Всего новостей: 2524588, выбрано 799 за 0.714 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист Агропром: Ткачев Александр (58)Федоров Николай (36)Арсюхин Евгений (33)Гурдин Константин (33)Абакумов Игорь (31)Медведев Дмитрий (29)Рыбаков Александр (28)Скрынник Елена (17)Бабкин Константин (16)Данкверт Сергей (15)Панков Николай (13)Путин Владимир (12)Дворкович Аркадий (11)Басов Максим (10)Сизов Андрей (9)Стариков Иван (9)Власов Николай (8)Патрушев Дмитрий (8)Башмачникова Ольга (7)Ванеев Вадим (7) далее...по алфавиту
Россия. СКФО > Агропром > zol.ru, 9 июня 2018 > № 2638113 Николай Великдань

Каковы причины раннего старта уборки хлебов на Ставрополье?

Считанные дни остаются в крае до массовой уборки хлебов – важнейшей сельскохозяйственной кампании года, от результатов которой во многом зависит благополучие Ставрополья, его продовольственная безопасность.

Не случайно власти края ежегодно придают особое значение подготовке к страде. Нынче она имеет ряд своих особенностей, подчеркивает первый заместитель председателя правительства СК Николай Великдань.

– Николай Тимофеевич, жатва в этом сезоне стартует заметно раньше, чем в прошлом году. С чем это в основном связано?

– Погода-матушка во все времена подсказывала крестьянину, что и когда делать. Да, совершенно верно: погодно-климатические условия позволяют нынче на две недели раньше приступить к уборке зерновых. Первым, как всегда, у нас пойдет ячмень – с 12-13 июня, затем озимая пшеница – с 20 июня. В самом начале формирование урожая проходило благоприятно, несмотря на засушливые условия осени прошлого года, озимые культуры ушли в зиму в удовлетворительном состоянии. Вышли из зимовки в хорошем состоянии благодаря повышенному температурному режиму. Вместе с тем отсутствие осадков на востоке края в апреле-мае внесло свои коррективы.

В целом состояние озимых культур по краю удовлетворительное. Особенно радует оно по западной части края – Изобильненскому и Новоалександровскому городским округам, Кочубеевскому и Шпаковскому районам, где наблюдается хорошая влагообеспеченность: под озимой пшеницей – от 110 до 120 миллиметров, под пропашными культурами – от 111 до 165.

А вот на востоке региона совершенно противоположная картина, которая нас несколько тревожит. Так, в Левокумском районе, Нефтекумском городском округе, а также частично в Благодарненском, Буденновском городских округах и Степновском районе отмечается почвенная засуха. По мнению специалистов, велика вероятность захвата зерна озимых пшеницы и ячменя. Возможны потери и яровых культур – гороха, ячменя и подсолнечника. По прогнозам, 70 тысяч гектаров из 82 тысяч.

В целом из 2 миллионов гектаров посевов в плохом состоянии 20 процентов, или одна пятая, а это четыреста тысяч гектаров. В критическом – десять процентов посевов. Из 980 тысяч гектаров посеянных весной яровых почти треть в плохом состоянии.

По данным метеослужб, осадки в ближайшие дни маловероятны. Одно радует: синоптики нам обещают не очень высокую экстремальную температуру воздуха в дни страды. Это ослабит губительный суховей на востоке и позволит использовать накопленные, пусть и скромные, запасы влаги для налива зерна. Кроме того в сложившихся условиях необходимо обеспечить тесное взаимодействие страховых компаний и сельхозпроизводителей, уделив особое внимание малым формам хозяйствования, которые также несут серьезные убытки.

Всего в этом году предстоит убрать 2,1 млн га, что на уровне минувшего года. В структуре уборочной площади нынче увеличен клин под озимой пшеницей на 25 тысяч гектаров. Значительно увеличились площади под зернобобовыми культурами, в частности под горохом более чем на 20 тысяч гектаров. Больше прошлогоднего посеяно яровых зерновых культур (без кукурузы) на 44 тысячи гектаров. В то же время несколько скромнее стали посевы озимого ячменя.

– А каковы прогнозы по урожайности и в целом валового сбора зерновых культур, повторим ли мы рекорд прошлого года, когда было собрано более 10,2 миллиона тонн?

– Сложно сказать что-либо в сегодняшней ситуации. По расчетам специалистов ФГБНУ «Северо-Кавказский федеральный научный аграрный центр», урожайность озимой пшеницы прогнозируется на уровне 38 центнеров на круг, или на десять процентов ниже прошлого года. В восточных районах снижение может достигнуть 30 – 50 процентов. В центральных – 20 – 30. В целом недобор урожая к минувшему году составит 20 – 30 процентов.

Засуха, конечно же, не лучшим образом скажется на посевах сельскохозяйственных культур и, как следствие, на величине будущего урожая. Тем не менее, как всегда, будем надеяться на лучшее. По натуре ведь крестьянин оптимист...

– Как всегда, хлеб дается ставропольским аграриям нелегко. Испытание за испытанием: то засуха наступает на восточные поля, то саранча атакует, то еще какая ЧС...

– Подчеркну, ежегодно руководство нашего края принимает самые оперативные и эффективные меры по борьбе с саранчовыми вредителями. Напомню, на борьбу с саранчовыми вредителями в этом году из краевого бюджета предусмотрено выделение 28 миллионов рублей, закупленные инсектициды выданы сельхозпроизводителям в соответствии с поданными заявками. В Ставропольском крае эти незваные крылатые гости представляют постоянную угрозу посевам сельскохозяйственных культур. В результате интенсивного распространения мароккской саранчи в Арзгирском, Левокумском, Нефтекумском районах был введен режим чрезвычайной ситуации, там наблюдается массовое повреждение озимой пшеницы и кормовых культур. Учитывая эти обстоятельства, власти края усиливают борьбу с саранчой: решением губернатора из резервного фонда на эти цели выделено еще 22 миллиона рублей.

Ситуация находится под контролем и постоянно мониторится. На днях руководство министерства сельского хозяйства побывало в восточных районах края. Главная цель поездки – контроль принимаемых мер по уничтожению опасного вредителя. Ведь именно здесь, в Арзгирском, Левокумском районах и Нефтекумском городском округе, зафиксирована опасная концентрация насекомых. По завершении объезда сельхозпредприятий министр сельского хозяйства СК Владимир Ситников провел в Нефтекумске оперативное расширенное совещание, в котором приняли участие и представители регионального аграрного ведомства Дагестана, а также руководители сельхозуправлений и представители Россельхозцентра из восьми тревожных районов Ставрополья. Мы пристально следим за ситуацией в соседних Калмыкии и Дагестане, откуда также возможно нашествие вредителя и где в ряде районов еще раньше, чем у нас, введен режим ЧС. Только консолидированными усилиями нескольких регионов мы можем справиться с этой бедой, которая повторяется практически ежегодно.

На сегодняшний день на Ставрополье обследовано более полумиллиона гектаров на выявление личинок мароккской саранчи. Кроме трех территорий, где введен режим ЧС, она обнаружена также в Апанасенковском, Курском, Левокумском, Туркменском районах, Благодарненском, Буденновском, Ипатовском и Петровском городских округах. Площадь поражения вредителем превысила 222 тысячи гектаров. Это почти половина от обследованного. Средняя численность – 28 вредных экземпляров на каждом квадратном метре, что в 14 раз превышает экономический порог вредоносности. Максимальная концентрация, 450 насекомых на квадратный метр, зафиксирована на небольшом участке в Туркменском районе.

Защитные мероприятия от саранчи проведены в десяти районах края более чем на 142 тысячах гектаров. Для уничтожения вредителя задействовано 118 единиц наземной техники и 12 авиабортов. Специалисты ставропольского филиала Россельхозцентра в непрерывном режиме следят за распространением вредителя и ходом борьбы с ним.

– Николай Тимофеевич, ну и еще об одном злейшем враге созревающего урожая – граде, который, словно по чьей-то команде, выпадает именно в канун жатвы или в первые ее дни. Что предпринимается властями края, чтобы минимизировать потери аграриев от таких неприятных сюрпризов небесной канцелярии?

– В градовом окружении в этом году оказалось несколько территорий. Так, в Кочубеевском районе повреждено более 3 тысяч гектаров, полностью выбито градом 200 гектаров. Чуть меньше в Александровском районе, где пострадали посевы ячменя, подсолнечника, пшеницы и кукурузы. В Изобильненском городском округе повреждено 600 гектаров подсолнечника. В целом ущерб от стихии, по предварительной оценке, составил около 200 миллионов рублей.

В рамках исполнения требования губернатора по усилению мер защиты от града министерство сельского хозяйства края тесно взаимодействует с ФГБУ «Ставропольская военизированная служба по активному воздействию на метеорологические и другие геофизические процессы». Площадь защищаемой территории – 839 тысяч гектаров, действует почти полсотни пунктов воздействия. Противоградовые мероприятия, осуществляемые в рамках заключаемых госконтрактов, направлены именно на защиту краевых сельхозугодий. В частности, эффективность действий ФГБУ «Ставропольская ВС» в 2015 году достигла 90 процентов, в 2016 году – 91, в прошлом – 100 процентов.

Для эффективной защиты всего края необходимо еще 27 дополнительных пунктов для полного покрытия территории Ставрополья: три в Кочубеевском районе, четыре в Предгорном, не менее 20 в Шпаковском районе и Минераловодском городском округе. Для разрешения ситуации были направлены соответствующие обращения в профильные федеральные ведомства. Сейчас налажен диалог с федеральным правительством, в частности, по вопросу создания единого оперативного управления противоградовыми процессами в СКФО и ЮФО.

Напомню, в нынешнем году на проведение противоградовых мероприятий в бюджете Ставропольского края предусмотрено 75 миллионов рублей, с ФГБУ «Ставропольская ВС» заключен контракт о проведении с 20 апреля по 15 июля активных воздействий на градовые процессы. Как раз на период, когда будут идти жатва хлебов и последующие полевые работы.

– В течение какого времени планируется провести жатву?

– Мы думаем справиться с ней в течение двух недель. Самое главное – сроки. В целом по краю на уборку должно выйти более шести с половиной тысяч зерноуборочных комбайнов. Чтобы снизить нагрузку на один агрегат, как это и положено, со 196 до 160 гектаров уборочной площади, планируется привлечь более полутора тысяч единиц техники из других регионов страны. Основная задача – в оптимальные агротехнические сроки, не более чем за 14 дней, собрать полученный урожай. Для этого у нас есть все: и работящие люди, и «умная» техника, и другой обслуживающий жатву транспорт.

– Николай Тимофеевич, из года в год жатва становится все более дорогим для крестьянина удовольствием, учитывая растущие цены на бензин, солярку, средства химзащиты и другую сопутствующую продукцию. Какова ситуация в этом году?

– К сожалению, нынешний год не станет исключением. Затраты на жатву возрастут прежде всего из-за почти 20-процентного удорожания дизтоплива с января этого года. Чтобы не разориться, аграриям поневоле придется все эти затраты заложить в себестоимость выращенной продукции и в конечном итоге поднять цены на зерно. Другого выхода нет. В качестве поддержки краевых аграриев губернатор Владимир Владимиров поручил подготовить обращение в Правительство Российской Федерации, в котором предлагается вернуть сельхозпроизводителям часть затрат на ГСМ из средств бюджета.

В придачу удобрения по сравнению с прошлым годом подорожали в среднем на 8 процентов, а фосфорные – на 10-18. Благо, средства защиты растений остались на прежнем ценовом уровне. Хотя наши сельхозпроизводители в последние годы, замечу, очень активно работают на снижение издержек производства, экономя, что называется, на каждой мелочи, заранее запасаясь горючим, приобретая впрок многое другое, необходимое для посевной и страды.

Учитывая ситуацию, сегодня прибыль нужно искать в эффективном производстве, в повышении производительности труда, в использовании достижений аграрной науки. Нам нужно работать в сторону удешевления производства, его модернизации.

– А как в свете этого обновляется машинно-тракторный парк регионального агропрома?

– Конечно, не столь стремительно, как того хотелось бы, но тем не менее дело движется вперед. В прошлом году аграрии приобрели более 2,3 тысячи единиц техники, в том числе 409 зерноуборочных комбайнов, свыше 1,8 тысячи посевных, почвообрабатывающих и других сельскохозяйственных агрегатов. С начала года ставропольские крестьяне смогли купить почти полтысячи единиц различной техники, в том числе 63 зерноуборочных комбайна. Замечу, что по темпам обновления агропарка, приобретению их и тракторов наш край вошел в пятерку ведущих регионов страны. Государственную поддержку в качестве субсидий из бюджета получают и предприятия регионального сельхозмашиностроения.

В целом господдержка агропромышленного комплекса Ставрополья в минувшем году выросла на 20 процентов, составив 7,3 миллиарда рублей. В нынешнем сохранены практически все меры государственного содействия аграриям, которые были прежде. В их числе возмещение части процентной ставки по инвестиционным кредитам, поддержка племенного животноводства, повышение продуктивности в молочном скотоводстве, противоградовые меры, химзащита растений и другое.

В ближайшие дни все внимание будет приковано, конечно же, к уборке зерновых. Это апофеоз крестьянского труда, итог многомесячной битвы за хлеб. А в нынешний сложный сезон иначе и не скажешь. Пользуясь случаем, хочу пожелать всем ставропольским аграриям благоприятной погоды, благодатной почвы, высоких урожаев и достойной прибыли. Спасибо за ваш колоссальный труд на благо родного края и всех его жителей...

Россия. СКФО > Агропром > zol.ru, 9 июня 2018 > № 2638113 Николай Великдань


Россия > Агропром. Нефть, газ, уголь. Транспорт > agronews.ru, 5 июня 2018 > № 2633357 Дмитрий Козак

Козак объяснил, почему бензин в России дорогой.

Недавно произошло распределение обязанностей между вице-премьерами. Кто же отвечает за топливо и конкретно за бензин? И к кому по коридорам Белого дома, где работает руководство правительства, недавно ходили руководители нефтегазовых компаний России? От кого зависят цены на бензин и дизель? «Вести в субботу» встретились с вице-премьером, ответственным за это теперь, Дмитрием Козаком.

— Дмитрий Николаевич, в здании правительства меня периодически охватывает чувство географического кретинизма. Я в нем теряюсь. По-моему, я пришел в тот же кабинет, где вы были до этого?

— Да, я его уже 10 лет не меняю.

— Ваше теперь — это промышленность, топливно-энергетический комплекс?

— Электроэнергетика. …

— Перейду к главному, что привело меня в ваш кабинет. Это тема бензина. Начну с причин, почему выросли цены. Я смотрел выступление представителя одной из нефтяных компаний, и он сказал удивительную вещь, если посмотреть с точки зрения привычных представлений об этом бизнесе: производство бензина в России является или являлось невыгодным. Неужели так может быть?

— Ну, может. Это зависит от мировой конъюнктуры цен. Выгодность — невыгодность, она всегда относительна. Если цены на нефть на внешних рынках выше, то это может оказаться относительно невыгодно. Поэтому, чтобы обеспечить баланс цен, нефтяники подняли цены на нефть, нефтеперерабатывающие заводы — цены на бензин, и мы получили ту ситуацию, которую имеем на оптовом рынке. Проблемы дефицита бензина нет. Мы должны понимать, что у нас розничные цены на моторное топливо далеко не самые высокие в мире. В такой нефтяной стране, как Норвегия, они в рублевом выражении в два раза выше, чем в нашей стране.

— Да, в Норвегии выше, хотя вроде сами тоже добывают.

— Конечно. В тех же Соединенных Штатах, которые занимают лидирующее место по добыче нефти, бензин подорожал вместе с мировыми ценами на нефть.

Мировые цены на нефть повыше, действительно выгодны не только России. Достаточно вспомнить обстоятельства недавнего визита в Москву наследного принца Абу-Даби. Зовут его Мухаммед Аль Нахайян. Интерес в плане удержания цен на нефть и газ взаимный, тем более что нам, нефтяным странам, есть чем друг другу подсобить. И еще от инвестиций до ненефтяного бизнеса: взять новые российские автомобили — из тех, к которым в Эмиратах имеют особую тягу. Но что же все-таки наши нефтяники и их цены на бензин и дизель внутри страны?

— Вы проводили совещание с нефтяниками в этом кабинете?

— Да, в этом кабинете мы встретились с крупнейшими нефтяными компаниями.

— А кто был?

— Все компании.

— «Роснефть», «Лукойл», «Газпромнефть». Кто еще?

— «Зарубежнефть», «Татнефть». 13 компаний.

Тонкий момент. График, составленный нами по данным из правительства России. График о поставках светлых нефтепродуктов на внутренний рынок с НПЗ, напрямую или опосредованно принадлежащих крупнейшим нефтекомпаниям. Например, «Роснефть» здесь представлена «Башнефтью». Но есть и газпромовские структуры, и татарстанские, и «Лукойл», и так далее. Вообще-то, по их соглашению с правительством, регионами и Федеральной антимонопольной службой этот объем должен составлять не менее 20% от объема добытой переработанной нефти. Но эти самые 20% — планка, которую выдерживали отнюдь не все.

— Что вы им сказали? Что сейчас есть надежда на то, что цены стабилизируются?

— Они тоже граждане нашей страны, это и национальные компании. И они понимают, что в летний период это не только нагрузка на автолюбителей, на простых граждан.

— И на экономику тоже. Урожай надо вывозить и так далее.

— Да, это существенная финансовая нагрузка прежде всего на сельское хозяйство. А оно — основной потребитель дизельного топлива в период уборочной кампании. И на реальный сектор экономики в целом. Нефтегазовая отрасль с пониманием к этому относится, балансирует с учетом того, что мы и так нефтегазовая держава, мы должны учитывать интересы нашей экономики.

Россия > Агропром. Нефть, газ, уголь. Транспорт > agronews.ru, 5 июня 2018 > № 2633357 Дмитрий Козак


Россия. ЮФО > Агропром. Финансы, банки > zol.ru, 1 июня 2018 > № 2629896 Корней Биждов

Корней Биждов: «Нестабильность субсидирования тормозит агрострахование»

Президент Национального союза агростраховщиков Корней Биждов в интервью РБК Краснодар о последствиях введения единой субсидии, развитии индексного страхования на Кубани и спорах с Минсельхозом по защите сельхозпроизводителей

— Какие значимые перемены произошли, на ваш взгляд, в сфере агрострахования за последний год?

— К сожалению, кардинальных прорывов в отрасли не произошло. Особенно это касается сферы субсидирования агрострахования с господдержкой. Связано это с двумя ключевыми факторами прошедшего года. Первый фактор — это введение консолидированной субсидии. Если раньше субсидии на страхование сельхозотрасли прописывали отдельной строкой, и регионы, как правило, не имели права направлять их на другие виды господдержки, то сейчас регионы получили полное право субсидировать те виды производственной деятельности, которые они сами считают приоритетными.

Для региональных властей (в т.ч. для Краснодарского края) это хорошо: в соответствии с целевыми показателями появляется возможность маневрировать в вопросах финансирования, исходя из интересов субъекта федерации. Однако в то же время при таком раскладе страхование уходит на второй план, и о возможных ЧС природного характера и их влиянии на будущий урожай мало кто задумывается.

Второй фактор — это принятие нормативной базы по определению страховой стоимости. Это подзаконный акт, который выходит ежегодно и принимается он, как правило, не позже марта. В 2017 году был принят только в декабре. Это прямая недоработка федерального Минсельхоза: она тормозила даже те регионы, которые запланировали субсидирование агрострахования.

— В этом году удалось достичь какого-то прогресса в этом вопросе?

— Прорыва, как я уже говорил нет, но позитивные перемены заключаются уже в том, что в большинстве заинтересованных структур — Банк России, органы федеральной исполнительной власти, Госдума РФ, Совет Федерации, союзы аграриев — понимают ошибочность включения поддержки агрострахования в единую субсидию.

НСА выступил инициатором законодательных изменений в ФЗ-260 «О господдержке в сфере сельхозстрахования», предложив поправки, которые бы предоставили возможность выбора страховых программ и страховых продуктов как регионам, так и аграриям. На сегодняшний день закон этого не позволяет, так как в нем слишком жестко прописаны условия страхования с господдержкой. Мы согласовали основные изменения с Минсельхозом, Минфином и Банком России. Надеялись, что их примут уже этой весной, однако, скорее всего, их рассмотрят во время осенней сессии Госдумы.

Отмечу, что администрация Краснодарского края тоже понимает эту проблему. В апреле в Краснодаре состоялось совещание, на котором рассматривались вопросы страхового рынка Кубани. Речь шла и об агроростраховании, что закономерно: Краснодарский край — один из крупнейших сельскохозяйственных регионов России, инвестирующий в АПК миллиарды рублей.

В резолюции, принятой по итогам совещания, администрация Краснодарского края рекомендовала региональному министерству сельского хозяйства и перерабатывающей промышленности рассмотреть возможность выделения господдержки сельхозстрахования из «единой» субсидии в отдельное направление. Или в качестве переходной меры придать этим расходам защищенный статус в рамках «единой» субсидии.

В целом, на наш взгляд, защита рисков сельхозпроизводителей — это даже не региональная задача, а федеральная. Это единственный вид субсидий, которому посвящен отдельный федеральный закон. Все остальные регулируются подзаконными актами. Мы неоднократно направляли свои предложения в Минсельхоз. В частности, мы предлагали изъять из единой субсидии поддержку агрострахования, либо придать этому направлению в рамках субсидии защищенный статус.

— Как повлияло на показатели 2017 года введение единой субсидии?

— Лучше всего об этом скажут цифры. Если в 2016 году объемы агрострахования с господдержкой составляли 8,5 млрд рублей, без господдержки — 1,2 млрд рублей, а в сумме — 9,7 млрд рублей, то в 2017 году — это только 3,9 млрд рублей. Из этой суммы страхование с господдержкой —2,4 млрд рублей.

В Краснодарском крае объем рынка агрострахования сократился на 81%. Если в 2016 году это было 1,6 млрд рублей, то в прошлом году — только 299,3 млн рублей, причем 287,9 млн рублей из этой суммы составила доля добровольного страхования агрорисков. На страхование с господдержкой пришлось всего 11,4 млн рублей.

НСА предупреждал, что такой подход с введением единой субсидии неизменно обрушит сферу агрострахования, потому что произошло еще и сокращения объема субсидий. Но это не главное. Главная сложность заключается в том, что этот вид поддержки поставили наряду с теми видами, которые напрямую относятся к производственной деятельности.

Допустим, органы АПК Кубани вынуждены выбирать между страхованием и, например, субсидированием племенного животноводства. Что они выберут? Очевидно, что второе. Потому что еще система штрафов существенно влияет на это решение, так как невыполнение показателей по производственной деятельности накладывает определенные взыскания на регион.

Вот эта картина четко показывает, к каким последствиям привела единая субсидия

— Можно ли сказать, что федеральные власти вас не слышат?

— Я так не скажу: проблемы сельхозстрахования реально находятся в центре внимания правительства России и Центрального Банка, который недавно выпустил консультативный доклад по анализу ситуации в сельхозстраховании. Серьезную исследовательскую работу в этом направлении провели Минфин и Минсельхоз. В конце марта в Минсельхозе РФ прошло специальное совещание по вопросам развития агрострахования с участием региональных органов власти, занимающихся вопросами агропромышленного комплекса, и страхового сообщества. Такое мероприятие прошло впервые за последний год.

Кроме того, вопрос агрострахования был первым на Совете Законодателей в Санкт-Петербурге, состоявшемся в конце апреля. Поэтому я не был бы таким категоричным.

— Вы активно популяризируете необходимость страхования среди сельхозпроизводителей. Стали ли больше аграрии интересоваться этим вопросом?

— Во-первых, мы обязаны это делать. Одно из функциональных назначений нашего союза — это информирование, разъяснительная работа с аграриями. Во-вторых, точно так же поступают агростраховые союзы во всем мире.

Замечу, что не только агрострахование — вообще никакой вид страхования не вызывает нигде в мире ажиотажного спроса.

Поэтому очень важна работа НСА в этом направлении, а также разъяснения аграриям — особенно в части порядка заключения договора, оформления документов, получения страховых выплат. Такая системная работа позволяет добиться прямого контакта с фермерами и знать их реальные потребности.

Мы точно понимаем, что у большинства крупных аграрных холдингов агрострахование является обязательным элементом их бизнеса. К примеру, в конце марта агрохолдинг «Кубань» получил 145 млн рублей в качестве страховых выплат за потерю части урожая.

— Насколько показательным или прецедентным можно назвать этот пример?

— Обычно такие новости сначала делают много шума среди аграриев, но затем они о них быстро забывают. К сожалению, подобные новости не часто находят освещение в СМИ, хотя прецедентов возникает немало. К примеру, в Липецкой области были крупные выплаты из-за вспышки африканской чумы свиней — там речь шла о единовременной выплате в 200 млн рублей. Были крупные выплаты сельхозпроизводителям после масштабного наводнения на Дальнем Востоке в 2013 году.

Когда страдают крупные хозяйства, особенно, когда речь идет о таких рисках, как АЧС — это, как ни странно, положительно влияет на отрасль агрострахования. Например, Союз свиноводов стал одним из наших союзников в продвижении вопроса о выведении агрострахования из единой субсидии. Такого же мнения придерживаются в Белгородской области.

Ситуации, аналогичные «Кубани», случаются довольно часто. Конечно, крупные выплаты мы всегда стараемся освещать. И это тоже один из способов убедить аграриев, что они реально защищены.

— Какие направления сейчас страхуются чаще всего?

— Падение в сфере агрострахования в прошлом году произошло только в растениеводстве, страхование животных осталось и даже немного приросло. Это произошло потому, что страхование сельхозживотных легче обслуживать — в части заключения договоров и затрат на оформление выплаты. Кроме того, резкий спрос на страхование начался после вспышек АЧС: у нас были регионы, в которых поголовье застрахованных сельхозживотных достигало 90% — например, Брянская и Тамбовская области.

Почему? Потому что там крупные аграрные холдинги, связанные, прежде всего, с выращиванием скота. И они, естественно, страхуют свои финансовые риски, так как без страховой защиты они не могут обслуживать свои кредиты. Но главное, что они сами понимают, что без надежной страховой защиты развивать инвестпроекты нельзя.

Несмотря на то, что 2017 году наиболее востребованным оказалось страхование животных, уверен, что растениеводство тоже не должно выпадать из поля страхового покрытия. В прошлом году был рекордный урожай, и все же в 32 регионах объявили локальные чрезвычайные ситуации из-за погодных условий, в связи с чем многие хозяйства оказались на грани разорения.

— Кубань станет пилотным регионом для внедрения индексного страхования АПК. Расскажите подробнее об этом проекте.

— Изменения в ФЗ-260, инициированные Национальным союзом агростраховщиков, как раз направлены на то, чтобы внедрить максимальное разнообразие страховых программ для аграриев. И одно из этих направлений — так называемое индексное страхование. Чем оно привлекательно для аграриев? Это минимальный подготовительный период для заключения договора и минимальные сроки возмещения страховых выплат.

Но там есть одна особенность. Методология этого вида страхования построена таким образом, что от сельхозпроизводителя требуются серьезные статистические данные. Причем, в этом случае обойтись статистикой за три года нельзя — должна быть история урожайности, если это индекс урожайности, а также история изменения климатических условий, если это индекс погоды.

В этом смысле Краснодарский край — очень благоприятный регион, поэтому его и выбрали для апробации этой программы. На Кубани развита система дистанционного зондирования, хорошо постановлена система прогнозирования, поэтому мы обязательно будем тестировать здесь индексное страхование.

Полагаю, что вторая половина 2019 год — это срок для того, чтобы запустить эту программу как пилотный проект.

— Какие прогнозы на 2018 год?

— В 2012- 2016 годах в Краснодарском крае было заключено более 3500 договоров по сельхозстрахованию. Страховые выплаты аграриям составили почти 3 млрд рублей. В 2017 году премии были всего лишь 287 млн рублей, при этом выплаты составили 236 млн рублей. 52% — выплаты по атмосферной засухе, 21% — выплаты в связи с заморозками.

На основании данных НСА и Центра «Антистихия» мы провели ранжирование регионов, и Краснодарский край в этом году попал во вторую группу риска по ЧС для АПК. Этот рейтинг составляется, исходя из трех основных факторов риска, — наличие ЧС в прошлом году, вероятность ЧС в текущем году и размер страховых выплат. Потом мы отправляем эти прогнозы в региональные минсельхозы.

В Краснодарском крае присутствуют два фактора из трех. В Ростовской области и на Ставрополье — три из трех, поэтому они попали в первую группу. По данным на февраль, наиболее проблемные зоны в Краснодарском крае — это Тимашевский, Выселковский и Тихорецкий районы — здесь состояние озимых вызывало серьезную озабоченность, но это не означает, что будет катастрофа — в течение вегетационного периода ситуация может измениться.

В целом, каких-то серьезных чрезвычайных ситуаций пока не прогнозируется, но я напомню, что локальные чрезвычайные ситуации в 2017 году объявлялись в 32 регионах. Например, сильный град, который не затронул территорию всего региона, но одновременно стал катастрофическим для конкретного сельхозпроизводителя, как это было на Ставрополье.

Россия. ЮФО > Агропром. Финансы, банки > zol.ru, 1 июня 2018 > № 2629896 Корней Биждов


Россия > Агропром > forbes.ru, 31 мая 2018 > № 2627074 Константин Бабкин

Страна уставших тракторов. Почему в России сельхозтехника работает на износ

Константин Бабкин

президент Ассоциации «Росспецмаш», совладелец Ростсельмаш

Производство сельскохозяйственной техники в России растет на протяжении пяти лет. Тем не менее на полях по-прежнему много устаревших машин, а политика государства по отношению к производителям остается непредсказуемой. Этим пользуются зарубежные поставщики, которые нашли эффективные методы вытеснения российских игроков с рынка

Совокупная стоимость выпускаемой отечественной сельхозтехники с 2013 по 2017 год увеличилась в три раза: с 35,5 млрд до 107,2 млрд рублей. Доля российских производителей на внутреннем рынке за этот же период выросла с 24% до 56%.

Это заметный и очень серьезный рост, причинами положительной динамики стали господдержка, а также улучшение качества машин и выпуск новых модельных линеек. Правда, ситуация с российской сельхозтехникой могла быть намного лучше. Нехватка реальных действий от федерального правительства в сочетании с очень дорогими кредитами привела к тому, что значительная часть сельхозтехники эксплуатируется больше и дольше, чем положено. Несмотря на все недавние успехи, Россия остается страной уставших тракторов с безнадежно устаревшими машинами на полях.

Как и почему выросли российские игроки

Увеличить объемы производства сельхозтехники в несколько раз удалось во многом благодаря постановлению правительства № 1432. Механизм начал действовать пять лет назад и был детально проработан: программа позволяет приобрести продукцию предприятий на 15-20% дешевле по сравнению с заводским ценником. Государство полностью компенсирует скидки производителям.

Программа очень быстро стала популярной у аграриев и производителей. Объемы приобретаемой техники по постановлению выросли в прошлом году по сравнению с 2013 годом в 34 раза — с 766 до 26 366 единиц. Число участников программы за эти пять лет увеличилось с 28 до 75 компаний.

Важно, что рассчитывать на такую поддержку могут только российские игроки. Дилеры и другие представители зарубежных производителей этой возможности лишены, так как в России они осуществляют так называемую «сборку», которая по сути является скрытым импортом и обычной предпродажной подготовкой иностранных машин.

В 2017 году на реализацию постановления № 1432 правительство направило 15,7 млрд рублей. На каждый выделенный рубль субсидии в бюджеты всех уровней вернулось 1,48 рубля налогов. Машиностроителям удалось добиться продления программы: на ее финансирование в текущем году предусмотрено 10 млрд рублей. Если бы этого не случилось, то заводы могли попасть в непростую ситуацию.

Со второй половины 2017 года начали резко падать цены на зерно. Причину нужно связывать не с рекордным урожаем, а с острой нехваткой мощностей для хранения и переработки продукции. Также своевременно на государственном уровне не были решены вопросы доставки зерна в порты. Нужно было заранее оценить, достаточно ли в регионах вагонов для того, чтобы в оптимальные сроки организовать транспортировку продукции. Этого не произошло, и аграриям пришлось продавать зерно за бесценок. Как следствие снизился платежеспособный спрос.

Ситуацию усугубил тот факт, что в начале этого года представители аграрного бизнеса из многих регионов не могли получить льготные кредиты на приобретение техники по линии Минсельхоза России. В банках у них часто просто не принимали документы или принимали, но деньги заемщику не поступали.

В результате в первом квартале 2018 года по сравнению с аналогичным периодом прошлого года в отрасли наблюдается разнонаправленная динамика роста. Так, производство зерноуборочных комбайнов упало на 19%, до 1150 единиц, плугов — на 11%, до 636 единиц, борон — на 24%, до 966 единиц. При этом выпуск кормоуборочных комбайнов увеличился на 46%, до 194 единиц, полноприводных сельскохозяйственных тракторов — на 0,5%, до 638 единиц, самоходных опрыскивателей-разбрасывателей — в 2,1 раза, до 126 единиц, машин для внесения минеральных удобрений — на 19%, до 247 единиц, косилок — на 37%, до 689 единиц, пресс-подборщиков — на 7,5%, до 444 единиц.

Согласно стратегии развития сельхозмашиностроения в России до 2030 года, рост производства отечественной сельхозтехники по итогам 2018 года должен составить 15%. Заводам и государству необходимо приложить все усилия, чтобы обеспечить этот показатель.

Сейчас у производителей сельхозтехники и их клиентов большая надежда на механизм льготного кредитования, который в этом году запустил Минпромторг России. По этой программе уже активно работают Сбербанк и ВТБ. Кредиты по ставкам не выше 5% можно будет получить на приобретение сельскохозяйственной, строительно-дорожной, коммунальной техники и пищевого оборудования. На эти цели в 2018 году выделено 2 млрд рублей.

О неравных условиях конкуренции

Конечно, если сравнивать сегодняшнюю ситуацию в сельхозмашиностроении с той, что была еще совсем недавно, то государство повернулось лицом к производителям. Но на деле политика по отношению к машиностроителям остается непредсказуемой — заводы каждый год гадают, каким будет размер поддержки, и вынуждены постоянно бороться за продление финансирования постановления № 1432. Постоянно растут стоимость сырья и тарифы на энергоресурсы, ужесточается налоговая политика, кредиты остаются запредельно дорогими. Эти и другие нерешенные проблемы приводят к созданию неравных условий конкуренции между российскими и зарубежными компаниями.

Ключевая ставка Центрального банка России составляет 7,25%. В США она не превышает 1,75%, в Канаде — 1,25%, в Еврозоне — 0%, в Японии она составляет минус 0,1%, в Швеции и вовсе минус 0,5%.

Преимуществ у зарубежных производителей перед российскими много. Приведу для сравнения Канаду, где у компании «Ростсельмаш» расположено свое производство. Там ставка налога на прибыль составляет 35%, но с учетом различных вычетов и льгот она фактически снижается до 16,7%, что на 3,3% меньше, чем в России. Цены на электроснабжение в Канаде в 1,5-2 раза ниже российских. И эта разница еще увеличится, так как тариф на электрическую мощность в России только в 2017 году вырос на 40% по сравнению с 2016-м. Дешевле в 1,5-2 раза в Канаде и грузоперевозки. Такие льготные условия характерны для многих стран, где производят сельхозтехнику. Но но не для России.

Не стоит забывать, что зарубежные компании получают поддержку и в нашей стране. Более 50 российских регионов тратят бюджетные средства на закупки иностранной техники. Субсидии на приобретение сельхозмашин в этих субъектах составляют порядка 8 млрд рублей в год. Такая же ситуация с льготными кредитами Минсельхоза России. Отечественные заводы из-за подобного распределения государственных средств теряют от 15% до 19% прибыли.

Всесторонняя и системная поддержка позволяет иностранным компаниям предоставлять своим клиентам на территории России льготные условия, для чего они привлекают собственные финансовые структуры. Существуют такие программы, по которым закупки зарубежной техники частично финансируются производителем и его лизинговой компанией; ставка при этом начинается от 1%. Нередко аграриям и вовсе предоставляется беспроцентная рассрочка.

На самом деле техники не хватает

Если говорить о модернизации отечественного АПК в целом, то ситуация пока непростая. Важно не останавливаться на достижении рекордных урожаев. По данным Минсельхоза России, количество тракторов и зерноуборочных комбайнов, работающих в полях, сократилось втрое по сравнению с 1990 годом. Площадь пашни стала меньше за 17 лет примерно на 12%. Таким образом, нагрузка на единицу техники выросла почти в три раза. К примеру, сейчас в среднем один зерноуборочный комбайн обрабатывает 800–900 га в сезон, тогда как по нормативам должен обрабатывать 300–350 га.

В России на 1000 га пашни приходится в среднем два трактора, в Германии — больше 60 тракторов, в США — 25, в Белоруссии — 9 тракторов. Две трети этих машин, как и комбайнов, что задействованы на наших полях, уже отработали более десяти лет. Получается, многие фермеры трудятся на технике, которую при такой нагрузке уже давно пора утилизировать. Итог: ежегодно они теряют 10-15% урожая.

Нормативный срок для большинства видов техники — 10 лет. Для тракторов он измеряется в моточасах (время работы двигателя) и составляет 8000 моточасов. В России эти сроки редко соблюдаются: техника либо быстрее выходит из оборота, либо ее всеми силами пытаются реанимировать, хотя состояние уже ненадлежащее.

Если говорить про отдельные сегменты потребителей, то в федеральных и региональных агрохолдингах после четырех-шести лет машина, как правило, вырабатывает весь ресурс. Там она должна в короткие сроки приносить прибыль, поэтому машину перегружают, выжимая максимум. В случае с рачительным фермером техника может проработать и 15 лет, но это скорее исключение из правил. В обоих случаях не важно, отечественная машина или зарубежная. Ведущие производители заботятся о качестве и постоянно улучшают продукт. Поэтому долговечность у российской и иностранной техники одинаковая: она зависит от нагрузки, соблюдения регламентов и нормативов по сервисному обслуживанию и эксплуатации.

Что касается рынка бывшей в употреблении иностранной техники, то он есть, но не так велик. Машины поступают в Россию в разном состоянии. В частности, в Европе нагрузка на тот же трактор или комбайн значительно ниже. Даже после использования они могут прослужить еще довольно долго при нормальной интенсивности работы. Попади эти машины в агрохолдинг, срок их службы существенно сократится.

Нередко в Россию поставляют сельскохозяйственный хлам. В сегменте полуприцепов массой свыше 10 тонн, к примеру, более 60% приходится на технику, которая полностью отслужила свой срок. Поэтому такой товар выгоднее продать за копейки, чем оплачивать утилизацию в европейских странах. В Россию также поставляют бывшие в употреблении тракторы, комбайны и другую технику в основном из стран Европейского союза, США, Канады и Китая.

Согласно данным Минсельхоза России, для полноценного обновления машинно-тракторного парка по основным видам техники потребуется более 1,6 трлн рублей. В следующие десять лет нужно приобретать ежегодно по 56 000 тракторов и по 16 000 зерноуборочных комбайнов. Объемы существенно превышают сегодняшние поставки.

Российские заводы готовы справиться с этой задачей. Однако уровень поддержки должен быть увеличен.

Для наглядности: на поддержку АПК в России в пересчете на евро в 2018 году выделяется около €3 млрд, а Евросоюз направляет на эти цели порядка €300 млрд. Поэтому не стоит удивляться, что наши фермеры гораздо беднее, чем европейские. Как следствие, выбывает сельхозмашин больше, чем поступает в хозяйства.

Исправить сложившуюся ситуацию можно с помощью значительного снижения ключевой ставки ЦБ, запрета на приобретение иностранной сельхозтехники в регионах за счет бюджетных средств, введения 50%-ной инвестиционной льготы по налогу на прибыль для стимулирования инвестиций в российское производство, ограничения роста цен на энергоресурсы и металл.

Часть этих мер приняты и успешно реализуются. Но важно решать проблему комплексно, только тогда мы сможем выровнять условия конкуренции между российскими и западными производителями сельхозтехники, заполнить полки в магазинах качественной отечественной продукцией и прекратить пахать землю на устаревших машинах.

Россия > Агропром > forbes.ru, 31 мая 2018 > № 2627074 Константин Бабкин


Казахстан. Сербия > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 29 мая 2018 > № 2632138 Градимир Митич

Почему в Алматы стало мало премиальных ресторанов?

Елена Тумашова

Ресторатор Градимир Митич сравнивает прибыльность концептов

В Казахстане ресторатор Градимир Митич уже десять лет. Работал в разных заведениях — и как шеф-повар, и как сооснователь. Запускал рестораны в премиальном сегменте — рыбный LaBarca и мясной AndMEAT. Год назад открыл в Алматы сербскую бургерную Andrić burgers — стрит-фуд, о котором давно мечтал. В конце прошлого года начал заниматься рестораном GATO с кухней фьюжн (сочетание перуанской, азиатской, средиземноморской), в конце марта это заведение открылось.

Вместе с экспертом деловой еженедельник «Капитал.kz» попытался разобраться, на чем рестораны Алматы могут заработать больше — на рыбе или на мясе, сохраняется ли у посетителей интерес к премиальному сегменту и насколько проходимость в бургерной может увеличиться летом по сравнению с зимой.

– Градимир, если рассматривать все заведения, в которых вы работали в Алматы, какой концепт – рыба, мясо, бургеры, фьюжн – запускать было сложнее всего?

– Ни с одним не было больших сложностей. Когда открываешь заведение, всегда требуется лишь время для того, чтобы работа была налажена. Невозможно все сделать так, чтобы работало идеально с самого начала, и не дорабатывать, не улучшать что-то в процессе.

– С бургерами вы попали в свое время в тренд?

– Все сравнивают наш бургер с обычным бургером. Я объясняю: не надо, это другое. Обычно в заведениях фастфуда вам дают готовый продукт: вот такая булочка, вот такая котлета, вот такой топинг (соус – кетчуп, майонез, горчица и пр. – Прим. ред.). У нас же вы можете сконструировать свой бургер сами: на витрине есть салаты, топинг, и вы выбираете, что добавить к хлебу с плескавицей (балканская котлета. – Прим. ред.).

Идею открыть заведение стрит-фуда я вынашивал с первого дня своего пребывания в Казахстане. Просто, видимо, время было неподходящим для ее реализации. Работал в разных ресторанах, в том числе в премиальном сегменте, поднимал свой профессиональный уровень. И, конечно, вопрос заключался еще и в деньгах. Но, да, мы открылись в самый бум.

– Какую проходимость вы ожидали получить, открываясь на волне интереса к бургерам?

– Определенной задачи не было, потому что формат, который предлагаем мы, был новым для города. К тому же в Казахстане, в Алматы в частности, пока еще нет культуры уличной еды. Но, думаю, со временем она придет. Наше заведение по площади 30 кв. м, летник чуть больше, пришлось перестраивать, чтобы получить большую посадку. Проходимость увеличивалась с каждым днем. Зимой в день мы продаем по 60-70 бургеров, летом – по 400. При хорошей погоде летом в пятницу-субботу-воскресенье проходимость может достигать 600 человек.

В GATO, к слову, тоже хорошая проходимость: воскресенье считается более спокойным днем, но в целом за три последних дня недели здесь может пройти 1,5-2 тыс. человек. В пятницу вечером – 2,5-3 посадки, это 350-400 человек, плюс дневная посадка. Мы рассчитывали на 1,5 посадки.

– Для премиального сегмента какое количество посадок считаете хорошим?

– По-разному. Бывает, ресторан премиального сегмента работает 3-4 дня в неделю, а в понедельник-вторник посетителей очень мало, а, бывает, всю неделю работает хорошо. В ресторане премиального сегмента не должно быть больше 30-40 посадочных мест, 50 – максимум. Идти с большим помещением, где 100-120 посадочных мест, в премиальный сегмент – это поработать пару месяцев, не больше. Люди хотят качество. Понятно, что в среднем и ниже среднего они тоже хотят качество. Но не всегда может так получиться. Хорошее качество – не означает только качественный продукт, это также и качество приготовления, и качество обслуживания.

– Сколько потребовалось средств для открытия бургерной?

– Для запуска – $30 тыс. Но, по факту, каждый раз, как только поступали какие-то деньги, мы вкладывали дополнительно в развитие бизнеса. Я сторонник того, чтобы не сразу возвращать вложенные деньги, а сделать так, чтобы бизнес хорошо работал. Если я не успел сделать что-то или закупить что-то до запуска, стараюсь в течение полугода-года устранять эти недоработки, вкладывая дополнительные средства.

– Насколько это прибыльный бизнес?

– Как и каждому бизнесмену, мне хотелось бы зарабатывать много. Но это не настолько прибыльный бизнес. Прежде всего, потому что это что-то новое для города. На показатель прибыли сильно влияет сезонность: зимой спад, летом подъем, и разница между сезонами может достигать 60-70%, а то и 100%. Если делить на двух партнеров, то мы бы хотели получать примерно по $5-10 тыс. Но первый год, как и у многих заведений, был не особо прибыльным.

– Какой из четырех концептов самый доходный?

– GATO не буду сравнивать, поскольку слишком мало времени прошло с открытия этого ресторана. Учитывая, что La Barca мы запустили четыре года назад и год назад я оттуда ушел, но она работает до сих пор, думаю, этот ресторан хорошо зарабатывает. Был какой-то момент, когда все места там были зарезервированы на месяц вперед, это о чем-то говорит.

– Сколько там составлял средний чек?

– По-разному. Человек мог заказать, например, недорогую бутылку вина, заказать какое-то блюдо и на двоих оставить 40 тыс. тенге. А могло быть и так: заказали пасту за 4 тыс., а вино купили за 150 тыс. тенге. Но если все же говорить о средних цифрах, то приблизительно 25-30 тыс. на человека.

– Поставщиков рыбы сложно найти?

– Нет. Проблема найти у правильных поставщиков правильный продукт – свежий, качественный, если замороженный – то правильно замороженный.

– Можно сказать, что рыбные рестораны более доходные, чем мясные?

– Да, сели они правильно сделаны. Казахстан – мясная страна, но удержать правильное качество мяса в ресторане очень тяжело. Подводят именно поставщики. Не люди, которые работают в ресторане, не сам ресторан. Начинаешь работать с каким-то поставщиком, первая партия идеальна, последующие три – все хорошо, мясо отличное, даже мариновать не нужно. Но потом качество начинает ухудшаться. Ты хочешь заказать 10 килограмм, тебе говорят – нет, не можем столько привезти, заказывайте больше. Заказываешь 30 килограмм, из них 15 оказываются некачественными – мясо жесткое. Ты как повар ищешь способы, как сделать его мягким. Но гости чувствуют: что-то не то, иначе, чем в прошлый раз. Проблема еще и в том, что круг поставщиков довольно узкий. Качественного мяса меньше, чем потребителей. Поэтому иногда легче просто взять рыбу, приготовить и подавать клиентам.

– Не раз слышала от рестораторов, что довольно сложно в Алматы работать в рамках одного концепта, приходится делать что-то дополнительно – вводить в меню блюда, которые не совсем в концепте…

– Проблема в том, что люди избалованы, как, например, в Москве, так и в Алматы. Именно поэтому ресторанная сфера в Москве постоянно и сильно движется вперед. Я сам сталкивался с таким явлением: человек заглядывает в ресторан впервые, ему нравится кухня, он приходит несколько раз, пока не попробует все блюда, которые есть. А потом говорит: когда будет что-нибудь новенькое. С этим мы сталкивались и в La Barca, и в And MEAT. Я же не могу ориентироваться на 10-20-30 человек, я готовлю по меню.

Но самое интересное – когда приходят люди и говорят: а что, у вас суши и пиццы нет? Нет, мы не готовим эти блюда. А, ну, тогда мы уходим – вот такая реакция в ответ. Или то же самое: я не ем мясо с кровью. Но почему? Ты же приходишь ко мне на протяжении четырех лет, значит, доверяешь как повару. Если нет запретов, связанных с религией, национальностью, здоровьем, то почему нельзя попробовать? Конечно, люди меняются в своем отношении к ресторанной кухне, но это очень долгий процесс.

– Какова рентабельность в каждом из четырех форматов?

– В рыбных ресторанах наценка на рыбу хорошая, но небольшая. Поставить 300-400-500%, как раньше, уже невозможно, продукт сам по себе дорогой. Если я рыбу, купленную за 20 тыс. тенге за килограмм, например, сибас, дорадо, лосось, буду продавать за 60-70 тыс., ее никто покупать не будет. Люди понимают цену, они стали много путешествовать. И я не вижу смысла в завышении цены на рыбу. Потому что есть вещи, на которых можно хорошо заработать, а есть вещи, на которых хорошо заработать нельзя. Салаты всегда будут продаваться хорошо, но дорогая рыба – нет. Наценка на рыбу может достигать 100%: купил за 20 тыс., продал за 35-40 тыс. тенге. Нужно понимать, что есть норма: дешевле определенной планки продавать не можешь. Есть плата за коммунальные услуги, заработные платы персоналу, множество процессов, которые посетителям не видны. Например, у меня все продукты хранятся в вакуумных пакетах, каждый такой пакет стоит 100 тенге.

– В чем, на ваш взгляд, главное отличие премиального ресторана от «обычного»?

– Премиальных ресторанов в городе было много, сейчас стало мало. Премиальный – это там, где средний чек больше 30 тыс. тенге и где правильный сервис. Но, как мне кажется, у «обычных» ресторанов есть преимущество перед премиальными – хорошая отдача от кухни, все блюда отдаются вовремя. Для меня идеальный ресторан – это когда кухня и зал находятся рядом, вынесли блюдо с кухни – оно сразу же попало к посетителю. Поэтому я люблю маленькие рестораны. Поэтому GATO для меня – новый опыт, эксперимент. Я всегда работал в небольших заведениях, до 50-70 посадочных мест вместе с летником. Здесь – почти 200.

– Почему ресторанов в премиальном сегменте стало меньше в Алматы?

– Люди перестали видеть смысл в трате больших денег в ресторанах. Конечно, останется процент богатых гостей, которые готовы платить много, и это так в любой стране. Но люди среднего и выше среднего дохода уже выбирают, что, где и как будут есть. Они начали считать деньги, смотреть меню, обсуждать. И так и должно быть.

Казахстан. Сербия > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 29 мая 2018 > № 2632138 Градимир Митич


Украина > Агропром > interfax.com.ua, 29 мая 2018 > № 2630730 Юлия Порошенко

Юлия Порошенко: Наша задача – создать платформу, на которой мир агро и мир технологий общались бы друг с другом

Эксклюзивное интервью основателя и руководителя платформы по развитию агроинноваций Agrohub, сооснователя технологического кластера RadarTech Юлии Порошенко агентству “Интерфакс-Украина”

- В этом году вы принимали участие в работе Украинского Дома в рамках экономического форума в Давосе. Прошло несколько месяцев и можно объективно оценить результаты, можете о них рассказать?

- У нас было несколько целей. Во-первых, заявить, что Украина способна экспортировать не только сырье, но и технологии. Мы ее достигли, что показали отзывы и в Украине, и за рубежом.

Во-вторых, международные контакты. Благодаря участию в Давосе Agrohub пригласили на форум агроинноваций в Телль-Авиве, на форум For the Future of Agriculture в Брюсселе.

Третьей целью было, по возможности, привлечь инвесторов для украинских инноваторов. На сентябрь планируется приезд группы инвесторов из Силиконовой долины. Это тоже благодаря Давосу: там мы познакомились и впервые поговорили о взаимодействии.

Таковы первые результаты.

- Кстати о финалистах. В рамках MHP accelerator планировалось отобрать 10 команд. Почему в итоге их оказалось 13?

- Отбор был сложным, так как на MHP accelerator, организованный Radar Tech, Agrohub и МХП, было подано много интересных и востребованных решений. В преакселерации тоже было 34 команды вместо 30. По окончанию полуфинала команды "питчились" ("питчинг" – краткая презентация проекта с целью нахождения инвесторов, готовых его финансировать – ИФ), и каждый член жюри - а это сотрудники МХП, Agrohub, Radar Tech, приглашенные эксперты - отмечал своих фаворитов. Когда все свели в общую таблицу, оказалось, что 10 команд выбраны безоговорочно. Но было несколько, отобранных менторами, которые сказали: "Мне нужно это решение. Я буду лично заниматься им, лично запускать пилот". И мы решили, что если есть такой интерес, то командам нужно дать шанс. Я не буду их называть, чтобы не вносить сумятицу. Так и получилось 13 команд.

- Но для победителя есть более четкие критерии?

- Главная задача акселератора – запустить пилоты с максимальным количеством отобранных решений. Посмотрим, как они работают на практике, какой эффект дадут. Если холдинг увидит в этом для себя пользу, то будут заключены коммерческие контракты. Это может быть и три команды, и пять… Если команда докажет свою эффективность, то компания продолжит с ней работу.

- А кому же тогда достанется анонсированный приз в 300 тыс. грн?

- Приз обязательно достанется кому-то одному. Жюри проведет комплексную оценку – актуальность проблемы, зрелость решения, сплоченность команды.

- А на каких условиях вы предоставляете эту сумму?

- Все возможности коммерческого запуска поданного на акселератор решения – это возможности, но не обязательства. Кстати, мы сейчас делаем видеоролики и спрашиваем наших финалистов, на что бы они потратили эти деньги. Большинство отвечает, что на разработку, расширение команды и маркетинг. Говорят: "о нас никто не знает, потому все 300 тысяч потратим на пиар". А одна команда решила оставшуюся после маркетинга и разработки деньги отдать фонду "Таблеточки".

- А какова судьба тех 170 команд, которые отсеялись в самом начале?

- У нас есть несколько идей, как с ними дальше работать. Это и запуск образовательного проекта, и приглашение их в краш-тесты, когда несколько команд питчат свою идею, рассказывают о продукте, а аудитория их конструктивно критикует. Так им дают обратную связь, экспертизу, помогают усовершенствоваться.

- Но ведь среди отобранных команд не только новички?

- Не только. Но в то же время есть компании, которые образовались во время акселератора, на Idea Garage. На "гараже" компания задает проблему, а аудитория делится на команды и предлагает идеи решения проблемы. На таком мероприятии в феврале были созданы две команды акселератора. Люди, которые вообще до этого друг друга не знали, собрались, создали продукт и меньше, чем за месяц до конца приема заявок подготовили прототип. И это было настолько хорошо, качественно, что они обошли уже работающие команды.

Для нас это стало хорошим мотиватором. Первоначальная гипотеза Agrohub состояла в том, что в Украине мало стартапов на пересечении агро и технологий, так как эти два мира не скоординированы. Одни не знают о проблемах других, а первые не догадываются, что для их проблем уже существуют или могут быть найдены технологические решения. Поэтому первая наша задача была создать платформу, на которой аграрии и "технари"-инноваторы общались бы друг с другом. И на состоявшемся Idea Garage это получилось ярко и практично.

Сейчас эти две созданные команды запускают пилоты. Мы надеемся, что они будут результативны.

- На одном из AgTech мероприятий было высказано мнение, что внедрять инновации на небольших хозяйствах быстрее и удобнее. Почему вы не работаете с такими хозяйствами?

- Средние и мелкие хозяйства в Украине очень разнообразны: есть компании, которые застряли в Советском Союзе, колхозы с красными директорами, а есть новые фермы, основанные бывшими банкирами. Холдинги – более однородны. И в этом "плюс" работы с ними.

Кроме того, у холдингов больше ресурсов: полей, финансов, персонала, а, значит возможности выделить ментора. Например, сотрудники МХП сейчас немало времени тратят на акселератор. Они приходят, занимаются с командами, помогают запустить "пилоты". А если это маленькая ферма, то там каждый человек на счету и не всегда есть возможность выделить конкретного специалиста, чтобы он отвечал за запуск "пилота" и изменил бы на это время свои рабочие приоритеты.

Еще одно. Как принимают решение небольшие фермеры? В большинстве случаев они смотрят на соседа: если сосед внедряет какую-то технологию, значит нужно попробовать. И, кстати, на большие корпорации тоже смотрят. Так было с GPS-мониторингом: большие холдинги опробовали, получилось, и сейчас практически все фермерские хозяйства его используют. Агрохолдинги выступают так называемыми "ролевыми моделями". Они тестируют решение, конечно, могут в чем-то ошибаться, но у них есть ресурсы на ошибку. Несколько гектар для крупного агрохолдинга – это малая часть земельного банка, а для небольшого агрохозяйства – существенная часть поля. У маленьких нет права на ошибку.

Если посмотреть на небольшие агрокомпании, которые пробуют новые технологии, то увидим, что с течением времени их список не меняется: это примерно 7-10% рынка, "продвинутые", те, кто постоянно интересуется темой инноваций, пробует и экспериментирует.

Да, они более гибкие в принятии решений. У них нет тех бюрократических моментов, которые зачастую есть в корпорациях. Но с точки зрения отраслевого эффекта, нужно фокусироваться на больших холдингах. А задача Agrohub – как раз распространять агротехнологии как можно шире.

- Если говорить о "ресурсах на ошибку", с какими вообще сложностями сталкиваются агрокомпании при внедрении инноваций?

- Подстроить под инновации бизнес-процессы. Можно перескочить технологию: внедрить 5G, минуя 3G, но нельзя перескочить бизнес-процессы. Если у вас бабушка с амбарной книгой, нельзя прийти к ней с блокчейном. Если техника оснащена функцией отключения форсунок, то тракторист должен уметь этим пользоваться.

Сегодня в агроотрасли остро стоит проблема кадрового голода, здесь образовался замкнутый круг: ощущается дефицит хороших молодых специалистов, потому что они не идут в агро из-за непрогрессивного имиджа отрасли. А такой имидж складывается потому, что нет молодых специалистов. И этот круг нужно разрывать, что Agrohub и пытается делать. Недавно Ксения Прожогина (директор департамента по работе с персоналом и коммуникаций МХП – ИФ) отметила, что с момента запуска акселератора произошли качественные изменения в составе присылаемых резюме. Появился больший интерес от молодежи и IT-специалистов. И это нас радует, так как это – тоже одна из целей Agrohub.

В Сингапуре есть такой подход: когда они создают столовые в больницах, то смотрят не на другие больничные столовые, а на лучшие примеры ресторанов в 5-звездочных отелях. Так и здесь: глядя на кадровый менеджмент в агро, нужно смотреть не на существующий HR в агро, а перенимать опыт лучших международных кадровых агентств.

- Agrohub переучивает персонал?

- В корпоративных акселераторах хорошо то, что они нацелены как на создание стартапов, так и на изменение корпоративной культуры агрокомпании. Мы занимается внедрением инноваций в компании, а это – всегда изменения. И зачастую болезненные. Люди не хотят меняться, стремятся остаться в зоне комфорта. Для того, чтобы они захотели делать что-то по-другому, изменения необходимо проводить в несколько этапов.

- Выгода для агрокомпаний очевидна, а в чем ваш интерес?

- Стандартная бизнес-модель акселератора – брать долю у стартапа. 90% стартапов не дадут никакой отдачи, а один покроет все затраты. Что-то подобное было с эстонским акселератором Wise Guys, который окупил три года своего существования за счет экзита одного стартапа.

Пока Agrohub этого не делает. Участие в MHP accelerator бесплатное. Все деньги, которые поступают на работу акселератора, покрывают операционные затраты.

Мы сначала хотим создать этот рынок и в дальнейшем на нем зарабатывать.

- О seed-финансирование вы пока не думаете?

- Впервые мы пригласим инвесторов на демо-день MHP accelerator в июне. Посмотрим. Пока нет. У нас нет фонда.

- А будет?

- Затрудняюсь ответить. Мы думали об этом, но пока он не очень вписывается в стратегию развития Radar Tech и Agrohub.

- На каком этапе исследование "Инновационные приоритеты"? С кем вы сотрудничаете?

- Сейчас работаем с тремя компаниями – ИМК, "Мрия" и Agricom. Для ИМК уже готовится финальный отчет по диагностике. В "Мрии" провели больше 25 интервью и тоже на финишной прямой. Исследование с Agricom также подходит к завершению.

- Вы думаете о выходе на внешний рынок?

- С одной стороны, мы хотим быть мостом между агро и технологиями, с другой – мостом между Украиной и миром. Ездим в Израиль, Европу, чтобы налаживать эту сеть, строить каналы коммуникаций и продаж. У нас уже есть достаточно интересный запрос из Австралии.

Существует разница в потребностях украинских больших холдингов, средних компаний и малых фермеров. Но если смотреть на крупные холдинги в Украине и в Австралии, то это схожие потребности. Найдя решение для проблемы агрохолдинга в Украине, можно будет продавать эту технологию и в Латинскую Америку, и в Канаду, и в Австралию.

Пока это мечты. Мы на начальном этапе, но постепенно движемся вперед. Все-таки agtech требует больше времени для внедрения и достижения результатов, чем телеком и другие отрасли.

- Вы упоминали об израильских партнерах. Речь о какой-то платформе?

- У нас есть несколько партнеров. Израильское консульство в Украине быстро и качественно предоставляет необходимую информацию и помогает с контактами. В начале мая мы съездили на 20-ю Международную выставку и конференцию агротехнологий в Тель-Авив. Представили Agrohub на специальной секции "Инновационная синергия: Украина и Израиль". Провели ряд встреч с инноваторами и агрокомпаниями и, я надеюсь, в дальнейшем будем воплощать совместные проекты. В марте выступали на панельной дискуссии на первой украинско-израильской конференции. Глава торгово-экономической миссии Государства Израиль в Украине Елизавета Соловьева выступила на "CINO марафоне", который в мае в Киеве провел MMR в коллаборации с Agrohub. Израиль – вообще страна-пример по достижениям в agtech. Но у них другие задачи: как выращивать сельскохозяйственные культуры, если нет плодородной почвы, засушливый климат и не достает воды. А у нас есть и вода, и почва, и климат, но нам нужно научиться использовать каждый участок земли максимально эффективно. Вторая задача – максимально автоматизировать процессы, потому что в Украине большие площади.

- Есть ли планы запуска полноценного акселератора с другими компаниями?

- Когда мы задумали акселератор, то общались со многими. Просто МХП первые сказали: "Давайте делать". Наши "питчдеки" лежат не в одной агрокомпании. Пока никаких новых переговоров мы не ведем. Но я надеюсь, что агроакселератор получит продолжение, как было с телеком-акселератором "Киевстара".

- Что в ближайших планах Agrohub?

- Совместно с Райфайзен Банком Аваль проведем исследование "Инновационные приоритеты" среди агрокомпаний среднего размера. Мне кажется, в Украине впервые банк поможет отрасли и своим клиентам определить основные направления инновационных изменений. Планируем отобрать 30 компаний из группы "20-70 тыс. га". Запускать будем после посевной, скорее всего, летом.

- Какие еще будут направления в Radar Tech?

- В 2016-2017 годах у Radar Tech прошло два акселератора в телекоме, потом – агро, сейчас запустили fintech. Вот-вот начнется еще одна индустрия, подробностей раскрыть пока не могу.

- Есть ли анализ того, что будет дальше?

- Мне бы хотелось, чтобы акселераторы шли одновременно, так как это оптимизирует работу менторов.

Интересно также запускать проекты на стыке отраслей. Например, телеком+агро. Кстати, во втором запуске "Телеком-акселератора" было одно агрорешение, связанное с передачей данных по мобильной связи.

- Сейчас в Украине анонсируется и запускается достаточно много акселераторов. Почему именно сейчас? И не пугает ли вас эта тенденция?

- Наоборот, это очень хорошо! Хотя в Украине действительно появляется много акселераторов, их все равно недостаточно. "Воронка стартап системы" начинается чуть ли не с детского сада. Нередко украинские родители, возможно, даже неосознанно, подталкивают ребенка выбрать стабильную профессию, а не пробовать себя в предпринимательстве. А стартаперам свойственно желание нового, отсутствие страха перед провалами и терпимость к неопределенности. Это одна из причин, почему у нас меньше стартапов, чем в Европе и США. Потому акселераторов и инкубаторов должно быть больше. Сейчас, в частности на "гаражах", мы стимулируем создание новых проектов. Это в какой-то степени миссийная деятельность, своего рода раскачка "экосистемы", и чем больше людей будут ее раскачивать, тем лучше. Это общий котел.

Украина > Агропром > interfax.com.ua, 29 мая 2018 > № 2630730 Юлия Порошенко


Россия > Финансы, банки. Агропром > bfm.ru, 25 мая 2018 > № 2636426 Юрий Соловьев

Первый зампред ВТБ: «Нам очень комфортно быть именно кредитором в истории с «Магнитом»

В интервью Business FM первый зампред группы «ВТБ» Юрий Соловьев прокомментировал решение банка уменьшить долю в «Магните»

Первый зампред группы «ВТБ» Юрий Соловьев и главный редактор Business FM Илья Копелевич в рамках международного Петербургского экономического форума обсудили продажу доли «Магнита», сделку с СОГАЗом, а также ситуацию на глобальном рынке.

В нашей студии Юрий Соловьев, первый зампред группы «ВТБ», банка ВТБ. Сначала о сделках. Они крупные и заметные, поэтому интересные. Ну, конечно, история с «Магнитом». Буквально в феврале нас всех ошарашили такой покупкой — крупнейшей доли у Галицкого. Речь шла о том, что ВТБ также заключает соглашение о стратегическом партнерстве с «Почтой России», у которой есть «Почта банк». У «Почты», как нам рассказывали, есть дефицит логистических возможностей, которые необходимы для обслуживания интернет-торговли. И вот синергия «Магнита» как большой логистической системы, «Почты» и ВТБ как связующего некоего звена, в том числе финансового. Вот это некая конструкция. Но сейчас вы очень неожиданно половину почти что своей доли продали. Почему?

Юрий Соловьев: Очень многогранный вопрос. Начнем, наверное, с покупки достаточно крупного пакета у Сергея Николаевича Галицкого в феврале. Мы покупали, преследуя несколько целей. Первое — он хотел продать достаточно большой пакет, поэтому мы купили то, что он продавал в тот момент. Нам очень нравилась сама компания, нам очень она нравится и сейчас. И мы купили ее в первую очередь как инвестиционный банк в надежде на то, что компания сможет найти новую стратегию и быть значительно переоцененной рынками, что, собственно говоря, сейчас и происходит. Это только начало, мы считаем, что в капитализации компании есть достаточно большой апсайд, и это будет продолжаться достаточно значительное время. Второе — мы действительно самый первый контракт, который мы подписали, — это было партнерство между «Почтой России», компанией «Магнит» и ВТБ, в котором ВТБ выступает финансовым партнером, и это совместное предприятие должно было реализовать развитие бизнеса в нескольких направлениях. Логистику вы упомянули. Можно считать комплементарными, например, парки грузовиков — 17 500 грузовиков у «Почты», 6500 у «Магнита». Совместным усилием покрывается большая часть страны. Большая синергия с логистической точки зрения в постройке логистических и распределительных центров существует. Это направление уже сейчас достаточно сильно изучается, и менеджмент обеих компаний пишет достаточно подробный бизнес-план. Мы его, я думаю, опубликуем достаточно скоро. С другой стороны, «Магнит» уже в июне запустит первые магазины на почтах, в которых в более маленьких населенных пунктах будет 400 SKU (англ. Stock Keeping Unit. — Business FM), так называемых товарных единиц, в более крупных — 600, в том числе они будут открыты и в Москве уже, по-моему, 16 июня. «Почта», и об этом не так много людей знает, уже занимается продажей многих единиц товаров. Сейчас мы это упорядочиваем. Естественно, вводим туда возможности реализации этих дисконтов и умного управления товарной базой. Как они должны располагаться на полках и так далее. И «Магнит» эту экспертизу внутри «Почты» даст. Для «Магнита» это сразу огромное расширение покрытия. Для «Почты» это возможности делать это более профессионально и с гораздо большей маржей.

В начале такого развития в общем интересного проекта зачем же уменьшать долю, когда он еще не раскрылся в полной мере?

Юрий Соловьев: Здесь мы приходим назад к нашей банковской деятельности. Дело в том, что внутри банка существуют определенные рисковые характеристики, и мы придерживаемся определенных стандартов риск-менеджмента, по которым для себя определили, что при данной волатильности этого актива и общем лимите инвестиций от группы «ВТБ» в Asset Class так называемый, вид активов акций, и частные, и публичные акции, что наш лимит не должен превышать на настоящий момент 20% доли в капитале «Магнита». Это абсолютно четко совпадает с нашим обычным подходом в то, что мы делаем. Если вы посмотрите, в Tele2 мы владеем 27,5% — это наш экономический интерес. В «Бургер Кинге» мы, например, снизились тоже до 20%. И в большом количестве наших частных или публичных инвестиций мы придерживаемся вот этой суммы. Она может меняться. Сейчас она 17%.

Ну там-то было всего чуть-чуть больше 29,7, да?

Юрий Соловьев: Ну, если вы посмотрите на то, из какого пакета мы вышли, он сегодня стоит на рынке больше миллиарда долларов, поэтому для компании даже нашего размера это значительная сумма.

Звучало, что вы же, по крайней мере отчасти, и кредитовали покупателя. Так что не то чтобы прямо «окешелись».

Юрий Соловьев: Мы «окешелись». Это обычная банковская транзакция. Коллеги положили достаточно большую сумму своих собственных денег — несколько сотен миллионов долларов. И нам очень комфортно быть именно кредитором в этой истории. Оставляя достаточно большой пакет, мы остаемся хотя и миноритарным владельцем, но самым большим акционером.

Старшим партнером в этом партнерстве?

Юрий Соловьев: У нас нет партнерства, мы не старший партнер. Мы участвуем в совете директоров, как и любой другой инвестор. Должен сказать, к нашей большой радости, процесс формирования совета директоров закончился. Он возглавляется независимым директором Чарли Райаном. Все акционеры поддержали наше предложение. Получился очень профессиональный состав людей, имеющих огромный опыт работы в ритейле. И компания дальше будет управляться советом директоров от лица акционеров. Очень многие люди путают, мы не являемся владельцем компании. Наша основная деятельность — это банковская деятельность. Соответственно, дальше компания управляется, как и любая другая компания в нашем портфеле, профессиональным советом директоров. И мы как один из акционеров, у которого в моменте 17% компании.

Теперь тоже крупная сделка. Вы купили пакет СОГАЗа. Это как бы немножко другая большая группа — «Газпром», «Газпром банк». Что означает эта сделка, к чему она ведет?

Юрий Соловьев: Там немножко произошло наоборот: СОГАЗ купил у группы «ВТБ» «ВТБ Страхование», и мы получаем в виде платежа за нашу компанию 10% акций объединенной компании и значительную денежную выплату, которая приведет к прибыли группы «ВТБ» в несколько десятков миллиардов рублей в этом году.

Извините, СОГАЗ, раз он становится управляющим акционером, он сохранит бренд «ВТБ Страхование»? Все-таки он связан с группой «ВТБ».

Юрий Соловьев: Нет, это будет объединенная компания «СОГАЗ». Как она будет называться в будущем, будут решать, наверное, акционеры. Но в данном случае СОГАЗ — это компания, которая приобретает «ВТБ Страхование». За это мы получаем как группа 10% акций объединенной компании и значительную денежную выплату.

Насколько я помню, у СОГАЗа много активов в пенсионных фондах, связанных с «Газпромом», или нет?

Юрий Соловьев: Там достаточно сложная структура. Насколько я понимаю, часть этих пенсионных активов будет действительно включена в сделку. И то, чем СОГАЗ владеет. Это внутри общей компании будет, да.

А ваши пенсионные фонды?

Юрий Соловьев: Наши пенсионные фонды останутся, по крайней мере пока...

За периметром этого?

Юрий Соловьев: Это не обсуждалось. Это не обсуждается пока никак. И для чего мы это сделали? Создается национальный чемпион. Суммы премий годовых, которые вообще собирают компании, это 280 млрд рублей, а общая сумма активов под управлением этой компании — 550 млрд рублей.

Тогда я уточню. Все-таки страховой-то бизнес для банка — это почти профильный, а вы тут выходите в такого портфельного инвестора.

Юрий Соловьев: Да, но в самую большую компанию, мы считаем. Нам нравится словосочетание «национальный чемпион», мы выходим в самую крупную с нашей точки зрения, самую профессиональную компанию на этом рынке. Поэтому мы остаемся в страховом бизнесе. Остаемся просто через долю в компании с нашими партнерами. Все основные виды bank insurance (англ. банковское страхование. — Business FM) группа будет продолжать. Наш банк будет также распространять страховые продукты, как распространял продукты «ВТБ Страхования», только теперь для группы «СОГАЗ».

Теперь немного про макроэкономику. Два основных фактора — рост санкционных рисков, не просто рисков, а по ряду компаний они уже состоялись. И, с другой стороны, очень высокие цены на нефть, неожиданно. Как бы вы охарактеризовали конъюнктуру, в которой мы сейчас находимся? И, соответственно, как она на рынке отражается? Что рынок говорит? Как он оценивает это, так сказать? Жадность или страх, что здесь сейчас побеждает?

Юрий Соловьев: Они всегда работают в комбинации. Сначала я хотел бы коснуться нормализации уровня валютных ставок, того, что сейчас происходит. Если посмотрим за прошлый год, с того момента, когда мы прошлый раз встречались, Libor (англ. лондонская межбанковская ставка предложения. — Business FM) долларовый трехмесячный вырос от 1,2% до 2,3%. Доходность десятилетних облигаций казначейства США в мае 2017 года составляла 2,3%, а сегодня выросла выше 3%. Это значительное повышение ставок, которое привело к значительному ослаблению валют многих развивающихся стран, а также к значительному падению цен на долговые инструменты развивающихся стран. Это поднятие является серьезным тестом устойчивости бюджетных конструкций, рациональности структуры долга компаний различных стран.

И здесь же, конечно, мне кажется, в значительной степени кроется ответ на вопрос, почему при цене 80 долларов за баррель рубль незначительно укрепляется. Ну то есть имеется там ряд факторов, но и этот тоже.

Юрий Соловьев: Первое — существует так называемое бюджетное правило...

Но есть еще как бы и психологическое давление рынка. Это важный фактор.

Юрий Соловьев: Есть психологическое давление. То, что происходит на мировых рынках, те страны, которые менее устойчивы или более подвержены рискам, такие как Турция, Индонезия, Аргентина, были просто, грубо говоря, разрушены. Местные рынки просто пришли в такое свободное падение. Но Россия на этом фоне смотрится очень хорошо. Чем это поддерживается, кроме нефти? Это в первую очередь макроэкономическая стабильность. И очень четкой политикой — и монетарной, и фискальной. Во-вторых, вы правы, нефть находится на достаточно высоком уровне. Более долгосрочная перспектива сделки ОПЕК сейчас, наверное, определяется. С нашей точки зрения будут несколько ослаблены ограничения. Вы знаете, что Россия принимала на себя сокращение 300 тысяч баррелей в день, и ОПЕК продолжит сделку, но продолжит ее на более смягченных уровнях для того, чтобы не доводить цены на «черное золото» до экстремального уровня. По отношению к октябрю 2016 года цена нефти марки Urals выросла на 60%. Достаточно значительный рост для того, чтобы страны — экспортеры нефти здесь приняли некую паузу, поэтому мы считаем, что, скорее всего, это произойдет.

Третья вещь, которая добавила, наверно, в поведение наших долговых валютных инструментов и инструментов, привязанных к акциям, — это волатильная международная политическая конъюнктура. Мы очень открыты как экономика, и мы воспринимаем достаточно чувствительно новости про торговые войны и новости про те геополитические ограничения, которые на нас накладывают США и их союзники. С другой стороны, если мы подойдем несколько научно и посмотрим, что же получилось, например, на валютном рынке, с начала апреля валютный курс рубля по отношению к доллару ослабился с 58 долларов до 62 на сегодня. Это ослабление порядка 6,5%.

Юрий Соловьев: У нас в проекте бюджета на этот год — 62, так что мы точно попали.

Пока, по крайней мере, да. Если вы посмотрите на индекс валют развивающихся стран, он снизился где-то порядка 5-5,5%. То есть, на самом деле, та разница, которую мы можем направить на объяснение именно санкционной составляющей, — это в районе 1%, что, наверное, показывает, что наша экономика или, по крайней мере, валюта относительно устойчива против таких геополитических ограничений, что нас очень радует, потому что стабильность валюты — это стабильность инфляционного режима и так далее.

Юрий Соловьев: В большей степени все-таки да, она зависит в том числе от нас, а не только от внешнеполитических факторов. Таков вывод, я понимаю.

Абсолютно.

Илья Копелевич

Россия > Финансы, банки. Агропром > bfm.ru, 25 мая 2018 > № 2636426 Юрий Соловьев


Россия > Агропром. Медицина. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 24 мая 2018 > № 2636348 Александр Винокуров

Новый акционер «Магнита» Александр Винокуров: «В ближайшее время выходить не собираемся»

Компания Marathon Group приобрела акции «Магнита» у ВТБ. О планах развития ритейлера новый акционер рассказал в интервью Business FM

Новый акционер «Магнита» Александр Винокуров прокомментировал Business FM сделку по покупке акций ритейлера. Его компания Marathon Group купила у ВТБ почти 12% «Магнита».

О планах на торговую сеть, о жизненном пути и известных родственниках Александр Винокуров на форуме в Петербурге рассказал главному редактору Business FM Илье Копелевичу.

У нас в студии Александр Винокуров, управляющий партнер и президент компании Marathon Group. Эта компания сегодня в хедлайнах, поскольку вы приобрели почти 12% акций «Магнита» у ВТБ. Вопрос простой: в чем была логика этой сделки. Я знаю, что ваша компания до сих пор очень быстро развивалась, но, в основном, в области фармацевтики и аптечного бизнеса — производства, продажи и поставок на госнужды, в том числе вакцины и так далее. Это огромная покупка. Что вы будете делать в «Магните»?

Александр Винокуров: Мы являемся инвестиционной компанией. С первого дня, как мы создали Marathon Group, мы заявляли о нескольких отраслях, которые мы считаем, с точки зрения фундаментальных драйверов, наиболее интересными в российской экономике. И ритейл мы всегда обозначали как один из приоритетов. Очевидно, «Магнит» — это один из двух лидеров в российском ритейле. Мы считаем, что это компания фундаментальная и недооцененная. У нее есть большой апсайд (ожидаемый рост котировок акции — Business FM) при всех текущих показателях — операционных и финансовых. И мы считаем, что также есть апсайд от улучшения, от повышения эффективности компании, а также с точки зрения роста и увеличения доли рынка. Надо не забывать, что у двух ведущих российских продуктовых ритейлеров Х5 и «Магнит» всего лишь 20% доли рынка. Поэтому, очевидно, здесь есть большой потенциал для роста и для консолидации. Поэтому мы очень bullish (англ. полны оптимизма — BusinessFM) по поводу бумаг, мы очень bullish по поводу данной компании, мы очень bullish по поводу команды и считаем, что у компании есть большой потенциал.

То есть вы здесь выступаете портфельным инвестором? Вы покупаете, потому что после подорожания вы собираетесь продать? Или вы собираетесь в этом бизнесе закрепиться?

Александр Винокуров: Ну, вы знаете, мы на сегодняшний день владеем чуть меньше 12% акций в компании. Мы смотрим на эту инвестицию как минимум как на среднесрочную. Мы, естественно, не собираемся выходить в краткосрочном периоде, потому что мы считаем, что апсайд здесь большой. Полностью апсайд будет реализован в течение двух-трех лет. Как я уже ранее говорил, мы будем готовы, скорее, рассматривать увеличение в каком-то размере нашего пакета, нежели чем уменьшение или выход в краткосрочной перспективе.

Нет ли опасений, которые, мне кажется, они могут возникнуть? «Магнит» развивался как компания одного человека под абсолютно четким, явным лидерством. Сейчас количество акционеров увеличивается. Между разными акционерами, в конечном счете, могут быть какие-то трения, разные взгляды на то, что нужно сделать с компанией в данный момент. А история «Магнита» до сих пор была совершенно другой. Вот такое уже размывание, увеличение числа акционеров, членов совета директоров, оно, на ваш взгляд, рынком как будет восприниматься?

Александр Винокуров: Ну, во-первых, несколько слов о Сергее Николаевиче Галицком. Я с ним, к сожалению, не знаком. Надеюсь познакомиться с ним в краткосрочной перспективе. Я считаю, что он гениальный бизнесмен, смог построить с нуля компанию такого масштаба. Да, он, конечно, был очень сильно вовлечен в управление. Я считаю, что диверсифицированная база акционеров, всех, кто нацелен на увеличения стоимости компании, — это для компании, скорее, хорошо. Компанией должен управлять менеджмент. А акционеры через советы директоров, соответственно, должны вовлекаться в те решения, которые идут в соответствии с англосаксонской системой корпоративного управления. Поэтому я не предвижу трений.

ВТБ сейчас останется старшим партнером.

Александр Винокуров: ВТБ останется одним из акционеров, самым крупным акционером.

У них, по-моему, 17% остается.

Александр Винокуров: Абсолютно верно. Во-первых, мы считаем, что ВТБ — компания, которая занимается прямыми инвестициями, она очень профессиональная. И можно посмотреть на трек-рекорд ВТБ, на их инвестиции — «Лента», тот же самый «Бургер Кинг». Да, и ВТБ как инвестор доказал свою эффективность. Во-вторых, я бы не использовал слово «партнеры». Это, скорее, соакционеры. У «Магнита» большое количество акционеров, и ВТБ — один из них. И мы считаем, что все акционеры «Магнита», как и крупные — ВТБ, так и более мелкие, все нацелены на одно — на максимизацию стоимости компании. Поэтому здесь у всех совпадают интересы, и я не предвижу потенциал, как вы называете, каких-то трений.

Marathon — компания пока не очень известная, хотя, на самом деле, она довольно крупная. Я понимаю, что сделка эта закрытая, непубличная, поэтому стоимость ее не разглашается, условия не разглашаются, кредитные или не кредитные ресурсы, использованные для покупки, когда осуществляется оплата, — это происходит только между продавцом и покупателем. Вы можете сказать что-то об этом, если захотите. Захотите ли?

Александр Винокуров: Сегодня в нашем релизе мы сказали, что сделка была профинансирована за счет кредитных комбинаций и собственных средств.

К вам есть личный интерес как к персоне, потому что вы начинали, по-моему, в «Альфа-банке», не так ли?

Александр Винокуров: Я в «Альфа-банке» никогда не работал. До основания Marathon Group я работал в компании «А1» (инвестиционная компания России, ключевое инвестиционное подразделение «Альфа-Групп» — Bsuiness FM).

Причем, там у вас были очень большие достижения, быстрый рост. Всех привлекает, конечно, медийный интерес — ваши родственники. Извините, об этом нельзя не сказать, потому что, безусловно, интересно и за этим, конечно же, будут следить. Насколько я представляю — потому что я чуть-чуть наблюдал за вашей биографией — ваши успехи в бизнесе состоялись раньше, чем вы стали супругом дочери министра иностранных дел. И все-таки два слова, если вы об этом расскажете, это будет всем интересно и понятно. Как состоялся ваш рост в бизнесе?

Александр Винокуров: Ну, вы говорите, что вы изучали мою биографию.

Поверхностно.

Александр Винокуров: Я начинал инвестиционным банкиром. Потом я проработал шесть лет в Фонде прямых инвестиций TPG. После этого...

Который, кстати, партнер ВТБ тоже...

Александр Винокуров: Который был, да, партнером ВТБ...

Так что здесь вы хорошо знакомы.

Александр Винокуров: Абсолютно. Поэтому, что я могу добавить? Карьеру свою делал сам, но родственником своим я очень горжусь. У него сейчас очень непростая работа.

Спасибо.

Александр Винокуров: Вам спасибо.

Илья Копелевич

Россия > Агропром. Медицина. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 24 мая 2018 > № 2636348 Александр Винокуров


Россия > Агропром. Экология > agronews.ru, 27 апреля 2018 > № 2584891 Илья Калеткин

Комментарий. Илья Калеткин: органика – удел фермеров, а не холдингов.

«Крестьянские ведомости» постоянно держат в поле зрения деятельность органик-движения в России, которое в последнее время набирает удивительные обороты и выходит уже на международный уровень. На днях исполнительный директор Национального органического союза Олег Мироненко прислал в «КВ» интервью с Ильей Калеткиным – одним из пионеров органик-движения в стране, главой холдинга «Аривера», руководителем международного направления в Национальном Органическом Союзе (НОС).

— Илья Олегович, в апреле состоялась ваша поездка в Нижнюю Саксонию. Каковы итоги встречи с представителями немецкого бизнеса?

— В поездке, которая состоялась по приглашению немецкой стороны, участвовало шесть представителей России, это — производители продуктов питания, представители крупных продуктовых дистрибьюторов и ритейлеров, представитель Руспродсоюза. Мы представляли Россию в этом качестве на рынке органики. Немецких коллег заинтересовал мой рассказ о российском органическом сельском хозяйстве и о деятельности НОС (Национального Органического Союза).

Я пытался убедить немецких коллег в том, что мы заинтересованы в поиске немецких партнеров, которые могли бы инвестировать в создание перерабатывающих предприятий органического сырья в России. Если Германия проявит интерес к этому, я уверен, это будет способствовать их успешному вхождению на российский рынок. Это будет правильная стратегия. Собственно, конференция и была посвящена поиску правильных стратегий для входа немецких предпринимателей на российский рынок.

— В этом году Россия приняла участие в крупнейшей в мире выставке органической продукции BioFach-2018. Из 179 стран-участниц IFOAM в BioFach-2018 участвовали 80, в том числе и Россия. Наблюдаете ли вы рост интереса к России как к стране органического земледелия?

— Интерес к России был и есть. Россия, конечно, обязана присутствовать на таких выставках, если мы хотим играть важную роль на рынке органики в мировом масштабе. Потенциал у нас в этом вопросе огромный.

Интерес к стенду России был большой. Гости нашего стенда интересовались возможностями продажи в России своей органической продукции и закупкой сырья в России. Это естественно, ведь многие страны заинтересованы в том, чтобы продавать свой конечный продукт в другие страны. В том, как мы сами сотрудничаем с зарубежными странами в органике, мы не сильно отличаемся от других государств бывшего СССР: в нашем экспорте доминирует сырье, в импорте – конечный продукт. Собственно, так же это происходит и в традиционном сельском хозяйстве.

На российском стенде было представлено 8 участников: трое производителей, занимающихся дикоросами, — ТПК «САВА», «Кедр Экспорт» и «АЮ Групп», два крупных поставщика сырья «Сибиопродукт» и «Юфенал-Трейд», один — производитель проращивателей для семян ООО «СГК» и два производителя конечной продукции – холдинг «Аривера» и «Савинская Нива». Конечно, это было не полное представительство наших органических производителей.

— Каковы итоги нашего участия в BioFach-2018? Надо ли нам участвовать и дальше в подобных мероприятиях?

— Безусловно, для нас очень важно, что мы участвовали на BioFach с собственным российским стендом, представив наше органическое сельское хозяйство. К российскому павильону подходили многие участники, заинтересованных нашей продукцией было много. Уверен, что для наших сырьевиков участие прошло на пять баллов. Участие России в BioFach можно назвать успешным. И с точки зрения экономической успешности и поиска контрагентов для наших органических производителей, и с точки зрения декларирования России как полноправного участника органического мира. И, конечно, нам обязательно нужно принимать участие в подобных форумах. Это способствует развитию взаимоотношений с другими странами-производителями органики и повышает наш авторитет в мире.

— Россия налаживает взаимодействие с IFOAM (Международная федерация движений за органическое земледелие). Как продвинулись отношения?

— Цель НОС — представлять нашу страну в таком крупном объединении стран-производителей органики в мире. Нам важно не просто наше упоминание. Мы хотим быть активными участниками этого международного движения развития органического сельхозпроизводства. И мы деятельно участвуем во всех мероприятиях IFOAM.

Последние четыре года мы активны в этой деятельности. Мы участвуем в инициативной группе IFOAM action groop, которая ежегодно на BioFach встречается и обсуждает перспективы развития органики, миссию IFOAM в продвижении органики во всем мире. На этих встречах я представлял Россию. Мы дискутируем о том, каково наше видение органического мира в будущем.

Это частная инициатива с нашей стороны. Неприсутствие России в таком крупном объединении органиков было бы позором. Для нас это и общение, и обмен мнениями. Но самая главная миссия нашего присутствия в IFOAM – это своего рода наше заявление о том, что в России органическое производство существует. Да, органика пока не набрала в России свою критическую массу. Пока мы не знаем, когда это случится, учитывая тот текст законопроекта, который принят сейчас Госдумой в первом чтении. Очень надеюсь, что поправки ко второму чтению, которые мы помогаем готовить заинтересованным в этом депутатам, помогут изменить этот законопроект в лучшую сторону.

Мы участвовали в конгрессе IFOAM в Турции и в Индии. В том числе заявлялись как страна-кандидат на проведение следующего конгресса в нашей стране. К сожалению, нам не удалось этого добиться, но это и не удивительно. Пока на органической карте мира Россия занимает небольшую площадь с точки зрения количества участников рынка, оборота, информированности потребителей. Может быть, за исключением площади сертифицированной земли: мы декларируем почти 400 тысяч гектаров, занятых в производстве органической продукции.

Хотя, правда, мы не на 100% знаем о статусе этой сертификации (сюда входят земли, сертифицированные не только по признанным IFOAM стандартам). К тому же у нас наблюдается крен в сторону крупных производителей органики, что не совсем типично для остального мира. Обычно органика — это небольшие и средние производители-фермеры или средней величины хозяйства, что дает необходимое разнообразие и диверсификацию. Переплетение таких небольших хозяйств и их объединение в союзы дает усиление и развитие и самим этим фермерам, и таким союзам.

— Уже три года действует IFOAM Евразия, Национальный Органический союз стоял у истоков создания этой структуры. Каковы наши планы в сотрудничестве с русскоговорящими странами-производителями органики? Работает ли реально этот орган, и влияет ли наше участие в таких объединениях на развитие органики в России и других русскоязычных странах?

— Осенью 2014 года была создана IFOAM Евразия, которая объединила органиков из Кыргызстан, России, Грузии, Казахстана, Таджикистана, Азербайджана, Украины, Армении, Молдовы, Узбекистана, Беларуси. Мы объединились по принципу русскоязычности органических производителей и общих истоков — из советского сельскохозяйственного прошлого. Кроме нашего есть еще 10 региональных объединений: европейское, азиатское, где доминирует Китай, есть IFOAM Латинской Америки, Северной Америки, Южной Африки, и объединения по странам.

Наше присутствие в IFOAM Евразия мы рассматриваем как драйвер развития органического земледелия в России и русскоязычных странах. Ведь участники IFOAM Евразия — это в том числе страны-члены ЕАЭС, которые имеют прозрачные таможенные границы. Это важно с точки зрения и обмена компетенциями, и торговли. Мы можем взаимно обогатить друг друга. Такие связи присутствуют, и, хотя пока их немного, это должно дать огромный толчок к развитию органики и в России, и в странах бывшего СССР, входящих в эту структуру.

Органика, конечно, развивается разными темпами в наших странах, неравномерно. Например, в России это пока происходит не так быстро, как хотелось бы. На Украине, например, более серьезные темпы – в том числе потому, что там присутствует пусть квотируемая, но беспошлинная торговля, в том числе органической продукцией с Европой. У Украины и логистически более выигрышная ситуация, чем у наших производителей, и климат, в среднем, лучше, и достаточно сильное сплоченное органическое сообщество. Казахстан, опять же, стартовал позже в органике, чем мы, но развивается уже опережающими темпами. Можно выделить Армению – у них большое количество небольших органических производителей, действует сертификационный орган, который имеет аккредитацию в Европейском союзе на право проводить инспекции и выдавать сертификаты европейского образца.

Стоит ли сейчас нам активно говорить о сосредоточении этой организации в России? Сейчас официальный центр IFOAM Евразия в Бишкеке. Киргизии лидером здесь быть непросто и материально, и организационно, но так сложилось исторически. Мы не хотим никакого давления с нашей стороны на соседей-партнеров, хотя, возможно, было бы удобнее, чтобы таким центром была Москва, но мы деликатно ждем, пока ситуация дозреет сама. Стоит отметить, что производители органики наших стран – это, в хорошем смысле, космополиты. Мы равноправные партнеры, мы объединены нашей «органической» солидарностью, и стремления к доминированию ни у кого нет. Нужно просто принять оптимальное решение с точки зрения суммарных затрат.

— Вы как представитель НОС участвуете в переговорах с FIBL (научно-исследовательский институт развития сельского хозяйства). В феврале FIBL представил новый справочник органического сельского хозяйства, но Россия в нем не указана. Последняя информация о рынке органики в России в данных FIBL датируется 2012 годом. Каковы итоги переговоров с этим институтом, будет ли когда-то оперативная и достоверная информация о России представлена для международного сообщества?

— FIBL с удовольствием будет сотрудничать с нами с точки зрения сбора статистических данных по России и публикации этих данных на своих ресурсах. Мы ведем по этому вопросу переговоры с представителями Минсельхоза, чтобы в FIBL попадали эти данные. НОС частично аккумулирует у себя статистические данные, но этого недостаточно. В данный момент нужна работа по присваиванию кодов органическим товарам как отдельной группы, чтобы мы имели релевантную статистику — какой объем мы производим, какой экспортируем и импортируем. Пока у нас нет градации импортируемых и экспортируемых товаров на органические и обычные, поэтому нет и точной статистики.

Если передавать данные, то мы должны нести ответственность за их точность. А у нас пока нет в стране таких безупречно точных данных по органике. Ведь есть производители, которые, например, не афишируют, что они органические. Они уже нашли своих партнеров, контрагентов, работают с ними, и не хотят громко заявлять о себе. Чтобы производителям выходить из тени, они должны видеть, что государство заинтересовано в их дальнейшем развитии, и что российский потребитель заинтересован в них.

А пока условия работы для органических производителей в России достаточно сложные. В первую очередь из-за фальсификаторов, для которых слова «органик», «эко» и «био» — просто рекламный ход. Такие производители эксплуатируют желание потребителей покупать действительно настоящие биопродукты. А потребители, узнавая, что их обманывают, настраиваются нигилистически по отношению к любым продуктам, имеющим соответствующие слова на упаковке. Страдают при этом и настоящие производители органики, и потребители.

Поэтому крайне важно, чтобы в законе об органике эти три слова были защищены и могли быть использованы только на упаковках сертифицированных (только уполномоченными сертификационными агентствами) в соответствии с принятыми на государственном уровне стандартами продуктов. Так это работает на цивилизованных рынках. При этом, конечно, многое будет зависеть от правоприменительной практики. Мы заинтересованы в очищении рынка от псевдоорганики, в честном информировании потребителя. Если наш закон об органическом производстве даст эти возможности, и этот сегмент рынка начнет развиваться, у нас может, наконец, появиться и точная статистика.

Россия > Агропром. Экология > agronews.ru, 27 апреля 2018 > № 2584891 Илья Калеткин


Италия. Весь мир > Агропром > ukragroconsult.com, 27 апреля 2018 > № 2583831 Дмитрий Приходько

До 2026 года в мире прогнозируется существенный рост потребления животноводческой продукции, в частности, мяса.

Такой прогноз озвучил ведущий экономист Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО) Дмитрий Приходько, передает Сегодня.

По его словам, рост потребления мяса птицы на глобальном рынке ожидается на 12%. Больше всего оно возрастет в странах африканского континента: Судане, Нигерии и Эфиопии. Кроме этого, потребление говядины в мире за восемь лет увеличится на 10%, свинины – на 9%, а молочных продуктов – на 20%.

"Такой рост спроса на мясо и молочную продукцию приведет к росту спроса на кукурузу", - отметил Приходько, имея ввиду необходимость содержания скота и птицы.

По прогнозам ФАО, страны азиатского региона и северная Африка увеличат потребление кукурузы на 16%, а страны Латинской Америки, прежде всего Бразилия и Аргентина – на 20%.В Европе тоже ожидается рост потребления кукурузы на 12%.

В ФАО уже отмечали, что в мире дорожает еда. Средние цены на продовольствие в 2017 году выросли на 8,2%, по сравнению с 2016 годом. Таким образом, стоимость продуктов достигла самого высокого показателя за последние четыре года.

Италия. Весь мир > Агропром > ukragroconsult.com, 27 апреля 2018 > № 2583831 Дмитрий Приходько


Казахстан. Узбекистан. Белоруссия. ЕАЭС > Агропром > oilworld.ru, 26 апреля 2018 > № 2584881 Евгений Ган

"Посыпать голову мукой: Казахстану объявили торговую войну", "Караван".

Казахстану объявили войну. И она в разгаре уже семь лет. Проигравшая сторона – перерабатывающая промышленность нашей страны. Все эти годы отрасль несет потери. На пике развития работало 350 мукомольных предприятий, сейчас, в 2018 году, – около 100. Остальные 250 крупных и малых мельниц и комбинатов – это жертвы тарифной политики соседей. В живой силе это более 30 тысяч человек. Две дивизии полного состава.

В этом году экспорт муки из Казахстана сократится на 300–500 тысяч тонн.

Потери нашей экономики могут составить 9 миллиардов тенге. Работы лишатся около тысячи человек. Закроется примерно 20 мельниц. Они теперь не нужны.

Еще около 10 тысяч казахстанцев, работающих в инфраструктурных отраслях, пострадают, так как работы для них будет меньше.

– Мы прямым текстом говорим, что мукомольной отрасли плохо. В этом году она потеряет четверть нашего экспорта. Если это случится, то предприятия станут банкротами, – рассказал “КАРАВАНУ” президент Союза зернопереработчиков Казахстана Евгений ГАН.

Мукомолов активно вытесняют с их традиционных рынков: Узбекистана, Таджикистана и Киргизии. Причем вытесняют строго по графику. Бьют по самому больному месту – по ценам.

Для казахстанских экспортеров установлен НДС в 18 процентов плюс акциз 5 процентов. Также применяются разные железнодорожные тарифы на провоз. Для муки больше, для зерна – меньше.

Так, Ташкент подталкивает бизнес ввозить в страну не готовый продукт, а сырье.

– Основным нашим покупателем всегда был Узбекистан, – рассказал генеральный директор мукомольного комбината “Мутлу” Досмукасан ТАУКЕБАЕВ. – Но затем правительство этой страны поменяло политику ведения бизнеса. Там поставили очень много мельниц. Переработчики покупают наше зерно и продают муку у себя. Они полностью освобождены от уплаты налогов. Более того, если мельница продает свою муку за рубеж, то для нее применяется толлинговая схема: она заявляет о покупке импортного зерна и обязуется полученный продукт экспортировать. После вывоза компания получает весь НДС обратно.

Примерно так же действует и Таджикистан. Душанбе просто установил разный НДС: на муку – 18 процентов, на зерно – 10 процентов.

Справка “КАРАВАНА”

Страны Центральной Азии последовательно уменьшают импорт муки и переходят на закуп зерна. В 2012-м Узбекистан брал 1,2 миллиона тонн муки и в два раза меньше зерна. В прошлом году – всего 627 тысяч тонн муки, но 1,6 миллиона тонн зерна. Таджикистан в 2010 году купил 463 тысячи тонн муки и 367 тысяч тонн зерна. В прошлом году всего 53 тысячи тонн муки, но больше 1 миллиона тонн зерна. То есть этот рынок мы уже потеряли.

Для обеих стран хлеб из Казахстана – товар стратегический. Например, в Таджикистане это более половины всего каравая. Для Узбекистана – четверть. Страны зависят от импорта. Своего зерна им не хватает. Наше положение на этих рынках всегда было твердым. Мука из казахстанской пшеницы – бренд, который мы теряем. Но его подхватывают местные мукомолы.

Во время своего выступления на форуме “Хлебопродукты-2018” в Алматы Евгений Ган показал фото мешков муки узбекского производства, на которых без ложной скромности было написано “Kazakhstan” и “Произведено из казахстанской пшеницы”.

Ситуация с экспортом постепенно усугуб­ляется. В ближайшие годы наши комбинаты могут потерять и афганский рынок. В прошлом году мы поставили в эту страну 1,5 миллиона тонн муки. Теперь это наш единственный крупный рынок сбыта. Но соседи поджимают нас уже и оттуда.

– За транзит тонны муки Узбекские железные дороги берут 65 долларов. У своих мукомолов просят на 22 доллара меньше. Для них действует внутренний тариф. Эти 22 доллара играют очень большую роль. Особенно на таком рынке, как Афганистан. Если мы поставляем условно 1 000 тонн, то 500 тонн поставляют уже узбеки, – рассказал директор “Мутлу” Досмукасан Таукебаев.

– Фактически то, что происходит с мукомольной промышленностью сегодня, – это тренировка, как будут встречать другие казахстанские экспортные товары в будущем, – уверен Евгений Ган. – Так получилось, что мы опередили в развитии другие отрасли. Их будут точно так же ограничивать, пытаться выдавить.

У всех стран есть заинтересованность в покупке сырья и организации производства из него своего продукта. Поэтому мы должны строить свою экспортную политику так, чтобы нашим парт­нерам было интересно покупать не сырье, а продукт.

Ответные меры могут быть зеркальными – снизить тарифы на экспорт муки, поднять на зерно. Или использовать опыт Китая. НДС в Поднебесной составляет 13–17 процентов. При экспорте сельхозпродукции возврат НДС составляет 0 процентов, при вывозе переработанной продукции – 100 процентов. Никто не заинтересован вывозить сырье.

Справка “КАРАВАНА”

Торговые конфликты – нормальная и обычная ситуация. Даже в рамках Таможенного союза. Например, в феврале Россия запретила ввоз из Беларуси 500 видов молочной продукции. Киев и Москва начали антидемпинговое расследование в отношении Минска, который активно поставлял ржаную муку на рынки соседей. Тем не менее Беларусь и Россия остаются ближайшими партнерами и союзниками.

Мы должны приходить к этому же. Тем более у Казахстана уже есть опыт по защите своих интересов в отношениях и с Узбекистаном, и с Киргизией.

Но лучше должны быть системные меры, направленные на развитие экспортного потенциала в целом, а не только муки. Мука – это только пазл в системе, уверен глава ассоциации. Однако минсельхоз и министерство нац­экономики работают не от продажи товара, а от производства. Поэтому они не понимают таких проблем.

– Наша задача сегодня – изучение товарных рынков и изменчивость на перспективу. Что будут есть китайцы через 3–5 лет? Откуда они это будут брать? Как будут меняться потребительские привычки в Узбекистане? Может быть, они “уйдут” в макароны и будут меньше есть хлеба? Это главное, – считает Евгений Ган. – В 2010 году я был на конференции во Франции. И первая презентация была об изменении потребительских привычек населения.

Что будет востребовано через десять лет: французская булка с хрустящей коркой или английская с мягкой? Я сначала смотрел на них широко раскрытыми глазами, сомневался в их адекватности. А потом до меня дошло: они говорят о рынках! Что будут покупать и к чему надо готовиться.

Два дня была конференция. Два дня я не выходил из зала. Мне было интересно всё! Например, развитие сети французских кофеен в Японии. Какие они должны использовать цветовые гаммы. Какой высоты должны быть стулья. Это на две головы выше наших проблем. У нас всё по-другому.

У нас вся информация – коммерческая тайна. Делиться знаниями никто не хочет.

Поэтому я думаю, что у МСХ должна быть крупная аналитическая служба, которая должна понимать, как будут формироваться потребительские предпочтения на перспективу. Исходя из этого, рекомендовать, сколько надо засеять пшеницы, сколько кукурузы и сколько гречихи.

Справка “КАРАВАНА”

Идеал такой системы – минсельхоз в Штатах. Его прогнозами пользуются все производители продуктов питания в мире. Вне страны работает Иностранная сельскохозяйственная служба. Глобальная сеть охватывает 171 государство. В их офисах работают сельскохозяйственные атташе. На основе своих прогнозов МСХ США рекомендует, что и сколько надо вырастить фермерам. Система выстроена так, что тех, кто выращивает лишнее, накажут, а тем, кто работает согласованно с минсельхозом, помогают субсидиями. Мы до этого не доросли.

Для этого надо выстраивать экспортную политику от целей и задач правительства до работы отдельного фермера. И расписать функционал игроков в системе, чтобы каждый занимался своим делом: кому выращивать хлеб, кому его перерабатывать, кому продавать, а кому следить, чтобы все получали прибыль.

Но прежде всего – определить один государственный орган, который мог бы курировать отрасль. В идеале это должно быть самостоятельное агентство, отвечающее за экспорт казахстанской продукции.

– Две недели назад меня пригласили на выставку турецкого мукомольного оборудования, – рассказал Евгений Ган. – И говорят: мол, мы вас пригласили, оплатили проживание в гостинице, поэтому настоятельно вам рекомендуем лететь турецкими авиалиниями. Где мукомолы и где самолеты?! В билете читаю, что мне можно провезти самолетом не 10, а 30 килограммов. Понятно, что это 20 килограммов тех товаров, что я куплю в Турции и вывезу в Казахстан! Вот это и есть цельная национальная стратегия плюс элементарный патриотизм.

Казахстан. Узбекистан. Белоруссия. ЕАЭС > Агропром > oilworld.ru, 26 апреля 2018 > № 2584881 Евгений Ган


Россия > СМИ, ИТ. Агропром > forbes.ru, 26 апреля 2018 > № 2583328 Владимир Синельников

Готовим дома: как развивать рынок продуктового онлайн-ретейла

Владимир Синельников

Управляющий партнер ecommerce-агентства Aero

Почему продукты, самые важные для любого человека товары, до сих пор так плохо продавались в интернете и что изменится в ближайшем будущем

Мы привыкли покупать в интернете практически все: авиабилеты, электронику, одежду, обувь, строительные материалы. Но искать молоко, фрукты и колбасу онлайн пока непривычно — кажется, что проще поехать в гипермаркет и загрузить багажник на две недели. Подтверждают это и цифры Росстата: на онлайн приходится меньше десятой доли процента всех розничных продаж продуктов питания.

Продукты мало продаются в интернете, не потому, что нет спроса, а потому, что предложение ограничено и качество этого предложения зачастую оставляет желать лучшего. В странах, где ключевые ретейлеры заняли активную позицию, покупатели уже привыкли покупать еду в интернете, и онлайн-торговля продуктами переживает настоящий бум. По данным Nielsen, доля e-commerce в общем объеме продаж продуктов питания в США составляет 2,5%, во Франции — 5,2%, в Англии — 6,3%, в Корее — 11,7%, в Китае — 13,8%.

Мощный импульс отрасль получила после того, как в прошлом году Amazon купил сеть Whole Foods за $13 млрд. За первые четыре месяца после появления бренда Whole Foods на сайте Amazon продал снеков, консервов, замороженных продуктов, фруктов и овощей из популярной сети на $10 млн. Эта категория товаров показывает у Amazon еженедельный рост 9%.

Новости о крупных сделках, инвестициях, запуске сервисов в этом секторе появляются каждую неделю. В тему онлайн-торговли продуктами активно включились и крупнейшие традиционные сети типа WalMart, Costco, Tesco и интернет-гиганты Amazon, Alibaba, Rakuten. У продуктовых ретейлеров есть вопросы, как развивать цифровые продажи, за какой срок окупятся инвестиции, но уже всем понятно, что развивать онлайн нужно. Это основной источник роста для ретейла на следующую десятилетку.

Под влиянием общей ситуации на рынке активизировались и российские ретейлеры. Кроме интернет-ретейлеров «Утконоса» и Ozon, продукты в интернете начали продавать традиционные сети: «Азбука вкуса», «Ашан», «Перекресток», «О'кей», «Глобус Гурмэ», «Метро С&C» (для корпоративных клиентов). Сеть гипермаркетов «Глобус» с осени тестирует онлайн-продажи, а те, у кого пока нет своего интернет-магазина, начали сотрудничать с сервисами доставки.

За ретейлерами в онлайн потянулись и производители FMCG, которые видят в e-commerce возможность дотянуться до конечного покупателя напрямую, без посредников. За последний год только в России интернет-магазины открыли Danone, «Мираторг», КДВ, Mars («Коркунов»).

Хозяйки, миллениалы и хозяйки-миллениалы

Сегмент e-grocery (интернет-торговля товарами повседневного спроса) во всем мире развивается только в крупных городах, где сумасшедший ритм жизни стимулирует спрос, а ретейлеры научились доставлять продукты за день. В России продуктовый онлайн-ретейл пока развивается преимущественно в Москве и Петербурге.

Онлайн-покупателей е-grocery можно разделить на четыре основных типа. Во-первых, это хозяйки с большой корзиной и четкой регулярностью заказов: один-два раза в месяц. Во-вторых, молодые люди, поколение миллениалов, с меньшей корзиной, но более высокой частотностью заказов. В-третьих, офис-менеджеры, пополняющие запасы для своей компании. В-четвертых, люди, ограниченные в передвижении (в том числе пожилые), или их дети, заказывающие для них. В России, правда, покупателей последнего типа практически нет: пожилые россияне менее продвинуты в интернет-технологиях, чем, допустим, в Америке или Европе, и более чувствительны к цене. Хотя теоретически это самая заинтересованная в доставке продуктов на дом аудитория. Уверен, что в будущем этот сервис будет выполнять и социальную функцию.

Подавляющее большинство покупателей продуктов в интернете — это женщины (в некоторых сервисах до 80%) с семейным доходом выше среднего. Это неудивительно, ведь в российском онлайне пока немного предложений для покупателя, который привык искать товары по самым выгодным ценам. Крупнейшие продуктовые онлайн-ретейлеры «Утконос», «Азбука вкуса», Ozon, «Перекресток» работают в среднем и высоком ценовых сегментах. Из дискаунтеров интернет-магазин есть только у «Ашана», но так как он пока не продает свежие продукты, интерес покупателей к нему ограничен.

Своя ноша тоже тянет

В корзине гипермаркета в среднем около 30 товаров. Это очень тяжелая корзина, и многих хозяек, как ни странно, ограничивает в магазине вовсе не бюджет и не список потребностей, а вес сумки, которую придется нести домой (пусть даже из багажника авто). Продукты в интернете часто заказывают впервые из-за питьевой воды, к воде добавляются и другие тяжелые товары: стиральный порошок, корма для домашних животных, чистящие средства, картофель, гречка, консервы и т. д. По мнению ретейлеров, с которыми мне довелось общаться, в числе самых популярных товаров в онлайн-заказах — бананы, апельсины, молоко, яблоки, картофель.

Конечно, заказ свежих продуктов — это вопрос доверия к магазину. Если покупатель доволен сервисом, он добавляет новые категории в корзину, в том числе и те, что привык сам придирчиво выбирать на рынке или в магазине: овощи, мясо, рыбу. Средний чек в «Азбуке вкуса» — 6000 рублей, в Ozon — 5000 рублей, в Instamart — 2500 рублей при доставке из супермаркета и 5000 рублей при доставке из гипермаркета. В Ozon более половины всех заказов продуктов — это повторные покупки. В Instamart 40% клиентов покупают продукты раз в месяц. Мировой стандарт регулярности покупок в e-grocery — раз в две недели, и все ретейлеры к этому стремятся.

Чего хочет покупатель

На популярность онлайн-торговли в целом влияют три основных фактора: скорость доставки, гарантированное качество товара и легкий возврат. В категории продуктов эти факторы вдвойне актуальны. Продукты, как правило, нужны здесь и сейчас, имеют ограниченный срок хранения, а в случае с фруктами или овощами могут быть непредсказуемого качества.

Экономия времени — главный драйвер e-grocery. По данным глобального опроса Niеlsen, 53% покупателей считают, что покупать бакалею в интернете удобнее, это экономит время. Если по другим товарам покупатели часто готовы ждать доставку на следующий день, то с продуктами ситуация другая. Сокращение сроков доставки всегда было конкурентным преимуществом в продуктовом ретейле. Но для традиционных ретейлеров доставка день в день или через два часа — слишком сложный и непривычный бизнес-процесс. Одно дело — развозить партии товара по магазинам со склада, другое — собирать многосоставные заказы для покупателей и оперативно доставлять их на дом. Доставить за два часа с одного на весь город склада в принципе невозможно. Поэтому на инфраструктуре ретейлеров стали возникать сервисы быстрой доставки продуктов, которые собирают онлайн-заказы прямо в магазинах. Пожалуй, самый известный из них — американский Instacart, который сегодня оценивают в $4,2 млрд. Компания работает с 200 ретейлерами, в том числе с крупнейшими американскими сетями: Kroger Co, Costco, Albertsons, Whole Foods и Aldi.

По модели американского стартапа в России работают Instamart, iGooоds, Save Time, Golamago и другие. Сервисы предлагают покупателям товары по цене полки супермаркета, но берут плату за доставку. Для ретейлеров такие стартапы — это дополнительный канал продаж и сервис, особенно для тех, у кого пока нет своего онлайна, как, например, у «ВкусВилла» и «Ленты».

Большинство американских и европейских сетей предлагают услугу самовывоза из ближайшего магазина или пункта выдачи заказов. Этот вариант решает проблему «последней мили» для ретейлера, а покупателю позволяет экономить на доставке. Но популярность сlick-and-collect сегодня скорее питает непредсказуемость услуги доставки. Если ретейлеры научатся привозить заказы в удобное для покупателя время и точно в срок, особой необходимости в пунктах самовывоза в этом сегменте товаров не будет. Уж слишком тяжела продуктовая корзина.

Еще одна часто встречающаяся проблема в e-grocery: интернет-магазины привозят неполный заказ или делают замену, которая не устраивает покупателя (а его редко устраивает любая замена без согласования). Из-за сложностей с учетом и хранением товаров, особенно скоропортящихся, информация по наличию в интернет-магазинах обновляется раз в день, а не в режиме реального времени. А это значит, что товаров, которые вы положили в корзину, может не оказаться в наличии. Автоматизация всех процессов, в том числе учета и проверки качества, в будущем должна решить и ее.

Технологии будущего

Технологии стремительно проникают и в сферу покупки продуктов. Accenture прогнозирует четыре сценария решения задачи рутинных закупок.

Умные сенсоры и приложения составят список продуктов для пополнения холодильника и кладовки.

Мобильные приложения будут автоматически покупать товары по лучшим ценам и в ваших любимых магазинах.

Персональный консьерж-сервис доставит продукты в ваш холодильник, пока вы на работе.

Запасы на неделю вы сможете забирать из беспилотного продуктомата на стоянке около дома.

Все эти сценарии либо уже реализуются, либо тестируются. Сканер GeniCan добавляет в список покупок товары из мусорной корзины, может соединиться с Amazon и сделать заказ по списку. Уже появляются холодильники, оснащенные сенсорным дисплеем, Wi-Fi и видеокамерой, что позволяет контролировать его содержимое на расстоянии (такие модели есть у LG и Samsung). С холодильника можно подключаться к интернет-магазину, чтобы разместить заказ для пополнения запасов. Прототипы беспилотного продуктомата на базе электромобиля с беспроводной зарядной системой уже представили несколько стартапов (например, Robomart из Калифорнии). Сложно сказать, когда эти технологии станут массовыми, но интернет вещей и голосовые помощники десять лет назад тоже казались фантастикой, а сейчас используются все шире.

Эксперимент мирового масштаба

Для начала ответим, почему люди покупают продукты в интернете?

Больше не надо таскать тяжелые сумки — продукты доставят на дом.

Интернет-магазинов, где продают продукты, стало много, можно выбрать подходящий по ассортименту и цене.

Интернет экономит время — заказ можно оформить, лежа на диване, или по пути на работу.

Можно создать в интернет-магазине базовую корзину продуктов и заказывать ее регулярно одним кликом.

Доставка становится быстрее. Есть сервисы, доставляющие в тот же день.

В интернете можно найти то, чего нет в обычных магазинах.

Можно почитать и сравнить состав и другие характеристики товаров.

Мы с коллегами решили узнать у друзей, которые живут в разных странах, как они покупают продукты в интернете. Справедливости ради замечу, что все опрошенные работают в сфере digital, принадлежат к поколению миллениалов и имеют маленьких детей. Мария из Парижа заказывает продукты у крупных ретейлеров, в частности, в Cdiscount (в основном покупает вино, воду, крупы, консервы с доставкой в ближайший к дому пункт выдачи). Это удобно, потому что заказы привозят непунктуально, а ждать доставку дома неудобно. Заказать фреш в пункт самовывоза нельзя, там нет холодильников. Зато можно зайти в соседний супермаркет, набрать продукты и заказать доставку домой (при покупке от €80-100 есть такая услуга).

Ирина из Маунтин-Вью (штата Калифорния, США) тестировала Amazon Fresh. Ей не понравился ограниченный ассортимент продуктов (по ее мнению, хорошие мясо, рыбу или сыр там не купишь). В итоге заказывает продукты из Whole Foods через сервис Instacart. Доставка в тот же день, можно выбрать интервал через два часа после заказа и позже. Сбоев в логистике у Instacart не было ни разу, а продукты всегда хорошего качества — это конкурентное преимущество Whole Foods. Единственное, что вызывает раздражение: если нет товара заказанной марки, то курьер сам выбирает замену, и его выбор не всегда устраивает.

Анна из Берлина заказывает продукты в Amazon Fresh. Продукты привозят обычного качества, так что овощи-фрукты можно заказывать смело (свежее мясо и рыбу не пробовали). В Германии можно выбрать день доставки, но не временной слот (доставки в тот же день нет). Если тебя дома нет, заказ отдадут соседям (чтобы они тебе передали). Логистика работает обычно четко, только один раз сталкивалась с «косяком» доставки.

Алексей из Нью-Йорка заказывает продукты в Amazon Fresh каждую неделю. Продукты всегда свежие, привозят в квадратных фирменных термосумках с прокладками из сухого льда. Если заказываешь в выходные, то обычно ближайшая возможная доставка — это понедельник-вторник, в будни возможна доставка день в день. Можно выбрать временной слот, как и вариант «вручить лично в руки» или «оставить под дверью».

В результате этого небольшого исследования можно выявить барьеры, которые препятствуют развитию онлайн-торговли продуктами питания сегодня. Первое — покупатель привык покупать продукты по самым низким ценам в разных магазинах, также в интернете нет возможности посмотреть и потрогать. Второе — курьеры не всегда привозят заказ в удобное время. Кроме того, найти все необходимое в одном интернет-магазине бывает непросто. Либо ассортимент ограничен, либо поиск неудобный. А заказывать в нескольких интернет-магазинах неудобно и невыгодно. В онлайне есть минимальная сумма заказа, а доставка для небольших заказов чаще платная (до определенной суммы и заказов вне акций), и наконец, чтобы вернуть товар, зачастую нужно ехать в магазин.

Россия > СМИ, ИТ. Агропром > forbes.ru, 26 апреля 2018 > № 2583328 Владимир Синельников


Россия. Весь мир > Агропром > premier.gov.ru, 25 апреля 2018 > № 2584850 Александр Ткачев

Брифинг Александра Ткачёва по завершении заседания.

Из стенограммы:

Вопрос: Сохраняются ли прогнозы по экспорту на этот год (52–53 млн т по зерну и 35 по пшенице)?

А.Ткачёв: Во-первых, прогнозы по экспорту к 2024 году мы определяем примерно цифрой 45 млрд долларов, это практически в два с лишним раза больше, чем на текущий год. Поэтому, конечно, планы у нас амбициозные, и мы собираемся продавать не только традиционно зерно, растительное масло, рыбу, это наши основные драйверы экспорта, но и говорим сегодня о кондитерских изделиях, сахаре, мясной, молочной продукции. И конечно, прежде всего мы должны сделать уклон в сторону глубокой переработки, то есть экспортировать готовую продукцию, не сырьё, а готовую продукцию. Здесь другая маржинальность, доходность, это выгодно всем: и государству, и предприятиям. Но для этого нужно, конечно, много сделать. Продолжить поддержку: инвестиционные кредиты, льготные кредиты, возмещение CAPEX, прямых затрат, субсидии на перевозки как внутри страны, так и за пределами, развитие мелиорации и так далее. То есть потребуется не одна сотня миллиардов рублей в течение шести лет, чтобы не только увеличить объём производства, но и создать новую, современную инфраструктуру и на Дальнем Востоке, и в центре, на западных рубежах. Построить агрологистические центры, холодильники, увеличить портовые мощности. Нам нужны рыбные порты, для того чтобы не только продавать сырьё, но и производить глубокую переработку рыбы.

И последний момент, позиция очень серьёзная. Мы должны защищать свой рынок от недобросовестных производителей продукции, прежде всего являющихся экспортёрами. Потому что страны-импортёры предъявляют к нам очень серьёзные требования по качеству. Есть примеры: если какая-то продукция идёт на экспорт, её тормозят или она не соответствует стандартам, – страдает репутация страны и всей отрасли. Безусловно, я считаю, мы должны укрепить надзорный орган, Россельхознадзор прежде всего, и сделать единый орган контроля, надзора (как говорится, от поля до прилавка), чтобы могли всю цепочку контролировать на качество, на фальсификаты – внутри страны и, естественно, на экспорт.

Конечно, восстановить вертикаль – ветеринарную службу. К сожалению, они сегодня разобщены, и от этого страдает и отрасль, и мы видим вспышки АЧС и другие заболевания, потому что система не выстроена, нет единоначалия. Это приносит нам огромные потери, огромные издержки.

И конечно, требование времени, современный подход: нам нужен единый реестр экспортёров. Каждое предприятие должно иметь сертификат здоровья. Это документ, который говорит о том, что продукция, приходящая на экспорт, абсолютно качественная, экологически чистая и отвечающая всем стандартам. Это, кстати, западная категория оценки предприятий, такие формы у них существуют в Европе и на других континентах, – наиболее, как мы считаем, развитая. Все эти меры плюс финансовая поддержка этих мероприятий приведут к тому, что мы сможем в 2,5 раза через шесть лет увеличить экспорт сельхозпродукции на все рынки мира. Это позволит нам не только противостоять всем этим кризисным явлениям, санкциям, но и, выходя на другие рынки, укрепить своё могущество, прежде всего экономическое состояние предприятий и, конечно, страны. Потому что через сельхозпродукцию мы завозим валюту в страну. То, что мы раньше делали на углеводородах. Что делают страны вокруг нас? Ни у кого нет много нефти и газа, мы прекрасно понимаем. У большинства стран нет этих ресурсов. Но все экспортируют огромными объёмами за счёт совсем другой продукции, в том числе сельхозпроизводства. Поэтому такую задачу и Президент, и премьер чётко сформулировали перед нашим сообществом крестьян, переработчиков, фермеров, и мы намерены выполнить её в полном объёме.

Вопрос: Рассматривается вопрос об ответных мерах на санкции США ограничить поставки каких-либо видов сельхозпродукции или сельхозтоваров, продовольственных товаров?

А.Ткачёв: У нас сейчас импорт из Америки порядка 300 млн долларов, это в доле импорта около 1% – не так уж и много. Вы знаете, что в Государственной Думе рассматривается законопроект, но в любом случае перечень продукции, которая поступает к нам из Америки, будет утверждаться на Правительстве.

Давайте так посмотрим. По-человечески я, конечно, поддерживаю эти инициативы. Сможем ли мы заместить эту продукцию? Уверен, сможем.

Вопрос: А планируется ли проведение молочных интервенций на фоне падения закупочных цен на молоко?

А.Ткачёв: Нет, не планируется. Мы считаем, что эта мера контрпродуктивна.

Вопрос: Можете пояснить ещё про единый орган от поля до прилавка, Россельхознадзор… Что Вы имеете в виду?

А.Ткачёв: Сегодня у нас существует разграничение. Вы знаете, что Россельхознадзор контролирует только выращивание продукции, в основном сырьё. Это и в животноводстве, и в растениеводстве. А переработка, оптовые склады, торговые сети – это всё контролирует Роспотребнадзор. Мы считаем, что система жизнеспособна, безусловно, но неэффективна. Мы хотим создать единую систему контроля и надзора, как это происходит во многих развитых странах. Потому что, к сожалению, ситуация не улучшается. Мы видим очень много фальсификатов, очень много серых схем, здесь и реэкспорт, и так далее. Мы видим, что до 20%, а в некоторых случаях до 30% нарушается техрегламент, маркировка и так далее. С этим надо бороться. Безусловно, Министерство сельского хозяйства в этом крайне заинтересовано, потому что на рынке присутствуют просто шарлатаны, проходимцы, которые разрушают рынок. В том числе, когда мы говорим о молоке: за счёт сухого молока, за счёт сливок, жировых добавок делают не молоко – молочный напиток, а на этикетке пишут «молоко». Цена на эту продукцию ниже, потому что используют пальмовое масло. А у тех, кто производит молочные продукты из молока, вкладывает туда естественные продукты, качественные, цена выше по понятным причинам. И тот, кто делает из нормального молока молочную продукцию, вынужден уйти с рынка, потому что он неконкурентен. Разве мы за это с вами? Мы же за здоровье ратуем, за экологически чистые продукты. Поэтому, я считаю, мы заинтересованы в том, чтобы с сельхозрынка ушли такие случайные товаропроизводители и на их место пришли нормальные, толковые, чистые, прозрачные, настоящие производители продуктов питания России, каких у нас подавляющее большинство. Тем не менее, к сожалению, мы не можем навести этот порядок (и для меня это очевидно и понятно) без такого органа, без единого контроля, чтобы мы могли продукцию отслеживать, куда молоко поступило, на какой молокозавод, на какой холодильник, в какую оптовую сеть. И наоборот – пришёл в магазин, взял молочную продукцию или кусок колбасы, посмотрел, кто произвёл: из Белоруссии, с Украины пришло или из Прибалтики через контрсанкции, контрабанду и так далее. Поэтому, на мой взгляд, это то, что нам нужно.

Россия. Весь мир > Агропром > premier.gov.ru, 25 апреля 2018 > № 2584850 Александр Ткачев


Казахстан. Китай > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 25 апреля 2018 > № 2582108 Гульбану Майгарина

Бизнес с быстрой рентабельностью

История «Ланьчжоу» – от уникального рецепта до франшизы

Три с половиной месяца назад Гульбану Майгарина открыла в Алматы китайскую лапшичную Lanzhou Kafe и через три недели после этого вышла на рентабельность. Сейчас планирует открыть еще два заведения и продавать свой формат по франшизе. О том, за счет чего произошел взрывной рост, бизнесвумен рассказала деловому еженедельнику «Капитал.kz».

«Родина» лапши — Китай

Двери распахнуты, в широком проеме видны столики и диваны с высокими спинками. Заходим внутрь. Аромат специй, звуки кухни. Угощение готовят здесь же, на глазах у посетителей. Пока ждем хозяйку, наблюдаем за тем, как повара делают лапшу: один разминает огромный кусок теста, второй — вытягивает его, ловко пропуская податливую массу между ладонями, третий — подхватывает палочками уже приготовившиеся лапшинки и отправляет их в тарелки, где к ним добавят пряный бульон, фирменный соус и зелень. Выглядит аппетитно и атмосферно.

«Каждый на кухне отвечает только за одно действие. Все поставлено на конвейер, мы ведь зарабатываем на оборотах», — говорит, подсаживаясь за столик, Гульбану Майгарина.

Заведение быстрого питания, где подают лапшу с говяжьим бульоном, — китайский концепт, привезен с родины лапши — из города Ланьчжоу, провинция Ганьсу. «Вообще, в каждом регионе Китая готовят свои виды лапши, тот вариант, который предлагаем мы, появился в 1915 году. Готовим на основе говяжьего бульона. Наша лапша специфична на вкус и отличается от того, что уже хорошо знакомо на нашем рынке, — например, от лагмана, пасты, корейского рамена или вьетнамского фо», — поясняет собеседница.

Бульон — фишка, специи — секрет

Бульон — фишка ланьчжоуской лапши. Само тесто, технология его приготовления, у всех по сути одинаковое, а вот способ приготовления бульона (он варится в течение шести часов вместе со специями и потому получается концентрированным) и состав специй, которые в него добавляются, — суть и особенность лапшичного блюда. Рецепт Гульбану купила в Ланьчжоу у «серьезной компании» (его стоимость — коммерческая тайна).

Ароматная смесь состоит из 82 двух трав, ее поставляют на кухню в уже готовом виде. Ни один повар не знает точной комбинации и пропорций составляющих ее специй. «Поэтому даже если кто-то из поваров захочет уйти и открыть заведение именно с такой лапшой, у него ничего не получится», — говорит хозяйка.

Особый вкус создается и за счет способа приготовления бульона: его варят в специальных казанах. У них очень высокая температура нагрева: бульон в емкости на 80 литров закипает за три минуты. Это необходимо по технологии приготовления. И плюс такие казаны можно использовать круглосуточно, что отвечает потребностям концепта. Казаны, к слову, были куплены также в Ланьчжоу, их стоимость достаточно велика, но было решено не использовать более дешевые варианты.

Вкус требует постоянного контроля

Бренд-шеф Жаркын Кезат несколько раз в день проверяет вкус лапши — точное попадание в стандарт. Это очень тонкий вопрос: достаточно сделать одно неправильное движение в процессе приготовления — ошибиться с температурой, например, — и нужный вкус не получится.

Жесткость воды, кстати, тоже имеет значение. Это одна из причин, почему изначальный рецепт пришлось адаптировать. Отличается и мука, соответственно, это влияет на консистенцию теста, это тоже причина для адаптации рецепта. «Почти месяц до открытия мы работали вхолостую — только для того, чтобы отработать рецепт. Замешивали тесто — и выкидывали, заваривали бульон — и выливали. Пока не добились нужного вкуса», — вспоминает Гульбану.

За счет чего зарабатывает лапшичная

Вообще, в Китае такой концепт работает на одном блюде — лапше. Предлагаются также салаты, небольшие десерты, чай, сок. «Мы с самого начала продвигали себя как лапшичную и сейчас позиционируем себя именно так. Но не знали, как примут такую лапшу в Казахстане, тем более в Алматы — самом большом городе страны. Поэтому для подстраховки запустили лагман, пиццу для детей, блины в качестве десерта, манты — то, что привычно для наших потребителей», — рассказывает Гульбану.

По ее словам, лагман по ценам — на уровне других заведений города, лапша же стоит дешевле, причем даже в сравнении с Китаем. «И мы добавили в концепт такую фишку: если остался бульон, вторая порция — бесплатно», — делится особенностями хозяйка.

Продавать порцию за 600 тенге заведение может за счет оборотов, себестоимость самой лапши невелика. Чтобы выйти на ноль, нужно обслужить минимально 500 человек в день — это покрывает расходы на закупку продуктов, заработную плату, аренду, оплату коммунальных услуг. Маржа — как и во многих заведениях общепита, около 25%. 90% прибыли приносит сама еда, 10% - бар, напитки.

Бара, кстати, изначально в концепте не было. В Китае в лапшичных подают чай или охлажденные напитки в небольших бутылках. Здесь же пришлось расширить ассортимент: гости просят кофе, компот, лимонад, коктейли.

Лапша, которая на своем месте

Помещение, которое занимает лапшичная, большое — 500 квадратных метров. Не было опасений начинать сразу с таких масштабов? «Когда я запускала проект, понимала: или пан или пропал. Для себя решила: пан, продукт должен зайти. И он действительно зашел. Очень сильно помогли вот эти дополнительные блюда», — отвечает на вопрос собеседница. В первую неделю, говорит она, продавали по 30−50 порций, потом — взрывной рост. Дошло до 800−1000 порций в день. Решили включить ночной режим. На вторые сутки после этого продали 1500 порций.

Столь стремительное увеличение продаж Гульбану объясняет несколькими причинами. Во-первых, лапша, которую она продает, — сама по себе интересный и обладающий полезными свойствами продукт (насыщенный говяжий бульон тонизирует, помогает от простуды и пр.). Во-вторых, есть разнообразие вкуса, которое достигается за счет толщины лапши (пять вариантов — пять оттенков). В-третьих, продукт дешевый и к тому же готовится только по заказу (заморозка и полуфабрикаты не используются).

Определенную роль сыграло и расположение заведения. «Когда только начинали, Юрий Пааль (ресторатор, — прим. ред.) посоветовал найти место с очень большой проходимостью. Изначально мы готовили к открытию другое помещение. Пришлось бросить его — без возврата денег за аренду и стройматериалы. Сейчас, конечно, после того, как о нас узнали, мы понимаем, что посетители едут специально к нам», — говорит собеседница.

Персонал должен знать вкус лапши

Работа над проектом заняла в общей сложности три года — от рождения идеи до ее воплощения. Большая часть времени ушла на поиск поваров: специалисты из Китая не хотели ехать в Казахстан. Пришлось везти своих поваров в Ланьчжоу на обучение. Ситуация изменилась, когда заведение заработало: сейчас здесь работают повара из Поднебесной. Причем 60−70% из них получают зарплату больше, чем у себя на родине.

«Мы разработали систему мотивации для сотрудников, создаем дружелюбную атмосферу. Поток посетителей у нас большой, нужны комфортные условия для работы. Всему персоналу позволено есть лапшу бесплатно в неограниченном количестве. Это нужно также для того, чтобы люди, которые у нас работают, сами знали вкус нашей лапши», — поясняет владелица заведения.

Изначально здесь не было официантов. Концепт, привезенный из Китая, предполагал самообслуживание. Но, оказалось, это вызвало трудности у посетителей: в самом начале, когда продукт еще не был знаком, гости не знали, что выбрать. Образовывались очереди. Поэтому было решено взять в штат официантов.

«Делали тогда все быстро: времени на раздумья не было, потому что мы уже открыли двери, и посетителей сразу оказалось очень много», — поясняет Гульбану.

Так же быстро приходилось разбираться со своими ошибками. Например, часть приобретенного оборудования оказалась ненужной, но что-то, наоборот, пришлось докупать. Не сразу угадали с формой для персонала: купленная в самом начале была непрактичной, пришлось искать другую. Было много дополнительных расходов, пока концепт не отработали и все не встало на свои места.

Франшиза — в разработке

Сейчас Гульбану Майгарина работает над открытием еще двух своих ресторанов в Алматы. И просчитывает франчайзинговый пакет. Запросы на франшизу у нее появились буквально через месяц работы, причем интересовались не только в других городах Казахстана, но и в Турции, Германии.

Пока владелица продумывает, что именно нужно предложить потенциальным покупателям. Но уже точно определено: помимо технологии, это будет либо обучение поваров, либо сопровождение как минимум в течение полугода. В это время вместе с франчайзи будет работать подготовленный человек из головного ресторана: он будет следить за соответствием вкуса заданному стандарту.

Казахстан. Китай > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 25 апреля 2018 > № 2582108 Гульбану Майгарина


Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 25 апреля 2018 > № 2581766 Александр Никулин

Комментарий. Великое племя дачников – это огромный ресурс для села.

Тревогу вызывает ставшее постоянным явление – сокращение сельского населения. В стране тысячи и тысячи заброшенных деревень. Что происходит и как с этим бороться – этот и другие вопросы обсудили издатель портала «Крестьянские ведомости», ведущий программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России – ОТР, доцент Тимирязевской академии Игорь АБАКУМОВ и Александр НИКУЛИН – директор Центра аграрных исследований Российской академии народного хозяйства и государственной службы при президенте России.

— Александр Михайлович, почему так много разговоров и почему так мало дела? Ведь у нас люди из села уезжали до коллективизации, в период коллективизации, потом у них отняли паспорта, чтобы они не уезжали, потом паспорта отдали, и они начали уже повально уезжать, потом появились неперспективные деревни. И сейчас очень много разговоров об этом, ну очень много, но процесс не остановлен. Почему?

— Это общемировая тенденция. Уезжать из деревень начали во всем мире в конце XIX века, когда начался рост городов, рост индустриализации. И Россия-то как раз запоздала с этим процессом. Я напомню, что еще в 20-е годы у нас 84% населения были крестьяне. И тогда многие спрашивали: что делать с этой страной, где так много крестьян и мало городов, малой индустрии? И есть такая проблема как аграрное перенаселение. Она в Индии была, в Китае и была в России. И коллективизация — нарыв аграрного перенаселения просто раскромсала чудовищным, зверским образом. Людей по оргнабору набирали в города, на стройки, чтобы росла индустрия.

И должен вам сказать, что вообще такой сельской и крестьянской наша страна оставалась где-то до 60-х годов, наверное. Даже статистически. В 59-м году у нас было 50% сельского населения и 50% городского населения. А вот уже начиная с 60-х годов… И первыми, как водится, это заметили представители великой русской литературы, проза «деревенщиков», например, это о том, что исчезает крестьянская ментальность.

— Белов, Астафьев?

— Шукшин, Белов, Астафьев, Абрамов и еще ряд писателей. И это было заметно, как говорится, невооруженным глазом. Но это было заметно и статистически. Начинают исчезать деревни. Правительство пытается регулировать этот процесс – вспомним так называемые программы неперспективных деревень. Но, как оказалось, это только больше стимулировало сельских жителей тех самых так называемых неперспективных деревень к окончательному бегству. И больше всего у нас исчезло населенных пунктов именно в период 60-х, 70-х и 80-х годов. На момент распада Советского Союза, если мы берем РСФСР, то у нас было примерно сельского населения 25% и 75% населения городского. Но, должен я вам сказать, что в постсоветское время этот процесс, кажется, несколько сбавил свои обороты. То есть люди по-прежнему уходят из деревень, но менее интенсивно, чем, например, это было в 70–80-е годы.

— Может быть, уже уезжать некому?

— Есть такая точка зрения, и она правомерная. Действительно, во многих регионах уезжать действительно просто некому. Но опять я вам должен сказать: если говорить о статистике, то у нас на тот самый 59-й год еще существовало порядка 300 тысяч сельских поселений. А сейчас, по статистике – то, что числится на карте и на бумаге, – у нас их почти 150 тысяч, но в 30 тысячах поселений никто не живет. Это просто населенные пункты, которые числятся на карте. И еще примерно 10 тысяч поселений – это, как говорится, из разряда ни жив, ни мертв. Иными словами, присутствие населения там в основном поддерживается благодаря дачникам. То есть в целом процесс замедлился, и действительно, именно из-за того, что

во многих регионах уезжать стало некому. И он по характеру стал таким более «лоскутным», неравномерным.

— Пассионарный возраст двинулся в города уже давно.

— Давно, да. Он с начала XX века все уходил и уходил. И сейчас мы имеем такую ситуацию. Некоторые оптимисты говорят: «А чего вы хотите? Ну, более или менее у нас сейчас ситуация стабилизировалась».

— Стабилизировалась с точки зрения чего?

— Стабилизировалась с точки зрения недавнего катастрофического падения сельского населения. Сейчас уровень падения замедлился, и уровень исчезновения деревень замедлился. Вспомним, все-таки еще в начале XX века мы имели сплошное заселенное пространство, прежде всего русскими крестьянами, которые на лошадках добрались до Владивостока. В основном они расселились вдоль Транссиба. Но это было единое сплошное расселенческое поле. А сейчас (и это печально очень), Россия представляет из себя такие расселенческие архипелаги, состоящие из больших и малых островов расселения.

— А где у нас расселение идет?

— В основном оно концентрируется вокруг мегаполисов и крупных областных центров, ну и вообще вокруг более или менее значимых центров. А дальше, особенно если мы берем нечерноземную северную часть, то там наступает тайга. И мы должны осознавать, что уже нет сплошного расселенного пространства, а наша страна представляет из себя такие ареалы…

— Это видно, когда ночью летишь над страной с Дальнего Востока в Москву (или наоборот). Внизу очень мало огней. А бывают территории вообще без огней, сплошная темень. Вопрос возникает: не угасает ли страна?

— Прежде всего это демографический вопрос. Вы же знаете, что демографический спад у нас продолжается, и даже в городах. То есть если говорить о приросте населения, то прежде всего прирастает Москва и окрестности, населения там становится все больше и больше. Да что там деревни! Возьмите многие наши областные центры – там тоже проблемы снижения численности населения. Это просто сильнейший демографический кризис, и он продолжается. И, конечно, больнее всего он бьет по селу и по деревне. Если уж в городах такая ситуация, то что говорить о сельской местности.

— Александр Михайлович, вы назвали Транссиб, сказали, что расселенческая политика Столыпина, Витте шла вдоль Транссиба. Ведь этот вопрос носил стратегический характер. Это была прежде всего охрана Транссиба, потому что крестьянин, охраняя себя, охраняет и территорию.

— И в этой связи мы можем говорить, что сельское население обеспечивает не только продовольственную безопасность, но и пространственную безопасность. И это очень важно. Но, конечно, тут нужно говорить и о субъективных факторах. Вот что я имею в виду.

Нельзя утверждать, что, дескать, так получилось, что люди предпочитают больше жить в городе, чем в деревне. Во-первых, даже если мы сравним нашу ситуацию с положением в других странах, мы можем обнаружить много интересного. Получается, что, возможно, существует определенный закон — порядка 25% всех жителей предпочитают сельский образ жизни. И мы тоже видим эти 25%, причем в самых развитых странах.

Другое дело, что там уже только 2–3% фермеров работает непосредственно в сельском хозяйстве, а остальные 23% просто живут в сельской местности, то есть они занимаются даже не сельскохозяйственным производством. И у нас в этом отношении вполне схожая ситуация: у нас по-прежнему около 25% населения – это сельские жители.

Я бы даже сказал, что у нас еще имеется два важных потенциала «сельскости». Во-первых, это наши малые города. Ведь часто наши малые города по образу жизни и по качеству коммунальных услуг больше похожи на большие деревни, чем действительно на современные города. И второе, что очень важно, я бы сказал, имеющее для нас первостепенное значение – это собственно горожане, которые в результате катастрофических событий XX века в течении жизни двух-трех поколений были вольно или невольно буквально вытеснены в города, но которые не утратили связь с деревней и с селом.

— Прежде всего – ментально.

— Да, ментально. Отсюда и наше великое племя дачников. Я должен сказать, что по количеству дач мы впереди планеты всей. У нас больше всего в мире дач, у нас больше всего дачников. Еще скандинавы это любят, но мы и скандинавов в этом отношении обогнали. И это громадный ресурс, очень важный, который нам часто помогает, особенно в летнюю пору, который оживляет наши села и деревни. И в последнее время дачники много вкладывают в поддержание и развитие сельской местности.

— Это так. Но, с другой стороны, личный огород – это, по моему мнению, высшая форма недоверия человека к государству, поскольку личный огород накормит всегда, а накормит ли государство – вопрос. То у него раскулачивание, то у него расказачивание, то у него расколхозивание, то у него расфермеривание. Уже термин появился «расфермеризация», образование крупных агрохолдингов. У государства всегда появляются какие-то мысли на тему, как для нас обустроить село. А люди, как говорится, голосуют в основном ногами и сами создают свои собственные огороды.

— Если говорить о государственной политике, то долгое время в советский период у нас, в общем-то, это была официальная идеология, согласно которой все городское – это прогрессивное, а все сельское – это отсталое. Ну и говорили, что, в конце концов, сельское должно трансформироваться в городское. Ан нет, этого не происходит. Во всем мире этого не происходит. Да, вы можете обнаружить прекрасно обустроенный дом с канализацией, электричеством, интернетом, но все-таки это сельский дом, это сельский образ жизни голландского, немецкого, американского фермера.

И здесь есть очень важная неистребимая составляющая «сельскости» и она тоже очень важна для нас, ее нужно поддерживать и сохранять. Что еще мешает нашему селу, от чего еще оно страдает. Сельских жителей действительно осталась только одна четверть населения. А собственно аграрных производителей, крестьянско-фермерских – их не более 5%. Остальные 20% –это бюджетники, это те же самые пенсионеры, что на собственном огороде копаются. Это очень часто постаревшее население, действительно депрессивное. И в совокупности это одна из причин массовой безработицы в сельской местности, пьянства и все, что с этим связано.

Но что хотелось бы отметить. Этот деревенский образ жизни, сельскую местность надо поддерживать – хотя бы с точки зрения территориальной целостности и безопасности (с чего и начался наш с вами разговор). У нас именно село послабее других и количественно, и качественно, но все время власти пытаются по-прежнему сэкономить и оптимизировать расходы за счет села. Есть такая позиция большого, бюрократического государства — чем больше ты укрупнишь село, тем тебе будет легче управлять. «Ну зачем так много университетов? Давай из пяти университетов сделаем один. Зачем так много школ? Давай из нескольких школ сделаем одно образовательное учреждение». То же самое у нас происходит и с сельской местностью.

Часто можно услышать именно от городских политиков, мыслящих финансово-бюрократическими категориями, что это, мол, убыточно, это невыгодно. Ничего страшного, если всех стянуть поближе в пригородные зоны мегаполисов, создать современной субурбий мегаполисный. А там, в сельской местности, пускай бродят олени, кабаны и дикие медведи.

— На клятом Западе, как мы его сейчас называем, у наших «партнеров» есть такой предмет, который преподают в университетах, где готовят президентов — «Крестьяноведение».

(Это, например, Йельский, Оксфордский, Кембриджский, Манчестерский университеты). Его там преподают для того, чтобы политик точно понимал, как общаться с людьми, у которых крестьянский тип мышления. У нас полстраны с крестьянским типом мышления. Почему у нас нет предмета «Крестьяноведение» нигде, включая аграрные вузы?

— Слава богу, он в последние лет десять появился. Вы знаете, в некоторых аграрных вузах действительно появились крестьяноведческие программы и именно курс «Крестьяноведение». Например, наш центр издает журнал «Крестьяноведение». Есть даже областные программы в поддержку крестьянского духа, например, в Белгородской области.

— На стыке трех наук, которыми вы занимаетесь – экономики, истории и социологии — надо искать ответ на больной вопрос. Почему закупочные цены устроены так, что работать невыгодно? Почему в Европе есть прекрасные программы поддержки людей, которые хотят оставаться в сельском хозяйстве, чтобы им было комфортно, чтобы были дороги, водопровод с хорошей водой, кстати. У нас проблема большая в сельской местности – водопровод с хорошей водой иметь. Чтобы там был газ, школы, университет в ближайшем городе, где можно было детей учить. Как вы полагаете, наша политика и призывы президента, которые он высказал в своем выступлении перед Федеральным Собранием, – они как-то будут поддержаны нижней властной вертикалью, или все это уйдет в песок, как всегда?

— Я вижу тут две стороны одного вопроса. Во-первых, то, что называется в науке «ножницы цен». Ножницы цен в истории и XX века, и XXI века в целом неблагоприятны для сельского хозяйства. Действительно, продукция для города – одни цены на нее. А то, что нужно для села – это другие цены. И здесь нелегко ситуацию исправить, потому что город мощнее, промышленность мощнее. Лобби, которые представляют ключевые городские отрасли промышленности, сильнее сельских. Это первая составляющая.

Вторая – это действительно собственно социальная политика на селе. Можно и дальше укрупнять, ликвидировать сельскую местность. Но есть и другой вариант – систематически поддерживать ее и развивать. А когда вы говорите: вот мнение президента, воля президента, власть президента, возникает вопрос — насколько все это в состоянии переломить существующую, вековую уже тенденцию? Ее трудно переломить в условиях централизации всего и вся. Централизация, между прочим, муниципальная.

— Вы говорите о самоуправлении?

— Да, конечно. Насколько был, в общем-то, бесправен и декоративен сельсовет в советское время. Реальная власть была у колхоза. Но сельсовет имел гораздо больше возможностей, чем современное муниципальное сельское поселение с его нищим бюджетом, где как будто специально вымерено, что на 80% он должен быть дотационным. Мы посещали разные сельские муниципалитеты. С одной стороны, говорится: «Да-да-да, поддерживаем». И вроде бы все так, есть программы для молодых специалистов на селе, создание ФАПов, медицинских учреждений.

— Их сначала сократили, когда была административная реформа. Сократили ФАПы (фельдшерско-акушерские пункты), школы сократили. А теперь у нас появляется программа по их строительству.

— Я бы сказал, что они есть. Но если мы посмотрим, какие ресурсы на них выделяются, то увидим, что они незначительны. Это для того, чтобы прежде всего отчитаться чиновникам и сказать: «У нас, как в Греции, все есть. Молодых специалистов на селе поддерживаем, фермеров поддерживаем, о школах заботимся». А когда ты смотришь, вообще, а сколько же нужно средств…

Недавно проводились очень интересные исследования по развитию так называемой неформальной медицины на селе, потому что формальная сокращается, и в село приходят, как в стародавние времена, знахари, всякого рода экстрасенсы. И вот чем сельскому жителю приходится лечиться в результате этого – из-за того, что официальная медицина сворачивается во многих населенных пунктах. И это не афишируется, конечно.

— Какой должна быть аграрная политика, не производство, а аграрная политика как развитие сельских территорий?

— Посмотрим, что такое сельское развитие. Во-первых, и вы уже упомянули об этом – это реальное сельское самоуправление, возможность местных сельских жителей самим определяться со своими нуждами и прежде всего иметь возможность формировать собственные бюджеты. Но у нас такая налоговая система, что все опять же уходит в Центр, и на местах ничего не остается.

Знаете, нынче это слово немодное, но нам необходима децентрализация, по крайней мере на уровне сельских муниципалитетов. Дать им больше возможностей для работы. 131-й закон, который принимался по реформе нашего сельского самоуправления, был очень неровный и лукавый. То есть в основном там декларировалось, что вроде бы вы теперь свободные в рыночной экономике, а на самом деле этого нет. Но даже многие элементы свободы 131-го закона были ликвидированы за последние пять лет. Это касательно сельского самоуправления.

Очень интересное направление есть, связанное с ТОСами (территориальное общественное самоуправление). И оно дает свои плоды. Оно позволяет разбудить активность местного населения. Но без реального сельского самоуправления это, конечно же, невозможно.

В этом году юбилей Александра Васильевича Чаянова – 130 лет великому нашему аграрному экономисту. Он как экономист говорил:

«Главное в реформах экономических, и особенно на селе, – это даже не столько экономика, а сколько культура». И он говорил: «Для того чтобы действительно трансформировать село в современное, комфортное, в зону жизни, где людям действительно интересно жить и работать, это надо решить вопросы культуры». А у нас тоже культура сворачивается. То есть опять необходимо любой ценой остановить сворачивание медицины, школ, клубов, библиотек.

Там интернет, там местная жизнь. Конечно, уже произошел страшный разрыв поколений. Какие наиболее боевые институции у нас сейчас, с точки зрения местной самоорганизации во многих селах? Смешно сказать – советы ветеранов. Если в 20-е годы это был комсомол, над которым иронизировал Сергей Есенин, то сейчас часто в сельской местности в бой за выживание села идут одни старики. Но это означает также, что мы должны работать с разными поколениями и привлекать молодежь в сельскую местность. И вот здесь я опять должен сказать о еще одном важном ресурсе для села. То есть село страшно много сделало для того, чтобы у нас возникла современная индустрия, экономика. Но одновременно сейчас и город стремится помогать селу. Огромное количество тех же самых культурных проектов, огромная работа интеллигенции по созданию краеведческих музеев, по реконструкции и по облагораживанию, рекреации многих сельских мест.

— То есть оживление некоторое наблюдается?

— Безусловно. И его нужно поддержать и развить. И еще очень важна

сельскохозяйственная кооперация, особенно для фермеров, для реальных малых производителей, семейных домохозяйств. Мы знаем, как она разрушена, какие трудности стоят на ее пути до сих пор. Но, как раз здесь и необходима государственная воля. То есть об этом надо помнить, когда у нас говорят: «Вот посмотрите – у нас был бум кооперации, чаяновской кооперации».

— Это было давно, в начале XX века. Тогда во власти сидели люди, которые понимали, что это такое.

— Но я должен сказать, что она пошла именно потому, что в Столыпинских реформах был важный кооперативный компонент. И Петр Аркадьевич Столыпин не только поддерживал хуторян и фермеров, но и кооперирование сельского населения. И эту же линию продолжили большевики, по крайней мере в 1920-е годы. Это тоже была поддержка крестьян через разнообразные формы кооперации. И здесь совершенно правильно говорилось о том, что пока некуда сдавать молоко, картофель и все, что производится в наших домохозяйствах. Да, кооперация нужна.

— Так какой же должна быть экономическая политика?

— Она должна быть сбалансированной. Есть очень упрощенная форма экономической политики, дескать, надо труд, землю, капитал оптимизировать. Есть проблемы с землей – например, спекуляции землей, невозможность получить для реальных аграрных производителей эту самую землю. Есть проблемы с капиталом. В основном капиталы крутятся в поддержке крупного агробизнеса.

Но сейчас центральный для нас вопрос – это вопрос труда, вопрос сельских квалифицированных кадров. Часто можно услышать, что старое советское поколение уже выработало свой ресурс, уходит на пенсию или находится в предпенсионном состоянии. И когда беседуешь с представителями агрохолдингов (а у них все есть: капитал, земля, мощные трактора), они говорят, что им не хватает квалифицированных специалистов. Вдумайтесь, это говорят агрохолдинги, которые достаточно щедро финансируются.

— То есть они тоже это начали понимать и вопрос уже назрел.

— Да. Сегодня это наше узкое место.

Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 25 апреля 2018 > № 2581766 Александр Никулин


Казахстан > Агропром > kapital.kz, 24 апреля 2018 > № 2582103 Дмитрий Докин

Как победить конкурентов на рынке мороженого?

Горячие советы от эксперта из «холодного бизнеса»

Два года назад специалист в сфере мороженого Дмитрий Докин с командой из 15 человек приехал в Казахстан, в компанию «Шин-Лайн». В «холодном бизнесе» Дмитрий 25 лет. В прошлом — совладелец сибирской компании «Инмарко» (крупнейший в России производитель мороженого, в 2008 году продан Unilever), глава категории «Мороженое» молочного холдинга Food Union в Латвии.

Деловой еженедельник «Капитал.kz» поговорил с экспертом о том, чего не хватает потребителям в Казахстане, как конкурируют производители мороженого, и зачем Дмитрий Докин периодически запускает на рынок псевдоинсайдерскую информацию. И теперь предлагает читателям разгадать загадку — что из идей на будущее, озвученных спикером, «инсайд», а что — правда.

— Дмитрий, почему «Шин-Лайн» пригласил вас? С какой целью?

— Компания поставила перед собой цель — сделать качественный и количественный рывок, в том числе на экспортных рынках, особенности которых наша команда изучила очень хорошо. Интересны в первую очередь соседние территории. В свое время мы проводили большое исследование в Китае, еще в 2000-е изучали на практике рынок Узбекистана, Россия же — исторически родной для нас рынок. Вероятно, мы знаем что-то, что позволит пригласившей нас компании сделать принципиальный прорыв — вырасти не на 5−10%, а на 20−30% в год или удвоить бизнес за три-пять лет.

— То есть ориентир все же на экспорт? Считаете, что местный рынок уже исчерпан или он в принципе не так интересен, как зарубежные?

— Зарубежные рынки интересны по нескольким причинам. Прежде всего — по количеству населения: в Узбекистане живет в 2,5 раза больше, чем в Казахстане, в России — почти в 10 раз, не говоря уже о том, насколько велико население Китая. Кроме того, компании, которая доминирует в своей родной стране, а «Шин-Лайн» на казахстанском рынке занимает первое место, становится не так просто развиваться каждый год.

Как известно, начинать всегда легче с нуля. Это правило срабатывает и в тех случаях, когда производитель выходит на новый для себя и своего продукта рынок, таким образом, он получает возможность расти динамично. В то же время с новыми продуктами появляется возможность увеличивать долю и на внутреннем рынке. Для достижения этих двух целей мы создали новый бренд и продукт — «Bahroma», будем продавать его в основном за рубежом, но и внутри страны тоже.

На казахстанском рынке территорию импортной продукции занимают в основном российские производители. Именно для их блокировки мы создали «Мишку на полюсе». По стилистике и вкусу этот бренд отсылает потребителя к российскому продукту, и, таким образом, с одной стороны, защищает нас от российского нашествия (несколько лет назад, когда рубль стоит 3,5 тенге, экспансия ощущалась особенно сильно), а с другой — помогает продвигаться на рынке этой страны, поскольку потребители воспринимают его как «свой и родной».

— За счет чего компания может вырасти на «своем» рынке?

— Если компания работает на своем рынке, значит, определенные потребности покупателей она уже закрывает. Нужно искать пустоты и заполнять эти ниши, и за счет этого увеличивать продажи и производство.

В нынешнее время, когда производителей стало очень много, нельзя выпускать «просто продукт», как считают многие. Увеличивать объемы продаж можно только за счет целенаправленного взаимодействия с определенной группой или категорией покупателей либо при какой-то ситуации потребления. Что имеется в виду? В Казахстане потребление мороженого существенно ниже, чем в России, хотя, казалось бы, климат более жаркий. Дело ведь в том, что в Казахстане, как и в любых южных странах, мороженое едят в теплое время года и практически только на улице, а в северных странах сильно развито домашнее потребление. Например, если говорить о Европе, в Финляндии, Швеции, Дании, Норвегии потребляется мороженого ровно в два раза больше, чем во Франции, Италии, Испании.

Одна из наших задач в Казахстане — увеличить семейное потребление мороженого, и только за счет этого «Шин-Лайн» сможет вырасти на 30%. Эту задачу помогут решить специальные «домашние» продукты, которые и не предполагается есть на улице, — мороженое в литровой банке, торты, рулеты. Кстати, литровая банка — это не универсальное средство, в России, например, премиальное мороженое продается и в бумажных мешках, мы такую упаковку называем пакетами для муки.

— Видите ли вы угрозу со стороны фуд-кортов, где люди любят проводить время и где также можно купить мороженое?

— Скупинг (мороженое, продающееся шариками, — прим. ред.) — это все-таки больше поддержка основных продаж импульсного и семейного мороженого. Работать исключительно в таком формате недостаточно для компании. Да, есть бренды у скупинга, которые присутствуют только в торговых центрах. Потребитель, попробовав шарик в креманке, не сможет купить в супермаркете эскимо или, скажем, рожок этого производителя, или ту же литровую банку, чтобы съесть мороженое дома. Это ограничивает возможности развития продаж бренда: шариков в тоннах все-таки продается очень мало.

Для «Шин-Лайна» и «Bahroma» планируем делать продукты, которые будут представлены везде — и на фуд-кортах, и в супермаркетах. Сейчас перед нами стоят первоочередные задачи, и нам нужно их решить, но в Алматы и других крупных городах Казахстана мороженое в формате скупинга начнем продавать уже в этом году.

— Бывали ли у вас, не будем говорить «промахи», но, скажем, не совсем удачные ходы с тем или иным видом мороженого или форматом продажи?

— У моего сына-ресторатора есть любимая фраза: ««Профессионал — тот, кто в узкой профессии сделал максимальное количество ошибок и при этом выжил». Мы также не боимся экспериментов и постоянно ищем новые подходы к рынку, безусловно, иногда бывают ошибки — главное оперативно на них реагировать. Приведу в пример опыт на проекте Food Union в Латвии — рынке, где молоко называют «белым золотом» и очень чтят своих фермеров и любую молочную продукцию из Латвии. Мы занимались обновлением дизайна бренда «Pols», знакомого местным потребителям c 1971 года. Сначала мы взяли и сделали современную и яркую упаковку, но после проведения глубинных интервью с местными потребителями, поняли, что зашли совсем не туда — словно фермеров пригласили на дискотеку в ночной клуб. Ужаснулись и из десяти шагов вперед нашего обновления вернулись на восемь назад — добавив при этом продукту натуральности и традиционных вкусов.

— Казахстанцы тоже очень любят местные продукты…

— Но не до такой степени, как в Латвии! Здесь мы ни разу не слышали, чтобы кто-то грозился отрубить себе руку, лишь бы не есть импортное.

Одна из проблем в Казахстане — животноводство больше не молочное, а мясное. И к фермерам нет такого трепетного отношения, как в той же Латвии. Предприятие сначала уплачивает налоги, потом — выплачивает зарплату, потом — рассчитывается с поставщиками. В Латвии же деньги сначала отдают фермерам, а потом — все остальное, потому что страна держится на фермерстве: их продуктах и людях, которые все это создают каждый день.

Для Казахстана мы тоже разрабатываем фермерский бренд. Видим, куда движутся рынки (а мы работали во многих странах, поэтому знаем точно), — ко всему натуральному, экологичному, фермерскому. Это направление актуально и для Казахстана. И здесь главное — быть гагариным: все помнят первых, никто не помнит вторых. Фермерское мороженое планируем выпускать в 2019 году.

— Когда вы начали работать в Казахстане, предпочтения местных потребителей вас удивили?

— Лучше сказать по-другому: удивительно, что в Казахстане никто не делает мороженое с местной экзотикой — курагой, нугой и пастилой. Столько интересных, богатых ингредиентов, и никто их не использует! В Италии, например, уже лет семь мороженое с инжиром — очень популярный продукт. В Казахстане тоже нужно идти таким путем, поэтому мы запустили в производство мороженое с инжиром, черносливом, халвой.

В качестве основы для холодного лакомства можно было бы рассматривать кумыс и шубат, но такое мороженое не будет продаваться в большом количестве: люди привыкли, что кумыс и шубат — это напитки со своим назначением. В свое время в Европе многие производители пробовали делать мороженое на козьем молоке, но при всей популярности самого молока и продуктов из него, козье мороженое не снискало любовь потребителей. Зная об этом, какие-то ниши мы даже не рассматриваем: опыт других стран подсказывает, что работать стабильно и с прибылью в них не получится.

Сейчас нас вдохновляет работа «азиатских тигров» из Южной Кореи и Японии, эти страны делают самое удивительное и инновативное по сложности, ингредиентам и идеям мороженое в мире. Сейчас время — учиться у них.

Для продвижения интересен китайский рынок. К вопросу о том, почему мы приехали в Казахстан: почувствовали, что сейчас ветер дует с Востока.

— С китайским рынком вам, возможно, будет легче работать именно из Казахстана: там любят нашу продукцию, шоколад, например. По крайне мере, так говорят.

— «Говорят» — это как в анекдоте: «А кто мешает вам говорить?» Для того чтобы что-то продавать на тот или иной рынок, нужно тщательно изучать потребительские предпочтения. Китай в этом отношении особенная страна, ее жители любят намного менее сладкие сладости по сравнению с потребителями в Казахстане или России. Поэтому просто поставлять в эту страну продукт, предназначенный для другого рынка, — заведомо проигрышный вариант, поскольку люди могут попробовать новинку как экзотику, но постоянно потреблять и покупать этот продукт не будут.

Мы надеемся, что немного поняли предпочтения китайских потребителей и некоторые виды мороженого сделали специально для Китая (они, конечно, будут продаваться и в Казахстане, и в России). Не буду называть, какие именно это виды — чтобы не давать повода тиражировать это нашим коллегам-конкурентам.

— Премиальный сегмент на казахстанском рынке более или менее востребован?

— Если сравнивать с эконом- или средним сегментом, то премиальный сегмент, конечно, менее востребован. Сегменты — это пирамида, в основании ее находится мороженое в стаканчиках, по доле рынка это 30−40% в натуральном выражении (и в России, и в Казахстане). Никто на стаканчиках не зарабатывает из-за массовости производства и как следствие — дешевизны. Ирония в том, что отказаться от выпуска стаканчиков невозможно: дистрибьютор, не найдя на складе, а потребитель — в магазине мороженое в стаканчике под твоим брендом, не поймет — почему и, скорее, уйдет к другому производителю. Стаканчик — это тот продукт, который компании в большей степени вынуждены, нежели хотят, выпускать. Поэтому важно найти такой стаканчик, какого нет у других. В премиальном сегменте удобнее, когда работает один или, скажем, два производителя, они могут добавить какой угодно ингредиент, и все равно продадут свой продукт, получив при этом достаточную рентабельность. С точки зрения объемов премиальный сегмент значительно меньше среднего и тем более эконом-сегмента, но зато «столпотворения» производителей там нет, каждый, кто выходит на этот уровень, может занять свою нишу.

— Какая маржинальность в премиальном сегменте?

— Как правило, можно получить маржинальность больше 30%, а в некоторых видах мороженого — больше 50%, но здесь главное — найти фишку, чем-то отличиться от других. Это, кстати, работает даже для «стаканчиков». В «Инмарко», например, мы делали «золотой» стаканчик с вафлей желтого цвета и шоколадным спреем. В «Шин-Лайне» создали стаканчик из сахарной вафли (как у рожка) — форма традиционная, но структура и вкус совершенно иные. Технология этого стаканчика предполагает, что он не появится на рынке не только Казахстана, но и России в ближайшие три-пять лет. Поэтому у нас есть время думать над новыми прорывами в этом продукте.

Конечно, в погоне за чем-то оригинальным главное — не «заиграться», помнить о соотношении «цена — качество». Рынок не бесконечен и эластичность цены имеет свой предел.

— По вашим интервью в прессе сложилось впечатление, что конкуренция на рынке мороженого происходит в основном за счет плагиата.

— С плагиатом мы и другие лидеры рынков разных стран сталкиваемся постоянно. Особенно часто — в Узбекистане, там просто копируют любую успешную этикетку. Наш дизайнер на протяжении 19 лет каждый божий день работает над оформлением продукции, он говорит: лучше, чем четкая фотография самого продукта, ничто не способно передать аппетитный вид мороженого. Конкуренты же сканируют и затем ретушируют упаковку в графическом редакторе, где, по их мнению, картинку можно довести «до совершенства». Но, оказывается, что фотошоп действует наоборот — «убивает» продукт: потребители, видя искусственность изображения, воспринимают завернутое в такую упаковку лакомство как синтетическое и не покупают его.

Хочу сказать, что плагиат присутствует на всех рынках — и в России, и в Латвии, и в Китае… В Китае, например, мороженое с кремлями, крестами и куполами на упаковке выпускает чуть ли не каждый производитель, включая двух крупнейших, у каждого из которых по десять фабрик. Потому что есть хайп вокруг «русского мороженого».

Повторить за кем-то — это вроде бы самый легкий путь. Но в то же время не такой прибыльный, каким, вероятно, видится конкурентам. Копия не воспроизводит оригинал на 100%, поэтому приходится продавать дешевле. В итоге зарабатываешь меньше, чем ожидаешь.

Конкуренты пытаются скопировать не только упаковку, но и содержимое. Для того чтобы запутать их, иногда выбрасываем на рынок «инсайд»: якобы планируем выпускать то или иное мороженое. Говорим, например, что будем делать сорт на кефире. Смотрим — через какое-то время три-четыре производителя запускают такое производство. Но мы-то знаем, что скоро оно «умрет». О том продукте, в успех которого мы верим, — хотя бы чуть-чуть — говорить публично не будем. Пока не воплотим свою идею в жизнь.

Казахстан > Агропром > kapital.kz, 24 апреля 2018 > № 2582103 Дмитрий Докин


Литва. Евросоюз. Весь мир > Агропром > agronews.ru, 24 апреля 2018 > № 2581323 Бронюс Маркаускас

Акценты расставит Литва.

В конце мая в Вильнюсе состоится своеобразный сельскохозяйственный саммит: в литовской столице встретятся министры сельского хозяйства 16 стран, представляющие государства Евросоюза, балканские и другие страны, и министр сельского хозяйства Китая.

Поскольку это событие выходит далеко за рамки одной отрасли, пусть и такой важной для Литвы, «Обзор» обратился к министру сельского хозяйства Литвы Бронюсу Маркаускасу с просьбой ответить на несколько вопросов, связанных с предстоящей встречей в Вильнюсе.

— Уважаемый господин министр, почему предстоящий форум «16+1» нельзя сравнивать с ярмаркой, на которой 16 продавцов и 1 покупатель? Или всё-таки можно?

— Я никак не могу согласиться с такой формулировкой насчёт ярмарки с одним покупателем. Во-первых, в конце мая в Вильнюсе состоится сразу несколько очень важных мероприятий, касающихся сельского хозяйства и производства продуктов питания. Пройдёт крупнейшая в странах Балтии сельхозвыставка «AgroBalt» (24-26 мая), которую планируют посетить много заинтересованных лиц из самых разных стран, не только члены «16+1».

Да, они, конечно же, заинтересованы в том, чтобы встретиться с представителями Китая, так как это огромный рынок, где хотели бы работать очень и очень многие. Но гости ведь не будут всё это время стоять в очереди к министру сельского хозяйства Китая, они будут изучать возможности Литвы, предлагать нашим производителям какие-то варианты сотрудничества.

Вторым важным событием в эти дни будет, несомненно, также встреча, которую мы организуем совместно с еврокомиссаром по здравоохранению и пищевой безопасности Витянисом Андрюкайтисом. Это будет политическая платформа, посвящённая вопросам «food waste» (пищевых отходов). Люди выбрасывают очень много еды, на производство которой, к слову, тратится немало энергии, тогда как в других частях света люди нередко живут впроголодь.

А третьим важным событием, конечно же, будет упомянутая вами встреча в рамках «16+1». Хотя в этой встрече хотели бы поучаствовать не только члены этого «клуба», но было решено ограничиться уже существующими рамками.

Стоит отдельно заметить, что в нынешнем году эта встреча должна была состояться в Китае, но наши китайские и европейские партнёры решили сделать нам такой вот подарок к 100-летию восстановления Литовского государства в знак уважения к нашей стране.

Возможно, не все знают, что формат «16+1» работает на самых разных уровнях, в том числе и на уровне глав государств, и в разных отраслях, в том же транспорте, например.

Будет очень много высокопоставленных гостей. Ожидается, в частности, генеральный директор Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО) Жозе Грациану да Сильва.

Литва. Евросоюз. Весь мир > Агропром > agronews.ru, 24 апреля 2018 > № 2581323 Бронюс Маркаускас


Казахстан > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 19 апреля 2018 > № 2576055 Жанаберген Макуов

Успешный бизнес с нуля

Как господдержка позволила казахстанской компании расширить рынок сбыта

Индира Мальтиева

Производство халвы – беспроигрышная инвестиция со стабильно высоким доходом. Именно так думают начинающие предприниматели. Небольшая конкуренция и устойчивый спрос на халву независимо от сезона делают этот бизнес одним из самых заманчивых. Однако, как говорят участники рынка, эта деятельность требует солидных капиталовложений.

Основные статьи расходов – аренда помещения и покупка необходимого оборудования. К тому же процесс производства восточного десерта довольно сложный и трудоемкий. Неслучайно предприятий, специализирующихся на выпуске халвы в Казахстане, можно пересчитать по пальцам. Одно из них – ТОО «Алматинский продукт». Коммерческий директор компании Жанаберген Макуов рассказал деловому еженедельнику «Капитал.kz» о том, какой путь ей пришлось пройти, чтобы не только добиться успеха внутри страны, но и выйти на зарубежные рынки.

«В 2001 году у нас появилась идея возродить ту самую халву, которая производилась в советское время. А уже в феврале 2002 года мы взяли в аренду небольшое помещение и открыли свой первый цех. Оборудование закупали по частям из разных уголков России, что-то нашлось в Казахстане, в том числе на Алматинском плодоконсервном комбинате. Так как оригинальная рецептура халвы и технология производства были утеряны, нам долго пришлось все это восстанавливать. Мы ходили в библиотеки, читали специальную литературу, посещали другие страны. Остро стоял вопрос и с профессиональными кадрами. В то время многие специалисты либо уезжали, либо меняли профиль. Но методом проб и ошибок мы все-таки добились того вкуса, который есть сейчас. Правда, на это ушло несколько лет», – говорит Жанаберген Макуов.

По его словам, когда рецепт халвы был разработан, а производственная линия ожидала запуска, основатели компании начали искать клиентов. На первых порах сотрудничали с небольшими магазинами и продуктовыми рынками Алматы. Оптовики и крупные гипермаркеты присоединились гораздо позже.

«Первая халва получалась более твердая, потому что рецептура не была еще так отлажена, как сейчас. Некоторым клиентам она нравилась, другие говорили, что необходимо ее дорабатывать, то есть наш продукт вызывал определенные нарекания со стороны потребителей. Когда мы начали улучшать качество халвы, к нам сами стали приезжать представители торговых фирм со всей республики с просьбой производить для них определенный объем. Так с увеличением спроса мы нарастили и объемы производства нашей восточной сладости», – поясняет Жанаберген Макуов.

Как вспоминает эксперт, первоначальный капитал составил примерно $10 тыс. Бизнес начинали на собственные деньги, однако с увеличением объемов производства не обошлось и без заемных средств.

«Когда мы начали расти и расширяться, то поняли, что нам нужны собственная территория и производственная база. Естественно, пришлось прибегнуть к помощи отечественных банков и взять кредит. Для сравнения, на начальном этапе у нас помещение было площадью 40-50 квадратов. В месяц мы производили 500 кг халвы, а штат сотрудников составлял 5-6 человек, тогда как сейчас он насчитывает 1200 человек. У нас 2 завода общей мощностью свыше 20 тыс. тонн», – говорит Жанаберген Макуов.

Технология производства халвы основана на трех составляющих: ядра подсолнечника, патока и сахар. При этом сырье должно быть не только натуральным, но и высококачественным. Только тогда получится настоящая халва из детства. В ТОО «Алматинский продукт» предпочтение отдают сырью казахстанского производства. В частности, патоку закупают в Жаркенте, сахар – в Мерке, а семена подсолнечника – в Семее, Усть-Каменогорске и Павлодаре.

«Мы используем исключительно натуральные продукты при минимальном количестве добавок. То есть мы практически полностью отказались от химии, вся наша продукция производится из дорогого и первоклассного сырья. Плюс специальная рецептура и правильная технология производства. Ведь при неграмотной обработке семечек халва получается прогорклой и начинает быстро портиться. Особенно в летнее время года. Не все компании могут добиться того вкуса, который нравится конечному потребителю. В результате они терпят убытки и закрываются. Если в 2002-2006 годах в Казахстане насчитывалось около 12 производителей халвы, то сегодня вместе с нами всего 3 действующих завода и пара небольших производственных цехов», – рассуждает Жанаберген Макуов.

Стремясь удовлетворить растущую потребность рынка, бизнес стал расширяться. В 2008 году в селе Ельтай Карасайского района Алматинской области открылась многопрофильная кондитерская фабрика. В скором времени на прилавках отечественных магазинов появилась продукция, выпущенная на новой производственной линии под брендом A-product. Сегодня в ассортименте предприятия 250 наименований изделий. В их числе: халва различных видов, конфеты в шоколадной глазури, вафли и вафельные трубочки, соломенные палочки, а также огромный выбор печенья.

«Фабрика оснащена современным оборудованием, которое соответствует мировым стандартам качества. К примеру, для выпуска песочного, сдобного и слоеного печенья в 2014 году были закуплены поточные линии немецкого и итальянского производства. Также работает карамельный цех, для чего была закуплена линия по производству леденцовых конфет, которые изготавливаются инновационным методом с применением автоматических линий. Мы стараемся следовать современным тенденциям в кондитерской сфере, внедряя новые технологии и улучшая рецептуру. Регулярно мониторим рынок, узнаем, что интересно нашим потребителям, и на этой основе уже разрабатываем продукты, включая дизайн и упаковку», – объясняет коммерческий директор ТОО «Алматинский продукт».

Еще один поворотный момент в истории компании произошел в 2010 году, когда руководство приняло решение выйти на экспорт. С этого момента предприятие стало развиваться еще активнее: увеличивает ассортимент, налаживает региональную систему сбыта и расширяет географию продаж на зарубежных рынках. Сейчас продукцию компании можно встретить в России, Беларуси, Узбекистане, Кыргызстане, Таджикистане, Туркменистане, Афганистане, Монголии, Китае, США, а также в некоторых странах Европы.

«Как производителям, нам хотелось заходить на новые рынки сбыта и экспортировать продукцию в разные страны. Но в наше время на всех рынках уже присутствуют местные конкурирующие производители, и заинтересовать торговые компании покупать именно нашу продукцию порой очень сложно. Данные компании не хотят вкладывать деньги в неизвестный для определенного рынка продукт. Они зачастую просят отгрузить товар без оплаты, то есть с отсрочкой платежа. Для нас это большие риски, так как мы не знаем финансовое состояние партнера», – говорит Жанаберген Макуов.

Расширить географию сбыта ТОО «Алматинский продукт» помогло АО «Экспортная страховая компания «KazakhExport». Она предоставила страховую защиту от риска неплатежей при внешнеторговых операциях и гарантировала безопасность экспортных сделок. «Инструментами KazakhExport мы начали пользоваться с 2016 года. Эта компания покрывает все затраты анализа финансовой стабильности клиента, а также берет на себя риски неоплаты и страхует сделку. Отпуская иностранным партнерам кондитерские изделия без оплаты, мы отвлекаем деньги с оборота. Из-за этого возникает дефицит оборотных средств. В этом случае KazakhExport предлагает такой инструмент, как предэкспортное финансирование. То есть он финансирует производителя под невысокий процент и у компании появляется возможность без затруднений производить продукцию и отгружать с отсрочкой платежа», – поясняет Жанаберген Макуов.

По его словам, благодаря поддержке экспортной страховой компании предприятие нарастило объем экспорта в 2 раза. Причем за все время сотрудничества страхового случая не возникало. Контрагенты добросовестно и в срок производили оплату.

«Мы видим тенденцию увеличения экспорта, поэтому в планах продолжить сотрудничество с KazakhExport. Если бы не было такой организации, нам было бы сложнее выходить на внешние рынки. Думаю, что потребовалось бы 5 лет, чтобы добиться тех результатов, что есть сейчас. И моя искренняя рекомендация тем компаниям, которые только планируют экспортную экспансию, обязательно обратиться в KazakhExport. Конечно, можно попытаться выйти за рубеж самостоятельно, но это очень долгий и дорогой путь. А там команда профессионалов, которые все подробно расскажут, где-то помогут, а, может, и финансово поддержат. У них есть много инструментов, нужно только их грамотно использовать для развития своей экспортной сети», – считает Жанаберген Макуов.

Сегодня продукция компании занимает лидирующие позиции на казахстанском рынке. В частности, на ее долю приходится порядка 75% производства халвы и 35-40% – печенья.

Среди достижений: 10 золотых медалей в номинации «Лучший продукт Казахстана» на международной выставке FoodExpo 2003, 2005, 2006 и 2011 годов, награда «ХалыкМаркасы» в 2015-м и премия за достижения в области качества «Алтын Сапа» в 2017 году. В дальнейших планах компании все так же радовать потребителей качественной продукцией, расширять ассортимент и продолжать экспансию на зарубежные рынки.

«Главная задача сейчас – охватить больше регионов России, на данный момент с нами работают около 17 городов. Мы планируем уходить вглубь Российской Федерации вплоть до Санкт-Петербурга. Также хотим охватить рынки Китая, то есть пока мы представлены лишь в 4 провинциях. В целом при грамотном подходе заниматься такой деятельностью достаточно выгодно. Оперировать цифрами не могу, потому что, с одной стороны, это коммерческая тайна, с другой – мы не хотим плодить конкурентов. Самое главное, мы работаем и нам это интересно», – резюмирует коммерческий директор ТОО «Алматинский продукт».

Казахстан > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 19 апреля 2018 > № 2576055 Жанаберген Макуов


Казахстан > Агропром. Транспорт. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 18 апреля 2018 > № 2576050 Анастасия Филиппова

За счет чего зарабатывает велокафе

Основатель «Велоедова» делится секретами бизнеса

Елена Тумашова

«Как бывает? Люди приходят к нам попить кофе, видят, что можно арендовать велосипед — и пользуются этой возможностью. Но бывает и так, что кто-то приходит только за этим, а потом уже становится нашим „кофейным“ посетителем», — в прошлом году супруги Анастасия Филиппова и Семен Богомаз соединили кафе и аренду велосипедов — получился «Велоедов». За счет чего зарабатывает велокафе, что получилось не так, как задумывали, и сколько стоит эксклюзивный электровелосипед — Анастасия рассказала деловому еженедельнику «Капитал.kz».

За счет чего сэкономили

До открытия кафе мы с супругом занимались дизайном интерьеров. В какой-то момент нам предложили помещение и финансы, и мы решили попробовать себя в бизнесе. Семен всегда увлекался велосипедами, это и определило специализацию кафе. Идею подсмотрели в Нидерландах. Но там формат немного другой – веломагазин с кофейней. Мы понимали, что этот вариант у нас не сработает: наши люди любят посидеть, покушать. Поэтому немного изменили концепцию: совместили кафе и аренду двухколесного транспорта.

Поскольку мы на практике знакомы со сферой дизайна общественных заведений, знаем, что нужно вкладывать $1 тыс. на квадратный метр, чтобы получить хороший результат. Наше помещение – 64 квадратных метра, плюс есть пространство на улице (фасад, лестница, подъемник для инвалидов, газон). На все, включая оборудование для кухни и оформление документов, ушло около $50-60 тыс. Получилось дешевле, чем если следовать соотношению «квадратура – предполагаемые затраты», потому что очень много мы делали сами – дизайн, декоративные элементы, часть мебели, люстру.

Кастом-велосипеды для гостей

Аренду велосипедов мы предлагаем в теплое время года – в сезон. В этом году обновляем парк (прошлогодние велосипеды повесили на фасад). Решили взять модели со скоростями и, скорее всего, возьмем два электросамоката Xiaomi. И плюс для нас готовятся два кастом-велосипеда (кастом-байки собираются вручную по персональным параметрам, – прим. ред.). Изначально это была одна из идей – кастом-гараж как дополнительный проект. Но у нас не хватало времени, и зимой было достаточно трудно. Сейчас нашли человека, который может этим заняться, появилось немного времени – и вот мы делаем кастом-велосипеды для нашего кафе. Если они понравятся посетителям, сделаем еще.

Помимо этого, думаем об электровелосипедах. У нас есть один такой и также есть электросамокат – тоже собранные вручную. Мы их практически не сдаем в аренду, потому что они получились очень дорогими по себестоимости. Стоят дома в гараже, ездим на них сами. Иногда привозим в кафе и даем нашим постоянным гостям. Наш электровелосипед мощный, и на него мы затратили около 500 тыс. тенге. Можно собрать, конечно, и более дешевую версию. Самокат стоит чуть дешевле.

В аренду мы сдаем недорогие японские велосипеды. Они очень легкие в управлении и красивые, отличаются от спортивных велосипедов, поэтому их с большим удовольствием арендовали прошлым летом. Часто такие велосипеды берут для фотосессий, для прогулок по парку. Стоимость их разная, в среднем около 50 тыс. тенге. В прошлом году у нас было пять велосипедов, и они все окупились за сезон.

Велосипеды VS кафе: что приносит доход

Вообще, велосипедная «составляющая» не приносит особого дохода, она скорее как дополнение. Основной доход мы, конечно, получаем от кафе. Раньше в меню были сэндвичи, сейчас – питты. Мы их сами печем, черные с разными начинками. Это основное блюдо. Делаем бургеры, но питты все равно пользуются большей популярностью. Также предлагаем гостям домашнее мороженое (на зиму оставили только два сорта), но сейчас начался сезон, и мы расширим ассортимент. Мы стараемся все делать сами. Даже для лимонадов сиропы готовим сами.

Возможно, в этом сезоне будем активнее продвигать аренду велосипедов. Наши расценки чуть выше, чем везде. Во-первых, потому что велопарк небольшой, во-вторых, наши велосипеды отличаются, в-третьих, мы и сами не хотим, чтобы был бесконечный поток аренды: велосипеды очень быстро изнашиваются, приходится вкладывать в них слишком много денег.

Вложения в бизнес еще не окупились. Летом мы выходили в ноль и даже начали двигаться в сторону плюса. Но осень и зима – это трудные времена. Не только для нас: зима многих подкашивает. Чисто с форматом мы это не связываем: в несезон и постоянных гостей стало меньше. Этот период мы пережили, и сейчас чувствуется приток посетителей. Думаю, этим летом будет еще лучше, чем предыдущим.

Плюсы, минусы, особенности

В самом начале мы по-другому представляли наше велокафе. Но примерно на третий месяц поняли: так, как придумали мы, не будет.

Например, мы хотели, чтобы у нас собиралась велосипедная тусовка. Оказалось, основной массе велосипедистов это не очень интересно, они даже за кофе не заезжают. Но зато нашими частными посетителями стали молодые пары с детьми (у нас есть, чем их занять – книги, раскраски). Выходные стали у нас семейными днями. Велосипедисты, конечно, заезжают, но это обычно ребята постарше, с определенным финансовым достатком (для кого-то, возможно, у нас дороговато).

Аренда велосипедов пошла даже лучше, чем думали. На нашей велопарковке стояли велосипеды, но таблички, что они сдаются в аренду, не было. Многие люди просто приходили и спрашивали об этом. Летом в нашей локации еще достаточно много иностранцев (много хостелов рядом), они частенько арендуют байки. Думаю, в этом году сервис пойдет еще лучше.

Немного поменяли кухню. Завтраки оставили до 15:00. Пробовали вводить ланчи, но они не пошли. У нас маленькая кухня и один повар, поэтому достаточно сложно делать широкое меню.

Обычно выходные у нас и по кухне, и по аренде более активные. Летом же каждый день как выходной. И мы это уже начали ощущать.

Казахстан > Агропром. Транспорт. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 18 апреля 2018 > № 2576050 Анастасия Филиппова


Казахстан > СМИ, ИТ. Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 17 апреля 2018 > № 2576051 Айжан Танатарова

Как построить онлайн-сервис доставки цветов

Айжан Танатарова рассказала о том, зачем установила ресторанную систему учета

«Знаете, меня вдохновляют такие истории: несколько парней создают мобильное приложение, продают какой-нибудь корпорации и зарабатывают на этом миллионы», — Айжан Танатарова, основательница онлайн-сервиса доставки и заказа цветов zakazbuketov.kz, уверена, что в цветочном бизнесе, который нашел свое место в сети, тоже есть все шансы на успех. Маленький бутик может продавать объем огромного цветочного магазина только за счет того, что присутствует в интернете. «У нас, например, примерно половина заказов приходит из социальных сетей, остальное — за счет поисковых сервисов, рекламы в интернете», — говорит Айжан о своем проекте. Опыт с Инстаграмом у нее тоже есть — взрывной и имиджевый. И есть сервис заказа и доставки цветов — с полной автоматизацией и собственным мобильным приложением.

Для делового еженедельника «Капитал.kz» Айжан Танатарова рассказала о том, зачем установила ресторанную систему учета, что дало сотрудничество с известными казахстанскими вайнерами и какой видит собственную франшизу.

Логистика помогла, 8marta не сработало

Я работаю с 18 лет. Начинала курьером в крупной компании, возила документы и потихоньку постигала особенности сферы перевозок. Со временем перешла на более высокие должности, в 24 года стала первым руководителем. Вот так я попала в логистику. Это был нефтегазовый сектор. Не могу сказать, что все давалось легко, были такие ситуации, когда я, как гендиректор, должна была в три часа ночи ехать в аэропорт встречать какое-то оборудование, чтобы проследить, что его доставят на месторождение в срок. Было очень много перелетов: я могла, например, в воскресенье улететь в Нидерланды, в среду вернуться и тут же полететь в Китай. Это было очень интересно. Но до 30 лет, пока не появился второй ребенок. Тогда я ушла из логистики в сферу IT. А когда родился третий ребенок, решила: нужно проводить время с детьми, открыть свое дело, пусть и маленькое, и принадлежать самой себе.

Как-то раз — это было четыре года назад — я не смогла заказать цветы на 8 Марта. И вот она, бизнес-идея — открыть цветочный онлайн-магазин. Выкупила домен с названием этого праздника. Бывший муж, айтишник, сделал лендинг. Я запустила сайт и стала ждать заявок. Но их не было.

Я стала изучать рынок, смотреть, как работают другие интернет-магазины, разговаривала с людьми. В итоге купила другой домен — такой, как называется моя компания, благо он был свободен. И это, по сути, стало новым этапом в моем бизнесе.

Цветочный сервис с CRM-системой

Первое, с чем пришлось столкнуться, — недоверие. Бухгалтер, флорист и девушка на заказах — вот, с чего мы начинали. Слишком мало сотрудников, это создавало трудности в поиске новых: не все могут поверить в небольшую компанию, принимающую по три заказа в день.

В то же время проблема заключалась практически в отсутствии профессиональных современных флористов: приходили либо представители «базарной школы», либо те, кто прошел курсы «как подрезать цветы и убрать шипы с розы».

Но большей проблемой оказался финансовый вопрос: люди не понимали, как это — получать зарплату раз в месяц. Хотели каждый день. Были и такие, кто говорил: заплатите мне пять тысяч, я выйду — и в итоге не выходили. Это длилось практически два года. Только в прошлом году нам удалось выстроить систему выдачи заработных плат — так, как принято в нормальной компании. И мы собрали профессиональный штат.

У нас много систем учета. Интернет-магазин у нас на «Битриксе», синхронизируется с 1С, с CRM-системой, запущены телеграм-боты. И еще мы установили ресторанную систему учета: она помогает нам учитывать расход и приход букетов. Очень удобно, настроили ее под себя. Не смогли только поменять слово «официант» на слово «флорист». Работаем, конечно, и с обычной бухгалтерией.

Японские розы лучшие в Израиле

Мы скооперировались с другой компанией — нашим конкурентом и партнером в одном лице — и совместно закупаем цветы. Это позволяет экономить на доставке. Основную часть себестоимости импортного цветка составляет транспортировка: чем больше вес груза, тем ниже тариф. Цветы ведь еще скоропортящийся товар. Брак, появляющийся в дороге, в холодильнике, лом сейчас у нас составляет 5−7%. Раньше было больше — до 20%. Снижение процента — это вопрос опыта. Мы стали смотреть статистику, есть отдельные люди, которые следят за спросом — начальник отдела розничных продаж и главный флорист просматривают, сколько запросов на тот или иной цветок было.

Откуда доставляются наиболее качественные цветы? Здесь лучше говорить с позиции того, какая страна какой цветок производит. Например, в Израиле выращивают лучшие лизиантусы (японская роза), мы по умолчанию знаем, что эти цветы нужно завозить оттуда. Вообще формулировка такая: конкретно вот в этой стране в сезон конкретно вот такой цветок классный. Или еще уже: конкретно вот в этой стране вот эта плантация выдает качественный цветок.

Себестоимость, конечно, тоже играет роль. Голландский пион в сезон мы можем продавать по 1,5 тыс. тенге, потому что получаем, скажем, по 1 тыс. А не в сезон его себестоимость может вырасти до 2,5−3 тыс. тенге. Роза — зависит от ростовки, сорта, плантации (разница между плантациями может доходить до 10 центов на один и тот же сорт).

От неконтролируемого эффекта к имиджу

Когда интернет-магазин заработал в полноценном режиме — это произошло 2−2,5 года назад, — возник вопрос дальнейшего продвижения и продаж. Я стала ближе «знакомиться» с Инстаграмом. Это сейчас можно «закинуть» в аккаунт в этой социальной сети $100 и получить продажи, хотя бы какие-нибудь. Раньше такого не было. Я просматривала профили и вдруг увидела Yuframe. Молодые люди, делающие смешные ролики, мне очень понравились. Позвонила по указанному номеру (как оказалось потом — Арману Юсупову) и предложила сделать для моего проекта рекламу. Ребята согласились.

Выпустили 15-секундный ролик к 14 февраля — и мы захлебнулись: поток подписчиков, сотни писем в директ. Мы тогда не осилили 70% заказов. Не были готовы. Но я поняла: нужно подписывать с ребятами договор. Как они потом сами сказали, для них наше партнерство тоже стало первым опытом — в подписании серьезного договора, на год. Это был эксклюзивный контракт.

Конечно, следующие вайны уже не приносили такого взрывного, неконтролируемого эффекта. Потом, когда мы начали ранжировать свою аудиторию, поняли, что у «Юфрейма» более молодые фолловеры, их не интересуют дорогие цветочные решения. Но зато ролики в Инстаграме стали нашим имиджевым инструментом, мощно сработали на узнаваемость бренда. Я удивлялась, когда старые знакомые, узнав, что я теперь занимаюсь цветами, сначала воспринимали это пренебрежительно, но когда слышали, собственником какого бренда я являюсь, меняли свое отношение на 180 градусов. Это было непривычным чувством. В такие моменты я понимала, что сделка была крутой и деньги вложены не зря. Позже я связалась с другим вайнером — Нурланом Батыровым («Безумная женщина», — прим. ред.). Мы подписали годовой контракт и по сей день работаем. А Артур Аскарулы стал бренд-амбассадором трех наших брендов (еще один — RAFALE — мы создали как альтернативу традиционным букетам; третий бренд — «Цветок короля Артура» — создал Артур Аскарулы, и сейчас мы владеем этим брендом совместно).

Сотрудничество с вайнерами стало ключевым в развитии. Переломным моментом. Просто открыть магазин, настроить контекстную рекламу и сидеть в ожидании покупателей — очень рискованно начинать цветочный бизнес именно так. Цветы — скоропорт. Когда у тебя в холодильнике цветов на 2 млн, а ты расслабляешься, рискуешь просто потерять эти деньги.

Почему в регионах франшиза будет дешевле?

В создание и развитие бизнеса я вложила около $150 тыс. В эту сумму входят все технические решения — создание интернет-площадки, настройка рекламы (как контекстной, так и рекламы в социальных сетях), SEO-продвижение, разработка собственного мобильного приложения, внедрение CRM-системы и всех систем учета. Плюс сопровождение: разработчики у нас в Москве, специалисты по контекстной рекламе — в Беларуси, веб-дизайнеры и SEOшники — из Украины.

Сумма вложений включает и все ошибки и возникающие непредвиденные ситуации — брак, сломавшийся холодильник… Нечестные флористы. Да, я столкнулась и с таким риском. И поняла: очень сложно работать дистанционно. Дважды пыталась открыть магазин в Астане и ничего не вышло. Не потому, что плохой предприниматель, а потому, что требуется постоянный контроль. Это одна из причин, почему возникло желание работать по франчайзингу. Знаете, как бывает? Клиент заказывает, например, букет из 51 розы, флорист заворачивает и вместе с этим кладет визитку своего родственника: приходите, говорит, в следующий раз к нам, мы вам сделаем то же самое, но дешевле. В цветочном бизнесе сильны традиции: в нем работают семьями. Получается, за наш счет они ищут себе клиентов.

Работа через франшизу даст нам возможность нанять службу безопасности, сотрудники которой смогут с помощью камер отслеживать все, что происходит в каждой нашей точке. Для одного магазина это экономически невыгодно.

Мы сами будем заниматься поставкой цветов, сделаем этот процесс прозрачным, так же как и стоимость цветка. Определим комиссию за организацию работы — допустим, 10%. Стоимость франшизы будет различаться: для Алматы, Астаны и крупных городов — Шымкент, Атырау, Актау, Актобе она будет более высокой, как мы сейчас видим — около $1 тыс., в остальных городах — 150 тыс. тенге. По ежемесячным выплатам также будет градация. Для тех, кто захочет с нами работать, такая схема будет однозначно более выгодной, чем продавать на базарах, где царят особые отношения в цветочном мире.

Запросов на нашу франшизу поступает очень много. Практически каждый день нам пишут в директ, звонят. Цветочный бизнес — высокодоходный, в отличие от того же самого логистического бизнеса, поэтому, я уверена, у всех получится зарабатывать вместе с нами.

Установить разные цены мы решили из-за разного дохода населения, его плотности и культуры дарения цветов: в Алматы она еще более или менее присутствует, в Астане тоже начинается, но в регионах это не так. Там и выбор цветов скуден: розы, хризантемы, пионы в лучшем случае в сезон… Будем менять эту ситуацию.

Казахстан > СМИ, ИТ. Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 17 апреля 2018 > № 2576051 Айжан Танатарова


Нидерланды. Евросоюз. Россия > Экология. Агропром. Химпром > oilworld.ru, 13 апреля 2018 > № 2577934 Лоран Массио

«Создать устойчивое производство в России — это вызов», - вице-президент по поставкам Unilever в России Лоран Массио — о том, зачем и как компания строит экологически безопасное производство.

Я живу в России уже десять лет, три из них работаю в Unilever Россия — и пришел в компанию именно потому, что она стремится вести бизнес методами, снижающими негативное воздействие на окружающую среду. В стране, где большинство населения не слишком волнуют экологические проблемы, лишь немногие компании готовы инвестировать в переоборудование производства и долгосрочные проекты, нацеленные на сохранение окружающей среды. Такие инициативы здесь выглядят серьезным вызовом.

В отличие от европейцев, в России люди не привыкли думать о ресурсах. В Европе водоснабжение и отопление — дорогое удовольствие. В России же вода и электричество традиционно дешевы, и люди до сих пор не привыкли контролировать их расход. Но плата за водоснабжение и электроэнергию растет каждый год — и это хорошо, поскольку заставляет людей задуматься если не о рациональном использовании ресурсов, то хотя бы об экономии.

Многие говорят: «Россия — большая страна, воды много». Пока это действительно так. Но мы знаем о том, что средняя годовая температура растет в России в 2,5 раза быстрее, чем по всему миру. Мы слышим о том, что уровень воды в Байкале регулярно опускается ниже критической отметки , а засухи и наводнения стали неотъемлемой частью сельскохозяйственного календаря.

Глобальное изменение климата — это та цена, которую приходится платить за перерасход природных ресурсов не только России, но и всему миру. Чтобы ситуация изменилась к лучшему, бережное отношение к природным ресурсам должно стать идеологией, привычной и понятной большинству россиян.

Нерациональное потребление и неразрывно связанное с ним избыточное производство заставляют компании задуматься о новой экономической стратегии. Пока чиновники ищут ресурсы для утилизации отходов, растущие объемы которых пугают, крупные производители стремятся создать так называемое «устойчивое» производство, генерирующее минимум отходов и выбросов, а значит, и минимум воздействия на окружающую среду.

Unilever несколько лет назад разработал глобальный План устойчивого развития и повышения качества жизни, экологическая составляющая которого основана на модели экономики замкнутого цикла. Согласно этому плану, за минувшие 6 лет мы существенно «озеленили» собственную систему производства и поставок.

Мы намерены полностью перевести наши производства на возобновляемые источники энергии и к 2030 году сделать бизнес "углерод-позитивным" – генерировать больше "чистой" энергии, чем потребляем, а излишки перераспределять тем, кто живёт и работает по соседству. Уже сейчас на наших фабриках неуклонно снижаются выбросы СО2. Несмотря на рост производства, к 2020 году мы планируем вдвое сократить расход воды на наших фабриках.

На сегодняшний день один из наших самым успешных проектов — «Ноль отходов на захоронение», суть которого в переработке или дальнейшем использовании в качестве вторсырья для других индустрий 100% отходов производства. В начале 2015 года по этой программе начали работать все наши фабрики, в том числе четыре в России — в Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Омске и Тульской области. Нам удалось сократить количество отходов на тонну продукции на 97% — а на российские свалки не попало 11 тысяч тонн мусора.

В программе «Ноль отходов на захоронение» участвуют не только наши фабрики, но и офисы, и склады, а многие сотрудники сортируют мусор не только на работе, но и дома — я и сам это делаю. К сожалению, мы — пока единственная компания, которая работает по этой программе в России. Однако принципы устойчивого производства помогают сокращать издержки и строить долгосрочную стратегию развития бизнеса.

Хотя в России переработка отходов пока зачастую обходится дороже их отправки на полигон, Unilever получает от нее положительный экономический эффект. Так, прибыль от реализации отходов тульского и санкт-петербургского производственных кластеров Unilever в 2015 году превысила расходы на захоронение. В 2016 году мы исследовали мнение акционеров об их отношении к такой экономической модели. Оказалось, что 70% из них при вложении инвестиций ориентируются на долгосрочные “устойчивые” стратегии, а 80% видят устойчивое производство неотъемлемой частью долгосрочного роста.

С упаковкой, которая оказывается на свалке после того, как потребители используют наши продукты, дело обстоит сложнее. Пока образование такого мусора удалось сократить только на 29%. Например, мы заменили бумагой фольгу для упаковки чайных пакетиков – ведь алюминиевая фольга, как известно, разлагается более 100 лет. К 2020 году мы планируем вдвое сократить объем отходов, связанных с потреблением нашей продукции, а к 2025 - сделать 100% пластиковой упаковки нашей продукции пригодной для вторичного использования и переработки.

Более того, мы и сами входим в объединения российских компаний, нацеленные на разработку новых правил ведения бизнеса с учетом экологических норм. Unilever является членом ассоциации РусПЭК, мы активно поддерживали принятие поправок к закону «Об отходах производства и потребления» — и выражали готовность исполнять его самостоятельно (а не отделываться платежами за нанесенный вред) — как это и предусмотрено лучшими международными практиками.

Эту тему мы продвигаем и в рамках отраслевых объединений — Ассоциации менеджеров, НП «Русбренд» (содружество производителей фирменных торговых марок), Консультативного совета по иностранным инвестициям. Изучив правовые акты правительства, мы обнаружили многочисленные неопределенности, пробелы и недоработки, которые препятствуют эффективному выполнению наших обязательств как производителя в отношении отходов.

Как член РусПЭК, мы направили список вопросов по применению положений закона об отходах в соответствующие органы — и вместе с Минприроды, Роспотребнадзором и участниками ассоциации дорабатываем положения законодательства. Госрегулирование в первую очередь должно быть настроено на поддержку тех, кто следует правилам и внедряет стандарты циклической экономики — а всех остальных мягко подталкивать к пересмотру позиций.

Нидерланды. Евросоюз. Россия > Экология. Агропром. Химпром > oilworld.ru, 13 апреля 2018 > № 2577934 Лоран Массио


Россия. ПФО > Агропром > oilworld.ru, 13 апреля 2018 > № 2577815 Вячеслав Китайчик

Интервью с коммерческим директором ГК «Солнечные продукты» Вячеславом Китайчиком.

О проблемах, существующих у переработчиков подсолнечника в России, прогнозах развития отечественного рынка масличных культур, ожиданиях от программы «Эффективный гектар» и необходимости развития портовой инфраструктуры в интервью OilWorld.ru расскажет коммерческий директор ГК «Солнечные продукты» Вячеслав Ефимович Китайчик.

Вячеслав Ефимович, предлагаю начать наше интервью с краткого подведения итогов прошлого сезона. Какие трудности пришлось преодолеть, и какими результатами вы по-настоящему гордитесь?

Сезон 2017/18 года запомнился, как сезон с экстремальными погодными условиями в Приволжском Федеральном округе: поздняя посевная компания, связанная с неблагоприятными погодными условиями весной 2017 года, и затянувшаяся уборочная, которая, положа руку на сердце, до сих пор не закончилась, так как в полях РФ стоит до 500 тыс. га подсолнечника прошлого года. Влага подсолнечника, который убирался в ПФО в ноябре – январе, достигала значения выше 40%. Все сушильные мощности на наших производственных площадках (МЭЗы и элеваторы), работали в авральном режиме, для того чтобы спасти, и так с трудом собранный, урожай. Нам это удалось. И все-таки результат в 10,5 млн. тонн подсолнечника, который мы увидели из отчета Росстата, стал вторым по объему после сезона 2016/17, хотя мы рассчитывали на новый рекорд. Но погода внесла свои корректировки.

«Солнечные продукты» с полным правом можно считать экспортоориентированной компанией. Недавно вы поставили партию масла во Сирию. О каких объемах идет речь? Что дальше? Расскажите о новых направлениях в бизнесе и рынках сбыта, которые вы планируете освоить в ближайшей перспективе?

РФ уже давно стала экспортно-ориентированной страной по продуктам переработки семян подсолнечника, а именно масла и шрота. Годовое потребление масла в РФ составляет около 2,2 млн. тонн, а при урожае 10,5 млн тонн, за минусом кондитерских сортов, выработка масла составит около 4,3 млн. тонн. Итого экспорт масла в сезоне 2017/18 составит около 2,1 млн. тонн. Если бы мы увидели предполагаемый нами рекордный урожай в 11,5 млн. тонн, то экспорт впервые обогнал бы внутреннее потребление, достигнув отметку в 2,5 млн. тонн.

В январе «Солнечные продукты» впервые отгрузили т/х с маслом напрямую в Сирию в количестве 5,8 тыс. тонн. Этот опыт показал, что Сирийский рынок для нас перспективный. Данный канал сбыта мы планируем развивать. Так же в этом сезоне, октябрь – ноябрь, мы отгружали т/х напрямую с Волжского терминала (г. Балаково) по Волге в Иран, что так же является перспективным для нас направлением. Общий объем подсолнечного масла, поставляемого на экспорт «Солнечными продуктами» составляет около 170 тыс. тонн в год.

Вячеслав Ефимович, а каковы лично ваши прогнозы развития российского рынка масличных культур? Что нужно России, чтобы потеснить Украину на мировом рынке подсолнечника?

На сегодняшний момент мощностей по переработке масличных культур на территории РФ составляет около 16 млн. тонн в год, а урожаи подсолнечника, как я уже говорил, менее 11 млн. тонн. Доля загрузки мощностей по переработке в среднем по стране не дотягивают и до 75% (с учетом рапса). Для увеличения экспортного потенциала и возможности потеснить Украину, нам необходимо:

-увеличивать валовый сбор масличных семян, за счет увеличения урожайности подсолнечника с 14 ц/га до 18 ц/га (Средняя урожайность в Украине около 22 ц/га)

-увеличивать площадь под подсолнечник с 7,9 млн. га до 9 млн. га, в том числе и за счет пересмотра доли подсолнечника в севообороте в ЮФО.

В итоге мы можем получить валовый сбор порядка 16 млн. тонн семян подсолнечника, и это позволит увеличить экспорт масла до 4,5 млн. тонн. В сравнении - экспорт из Украины сейчас составляет около. 5 млн. тонн

Недозагрузка российских производственных мощностей по переработке масличных культур, по оценке Oilworld.ru, в целом по России составляет порядка 40%. Как нехватка сырья влияет на финансовые результаты вашего холдинга? Какие еще основные проблемы, существующие в масложировой отрасли, вы считаете важными выделить?

Недозагруженность производственных мощностей приводит либо к работе не на полной мощности, либо к уходу на вынужденный простой, что влечет за собой финансовые потери. А борьба между переработчиками за основное сырье уменьшает и так не высокую маржинальность отрасли.

Какие надежды вы возлагаете на программу «Эффективный гектар»?

Программа «Эффективный гектар» позволит решить ситуацию нехватки сырья в масложировой отрасли путем замены части посевов пшеницы на масличные культуры. Смена приоритетов поможет нам добиться высоких результатов, прежде всего, повысит урожайность, и будет способствовать быстрому наращиванию посевных площадей под масличные культуры. Конечно, это не может не радовать переработчиков.

Не так давно ваша компания и концерн BASF подписали стратегическое соглашение, в рамках которого планируется создать демонстрационный центр для отработки новых методов защиты растений, а в частности, повышения урожайности сои и обеспечения высокой степени защиты при выращивании подсолнечника. Расскажите, пожалуйста, об этом поподробнее. Окупаются ли подобные инвестиции?

Действительно, «Солнечные продукты» подписали cстратегическое соглашение о партнерстве с компанией BASF в рамках проекта расширения выращивания сои на мелиоративных землях. При выращивании сои использование средств защиты растений и стимуляторов роста очень важны для получения стабильного урожая высокопротеиновых соевых бобов. Каждая из сторон берет на себя определенные обязательства:

Солнечные продукты – выполнение всех этапов агротехнологий, а BASF – технологическую поддержку.

Эти меры приведут к урожайности не ниже 26 ц/га в первый год, и соответственно, увеличению этого показателя в последующие годы.

Диспаритет цен на подсолнечник и подсолнечное масло не позволяет производителям работать в положительной доходности. Как с этим справляется ваша компания? Какова ситуация на текущий момент по отношению к прошлому сезону? Можно ли договориться с сельхозпроизводителями о приемлемых ценах на сырье? Есть ли смысл в объединении усилий с другими крупными холдингами в выработке стратегии существования на рынке в текущей ситуации?

Диспаритет цен между семенами подсолнечника и подсолнечным маслом вызван в совокупности снижением пошлины на вывоз семян подсолнечника из РФ на экспорт до 6,5%, пошлиной на ввоз семян подсолнечника в Турцию в 27% (но не менее 121,5 доллара на тонну), с одной стороны, а также пошлиной на ввоз подсолнечного масла производства РФ в Турцию в 36% (но не менее 360 долларов за тонну) с другой стороны. Эти пошлины и дают диспаритет цен в сторону возможного экспорта семян подсолнечника. Именно поэтому мы увидели всплеск вывоза на экспорт семян подсолнечника. Так в прошлом году экспорт семян подсолнечника составил более 350 тыс. тонн., а это годовая загрузка таких МЭЗов, как, например, наш Армавирский ЖК или такого, как Лабинский МЭЗ «Юга Руси».

Вторым фактором является конкурентная борьба переработчиков за сырье, причем во всех регионах Европейской части РФ.

Ситуация в этом сезоне усугубилась в связи с рядом причин. Это и рваная уборочная кампания из-за неблагоприятных погодных условий в ЦФО и ПФО, и введение новых производственных мощностей в ЦФО и ПФО таких как «Тербуны», «Масло Черноземья» в Липецкой области, «Новоанниский МЭЗ» в Волгоградской области, «Маячный МЭЗ» в Республике Башкортостан. С сельхозпроизводителями договориться не представляется возможным, потому что любая цена на подсолнечник для СХТП низкая, даже при маржинальности на ней более 100%. Такая ситуация подталкивает рынок переработчиков к укрупнению (объединению) в рамках слияния или поглощения.

Вячеслав Ефимович, на Масложировой конференции, прошедшей в начале апреля 2018, вы затронули важную тему субсидирования отечественной портовой инфраструктуры. Какие порты, на ваш взгляд, заслуживают инвестиции и почему? Это должны быть только гос.субсидии, или крупным экспортерам по силам и самим вложиться в модернизацию? Ваша компания планирует что-то предпринять в данном направлении?

На сегодняшний момент в России нет ни одного оборудованного глубоководного причала с емкостным парком для накопления масла, с возможностью приема масла как с автомобильного, так и с железнодорожного транспорта. В связи с этим мы не можем конкурировать на равных условиях с Украиной на дальних рынках (Индия, Китай и т.д.). Существует дисконт цен в размере до 20 долларов США при отгрузке масла из портов РФ, по сравнению с отгрузкой из портов Украины, что дополнительно усугубляет диспаритет цен внутри РФ. Вся масложировая отрасль задыхается из-за отсутствия таких терминальных мощностей. Я считаю, можно развивать данную инфраструктуру в порту Новороссийска, так как там нет необходимости размещать емкости непосредственно на причальных и около причальных площадях. И нужно иметь возможность постановки судна к причалу, оборудованному трубопроводами.

Что вы ждете от нового сезона? Что будет являться основным драйвером роста для вашего холдинга в ближайшей перспективе?

Мы ожидаем очередные рекордные площади под семена подсолнечника на уровне 8 млн. га и надеемся на среднюю урожайность не ниже 15 ц/га, т.е. валовый сбор составит около 12 млн. тонн.

Вячеслав Ефимович, благодарю вас за столь подробные ответы на вопросы. И, напоследок, поделитесь, пожалуйста, с читателями OilWorld.ru секретом собственного успеха и эффективности в работе.

Я выделяю три основные составляющие успеха: оптимизм, оптимизм и еще раз оптимизм.

Россия. ПФО > Агропром > oilworld.ru, 13 апреля 2018 > № 2577815 Вячеслав Китайчик


Россия > Агропром > agronews.ru, 13 апреля 2018 > № 2566750 Иван Ушачев

Комментарий. Почему в России становится меньше деревень.

Деревень в нашей стране становится меньше. Началась эта тенденция давно, и, к сожалению, никак не прекращается, несмотря ни на какие призывы. Если вы спросите, что такое деревня у тех, кто часто путешествует по стране, то вам ответят примерно следующее: «Слово такое есть, а места такого уже часто нет». Десятки тысяч деревень просто исчезли за последнее десятилетие с карты нашей Родины. Почему это происходит и что нужно делать для возрождения села – эти и другие вопросы стали предметом беседы издателя портала «Крестьянские ведомости», ведущего программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России – ОТР, доцента Тимирязевской академии Игоря АБАКУМОВА с академиком РАН, научным руководителем Федерального центра экономики сельского хозяйства и развития сельских территорий Иваном УШАЧЕВЫМ.

— Иван Григорьевич, вы не раз принимали участие в разных слушаниях, на которых обсуждали развитие сельских территорий и их финансирование. О чем там говорят? Там для них какие-то новости звучат, или они все это знают давно, но никак не могут повлиять на происходящие процессы?

— Не так давно участвовал в парламентских слушаниях по совершенствованию государственной поддержки агропромышленного комплекса, естественно, в том числе и сельских территорий, поддержки сельских территорий. Я думаю, что большинство парламентариев хорошо знают эту проблему и, наверное, просто не могут ни до кого достучаться, как вы говорите.

— А до кого им надо достучаться? Они же сами законодатели.

— К огромному сожалению, наши силовые и экономические ведомства, как мне кажется, определяют больше, нежели Комитет по аграрным проблемам нашей Государственной Думы. Поэтому очень остро ставился данный вопрос. Очень аргументированно выступал и руководитель аграрного комитета Владимир Иванович Кашин, и многие парламентарии, и ученые. Пришлось выступать и мне в том числе. И действительно, все озабочены тем, что, несмотря на благоприятный прошлый год (получен рекордный урожай зерновых или, можно сказать, зернобобовых культур), когда, казалось бы, доходы товаропроизводителей должны расти, на самом деле все получается наоборот – цены реализации в среднем по стране снизились на 2,3%, а цены на промышленную продукцию для села увеличились на 7,6%.

— Идет посевная. Первый признак – рост в цене солярки.

— Солярки, и не только. И получается, что только по трем культурам (пшеница, сахарная свекла и подсолнечник) товаропроизводитель потерял 120 миллиардов рублей. Это практически половина государственной поддержки, которая в прошлом году составила 242 миллиарда. А тут 120 потеряно.

— Как мы с вами знаем, ничто ниоткуда не берется и никуда не девается. Если что-то исчезло из карманов, оно ведь где-то появилось, как вы думаете — где?

— Прежде всего, наверное, у переработчиков и торговли. Оно там появилось. А уровень рентабельности снизился у нас (аграриев). В прошлом году он составил примерно 14% (пока точных данных нет). Это с господдержкой. А без субсидий уровень рентабельности будет примерно 8%. Это в среднем по стране. Получается, что большинство наших хозяйств живут на самом низком уровне дохода. О каком социальном развитии наших территорий может идти речь, если у товаропроизводителя нет дохода? Поэтому, прежде всего, речь должна идти не только о проблеме увеличения господдержки (это крайне необходимо), но и о проблеме регулирования рынка, чтобы не было того, что произошло в прошлом году.

Что мы предлагаем. Как вы знаете, у нас сейчас идут интервенции. И они проходят, как правило, на биржах, без какой-либо гарантии. Мы предлагаем, чтобы для товаропроизводителей заранее устанавливали минимальные гарантированные цены, которые бы обеспечили хотя бы минимальный доход. Кстати, так, как в Штатах. Я неоднократно повторял, что не люблю приводить в пример Штаты, но вынужден… Так вот, у них как раз существует очень хорошая система регулирования рынка через гарантированные минимальные цены.

А в животноводстве насколько хорошо они работают! Допустим, каждая скотобойня должна ежедневно сообщать информацию Минсельхозу, по какой цене они закупили скот. Минсельхозу. Ежедневно. А Минсельхоз ежедневно, еженедельно и ежемесячно обязан информировать фермеров о ценах. Поэтому фермеру намного легче работать. А у нас получается так, что фермер принимает решение, находясь в информационном вакууме.

— И его легко обмануть, обвести вокруг пальца. Сказать: «Мировые цены падают. Вот и у нас упали».

— Вот почему действительно проблема регулирования рынка у нас должна носить комплексный характер, это бесспорно. Могут быть и интервенции, да, но прежде всего я считаю, что нужен все-таки механизм минимальных гарантированных цен. Это первое.

— Иван Григорьевич, извините, перебью. У нас ведь всякое регулирование ассоциируется, по старой памяти, с Госпланом, когда до последнего гвоздя для совхоза все планировали. Это ведь не то, о чем вы говорите?

— Нет, конечно. Это все-таки именно рыночный механизм. Подается сигнал оператору. Это очень важно.

— Вот вы говорите о необходимости поддержки. Но вместе с тем с начала нулевых годов, когда у нас… да еще и раньше, когда у нас либералы так называемые правили миром и правили балом, и когда эти якобы экономисты, которых Геращенко, наш великий Геракл, называл «бухгалтерами», а не экономистами, вот эти «бухгалтеры» считают, что сельское хозяйство должно быть убыточным. И даже запланировали «половинную» стоимость оценки рынка труда в деревне.

— Правильно.

— Половинную зарплату от городского сельский житель должен получать. Поэтому люди-то оттуда и бегут, по большому-то счету. Это же они виноваты. Они сейчас могут перенастроиться? Или их просто надо, извините, взять метлой и там немножечко подмести? Как вы считаете?

— Я бы сказал: и то, и другое. И метлой, и перестроиться. Как можно не понимать, что село выполняет огромное количество функций в стране? Демографическая функция, рекреационная, социокультурная …

Я, например, просто сам не понимаю, как эти чиновники так себя ведут в данном случае. Меня просто возмутило, когда я посмотрел новую редакцию государственной программы, где, оказывается, среди целей нет устойчивого развития сельских территорий.

— Забыли, или их уже нет, сельских территорий?

— Есть показатель – реальные денежные доходы. И все. Это же ни о чем не говорит совершенно. Это просто один из показателей.

— То есть их политика продолжается, Иван Григорьевич.

— И более того, вы знаете, что федеральная целевая программа «Устойчивое развитие сельских территорий» идет в рамках базовой государственной программы развития до 2020 года. А теперь, отныне, с 2018 года, ее статус понижен – она идет как подпрограмма. А приоритетом заявлена экспортная подпрограмма. Я считаю, приоритетом номер один должна быть подпрограмма социального развития села. А потом – экспорт. А не наоборот.

— Что характерно, это решено без малейшего обсуждения с общественностью. А как так можно? Вот вы там далеко, высоко, Академия наук и так далее, в Правительстве часто бываете. Как вообще там решения принимаются? Я, честно говоря, в недоумении большом. Я тоже давно живу и смотрю на этот мир. Ну, раньше хоть какие-то общественные слушания проводили. А сейчас что?

— Существует Общественный совет Минсельхоза…

— Я четыре созыва был в Общественном совете Минсельхоза. Вам в последний день дают 150 страниц, и вы должны на них написать отзыв.

— Это неправильно.

— Это невозможно! Аппарат специально делает так, чтобы воздействовать на принятие решения было нельзя. Поэтому я ушел оттуда, из этого Общественного совета.

— Ну, я пока продолжаю быть.

— Вам по статусу полагается.

— Я считаю, что это крайне необходимо, потому что все-таки мы делаем замечания. Но вернемся к подпрограмме, посмотрим на цифры. Вот количество жилья для граждан, проживающих в сельской местности, миллионов квадратных метров: 2018 год – 0,3; 2019-й – 0,3; 2020-й – 0,3. А мы говорим…

— Какое развитие может быть?

— Наш президент в Краснодаре еще раз сказал, что жизнь на селе должна быть комфортной. О какой комфортности может идти речь, если у 64% на селе нет водопроводной питьевой воды, а газифицировано 59%?

— Иван Григорьевич, а малое предпринимательство на селе? Его вообще в упор никто не видит, совсем.

— Существуют подпрограммы, существует поддержка животноводческих семейных ферм, существует поддержка начинающим фермерам по грантам. Но это копейки.

— Иван Григорьевич, пожалуйста, заклинаю вас: не говорите, как чиновник, а говорите, как ученый. Фермеров сотни тысяч, а помощь получают единицы.

— Согласен. Даже кредиты… Сейчас мы в восторге от того, что теперь есть льготное кредитование – процентная ставка не более 5%. Мы об этом говорим уже лет 15, предлагали все время. Наконец оно есть. Но, к огромному сожалению, сейчас получается, что эту льготную кредитную ставку получает только пятый сельхозтоваропроизводитель. Пятый! Было выделено в прошлом году 1 триллион 200 миллиардов в целом на краткосрочное кредитование, на кредиты, а по льготному – 204 миллиарда всего. Поэтому сельхозтоваропроизводитель вынужден брать кредиты в коммерческих банках по высокой процентной ставке.

— А потом не спрашивайте, почему растут цены.

— Да. И что еще самое главное: цены реализации падают, а цены для потребителей в магазине растут.

— Маржа остается в торговле.

— Конечно. Поэтому логистика очень важна для товаропроизводителя. Вот здесь крайне необходима кооперация, чтобы были созданы кооперативы. Тогда будет толк. И чтобы наши холдинги, наши крупные сельхозпроизводители могли бы вокруг себя иметь мелкотоварное производство. Кстати, как делает в Белгороде Савченко. Он предлагает альтернативную экономику для мелкого товаропроизводителя.

— Он такой один на всю страну, Савченко.

— Так почему нельзя поехать туда, не организовать семинары и так далее для того, чтобы распространить на всю страну, законодательно утвердить?

— У Савченко нет столько умных чиновников, чтобы их на всю страну раздать. Он их не отдаст никому. Он уже их подготовил за 20 лет.

— Существующая программа «500/10 000» предполагает задачу организовать 500 мелких и малых промышленных (предприятий) с общей численностью 10 000. И он обязал холдинги, чтобы они помогали технологически и материально-технически – вот что очень важно. Это роль и функция крупного товаропроизводителя.

— Иван Григорьевич, значит, мозги-то в стране есть, люди знают, как делать.

— Не просто знают, но они еще и сделали это.

— Бесспорно. А почему же остаются очень многие руководители регионов, которые этого знать не хотят, видеть не хотят? Вот у них есть любимый агрохолдинг, где у него племянник руководит и куда все деньги вкачиваются из регионального же банка, которым руководит второй племянник. Так ведь? Иван Григорьевич, не молчите.

— Будем надеяться, что произойдут перемены. Я почему-то уверен. Иначе мы не можем развиваться. Мы только можем расти чуть-чуть, но не развиваться. А это разные абсолютно вещи. И далее — почему бы нам, наконец, как можно быстрее не принять программу по развитию Нечерноземья? Сейчас мы занялись Дальним Востоком, вот этот «гектар». Почему этот «гектар» не перенести сюда?

— Уже самостийно переносят. Тверь начала переносить.

— Тем более! Значит, нужно законодательно все это провести, утвердить.

— Боятся, чего-то боятся.

— Непонятно, почему боятся. Наоборот, могут поехать многие из города. Я уже говорил как-то, что молодые люди, военные, уходящие в отставку… Почему ипотека в этой клетке бетонной? Квартиру он получает. Почему не дать ипотеку для строительства дома на селе?

— Иван Григорьевич, давайте напомним нашим читателям, сколько сейчас нужно ехать женщине, что называется, на сносях до роддома в сельской местности.

— 85 километров.

— Она родит по дороге и успеет его воспитать.

— А ФАПы, вот интересно… Хорошо, что вы затронули этот вопрос. Мне даже смешно… Запланировали на 2018 год создать всего лишь 52 фельдшерско-акушерских пункта. На всю страну. 48 в 2019 году. И 57 в 2020 году. Я считаю, что стыдно показывать вообще эти цифры. Правда, в 2017 году было 107 построено на всю страну.

— Я очень надеюсь, что президент направит свои усилия на развитие внутренней экономики страны.

Россия > Агропром > agronews.ru, 13 апреля 2018 > № 2566750 Иван Ушачев


Россия. ЦФО > Агропром > fruitnews.ru, 12 апреля 2018 > № 2570255 Олег Рьянов

«АФГ Националь»: Вырастить собственный саженец в два-три раза дешевле, чем покупать готовый

Интервью с Олегом Рьяновым, руководителем дивизиона «Сады» агрохолдинга «АФГ Националь».

Как изменился сектор производства яблок в последние годы?

В 2015 году эксперты оценивали объем рынка яблок в 2,5 млн тонн, с учетом валового сбора всех категорий российских хозяйств и импорта. Когда мы начинали проект, в 2015 году, российские производители закрывали лишь 20% потребностей внутреннего рынка, а доля высококачественных товарных яблок российского производства была незначительна. К тому же, из-за дефицита мощностей хранения яблоки попадают на рынок преимущественно в сезон, весной же возрастает доля импорта. Причем яблоки в России достаточно популярный продукт, спрос на него высокий и стабильный.

Сейчас в России развивается несколько крупных проектов в сфере интенсивного садоводства. При достаточном уровне государственной поддержки, после вступления этих садов в промышленное плодоношение, они смогут закрыть довольно большую часть импорта, выпавшего после введения продовольственного эмбарго. На это производителям потребуется еще несколько лет.

Касаясь темы импортзамещения, хотелось бы спросить о посадочном материале. Многие производители используют импортные саженцы. Какая стратегия у «АФГ Националь»?

Изначально в процессе закладки сада мы использовали саженцы итальянских производителей. В дальнейшем мы наладили сотрудничество с одним из краснодарских питомников, будем закупать у них часть посадочного материала. В прошлом году мы завершили закладку собственного яблоневого питомника в Крымском районе Краснодарского края, высадили 82 тыс. деревьев на площади 5 га.

При организации питомника использованы саженцы итальянских производителей, предусмотрен надкроновый полив. В дальнейшем за счет собственного питомника мы рассчитываем закрыть до 30% потребностей холдинга в саженцах для закладки собственных садов. Питомник будет использоваться и для ремонта сада, что позволит снизить издержки и повысить эффективность производства.

Что выгоднее: вырастить собственный посадочный материал или использовать импорт?

Стоимость посадочного материала может достигать 40% от стоимости закладки сада. Вырастить собственный саженец в два-три раза дешевле, чем покупать готовый. С учетом высокой плотности посадки суперинтесивных садов (в нашем суперинтенсивном саду на одном гектаре произрастает 3 571 дерево) собственный питомник позволит получить существенную экономию и обеспечить максимальный контроль качества посадочного материала.

Будет ли расширяться ассортимент сортов?

Да, при формировании сортовой политики будем ориентироваться на потребительский спрос и запросы торговых сетей. Сейчас «АФГ Националь» выращивает Гренни Смит, Гала, Делишес, Голден Делишес, Ред Делишес, Ренет Симиренко, Саммер Ред, Айдаред, Джонаголд.

При подборе сортов рассчитывается конвейер созревания летних, осенних и зимних яблок. Это обеспечивает равномерное поступление продукции на длительное хранение и на реализацию в течение года. Летние сорта яблок сразу отправляются на реализацию, осенние могут храниться 6 – 7 месяцев, зимние – до 10 месяцев. Также учитывается «принцип светофора»: на полках торговых сетей должны быть представлены красные, желтые и зеленые яблоки.

Есть ли у компании новые проекты по хранению продукции?

Завершается строительство первой очереди фруктохранилища на 5 тыс. тонн и блока сортировки, ведутся пуско-наладочные работы на линии сортировки. Начато строительство второй очереди хранилища еще на 5 тыс. тонн. Хранилище оснащено холодильным оборудованием, вентиляцией, датчиками температуры и влажности для создания оптимальных условий хранения продукции. Для сохранения вкусовых и товарных качеств яблок используется технология регулируемой газовой среды, которая обеспечивает сохранность плодов на период от 6 до 12 месяцев, в зависимости от сорта. То есть даже через полгода яблоки не просто будут выглядеть свежими, но и сохранят свой вкус и пользу. А, главное, такая технология хранения абсолютно экологична и безопасна для потребителя.

Как Вы оцениваете перспективы текущего сезона?

В этом году мы рассчитываем на увеличение урожая в два раза – до 8 тыс. тонн. В прошлом году валовый сбор яблок в суперинтесивных садах «АФГ Националь» составил порядка 4 тыс. тонн. В ближайших планах довести валовый сбор товарных яблок до 20 тыс. тонн и более.

Планируется ли расширять площадь насаждений?

Закладку яблоневых садов по суперинтенсивной технологии в Краснодарском крае мы начали в 2015 году. На сегодняшний день завершена закладка второй очереди сада, что позволило довести общую площадь садов до 400 га. Начата закладка третьей очереди сада на 306 га. Планируем последовательно наращивать площадь садов до 2 – 2,5 тыс. га и более.

Россия. ЦФО > Агропром > fruitnews.ru, 12 апреля 2018 > № 2570255 Олег Рьянов


Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 11 апреля 2018 > № 2574585 Сергей Феофилов

Урожай зерновых в Украине в 2018 г. может вырасти до 62 млн тонн - Сергей Феофилов

Урожай зерновых в Украине, по данным консалтингового агентства "УкрАгроКонсалт", может вырасти с 61,3 млн тонн в 2017 году до 62 млн тонн в 2018 году.

"В этом году общий валовой сбор урожая будет на уровне 62 млн тонн. На 2017/2018 МГ экспорт составит 41 млн тонн, в следующем маркетинговом году прогнозируем рост экспорта не менее чем на 1 млн тонн", - сообщила аналитик зернового рынка "УкрАгроКонсалт" Марина Сыч в ходе пресс-конференции в агентстве Интерфакс-Украина.

По ее словам, в этом году наблюдается конкуренция между посевами культур, в связи с тем, что сроки сева ранних и поздних яровых практически сошлись.

"Сейчас есть буквально неделя, чтобы выполнить план по севу ячменя, так как дальше необходимо будет начинать сев кукурузы и подсолнечника. Вопрос выполнения плана посева ярового ячменя остается открытым", - указала М.Сыч.

"УкрАгроКонсалт" в сложившихся условиях ожидает, что посевные площади под ячменем в этом году сократятся, урожай при этих условиях составит порядка 7,7-7,8 млн тонн, в случае если аграрии успеют выполнить план по севу ячменя, урожай может составить 8 млн тонн против 8,3 млн тонн в 2017 году.

Посевные площади под кукурузой, по мнению агентства, останутся на уровне прошлого года, возможен незначительный рост площадей, если необходимо будет компенсировать сокращение посевов ячменя. Урожай кукурузы прогнозируют на уровне 26 млн тонн, при увеличении посевных площадей - 28 млн тонн, против 24,1 млн тонн в 2017 году.

В связи с увеличением посевов пшеницы, "УкрАгроКонсалт" ожидает, что урожай этой культуры будет на уровне не ниже прошлого года - 26 млн тонн.

Посевные площади под подсолнечником останутся на уровне прошлого года, в агентстве не исключают расширение площадей, урожай может вырасти до 14,2-14,5 млн тонн против 12,2 млн тонн в 2017 году.

По сое "УкрАгроКонсалт" ожидает небольшое сокращение площадей, урожай в 2018 году составит порядка 3,6,-3,7 млн тонн против 3,9 млн тонн в прошлом году.

Площади сева озимых увеличились по сравнению с прошлогодними за счет расширение посевов пшеницы и рапса и, по мнению агентства, благополучная перезимовка озимых культур оставляет мало пространства для яровых культур.

"В сложных сложившихся климатических условиях в выигрыше останутся те предприятия, которые смогут наладить эффективное управление своим ресурсами", - сказал генеральный директор консалтингового агентства "УкрАгроКонсалт" Сергей Феофилов.

По его словам, объем экспорта будет завесить от урожая, в то же время в агентстве уверенны, что в денежном выражении стоимость совокупного экспорта из Украины может увеличиться, вследствие того, что глобальные тенденции к климатическим изменениям способствуют к определенному росту цен, именно на те зерновые, которые производит и экспортирует Украина.

"Рост цен, который мы сейчас видим, будет достаточно краткосрочным, сейчас работает в первую очередь климатический фактор. В тоже время мы прогнозируем, что долгосрочной перспективе рост цен на аграрную продукцию будет медленным и ограниченным. Речь идет о следующих семи-восьми годах, а то и 10-ти", - отметил С.Феофилов.

Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 11 апреля 2018 > № 2574585 Сергей Феофилов


Литва. Весь мир > Агропром. Экология > ukragroconsult.com, 11 апреля 2018 > № 2574557 Роберт ван Оттердийк

В мире ежегодно выбрасывается 1,3 млрд. тонн продуктов - ФАО

По оценкам ФАО, ежегодно в мире пропадает или выбрасывается почти треть всего произведенного продовольствия, то есть 1,3 миллиарда тонн.

Мало того, что это происходит на фоне волатильности цен на продовольствие и ухудшения продовольственной безопасности множества людей в мире, продовольственные потери и пищевые отходы также негативно влияют на окружающую среду, воздействуя на изменение климата и являясь недопустимой растратой природных ресурсов.

Об этом сообщил Роберт ван Оттердийк, специалист ФАО по вопросам агропроизводства и автор инициативы Сохранить продовольствие, выступивший на международной конференции в Вильнюсе (Литва), передает ИА «Казах-Зерно».

«В большинстве своем пищевые отходы появляются из-за неправильного поведения как розничных продавцов, так и потребителей, поскольку первым зачастую выгоднее выбросить, чем переработать, либо повторно переработать продовольствие, и вторым тоже так проще», - сказал ван Оттердийк на конференции «Пищевые отходы домохозяйств и способы их сокращения».

Возможно, это покажется тривиальным, но наличие продовольственных потерь и пищевых отходов является глобальной проблемой, и ФАО, как специализированное учреждение ООН со всемирной географией деятельности, находится в эпицентре усилий по решению этой проблемы.

Согласно одному из исследований ФАО объем пищевых отходов домашних хозяйств в беднейших регионах мира составляет всего около 10 кг на человека в год, в то время как в странах с высоким уровнем дохода теряется или выбрасывается более 100 кг продовольствия на одного человека ежегодно. В итоге лишь в странах Европы ежегодно в пищевые отходы попадает 88 миллионов тонн продовольствия.

Потери можно сократить только в том случае, если изменения произойдут на всех этапах производственно-сбытовой цепи. Один только частный сектор может существенно снизить продовольственные потери через корпоративную ответственность в сочетании с инновациями, - сказал ван Оттердийк. По мнению эксперта ФАО, государственный сектор, со своей стороны, должен сформировать благоприятные условия через стимулирование, налоговые льготы и совершенствование законодательства. Оба сектора также могут совместно содействовать повышению осведомленности и просвещению потребителей, чтобы замкнуть этот круг.

Сокращение пищевых отходов на всех этапах в странах ЕС приведет к падению цен на продукты питания, и это будет наиболее ощутимо именно в тех регионах, где объем пищевых отходов невелик. Это повлияет на торговлю со странами Африки, где африканские потребители выиграют от подешевевшего европейского импорта, а производители столкнутся с падением спроса и жесткой конкуренцией.

Литва. Весь мир > Агропром. Экология > ukragroconsult.com, 11 апреля 2018 > № 2574557 Роберт ван Оттердийк


Россия > Агропром > gazeta.ru, 11 апреля 2018 > № 2565904 Анастасия Миронова

Омбудсмен по еде

Анастасия Миронова о том, почему России нужен уполномоченный по правам на питание

Нам всем требуется неотложная помощь. Сию же минуту! Незамедлительно! Потому что так есть нельзя.

Масштабы фальсификации продуктов стали чудовищными. К тому же эта плохая еда невероятно дорога и давно стоит, как в Берлине или Лондоне. А, главное, у людей появилось подчеркнутое наплевательство к качеству продуктов, которые им приходится есть. Что-то со всем этим нужно делать.

Вы только вдумайтесь: значительный объем выпечки у нас приходится на фуражное зерно — это еще два года назад признал Российский зерновой союз и подтвердил Россельхознадзор. Непроданный хлеб пускают в тесто для нового — еще в том же 2016 году об этом открыто писали. И это — по официальным данным Российского союза пекарей.

Сливочное масло все чаще делают с растительным жиром. И даже если в продукте только сливки, под видом классического масла 82,5% нередко продают бутербродное, сэкономленный жир реализуют отдельно.

А сыр? «Росконтроль» обнародовал в марте даже не шокирующие, а глубоко стрессирующие данные о том, что 60% проверенного им российского и белорусского сыра вообще не содержит животных жиров. Не на 60% сыры состоят из растительного масла, а больше половины из них сделаны не из молока. Сырная трагедия дошла даже до Кремля — там поручили разобраться наконец с существованием на рынке «сыроподобного» продукта. Какой великолепный слог, какая точность! У нас были сыры. Потом на полках появились сырные продукты. Была попытка ввести понятие сыросодержащего продукта. А теперь появились сыроподобные — то есть те, что сыра не содержат вовсе.

В России человек, который хочет нормально питаться, все время обязан быть начеку. Он должен постоянно наводить справки о производителях, следить за тестами качества, внимательно читать этикетки, хотя именно этот навык потихоньку становится ненужным — соответствие заявленных ингредиентов тому, что действительно положено в банку или упаковано под видом сыра, все чаще не совпадает.

Причем стоит поддельная еда дорого. Дороже, чем настоящая в Европе. Меня многие годы мучили два параллельных вопроса: почему в России такая дорогая относительно наших доходов еда и почему в наших городах так много магазинов. Да какой там город — в поселке, где я живу, больше продуктовых магазинов, чем в среднем финском городе. А население в пятьдесят раз меньше. И только сейчас я поняла, что вопросы эти связаны. Просто в России торговля едой — сверхприбыльное дело. Сумасшедшие наценки, порой достигающие 250-300%, делают огромную маржу в торговле продовольствием. Такая маржа, как в продуктовом сегменте, сегодня мало где еще встречается.

У нас совершенно аморальный бизнес. Это какая-то наша национальная черта. Какой-то духовный изъян, который позволяет наживаться на еде: подменять ее, как только ослабляют контроль, продавать просроченные продукты, делать дикие наценки. В больницах, например, может быть один продуктовый ларек, куда спускаются все пациенты. В нем бутылка кефира стоит 100 рублей, пачка «Доширака» — 150, а 90% ассортимента больным строго противопоказаны. Почему? Потому что нет конкуренции, а, главное, что больной человек не найдет сил пойти дальше, поэтому он все равно купит то, что ему нельзя, причем по тройной цене.

То же — с аэропортами, вокзалами, крупными производствами. Везде в России, где человек попадаете в безвыходное положение, еду ему продают втридорога. Застрял в аэропорту на сутки? Покупай пирожок за 200 рублей. Работаешь на заводе в чистом поле — отдавай 500 рублей за пюре с сосиской.

С этим тоже нужно что-то делать. Так нельзя. Государство здесь может либо создать действительно настоящую конкуренцию, то есть убраться напрочь из этой сферы, оставив лишь истинный контроль за качеством, а не вымогательство под видом контроля. Либо, наоборот, затянуть гайки и установить лимиты наценок. Первый вариант менее вероятен, зато второй опасен. Введут ограничения — станет как с сыром, когда продавец решит, что у него карт-бланш на удержание цен любой ценой. Почему у нас сыр по 300 рублей почти всегда на 100% состоит из пальмового масла? Потому что это вопрос политической важности. Ритейлу дали команду держать цены, иначе — амба. Хоть из силоса сыр делайте — лишь бы он по такой цене в магазине был. Так же случится и с ограничениями торговли в больницах или аэропортах, если за них возьмется государство: хоть картофельные очистки кладите в гамбургер, но он должен стоить 50 рублей.

Но самое страшное, что людям на это наплевать. Да, кое-кто в России уже начинает задумываться о качестве и экологии питания. Некоторые базовые вещи, например, о вреде газировки и чипсов, о предпочтительности замене соков на воду народ массово выучил. Но на этом все.

У нас мужчина на новеньком Range Rover может приехать в магазин со списком от жены, а в списке значатся просто «сыр», «масло», «колбаса». Какой сыр, какого сорта, какой марки — людям, которые заработали на Range Rover, все равно.

В России есть огромная проблема — население не разбирается в еде. Больше 100 лет нашу страну изматывает недоедание, а периодами и откровенный голод. Людям, которые хронически плохо питаются, то есть сидят на картошке, макаронах и самых дешевых сосисках, а то и вовсе голодают, просто не приходит в голову думать о качестве еды. Сначала — количество. Думать о качестве еды может только тот, у кого есть деньги на обеспечение себя и семьи базовым набором калорий и белков, чей организм не посылает постоянно сигналы скрытого голода, заедаемого дешевыми булочками.

Был в истории нашей страны очень небольшой период, когда народ получил шанс немного отъесться. То есть перейти на менее вредное питание. Это буквально несколько сытых лет примерно с 2010 по 2014 год. Но людей подвела общая культура. У нас нет культуры питания.

Более того, в России выпестовано ее отсутствие. Именно выпестовано, причем — государством. Потому что многие десятки лет советская власть, не способная обеспечить людей нормальной едой, внушала им презрение к ней. Откуда взялись все эти десятки миллионов голов, твердящих про то, что не пищей единой жив человек и что лучше подумать о духовном? Да оттуда взялись, из голодного, затерроризированного СССР. Сегодня, на фоне еще имеющегося выбора и на фоне открытой информации, эти десятки миллионов смотрятся совершеннейшими чудаками. Потому что кто, как не чудак, будет хвалить 100-процентно растительный сыр и смеяться над призывами тщательно выбирать продукты, говоря: «Мы едим, чтобы жить, а вы живете, чтобы есть». Помните, какой волной презрения захлестнуло «Одноклассников», когда в России ввели антисанкции и Facebook с его более интеллигентной и обеспеченной аудиторией запаниковал об отсутствии в стране хорошего сыра и хамона? Это же все — советские травмы и советские установки. Урок почти всей страной усвоен. Даже просвещенные россияне нередко вдруг забывают, что они ведь и впрямь едят, чтобы жить. Причем жить — долго и без болезней.

Когда пришли антисанкции, эти странные люди ввели относительно противников закрытого рынка термин Стругацких — «кадавр, удовлетворенный желудочно». И уже четыре года его смакуют. Вприкуску с поддельным сыром.

А что это за высокомерие к еде и потреблению? Братья Стругацкие написали о презрении к западному миру потребления. Ну что ж — они тоже были советским людьми и исповедовали советское кредо «Не можешь купить хорошей еды — презирай ее!»

Наши люди сегодня, как никогда за всю постсоветскую историю, громко твердят заученный урок. Если кто-то пишет о плохой еде, о том, что тратит на нее много денег или возит еду из-за границы, его громко высмеивают. А кто высмеивает? Те, кто на свои 20 000 рублей в месяц кормят семью крахмальными сосисками и «балуют» ребенка растительным сыром. Это ведь чудовищная трагедия. Люди не понимают, что продолжительность и качество их жизни в значительной мере зависят от еды и экологии. И смиренно все принимают. Уже, простите, даже Путина возмутило качество сыра из сетевого ритейла, хотя он этот сыр не ест. Путин возмущен, а им, едокам, хоть бы хны! Вы думаете, в Кремле спланировали четкую операцию, согласно которой из всего сыра в России вынули молочный жир и обменяли его на новые «Буки»? Да нет, просто так получилось. Так вышло, и Кремлю сейчас неудобно за это и даже немножко страшно. Потому что в Кремле понимают, что нельзя есть дрянь. И кормить дрянью в обмен на ракеты никто не собирался. Вы только вдумайтесь: Кремль не собирался, а народ готов. Так и говорят: «Вы снова хотите проесть родину! Обменять нашу безопасность на сыр». Подразумевается здесь сразу и то, что в стране ресурсы есть только либо на ракеты, либо на еду; и что люди, снесшие советскую власть, которая днями морила их в очередях за коровьими мослами, совершили ошибку — надо было перекручивать мослы на котлеты, но страну сохранить. Ох, как песня хороша, начинай сначала!

Но эти — ладно. Есть еще другой тип романтиков гнилой картошки, более утонченный. Они понимают, как важно здоровое питание. Но отказываются верить, что едят дрянь. Тетушки покупают белорусскую «сметану» за 15 рублей и всем твердят, что их-то, выросших в деревне, точно не проведешь. Закупают на «ярмарках меда» китайский сироп. Им его открыто наливают прямо из промышленных контейнеров, а они только нахваливают. У их дядьки, видите ли, еще при Сталине пасека была, они-то знают… Есть такие, кто даже и против власти, но действительно считает, будто в России качественные продукты. Возьмите наших людей: 99% скажут, что на вкус отличат пальмовое масло. Каждый пятый, думаю, уверен, что у него на пальмовое масло аллергия. Каждый второй считает, что имеет аллергию на консерванты, ароматизаторы и прочую «химию». Половина убеждена, что у них чувствительный желудок, который никогда не примет подделку. Ну и все родители считают, что их дети едят только качественные продукты. «Я своему всегда эти сосиски покупаю — трескает за милую душу!» То же говорят о сладких детских йогуртах с крахмалом, сухих кашах с пальмовым маслом и сухим молоком. Психика этих людей стерла негативную информацию о реальности, иначе бы они просто не выдержали, потому что тяжело жить в мире, где нет настоящей еды и никаких способов ее раздобыть.

Но самые удивительные — это российские эмигранты, которые, живя во Франции, Финляндии или США, возят туда российскую еду. Действительно, есть много людей, которые считают, что в Европе или Америка только «пластиковая» еда, что натурального ничего не осталось. Они тащат из России все, от селедки до сухариков к пиву. Родители высылают им почтой сыр «косичка». Они искренне верят, что у нас все натуральное. Не едят, например, финскую свежую икру, которую для финнов на нашем же Приморье специально в дорогих рефрижераторах глубоко замораживают, а для нас не замораживают, потому что мы не финны. Вместо нее наши люди контрабандой провозят российскую икру с уротропином.

У меня складывается впечатление, что подавляющее большинство, процентов девяносто россиян, ничего решительно в еде не смыслит. Вообще ничего!

А ведь еще недавно все все понимали. Восстание на «Броненосце Потемкине» случилось из-за плохой еды. Мартовская революция 1917-го началась с выступления фабричных работниц, которые писали на плакатах, что их детям нечего есть. Прошло каких-то сто лет, и большинство уже искренне считает, что нельзя требовать у власти еды — это, якобы, некрасиво. «Не хлебом единым» и все такое…

Да хлебом, хлебом человек жив. А еще маслом, рыбой, свежими овощами, фруктами, а также кефиром, творогом, сметаной и мясом, хотя вокруг него и ходят споры. Голодные люди не делают научных открытий, не создают великой литературы.

Недоедающие нации не рожают великих ученых. Нет ничего хуже для интеллектуального и культурного багажа нации, чем недоедание беременных и детей.

У нас этого не понимают. Причем, проблема эта не чисто российская. Посмотрите на Украину — вот уж где святым духом свободы живут. Если у нас низким качеством еды возмущаются хотя бы противники власти, то там — почти никто. Более того, украинцы с упоением читают новости о том, как тяжело с едой в России, и одними этими новостями сыты. В последние годы обсудить в том же фейсбуке или в СМИ проблемы питания в России решительно невозможно, потому что набегают тысячи украинцев, которые говорят, что так нам и надо. Но ведь на Украине с едой еще хуже: фальсификата там не меньше, а стоит еда относительно доходов населения дороже. Российский журналист, который пишет о плохом питании в своей стране, возмущен и переживает. Украинский журналист вместо того, чтобы писать о еде на Украине, рассказывает, как плохи дела в России. Это какая-то высшая национальная трагедия.

Есть бедные, но относительно свободные страны. В какой-нибудь Гватемале тоже плохо с едой, но имеется демократия и можно свободно кричать о том, как все тяжело. Грубо говоря, кормят плохо, но можно гавкать. В России еда кончается и гавкать страшно, но пока гавкаем. Украину давно перестали кормить, но никто не гавкает — все внимательно слушают соседа и уставились в забор.

Украине тоже не помешает уполномоченный по еде. Но что там едят украинцы, меня с некоторых пор совершенно не волнует. А вот нашу еду надо спасать.

Нам срочно нужен какой-то глобальный институт, который будет отвечать не только за качество питания, но и за просвещение людей. Роспотребнадзора и прочих органов недостаточно — у них нет полномочий. А за подделку еды, за ее дороговизну нужно наказывать именно как за попирание прав человека. Для чего право на хорошее питание нужно закрепить законодательно. У нас в Конституции прописаны права на жизнь, здоровье, на экологическую безопасность. А про еду не написано ничего. Кормить, оказывается, нас не обещали. Поэтому мусорный ветер со свалки, который дует на маленький городок, возмущает всех, а сыр из пальмового масла технической очистки, которым кормят почти полторы сотни миллионов человек, не волнует почти никого.

Удивительно, но права на безопасное питание закреплены в конституциях ЮАР и Республики Адыгея, например.

Да-да, в Адыгее есть своя Конституция. Может, поэтому адыгейский сыр из Майкопа можно есть, а такой же из Челябинска впору лишь оплакивать?

Нам нужна какая-то институция, которая будет рассказывать о важности качественного полноценного питания не столько чиновникам и бизнесу, сколько народу. Потому что пока народ молча жует по цене настоящего сыра или масла подделки с себестоимостью производства 10 рублей, да еще подбивает под это патриотическую идею, власть и бизнес могут не переживать. Тем более что и чиновники, и те, кто продает под видом еды отходы, есть плоть от плоти народа. В детстве и юности они слышали о том, что еда не главное. И пусть сами они теперь хорошо питаются, нагреться на подделке еды для других они не считают страшным преступлением. Тот, кто сжигает на свалке тысячи тонн токсичного пластика или сливает в реки опасное топливо, прекрасно знает, что наносит людям непоправимый вред. Те же, кто замешивает свежий хлеб из заплесневелых остатков старого, абсолютно искренне думают: «А что такого?» И будут дальше замешивать, пока вся страна наконец не поймет, что так нельзя. Вся, а не горстка самых умных.

Так что давайте нам омбудсмена по еде. Чтобы рассказывал людям, как важно есть свежее, натуральное и вдоволь. Как вредно жить на сосисках и пить молоко с растительным жиром. И чтобы тех, кто делает такое молоко, и тех, кто продает его втридорога, судили с открытыми процессами, конфискацией имущества и реальными сроками. Страна должна усвоить — подделка еды и спекуляция едой так же опасны, как подделка лекарств и врачебных дипломов. А пока люди готовы кормить детей переработанными просроченными сосисками, лишь бы в армии появилось больше ракет, ничего у нас не изменится. Армии, кстати, теперь хорошо платят, армия сосиски за 50 рублей не ест. И вряд ли оценит такие жертвы.

Хватит играть в дурной патриотизм. Если еда с величием родины и связана, то в обратном порядке — не бывает великой родины, у которой народ голодает. Тем более, что в последние 30 лет родина еще ни разу не призывала затянуть ради нее пояса — народ принялся ковырять в ремнях дырки по собственной инициативе.

Россия > Агропром > gazeta.ru, 11 апреля 2018 > № 2565904 Анастасия Миронова


США. Россия. Украина. Весь мир > Агропром. Внешэкономсвязи, политика > oilworld.ru, 9 апреля 2018 > № 2577864 Уильям Мейерс

Драйверы и факторы неопределенности развития мирового рынка зерна – Уильям Мейерс.

Анализ тенденций и прогнозы – обязательная часть любой рыночной конференции, тем более в зерновом бизнесе. На конференции Grain&Maritime Days in Odessa один из лучших мировых экспертов – почетный профессор экономики сельского хозяйства Исследовательского института по продовольственной и сельскохозяйственной политике (FAPRI) Уильям Мейерс (William Meyers) представит прогноз FAPRI развития мирового рынка зерна до 2026 года.

В предвкушении получения важнейшей информации от высококлассного эксперта АПК-Информ побеседовал с Уильямом Мейерсом в преддверии события.

- Г-н Мейерс, выделите, пожалуйста, основные глобальные экономические факторы, в последнее время ощутимо влияющие на развитие агрорынков?

- Во-первых, из позитивных можно выделить то, что в последние годы глобальный экономический рост идет темпами выше среднего, из основных негативных – торговые войны и споры, распад союзов (сюда отнесу ситуацию с TPP, NAFTA, Brexit, Россию и т.д.). И, конечно, по-прежнему мировые цены на нефть остаются одним из ключевых факторов влияния на все рынки, включая аграрный.

- Согласно прогнозам FAPRI, как будет развиваться «американский пшеничный пояс», принимая во внимание сокращение посевных площадей на нем до 100-летнего минимума?

- Что касается американской пшеницы, первое значительное изменение произошло в 1996 году, когда США отказались от субсидий на выращивание, именно тогда многие фермеры переключились на более прибыльные культуры, в частности – сою. Кроме того, биотопливный бум с 2005 года начал способствовать росту посевных площадей под кукурузой и соей, а развитие биотехнологий улучшало агротехнологии для выращивания этих культур. Кроме того, изменения климата в США способствуют смещению «кукурузного пояса» на север и запад.

- Как Вы оцениваете утверждение ряда экспертов, что через 10 лет половина мирового экспорта пшеницы будет причерноморского происхождения?

- Это во многом зависит от развития сектора животноводства в вашем регионе, а также от ситуации с прибыльностью других зерновых и масличных культур, ведь именно от этого будет зависеть, сможет ли пшеница выдерживать конкуренцию «за гектары».

- Что касается Китая, как Вы оцениваете его дальнейшее влияние на мировой рынок сельхозпродукции?

- Да, Китай стал одним из ключевых факторов именно в последние 15 лет, но, думаю, рост страны замедлится в ближайшее десятилетие и соответственно – ее влияние на мировой рынок АПК (в связи со снижением роста спроса на основные виды агропродукции и высокие внутренние запасы).

- Выделите главные факторы, которые окажут влияние в ближайшие годы на развитие ситуации на мировом рынке продукции АПК?

- Во-первых, дальнейшая госполитика относительно биотоплива в мире и, в частности, в Китае. Во-вторых, фактор роста численности мирового населения остается важным, но стоит отметить, что темпы прироста населения в мире замедлятся.

В-третьих, стоит учитывать возможное влияние со стороны таких факторов неопределенности, как госполитика в ключевых странах – импортерах и экспортерах, валютное регулирование и связанные с ним риски, ослабление ВТО и усиление торговых войн. Ну и, конечно, пресловутых «черных лебедей» – войн, конфликтов, политических протестов и т.д.

США. Россия. Украина. Весь мир > Агропром. Внешэкономсвязи, политика > oilworld.ru, 9 апреля 2018 > № 2577864 Уильям Мейерс


Россия > Агропром > kremlin.ru, 9 апреля 2018 > № 2563909 Александр Ткачев

Встреча с главой Минсельхоза России Александром Ткачёвым.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с Министром сельского хозяйства Александром Ткачёвым. Обсуждалась текущая ситуация в период весенне-полевых работ.

В.Путин: Александр Николаевич, добрый день!

Вопросы для этого времени года традиционные, они связаны с весенне-полевыми работами.

А.Ткачёв: Во-первых, от имени всех крестьян, от нашего сообщества хочу поблагодарить Вас за совещание в Краснодаре, которое Вы там провели.

Ваши недавние поручения мы изучаем, увидели, они направлены на поддержку и увеличение финансирования, на самые животрепещущие, чувствительные моменты, которые сегодня сельскохозяйственные предприятия переживают. Очень надеются на дальнейшую поддержку государства.

Что касается текущей ситуации, то мы в полном объёме выполняем весенне-полевые работы. На южных территориях весна уже входит во все права: это и Крым, и Ставрополье, и Кубань, и Дон, и республики Северного Кавказа.

Мы наращиваем объёмы площадей под сев, уже более 80 миллионов гектаров, это 200 тысяч плюсом к прошлому году. Мы увеличили объём сева: ячмень, лён, рапс, соя очень важна, овощи. Будем ждать достаточно приличного урожая на будущий год; 25 процентов озимого поля посеяны с удобрением, продолжаем работать в этой части.

Конечно, поддерживаем малые формы. Механизм льготного кредитования, поддержанный Вами, работает в полной мере. Мы сегодня уже на 114 миллиардов предоставили кредиты на льготной основе. Здесь, надо отдать должное, Россельхозбанк очень активно работает.

В общем, при хорошей погоде, если всё будет нормально, думаю, что мы выйдем на достаточно приличный урожай в этом году – за 100 миллионов. И конечно, мы очень надеемся, что доходы крестьян увеличатся.

В.Путин: Традиционные вопросы, связанные с помощью крестьянам, финансированием текущих работ, связанных с удобрениями, ГСМ, – в каком состоянии?

А.Ткачёв: Сегодня наши хозяйства практически полностью не хуже уровня прошлого года, по каким–то позициям лучше: и по ГСМ, Вы правильно отметили, и по семенам, и, естественно, по технике.

Удобрения, кстати, снизились в цене, это очень радует. Мы сумели договориться с производителями удобрений. Поэтому, думаю, ситуация в этом году с обеспеченностью материально-технических вопросов достаточно неплохо решается.

Россия > Агропром > kremlin.ru, 9 апреля 2018 > № 2563909 Александр Ткачев


Белоруссия. Россия > Агропром > agronews.ru, 7 апреля 2018 > № 2562590 Алексей Красильников

Прощай, бульба: сможем ли мы прожить без белорусской картошки?

Белорусская картошка в России оказалась под угрозой. В марте Россельхознадзор ограничил поставки египетского картофеля в РФ, а затем обнаружил его под видом картофеля, импортируемого из Беларуси. Если подобное повторится, под запрет попадет весь продовольственный картофель, который идет в сопровождении белорусских фитосанитарных сертификатов, пригрозил российский регулятор. Если запрет введут, как это отразится на ценах? Исполнительный директор Картофельного союза России Алексей Красильников рассказал в интервью ПРОВЭД о ситуации на картофельном рынке.

– Какой объем картофеля идет к нам из Беларуси?

– Если посмотреть статистику ФТС за последние 4-5 лет, то данные по импорту картофеля столового в РФ варьировались от 20 до 50 тысяч тонн в год, за исключением 2017 года. Во втором полугодии 2017 года, без декабря, официальные цифры статистики выросли до 250 тысяч тонн. Россельхознадзор объясняет это ужесточением условий прохождения грузов: часть нелегальных операторов вышла в белую зону.

По нашим подсчетам, в Россию ежегодно поставлялось из Белоруссии около 500, а может быть, даже 600 тысяч тонн картофеля. В декабре-январе 2018 года и официальные поставки уже были достаточно высокими.

– Что происходит с отечественным картофелем?

– Урожай 2017 года, несмотря на снижение площадей и снижение качества продукта, по объемам был неплохой. Но очень много претензий к качеству. Белорусский картофель существенно лучше по качеству, и отпускная цена на него на 2-3 рубля дороже.

Однако операторы рынка отмечают, что вместе с белорусским продуктом осуществлялись поставки и польского картофеля этим же транзитным путем.

– Будут ли введены ограничения? Как они отразятся на ценах?

– Честно говоря, я с некоторым недоверием отношусь к возможности введения запрета. Но в принципе Россельхознадзор может пойти на ограничения.

В течение последней недели на рынке, в частности, на подмосковном рынке, сформировалась цена в районе 17 рублей за килограмм. Несмотря на опасения по поводу резкого роста цен, мы пока этого не видим. Если сравнивать цены первой недели апреля в этом году и в 2017 году, то можно увидеть, что в прошлом году в этот период стоимость килограмма была на рубль больше.

Рынок спасает то, что есть достаточный объем картофеля из Египта и есть запасы отечественного картофеля, этого хватает для поставок на внутренний рынок. Ограничения на ввоз из Белоруссии могут спровоцировать рост цен на картофель старого урожая, про новый урожай я не говорю. Но пока скачка цен нет.

Белоруссия. Россия > Агропром > agronews.ru, 7 апреля 2018 > № 2562590 Алексей Красильников


Китай. ЦФО > Агропром. Внешэкономсвязи, политика > zol.ru, 6 апреля 2018 > № 2562733 Чжао Цюань

Китай просит Россию расширить ассортимент редких растительных масел

На прошлой неделе в Москве прошла «Масложировая конференция». Она была организована Масложировым Союзом России и собрала ведущих мировых и российских экспертов отрасли. Национальное аграрное агентство выступило информационным партнером мероприятия. Одним из наиболее ярких было выступление Советника по торгово-экономическим вопросам посольства Китайской Народной республики Чжао Цюань, которая рассказала о том, как российским сельхозпроизводителям и переработчикам нужно работать на китайском рынке. Ниже приводим основные тезисы ее выступления, которые нашим агропромышленникам нужно брать на вооружение.

До 2009 года потребление растительного масла в Китае отличалось наивысшим ростом. И хотя в последние пару лет этот показатель демонстрирует замедление, в 2017 году объем потребления (включая спрос пищепрома), составил примерно 32 млн тонн, что на полтора миллиона тонн больше, чем годом ранее.

В будущем мы ожидаем рост потребления масел в пищевой переработке и промышленности.

Сейчас основное место занимают соевое, пальмовое, рапсовое и арахисовое масло. Это примерно 90% общего объема потребления, но в последнее время намечается серьезная реструктуризация.

Так, за последние два года заметно увеличился объем потребления подсолнечного масла в Китае. Конечно, профильные предприятия начали обращать больше внимания на это в своей маркетинговой деятельности, в результате чего подсолнечное масло пользуются все большей популярностью.

За прошлый год на китайский рынок было поставлено 34 млн тонн растительного масла. Объем собственной продукции был на уровне 6,3 млн тонн, а объем импортной продукции достиг 27, 7 млн тонн, то есть увеличение на 14%.

Основные поставщики масличного сырья на китайский рынок сегодня – это США, Бразилия, Малайзия, Индонезия, Аргентина и Канада. Но Украина и Россия наращивают свою долю, и мы полагаем, что в будущем именно они станут основными поставщиками растительного масла на китайский рынок.

Вместе с постоянным увеличением китайского импорта растительного масла обостряется и конкуренция. Но у России есть значительные резервы для увеличения объема экспортных поставок. По итогам прошлого года из России в Китай растительное масло было продано на сумму 237 долларов США, это почти 11% от общего импорта сельхозпродукции российского производства. Российская масло пользуется хорошим спросом у китайских покупателей. Но необходимо углубление познаний друг друга нашим бизнесом. Откровенно говоря, растительное масло российской марки вышло на китайский рынок недавно, и еще не успело завоевать доверие потребителей.

Поэтому мы рекомендуем производителям масла активно участвовать в специализированных выставках в Китае, показывая уникальность своей продукции. Ведь выставки - это эффективно! Благодаря таким мероприятиям у вас сразу найдется много потенциальных партнеров. Что мы рекомендуем делать нашим российским партнерам:

Первое. Необходимо усиление маркетинговой деятельности. На рынке появляется всё больше новых продуктов, например, масло камелий, ореховое и льняное масло, даже масло из риса, пиона, кленовое масло, которое отличается уникальностью и вызывает большой интерес у китайских потребителей. Советую российским производителям, помимо традиционного подсолнечного масла, разрабатывать и новые продукты. Таким образом вы сможете повысить свою конкурентоспособность.

Второе. Необходима кооперация между нашими странами, речь идет как о совместных торговых компаниях, так и о совместном производстве. Торговля - это только один шаг сотрудничество, но совместное производство в высшей степени объединяет интересы партнеров, создавая уникальные сообщества. Мы готовы создавать совместные предприятия по переработке на территории России, чтобы выпускаемая продукция экспортировалась на китайский рынок. Это принесет пользу обеим нашим странам.

Третье. Мы считаем целесообразным прямое рекламирование российского растительного масла в Китае. Например, с 5 по 10 ноября 2018 года в Шанхае пройдет первая китайская Народная экспортная ЭКСПО, это одна из важнейших мер Китая для открытия нашего рынка внешнему миру и поддержанию экономической глобализации на планете.

Согласно официальному прогнозу китайской стороны, в ближайшие 5 лет Китай будет импортировать товары и услуги на сумму более 10 триллионов долларов, что дает зарубежным странам огромные шансы для развития бизнеса. Сельхозпродукции и продуктам питания уделяется при этом повышенное внимание.

Китай. ЦФО > Агропром. Внешэкономсвязи, политика > zol.ru, 6 апреля 2018 > № 2562733 Чжао Цюань


Белоруссия. Россия > Агропром > agronews.ru, 6 апреля 2018 > № 2562622 Александр Ткачев

Александр Ткачев предложил Белоруссии искать новые рынки сбыта молока.

Последние несколько лет Россия предпринимает меры для роста производства молока, а также пытается защитить рынок от некачественного импорта. Длящиеся уже несколько лет «молочные войны» между Россией и Белоруссией даже стали предметом обсуждения глав государств — Россию не устраивает качество поставляемого из Белоруссии молока. Как обстоят дела в молочной отрасли, что необходимо сделать, чтобы на полках российских магазинов перестали продавать «сыроподобный продукт» и как этому поможет электронная сертификация, рассказал в интервью РИА Новости министр сельского хозяйства РФ Александр Ткачев.

— Александр Николаевич, в этом году впервые за пять лет не произошло традиционного зимнего повышения цен на молоко российских производителей. Почему? Отечественного молока стало так много, что производители стали снижать цены?

— Отечественного молока, действительно, производится больше с каждым годом. Мы активно тесним иностранных конкурентов на своем собственном рынке. За период с 2013 по 2017 год отечественные производители увеличили производство товарного молока на 2,2 миллиона тонн, а импорт молочной продукции сократился на 2,8 миллиона тонн.

Наши сельхозпроизводители готовы и дальше теснить импортную продукцию на внутреннем рынке. Анализ, который провели наши эксперты, показывает: мы можем увеличивать объемы производства молока ежегодно на 500 тысяч тонн. Наша ближайшая цель, которая определена доктриной продовольственной безопасности, — обеспечить рынок молока на 90% отечественными продуктами. Уверен, что мы не только достигнем этой цифры, но сможем пойти дальше, вплоть до полного замещения импорта.

— Какие у нас планы на этот год?

— По расчетам наших экспертов в текущем году ожидается дальнейший рост объемов производства сырого молока ежемесячно на уровне 2,5-3%. И данные первых месяцев работы эти расчеты подтверждают.

За первые два месяца надои выросли на 3%. Те решения, которые были приняты на государственном уровне по поддержке молочного животноводства, оказались эффективными и дают свои результаты. Но при этом мы отмечаем другую тенденцию: спрос на сырое молоко у отечественных переработчиков падает. Производители молочных продуктов не закупают сырое молоко, предпочитая использовать другое — более дешевое и не всегда качественное сырье.

Белоруссия. Россия > Агропром > agronews.ru, 6 апреля 2018 > № 2562622 Александр Ткачев


Россия > Агропром. Медицина > oilworld.ru, 6 апреля 2018 > № 2558543 Екатерина Нестерова

На Масложировой конференции обсудили правовую лакуну продуктов со смешанным жировым составом.

3–4 апреля 2018 года при поддержке Минсельхоза России состоялась Ежегодная Масложировая конференция «Масложировая отрасль – драйвер роста российского АПК», в ходе которой были рассмотрены ключевые вопросы сектора, а также основные задачи, которые предстоит решить промышленности в ближайшие годы.

Одной из тем конференции стал вопрос законодательной неопределённости с категорией продуктов с заменой молочного жира более чем на 50 %. Его поднял Артём Белов, исполнительный директор, член правления Национального союза производителей молока (Союзмолоко). Как показала дискуссия, эта тема остро стоит для двух отраслей АПК – молочной и масложировой. За разъяснениями мы обратились к Екатерине Нестеровой, исполнительному директору Ассоциации производителей и потребителей масложировой продукции (АПМП).

– Екатерина Анатольевна, в настоящее время при таком количестве контрольно-надзорных органов и отраслевых регламентирующих документов сложно себе представить, что какая-то категория продуктов может быть упущена. Действительно существует такая проблема?

– Да. Проблема на самом деле существует. Из правового поля выпали продукты с заменой молочного жира более 50%, но они есть и востребованы на рынке. Хочу подчеркнуть, что речь идет о продуктах, полностью соответствующих требованиям здорового питания, а это важный пункт актуальной «Стратегии ЗОЖ», которую курирует Минздрав РФ.

– Вы сказали про «Стратегию ЗОЖ». Не очень понятно, какое отношение к ней имеет названная категория?

– «Стратегии формирования здорового образа жизни населения, профилактики и контроля неинфекционных заболеваний на период до 2025 года» – это стремление сформировать политику здорового образа жизни, улучшить здоровье нации при помощи программно-целевого подхода. Подобная инициатива имеет огромное общественное значение. Однако в стратегии не прописаны принципы здорового питания, но при этом, опираясь на документы ВОЗ, указывается необходимость снижения потребления транс-изомеров жирных кислот и насыщенных жирных кислот. Здоровой альтернативой которым как раз и оказываются продукты смешанного жирового состава, т.е. с молочным жиром и растительными маслами (заменителем молочного жира). Польза таких продуктов доказана отечественными и зарубежными научными исследованиями. В Европе они уже давно входят в ежедневный рацион и являются продуктами здорового питания, я бы даже сказала премиум класса. Такие продукты можно обогащать фитостеринами, витаминами и другими биологически активными добавками, что делает их еще более полезными для человеческого организма.

– Но в России к этим продуктам пока относятся скорее негативно. Почему?

– Хороший вопрос. Это связано с отсутствием пропаганды здорового питания, недостаточной информированностью россиян о пользе таких продуктов, в то время как дискредитирующей информации в открытом доступе очень много. Из-за таких «пугалок» у потребителя и складывается негативное мнение, эти продукты считают некачественными. А это не так. Не добавляет объективности и борьба с фальсификатом молочной продукции, в которую также оказывается втянута эта продуктовая категория. Здесь важно разделять полезные продукты со смешанным жировым составом и действия недобросовестных производителей – это параллельные понятия. Этого, к сожалению, не происходит, отсюда и потребительское недоверие.

– Как, на ваш взгляд, можно исправить ситуацию?

– Здесь мы возвращаемся к началу нашего разговора. Категорию продуктов с заменой молочного жира свыше 50 % необходимо поместить в рамки конкретного правового поля. Единственный регламент, который хоть как-то соотносится с этой категорией, – ТР ТС «О безопасности пищевой продукции». Но этого недостаточно. Существующая законодательная лакуна оказывается на руку недобросовестным производителям, заблуждения потребителей конвертируются в чью-то реальную прибыль. Также необходима грамотная информационная политика, открытый диалог с потребителем. Но всё это в полной мере возможно осуществить только при государственной поддержке. От четырёх отраслевых организаций – Национального союза производителей молока, Российского Союза предприятий молочной отрасли, Масложирового союза России и Ассоциации производителей и потребителей масложировой продукции – мы направили в ФГБУН «ФИЦ питания и биотехнологии» письменное обращение с детальным обоснованием необходимости решения данного вопроса. Очень надеемся, что наш голос будет услышан.

Россия > Агропром. Медицина > oilworld.ru, 6 апреля 2018 > № 2558543 Екатерина Нестерова


Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 29 марта 2018 > № 2549202 Игорь Абакумов

Сельские территории — основа развития экономики.

Россия столкнулась с запустением и вымиранием сельских территорий. Закрываются школы и больницы, население уезжает в города. Усугубляет ситуацию государственная поддержка агрохолдингов, которые не заинтересованы в развитии сельской инфраструктуры. Какой должна быть аграрная политика, обсудят участники конференции «Будущее сельских территорий России в контексте развития аграрного мира». Эксперт Московского экономического форума, издатель портала «Крестьянские ведомости» Игорь АБАКУМОВ рассказывает о проблемах и перспективах села.

– Какие проблемы стоят на пути развития сельских территорий?

– Главная проблема – отток населения. Но это лишь следствие того, что сельские территории постепенно лишаются инфраструктуры: закрываются школы, больницы, спортивные сооружения, кинотеатры, медицинские учреждения и т.д. Люди отказываются жить в таких условиях, поэтому они уезжают в города. А для такой большой страны, как Россия, населенная сельская территория – это инструмент контроля. Если территория не заселена, государство не знает, что на ней происходит. Только местные жители могут сигнализировать о пожарах, саранче, нашествии сорняков.

– Верна ли государственная политика поддержки агрохолдингов?

– В отличие от фермерских хозяйств, агрохолдинги не способствуют развитию сельской инфраструктуры. Они нуждаются только в землях и рабочей силе. Собственнику агрохолдинга не интересно, где учатся дети его работников, не интересно строить школы. Максимум он может вложиться в строительство храма, чтобы успокоить местное население. Когда местные жители не являются собственниками земли, средств производства, им безразлично, где работать – охранником в городе или трактористом.

– Какие шаги необходимо предпринять для развития инфраструктуры?

– Государство должно понимать, что основа развития экономики – это сельская территория. Рост крупных городов изменил нашу политику и экономику. Города разрослись так, что их трудно снабжать и содержать. В Москве уже проживают почти 20% населения страны, при этом она не производит продовольствие. Большие города должны поделиться доходами, налоговые поступления должны распределяться более равномерно. Это даст толчок к строительству дорог, коммуникаций, больниц и школ, созданию рабочих мест. Чтобы молодежь оставалась на селе, ей, помимо инфраструктуры, нужны высокотехнологичные рабочие места: надежный трактор, комбайн, качественные семена, дом с необходимой инфраструктурой. Есть политические силы, которые знают, что делать. Это, в том числе «Партия Дела» и эксперты Московского Экономического Форума.

Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 29 марта 2018 > № 2549202 Игорь Абакумов


Россия. Индия. Китай. Весь мир > Агропром > oilworld.ru, 28 марта 2018 > № 2549404 Михаил Мальцев

"Бизнес заинтересован, чтобы власть регулировала рынок" - Михаил Мальцев.

«Господдержка – это не только вопросы финансирования. Бизнес заинтересован, чтобы власть регулировала рынок», - исполнительный директор Масложирового союза России Михаил Мальцев.

Интервью для oilworld.ru

- Михаил Станиславович, по вашему мнению, каких главных вызовов ждать масложировой отрасли в сезоне 18/19 и к чему готовиться?

- Масложировому сектору предстоит серьезно нарастить свои объемы производства и освоить новые рынки. И, безусловно, эта цель не на один сезон. Стратегическая задача для для всего АПК – развитие экспорта. И у масложирового сектора в этой части есть большой задел на будущее. По данным РЭЦ, на данный момент «масложир» занимает 20% в общей структуре АПК-экспорта. Согласитесь, неплохая позиция для дальнейшего прогрессивного роста.

Основной объем экспорта в нашем сегменте приходится на растительное масло и шрот. Лидером в категории масел выступает подсолнечное масло – Россия занимает второе место в мире по объемам экспорта этого продукта.

Безусловно, российские производители желают «догнать и перегнать» своего главного соперника - Украину. Ведь, кроме того, что наш сосед активно наращивает темпы производства – (в сезоне 2016/17 Украина прибавила еще 30% экспорта подсолнечного масла к имеющемуся объему за предыдущий период), наши интересы пересекаются на относительно новых для России рынках сбыта – Индии и Китае.

-В настоящий момент Украина является признанным лидером по поставкам подсолнечного масла на мировой рынок, Россия пока занимает второе место. Действительно ли качество украинского масла в сравнении с российским на порядок выше, есть у России шансы обойти Украину?

- В целом, мы производим продукт со стабильно высоким качеством. И в этой оценке я хочу сослаться на мнение третьей стороны – турецкого коллеги, основателя турецкой компании AgriPro Фаика Генча, который еще в прошлом сезоне подчеркивал, что по уровню качества украинское и российское подсолнечное масло не имеют принципиальных отличий. Предубеждение, что украинское масло выше качеством, пошло лишь из-за того, что наши соседи реализуют бОльшие объемы гидратированного масла, но и цена у такого продукта выше.

- А как, в таком случае, российские экспортеры буду бороться за перспективные рынки?

- Мы уже присутствуем на рынках Китая, Индии и стран Ближнего Востока. Все это - очень емкие рынки. Только в Китае и Индии спрос на сырое масло к сезону 20/21г может доходить до 2 млн тонн. Но чтобы укрепиться на этих рынках, мы должны соответствовать их требованиям. В частности, Китай и Индию интересует продукт, прошедший дополнительную очистку – гидратированное масло. Многие крупные российские переработчики уже поставляют товар в соответствие с этими требованиями. Но для того, чтобы занять существенную долю на рынках Китая и Индии, необходимо наращивать возможности по гидратации и раздельной перевалке растительных масел.

Кроме того, насущным остается вопрос планирования потоков: наши предприятия должны четко понимать, сколько и какого масла они произведут и направят на Ближний Восток, и сколько отправят на экспорт в Поднебесную.

- Михаил Станиславович, на ваш взгляд, в каких видах господдержки масложировая отрасль сегодня нуждается больше всего? И какие меры господдержки предлагают производителям в странах-конкурентах?

- В конце января Минсельхоз России огласил, что в рамках проекта «Эффективный гектар» ежегодно под масличные будет дополнительно отводиться порядка 700 тыс. га посевных площадей. Для отрасли это крайне значимый шаг. Формально, эти действия нельзя причислить к мерам господдержки, но по факту мы сможем решить важнейшую задачу обеспечения сырьем.

Одно из самых перспективных направлений с точки зрения производства сырья – мелиорация. Показатели пока скромные – системой мелиорации оснащено около 6% пашни (для сравнения - в Китае этот показатель доходит до 55%). Но и у нас есть продвижение: на развитие мелиорации начали выделять бюджетные средства, субъектам оказывается поддержка по развитию мелиоративных систем.

Кроме того, отрасль имеет острую потребность в предоставлении краткосрочных кредитов на закупку масличных для последующего экспорта переработанной продукции. И здесь также нужна господдержка и госгарантии.

Ранее мы говорили с Вами, что сдерживающим фактором развития экспорта является недостаточно высокий уровень перевалочных мощностей, и надо понимать масштабы вложений для их модернизации. Безусловно, при инвестиционном кредитовании на увеличение мощностей для гидратации и раздельной перевалки гидратированного масла без поддержки государства не обойтись. Это же касается и вопросов реконструкции и модернизации глубоководных портов.

Одновременно хочу подчеркнуть, что господдержка – это не только вопросы финансирования. Бизнес заинтересован, чтобы власть регулировала рынок.

И в завершении беседы приведите, пожалуйста, конкретные примеры, к чему России стоит стремиться?

Примером, в данном случае, может служить Китай, который запретил импорт соевого шрота. Эта страна является крупнейшим покупателем соевого масла и соевых бобов на международном рынке. И такими своими действиями китайские власти регулируют внутренний рынок и стимулируют сектор переработки. Российский масложировой сектор также требует регулирования в целях полной загрузки мощностей: введения защитных мер, стимулирующих переработку сырья внутри страны и экспорт готовой продукции. Отрасль устроит любой вариант, который обеспечит возможности ее стабильного развития. И сегодня есть понимание, что эти решения будут отражены в отдельном ведомственном проекте, посвященного ускоренному развитию масложирового комплекса.

Россия. Индия. Китай. Весь мир > Агропром > oilworld.ru, 28 марта 2018 > № 2549404 Михаил Мальцев


Россия > Агропром > agronews.ru, 28 марта 2018 > № 2546498 Александр Корбут

Комментарий. Глубокая переработка зерна – это новая отрасль экономики. И надо ее создать!

Как отмечают специалисты, по развитию биотехнологий Советский Союз был на 2-3 месте в мире, а сейчас мы скатились в третий – четвертый десяток. Между тем биотехнологии – это и глубокая переработка зерна, о необходимости которой высказался недавно президент В. В. Путин. Можно ли исправить положение и как – эти и другие вопросы обсудили в ходе беседы издатель портала «Крестьянские ведомости», ведущий «Аграрной политики» Общественного телевидения России – ОТР, доцент Тимирязевской академии Игорь АБАКУМОВ и вице-президент Российского зернового союза Александр КОРБУТ.

— Александр Вадимович, мука, комбикорма – это, наверное, единственное, что все знают о переработке зерна. А во что еще перерабатывают зерно? И если есть переработка, зачем нам столько его вывозить?

— Переработка есть. Это замечательно. Но мы с вами при всем нашем желании не сможем съест хлеба в три раза больше обычного. Значит, возникает простой и ясный вопрос: если крестьянин производит зерно и другую продукцию, для него главное, чтобы эта продукция была востребована. А если она востребована, тогда он будет ее производить. И неважно, потребляется она на внутреннем или на других рынках. Важно, чтобы она была востребована, и чтобы крестьянин за неё мог получить достойные деньги.

— Во что перерабатывается зерно, в частности, пшеница?

— Давайте пойдем по упрощенной схеме. Сначала это может быть простая переработка – получение клейковины и крахмала. Крахмалы уже могут перерабатываться в глюкозу, глюкоза – в биотопливо, глюкозно-фруктозные сиропы, это то, что может уже добавляться вместо сахара и в напитки, и в кондитерские изделия, то есть различные подсластители. Потом возможна ферментная переработка…

— А это для чего?

— Это для получения очень много чего. Например, для производства витаминов. Вся эта АБВГДейка. Это тоже здесь присутствует. Это и производство аминокислот для корма животным.

— Это имеет цену на мировом рынке?

— Это имеет цену везде.

— Мы сейчас это покупаем?

— Что-то мы покупаем, какие-то объемы, а что-то производим сами. Но если говорить про витамины, например, то я могу вам четко и ясно сказать: в Российской Федерации не производятся промышленные витамины, никакие.

— А желтенькие драже, которые мы в детстве с вами ели?

— Основу покупаем, а потом делаем эти драже. В полном виде у нас они не производятся.

— То есть все, о чем вы говорили, можно делать из пшеницы и из зерна?

— В том числе из пшеницы и зерновых культур. Да, все

это можно делать, вопрос – рационально ли это делать.

— Теперь чуть-чуть конспирологии. Нам подсказали, что это лучше не надо делать?

— Мы это умели делать. Россия по биотехнологиям в советский период была на 2-3 месте в мире, в сейчас – считать не хочется, это долго.

— Где-то сзади?

— Не впереди, по крайней мере. Не в первой десятке и не в двадцатке. Где-то в тридцатке — сороковке. Возникла ситуация, при которой у нас эта промышленность развалилась, предприятия были успешно порезаны на металлолом, который был успешно реализован. И сейчас этого производства просто нет. Хотя, например, многие витамины, которые производятся в мире — в Китае, в Германии, в других странах, основаны на тех разработках, которые сделали наши генетики.

— Александр Вадимович, в прошлом году, когда у нас был очень большой урожай, я этот же вопрос три раза задавал заместителю министра сельского хозяйства. И заместитель министра, как механизм, три раза отвечал мне одно и то же: наш рынок к такой переработке не готов – мы лучше будем экспортировать зерно. Здесь есть какой-то интерес или просто элемент незнания? И что изменилось за год, что об этом заговорил сам президент?

— Давайте скажем так. У заместителя министра, о котором вы говорите, на мой взгляд, нет ни элемента незнания, ни элемента непонимания. Кстати говоря, на наших мероприятиях он активно всегда участвовал, а мы про глубокую переработку где-то с 2008 года говорим. Но здесь возникает вопрос о другом: все проекты глубокой переработки – это игра в долгую и это дорогие проекты. Их можно продвигать только при поддержке государства. И еще один момент: нигде в мире (смею вас заверить) глубокая переработка не входила в рынок без поддержки государства. Это могут быть разные меры поддержки, например, распоряжение добавлять биотопливо в бензин. 66 стран имеют так называемые биотопливные мандаты.

— А Россия имеет?

— Я что-то не видел. Мы не используем биоэтанол, мы используем химическую добавку. А цель введения биоэтанола, вообще говоря, другая. Это не то, чтобы сбыть зерно. Тут другая задача. Это вопрос экологии, вопрос безопасности. И то, что здесь, у нас в стране, вопросы экологии выходят на первый план, с моей точки зрения, очень радостно. И здесь глубокая переработка, между прочим, очень важна именно с точки зрения экологии. Потому что тот же биоэтанол – это не обязательно топливо. Это может быть биопластик, биополиэтилен.

— Следующий вопрос будет про то, каким образом стабилизируются доходы у земледельцев. Как можно стабильно зарабатывать на переработке зерна внутри страны, что это даст и стабилизирует? Это доходы крупных предпринимателей стабилизирует, или все-таки поднимет зарплаты трактористам?

— Вопрос о зарплатах трактористов и доходах крупного предпринимателя… Если кто-то не выплачивает зарплату, есть прокуратура — хороший инструмент. Он очень освежает предпринимателей, которые выплачивают что-то, но мало. Это немножко другая история. Что позволит глубокая переработка. Здесь несколько вопросов. Во-первых, если мы запустим программы глубокой переработки, то сможем снимать часть излишков зерна с внутреннего рынка, стабилизировать цены. Потому что сейчас мы зависим от конъюнктуры мирового рынка. Сегодня она хорошая, у нас идет отличнейший экспорт. А если рухнут цены — будут огромные запасы и низкие закупочные цены, низкие доходы сельхозпроизводителей и всех по цепочке дальше.

И второе. Для меня в глубокой переработке более важно то, что это возможность создать в стране новую отрасль экономики. Именно создать новую отрасль экономики, которая близка к зеленой экономике, которая рассчитана на будущее. Это игра, еще раз говорю, в долгую. Это большие деньги. Заводик стоит где-то порядка 70-100 млн евро. Окупаться он будет при самом оптимистичном варианте лет 7-8. Это тяжелая долгая работа. Но это то, что создаст новую отрасль экономики. И тут возникает вопрос: или мы создаем новую отрасль экономики, или мы идем в хвосте …

— … и продолжаем закупать компоненты для витаминов.

— Если мы можем что-то закупить дешевле, чем произвести у себя, а продать что-то свое дороже и на этом заработать, что здесь плохого?

— Александр Вадимович, насколько занят мировой рынок? Точнее так: насколько нас ждут на мировом рынке с продуктами переработки зерна? Он занят или не занят?

— На мировом рынке, на любом, никто никого не ждет. То, что сделали наши зерновики при определенном сопротивлении государства (был период, когда это было, давайте говорить прямо) просто замечательно. Вы знаете, мы «выгрызли» на мировом рынке свое место и держим его.

— В прежние времена за эти вещи — за вхождение на мировой рынок, за прибыли государству в виде налогов хотя бы, я уже не говорю про прямые прибыли — все-таки в принципе как-то отличали людей. А что сейчас досталось нашим зерновикам от государства, кроме пинка по одному месту? Что дали людям за вхождение на зерновые мировые рынки, что получили зерновики?

— Доброе слово точно получили. Но главное в другом. Мы «выгрызли» этот кусок мирового рынка, который обеспечивает приток валютной выручки в нашу страну, который обеспечивает поддержание доходов сельхозпроизводителей. Мы это сделали. Для страны работаем.

— Я понимаю, Александр Вадимович. Но людям надо как-то спасибо хотя бы сказать. Или их просто похлопали по плечу, говорят: «Ну, пацаны, молодцы! Давайте дальше».

— Предварительно можно говорить, что «спасибо» говорят. Потому что появился приоритетный проект экспорта, госпрограмма изменилась. Вот это уже «спасибо». Потому что там записаны конкретные действия, которые наша власть должна сделать, для того чтобы этому рынку было работать комфортнее.

— Меня вот, что поражает. В принципе такие люди, которые сумели это сделать, должны занимать какие-то государственные посты после этого, потому что они знают, как. Они знают, как общаться, они знают, как что-то правильно продвигать. Но почему-то они всегда уходят на вторые роли, когда чиновники начинают отчитываться перед тем же президентом: «Это мы сделали». Но это не они сделали, так ведь?

— Давайте так. Те люди, которые делают реальное дело, они делают дело, им отчитываться не надо. Пускай за их результаты отчитается кто угодно. Но меня радует, когда чиновники отчитываются, дескать, «мы сделали». Потому что в этом случае у нас как организации, представляющей интересы сельхозпроизводителей (экспортеров и переработчиков), появляется возможность сказать этим чиновникам: «Ребята, а давайте сделаем вот это и вот это…».

— Александр Вадимович, у нас достаточное количество зерна не очень хорошего качества, как бы это помягче сказать.

— А я не знаю, что такое «не очень хорошего качества».

— Не очень хорошего хлебопекарного качества. Зерновики говорят, что… цена IV и III классов не так велика. Кто определяет эти цены и как?

— Вообще-то определяет рынок. IV класс – это экспортная кондиция, это то, что у нас закупают. Наилучшие сорта пшеницы, знак качества. Из такого зерна у арабов лепешки лучше всего получаются. Именно из пшеницы

IV класса. Кубань стала экспортным кластером. Там большая часть производителей перешла именно на производство экспортной продукции.

— Просят похуже и выращивают похуже.

— Это не похуже. Это другое, понимаете?

— Я понимаю. Не для каравая.

— Совершенно верно. А здесь будет уже определяться позиция хлебопека и местных властей, которые хлебопекам тихо или не очень тихо говорят: «Хлеб не должен дорожать. Хлеб должен быть дешевым».

— Значит, надо покупать то, что подешевле.

— А если делаешь дешевый, извините, тут не будешь задумываться, как будет эта буханка сминаться. Потому что ему тоже надо выживать.

— Александр Вадимович, новоизбранный президент Путин сказал, что после инаугурации будет меняться состав правительства. Очевидно, что будет меняться и аграрная политика. Какой вы себе ее видите? Какой она должна быть, в отличие от той, которая есть сейчас? Вот коренные раз, два, три, четыре отличия.

— Постараюсь. Во-первых, новым составом министерства. Тот, который сейчас действует, уже реально меняется. Мы жили в аграрной политике, которую разработал уважаемый мной Алексей Васильевич Гордеев, и которая была полностью адекватна тем компетенциям, которые были. После этого она не менялась. И, откровенно говоря, получилось, что ситуация была загнана в колею достаточно глубокую, из которой выбраться было почти невозможно.

Сейчас мы вступили в совершенно новый период. Об этом мы много раз говорили. Нас не особо слышали. Сейчас я так чувствую, что слышат. Это, во-первых, с учетом низких доходов населения, слабого роста доходов населения, с учетом насыщения внутреннего рынка. Ну, есть продукты. Если б доходы были повыше, то и потреблялось бы больше, но ненамного — съесть все невозможно. Мы входим в то, что товарищами Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом называлось кризисом относительного перепроизводства. По зерну он у нас реально существует. По другим позициям он тоже намечается.

— Вы имеете в виду мясо птицы и свинину.

— Да, и не только. По другим культурам тоже. Иными словами, такие проблемы есть.

— То есть мы производим не столько, сколько готовы купить?

— Мы производим не столько, сколько можем реализовать. Понимаете, купить, может быть, и готовы, но вопрос – по какой цене. И вот здесь ключевой вопрос другой. Если первый этап, который шел – это было наращивание валовых показателей (валовки). Произведем больше, как в наши родные советские времена, дадим родине больше зерна, больше мяса, больше яиц и так далее. Сейчас совершенно новый этап. Это вопрос о том, что произведем, снизив издержки. То есть сейчас основная задача – это обеспечить конкурентоспособность нашей продукции.

— Причем, снизить себестоимость.

— Да. Причем, с моей точки зрения, конкурентность должна обязательно учитываться. У нас нет заградительных пошлин, нет ограничений. У иностранцев пусть все будет. Вот они приходят на наш рынок. Можем мы выдержать эту конкуренцию или нет? Мы должны суметь ее выдержать. В этом случае мы будем конкурентоспособны и на внутреннем, и на мировом рынке. Это ключевая задача. От этого никуда не уйдешь.

— Какова поддержка фермеров в Европе, и сколько на подобные цели идет у нас?

— Там поддержка большая, выделяются огромные суммы. А на что они идут? На пенсии фермерам, на социальные программы. Это другое дело немножко. Когда мы смотрим на эту поддержку, мы видим чуть-чуть по-другому. А десятки миллиардов поддержки в США на что идет? На расширение сбыта. На сбыт. Крестьянин произведет все, что необходимо, смею вас заверить. Вся новейшая история это показала. Дайте ему рынок сбыта, дайте ему возможность продать свою продукцию.

— И дешевый кредит.

— И доступный кредит, и инвестиции, не только государственные. Это беда, когда у нас инвестиции сейчас все увязаны на господдержку. Это проблема. Необходимы частные инвестиции, и сельхозпроизводителей тоже.

Россия > Агропром > agronews.ru, 28 марта 2018 > № 2546498 Александр Корбут


Россия. ЦФО > Агропром. СМИ, ИТ > agronews.ru, 27 марта 2018 > № 2546429 Шамун Кагерманов

Комментарий. «Сельской жизни» – 100 лет!

27 марта 2018 года исполняется 100 лет «Сельской жизни» – одной из старейших и авторитетных газет СССР и РФ. По случаю юбилея «Крестьянские ведомости» взяли интервью у главного редактора Шамуна КАГЕРМАНОВА.

Спасем село – спасемся все

– Шамун Мусаевич, я родом из вятской деревни, и прекрасно помню, как в «застойные годы» зачитывались газетой колхозники на полевых станах, как трактористы промасленными руками перелистывали полосы, ища сообщения о жатве в других регионах. В каждой крестьянской семье обычно выписывали три издания: свою районку, областную газету и «Сельскую жизнь». В чем была причина такой популярности «Сельчанки», откуда корни растут?

– Да, правду жизни писали и пишем, без прикрас, простым языком, без оглядки на «верха». Когда кругом кричат о политике, мы говорим о производстве, о доярках, трактористах, сельских учителях, врачах, библиотекарях, рассказываем об обыденных заботах крестьян. Спасем село – спасемся все!

Сам я крестьянского роду из села Чечен-Аул Грозненского сельского района Чечено-Ингушской АССР и прекрасно знаю чаяния и проблемы селян. Имею два высших образования – полиграфическое и журналистское (МГИМО). Стал десятым по счету редактором газеты, приняв эстафету от блестящего журналиста Михаила Васильевича Шарова.

К слову, первым редактором «Сельской жизни» был В.И. Поляков (ранее работал редактором сельхозотдела «Правды»). Это он предложил на базе газеты «Сельское хозяйство», органа министерства, создать газету ЦК КПСС и назвать её «Сельской жизнью». Это позволило вырвать газету из ведомственных тисков, критиковать министерства, ведомства, местные органы за недостатки в работе.

«Крестьянский» барометр»

– Каковы истоки газеты?

– «Сельская жизнь» – еженедельная федеральная газета – берет свое начало от широко популярной в 20-е годы газеты «Беднота», в 30-е годы влившейся в «Социалистическое земледелие», переименованное в 1953 г. в «Сельское хозяйство». Настоящее название газета носит с 1960 г.

«Беднота» была ежедневной, массовой крестьянско-солдатской газетой (орган ЦК РКП (б). Начала выходить в Москве 27 марта 1918 г. после переезда Советского правительства из Петрограда в Москву вместо выходивших в Петрограде и Москве трех газет: «Деревенская беднота», «Деревенская правда» и «Солдатская правда».

«Беднота» своей задачей ставила сплочение деревенского актива и передовых людей из среды бедняцко-середняцкого крестьянства вокруг лозунгов социалистического переустройства деревни. Особое внимание газета уделяла повышению урожайности в индивидуальных бедняцко-середняцких хозяйствах.

Газета пользовалась популярностью и в казармах Красной Армии. За один 1919 г. редакция получила около 25 тысяч писем красноармейцев, а из деревни во много раз больше. В. И. Ленин подробно знакомился с ними и называл газету «крестьянским барометром». В ноябре 1918 г. в Москве проходило совещание делегатов комитетов бедноты центральных губерний, созванное по инициативе редакции газеты.

«Газета должна быть духовником»

В номере от 26 марта 1922 г. М. И. Калинин подчеркивал: «Агрономы, опытники сельского хозяйства, химики, инженеры, самоучки — все находят место своим мыслям в «Бедноте». Эта газета должна быть энциклопедией крестьянства, его телефоном, телеграфом, почтой, наставником, духовником». В «Бедноте» публиковались М. С. Ольминский, В. А. Карпинский, Ем. Ярославский, известные ученые К. А. Тимирязев, Д. Н. Прянишников, И. B. Мичурин, Н. И. Вавилов, писатели и поэты М. Горький, В. Маяковский, Демьян Бедный и многие другие.

На страницах газеты видное место занимал Уголок неграмотного, в котором текст для начинающих печатался крупным типографским шрифтом с подтекстом «Товарищи грамотные! Помогите неграмотному. Прочтите вслух и заставьте повторить». Прибавляло доверия к газете и то, что наряду с официальной редакционной коллегией существовала и общественная, состоящая из крестьян. Они принимали ходоков из деревни, рассматривали их жалобы, читали письма из деревни. Все пятеро членов крестьянской редколлегии являлись членами ВЦИК.

С января 1920 г. тираж возрос до 750 тыс. экз. Оформление и содержание материалов существенно отличалось от других центральных газет: пространные статьи сокращались до 50-60 газетных строк. Заголовки были краткими, доходчивыми, похожими на пословицы, поговорки, лозунги.

Пропаганда азбучных агрономических знаний стала часто появляться в виде агитплакатов в прозе и стихах с пояснительными таблицами и рисунками на темы: «Береги семена», «Береги скот от заразы», «Как удвоить корм», «Развитие бурака», «Как устроить соломорезку» и др.

«Беднота» практиковала также систематический выпуск приложений и специальных страниц: «Новое земледелие», «Женщина-работница», «Красная молодежь». Приложение за 14 апреля 1918 года «Трудовая коммуна» было посвящено обобщению опыта деятельности первых советских коммун. Женские странички готовились женотделом ЦК РКП (б), их активными авторами были выдающиеся революционерки И. Арманд (Е. Блонина), А. Коллонтай, писатель Ал. Алтаев (М. Ямщикова) и др.20180227_170339

Большой известностью пользовались сельскохозяйственные лаборатории «Бедноты», занимавшиеся изучением и распространением передового опыта методами агротехники. Лаборатории были созданы по инициативе К. А. Тимирязева, по мнению которого наука «должна идти на дом к земледельцу, разыскивать его в деревне». О популярности лабораторий можно судить по тому, что к 1928 г. в них насчитывалось около 12 тысяч участников.

Если в 1925 г. насчитывалось около полутора тысяч активных сельских корреспондентов, то в 1928 г. их было свыше 17 тыс. Писали крестьяне, батраки, красноармейцы, сельские учителя, агрономы, крестьянские писатели. Газета деятельно боролась за переход на многополье, рост технических культур ранних паров, за коллективизацию сельского хозяйства.

На страницах «Бедноты» публиковались и письма тех, кого обвиняли в кулачестве, острый спор велся о том, кого считать зажиточным, а кого мироедом. Приводились и яркие факты бесхозяйственности в коммунах. Уже в первые годы в стране появились и кооперативы, и колхозы, и совхозы, и началась дискуссия о том, что мы сейчас называем многоукладностью сельской экономики.Политика, увы, не позволяла журналистам сохранить долго многоголосие мнений. И тогда в ход шел эзопов язык, сухой язык фактов, который подчас сильнее острой критики. Удивительно ли, что в довоенные годы часть редакторов газеты подверглась репрессиям.

С 1 февраля 1931 г. «Беднота» слилась с газетой «Социалистическое земледелие» в одну объединенную газету. Газета из партийной становилась органом Наркомзема, потом Минсельхоза, сменила название: сначала на «Социалистическое земледелие», затем на «Сельское хозяйство».

Тираж «Сельской жизни» достиг 10 млн экземпляров

– А когда газета получила название «Сельская жизнь»?

– Свое нынешнее имя «Сельская жизнь» получила в апреле 1960 года. Все возможности оттепели и периодического внимания власти к нуждам села журналистский коллектив использовал для «раскрутки» издания. На страницах газеты вновь появились живые люди деревни с их делами, достижениями и нуждами. Редакцию просто захлестнул поток писем — по тысяче и более в день. И власть, особенно местная, была вынуждена реагировать на обращения газеты.

Отмечу: сотрудники редакции были в основном из бедных крестьянских семей. «Отец из крестьян-бедняков, работал директором леспромхоза, мать – из крестьян». Юрий Дашков, зарубежный собкор газеты (1960-1973).

А еще газета сумела стать изданием для целой семьи. До сих пор у многих подписчиков «Селяночки» хранятся вырезки с советами по овощеводству и садоводству, вязанию и шитью, рыбалке и охоте, кулинарии и решению шахматных задач.

Удивительно ли, что «в нагрузку» к «Сельской жизни» сельчанам приходилось подписываться на другие непопулярные издания. Общий тираж газеты постоянно рос и превысил однажды 10 млн экземпляров, после чего был искусственно ограничен.

В 90-е гг. «Селяночка» снова оказалась на острие аграрных преобразований. К примеру, в декабре 1993 года «Сельская жизнь» устами авторитетных ученых вновь предупреждает руководство страны о губительности проводимого курса реформ. Вот мнение директора Аграрного института А.А. Никонова: «Село в очередной раз стало заложником политики. Включая общеэкономическую с «шоковой терапией», инфляцией и прочими реалиями последних лет. И дай Бог быстрее консолидироваться, образумиться, сосредоточиться на конкретных делах. Прежде всего программа должна ставить задачу самообеспечения России продовольствием…Надо создавать цивилизованный рынок. Причем без рыночного романтизма.

«Рынок надо регулировать»

Увы, к голосу видного ученого не прислушались. Ельцинское правительство наломало много дров.

На страницах «Сельской жизни»» шел правдивый, заинтересованный и квалифицированный разговор о многообразии форм хозяйствования на земле, недопустимости диспаритета цен на продукцию города и села, защите отечественного товаропроизводителя от недобросовестного импорта продовольствия.

Примечательно, что во время известных августовских событий 1991 года новый министр печати отверг предложения о закрытии газеты. А уж сам коллектив отверг указание властей об освобождении от занимаемого поста долголетнего главного редактора А.П.Харламова. И Александр Павлович потом еще 6 лет возглавлял коллектив.

Ныне «Сельская жизнь» живет трудно. Так же, впрочем, как и большинство ее подписчиков-сельчан. И по-прежнему редакционный коллектив старается быть верным традициям своих предшественников — служить интересам российского крестьянства.

Под крылом партии

– Интересно, а какова была эффективность выступлений «Сельской жизни» под крылом ЦК КПСС?

– В те годы критических статей газеты боялись – реакция сверху была резкой. Приведу копию (рассекречено) документа: «Постановление секретариата ЦК Коммунистической Партии Советского Союза «О статье «И за борт корма бросают», опубликованной в газете «Сельская жизнь». Учитывая большое народнохозяйственное значение вопроса, поднятого в статье газеты «Сельская жизнь» (21.12.1971 г.), поручить Госплану СССР (т. Байбаков Н.К.), Министерству рыбного хозяйства СССР (т. Ишков А.А.), Министерству сельского хозяйства СССР (т. Мацкевич В.В.), Министерству финансов СССР (т. Гарбузов В.Ф.) в трехмесячный срок разработать меры по расширению переработки и рациональному использованию рыбных отходов и доложить ЦК КПСС».

Хотели показательно наказать, но…

– Да, в те времена к выступлениям СМИ прислушивались, они были под надежной защитой Партии. После перестройки все изменилось. Я помню, какая была реакция на мою статью «Черный беспредел» (СЖ, №13,3-9.04.2014 г.) – в защиту племзавода в Ленобласти, на земли которого покусились именитые рейдеры, потребовавшие впоследствии через суд «показательно» наказать миллионными штрафами принципиального журналиста и главного редактора «Сельской жизни».

– Да, но правда восторжествовала. Во многом благодаря тому, что статью поддержали наши читатели, известные стране люди. Против рейдерского захвата земель племзавода в Ленобласти и ряде регионов твердо выступили в газете с Открытым письмом Президенту РФ 16 академиков РАН и 11 член-корров Россельхозакадемии (тогда еще существовала). Свою роль сыграло и Открытое письмо Союза животноводов России, ряда депутатов Госдумы, а также прямое обращение в суд сенатора, президента АККОР В. Плотникова и председателя АПР О. Башмачниковой. О случившемся был в курсе председатель аграрного комитета Совета Федерации Г. Горбунов, который обещал поддержку редакции.

Так что и теперь «Сельская жизнь» находит опору и поддержку.

Правда, в 2007-2008 годах был период, когда редакцию бессовестно унижали и позже вытурили из здания, которое строилось, в сущности, на наши деньги, или, точнее деньги наших читателей – газета тогда была сверхдоходной. Сколько субботников и воскресников отработали мы на той стройке. Иногда даже думается, что нам припомнили, как мы не соглашались с разгоном колхозов, припомнили, что были газетой ЦК КПСС. Кстати, понимание наших проблем мы находили у министра с/х А. Гордеева, он даже приезжал к нам. Но…А последующие аграрные министры совсем глухи к проблемам аграрного издания.

«Хлеб не от гайки откусывается»

В №1-2 15-21 января 2009 года газета опубликовала Обращение к Президенту РФ Д. Медведеву известных российских писателей-деревенщиков Валентина Распутина, Василия Белова, Владимира Крупина: «Над народной газетой нависла угроза банкротства из-за невозможности расплатиться за непомерно вздутую (в 2007 году в 20 раз! – Авт.) ФГУП «Пресса» Управделами Президента РФ арендную плату за помещения. А ведь когда-то издание ЦК КПССС наряду со многими центральными изданиями финансировало строительство нового корпуса на ул. Правды.

У «Сельской жизни» нет спонсора. Учредителями акционерами являются журналисты и ветераны редакции. Газета никогда не была политиканствующим печатным органом, даже в самые черные дни 90-х писала о работе и жизни крестьянских и фермерских хозяйств, сельскохозяйственных производственных кооперативов, потребительских обществ, которые кормят и работягу, и интеллигента, депутата и министра. Ведь хлеб не от гайки откусывается…Возрождение России пойдет с провинции, с глубинки, где еще крепки нравственные ценности семьи, жива высокая духовность. Крестьянство – главная опора страны. Уход из информационного поля «Сельской жизни» станет победой тех, кто желает гибели России. Негоже лишать людей от земли своего голоса. Нужно оказать газете поддержку» …

Сегодня этот призыв остается в силе.

– Шамун Мусаевич, тем не менее, в российской глубинке помнят и добром вспоминают «Сельскую жизнь». Я в «Селянке» печатался и работал спецкором с 2008 по 2015 годы. Помню в один рязанский колхоз (они еще не все уничтожены) приехал министр Гордеев. Свита 100 человек. Шум-гам. К главе хозяйства за интервью обратились корреспонденты «Сельской жизни» и одного очень известного столичного издания. Только услышав слова «Сельская жизнь», председатель отвела в сторону спецкора «СЖ» и выложила ему всю правду о делах хозяйства и всей отрасли.

Другой случай также глубоко тронул. Как-то, сидя в метро, развернул «Сельскую жизнь». Соседи, читавшие «Московский комсомолец», с удивлением уставились на название, а одна старушка чуть ли не расплакалась и воскликнула: «Неужели еще жива, родная, ведь мы по этой газете узнавали, как трудятся хлеборобы страны, как достается хлеб, а сейчас в киосках продают один гламур, журнал «Крестьянку» превратили в издание для светских львиц» …

Мы сильны поддержкой читателей

– Жива «Сельская жизнь» и не собирается сдаваться. Нам очень важна обратная реакция читателей. И нам пишут о своих делах, заботах из многих регионов России. Мы сильны селькоровской сетью, поддержкой читателей.20180227_161552

Кровь от крови деревни газета была с ней и остается, с верой в лучшую жизнь.

P.S. Редакция «Крестьянских ведомостей» поздравляет своих коллег по перу с юбилеем «Сельской жизни», газеты поистине народной, объективно и правдиво отражающей достижения и проблемы малых, средних и крупных хозяйств, переработчиков, личных подворий. Мы желаем творческих успехов в освещении непростого труда кормильцев Отечества, обеспечивающих продовольственную безопасность России. Сильное крестьянство – основа стабильности государства!

На снимках: главный редактор «СЖ» Ш. Кагерманов (в центре) с учеными; писатели-деревенщики, написавшие в трудный период «Сельской жизни» Обращение президенту РФ – Василий Белов, Валентин Распутин, Владимир Крупин»; «Сельскую жизнь» читают перед заседанием аграрного комитета Совета Федерации; «Сельская жизнь» на племзаводе «Ручьи» Ленобласти; иллюстрации из «Бедноты»

Автор: Александр РЫБАКОВ, спецкор «Крестьянских ведомостей», член редколлегии «Сельской жизни»

Россия. ЦФО > Агропром. СМИ, ИТ > agronews.ru, 27 марта 2018 > № 2546429 Шамун Кагерманов


Россия. ЮФО > Агропром > zol.ru, 21 марта 2018 > № 2539228 Вениамин Кондратьев

Глава Кубани: АПК должен ориентироваться на долгосрочную перспективу

Сельское хозяйство Кубани должно ориентироваться на долгосрочную перспективу, а не на получение мгновенной выгоды, уверен губернатор Краснодарского края Вениамин Кондратьев. О главных векторах развития АПК в регионе, о защите фермеров и планах региона по производству зерна, востребованного на внутреннем и мировом рынках, в интервью РИА Новости рассказал глава края.

— На прошлой неделе на Кубани прошел Всероссийский форум сельхозпроизводителей, в котором принял участие президент России Владимир Путин. Как вы оцениваете итоги форума, в каком направлении сегодня идет развитие сельского хозяйства в Краснодарском крае?

— Все те приоритеты в АПК, которые обозначил президент страны – развитие животноводства, переработка, поддержка фермерских хозяйств – являются векторами развития сельского хозяйства в Краснодарском крае.

Мы сегодня говорим о том, что развитие сельского хозяйства должно быть ориентировано на долгосрочную перспективу, а не на получение мгновенной выгоды. Поэтому, и это прописано в стратегии социально-экономического развития региона до 2030 год, акцент делается на глубокую переработку, на производство качественного готового продукта.

В целом в 2018 году на поддержку АПК будет направлено свыше семи миллиардов рублей.

Мы делаем ставку на развитие молочного животноводства, через 12 лет край должен выйти на цифру в 2 миллиона 100 тысяч тонн молока в год – и это реализуемая цель. Кубань сохраняет второе место в стране по производству молока в сельхозорганизациях, мы лидируем по переработке продукции.

Почти 40% всего произведенного на Кубани молока приходится на малые животноводческие фермы. Это во многом результат работы региональной программы по созданию семейных ферм. За последние три года 33 хозяйства получили гранты, объем финансирования составил более 375 миллионов рублей.

Кроме того, сегодня мы активно субсидируем качественное обновление поголовья крупного рогатого скота в регионе. За последние три года на приобретение "молодняка" выделили больше 125 миллионов рублей. Еще 340 миллионов рублей получили племенные хозяйства края. Такую же сумму мы предусмотрели и в этом году.

Безусловно, учитывая географическое расположения края, наличие нескольких морских портов, растениеводство всегда было и остается по сей день самым рентабельным и, соответственно, привлекательным направлением в региональном АПК. Сейчас в регионе активно набирает темпы посевная кампания, нам бы хотелось, как минимум, повторить успех прошлого года по урожаю зерновых.

— В ходе пленарного заседания президент отметил, что рассчитывает на поддержку региональных властей в защите фермеров от недобросовестной конкуренции со стороны крупных компаний и любых форм давления. Какие действия будут предприняты руководством региона в этой связи и в какие сроки?

— Защита интересов фермеров, поддержка малых форм хозяйствования – это именно то, чем в первую очередь начала заниматься моя команда три года назад. Вспомните, был даже период, когда говорили, что Кондратьев ведет слишком агрессивную политику в отношении агрохолдингов, выдавливает их с рынка. Поймите меня правильно, места на рынке хватает всем – и агрохолдингам и мелким сельхозтоваропроизводителям, каждый должен занимать свою нишу. Но что такое агрохолдинг? Максимальное количество земли и максимальная автоматизация производства. Он не может трудоустроить всех на селе. А фермер себя в первую очередь себя и свою семью обеспечит, да и соседям работу даст. Не говоря уже о том, что малые хозяйства гораздо более гибкие, им проще подстраиваться под постоянно меняющийся рынок. В целом на долю фермеров приходится почти 40% произведенной в регионе продукции. В прошлом году они получили более 1,2 миллиарда рублей господдрежки, в 2018 – мы увеличили эту сумму еще на сто миллионов.

Безусловно, в одиночку с агрохолдингами фермер конкурировать не сможет – при любых мерах господдержки в условиях рынка это просто нереально. Поэтому мы постоянно говорим нашим небольшим сельхозтоваропроизводителям – объединяйтесь, создавайте кооперации, союзы. И вам так будет легче выйти на рынок, и нам, со своей стороны – вас поддержать. Сейчас в крае зарегистрировано 136 потребительских кооперативов, на их развитие будет выделено порядка 315 миллионов рублей. Речь идет о двух программах грантовой поддержки кооперативов – федеральной для действующих кооперативов с компенсацией понесенных затрат до 60%, и краевой – для начинающих с компенсацией до 90%. В целом, в ближайшие три года на развитие сельхозкооперации в крае планируется направить около 1 миллиарда рублей.

Кроме того, мы прилагаем максимальные усилия для того, чтобы продукция фермеров была доступна жителям края. Большой популярностью пользуются ярмарки выходного дня, они работают по всей Кубани. И сейчас мы хотим сделать так, чтобы подобные фермерские рынки действовали постоянно, а не два раза в неделю, чтобы рядом с жилыми комплексами появлялись фермерские дворики.

— В крае действует федеральная программа "Развития сельских территорий". Вы отмечали, что она имеет особое значение для региона, учитывая, что 46% населения Краснодарского края проживает в сельской местности. Какие задачи программа поможет решить в текущем году?

— В 2018 году планируется построить шесть тысяч квадратных метров жилья, жилищные условия смогут улучшить 75 семей. Конечно, нуждающихся гораздо больше, но постепенно мы этот вопрос решим. Всего за время действия программы поддержку уже получили почти три с половиной тысячи семей, построено более 250 тысяч квадратных метров жилья.

Также в регионе проводится большая работа по социальному и инженерному обустройству сельской местности. По госпрограмме уже построены тысячи сетей коммуникаций, открыто множество спортивных площадок, два родильных дома, офисы врачей общей практики, несколько школ.

В 2018 году планируется построить 65 километров газопроводов, 5 спортивных площадок и 5 офисов врачей общей практики.

Нам сегодня важно создать такие условия жизни на селе, чтобы, прежде всего, молодежь после учебы захотела туда вернуться. И это должна быть не только квалифицированная, высокооплачиваемая работа. Уровень жизни в целом не должен уступать городскому.

— Как будет развиваться селекция и семеноводство в крае в последующие годы? Какие задачи стоят перед отраслью и как их планируется решать? Как будет решаться вопрос о замещении импортных семян сахарной свеклы?

— Краснодарский край остается ведущим регионом России по производству семян сельхозкультур. 100% площадей под пшеницу и ячмень у нас всегда засеяны семенами кубанской селекции. И сейчас важно достичь таких же показателей по другим культурам, и особенно – по сахарной свекле. Сегодня в основном поля засеваются гибридами иностранной селекции, эту ситуацию мы постепенно меняем. Так, в прошлом году впервые аграриями выдавались субсидии на возмещение агротехнологических работ, обеспечивающих увеличение производства овощей и семян сельскохозяйственных культур, в том числе и семян сахарной свеклы.

В 2017 году сумма составила более 150 миллионов рублей, в этом году за счет средства краевого бюджета объем финансирования увеличен до 190 миллионов рублей. Кроме того, поддержка на приобретение элитных семян в текущем году составит более 75 миллионов рублей.

Средства выделяются и на развитие сельхознауки – почти полмиллиона рублей предусмотрено на исследовательские работы в семеноводстве по производству гибридов сахарной свеклы в Краснодарском крае.

— Кубань лидирует по производству пшеницы, риса, сахарной свеклы, тепличных овощей и винограда. Почти половина всех российских ягод и фруктов производится в Краснодарском крае. Какие результаты предполагается достигнуть по итогам текущего года?

— В 2017 году доля Краснодарского края в общероссийском объеме производства пшеницы составила более 10%, риса – почти 75%, сахарной свеклы – 20%, овощей – 5,4%.

В этом году мы должны не только удержать достигнутые позиции, но и сделать еще один шаг вперед – стабильно получать конкурентоспособное и качественное зерно всех сельхозкультур, востребованное как на внутреннем, так и мировом рынке.

В целом, для проведения весенних полевых работ в сельскохозяйственных организациях есть всё необходимое – минеральные удобрения, средства защиты, ГСМ.

Что касается садоводства, то здесь также стоит задача значительно увеличить валовое производство продукции, предложить качественную альтернативу импортным товарам. Мы уже выращиваем 40% всех российских яблок, это хорошие показатели, но потенциал у края значительно больше.

Сейчас планомерно переходим на закладку садов интенсивного типа с высокой урожайностью и качеством продукции. В этом году начинает действовать новая для края программа "Малый сад", аграриям выделят свыше 100 миллионов рублей. Субсидию можно будет получить при закладке интенсивного сада площадью до трех гектаров.

И, конечно, нам важно не просто вырастить достаточное количество продукции, ее нужно где-то хранить, перерабатывать. Сегодня, кстати, многие садоводы объединяются на стадии строительства современных фруктохранилищ, а также установки оборудования для товарной доработки плодов и линий по сортировке, калибровке и упаковке фруктов.

В этом году на поддержку садоводов выделено 500 миллионов рублей. Это более чем на 110 миллионов больше, чем в прошлом году.

Россия. ЮФО > Агропром > zol.ru, 21 марта 2018 > № 2539228 Вениамин Кондратьев


Казахстан. Афганистан. Россия > Агропром > oilworld.ru, 21 марта 2018 > № 2537944 Дмитрий Пампур

Казахстан постепенно теряет свою позицию поставщика муки в Афганистан и становится поставщиком сырья.

Казахстан традиционно занимает лидирующую позицию на мировом рынке экспортеров пшеничной муки. Однако в текущем сезоне участники рынка столкнулись со значительными логистическими сложностями, которые препятствовали стабильной работе данного сектора рынка. О наиболее актуальных проблемах и перспективах казахстанского рынка зерна и продуктов переработки АПК-Информ рассказал директор ТОО«Фирма Диканшы» Дмитрий Пампур.

- Дмитрий Сергеевич, какие особенности и ключевые проблемы на казахстанском рынке пшеничной муки в текущем сезоне Вы могли бы выделить?

- В последние несколько сезонов одной из ключевых проблем в Северном Казахстане было недостаточное количество предложений пшеницы 3 класса с высокими качественными характеристиками, соответственно многие производители пшеничной муки перешли на изготовление готовой продукции более низкого качества с ориентацией на рынок Афганистана. Естественно, в сегменте пшеничной муки зафиксировалось усиление конкуренции, а также сужение покупательского сектора, так как большинство поставок муки осуществляется в направлении Афганистана. Конечно же, небольшие объемы готовой продукции экспортируются в Россию, Узбекистан, Таджикистан и Китай, но данные экспортные партии минимальны.

- С какими сложностями приходится сталкиваться при работе с афганским потребителем? Какие особенности экспорта в данный регион Вы смогли бы выделить? Как они изменились за последние несколько сезонов?

- Учитывая то, что основной экспортный поток муки отгружается в Афганистан, это оказало существенное влияние на ценообразование. Так как количество предложений муки казахстанского происхождения было достаточно высоким, афганские потребители начали постепенно снижать цены спроса на продукцию, что в конечном итоге отразилось на маржинальности казахстанских мукомолов.

В текущем сезоне афганские покупатели разобрались в логистике доставки муки из Казахстана, сделали для себя выводы и начали использовать толлинг (от англ. toll «пошлина» — переработка иностранного сырья с последующим вывозом готовой продукции. -Прим. авт. ): завозить пшеницу казахстанского происхождения в Узбекистан, арендовать мельницы, производить муку самостоятельно и перевозить готовую продукцию в Афганистан. Казалось бы, схема достаточно трудоемкая, но в текущих экономических условиях она окупается и становится выгодной вследствие отсутствия транзитной пошлины из Узбекистана в Афганистан. Также афганские потребители покупают сырье, а не готовый продукт, и соответственно добавленную стоимость за переработку оставляют себе, становясь и мукомолами, и трейдерами одновременно. Таким образом, Казахстан постепенно теряет свою позицию основного поставщика муки в Афганистан и становится поставщиком сырья.

На сегодняшний день производство муки в Казахстане выживает за счет экспорта готовой продукции в Афганистан. Однако мы помним те времена, когда Казахстан уходил с афганского рынка по причине того, что Афганистан начал активно закупать муку и пшеницу из Пакистана. Хотя на данном этапе сложная политическая ситуация между Афганистаном и Пакистаном играет на руку казахстанским трейдерам, и поставки муки казахстанского производства за последние сезоны существенно увеличились, риск возвращения Пакистана на афганский рынок муки сохраняется.

- Насколько в текущем сезоне ощущается конкуренция со стороны РФ, и оказывает ли это влияние на ценообразование в Казахстане?

- Рекордный урожай пшеницы в РФ привел к беспрецедентно массовому ввозу российского зерна в приграничные зоны Казахстана, что оказывало существенное давление на цены. Однако уже к концу декабря 2017 года в Казахстане ужесточили контроль за ввозом пшеницы из РФ, и на сегодняшний день потоки ввозимой пшеницы российского происхождения значительно уменьшились, особенно зерновой, которую ввозили нелегально, без оплаты НДС. Благодаря контролю над этой ситуацией цены на пшеницу 4 и 5 класса с начала 2018 г. на внутреннем рынке Казахстана начали постепенно повышаться.

- В 2017/18 МГ проблемой аграрного сектора Казахстана является логистика. Какие ключевые сложности Вы могли бы выделить?

- В начале осени появился активный спрос на казахстанский ячмень, и большинство представителей экспортно-ориентированных компаний начало заключать контракты на поставку данной зерновой культуры в Иран через порт Актау. Эта ситуация вызвала транспортный коллапс: огромное количество вагонов скопилось в порту Актау в ожидании выгрузки. Следом, как цепная реакция, из-за того, что отсутствуют государственные зерновозы, частные компании убрали свои вагоны-зерновозы из оборота общего пользования и начали самостоятельно перевозить продукцию. В дальнейшем дефицит вагонов-зерновозов повлек за собой нехватку крытых вагонов, так как участники рынка начали перевозить зерно и другие сельхозкультуры уже в крытых вагонах. Соответственно, казахстанские операторы рынка столкнулись с дефицитом всех вагонов, который сохраняется и до сих пор.

Проблему с логистикой усугубил и высокий урожай зерновых культур в России: российским участникам рынка не хватало вагонов для перевалки зерна как внутри страны, так и на экспорт, и они изъяли из пользования ранее арендованные Казахстаном вагоны.

Все эти факторы создали сложную логистическую проблему, и в ряде случаев отсрочка выгрузки зерна варьировалась в пределах 2-3 месяцев, что существенно осложняло работу участников рынка.

- В последние несколько сезонов Казахстан наращивает производство масличных культур? Какие из них пользуются наиболее высоким спросом в текущем сезоне?

- Основными особенностями текущего сезона стали высокий спрос на рапс и планомерное повышение цен на него, а также низкий спрос на лен масличный со стороны ЕС и невысокие цены на него, которые зафиксировались на уровне более низком, чем в сезоне-2016/17.

- Какие реформы и нововведения произошли в агарном секторе Казахстане в последнее время?

- В конце 2017 г. произошли изменения в налоговом законодательстве Казахстана в отношении сельхозпроизводителей и переработчиков, следствием которых явилось уменьшение государственной помощи производителям. Возможно, для ряда участников рынка данный фактор негативно скажется на их финансовом состоянии, однако перерабатывающая отрасль не должна существовать только за счет дотаций.

- Влияют ли на работу казахстанских участников рынка взаимоотношения РФ и Украины в текущем сезоне?

- Политические проблемы во взаимоотношениях Украины и России мешают нормальной работе казахстанских компаний. К примеру, доставить сельхозтехнику из Украины на сегодняшний день очень сложно, а иногда практически невозможно вследствие проблем с транзитом через Россию. Потому мы вынуждены искать и покупать более дорогое, но зачастую менее качественное оборудование.

- Какие меры стоит предпринять правительству для улучшения бизнес-климата в стране?

- Необходимо привлечение серьезных инвестиций в развитие логистической структуры и в первую очередь – в увеличение количества подвижного железнодорожного состава.

2017/18 МГ показал, что на сегодняшний день мы столкнулись с большой проблемой – при заключении контрактов на поставку муки у нас нет уверенности в том, что мы сможем в срок исполнить свои контрактные обязательства. Сложно поддерживать хорошие уровни продаж, если ты не можешь в срок отгрузить законтрактованный товар.

- В завершение благодарю Вас за содержательную беседу и прошу рассказать о планах компании на ближайшую перспективу.

- В первой половине 2018 г. мы надеемся на продолжение стабильного спроса на муку со стороны Афганистана. Однако, прогнозируя в среднесрочной перспективе уменьшение доходности от производства муки пшеничной, наша компания планирует, во-первых, увеличить объем продаж зерна пшеницы, а также других зерновых, зернобобовых и масличных культур. Вторым интересным для себя направлением мы считаем производство цельнозерновой муки из других зерновых культур, таких как полба, овес, ячмень, благо необходимое для этого оборудование у нас имеется. Сейчас все большее количество людей начинает интересоваться здоровым питанием: данный сегмент покупателей готов оплачивать производителям продуктов добавочную стоимость за возможность питаться более сбалансированно и качественно. В то же время, имеющаяся на прилавках казахстанских магазинов продукция с надписями на упаковке «Bio», «Organic» (в основном российского производства) зачастую не только не является органической в подлинном смысле этого понятия, но и стоит на порядок дороже обычной, «неорганической» продукции. И здесь, в сотрудничестве с сертифицированными казахстанскими производителями настоящей органической продукции, мы видим для себя новые горизонты развития, ориентируясь как на внутренний, так и на европейский рынок. Сложности на рынке меняют сам рынок, но когда закрываются одни двери, всегда открываются другие. Нужно внимательно следить за состоянием экономики, не быть консервативными, меняться вместе с рынком и искать новые возможности для развития.

Беседовала Полина Калайда

Справка

ТОО «Фирма Диканшы» было основано в декабре 2001 г. и является одним из стабильно работающих и динамично развивающихся предприятий на зерновом рынке Северо-Казахстанской области.

Сегодня бренд ТОО «Фирма Диканшы» объединяет ряд направлений деятельности: трейдинг зерновых/масличных культур, а также продуктов их переработки, оказание логистических услуг в страны ближнего и дальнего зарубежья. Производство оснащено оборудованием, позволяющим отгружать продукцию в различной упаковке (мешки, BigBag) автомобильным и железнодорожным транспортом (зерновозы, крытые вагоны), как с имеющегося на территории предприятия ж/д тупика, так и с элеваторов и мест выгрузки по всей территории Республики Казахстан.

Казахстан. Афганистан. Россия > Агропром > oilworld.ru, 21 марта 2018 > № 2537944 Дмитрий Пампур


Россия > Агропром. Финансы, банки > oilworld.ru, 21 марта 2018 > № 2537942 Дарья Снитко

"Развитие потребления шротов внутри России снизит риски для производителей и повысит их рентабельность" - Дарья Снитко.

АПК в России сегодня нацелен не только на удовлетворение потребностей страны в сельскохозяйственной продукции, но и активно участвует в наращивании экспортного потенциала страны, а масличные культуры и продукты их переработки, всегда являлись важной составляющей экспорта нашей страны. О проблемах, стоящих перед масложировой отраслью России, о том, какая культура является основой экспортного потенциала страны, о необходимости поддержки государства для развития инфраструктуры, в интервью OIlWorld.ru с Начальником Центра экономического прогнозирования АО «Газпромбанк» Дарьей Снитко.

Дарья, каковы, на сегодняшний день, ваш взгляд, основные проблемы в масложировой отрасли России?

Главные и общие проблемы масложирового сегмента – инфраструктурные ограничения и неэффективность операционных процессов. Выращивание масличных для России является традиционным и достаточно рентабельно. Рынок развитый, с высокими показателями потребления как масла, так и продуктов переработки, в том числе на непищевые цели. Однако, есть ряд проблем с дисбалансом, который не позволяется аграриям и переработчикам получать адекватную доходность. Прежде всего, не развитый рынок подсолнечного и рапсового шрота, из-за чего рентабельность переработки этих масличных зависит только лишь от внешнего спроса на соответствующие масла, что делает компании подверженными конъюнктуре мировых цен, волатильности курсов валют и тому подобных вещей. Развитие потребления шротов внутри России снизит риски для производителей и повысит их рентабельность. Для реализации этой задачи требуется развитие кормопроизводства с опорой на местную кормовую базу, а не только лишь импортные технологии кормления.

Второе, это неразвитость технологий выращивания сои в основном регионе специализации для этой культуры – на Дальнем Востоке. По моему мнению, потенциал роста валового сбора сои сосредоточен именно в развитии технологий (которые уже активно внедряются в ЦФО, например) на Дальнем Востоке, благодаря которым на тех же посевных площадях будет выращиваться больше.

И инфраструктура – что вырастили, вывозить не можем. Причем 2017 г. показал, что проблема присутствует во всей цепочке – взаимодействие операторов и перевозчиков, хранение, наличие услуг на аутсорсинге. Всю экспортную цепочку, особенно если это касается масла, отличает неэффективность организации процессов, но рост объемом породит конкурентность в сервисном сегменте, что окажет положительное воздействие на качество и цену услуг. В страны Ближнего Востока российское масло поступает через Черноморские пути, а каспийские маршруты не работают. Огромный потенциал есть у речных перевозок по Волге, но пока эта инфраструктура почти не эксплуатируется.

Также есть ряд вопросов относительно эффективности работы компаний по управлению рисками. Отрасль отличает использование оборотных ресурсов для закупки семян для переработки, что предполагает работу с банками по таким продуктам как факторинг, краткосрочное кредитование, использование механизмов хеджирования. В этой области, даже если сравнить компании-лидеры и прочие средние компании, потенциал внедрения технологий управления рисками огромен.

Давайте поговорим про подсолнечник, как основную масличную культуру в России. По итогам последних двух сезонов валовой сбор подсолнечника в России составляет 10-11 млн тонн. По вашему прогнозу, каким будет его валовой сбор в России и за счет каких факторов может вырасти? На сколько возрастут посевные площади под подсолнечник/масличные через 5-10 лет?

Я не ожидаю существенных изменений в посевных площадях подсолнечника, и пока нет оснований предполагать, что площади под культурой перевалят за 8 млн га. Вот какой-нибудь новый проект или специальная программа развития Поволжья могли бы стать фактором расширения посевных площадей под культурой. Напомню, что именно в Поволжье сосредоточен основной массив неиспользуемой пашни России, но аграрии не спешат вводить их в оборот, поскольку спрос на продукцию в регионе не растет, а внешний ограничен проблемами вывоза на экспорт.

Россия и Украина входят в топ стран-производителей подсолнечника на мировом рынке, и последние пару десятилетий Украина, несомненно, лидировала. Какой, на ваш взгляд, предел по валовому сбору подсолнечника культур у этих стран? Есть ли шансы у России обойти Украину в ближайшей перспективе?

Я бы так вопрос не ставила. Украина имеет ряд неоспоримых преимуществ – плечо доставки масла на мировой рынок меньше, а, следовательно, цена конкурентнее. России даже может быть и не стоит гнаться за объемом валового сбора подсолнечника, т.к. культура прихотливая к условиям почвы. Мне кажется, основной потенциал России сосредоточен в выращивании рапса на переработку и экспорт.

Для развития экспортного потенциала нашей страны, на который держит курс российский АПК, необходимо развивать портовую инфраструктуру, транспортную и складскую логистику. Какие шаги на ваш взгляд, необходимо предпринять крупным экспортерам и отраслевым союзам, чтобы получить гос. поддержку?

Нужна отдельная программа развития инфраструктуры для АПК, может быть межведомственная, а не в рамках бюджета госпрограммы развития сельского хозяйства. Развитие перевалочных мощностей, системы элеваторов требует стимулирования инвестиций. Также остро стоит вопрос, связанный с инвестициями в мелиорацию (улучшение качества почв, орошение) на базе существовавшей государственной инфраструктуры, который может быть решен с использованием механизмов государственно-частного партнерства.

Дарья, давайте немного поговорим о мировом рынке. На данный момент порядка 20% мирового рынка растительных масел идет на производство биотоплива. Что, на ваш взгляд, произойдет с мировым рынком растительных масел, если страны, которые поддерживают биотопливо, прекратят субсидировать данную отрасль?

Я думаю, что ближайшие годы темп роста спроса на масло со стороны биотопливного рынка будет существенно ниже, чем в предыдущие годы. Субсидировать отрасль страны вряд ли прекратят, по крайней мере таких прецедентов пока не было. Но интерес к биотопливу немного спал, в том числе на фоне снижения цен на нефть и соответственно, стоимости топлива.

Расскажите, пожалуйста, о тенденциях на мировом рынке растительных масел. Каковы ваши прогнозы по ценам на основные растительные масла на текущий сезон?

По ряду индикаторов видно, что цены на масла должны расти на мировом рынке. В отличие от зерна, в балансе масла нет высоких запасов, а спрос продолжает расти. Но, как и в прогнозе для любых других сырьевых товаров, называть какой-то конкретный ценовой уровень не хотелось бы.

Россия > Агропром. Финансы, банки > oilworld.ru, 21 марта 2018 > № 2537942 Дарья Снитко


Россия. Весь мир > Агропром > oilworld.ru, 21 марта 2018 > № 2537934 Дмитрий Востриков

Исполнительный директор Ассоциации «Руспродсоюз» Дмитрий Востриков — о перспективах вывоза за границу сельхозпродукции.

"Сырой экспорт"

Сегодня мы наблюдаем рост производства сельскохозяйственной продукции и одновременно превалирование темпов роста экспорта над импортом. Благоприятное влияние на рыночную ситуацию оказывает расширение программ государственной поддержки агропромышленного комплекса.

Россия отправляет сельскохозяйственную продукцию более чем в 60 стран мира. Четверть приходится на страны СНГ, в Восточную Азию идет 19% поставок, в Африку — около 17%, в страны Европы — 12%. Основным сельскохозяйственным экспортным товаром сейчас по-прежнему остается зерно — на него приходится 40% всех поставок продукции АПК за рубеж. По прогнозам экспертов, в текущем сезоне Россия сможет вывезти за границу около 45–47 млн т зерна. Одну из лидирующих позиций в структуре экспорта продукции АПК занимают рыба и морепродукты (около 18%) — поставки этого товара за рубеж в 2017 году составили более 1,5 млн т.

Получается, что Россия вывозит и продает за границей главным образом не готовую продукцию, а сырье. Мы поставляем за рубеж более 64 млн тпродуктов, но только 10% из них уже переработанны. Хотя по многим категориям таких товаров отечественные производители способны значительно расширить экспортные поставки. Речь идет, например, о соевом масле, сахаре, соли, кондитерских изделиях и муке.

Но отечественные товары имеют довольно низкую цену на мировом рынке — это самая главная проблема. Однако развивать экспорт готовых продуктов все-таки необходимо, ведь это позволит реализовать товары на новых рынках, что даст дополнительный доход для производителей и будет стимулировать дальнейший рост производства. Технологии для этого в стране есть, их только нужно научиться грамотно применять — эта задача должна быть решена в самые короткие сроки.

Как этого достичь? Наиболее быстрый путь — за счет мер государственной поддержки. В России действует немало программ помощи по развитию экспорта. Соответствующие проекты есть у Минпромторга, Минсельхоза, Российского экспортного центра. Но программы поддержки необходимо переориентировать именно на переработанную продукцию, а не на сырье.

Кроме того, российским экспортерам нужно задуматься о том, как сделать отечественную продукцию востребованной на внешних рынках, обратить внимание на мировые тенденции. С ростом городского населения продукция быстрого приготовления сегодня становится очень популярной во всем мире — и отечественные предприятия уже начинают выпускать такие товары, удовлетворяя растущий спрос. Нет сомнений, что в будущем эта тенденция только усилится.

Еще один глобальный тренд — это ориентация на продукты, обогащенные витаминами. Зарубежный рынок такой продукции в последнее время демонстрирует хорошие показатели роста, ежегодно увеличиваясь на 15–30%. Это говорит о том, что современный покупатель хочет употреблять продукты повышенной физиологической ценности. Например, разнообразные снеки, заменяющие полноценный прием пищи, и тому подобное. Российские производители, ориентированные на экспорт, несомненно, должны это учитывать.

Автор — исполнительный директор Ассоциации «Руспродсоюз»

Россия. Весь мир > Агропром > oilworld.ru, 21 марта 2018 > № 2537934 Дмитрий Востриков


Белоруссия. Россия > Агропром > agronews.ru, 16 марта 2018 > № 2534591 Марина Петрова

Мнение. Мы зависим от белорусского молока.

В России производят недостаточно молока, заявил зампредседателя правительства РФ Аркадий Дворкович. Дефицит составляет 25%. Генеральный директор Petrova Five Consulting Марина Петрова рассказала в интервью ПРОВЭД, как эту проблему можно исправить и сколько времени на это уйдет.

– Действительно ли мы производим лишь три четверти нужной продукции?

– Да, действительно недостаток молока-сырья является одной из важнейших проблем, тормозящих развитие российской молочной отрасли. По данным Росстата, в 2017 году было произведено 31,1 млн тонн молока, но эти цифры включают молоко из личных подсобных хозяйств, которые не идут в последующую переработку. Поэтому правильнее говорить о производимых объемах товарного молока.

В России доля товарного молока составляет 57%, и по итогам прошлого года было произведено 18 млн тонн, а для самообеспечения требуется порядка 50 млн тонн товарного молока (это соответствует объему производимого в РСФСР молока в 1990 году). Эту цифру подтверждает и расчет медицинской нормы потребления молока и молочной продукции – сегодня россияне потребляют на 40% меньше молока и молочной продукции, чем предполагает медицинская норма.

Сейчас недостаток молока-сырья компенсируется импортом как сухого молока, которое идет в последующую переработку, так и готовой продукции – сыра и сливочного масла.

– Насколько достижимы планы довести производство молока до нужного уровня за год? Что для этого нужно?

– Безусловно, за один год невозможно нарастить объемы производства молока до нужного уровня. Даже до 40 млн тонн, о которых говорил Дворкович.

Это связано с тем, что после строительства и закупки скота должно пройти 2 года до первой дойки, а значит – даже если сейчас увеличить объемы государственной поддержки, «рывок» мы получим только через 3 года. Кроме того, необходимо коров обеспечить достаточным объемом кормов, а это значит – ввести земли в оборот, а это также занимает порядка 3 лет.

Молочная отрасль тем и сложна, что вырубить коров от недостатка финансирования быстро, а для того, чтобы восстановить хозяйство и получить снова новое молоко, потребуется значительное время. При текущем уровне государственной поддержки и сохранении эмбарго Россия сможет наращивать объемы производства сырого молока темпами 2-3% в год.

Изменение ситуации возможно только в случае кратного увеличения объемов государственной поддержки, снижения процентной ставки для всех производителей молока, исключения лимитирования объемов льготного кредитования и развития инфраструктуры села. Кроме того, важным моментом является зависимость России от зарубежного скота, оборудования (включая сельхозтехнику, доильное оборудование, оборудование для переработки, упаковочное и лабораторное, даже тесты на антибиотики), премиксы, ветеринарные препараты, моющие средства.

Белоруссия. Россия > Агропром > agronews.ru, 16 марта 2018 > № 2534591 Марина Петрова


Россия. Весь мир > Агропром > oilworld.ru, 15 марта 2018 > № 2537918 Владимир Петриченко

Российские аграрии будут подходить к производству зернобобовых более взвешенно – «ПроЗерно».

Наблюдающаяся в последние годы тенденция бурного развития мирового рынка зернобобовых культур и усиление конкуренции в данном сегменте позволяют говорить о том, что бобовые постепенно утрачивают статус нишевых культур и становятся «полноправными участниками» мировой торговли зерном. О том, насколько данное утверждение справедливо для России, и других аспектах текущего состояния данного сегмента российского рынка АПК-Информ рассказал генеральный директор компании «ПроЗерно» Владимир Петриченко.

- Владимир Викторович, в последние годы в мире растет интерес к зернобобовым культурам, что стимулирует производителей к наращиванию объемов их производства. Насколько данная тенденция характерна для России?

- Это действительно так, и определение «рост интереса» даже не в полной мере описывает тенденции, происходящие в последние годы в производстве российских зернобобовых. В качестве примера можно привести ситуацию с ключевой для России зернобобовой культурой – горохом, объемы производства которого позволяют в настоящее время говорить о том, что он уже перестал быть для РФ нишевой культурой. Так, в 2017 г. в стране было произведено почти 3,3 млн. тонн данной зернобобовой, что превысило указанный показатель по такой традиционной зерновой культуре, как рожь (2,55 млн. тонн). И я уверен почти на 100%, что и в ближайшие годы подобное соотношение сохранится.

Россия: производство зернобобовых, тыс. тонн

2013

2014

2015

2016

2017

Изменение в 2017 к 2016

Изменение в 2017 к 2016, %

Посевная площадь, тыс. га 

Зернобобовые

1 979

1 597

1 588

1 753

2 222

469

26,8

горох

1 110

960

942

1 072

1 328

256

23,9

Урожайность, ц/га 

Зернобобовые

10,3

13,8

14,8

16,8

19,2

2,4

14,3

горох

12,2

15,7

18,2

20,5

24,7

4,2

20,6

Валовой сбор 

Зернобобовые

2 037

2 196

2 357

2 943

4 265

1 322

44,9

горох

1 350

1 503

1 716

2 199

3 286

1 087

49,4

- Чем объясняется подобный рост интереса российских аграриев к производству зернобобовых?

- Прежде всего, отмечу, что рост данного интереса отчетливо просматривается на протяжении как минимум предыдущих 3 сезонов и лишь в 2017/18 МГ данная тенденция несколько замедлилась. Так, в указанный период тот же горох демонстрировал просто великолепные коммерческие результаты – цены держались в диапазоне $250-300 за тонну на базисе FOB (малая вода), даже доходя иногда до $400 за тонну. Этот факт 3 года подряд воодушевлял агрария и стимулировал его к дальнейшему наращиванию объемов производства, которые по гороху выросли примерно в 1,5 раза, а в целом по зернобобовым – на 45%.

Правда, как я отметил, в текущем сезоне в силу ряда причин все выглядит несколько иначе. Вместе с тем, произведенный в 2017/18 МГ в России объем зернобобовых культур неправильно было бы называть «перепроизводством», точнее, следует говорить о неготовности мирового рынка к столь высокому производству и, соответственно, предложению.

- Как эта неготовность отразилась на экспорте российских зернобобовых в текущем сезоне?

- Основным покупателем данной продукции у России традиционно является Турция, которая, в принципе, сохраняет достаточную заинтересованность в закупках, в первую очередь по причине более дешевой и удобной логистики. Но вот следующие три страны в рейтинге топ-импортеров – Индия, Пакистан и Бангладеш, видя растущее предложение зернобобовых на мировом рынке, по сути, объявили «таможенную войну», выразившуюся в повышении ввозных пошлин до фактически запретительного уровня. Прежде всего, это касается Индии, которая с октября по февраль повышала ввозные пошлины на горох, нут и чечевицу с 10% до 40-50% и, похоже, не планирует останавливаться в данном вопросе.

Введение подобного уровня пошлин фактически основным покупателем стало сильным ударом не только по России, но и по всему мировому рынку зернобобовых в целом. Это фактически обрушило мировые и внутренние цены на данную продукцию, что стало не очень приятным сюрпризом для российских аграриев в условиях продолжающегося роста производства. В итоге внутренние цены на горох в России в текущем сезоне составляют $180 за тонну, что гораздо ниже изначальных ожиданий производителей зернобобовой.

- Говоря о ключевых тенденциях российского рынка зернобобовых, основной акцент Вы делаете на горохе. Касаются ли вышеприведенные тенденции других сегментов данного рынка?

- Если говорить о нуте, то касаются в полном объеме. Нут в последние годы был для российских производителей не просто прибыльным, а сверхприбыльным. Но те же торговые барьеры на мировом рынке привели к снижению в 2017/18 МГ внутренних цен на него с 65 до 30-40 тыс. руб/т.

Что касается чечевицы, то это очень тонкий сегмент, да и ее доля в общем производстве российских зернобобовых не превышает 2%. Скорее следует отметить рост производства такой культуры, как люпин, который в определенной мере сдерживается сложностями с его переработкой. Тем не менее, производство люпина в России также растет, пусть и не такими взрывными темпами, как гороха.

- Сохранится ли понижательный тренд текущего сезона в 2018/19 МГ или все же можно рассчитывать на какие-то позитивные изменения?

- Как это ни странно, но пока в планах будущего сева, которые регионы предоставили в Минсельхоз, в 2018 г. предусмотрено увеличение посевных площадей под зернобобовыми. Скорее всего, какое-то увеличение действительно произойдет, но оно вряд ли будет слишком существенным. Производитель будет более взвешенно подходить к данному вопросу, базируясь, в первую очередь, на себестоимости производства. Существует определенная конъюнктурная неудовлетворенность имеющимся уровнем цен, что, несомненно, снизит рекордные темпы последних лет.

- Имеется ли в условиях нынешних проблем на экспортном рынке потенциал для развития внутренней переработки и потребления зернобобовых в России?

- В последние годы потребление зернобобовых, как и зерновых, культур в России также растет, что обусловлено развитием отечественного животноводства. Так, только за последний год производство мяса в РФ увеличилось на 4,7%, яиц – на 2,8%. Такие же темпы роста могут сохраниться и в 2018 г., что одновременно повлечет за собой увеличение потребления кормовых зерновых, в т.ч. и зернобобовых.

Но, в лучшем случае, этот рост по итогам года составит порядка 5%. А если учитывать, что в 2017 г. в целом производство зернобобовых в России выросло примерно на 45%, а гороха – почти на 50%, то следует вести речь в основном не о росте внутреннего потребления, а об ожидаемом увеличении экспортного потенциала, который по итогам года может возрасти с 1 млн. тонн до примерно 1,6 млн. тонн, из которых 1,3-1,4 млн. тонн составит горох.

Учитывая же растущие переходящие запасы, в целом Россия должна была бы экспортировать около 1,8 млн. тонн данной продукции, то есть почти в 2 раза больше прошлогоднего уровня. Но вряд ли этого удастся добиться в условиях уже упомянутой «таможенной войны».

- Может ли Россия в существующих реалиях работать над расширением географии экспорта зернобобовых?

- Работать над расширением направлений отгрузок, конечно же, надо. Но в данном сегменте это сделать достаточно сложно, поскольку потребление зернобобовых в мире обусловлено сложившимися веками кулинарными традициями потребителей, которые быстро не изменишь. Поэтому такой прорыв, какой сделала, например, российская пшеница на рынок Индонезии, по отношению к зернобобовым просто нереален. В нынешних условиях следует сосредоточиться на более эффективной конкуренции на мировом рынке с основными соперниками – Австралией и США. Потенциал для этого есть, Россия без проблем готова предлагать на внешние рынки зернобобовые по $180 за тонну. Но тех «семимильных шагов», которые наблюдались в последние годы, ждать, конечно же, не следует. Дальнейшие темпы прироста российского экспорта будут не столь впечатляющими.

- Нуждается ли отечественная отрасль производства зернобобовых в дополнительной поддержке государства?

- В такой поддержке нуждаются все сегменты зернового рынка. Но в контексте зернобобовых также следует говорить о необходимости популяризации их пищевого потребления. Ведь в настоящее время горох, который мы продаем в ту же Индию как фуражный, на самом деле является продовольственным и используется покупателем в пищевых целях. В традиционных странах-потребителях зернобобовых данное направление развито достаточно хорошо, тогда как в России эти культуры в основном рассматриваются в качестве кормовой базы для животноводства. Поэтому усиление поддержки, в том числе и на уровне государства, именно пищевого использования, в первую очередь гороха и нута, могло бы стать хорошей базой для дальнейшего развития данного сегмента.

- В настоящее время в России ведется активная работа по созданию законодательной базы относительно органического сельхозпроизводства. Насколько, по Вашему мнению, высок потенциал страны в части развития производства органических зернобобовых культур?

- На мой взгляд, Россия в настоящее время располагает всеми необходимыми ресурсами для активного развития данного направления и каких-то отраслевых проблем в отечественном АПК нет. Сегодня сельское хозяйство в России, как и в других ведущих аграрных странах, - это очень высокотехнологичная сфера. Но, в то же время, развитие производства, в том числе и органического, с каждым годом требует все более тщательного подхода на всех этапах – подготовки семян, защиты посевов от болезней и вредителей и т.д. Все эти задачи необходимо решать комплексно, поскольку именно в этом залог не только роста урожаев, но и повышения качества производимой продукции. Вышесказанное в полной мере можно отнести и к отрасли производства зернобобовых культур.

Беседовал Александр Прядко

Россия. Весь мир > Агропром > oilworld.ru, 15 марта 2018 > № 2537918 Владимир Петриченко


Россия. ЦФО > Агропром > zol.ru, 14 марта 2018 > № 2532783 Евгений Ахпашев

Евгений Ахпашев: потенциал роста производства продуктов глубокой переработки зерна в России превышает 1,3 млрд долларов

14 марта в Москве прошла международная конференция «Глубокая переработка зерна: формирование цепочки добавленной стоимости», на которой с докладом о развитии глубокой переработки зерна в России выступил директор департамента пищевой и перерабатывающей промышленности Евгений Ахпашев.

Евгений Ахпашев приветствовал участников конференции от имени министра сельского хозяйства России Александра Ткачева, отметив, что объем производимого российскими аграриями зерна на сегодняшний день полностью обеспечивает внутреннее потребление, более того, формирует избыток, который может быть эффективно использован с помощью активного развития глубокой переработки.

«Перед нами стоит важная задача диверсифицировать рынки сбыта и направлять за рубеж не только сырье, но и переработанную продукцию. По ряду направлений глубокой переработки наша страна имеет значительный потенциал импортозамещения и наращивания экспортных возможностей», - сообщил Евгений Ахпашев.

На протяжении последних 17 лет зерновой комплекс России показывал высокие темпы развития (более 3% в год). Валовые сборы зерновых достигли максимальных значений в 2017 году превысив 135 млн тонн.

На фоне растущего производства зерновых культур особую важность приобретает их переработка для производства клейковины, нативного крахмала (и, соответственно, модифицированного крахмала, глюкозы и ее производных, глюкозо-фруктозных сиропов, органических и аминокислот), биоэтанола.

На сегодняшний день по клейковине и кукурузному крахмалу внутренняя потребность страны закрыта и начат экспорт. Достаточно производится и глюкозо-фруктозных сиропов. По остальным же продуктам глубокой переработки Россия пока импортозависима.

Между тем, по текущим оценкам, ожидается положительный рост мирового рынка продуктов глубокой переработки в течение не менее 7 лет.

«Учитывая значимые объемы валового сбора зерновых культур в Российской Федерации и емкость мирового рынка, целесообразно развивать экспорт продуктов переработки зерна», - указал Евгений Ахпашев.

Он подчеркнул, что, по оценке Минсельхоза России, потенциал наращивания производства продуктов глубокой переработки зерна до 2035 года составляет свыше 1,3 млрд долларов в денежном эквиваленте, то есть более чем в три раза по сравнению с текущим объемом производства.

Однако проекты отрасли отличаются большой капиталоемкостью, тем важнее расширение государственной поддержки глубокой переработки зерна для частичной компенсации затрат.

Среди других мер для реализации потенциала отрасли Евгений Ахпашев указал проведение глубокого анализа внешних рынков и поиск оптимальных направлений для экспорта продукции российской продукции глубокой переработки зерна, а также регулярный мониторинг отрасли.

Участники конференции обсудили баланс инструментов поддержки на федеральном и региональном уровнях, формирование цепочек добавленной стоимости в зерновом секторе. Спикеры проанализировали перспективы развития глубокой переработки зерна в России, факторы роста и экономические ограничения, новые направления применения и тенденции для модифицированного крахмала.

Особое внимание уделили растущему мировому рынку биоэтанола и сценарию развития производства этанола в России.

Спикерами конференции также выступили менеджер проектов Департамента промышленного применения возобновляемых ресурсов, C.A.R.M.E.N. e.V. (Германия) Йоханес Нико Арбек, эксперт по развитию экспортных рынков этанола Зернового Совета США Брайн Д. Хили, генеральный директор ООО «ИКАР» Дмитрий Рылько, президент Российского Зернового Союза Аркадий Злочевский и другие.

Россия. ЦФО > Агропром > zol.ru, 14 марта 2018 > № 2532783 Евгений Ахпашев


Россия. ЦФО > Агропром > agronews.ru, 14 марта 2018 > № 2527896 Светлана Данилина

В Ассоциации «Росспецмаш» создан комитет по вопросам развития пищевого машиностроения.

В Ассоциации «Росспецмаш» создан комитет по вопросам развития российского пищевого машиностроения. Возглавила его генеральный директор ЗАО «ТАУРАС-ФЕНИКС» Светлана Данилина. По ее мнению, для решения самых актуальных вопросов отрасли необходимо всесторонне оценить ее сегодняшнее состояние и потенциальные возможности. На первом этапе это будет одной из главных задач комитета.

— Светлана Евгеньевна, какие основные факторы влияют на развитие в России пищевого машиностроения?

— Отечественное пищевое машиностроение – это молодая отрасль, которая нуждается в господдержке для повышения конкурентоспособности российского оборудования как на внутреннем рынке, так и за рубежом. И заводы чувствуют повышенное внимание государства. Программы, реализуемые Минпромторгом России, позволяют увеличивать выпуск оборудования, производить новые модели. При этом перед отраслью стоит ряд системных проблем.

Среди них можно выделить отсутствие в России производства целых сегментов комплектующих. Качественный металл мы тоже вынуждены закупать за рубежом. Зависимость от курса валют приводит к тому, что наши клиенты не могут быть застрахованы от роста цен на оборудование.

Еще одна проблема – это дефицит высококвалифицированных кадров, в частности, конструкторов, инженеров, рабочих.

— Равны ли условия конкуренции на внутреннем рынке для российских и зарубежных производителей?

— Зарубежные рынки часто очень хорошо защищены от иностранных производителей. У нас же наблюдается иная ситуация. Свободные поставки импортного оборудования с невысокой стоимостью тормозят развитие собственных высокопроизводительных и высокотехнологичных разработок, поскольку изначально такие модели будут дороже. Введение заградительных пошлин позволило бы значительно расширить ассортимент выпускаемой российской продукции и увеличить долю отечественных производителей на внутреннем рынке.

— В каких программах государственной поддержки участвует ваша компания?

С 2017 года завод активно использует все основные механизмы господдержки, которые разработал Минпромторг России. Среди них – субсидирование скидок на оборудование, компенсация части затрат на участие в зарубежных конгрессно-выставочных мероприятиях.

Например, с 20 по 22 марта инновационные разработки ТАУРАС-ФЕНИКС будут представлены в Кельне на крупнейшей международной выставке пищевых технологий ANUGA FOODTEC 2018.

— С каких основных вопросов начнет свою работу созданный комитет?

На первом этапе необходимо детально проанализировать тенденции развития нашей отрасли. Определить тот уровень, на котором находится отечественное пищевое машиностроение, оценить потенциал российских заводов и выявить общие проблемы, стоящие перед компаниями.

Но самое главное – важно четко обозначить цели, которые мы должны достигнуть. Предприятия, входящие в Ассоциацию «Росспецмаш», приняли активное участие в разработке проекта стратегии развития пищевого машиностроения в России до 2030 года. После утверждения документа мы должны четко представлять, как достичь обозначенных в стратегии показателей.

Россия. ЦФО > Агропром > agronews.ru, 14 марта 2018 > № 2527896 Светлана Данилина


Россия > Агропром. Экология > agronews.ru, 13 марта 2018 > № 2525753 Сергей Сорокоумов

Комментарий. «Теперь мы ждем инициативы от бизнеса».

В январе 2018 года на заседании Правительства РФ был одобрен законопроект «О производстве органической продукции», сейчас документ находится на рассмотрении в Госдуме и будет принят в ближайшее время. Этот законопроект прошел путь от отрицания понятия «органика» и полного незнания этой сферы сельского хозяйства, до ситуации, когда и производители, и потребители хотят развития органического производства. О том, чего стоит ждать рынку с принятием закона об органическом сельхозпроизводстве, рассказывает Сергей СОРОКОУМОВ, советник министра сельского хозяйства, один из авторов и инициаторов законопроекта.

Зачем принимается закон об органическом сельскохозяйственном производстве, каковы главные цели этого законодательного акта?

— Ответ лежит в практической плоскости. Более чем в 170 странах мира производство органики нормативно определено. Существуют правила и само понятие, что такое органический продукт. В России такого понятия не существует. Поэтому мы обязаны были ввести в оборот термин, что такое органический продукт.

Сейчас на полках у нас чего только нет! Есть пометки «эко», «био», «фермерский продукт», «крестьянский продукт» и так далее. Но чем фермерский продукт отличается от крестьянского, органика от биодинамического продукта, эко от био и так далее — никто не знает. Это просто маркетинг. А теперь наконец появятся четкие определения. Потребитель будет знать, что органический продукт — это продукт, произведенный без химии, пестицидов, ядохимикатов, гормонов роста и так далее. Закон определит принципы органического производства.

Второй важный момент. Закон введет запрет на безосновательную маркировку продукта. Если продукт маркируется как органический — это должно быть объяснено и подтверждено. За введение в заблуждение потребителя предполагается административная ответственность, вплоть до изъятия товара из оборота. Такая возможность действует уже сейчас, но без законодательного утверждения принципов органического производства и требований к органическому продукту наложить какие-то санкции пока невозможно. Эта возможность появится с утверждением закона об органике.

Вообще, этот закон нужен в первую очередь для потребителя, чтобы его не обманывали, не использовали маркетинг в ложных целях и так далее. Это прежде всего потребительский закон. Для покупателей нужны правильные термины. Например, чем отличается лекарственное средство от БАД? В законе это прописано. Теперь такие же точные формулировки будут и для органических продуктов. А пока закона нет, создается поле для обмана.

Кто были основные разработчики законопроекта, кто вам оказывал активную помощь?

— Первым человеком, который поддержал идею создания такого закона, была депутат Госдумы Надежда Школкина. Это было еще на заре разработки законопроекта, в 2011 году. Второй важный человек в этой работе — Александр Петриков, доктор экономических наук, академик РАН, в то время он был замминистра сельского хозяйства, сегодня он возглавляет филиал Института экономики сельского хозяйства. Это GR-поддержка законопроекта.

Безусловно, было важно получить помощь и практиков. Во время разработки законопроекта сформировалось бизнес-сообщество, которое до этого было разрознено. Появились два союза — Национальный органический союз и Союз органического земледелия. Я идеолог и технолог, не практик. Я не понимаю тонкостей, как, например, использовать какие-то биологические средства лечения животных и так далее. Это знают практики, которые используют такие технологии в реальной жизни. И нам очень помогла их поддержка, знания.

Главным практиком в этой сфере, конечно же, является исполнительный директор Национального Органического Союза Олег Мироненко, который давно развивает органическое сельхозпроизводство в России, способствует развитию этой сферы. Большую роль сыграли и такие специалисты, как Илья Калеткин, директор компании «Аривера», которая является членом НОС, Анатолий Накаряков, руководитель компании «Савинская нива», это Союз производителей органической продукции Кубани, это Ольга Ратникова, руководитель компании Hipp, и так далее. Они знают все тонкости с практической точки зрения, нюансы применения органики. Поэтому они являлись главными экспертами в подготовке законопроекта. Без контакта с производителями любой нормативный акт обречен на неудачу. Мы всегда консультировались, дискутировали. В чем-то мы находим понимание, в чем-то нет, ищем компромиссы. Они защищают бизнес, мы систему. Но главное, что у нас нет расхождения в принципах органического земледелия.

Как закон об органическом сельском хозяйстве повлияет на дальнейшее развитие органического рынка России?

— С одной стороны, любые правила, любой порядок всегда приводят к тому, что мы делим рынок на правильный и неправильный. Рынок, конечно, сузится за счет того, что на нем не будет фальсификата. С другой стороны, любое нормативное регулирование потребует нормативных процедур – контроля, подтверждения документов и так далее. На компании это ляжет административным бременем.

Но главное для нас — потребитель и его права. Поэтому мы осознанно идем на то, что органический рынок с принятием этого закона в той или иной степени сузится, но это важно, чтобы бизнес привык к правилам. Люди хотят получать натуральный чистый продукт. За этим они и идут на рынок, в магазин. Поэтому и хотят покупать органический продукт – пытаются найти безопасную, экологически чистую продукцию. Но пока, по факту, не всегда находят, верят словам. Сейчас на рынке работает принцип «ничего не запрещено, все разрешено». А когда будет работать закон, будет официальная маркировка продукта.

Органика развивается и сейчас, но без правил. Кто-то на гидропонике развивает огурцы в теплице и считает их органическими. А это неправильно. С появлением четких принципов легче будет всем. Уйдут с рынка нерадивые конкуренты. Когда защита потребителя идет в законном русле, то это удобнее. Все, что не соответствует принципам органического производства, уйдет с рынка, и это расчистит поле. Добросовестный производитель сможет производить органический товар и продавать его в соответствии с требованиями.

Как вы видите дальнейшее развитие законодательной базы по органике?

— Сейчас пока создана только основа. Нынешний закон, который мы разработали, создает систему: правила и принципы, даже, скорее, контуры правил. В целом эти правила определены в Национальных стандартах, их сейчас 4. Но нужна дальнейшая работа. Например, нет стандарта по сбору дикоросов. Или, к примеру, есть общие основные принципы работы в пчеловодстве, но нет законодательных деталей в этой сфере. И этим стоит заняться.

Нужно еще и разрабатывать технологии. Это еще одна больная проблема. Ведь органическое производство, как и любое, требует применения удобрений, средств защиты – но мы не можем использовать химию, а только натуральные средства, а их практически нет. Значит, нужны созданные и апробированные средства и технологии их применения. Такая же ситуация в борьбе и профилактике болезней животных в органике – здесь тоже требуются новые разработки. Эти средства должны производиться в соответствии с правилами органического производства. И такая работа уже ведется в мире, но ее нужно адаптировать к российскому климату и действительности. И это не один день.

Для четкой работы нового закона на практике понадобится и сертификация производителей органической продукции. Есть опасения производителей, что, мол, это будет невозможно осуществить вовремя и быстро, что это миф. Но я не соглашусь с этим. Совсем недавно компания «Органик Эксперт», член НОС, получила первую аккредитацию в Росаккредитации как сертификатор органического производства. Да, это непросто, в ходе аккредитации высокие требования предъявляются к специалистам, нужно наличие опыта и квалификации. Эту компанию аккредитовывали 9 месяцев. И для Росаккредитации это тоже был первый опыт работы. Мы вместе разрабатывали методику, требования. Это не российская придумка, это адаптированный аналог европейского опыта, а у Европы уже более чем 25-летний опыт применения принципов производства органической продукции. Мы не пошли по принципу «мы наш, мы новый мир построим», мы взяли уже существующий опыт, и это правильно. Так что ничего нового для аккредитации сертификаторов или для самой сертификации не будет, и в этом не будет сложностей. Это был наш принципиальный подход. Процедура понятна, доступна, открыта. Да, она займет время, но это нормально.

Какого вы ждете участия профессионального сообщества, например, в лице Национального органического союза, в дальнейшем развитии органического рынка после принятия закона?

— Власть являлась инициатором объединения профессиональных сообществ, консолидации компаний, разработки законопроекта. Но теперь, когда бизнес уже консолидирован, мяч на стороне бизнеса. Теперь бизнес должен подсказывать власти, что нужно делать. И мы ждем участия бизнеса и его инициатив. Мир уже живет по этим принципам.

И мы ждем от НОС и других объединений, чтобы они инициировали разработку и принятие нормативных актов, а власть в лице Минсельхоза поддержит эти инициативы. Например, сейчас очень нужна разработка принципов органического производства по дикоросам. Или, к примеру, нам нужна обратная связь от союзов и ассоциаций о работе Росстандарта, Росаккредитации, Роспотребнадзора, чтобы знать, что нужно сделать для большей эффективности их работы с органическим сектором. Власть сейчас открыта для диалога, и мы призываем бизнес к участию в нем, даже к инициации процесса.

Теперь, господа бизнесмены и производители, ваша очередь. Работайте, помогайте, инициируйте, укажите на наши ошибки, скорректируйте нас.

Россия > Агропром. Экология > agronews.ru, 13 марта 2018 > № 2525753 Сергей Сорокоумов


Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 8 марта 2018 > № 2522284 Иван Стариков

Комментарий. Как увеличить доходы сельских жителей.

Жизненный уровень жителей российских деревень значительно отстает от среднего по стране. Однако ситуация усугубляется тем, что в деревне нет рабочих мест в привычном нам всем смысле, как было при колхозах и совхозах. Это значительно осложняет ситуацию. Есть ли выход и положения и что делать – эти и другие вопросы обсудили в беседе издатель портала «Крестьянские ведомости», ведущий программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России Игорь АБАКУМОВ и профессор Института экономики РАН Иван СТАРИКОВ.

— Иван Валентинович, больше половины всех бедных людей – это те, у кого доходы ниже прожиточного минимума, живут в сельской местности. То, что говорил на этот счет президент — как все будет воспринято теми, кому по должности полагается этот вопрос решать? Министерство сельского хозяйства, министерство экономического развития, министерство финансов, министерство здравоохранения, министерство дорожного строительства, словом — министерство всего, именуемое правительством?

— Буквально за две недели до оглашения послания в Манеже проходил Сочинский инвестиционный форум. Я был участником. На форум приехали Дмитрий Медведев и все правительство. То есть фактически на полях Сочинского инвестфорума проходило расширенное выездное заседание правительства России. И практически все губернаторы присутствовали. И устами Дениса Мантурова, министра промышленности и торговли, было объявлено, что со следующего года вводятся так называемые продовольственные сертификаты. Поскольку присутствовал главный на форуме начальник и прямой руководитель этого министра — Дмитрий Анатольевич Медведев, то я не думаю, что Мантуров сделал столь смелое заявление, не согласовав его со своим шефом. Это означает, что политическое решение принято. Я эту тему пытаюсь всем внушить, донести до сведения, каким-то образом продвинуть в силу своих скромных возможностей уже, наверное, лет 5-6. Но, Игорь Борисович, отвечая на ваш вопрос, смогут или не смогут это выполнить. Во-первых, я считаю, что это прямая обязанность министерства сельского хозяйства. Просто по определению. Очевидно, после избрания нового президента по закону правительство сложит свои полномочия.

— То есть уйдет в отставку.

— Да, уйдет в отставку. И будет формироваться новый кабинет. Если в этом кабинете появятся люди, которые не побоятся взять на себя ответственность… Дело в том, что это работа очень серьезная, требует тонкой юстировочной настройки (настройки резкости) для каждого субъекта Российской Федерации. Здесь я абсолютно согласен с Министерством финансов, что главное – это все-таки определить порог нуждаемости, точно определить параметры.

— Иван Валентинович, вы такими академическими словами говорите, а как народ может это понять? Как мне разъяснили люди сведущие, не те, кто живет в деревнях, а те, которые в райцентрах почаще бывают, этот вопрос не решался только потому, что никак не могли в правительстве определить, а кто же будет эту гигантскую сумму администрировать, кто будет финансовые ручейки распределять по регионам и так далее. Как вы думаете, есть в этом доля правды или нет?

— Доля правды в этом есть. Но я всегда говорю, что искусство управления – это искусство делегировать полномочия. Я убежден, что необходимо под полную ответственность с оргвыводами обеспечить выделение на эти цели, по моим оценкам, 240 млрд рублей в год. Необходимо профинансировать фактически второй аграрный бюджет и эмитировать этих продовольственных сертификатов порядка 20-22 млн штук. Дальше определить порог нуждаемости, как говорится, в разрезе субъекта, определить сумму по регионам, а дальше губернаторы головой отвечают за то, как эти деньги будут использованы и, соответственно, пойдет ли на убыль бедность. Потому что президент в своем послании, о котором вы упомянули, назвал цифру, что мы должны на 10 млн, наполовину сократить число бедных. То есть сегодня по официальной статистике бедных 15 млн. Я считаю, что их больше 20. И, соответственно, надо снизить их количество до 7 и 8 млн. Так вот, для того, чтобы эту задачу с конкретными цифрами решить, необходимо провести тотальную ревизию всех существующих программ поддержки, аккумулировать деньги на эти цели, не заниматься лукавством и говорить, что мы, дескать, дадим Костромской области 200 млн, но при условии, что там найдут средства в своем бюджете. Ни Костромская область, ни какая другая, особенно у которых сегодня очень серьезные проблемы с исполнением бюджета (а я думаю, что еще появятся новые указы) никаких денег не найдет. Это будет лукавство. Это значит заболтать эту тему.

Но мы решаем три задачи. Первая – покупку еды отложить нельзя. Есть абсолютно объективный показатель бедности. Если средняя семья тратит или расходует в домашнем хозяйстве на продовольственную корзину свыше 35% доходов, это и есть показатель бедности страны. А мы приблизились к фатальному рубежу в 50%. Россия – бедная страна.

— Иван Валентинович, есть один маленький нюанс. Мы рассматриваем сейчас только один фактор борьбы с бедностью – продовольственные талоны. Но есть же и другие способы борьбы с бедностью: создание новых рабочих мест, создание возможности пенсионерам подработать, создание возможности продать свою же выращенную продукцию, чтобы полицейские не гоняли их вениками и дубинками с проходных мест, где они могут что-то продать. Почему-то в Париже кто угодно может продавать свою продукцию в отведенное время и в отведенные дни.

В Германии по субботам и воскресеньям бульвары отдаются фермерам. Пожалуйста, приходи, свой пучок редиски продай. Никаких проблем же нет. И никто с них налогов не берет. Может быть, и над этим надо подумать, или это слишком сложная, непосильная задача для правительства?

— Да нет, задача посильная. Тут же вопрос простой: если правительство не пытается защитить интересы отдельных лоббистов, касается ли это крупных холдингов или больших сетей продовольственного ритейла, то тогда это вполне решаемая задача.

Сельская занятость — навязшая на зубах тема поддержки личных подворий, фермерских хозяйств и мелких производителей. И здесь чрезвычайно важна одна абсолютно очевидная вещь: сможем ли мы разделить и разложить в разные ниши то, что производится в личном подворье, например, свинину, и свинину, которая производится на крупном промышленном свинокомплексе, где все-таки животное от рождения до смерти пребывает в условиях повышенной концентрации аммиака, как бы мы ни пытались создать самую современную систему вентиляции. Ведь аммиак – это ядовитый газ.

А вот конкретный пример по Краснодарскому краю. Наш министр оттуда. Я посмотрел статистику. 15 лет назад поголовье свиней в личных подворьях там было 3 млн голов, сегодня осталось 300 000. Казалось бы, вот свинокомплексы, мы полностью вышли на самообеспечение. Но 3 млн свиней в подворьях – это спрос на 3 млн тонн зерна, это увеличение потребления зерна внутри страны.

— То есть бумеранг вернулся?

— Да, бумеранг вернулся. И ограниченность емкости того же мирового зернового рынка означает, что он в конечном итоге вернулся. А внутри страны таких потребителей уже нет (пусть они мелкие, хлопотные, да, есть проблема с африканской чумой свиней и тд.).

Это же вопрос делегирования полномочий институтам гражданского общества – фермерским кооперативам, кооперативам личных подворий, которые бы сегодня могли выйти на рынки с этим видом особой, эксклюзивной продукции. И в этом смысле у меня появились надежды. Буквально месяц назад тот же Дмитрий Анатольевич Медведев на заседании правительства объявил, что мы претендуем на мировые ниши органической продукции в размере порядка 25%. Это вообще-то смелое заявление. Я считаю, на 7-8% году к 2025-2030 можно рассчитывать. Но то, что федеральный закон об органическом сельском хозяйстве и технические регламенты, скорее всего, будут приняты в этом году, вызывает у меня оптимизм.

— Люди нам пишут: «Верните в село работу – совхозы и колхозы». Работу верните в село!

— Чтобы оживить села и деревни, необходимо, чтобы в деревне была осмысленная работа. Чтобы продукт этой работы, овеществленный в виде выращенных бычков, поросюшек, картофеля, овощей, можно было продать по справедливым ценам. И в этом смысле единого рецепта нет.

Вводятся новые оценки работы региональных руководителей. Один из ключевых показателей, по которому будут оценивать губернатора – количество привлеченных негосударственных инвестиций. Я бы туда обязательно добавил и количество рабочих мест в условиях самозанятости, созданных в конкретном сельском районе, в конкретной Новосибирской или Вологодской области, и такой показатель, как снижение количества человек, получающих пособия по безработице, чтобы знать, насколько уменьшилось их число. Вот это главный показатель, за который надо спрашивать. И такая авторитарная модернизация, пусть начатая сверху, запустит механизмы создания новых рабочих мест, рост самозанятости.

— Иван Валентинович, есть такая вещь в сельском хозяйстве, как сбыт. Сельскому хозяйству нужна хорошая погода, хорошая политика, дешевый кредит и надежный сбыт. Вот 4 ножки у этого «стола», который никогда не пошатнется ни в Европе, ни в Америке. Вот в качестве сбыта у нас была одна из сетей, называлась «Магнит». И вдруг ни с того ни с сего этот «Магнит» – продан. Что случилось?

— В двух словах, что такое продовольственный ритейл, группа компаний «Магнит». Это почти 17 000 магазинов по всей стране. Самое большое количество. Это четыре формата – магазины у дома, семейные, гипермаркеты и так называемые «косметик», где всякие сопутствующие товары в основном продаются.

Безусловно, Сергей Галицкий, бывший владелец этой компании, талантливый человек, который все создал с нуля, с одного магазина выстроил примерно за 20 лет целую сеть. «Магнит» был продан, потому что количество магазинов увеличилось на 70%, а реальные доходы падали. Но магазины эти открывались в небольших городках, где нет большого оборота. И самое главное – где пресловутая бедность наступала наиболее стремительно. В итоге операционные расходы выросли.

— Таким образом, динозавр наступил на собственный хвост и утратил способность двигаться.

— И это отчасти было. Но все-таки я посмотрел – они очень серьезные деньги вложили в сельскохозяйственные активы.

— Я не буду это комментировать по одной простой причине: потому что я отрицательно к этому отношусь. Считаю, что торговая сеть должна заниматься торговлей, а не производством. Потому что если она начинает заниматься производством, то те, кто занимается производством тех же грибов, получают огромного конкурента, которому чужие грибы не нужны. Пусть хоть камни с неба сыплются – я с этой точки зрения не сойду. Но это так, ремарка.

Иван Валентинович, а где профессионалы, которые за деньги, а не по зову сердца, готовы работать? Где эти люди в государственной власти?

— Люди хотят, чтобы была прямая зависимость и персональная ответственность от результатов деятельности конкретного чиновника. Потому что они видят, что никакой персональной ответственности нет. Поэтому вопрос какой. Если сегодня губернатор получает федеральные финансовые мандаты, то он понимает, что ему просто откусят голову и выплюнут, если через год выяснится: а) что у него количество бедных не уменьшилось; б) сельское хозяйство не подросло, хотя должно было получить гарантированный заказ; в) торговые сети или маленькие магазинчики, куда бы могли прийти люди, для того чтобы отоварить эти продовольственные сертификаты, в общем, закрываются и закрываются. Значит, все здесь понятно. И тогда он начнет искать муниципальных глав районов в своей области, которые будут головой отвечать за реализацию того…

— А за прошлые дела кто будет отвечать? Кто будет отвечать за то, что создали свалку в Клинском районе (это наша житница, здравница и кузница)? Там снимались фильмы «Отчий дом», «Дело было в Пенькове», и в этих местах сделали гигантскую свалку для Москвы и Московской области. Невозможно жить, Иван Валентинович. То же самое в Волоколамском районе. Кто за эти дела будет отвечать?

— У Николая Гавриловича Чернышевского есть известный роман «Что делать?». Кто виноват — я отвечать не готов, а что делать — скажу в двух словах.

Касаясь того же послания. Президент обратил внимание, что рекордный урожай привел к рекордным проблемам. Поэтому, сказал он, нужно создавать условия для того, чтобы в регионах, где выращиваются зерновые, в первую очередь пшеница и кукуруза, и которые удалены от портов, создавать добавленную стоимость, глубокую переработку.

Мы сегодня ищем деньги, для того чтобы компенсировать перевозки по железным дорогам, так называемый возврат вагонов. Приличные деньги. 3 млрд рублей. Так вот, мое предложение. У нас есть срединная Россия (это Западная Сибирь – Новосибирская область, Омская область, Алтайский край), Поволжье….

— И там организовать переработку, чтоб не гонять зерно туда-сюда.

— Да, и там организовать переработку. Средний такой завод стоит порядка 120 млн долларов (6 млрд рублей). Это не такие большие деньги. Но я вас уверяю: 10 тысяч тонн лизина примерно…

— А это рабочие места, те самые высокотехнологичные, о которых говорил нам президент. Мы с Иваном Валентиновичем долго говорили и выяснили, что у нас нет однозначного ответа на то, возможно ли с тем же составом правительства, с теми же самыми людьми достичь тех задач, которые он поставил в своем послании Федеральному собранию. Вот такая у нас сегодня, к сожалению, аграрная политика.

Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 8 марта 2018 > № 2522284 Иван Стариков


Россия. ЦФО > Агропром > agronews.ru, 6 марта 2018 > № 2522333 Вадим Смирнов

Руководство АО «Евротехника»: «Поставки сельхозтехники к весенним полевым работам под угрозой».

Генеральный директор АО «Евротехника» Вадим Смирнов возглавил в Ассоциации «Росспецмаш» комитет по вопросам развития производства сельхозтехники в России. Руководитель компании рассказал об основных вызовах, которые стоят перед отраслью, о первоочередных задачах новой структуры и трудностях, с которыми сталкиваются предприятия.

Какие на сегодняшний день самые актуальные вопросы, которые стоят перед отраслью?

В последние годы российские производители сельхозтехники значительно увеличили объемы производства, провели техническое перевооружение, заняли 56% внутреннего рынка.

Приоритетами для отрасли являются развитие производства компонентов в России, увеличение поставок за рубеж и расширение географии экспорта, а также развитие конструкторских школ и их вывод на мировой уровень.

По всем этим направлениям Минпромторг России запустил или разрабатывает программы – есть поддержка НИОКР, запускаются механизмы по развитию компонентной базы, работают меры по поддержке экспорта.

С какими проблемами сталкиваются отечественные производители сельхозтехники?

Главный вопрос – наличие платежеспособного спроса. Низкие цены на зерно являются основным тормозом развития отрасли. Ситуацию усугубляет тот факт, что, по нашей информации, многие аграрии в 2018 году пока не могут получить льготные кредиты по программе Минсельхоза России. Поэтому большинство из них не приобретают технику к весенним полевым работам. Под угрозой поставки заводов.

Хорошо, что Минпромторг России запустил аналогичную программу для специализированной техники. Важно, чтобы банки быстро включились в работу, и наши клиенты успели приобрести технику до начала сезона. необходимо дешевое финансирование, аналогичное тому, которое получают наши американские и европейские конкуренты. Государство провело большую работу в этом направлении. При этом важно, чтобы поддержка была направлена не только на многомиллионные проекты, но и на проекты средних и малых компаний. Сельхозмашиностроители высказали свою озабоченность, теперь ждем обратной реакции.

Какие меры господдержки использует ваша компания?

Рывок в нашей отрасли во многом произошел благодаря механизмам поддержки и четкой государственной стратегии в сельхозмашиностроении. Этих мер на сегодня множество. Мы являемся активными поставщиками в рамках Программы № 1432, программ Росагролизинга, получали льготные кредиты Фонда развития промышленности, с прошлого года — участники экспортных программ Минпромторга России.

Какие первостепенные задачи стоят перед комитетом?

Для Ассоциации «Росспецмаш» создание комитетов – очень важное и своевременное решение. Ассоциация выросла, объединила сразу несколько отраслей. Важно эффективно работать по всем направлениям.

Комитеты позволят сохранить вовлеченность руководителей предприятий в текущую работу, получать оперативную обратную связь и формировать приоритетные задачи по конкретной отрасли. За счет же вовлечения в комитет наиболее активных представителей заводов, рассчитываем ускорить развитие компаний, разработку новых механизмов поддержки и сфокусироваться на самых главных вопросах сельхозмашиностроения.

Россия. ЦФО > Агропром > agronews.ru, 6 марта 2018 > № 2522333 Вадим Смирнов


Россия > Агропром. СМИ, ИТ > agronews.ru, 3 марта 2018 > № 2518852 Алексей Воложанин

Комментарий. Налог на баню, курятник, туалет – это чудовищно!

В России интересы крестьян и тех, кто представляет их во власти по должности, иногда никак не совпадают. Поэтому и появляются подчас странные решения и распоряжения. Получается, что мнение крестьян — это одно, а интересы власти – другое. Самое интересное, что непонятные решения иногда принимаются якобы в интересах самих же крестьян, которые почему-то этого никак понять не могут. Почему так происходит и чем живет деревня – эти и другие вопросы были затронуты в беседе издателя портала «Крестьянские ведомости», ведущего программы «Аграрная политика» на ОТР Игоря АБАКУМОВА и Алексея ВОЛОЖАНИНА, фермера, основателя и главного редактора портала ФЕРМЕР.РУ.

— Алексей Евгеньевич, ваш сайт (если кто не знает, зайдите) Fermer.Ru – это самый крупный аграрный сайт в стране. Еще в 2012 году я вам вручал Столыпинскую премию. И уже тогда было понятно, что вы создаете какую-то социальную сеть для крестьян. В тот момент вы еще были фермером? Какая информация нужна фермеру?

— Информация нужна разная на самом деле: и информация от фермера к фермеру, что очень важно, и от власти к фермеру, что тоже очень важно. Информация о новых технологиях, которые внедряются в России и в мире. Мы это по мере своих сил пытаемся показывать, в том числе и с выставок, которые в России проходят. Такая информация нужна.

— А почему государство как-то не очень торопится обеспечить крестьян такой информацией? Проводятся всякие семинары, симпозиумы, конференции, куда крестьяне не очень-то ходят, потому что им некогда – начнем с этого. Почему эта информация, как Столыпинская реформа, до крестьян не доводится, не приносится им?

Например, вот как в Америке собирают фермеров у себя там, где они работают. Приезжает туда ученый, рассказывает им простыми словами очень сложные материи: как бороться с жуком-бородавчиком, как с такой-то мошкой бороться. И фермеры сидят, надвинув шляпы на лоб, слушают и задают вопросы: «А скажи, профессор, а так ли это?»

— Наверное, потому, что там профессора идут непосредственно к фермерам. Вот мы сейчас поддерживаем одно важное мероприятие, которое проводит Всероссийский институт генетики сельскохозяйственных животных в Питере. Это семинар для птицеводов. И записалось, по-моему, 7 человек, а показов там было по этой теме более 7 тысяч. Наверное, потому, что там (в Америке) профессора идут непосредственно к фермерам, а нашим фермерам приходится со всей страны ехать в Петербург.

— То есть, Алексей Евгеньевич, наверняка все-таки это зависит от человека – идти или не идти. Как вы считает?

— Если люди хотят получить какие-то новые знания, они идут, они находят способ это сделать. Ну, сейчас же все изменилось, мир стал цифровой. То есть сейчас очень просто стало найти какую-то информацию в том же YouTube, на каких-то аграрных сайтах в Интернете. То есть сейчас стало чуть-чуть проще найти информацию.

— Вы генерируете всю информацию, обрабатываете ее, и уже как фермер вы определяете, что важнее, а что не так важно, наверное, так?

— Ну, я бы не сказал, что я определяю. Все-таки у нас все определяют пользователи, что им больше интересно, то есть выбирают они сами.

— Иными словами, они кликают каким-то образом, и у вас все фиксируют счетчики?

— Конечно. Мы же отслеживаем, что сейчас самое интересное, допустим, для меня. Вот я сейчас, на данный момент считаю, что очень интересны всевозможные факты про агрокоптеры. А тема почему-то «не взлетает», у наших крестьян нет к ней особого интереса. Может быть, потому, что это дорогая штука. То есть мне казалось, что это современно, это модно, молодежно и так далее, что это будут смотреть, этим будут пользоваться и задавать вопросы. Ан нет!

— Как вы из фермера стали журналистом?

— Тут вопрос очень сложный. Я в свое время портал зарегистрировал, Fermer.Ru в 2000 году. Это уже 18 лет. А я сам с 97-го года в Сети, давно, по нынешним меркам. Я его регистрировал как фермер и под свое личное хозяйство. Потом, через некоторое время начали люди задавать вопросы по электронной почте. И вот как-то это все само собой выросло. Потом мы создали ресурс, в этот же год начали снимать видео. Мы уже одиннадцатый год снимаем на YouTube. Начали ездить по стране и не только по стране, показывать.

— Сколько подписчиков у вашего канала?

— На YouTube 160 тысяч подписчиков и 125 миллионов просмотров.

— То есть практически 160 тысяч – это больше, чем фермеров в Российской Федерации, я так понимаю.

— В свое время меня удивило, что люди начали писать: «Я работаю в офисе, а смотрю ваш канал и получаю релакс». Я говорю ему: «Подожди-подожди! Что-что ты получаешь? Какой релакс? Тут же навоз, я не знаю, коровы». – «Да-да, да-да-да». Для меня это было удивительно, что аудитория не та, на которую я рассчитывал, часть аудитории, по крайней мере. Это было для меня очень удивительно.

— Алексей Евгеньевич, количество просмотров вашего сайта гораздо больше, чем количество просмотров сайта Министерства сельского хозяйства. Как вы думаете – почему? Может быть, потому, что выразители интересов крестьянства говорят не тем языком?

— Может быть, не тем языком. У нас однажды была ситуация, когда мне позвонили из министерства. Это было еще, наверное, в году 2010-м. И говорят: «Алексей Евгеньевич, а вы можете нам дать статистику по тому-то, тому-то, тому-то?» Я говорю: «Подождите-подождите! Я – вам статистику?»

— Вам по роду деятельности приходится сталкиваться с очень разными слоями крестьянства, которые в общем ни на телевидении никогда не мелькают, нигде. И вообще люди не знают, что происходит в нашей деревне. Вот скажите…сейчас вы приехали в командировку в Москву. Зачем?

— На выставку в «Крокус Экспо» «Молочная и мясная индустрия», где мы проведем прямой эфир. Люди будут смотреть эту выставку, задавать вопросы тем людям, к которым мы подойдем. Эти люди будут отвечать в режиме блиц. И вот это все у нас на предыдущей выставке продолжалось 5,5 часов.

— Вы, наверное, знаете про последний закон о введении налога на все хозпостройки – и приусадебные, и крестьянские, и частные. Вы слышали о нем?

— Я слышал. Честно говоря, я не углублялся пока в детали, не было времени, чтобы ознакомиться от и до. Но налог на баню, на туалет, на курятник – это, конечно, чудовищно. Это просто чудовищно! Это отобьет желание и возможность трудиться у мелких сельхозпроизводителей, которых и так, в общем-то, мало кто поддерживает. Это отобьет вообще какое-либо желание что-либо делать.

— В 60-е годы, при Хрущеве (вас еще не было), был объявлен налог на каждый корень вишни, яблони, груши – на все плодовые деревья. И крестьяне начали вырубать свои вишневые сады. Это было. А потом плюнули и начали съезжать из деревень. Тогда был один из самых больших послевоенных исходов из деревни, массовый причем. Вот из-за таких глупостей как то, что предложено…

— Но еще не принято, насколько я понимаю.

— Ну, это предложено! И это всерьез обсуждается – нужно или не нужно. Многие говорят, что это не нужно. А некоторые говорят, что денег в казне не хватает. Ну, я понимаю, конечно, что деньги с сортира – это какой-то еще римский император предлагал вводить.

— Платные деревенские туалеты – это высший пилотаж.

— Вот такая бредятина предлагается вокруг села. Как вы полагаете – почему? Мало людей в правительстве, которые знают село?

— Я считаю, конечно же, что это бред, полный бред. Нельзя всерьез даже об этом говорить.

— Вы общаетесь с крестьянами, которые непосредственно живут в деревне.

Скажите, отличается ли мнение крестьян от мнения тех, кто выражает их мнение?

— Конечно, отличается. Люди, которые на земле, они более несдержанные в словах от всего того, что происходит.

— Как они комментируют? Вот возьмите какой-нибудь конкретный пример. Ну, например, запрет подворного забоя мелкого скота?

— Запрет подворового забоя скота и птицы? Чудовищная ситуация, когда я пять кур, для себя в том числе, должен волочь на какой-то убойный пункт, которых и в помине нет. Есть убойные пункты при птицефабриках, если мы про кур условно говорим. Но меня с моими пятью курами, естественно, никто туда не пустит.

По санитарным нормам. И всем понятно, что никто не пустит. Ни одна птицефабрика со своими курами туда не пустит. Это априори просто. Это аксиома.

— То же самое и про свиней, которых у частников практически не осталось – по крайней мере, это Юг России, Центральная Россия. Если в Сибири еще держат, то Юг и Центральная Россия, по крайней мере до Урала, свиней практически уже всех поизвели. Ну, как вот так? Люди негодуют, мягко говоря. Но что для этого нужно? Вы за границей-то бываете, наверное?

— За границей я на самом деле был один раз. Мне как фермеру было некогда ездить за границу. Был я единственный раз, ну, за большой границей – в Германии в 2012 году. Ездил смотреть и фотографировать выставку птицы, кроликов, нутрий и так далее. Кроме куриных хвостов, я в Германии ничего не видел.

— Если честно, интересная страна, но сельское хозяйство там еще интереснее. Я вот смотрю еще на маленькую страну — Данию. Маленькая страна Дания – там свиней раза в два больше, чем населения. И это нормально. Но там нет ни одного случая африканской чумы свиней. По какой причине?

— Когда аффилированные с властью предприятия запрещают населению держать свиней…

Я и в Белгородской области задавал вопрос такой. Отвечают: «Ну, мы же компенсировали людям потери». Я говорю: «Но люди же держали скотину для себя. Теперь приходится им вашу свининку покупать». Ну и мне так мягко сказали: «Давайте не будем педалировать этот вопрос».

— То есть «не ваше дело, не суйтесь никуда, не надо»? Значит, это делают люди, аффилированные с властью?

— Однозначно.

— И люди об этом знают?

— Конечно. Это совершенно однозначно.

— Так вот, вернемся к Дании. Там можно купить технологию даже для содержания одной свиньи. Там и поилка будет, и навозоудаление будет, и дезодорирование воздуха. Там даже есть технология содержания любимой свиньи у себя на балконе.

— И утилизация ее жизнедеятельности.

— Это все можно делать. Значит, если людям это дать, то никакой африканской чумы не будет. Люди даже не знают, что есть такие технологии. Я почему и спрашиваю вас. Почему вы единственный фактически, кто дает людям знание о существовании таких технологий?

— Я не знаю, почему так случилось. Но когда мы в 2010 году первый раз сняли и показали, как работает доильный робот… В 2010 году у фермеров точно никто не говорил про доильные роботы. И мы показали этого доильного работа, на манекене причем, на выставке. Все сказали: «Ух, ничего себе! Как круто!» Я лично не знаю, почему так получается. Я считаю, что мы делаем большое государственное дело.

— Алексей Евгеньевич, каким образом люди к вам заходят на сайт и оставляют информацию? Это все свободно? Как это цензурируется?

— у нас есть модераторы из числа форумчан. Есть кнопка «Жалоба», на которую пользователи жмут. И естественно, кто-то может матом написать, кто-то может и не только матом. Если возникают какие-то злостные нарушения, пользователи блокируются. Это обычная система модерации – уже постмодерация после того, как разместили информацию, конечно. Но на YouTube, например, лично я этим занимаюсь, все комментарии на YouTube лично я проверяю.

— Так вот, вы приехали просто на выставку? Или у вас еще какие-то планы?

Да, сейчас выставка, где мы проведем стрим, где будет очень много интересного. На выставке мы будем два или три дня. После этого мы поедем в Калугу к одному нашему знакомому.

— А там что?

— У этого человека мы снимали уже несколько раз. У него небольшое хозяйство. Нас на самом деле интересуют разные хозяйства – и большие с доильными роботами и с тысячами гектар земли, и личные подсобные хозяйства, но, если есть там какие-то изюминки и интересные фишки, мы приедем. Например, к человеку, который разводит породных кур. Это чисто такое фанатское, любительское любопытство. Например, брамы, кохинхины, орпингтоны и так далее, и так далее. Красивые куры. Но если у него там, допустим, орпингтоны, то их 15 расцветок будет, если брамы, то тоже за 10, и так далее.

— А зачем он это делает?

— Красота, красота. Ну, понятно, что он продает и яйцо, и так далее, на этом живет, но в первую очередь это красота и для души.

— И люди видеть тоже хотят такую красоту.

— Ну, это очень непросто на самом деле. Содержание породной птицы отличается от обычных кур-несушек, это однозначно.

— А из Калуги куда?

— В Тульскую область, на родину Демидова, который основал город Екатеринбург, в Дубну. Там пройдут гусиные бои. Этой забаве 300 лет. И даже в советские времена это не прерывалось. Это гуси бьются за любовь.

— А бойцовые гуси — они особенные, их специально выращивают?

— Тульская порода, бойцовая. Она за границей опять же очень ценится, хотят люди ее заводить, и заводят. Это тульский бойцовый гусь.

— А не запрещают эти бои?

— Бои не кровавые. На Западе нет этих боев, их держат просто так — вот тульский бойцовый гусь. У него суровый вид, горбоносый такой, красивый.

— Это же интересно. Не только здесь, а и Нижний Новгород, Владимир…

— Нижний Новгород, Владимир, Подмосковье, очень много. У людей, кто этим занимается, сейчас практически каждые выходные бои проходят. Причем этим занимаются разные люди – это может быть простой водитель, а может и банкир. Я, например, знаю одного, который этим занимается.

— Это люди так увлечены?

— Да, это люди так увлечены. Они даже покупают специальную машину, чтобы возить своих птиц.

— С ума сойти! Спасибо большое, Алексей Евгеньевич.

Россия > Агропром. СМИ, ИТ > agronews.ru, 3 марта 2018 > № 2518852 Алексей Воложанин


Россия > Агропром. Финансы, банки > zol.ru, 1 марта 2018 > № 2514724 Александр Ткачев

Александр Ткачев: сельхозпроизводителям направлены первые 8,4 млрд рублей господдержки

28 февраля министр сельского хозяйства России Александр Ткачев провел оперативное совещание с руководителями региональных органов управления АПК по вопросам доведения средств господдержки, льготного кредитования сельхозпроизводителей и фермеров, регулирования рынков сельхозпродукции и готовности к проведению весенних полевых работ.

Говоря о текущих планах и задачах, глава Минсельхоза России сообщил, что в стране начался весенний сев (яровой сев проведен на площади 1,4 тыс. га: в Республике Крым – 1,1 тыс. га, Краснодарском крае – 0,3 тыс. га.) и отметил, что первоочередная задача регионов оперативно довести до сельхозтоваропроизводителей средства господдержки.

«На сегодняшний день в регионы перечислены субсидии из федерального бюджета на общую сумму 114 млрд рублей, из них регионами выделено сельхозпроизводителям почти 8,4 млрд рублей, прежде всего это, конечно, несвязанная поддержка. Регионам, которые не выполняют обязательства по оперативному доведению средств необходимо в кратчайшие сроки исправить ситуацию и направить средства господдержки непосредственным получателям», - подчеркнул Александр Ткачев.

Среди регионов-лидеров по доведению средств до аграриев глава Минсельхоза России отметил республики Башкортостан, Ингушетию, Карачаево-Черкесию и Татарстан, а также Владимирскую, Волгоградскую, Курганскую, Липецкую, Магаданскую и Самарскую области.

Ускорить темпы освоения средств министр рекомендовал Кабардино-Балкарской Республике, Дагестану, Крыму, Удмуртии, Брянской, Новгородской, Новосибирской, Омской, Тверской, Тульской и Псковской областям, а также Красноярскому и Пермскому краям.

Подробнее о ходе доведения средств государственной поддержки до регионов рассказала директор Департамента бюджетной политики и государственных закупок Наталья Дацковская. Она сообщила, что 6,7 млрд рублей или 60% от общего лимита направлено на оказание несвязанной поддержки.

Министр сельского хозяйства Алтайского края Александр Чеботаев поделился опытом эффективного распределения «единой субсидии» и рассказал о поддержке сельхозкооперации в регионе. Региональный министр поблагодарил Минсельхоз России за передачу права субъектам самостоятельно определять приоритетные направления поддержки. Благодаря новому механизму господдержки в регионе наблюдается позитивная динамика в развитии животноводства.

Участники совещания обсудили работу системы льготного кредитования в текущем году. «Благодаря слаженной работе Минсельхоза, регионов и уполномоченных банков льготное кредитование аграриев идет опережающими темпами по сравнению с прошлым годом. Минсельхозом одобрено к выдаче льготных краткосрочных кредитов на сумму 165 млрд рублей, субсидии по которым составили 10 млрд рублей, что на 20% больше, чем в прошлом году», - сообщил Александр Ткачев.

Глава Минсельхоза России добавил, что по половине одобренных заявок уже заключены кредиты (2776 кредитных договоров на сумму 84 млрд рублей).

Среди регионов-лидеров министр назвал республики Башкортостан и Бурятию, а также Архангельскую, Калужскую, Орловскую, Пензенскую, Рязанскую, Саратовскую области, Ставропольский и Краснодарский края.

Низкие показатели в этом направлении у Кабардино-Балкарской Республики, Карачаево-Черкесии, Карелии, Крыма, Чувашии, Астраханской, Костромской, Ленинградской и Тульской областей.

Кроме того, отмечена позитивная динамика кредитования фермеров.

В 2018 году Минсельхоз России одобрил кредиты малым формам хозяйствования на 25 млрд рублей на сумму субсидий 1,6 млрд рублей, что в 2 раза больше, чем годом ранее 2017 году (из них уже заключено 1245 кредитных договоров на сумму 11,6 млрд руб.).

Глава Минсельхоза России выразил благодарность за плодотворную работу регионам, в которых полностью освоены лимиты на кредитование малых форм: Республики Бурятия и Башкортостан, Омская, Рязанская, Тамбовская, Оренбургская, Кировская, Ульяновская, Амурская и Калужская области.

Среди регионов с низкими показателями - Республики Удмуртия и Марий Эл, Ярославская, Тверская, Владимирская, Новгородская, Липецкая, Московская и Вологодская области.

Представители регионов (начальник управления сельского хозяйства Липецкой области Олег Долгих, министр сельского хозяйства Ставропольского края Владимир Ситников, заместитель главы администрации Тамбовской области Сергей Иванов, заместитель Премьер-министра Правительства – министр сельского хозяйства Республики Башкортостан Ильшат Фазрахманов) в свою очередь поблагодарили Минсельхоз России за доработку системы льготного кредитования аграриев. В этом году субъекты РФ получили право по самостоятельному распределению лимитов, а также максимальному размеру льготного кредита на одного заемщика. Важным условием является квота для малых форм хозяйствования - не менее 20% от общей суммы, предусмотренной каждому региону на льготные кредиты.

Говоря о ситуации на зерновом рынке, Александр Ткачев также сообщил об опережающих темпах по экспорту зерновых. «На 28 февраля Россия экспортировала 34,6 млн тонн зерновых, что на 41% выше аналогичного периода прошлого сельхозгода. Набранные темпы позволят нам сохранить статус крупнейшего экспортера зерновых в мире», - сообщил министр.

Глава Минсельхоза России сообщил о росте объемов производства товарного молока. Так, с 2013 года производство товарного молока выросло на 2,2 млн тонн, что позволило снизить импорт молочной продукции с 9 до 7 млн тонн. Одной из главных задач министр назвал сохранение рентабельности производства инвестиционной деятельности по приоритетным направлениям, создание условий для добросовестной конкуренции всех участников рынка.

Директор Департамента экономики, инвестиций и регулирования рынков АПК Анатолий Куценко обозначил перспективы развития зернового рынка и планы по изменению структуры посевных площадей. Он отметил целесообразность увеличения площадей под масличные культуры (в особенности сои и рапса) с учетом потенциала замещения импорта, обеспечения внутреннего рынка и увеличения экспортных поставок на мировые рынки.

Анатолий Куценко сообщил, что на прошедшей неделе с 19 по 22 февраля 2018 года в России был отмечен рост цен на все зерновые культуры как в Европейской, так и в Азиатской части страны.

Кроме того, Минсельхоз России держит на контроле ситуацию на рынке молока и молочной продукции. Ведомство на регулярной основе проводит оперативные совещания с регионами. На особом контроле регионы, допустившие максимальное снижение закупочной цены на сырое молоко.

По оперативным данным ведомственного еженедельного мониторинга ценовой ситуации на агропродовольственном рынке, средневзвешенная цена сельхозпроизводителей по России на 22 февраля на молоко сырое составила 23,37 руб./кг (-0,53 руб./кг за неделю, -1,36 руб./кг к концу декабря 2017 года). Участники совещания обсудили возможные механизмы регулирования рынка, направленные на стабилизацию ценовой ситуации.

Петр Чекмарев, директор Департамента растениеводства, механизации, химизации и защиты растений, сообщил о готовности к проведению весенних полевых работ в стране.

По данным региональных органов управления АПК, в хорошем и удовлетворительном состоянии находятся 94,7% площадей, что соответствует уровню прошлого года.

В настоящее время в отдельных регионах Южного и Северо-Кавказского федеральных округов начались весенне-полевые работы. По предварительным данным, в 2018 году посевная площадь составит 80,4 млн га, что на 187,4 тыс. га больше, чем в 2017 году.

Яровой сев будет проведен на площади 53,4 млн га или 100,1% к уровню прошлого года. Прогнозируется увеличение площадей ячменя ярового, зернобобовых, проса, масличных и кормовых культур и другое.

Первый заместитель министра сельского хозяйства России Джамбулат Хатуов рассказал о программе Всероссийского форума сельхозпроизводителей, который пройдет в Краснодаре 11-12 марта. В фокусе внимания участников форума следующие вопросы:

- Трансформация сельского хозяйства в один из драйверов экономики страны. Какие факторы привели к такому высокому результату и что будет определять рост в будущем?

- Какова дальнейшая стратегия развития фермерского бизнеса и перспективы развития кооперации в ключевых секторах АПК?

- Какие структурные изменения происходят сегодня в российском сельском хозяйстве? Продовольственная безопасность, импортозамещение и укрепление России на мировых рынках в качестве крупнейшего экспортера продукции АПК.

- Государственная поддержка устойчивого развития сельских территорий. Как обеспечить новое качество жизни?

- Развитие и поддержка перерабатывающей промышленности, внедрение научных достижений в сфере селекции и генетики, развитие органического сельского хозяйства.

Ожидается, что в мероприятии примут участие представители федеральных органов власти, руководители региональных органов управления АПК, ведущих сельхозпредприятий и крестьянских (фермерских) хозяйств, отраслевых союзов и ассоциаций, российские и зарубежные эксперты, ученые в сфере АПК, а также студенты аграрных вузов.

Александр Ткачев поблагодарил представителей регионов за плодотворную работу и эффективное взаимодействие с Минсельхозом России.

«Для динамичного развития сельского хозяйства нам нужна слаженная командная работа и я уверен, что мы всегда будем защищать интересы аграрного комплекса единым блоком», - сообщил министр.

Россия > Агропром. Финансы, банки > zol.ru, 1 марта 2018 > № 2514724 Александр Ткачев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter