «Новоспасский» на Дербеневской набережной, мы были уверены, что не прогадали: близкое расположение от центра, аренда в два раза ниже, чем в остальных наших заведениях, и охват около 15 000 человек, которые работают здесь минимум пять дней в неделю. При этом мы понимали, что часть бизнес-процессов неизбежно придется перестроить под специфику локации, многое оптимизировать.

Время работы

Часы пик ресторана, ориентированного на сотрудников офисов, ярко выражены. Каждый будний день с полудня и до 16:00 заведение наполняется гостями, которые приходят на ланч. В эти часы у нас полная посадка, а потом наступает спад. Разумеется, это влечет за собой изменения в расписании ресторана. Все наши заведения работают по 12 часов, но в разные промежутки времени, самое оптимальное для кафе в бизнес-центре — 9:00-21:00 в будние дни, 10:00-22:00 в выходные. Мы постоянно анализируем загрузку заведения в БЦ и целенаправленно не уменьшаем время его работы, а наоборот увеличиваем. Например, раньше в выходные «Рецептор» на Дербеневской набережной открывался в 12:00, но у нас есть ранние гости из медицинской клиники по соседству, которые регулярно завтракают у нас. Также в деловой квартал приезжают посетители близлежащего музея, которым удобно перекусить и оставить машину на парковке. Таким образом, за год с момента открытия число посетителей нашего кафе в бизнес-формате выросло вдвое.

Скорость обслуживания

Расположение на территории делового квартала предполагает иной тайминг приготовления и подачи блюд — они должны быть значительно быстрее, чем для гостей остальных наших кафе. Сотруднику офиса на обед выделен всего час с учетом того, что ему нужно дойти до кафе и успеть вернуться на рабочее место. Чтобы сократить время подачи обедов до 10-15 минут вместо стандартных 15-25, мы постарались оптимизировать работу нашей кухни, установив таймер на каждое блюдо. Норматив зависит от наплыва посетителей: если их немного, то готовить проще и тайминг соответственно меньше, если гостей больше, то, наоборот, нагрузка увеличивается и тайминг тоже.

Каждый день мы сравниваем, кто из поваров всех «Рецепторов» уложился в норматив, а кто не успел. Управляющие заведений высылают данные по самым быстрым поварам в общий чат, «рекордсменам» мы начисляем небольшую ежедневную прибавку. Благодаря тайминговой системе удалось не только увеличить скорость отдачи блюд в среднем на 22%, но и активно вовлечь в этот процесс сотрудников кухни. Мы заметили, что это мотивирует поваров, многие даже стали реже ходить на перекур, чтобы не пропустить блюда. А один сотрудник и вовсе бросил вредную привычку.

Быстрая окупаемость бизнеса

Средний чек в кафе в бизнес-центре составляет 600-700 рублей на человека (без алкоголя с учетом дневной 20% скидки). Мало того, что скидка сказывается на снижении маржинальности блюд в меню, «Рецептор» вынужден конкурировать на территории делового квартала с десятком точек общественного питания и огромной столовой на 200 посадочных мест с чеком 300-350 рублей. В такой ситуации мы практикуем разные методы привлечения клиентов к нам. Мы посчитали: если хотя бы 1% от общего числа людей (15 000 человек) станет нашими постоянными гостями, это обеспечит максимальную загрузку кафе на каждый день и стабильную прибыль заведению. Перед открытием мы запустили акцию, по условиям которой первые три дня работы «Рецептора» кормили гостей бесплатно в определенные часы. Эту информацию разместили в интернете и даже записали видео-обращение для целевой аудитории БЦ (выслали ролик управляющей компании центра, попросили разослать арендаторам). Новость быстро облетела все сообщество и в первый же день к нам выстроилась огромная очередь. Люди приходили и занимали места, звонили коллегам, были даже небольшие потасовки. По окончании акции четвертого дня мы ждали с замиранием сердца, но задумка сработала — у нас была полная посадка! Так, затраты на продукты (70 тысяч рублей) нам удалось окупить всего за несколько часов работы в привычном режиме.

Основной плюс открытия в деловом центре — это быстрый выход на самоокупаемость. В первый же день ресторан получает выручку за счет стабильного трафика сотрудников БЦ. Обкатав все процессы на первом кафе на Дербеневской, в феврале 2017 года мы открыли новый ресторан в бизнес-формате на территории Центр городской культуры «Правда» в Москве.

Россия. ЦФО > Агропром > forbes.ru, 31 марта 2017 > № 2124461 Надежда Пак


Россия > Агропром > forbes.ru, 28 марта 2017 > № 2119139 Алексей Истомин

Школа миллиардера: «каждую муху знаем в лицо»

Алексей Истомин

со-основатель проекта «Зоопротеин»

Мысль о том, что в России хорошо умеют изобретать, но совершенно не умеют внедрять технологии, абсолютно точно соответствует тому, с чем сейчас сталкивается биотехнологический стартап «Зоопротеин»

«Здравствуйте, меня зовут Алексей, мы продаем кормовой белок из личинок мух»

«Иваныч, иди послушай, тут уже мух продают для свиней, ха-ха-ха»

Би-би-би.

Или:

«А у нас своих мух достаточно, давайте мы вам их отдадим»

Би-би-би.

И это были тщательно подготовленные звонки, которым предшествовал сбор информации, составление скриптов, презентаций и информационных листков. А до этого мы участвовали в нескольких международных выставках.

На стенде мы представляли специальную клетку с мухами — уменьшенную модель того, что есть у нас на предприятии. Специально готовили освещение, выставляли образцы продукции. И не без гордости отмечу, что это работало. Возле стенда всегда было столько людей: и специалистов, и праздно шатающихся, что невозможно было покинуть позицию ни на минуту. Именно эти первые выставки, а в особенности «Зерно, комбикорма, ветеринария — 2016» показали, что большое количество посетителей — специалистов заинтересовал наш проект. Естественно, все контакты записывались, а после выставки начиналась настоящая работа.

Со многими удалось наладить контакт. В основном, это были рыбоводы, причем специализирующиеся на выращивании ценных пород рыбы: форели, осетрах, лососе. Оно и логично, ведь львиная доля рынка кормов для ценных пород рыбы занята иностранными брендами, а это импорт, валюта… И если появляется шанс заменить часть импортных компонентов отечественными, почему бы и не попробовать.

И мы стали заменять, причем делали это настолько топорно и не научно, что я даже и не представляю, как нам удалось получить положительный результат. Для малька форели, например, мы заменяли 20-30% комбинированного корма на наш кормовой белок, хотя правильным считается заменять белковый компонент на белковый компонент. Но даже в этом случае, результат оказался идентичным опытной группе. Это значит, что 20-30% корма за 250 рублей можно заменить на корм за 100 рублей. Выгодно!

Усложняется все тем, что рыбоводам все-таки нужен комбинированный корм, а не компонент. И это заставило нас вновь штудировать интернет. Нам удалось найти данные, что крупнейшие в мире производители кормов для рыбы в Дании и Голландии уже давно проводят испытания по включению насекомого белка в состав комбикормов для рыбы. Эта информация очень порадовала сотрудников нашей компании. Еще бы, Россия может быть в числе первых в области производства классных кормов! Однако ни на одном российском предприятии, производящем комбикорма, наш энтузиазм не разделили. Не просто отказали, но и отказались даже попробовать, даже понюхать, даже посмотреть материалы. «А зачем? У нас и так все хорошо, технология отлажена, продажи идут. А пробовать что-то новое, пусть даже более эффективное — это хлопотно». Мысль профессора MIT Лорена Грэхема, высказанная на Петербургском экономическом форуме, о том, что в России хорошо умеют изобретать, но совершенно не умеют внедрять технологии, абсолютно точно соответствует тому, с чем мы сейчас сталкиваемся. Лорен Грэхем говорит, что мы, россияне, хотим получить «молоко без коровы». Так и есть.

На настоящий момент мы договорились с несколькими рыбоводческими заводами по условиям, при выполнении которых они могли бы закупать наш компонент и вводить его отдельно. Для этого необходимо приобретение дорогостоящего оборудования, а такой возможности пока нет. Кроме того, если продолжать мысль о рыбоводах, мы планируем провести исследования в профильном НИИ, чтобы определить, какая именно концентрация нашего белка будет оптимальной.

Еще одной группой контактов, полученных на выставке, стали контакты свиноводческих комплексов. В ходе выставки мы получили ценнейшую информацию о том, что многие свиноводческие предприятия ищут замену рыбной муке, которую они используют в рационах. Кто-то из-за цены, а кто-то из-за соображений безопасности.

Имея в виду эту информацию, мы провели балансовый опыт на поросятах в авторитетном Институте животноводства им. Л.К. Эрнста в Подольске. Балансовый опыт проводится с целью определения усвояемости (переваримости) животными питательных веществ корма. В ходе этого опыта мы получили подтверждение тому, что наш компонент эффективнее рыбной муки: поросята росли быстрее и потребляли при это меньше корма. Имея на руках эти данные, мы провели несколько успешных промышленных опытов в свиноводческих хозяйствах и получили заинтересованность животноводов в приобретении нашего продукта. Только вот продукт мы делали исключительно для опытов, в небольших количествах, и не могли обеспечить целый свинокомплекс.

Понимая, что лабораторные методы производства кормового белка не подходят для промышленного производства мы с удвоенной энергией принялись за перестройку. В нашем случае это весьма захватывающее мероприятие! Подобных предприятий в России нет, подсмотреть не у кого. Все постигаем эмпирическим путем. Ежедневные эксперименты и пробы нового оборудования и сырья. Ползание (в буквальном смысле) по горам помета в поисках необходимой консистенции для того, чтобы понять, как помет влияет на выход биомассы, и можно ли и из него делать качественные белковые корма. Подбор наиболее оптимальной рецептуры для кормления личинок. Практически каждую муху знаем «в лицо» (шутка).

И конечно же, искали инвестиции. Венчурные инвестиции — это рискованное дело, а венчур в сельском хозяйстве — это очень редкое явление. Я считаю, что нам помог Бог. В тот момент, когда все было очень тяжело, у нас появился инвестор. И не просто инвестор, а Партнер.

Наш партнер — это владелец одной из птицефабрик, которому мы рассказали нашу идею, показали бизнес-план, и, как человек сведущий в процессах утилизации отходов и выращивания птицы, он ухватился за идею. Мы предложили ему долю в капитале компании — он согласился и инвестировал деньги для того, чтобы мы смогли реализовать свою концепцию на своей базе. Он оказывает нам неоценимую помощь не столько в финансировании, сколько в убежденности в том, что наше дело правое, крайне необходимое и очень полезное.

Как только мы начали работать вместе, мы перестали искать инвестиции для себя, для развития своего предприятия. Мы начали искать и в настоящий момент ищем финансирование для строительства подобных нашему предприятий в других регионах и странах — дело то выгодное — из отходов сделать корма. Как только мы поняли, что у нас появилась возможность реализовать наш проект и сделать мир чуть-чуть лучше, жизнь как будто обрела новые краски. Мы запустили полномасштабную реконструкцию нашего предприятия, поменяли оборудование, пересмотрели логику в подходе к техническим процессам и оформили новый продукт — технологию. Только попробовав все сделать у себя, мы можем объективно внедрить технологию в других компаниях.

И здесь все очень интересно. Есть несколько заинтересованных предприятий в России, в Беларуси, Дании, Норвегии. Интересуются турецкие партнеры. А недавно интерес проявила компания из Боливии. Обрабатывая впечатления о самой технологии от наших потенциальных клиентов, мы наткнулись на такую фразу: «Все понятно, и технология понятна. Но не может же быть все так просто! Поэтому нам пока страшно.» Поэтому вся наша коммерция сводится к тому, чтобы научить людей не бояться простых вещей.

Зачастую мы пытаемся доказать, что вода мокрая, а ветер дует. Так и личинки мух — идеальный корм для животных. А технологии переработки органических отходов личинками мух — это естественный природный процесс! Разве может быть по-другому? Конечно, все новое, непонятное и не совсем традиционное воспринимается не так, как хочется. Так в свое время было с электричеством, ветряными электрогенераторами, солнечными батареями, гидроэлектростанциями. Эти технологии, прочно вошедшие в нашу жизнь, объединяет одно — природоподобие. Разве это может быть плохо? Однако все меняется. И меняется, в основном, к лучшему. Проба нового продукта — это уже не риск, а дань современным тенденциям. Поэтому непрерывно растет круг людей, которые начинают с успехом «рисковать», используя наш продукт и технологию.

Необычная, на первый взгляд идея — кормить животных насекомыми, на поверку оказывается темой, которую эксперты Fortune называют основной тенденцией 2017 года, и которая становится более популярной, чем виртуальная реальность.

Россия > Агропром > forbes.ru, 28 марта 2017 > № 2119139 Алексей Истомин


Россия. США > Агропром > forbes.ru, 28 марта 2017 > № 2119106 Кристофер Уинн

Бизнес по-русски: четыре правила работы иностранного ресторана в России

Кристофер Уинн

президент Papa John’s в России

Как построить прибыльный бизнес в сегменте общественного питания на зарубежном рынке?

Американская сеть пиццерий Papa John's, основанная Джоном Шнаттером в 1984 году, вышла на российский рынок более десяти лет назад. За это время в компании выработали несколько правил, которые помогли успешно выстроить бизнес-процессы на рынке общественного питания в России.

Правило 1. Сфокусируйтесь на продукте

В первую очередь, Papa John’s – это пиццерия, а не IT или интернет-компания, поэтому мы должны гарантировать качество продукта и сервиса. Например, себестоимость доставки пиццы у нас составляет 32-33% от выручки из-за больших затрат на производство, хотя у большинства игроков на рынке показатель не превышает 25% от выручки. Разумеется, такая схема может отрицательно влиять на нашу доходность с одной пиццы в краткосрочной перспективе, но для нас важнее долгосрочное планирование: большинство клиентов становятся лояльными и каждый заказывает в среднем 18-20 раз в год.

Наш продукт напрямую зависит от ингредиентов. За последние два года мы инвестировали более $5 млн и тысячи часов в поддержку российских сельскохозяйственных производителей и уверены в соответствии поставщиков стандартам сети. Пока другие игроки уходят с рынка, отказываясь от доставки, повышая цены и снижая качество продукта, мы делаем все наоборот. Все наши 100 пиццерий, работающих в России, остаются прибыльными – выручка сопоставимых продаж растет на 17-25% ежегодно (при сроке окупаемости ресторана 26 месяцев).

Правило 2. Сохраняйте и приумножайте команду

Приготовить хорошую пиццу невозможно без хороших сотрудников. Сейчас в российской сети работает более 2 000 человек, 90% менеджеров ресторанов выросли из линейного персонала и продолжают расти. Например, нынешний управляющий директор сети Карина Мартынова, начиная работать в Papa John's Russia 14 лет назад, была всего лишь вторым сотрудником, нанятым в российское подразделение компании. Наш операционный директор Михаил Кольцов начал свою карьеру 12 лет назад водителем по доставке пиццы, а гендиректор санкт-петербургского офиса Елена Бичина стартовала с должности секретаря президента в 2005 году.

Правило 3. Помните: затраты на маркетинг – это долгосрочные вложения в ваш бизнес

Мы знаем: если клиент пробует нашу пиццу три раза, то вероятность того, что он станет к нам лояльным равна 85%. Таким образом, мы уверены, что в долгосрочной перспективе это принесет плоды и позволит развиваться бизнесу. В маркетинг мы инвестируем от 7% до 10% от выручки. Сегодня 70% нашей выручки приходится на онлайн-продажи через сайт, мобильное приложение и терминалы самообслуживания в ресторанах. В среднем показатель ROI (коэффициент возврата инвестиций) составляет более 250%, самое высокое значение приходится на продвижение в digital.

Выбирайте партнеров по франчайзингу, которые разделяют те же ценности, что и вы, и поддерживайте с ними связь. Мы еженедельно обзваниваем франчайзи (40 пиццерий по франшизе), чтобы обменяться опытом, услышать от них новые идеи и обсудить их реализацию. Иногда бывает, что при открытии одного-двух ресторанов в городе партнеру очень сложно на фоне организационных и операционных вопросов сфокусироваться на маркетинге. Тогда мы частично берем эту функцию на себя и поддерживаем реальными физическими усилиями и финансовым участием.

Правило 4. Не отступайте от своих принципов

Сегодня активная экспансия – это один из ключевых приоритетов Papa John's в России. При этом из более чем 500 заявок на франшизу, которые поступили к нам с момента выхода на рынок в 2003 году, мы выбрали только 10 партнеров. В 2017 году мы планируем зайти в Казахстан и Кыргызстан. Еще одна важная стратегия – сокращение зон доставки действующих пиццерий – открывает новые заведения, чтобы сократить время доставки. В 2016 году в «старых» зонах в Москве, где мы давно зарабатывали неплохую прибыль, открылось семь новых точек, и нам удалось сократить время доставки в этих ресторанах с 50 минут до 35. Еще в 2007 году мы обсуждали, что для полного покрытия Москвы нам достаточно 25 ресторанов. Сейчас же мы управляем более чем 50 ресторанами, и не думаем останавливаться, продолжая искать помещения под новые точки.

Россия. США > Агропром > forbes.ru, 28 марта 2017 > № 2119106 Кристофер Уинн


Россия > Агропром > agronews.ru, 28 марта 2017 > № 2117281 Сергей Коршунов

Сергей Коршунов: «В России есть рынок органической продукции».

Союз органического земледелия (СОЗ) инициировал общероссийское исследование, чтобы выяснить качественные и количественные показатели органического и биологизированного земледелия в России. В ходе исследования, которое предполагается завершить к октябрю, будут опрошены более 800 сельхозпроизводителей, а также представители региональных органов АПК, аграрных вузов и торговых сетей. Пока такое исследование проведено только в Белгородской области. Там выяснилось, что 71% аграриев знают и практикуют элементы органического земледелия. Председатель правления Союза Сергей Коршунов в интервью «Агроинвестору» рассказывает, кто сейчас в России применяет технологии органик, и что изменит принятие закона о производстве органической сельхозпродукции.

— Чего ваш союз ожидает от исследования?

— Белгородская область — это некий старт, мы не очень понимали, как отреагируют производители, но оказалось, что они готовы участвовать. Поэтому по другим регионам будут более обширные исследования, мы станем больше спрашивать и об используемых методах органического земледелия, и об экономических показателях хозяйств. Цель — посмотреть, что они применяют, в каком объеме и насколько это рентабельно. Не факт, что эту информацию все хозяйства откроют, но хоть кто-то расскажет, и это очень интересно. Например, у моего приятеля в Смоленской области 5 тыс. га и в течение шести лет он выращивает органический люпин, но весь урожай экспортирует. И в российской статистике нигде не учитывается, что он органик. Да, у него есть сертификат, но он получен в Швейцарии, и в России о нем никто не знает.

— О скольких российских компаниях-производителях органической продукции сейчас известно?

— Распространена цифра, что органическим земледелием занимаются 70 производителей. Однако это лишь те, кто сами рассказали о себе, подали заявку в союз. Зарубежные сертификаторы никому свою отчетность не дают, хотя и не скрывают ее. Вся информация доступна, но ее никто не изучает, да и сделать это непросто, так как сертификат может быть выдан на юридическое лицо с другим названием.

— Но в России же существует три национальных стандарта на органическую продукцию? Кроме того, в ряде регионов, в том числе Воронежской и Ульяновской областях, Краснодарском крае приняты региональные законы об органическом сельском хозяйстве. А в той же Белгородской области действует областная программа биологизации земледелия.

— Да, но по национальным стандартам пока еще практически никто не сертифицирован. Лишь в декабре 2016 года сертификат получила первая компания. Проблема в том, что ГОСТ есть, но подтвердить, что продукция производится в соответствии с ним, может только официальный аккредитованный сертификатор. Их на сегодня два, но они получили аккредитации только в конце прошлого года. До этого же работали и продолжают работать компании, которые сертифицируют участников рынка по собственным системам добровольной сертификации, — например, «Листок жизни», его сертификаты имеют более полусотни производителей.

— Что сейчас дает российскому производителю сертификат?

— У меня есть свое хозяйство и полученные за рубежом сертификаты, но только на земельные участки. Технологии я не сертифицировал, потому что понимаю, что не буду отправлять на экспорт корма, мясо, молоко. В России же сейчас сертификат ничего не дает, дополнительную маржинальность я за это не получу. Поэтому, как и подавляющее число российских производителей, я напишу на этикетке «экологически чистый продукт» безо всяких сертификатов. Те, кто работает не на экспорт, готовую продукцию не сертифицируют. В результате исследования мы, в том числе, хотим показать, что рынок органической продукции есть. Но он нацелен не на внутренний рынок: легальные органические производители ориентированы на экспорт. Те же, кто занимается органическим производством в силу своих убеждений, не получают сертификаты, так как в России они сейчас бесполезны. …

Россия > Агропром > agronews.ru, 28 марта 2017 > № 2117281 Сергей Коршунов


Казахстан > Агропром > kapital.kz, 27 марта 2017 > № 2120428 Нурлан Даутканов

Почему Китаю интересно казахстанское зерно?

Об этом Kapital.kz рассказал эксперт в области промышленной переработки пшеницы Нурлан Даутканов

Казахстан, будучи еще частью СССР, считался крупнейшей зерновой державой. Пшеница с казахстанских полей ценилась за счет содержания в ней высокой доли клейковины. Узбекистан, Таджикистан, Афганистан, Киргизия, Туркменистан и другие страны импортировали казахстанское зерно крупными партиями. Впрочем, как считает эксперт в области промышленной переработки пшеницы Нурлан Даутканов, вскоре спрос на пшеницу из РК может поутихнуть. Он связывает свои опасения с тем, что многие страны постепенно отходят от зерновой зависимости — тем самым они обеспечивают свою продовольственную безопасность. В интервью корреспонденту центра деловой информации Kapital.kz эксперт рассказал, почему рынок промышленной переработки зерна не развивается, чем интересна казахстанская пшеница для Китая и почему проект BIOHIM по производству биоэтанола не стал успешным.

— В 2016 году, как отмечают в Министерстве сельского хозяйства РК, в Казахстане был собран рекордный урожай зерновых за последние 25 лет. Валовый сбор зерна составил 23 млн тонн — это в 1,4 раза больше по сравнению с 2015 годом. Как вы считаете, стоит ли ждать такого же рекордного урожая в 2017 году, как и в прошлом?

— Прогнозы — дело неблагодарное. Прошедший 2016 год оказался урожайным, потому что было достаточно дождей. Между тем одновременно осадки ухудшили качество твердых сортов пшеницы, то есть доля клейковины в пшенице значительно уменьшилась.

— Повлияло ли как-то низкое качество казахстанского зерна на спрос?

— Экспортный потенциал Казахстана за последние несколько лет ощутимо снизился. Спрос на нашу пшеницу у многих стран-партнеров уменьшился. Это связано с тем, что традиционные страны-импортеры стараются за счет своих сил обеспечивать себя зерном, тем самым повышая продовольственную безопасность.

Один из крупнейших в мире производителей пшеницы — это Китай. В Поднебесной уникальная ситуация — Китай потребляет больше пшеницы, чем выращивает ее и при этом имеет огромный стратегический фонд. Для сравнения, в среднем из 17 млн тонн пшеницы, которую выращивает Казахстан, на внутреннее потребление уходит лишь 1/3 часть, остальное — это экспорт.

В целом же, если говорить о Китае, там очень грамотно и масштабно подходят ко всему, особенно к агросектору. Если в Казахстане какие-то правительственные программы могут обсуждаться, а потом внедряться годами, то в Китае все иначе. Если Министерство сельского хозяйства КНР планирует внедрить какие-то новые технологии или отраслевые программы, то это реализуется незамедлительно, при этом агротехнологии на высоком уровне. Для сравнения, в середине-конце 80-х годов с одного гектара земли японцы получали в 6 раз больше пшеницы, чем американцы, китайцы в два раза больше, чем японцы. Предположу, в настоящее время китайцы также находятся в топе по выработке пшеницы с одного гектара.

— Но, насколько мне известно, китайская пшеница по сравнению с казахстанской содержит меньше клейковины…

— Да, это действительно так. Где-то полгода назад появился такой термин — экологический огород. Так вот, Китай рассматривает рынок Казахстана в качестве экологичного подсобного хозяйства.

— Поясните, какие страны все-таки снизили потребление казахстанской пшеницы? Какие и вовсе отказались от импорта пшеницы из Казахстана?

— Не все страны-импортеры могут совсем отказаться от нашего зерна и муки, но многие стараются снизить зависимость — это на самом деле правильно. Это наши казахстанские компании остановились в части диверсификации зернового бизнеса на уровне производства муки и макаронных изделий. А потребители знают, что зерно в мире есть не только у нас, поэтому ведут размеренную торговлю.

Недавно президент Азербайджана распорядился реализовать программу самообеспечения пшеницей, до этого были Узбекистан, Туркмения, Иран и другие. Не стоит забывать о российских и украинских экспортерах, имеющих морские выходы.

— Какие в целом проблемы на зерновом рынке?

— Одна из проблем — в Казахстане около 15 млн га пахотных земель, но они в основном неэффективно используются.

— Это связано с финансированием…

— С недостатком средств проблем не было, у нас есть различные меры господдержки. Одна-единственная проблема — это менеджмент, вернее отсутствие системного подхода. Многие управленцы на местах не в полной мере осознают возложенные на них обязательства, ограничиваются только агрономической составляющей, ну или производством муки. Вторая проблема в секторе переработки зерна — это низкая подготовка технических, инженерных специалистов. Основываясь на моем опыте, можно сделать вывод, что около 80% выпускников технических, аграрных вузов не владеют предметом. То есть де-факто зерноперерабатывающие предприятия, которые будут нанимать таких выпускников, должны еще и вложиться в повышение их квалификационного уровня. Это нерентабельно. Конечно, можно привлечь на проект по зернопереработке зарубежных высокооплачиваемых специалистов. Но, понимаете, они не всегда могут быть заинтересованы в передаче своего опыта нашим казахстанским сотрудникам. Любые знания — это капитал, мало у кого есть желание им делиться.

Еще одна проблема — в вузах, колледжах нет госзаказа на подготовку конкретного объема специалистов той или иной отрасли. Это касается и сферы переработки зерновых. И в результате мы приходим к тому, что некоторые специалисты с красными дипломами о высшем образовании торгуют на базарах.

Известны случаи, когда на предприятие по переработке зерна приобреталось европейское, китайское оборудование, но технологи не понимали, как с ним работать. Зачастую наши предприниматели закупают оборудование с каким-то гарантийным сроком, в течение этого гарантийного срока приглашаются иностранцы, которые обучают казахстанских операторов, как нажимать кнопки, если какой-то механизм не сработает. Все не так просто, обычно иностранные специалисты имеют свой райдер. Например, условия проживания в трех-, четырехзвездочном отеле, определенная скорость трафика интернета, соцпакет, высокий уровень зарплаты — это все огромные затраты для бизнеса. Намного эффективнее взращивать своих специалистов, это создаст инженерный пул и сформирует отрасль в стране.

— Насколько в настоящее время высока конкуренция на казахстанском рынке по переработке зерна?

— В Казахстане построены два завода по промышленной переработке пшеницы — это АО «БМ» и АО «Компания BIOHIM», оба они производят спирт. Первый завод выпускал пищевой спирт, водку, второй — топливный спирт (биоэтанол) и далее биобензины. У этих двух заводов побочным продуктом является клейковина — белковый комплекс зерна пшеницы, который имеет высокую маржинальность. К сожалению, оба предприятия не функционируют, хотя к BIOHIM проявляют интерес несколько компаний, в том числе и КазМунайГаз. Интерес КМГ связан с тем, что планируется производить бензин стандартов Евро-4 и Евро-5, в которые добавляют биоэтанол для снижения эмиссии угарных газов и увеличения октанового числа топлива.

— По вашим предположениям, почему проект «BIOHIM» потерпел фиаско?

— Думаю, что проект не состоялся по ряду причин — одна из них: завод был открыт до того, как появился Закон РК «О государственном регулировании производства и оборота биотоплива».

Приходилось выплачивать в бюджет акцизы как за пищевой спирт. В стране транзита — России в то время также не было никакого законодательства, регулирующего рынок биотоплива, приходилось депонировать огромные суммы в казначействе. Есть сложности в трансформации традиционного рынка ГСМ. Еще один нюанс — для того чтобы рынок биотоплива развивался, нужно реконструировать заправочные станции. На этот шаг пошли лишь единицы АЗС.

— Кстати, как насчет проекта по глубокой переработке зерна карагандинской компании «Номад»? В 2009 году с высоких трибун заявлялось, что завод будет производить сухую пшеничную клейковину (глютен), товарные сиропы, кормовые добавки. Около шести лет назад озвучивалось, что стоимость строительства завода по переработке зерна составит 6 млрд тенге. Голландия была готова покупать весь объем глютена. Есть ли у вас информация, предположения, почему этот проект не был реализован? И, может, вы знаете, запустили ли все-таки этот завод?

— В отношении компании «Номад» сведения лишь в части декларации намерений. Регион, где планировалось реализовать, очень перспективный, область индустриально развита, проблемы со специалистами можно быстро решить. Там же находится крупнейшая кондитерская фабрика — потенциальный потребитель крахмалопродуктов. Что касается голландской компании, это известная фирма, которая занимается и производством, и трейдерством продуктов переработки зерновых продолжительное время. Но вопросы реализации продукции решать через единственного покупателя нецелесообразно, есть риск зависимости от них.

Буду очень рад, если каждые полгода неожиданно начнут открываться заводы по глубокой переработке зерна.

— По нашей информации, генеральный директор группы «Верный капитал», известный предприниматель Ерлан Оспанов намерен построить завод по переработке зерна в Индустриальной зоне Алматы. Планировалась, что этот завод будет производить глюкозно-фруктозные сиропы, карамельную патоку, пшеничный глютен и корма для животных. Ранее озвучивалось, что данный проект потребует инвестиций в сумме до 100 млн долларов. Ввод производственного комплекса был намечен на начало 2018 года. Вам что-нибудь известно об этом проекте? С какими трудностями могут столкнуться г-н Оспанов и его команда? Нужны ли нам в целом такого рода проекты?

— Такого рода проекты не только нужны, но и необходимы. В стране надо построить 10−12 таких предприятий, так как только синергия создаст необходимый толчок развитию отрасли. Подход компании «Био Ондеу» (структурная единица инвестиционной компании «Верный капитал») основательный. Обычно от идеи до реализации проекта глубокой переработки зерновых проходит минимум 1,5−2 года. Остается пожелать им успехов в поиске кадровых ресурсов внутри страны. А их можно найти. Если говорить о трудностях — они характерны для стартапов. К примеру, это многочисленные согласования, сомнения и прочие факторы. К слову, в индустриальной зоне в Алматы созданы комфортные условия для таких проектов. Но имеются и трудности, это связано с логистикой и концепцией бизнеса. В части логистики сложности нужно решить прямо сейчас, так как вагонооборот более 1700 зерновозов в год (без учета отгрузки готовой продукции) в купе с оборотом вагонов других участников индустриальной зоны будет затруднен. По предварительным расчетам, за год будет несколько транспортных коллапсов на железной дороге. В отношении концепции — поделюсь на коммерческой основе.

— Известно ли вам о каких-либо проектах по переработке зерна, которые планируется запустить в ближайшие 3 года? Что это за проекты?

— В настоящее время в Казахстане заявлено около 11 проектов, которые нацелены на переработку пшеницы в крахмалопродукты. По моим данным, в СКО планируется запустить 2−3 таких проекта, в Костанайской области — 2, в Акмолинской области — 3−4 проекта, в Алматинской области — 2 проекта. Статус проектов преимущественно на уровне деклараций, намерений. Перечень компаний-декларантов имеется в областных акиматах.

— Какой конечный продукт намерены в итоге производить все эти заводы? Спирт?

— Нет, со спиртом не все хотят связываться. За счет переработки пшеницы можно получать глюкозные, фруктозные, мальтозные сиропы и другие крахмалопродукты. Но рынок сиропов в настоящее время сужается из-за того, что многие производители лимонадов используют либо сахар, либо его синтетические заменители. Это связано с тем, что синтетические заменители сахара дешевле глюкозных сиропов, дозировку заменителя сахара легче контролировать. Крахмал сам по себе и готовый продукт, и сырье для более глубоких переделов, таких как органические (лимонная, молочная, уксусная и др.) и аминокислоты (лизин, метионин, триптофан и др.), различные биополимеры.

— Рынок ЕАЭС достаточно противоречив. Многие аналитики сходятся во мнении, что из-за евразийской интеграции некоторые рынки переживают кризис…

— После создания ЕАЭС российским пивоварам стало сложнее работать, теперь они могут производить пиво только из солодовенного сырья, как в Германии. Ранее можно было использовать и мальтозный сироп — основу солода, кстати, ВНИИ крахмалопродуктов (РФ) обосновало возврат к технологии пивоварения с мальтозным сиропом, да и в конце концов все спиртосодержащие продукты не что иное, как крахмалопродукты (даже односолодовый виски, где на этикетках пишут single malt).

Рынок ЕАЭС в отношении крахмалопродуктов практически не изменился, это из-за отсутствия в Казахстане развитой зерноперерабатывающей отрасли.

— В Казахстане также вступили в силу такие же ограничения, как в России?

— Конечно, после того как мы вошли в Евразийский экономический союз все законодательные инициативы стали тиражироваться на все страны ЕАЭС, в том числе и на Казахстан. После того как РК оказался в ЕАЭС, мы сделали несколько шагов назад. По самым грубым подсчетам, в первый год вступления в евразийское экономическое пространство за счет разницы казахстанского и российского таможенного и налогового законодательства Казахстан ежемесячно терял значительные суммы (около 1,2 млрд). Сейчас, после унификации многих норм, ситуация немного скорректировалась.

Казалось бы, товары из Казахстана могут свободно импортироваться на рынок России. Но между тем как только пищевые продукты попадают на российский рынок, обязательно появляются какие-то препоны. Например, российская сторона предъявляет определенные санитарные требования к продукции из РК, это говорит о том, что на границе необходимы специальные лаборатории с арбитражными функциями. Такие вопросы не всегда получается решить в рамках какого-либо федерального округа РФ или области РК. Получается, что между Казахстаном и Россией не сформировался еще тот уровень доверия, который бы стер приграничные препоны. В Белоруссии среди стран ЕАЭС самая развитая пищевая и перерабатывающая промышленность. Предпринимателями Белоруссии в год на душу населения производится и потребляется больше мяса, чем в Казахстане: 72 и 63 кг соответственно. То есть шутка о том, что казахи находятся на втором месте по поеданию мяса после волков давно неактуальна. В Люксембурге на одного жителя приходится 136 кг мяса в год, в США — 125 кг, в Австралии — 121 кг, в Испании — 110 кг.

Но белорусское мясо совсем другой категории, коровы в Белоруссии в основном сидят на промышленном откорме. С учетом интереса посредника, 3−4 года назад белорусское мясо импортировалось в Казахстан по 600 тенге за килограмм, когда на рынке оно стоило 1200 тенге. Что представляет из себя промышленный откорм? Это когда коров кормят кормами из отходов пищевых и перерабатывающих заводов, буренки быстро набирают в весе, но качество их мяса падает. У нас же в Казахстане мясо очень качественное. Белорусская сторона в 2013—2014 годах не смогла реализовать свое мясо по 600 тенге, оно не пользовалось спросом, и такое мясо шло на промышленную переработку в колбасные изделия и консервы, где допускается добавление вкусо-ароматических добавок.

— Россия через санитарные лаборатории лоббирует свои интересы…

— Конечно, каждая страна защищает разными инструментами свой внутренний рынок. Однако чрезмерная политизация обычных рыночных отношений — путь тупиковый, на любой запрет найдется альтернативный рынок. В отношении казахстанского мяса и мясопродуктов нужно отметить, что сложившиеся вековые традиции выращивания животных обеспечивают высокие качественные показатели, соответствующие или превышающие некоторые зарубежные стандарты. Наше отечественное мясо можно отнести к экологически чистым продуктам. Такой продукт должен стоить соответственно, высокое качество — высокая цена. Кстати, как-то на международной конференции по овощеводству известный предприниматель Зейнулла Какимжанов заявил, что казахстанское мясо, выращенное нашим традиционным способом, должно стоит 5000−8000 тенге. То есть не 1200−1500 тенге за килограмм, а в несколько раз дороже. Я поддерживаю эту идею. Он привел пример, когда канадские компании, исследовав рынок Монголии на предмет интенсивного производства говядины, пришли к заключению что ни качество, ни технологии выращивания не соответствуют западным стандартизированным нормативам. Начали активную интервенцию племенного скота и технологий, но на выходе получили усредненное качество вместо ожидаемых претензий в премиум-сегмент. Более глубокое исследование показало, что именно традиционный способ выращивания скота кочевниками соответствует высоким требованиям качества. Сейчас такое время, когда мы можем воспользоваться образовавшимся «экологическим» трамплином, ведь китайские потребители априори считают казахстанские продукты экологически чистыми.

— А сколько казахстанское мясо, по вашим оценкам, должно стоить на внутреннем рынке?

— Около 7−8 тыс. тенге.

— Вы не считаете, что это очень дорого?

— Нет, 7 тыс. тенге за килограмм качественного мяса это не дорого. Это не цена в 7 тыс. тенге высокая, это у большинства казахстанцев заработная плата небольшая.

— Нурлан, как вы думаете, есть ли потенциал у рынка глубокой переработки пшеницы в Казахстане? Какие продукты переработки мы могли бы экспортировать? У каких стран, по вашим оценкам, будет высокий спрос на них?

— Потенциал промышленной переработки пшеницы в стране огромен, 2−3 млн тонн ежегодно. Урожай сезона 2016 года показал, что малейшие качественные колебания зерна (было много дождей, и это привело к снижению клейковины) тормозят экспортные потоки. Имея собственную товарную клейковину, производители муки могли бы нивелировать снижение качества. Казахстан может стать одним из лидеров на евроазиатском континенте по производству и экспорту зерновых крахмалопродуктов и глютена (клейковины). Мы уже упустили российский рынок пшеничного глютена, там доминирует Cargill (93% рынка), который покрывает внутренние потребности и экспортирует в Европу. Примечательно, что самую высокую цену на товарную клейковину заплатил казахстанский импортер: около 3 тыс. долларов за тонну при средней мировой цене 1400−1500 долларов.

Резюмируя вышесказанное, можно отметить, что, если в течение двух лет в стране не начнут функционировать крахмальные заводы на пшенице, мы упустим последний шанс быть страной с гармонично развитым агропромышленным сектором экономики и останемся сырьевым придатком индустриально развитых стран.

Казахстан > Агропром > kapital.kz, 27 марта 2017 > № 2120428 Нурлан Даутканов


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Агропром > agronews.ru, 27 марта 2017 > № 2117308 Антонина Цицулина

Банковские соцкарты на детское питание выпустят для всей России.

Минсельхоз собирается распространить во всех регионах банковские социальные карты на детское питание для семей с малым достатком и с детьми-инвалидами. Пока они доступны в Москве и Петербурге. О планах чиновников «Известиям» рассказал источник, близкий к министерству. Обсуждение этой идеи подтвердила глава Ассоциации предприятий индустрии детских товаров Антонина Цицулина.

Минсельхоз совместно с Ассоциацией предприятий индустрии детских товаров обсуждает способы распространения льготных карт на детское питание по всей стране. Это станет одной из дополнительных мер, стимулирующих потребление детского питания.

— Мы в постоянном контакте с Минсельхозом. У нас состоялась встреча на прошлой неделе. Проработка уже идет. Минсельхоз очень хорошо реагирует на наши предложения, очень конструктивный диалог. Мы надеемся, что меры будут расширены. У них во всяком случае такой настрой, — рассказала Антонина Цицулина.

В Минсельхозе подтвердили, что обсуждают идею.

Как рассказали в ассоциации, с Минсельхозом обсуждается модель внедрения карт, по которой региональные власти каждого субъекта России сами определят группы, для которых будет доступна социальная банковская карта.

— Карта обязательно будет полагаться детям-инвалидам, малоимущим семьям, детям с определенными заболеваниями, а также многодетным семьям и детям до года, — отметила Антонина Цицулина.

Имущественная поддержка семей будет проходить в рамках поддержки государством производителей детского питания. Только деньги будут направляться не на предприятия, а детям. Это, по мнению Антонины Цицулиной, поможет стимулировать тех производителей, которых выберет потребитель.

— На предоставленные государством деньги можно будет купить только определенные товары, не только питание; также средства гигиены, одежду. Не получится купить контрафакт или потратить их не по назначению. Мама будет покупать те товары, которые необходимы ее ребенку. А деньги сразу вернутся в индустрию, — отметила она. …

Антонина Цицулина рассказала, что финансирование проекта планируется за счет государства и дополнительных инвесторов.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Агропром > agronews.ru, 27 марта 2017 > № 2117308 Антонина Цицулина


Россия > Агропром > forbes.ru, 27 марта 2017 > № 2117165 Николай Усков

Колбасные поезда на кисельных берегах. Особенности сельского хозяйства в России

Николай Усков

Forbes Staff, Главный редактор Forbes

Алексей Венецианов "На пашне. Весна". Первая половина 1820-х годов.

«Страна с сохой» стала фундаментом самой масштабной диктатуры XX века. Неудивительно, что в итоге эта страна больше не могла себя прокормить

Тем, кто вырос в СССР, хорошо известно, что не было в стране отрасли более гиблой и безнадежной, чем сельское хозяйство. Его «поднимали» от пятилетки к пятилетке, пока не пришлось закупать зерно в Канаде и США. «Деревенщики» писали жалостливые повести — неудивительно, что в стране погибающего сельского хозяйства возник этот особый подвид литератора и сам жанр произведения об умирании «настоящей жизни», утрате корней и устоев. В свою очередь, «колбасные поезда» стали темой городского фольклора ничуть не меньше, чем когда-то кисельные берега.

И это притом что Российская империя являлась житницей Европы и ее же масленкой. В 1910 году председатель совета министров Петр Столыпин констатировал: «Сибирское маслоделие дает золота больше, чем вся сибирская золотопромышленность». Надо сказать, что маслоделие было еще сравнительно новой отраслью, развивавшейся в пореформенной России. В 1870 году оно составляло только 0,1%, достигнув к 1913 году доли 4,7% вывоза. Накануне Первой мировой войны Российская империя была крупнейшим экспортером прежде всего зерновых культур. Доля нашей страны в мировой торговле составляла 22,1% (для сравнения: у Аргентины — 21,3%), только по пшенице — 24,7%, а по ячменю — даже 75,8%. Другой феноменальный успех был достигнут в экспорте яиц: 50% мирового рынка приходилось именно на российские яйца.

До революции Россия оставалась преимущественно аграрной страной. Производители фейк-истории даже приписали Черчиллю фразу, будто Сталин принял страну с сохой, а оставил с атомной бомбой. Справедливости ради отметим, что Черчилль ничего подобного не говорил. Похожую мысль в малоизвестной манчестерской газете высказал другой англичанин, коммунист Исаак Дойчер, чьи имя и фамилия, видимо, показались отечественным публицистам-государственникам кощунственными.

Тем не менее в Российской империи более 75% населения действительно было занято в сельском хозяйстве и смежных отраслях. При этом ежегодное потребление сельскохозяйственных машин и инвентаря в 1890 году оценивалось в 5 млн рублей, а к 1912 году — уже в 131 млн рублей, так что гиперболу Исаака Дойчера едва ли можно признать вполне корректной. Но важно другое. Сельское хозяйство «страны с сохой» давало от 54% до 55,7% дохода. Именно аграрный сектор, как сегодня нефтегазовый, являлся главным источником валюты — вывоз продукции сельского хозяйства достигал 89,5% всего экспорта (в современной России нефть и газ дают две трети экспорта).

Хотя русское сельское хозяйство во многом оставалось еще экстенсивным, нет сомнения, что именно оно могло стать надежным фундаментом стремительного развития экономики России, не случись в ней революции.

Джо Стадвелл, главный редактор China Economic Quaterly, в своем блестящем анализе азиатского экономического чуда доказал, что в его основе лежала прежде всего реформа сельского хозяйства. «Почему земельная политика так важна для развития страны? — задается вопросом Стадвелл. — Ответ прост: на ранних стадиях развития в любой стране три четверти населения, как правило, занято в сельском хозяйстве и живет на земле… Когда основные ресурсы государства сосредоточены в сельском хозяйстве, именно развитие данной отрасли позволяет бедным странам быстрее всего увеличить объем производства».

Сравнивая разные модели модернизации в Азии, Стадвелл пришел к выводу, что грамотная земельная реформа предопределила «самый впечатляющий успех в послевоенной мировой истории экономического развития». Речь идет прежде всего о Японии, Южной Корее, Тайване, позднее Китае, которые значительно опережают другие азиатские экономики при в общем-то равных стартовых условиях. Так, душевой ВВП в Индонезии и Таиланде составляет в год соответственно $3000 и $5000, а в Южной Корее и на Тайване — $20 000 (цифры 2013 года).

Большевики, которые пришли к власти в частности под лозунгом «Земля — крестьянам», смогли эту власть удержать только благодаря массовой поддержке деревни. Ликвидация помещичьего землевладения и обещание справедливого перераспределения земли в пользу трудящихся на ней людей привлекли крестьян на сторону красных. Экономический расцвет эпохи НЭПа стал триумфом этой политики и породил у многих, даже белых эмигрантов, иллюзию возрождения России. На этом этапе еще было возможно развитие страны по модели, исследованной Джо Стадвеллом на материале азиатских послевоенных экономик: «Знаменитые восточноазиатские корпорации начиная с Японии эпохи Мэйдзи до послевоенной Кореи и современного Китая заработали свои первые миллионы, адаптируя продукцию к запросам сельских рынков». Кроме того, растущая сельская экономика, как помним, обеспечивала надежный приток иностранной валюты.

Ставка на индустриализацию в ущерб продуктивности сельского хозяйства, напротив, привела, по мысли Стадвелла, к затяжному экономическому кризису на другом развивающемся рынке — в Латинской Америке. Растущая потребность городского населения в продовольствии вымывала валюту, которая шла на импорт недостающего продовольствия. Случившийся в советской России «великий перелом» 1928–1929 годов можно, конечно, объяснить склонностью городских элит, правящих бедными странами, недооценивать фермеров, но суть его была в другом. Сталин методами чудовищного насилия в течение нескольких лет монополизировал единственный надежный экономический ресурс страны, приносивший валюту, превратив миллионы людей в рабов (крестьяне были лишены паспортов до 1974 года). «Страна с сохой» стала фундаментом самой масштабной диктатуры XX века. Неудивительно, что в итоге эта страна больше не могла себя прокормить.

И только к началу нулевых последствия этой политики, по крайней мере для аграрного сектора, можно считать изжитыми. Устойчивый рост сельского хозяйства, который, по оценкам премьер-министра Дмитрия Медведева, составил 4,8%, стал центральной темой этого номера Forbes. Рост агропромышленного комплекса, который нельзя связывать только с продуктовыми антисанкциями, очевидно открывает перед экономикой России новые перспективы. Их еще только предстоит оценить.

Россия > Агропром > forbes.ru, 27 марта 2017 > № 2117165 Николай Усков


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter